«Шум времени» kitabının rəyləri, səhifə 3, 30 rəylər
Я не поклонница классический музыки, но тем не менее имя Дмитрия Шостаковича для меня не пустой звук. Этот роман представляет собой куски их жизни мэтра - 1936, 1948 и 1960 годы. В начале повествования наш герой - запуганный опальный композитор. Он ждет со дня на день, что его арестуют. Ведь арестован же маршал Тухачевский, который часто заступался за Шостаковича. Мы чуть ли не физически ощущаем гнетущую атмосферу и боязнь ареста. Прошла война, жизнь входит в мирное русло. Местами теплеет, но не слишком. Композитора даже отпускают за рубеж, в Нью-Йорк на конгресс мира. 1960 год. Сталин умер, у руля Хрущев, пришла оттепель. Казалось бы, живи и твори на радость людям, но тут Власть решила включить композитора в свои ряды, и потянулись бесконечные заседания... Конечно, книга не дословная биография Шостаковича, не всё попало на страницы, но общее представление получить можно. И, что ещё важнее, это не последовательная биография. Писатель часто повторяет одно и тоже, часто забегает вперед или возвращается назад, имитируя ход мыслей своего героя. Думала, что будет читать или скучно, или противно (мало кто из иностранцев может писать о России с любовью), но эта книга точно войдет в топ книг этого года! Нежное повествование с любовью и к герою, и к стране (даже штамп водка-балалайка-медведь ни разу не встретился!). Мне понравилось!
Сложно описать ощущения от прочитанного, потому что с одной стороны, автор попытался передать нам переживания знакового композитора и особенности его эпохи, а с другой стороны – сделал это так поверхностно, что лишний раз задаешься вопросом, а что собственно ты сейчас читаешь – выжимки из биографии или художественное произведение.
Впечатление неоднозначное. Написано от первого лица, те автор претендует на полную достоверность информации, в чем есть сомнения, и художественный слог … Тем не менее вопросы, которые подтянули за собой размышления и осознания, после прочтения были, а для меня это самое важное.
Хорошо описан в книге страх репрессий. Нельзя осуждать то поколение за совершенные неблаговидные поступки, неизвестно как бы поступил современник на их месте. Страшное было время. Понравилась документальная точность книги.
Книга не о Шостаковиче, а о репрессиях, как их представляет себе современный английский писатель. Много фактологических ошибок, фантазий автора. Читается легко, но зачем это читать?
Как бы хотелось именно так ( в таком качестве, «беллетрично») читать все биографии.Благодаря таланту , лондонец сумел почувствовать время и человека и передать мне.
Это не биография Шостаковича, конечно, а авторская фантазия на тему. Но мне понравилось, мне отзывается, много вижу и думаю похожего. К тому же теперь хочется чего-то более объективного о Шостаковиче прочесть.
Когда я брала эту книгу, опасалась: как сможет человек другой культуры рассказать достоверно о композиторе из иного измерения: другого времени, другой страны, другой идеологии. А взялась читать – и не смогла оторваться. Особенно ценно, что автор дает почувствовать всю историю изнутри, как глубокое переживание и осознание своей драмы его героем. Несколько эпизодов, как несколько актов античной трагедии, в единстве места и времени. И самое страшное, что, казалось бы, ничего особенно страшного, внешне устрашающего, чем полны были реалии этого времени, не происходит. Но холод и пустота, несвершенность гения, оболочка, скрывающая истонченную страданием душу, не отпускают. Спасибо переводчице, Елене Петровой, за видимую адекватность текста и за важные и обширные комментарии. Благодарю!
В комнате для допросов стояла кромешная тьма, которую нарушал свет единственной лампочки, направленной прямо в область моего худого лица, чтобы я не был способен соврать, отвечая на вопросы следующего читателя книги, заданные с нелепым пристрастием. Мне было несложно ответить и без этих клишированных мер, но он выбрал почему-то именно эту нелепую тактику, закуривая третью подряд сигарету и лишая пространство остатков последнего воздуха.
Я был ослеплён и не видел того, кто задавал мне вопросы. Это делало меня растерянным и дезориентировало, выбивая почву из под ног, в успешной попытке сделать меня слабым и предельно беспомощным. "Сколько таких допросов он провёл раньше?" - подумал я потирая запястья. Мне не удавалось понять как выглядит пространство вокруг, что есть на стенах... Я рассматривал только лампу и видел папки полные бумаги на грязном столе, превратившемся для меня в яркий прямоугольный образ, что помогал отвлекаться. "Зачем они это делают? Я и так расскажу добровольно..." - думал я пытаясь найти источник протяжного звука. В эти моменты яркий свет от лампы и голос - становятся единственной точкой внимания допрашиваемого человека, он теряет ощущение реальности и возможность свободно мыслить, обдумывать ответы. Он явно рассчитывал на то, что я буду честным и не смогу увильнуть от вопроса: "Почему это стоит читать?"
— Тебе нравится творчество Джулиана Патрика Барнса? - спросил голос из тьмы.
— Да. Я люблю некоторые его книги и возможно, назвал бы его одним из любимых писателей. - ответил я в пустоту. - Можно и мне закурить?
— Позже. Назови мне лучшие книги. Почему тебе не понравилось "Нечего бояться"?
— Лучшие книги... "Шум времени", "История мира в 10 1/2 главах", "Артур и Джордж". Я не так много прочитал, но меня манит его язык, интеллектуальные возможности и постмодернистская игра, которая завязана не только на каких-то отсылках (которые чаще всего более простые, нежели у других авторов подобного плана), но и на интересных историях. "Нечего бояться..." - я не особенно боюсь смерти и меня достаточно сложно запугать. Я сейчас говорю это не для того, чтобы ты вонзил мне иголки под ногти... Просто, не вижу смысла врать и стараться не быть объективным в советах. Многим нравится. Не спорю, но я для себя не открыл ничего нового и той информации, которую смог бы запомнить спустя неделю после того, как прочёл. В "Шуме времени" всё по-другому.
— О чём эта книга?
— «Шум времени» — одно из последних сочинений прославленного Джулиана Барнса, лауреата Букеровской премии, одного из самых ярких и оригинальных прозаиков современной Британии, автора таких международных бестселлеров, как «Англия, Англия», «Попугай Флобера», «Любовь и так далее», «Предчувствие конца» и многих других. На этот раз «однозначно самый изящный стилист и самый непредсказуемый мастер всех мыслимых литературных форм» обращается к жизни Дмитрия Шостаковича, причем в юбилейный год: в сентябре 2016-го весь мир отмечал 110 лет со дня рождения великого русского композитора. Впрочем, написание беллетризованной биографии волнует Барнса меньше всего, и метит он гораздо выше: имея как художник лицензию на любые фантазии, влюблённый в русскую литературу и отлично владея контекстом, он выстраивает своё сооружение на зыбкой почве советской истории, полной умолчания и полуправд... Здесь много об отношениях с властью. Попытках заставить молчать. Про високосные годы и повторение отрезков, когда гениальный композитор страдал. Книга небольшого объёма, но слишком большой сути, написанная в элегантной манере и попытке не только показать жизнь человека, но и сделать разрез прошедшего времени.
— Тебе не кажется, что он переборщил с описанием времени?
— Ученый, сверстник Галилея, был Галилея не глупее. Он знал, что вертится Земля, но у него была семья.
— Я понял намёк.
— Как сказано у Ильфа и Петрова, «надо не только любить советскую власть, надо сделать так, чтобы и она вас полюбила». Его самого советская власть никогда не любила. Происхождение подкачало: из либеральной интеллигенции подозрительного града Санкт-Петербурга. Чистота рабоче-крестьянской крови ценилась у советской власти не меньше, чем арийская чистота у нацистов. А кроме того, ему хватало самомнения (или глупости) подмечать и запоминать, что вчерашние слова партии зачастую идут вразрез с сегодняшними. Ему хотелось жить в окружении музыки, родных и друзей – самое простое желание, но совершенно несбыточное. Кому-то постоянно требовалось обрабатывать его душу, равно как и души остальных. Кому-то требовалось, чтобы он перековался подобно рабам-строителям Беломорско-Балтийского канала. Кому-то требовался «оптимистический Шостакович». Мир утопает в крови и навозной жиже, а ты знай улыбайся. Но у художника другая душевная организация: пессимистическая, нервная. Значит, кому-то требуется отлучить тебя от искусства. Однако людей искусства, которые не имеют ничего общего с искусством, и так расплодилось в избытке! Как говорил Чехов, если вам подают кофе, не старайтесь искать в нем пиво.
— Хм... Я понял. В целом ещё пару слов и я тебя отпущу. Почему это стоит читать?
— Барнс отлично описал жизнь Шостаковича. До мелких интересных деталей. Про его приоритеты, интересы, снабдив всё фактами и возможностями сделать десятки интересных цитат. Например: "Он знал одно: это самое скверное время в его жизни. Самое скверное – не значит самое опасное. Потому что самое опасное время – совсем не то, когда ты подвергаешься самой большой опасности. Этого он прежде не понимал. Сидя в персональном автомобиле рядом с водителем, он смотрел, как пейзаж за окном ныряет вверх-вниз и уплывает назад. И задавался вопросом. Вопрос был такой: Ленин считал музыку гнетущей. Сталин считал, что понимает и ценит музыку. Хрущев музыку презирал. Что для композитора хуже?" Ответ частично скрыт на страницах. Каждый может прочесть и сделать свои выводы... Но на сегодняшний день для меня это лучшая книга писателя. Она позволяет проникнуться временем, творчеством композитора и перенестись на множество прожитых лет, оказавшись в том времени, где читатель не жил. Рекомендую. "Читайте хорошие книги!" (с)
— Спасибо! Я прислушаюсь ко всему, что ты сказал. Надеюсь, что не разочаруешь как в тот самый раз... Теперь ты свободен. Читай что-то другое и приходи рекомендовать новые вещи.
"Шум времени" Джулиана Барнса – книга о действительно страшных человеческих переживаниях, о предательстве самого себя и своего творчества – казалось бы, освещающая такие серьёзные темы, – не оставила после себя ровно никакого впечатления. Конечно, когда сюжет представляет собой постоянный страх человека перед Сталинским режимом, смутные догадки о том, что с тобой сделают работники ЧК, еженочные ожидания того, что тебя вот сейчас прийдут арестовывать – всё это подразумевает, что автор будет «давить» на читателя постоянным чувством нагнетания неизбежного ужаса, разве нет? Оказывается, нет!
Шостакович представляется как такой очень нервозный, забитый, совершенно не умеющий хоть как-то отстаивать свою точку зрения человек. Хотя, оно и понятно – отстаивать свои принципы перед Сталиным не просто!Предав свою музыку и своих коллег, он прекрасно понимает, каким ничтожеством он теперь является, и его это мучает, так жить он не может. Однако, когда ему представляется в буквальном смысле окно для побега, шанс обретения свободы для себя и своей музыки, тут он тоже ни на что не решается. Так человек и становится марионеткой: всё за него решают, им руководят, даже пишут бумажки с речью. Для несчастного Шостаковича здесь было бы облегчением смириться с режимом, и опять он этого не делает. Постоянные мысли о самоубийстве – тоже лишь излишние муки души.
Вот и получилась мутная книга о гниении заживо человеческой души, не особенно при этом трагичная. Ну не странно ли? Единственный действительно сильный образ в произведении – товарищ Сталин, которым, конечно же, можно запугать кого угодно. Вот такой вот «сумбур вместо музыки»
