Kitabı oxu: «Мы ничему не уимся»
Глава
КНИГА 0. МЫ НИЧЕМУ НЕ УЧИМСЯ
Jack Stails & Voindin
Прелюдия (1929–2029)
---
Часть 1. ПУЗЫРЬ (1929–1933)
Глава 1. Чёрный вторник
Генри Коуэлл стоял у ограды своего участка и смотрел, как пыль несётся через поле. Оклахома. Октябрь 1929-го. Кукуруза стояла коричневая, мёртвая — второй год засухи. Но Генри думал не о кукурузе. Он думал о письме из банка.
Письмо пришло утром. Аккуратное, на бланке «First National Bank of Oklahoma City». «Уведомляем вас, что в связи с падением рыночной стоимости залогового обеспечения ваш кредит...» Дальше он не читал. Знал: ферму забирают. Трактор — в кредит, земля — в ипотеку, сарай — под залог. Всё — под залог. Банк давал, фермер брал, земля рожала — но земля перестала рожать, когда пришла засуха. А банк — не засуха. Банк не понимает засуху. Банк понимает цифры.
Генри было тридцать два. Жена Марта — двадцать восемь. Сын Уилл — девять. Уилл читал по этикеткам от консервов. «А» — ананасы. «Б» — бобы. «В» — вишня. Марта смеялась: «Сынок, ты у меня по банкам читать научишься». Уилл серьёзно отвечал: «А что, мам? Банки — они правда. А книг — нету».
Вечером Марта поставила на стол последнее — банку тушёнки и хлеб. Генри не ел. Смотрел в окно на поле, где пыль засыпала ряды кукурузы.
— Банк пришлёт человека в четверг, — сказал он. — Забирать.
Марта не ответила. Мыла посуду. Спиной к нему. Он видел, как дрожат её плечи.
Уилл сидел на полу, выкладывал этикетки в ряд. «А-Б-В-Г-Д». Буквы из консервов. Его азбука. Его мир.
---
В тот же день, за тысячу миль от Оклахомы, на Уолл-стрит, Ричард Вольф продавал.
Не покупал — продавал. Все покупали. Десять лет — все покупали. Акции росли, каждый чувствовал себя инвестором, каждый вкладывал — не деньги, которых не было, а чужие. Маржинальная торговля: десять процентов своих, девяносто — брокерских, под залог тех же акций. Акции растут — все богаты. Акции падают — все должны. Но акции не могут падать. Так считали все. Кроме Ричарда.
Ричарду Вольфу было сорок. Он был не из тех, кто верит. Он был из тех, кто считает. И он считал: реальный сектор не поспевает за ценами на акции. Заводы стоят, безработица растёт, фермеры разоряются — а акции летят. Это — пузырь. Пузыри лопаются. Всегда.
Он продал всё 28 октября. На следующий день — «чёрный вторник», 29 октября 1929-го — биржа рухнула. Миллиарды долларов испарились за часы. Те, кто покупал в долг, остались с долгами. Те, кто верил, — ни с чем. Ричард — с деньгами. Чистыми, наличными, в сейфе.
Его называли трусом. Потом — гением. Он не был ни тем, ни другим. Он просто умел считать.
---
На орбите — высоко, выше, чем способен видеть любой телескоп тех лет — корабль висел. Невидимый. Тихий. Наблюдатели.
Капитан стоял у экрана. На экране — голубая планета. Сектора: экономика, политика, демография. Зелёные стрелки падали вниз — индикатор системного коллапса.
— Предварительная оценка? — спросил Капитан.
Оператор — та, что вела данные — ответила:
— Финансовый пузырь. Спекулятивный коллапс. Кредитная эйфория — десять лет. Падение неизбежно. Масштаб — глобальный.
— Вмешательство?
— Протокол. Невмешательство. Естественное развитие.
Тэжи — молодой член экипажа — стоял в углу рубки. Смотрел на экран, где голубая планета медленно вращалась. Он видел маленькие точки — города, дороги, фермы. Люди. Миллиарды людей. Они не знали, что за ними наблюдают. Они жили, работали, любили, теряли — и не знали, что кто-то видит всё.
— Они не справятся, — сказал Тэжи. — Система рухнет. Без вмешательства — депрессия, голод, радикализация. Потом — война.
— Война — естественный процесс, — ответил Капитан. — Цивилизации проходят через конфликт. Это — часть развития.
— Часть развития? — Тэжи не поднимал голоса. Он спрашивал. Он всегда спрашивал. — Шестьдесят миллионов мёртвых — это часть развития?
Капитан повернулся. Посмотрел на него — долго, тем взглядом, которым смотрят на ребёнка, который задаёт неудобные вопросы.
— Мы не решаем за них, — сказал Капитан. — Мы — наблюдаем. Это — наш закон. Свобода выбора. Невмешательство.
— Их выбор? — Тэжи указал на экран. — У того фермера в Оклахоме — какой выбор? Банк забирает землю. У его сына — пневмония. Пенициллин существует, но им его не дадут ещё двадцать лет. Какой у него выбор?
— Протокол, — повторил Капитан.
Тэжи замолчал. Но что-то в нём — тонкое, незаметное — треснуло. Трещина была маленькая. Он не знал, что она растёт.
---
Глава 2. Пыль
Землю забрали в четверг. Человек из банка — молодой, в шляпе, с папкой. Он не смотрел на Марту. Не смотрел на Уилла. Он смотрел на бумаги.
— Мистер Коуэлл, у нас приказ. Если вы не освободите...
— Я освобожу, — сказал Генри. — Дайте неделю.
— Три дня.
Генри кивнул. Человек ушёл. Марта стояла на крыльце. Уилл сидел на ступеньках, держал банку — последнюю, без этикетки. Он читал по донышку: «С-Д-Е-Л-А-Н-О В США». Буквы выдавлены на жести. Маленький палец скользил по ним — как по азбуке.
