Kitabı oxu: «Мама троих. История выживания одной семьи»

Şrift:

Введение. Поезд, летящий под откос«Почему мы выбираем не тех?» Чтобы ответить на этот вопрос, мне пришлось вернуться на сорок лет назад.Всё началось в восьмидесятых, в небольшом поселке Приморского края. Моей маме было всего семнадцать — возраст, когда веришь, что любовь способна победить всё. Именно тогда она встретила моего отца. Он был на семь лет старше и чертовски красив: густые волосы, черные брови, пронзительные карие глаза и стать крепкого, уверенного в себе мужчины. В те годы молодежь отчаянно любила красивую жизнь и шальные гулянья, не задумываясь о том, какую цену за этот праздник придется платить их детям...Они стремились жить ярко, ни в чем себе ни отказывая . Пока их собственные родители работали не покладая рук на советских предприятиях и не разгибали спины в колхозных полях, большинство детей того времени оставались предоставлены сами себе. Ключ на шее, верные двору и полная иллюзия вседозволенности. Не стал исключением и мой отец. Выросший в этой уличной свободе, он взял от нее худшее — привычку жить только сегодняшним днем и искреннюю веру в то, что мир крутится исключительно вокруг его желаний.Мой отец и его друзья постоянно собирались шумными компаниями. Эти бесконечные застолья с шампанским, вином или, как водится, с чем-то погорячее, были их привычной стихией. Нередко такие посиделки заканчивались яростными драками или какими-нибудь хулиганскими выходками. Для семнадцатилетней домашней девочки эта опасная, бунтарская атмосфера казалась верхом романтики. Вспышки агрессии она принимала за силу, а умение отца отстоять себя кулаками — за способность защитить её саму. Мама запрыгнула в этот поезд, ведомый красивым бунтарем, не подозревая, что очень скоро его разрушительная энергия обернется против неё.

Глава 1 .Игра во взрослую жизнь . Отец сделал матери предложение, и она, конечно же, согласилась. Поначалу всё шло просто прекрасно. Они купили старенький дом в надежде со временем построить на этом участке новый, просторный дом для будущей семьи.

Но, как говорится, на словах всё легко и просто, а в реальности — совсем иначе. Забегу немного вперед: тот новый, большой дом так никогда и не был построен. Тот самый старенький, временный домик стал нашей конечной инстанцией — я и мои братья прожили в нем с самого своего рождения и до совершеннолетия. Руины неслучившейся родительской мечты стали декорациями для всего нашего детства. Вскоре все же они переехали в этот дом.

Глава 2. Рождение детей, или Конец беззаботной жизни. Вскоре после переезда во временный дом моя мама забеременела. Отец этому известию очень обрадовался — но его радость приняла специфическую форму. Вместо того чтобы обустраивать быт и поддерживать юную жену, он начал гулять и выпивать с друзьями еще больше. Так сказать, пытался надышаться свободой, понимая, что скоро беззаботная жизнь даст трещину. Вообще, большинство молодежи того времени жили по негласным традициям, которые установили еще наши бабушки и дедушки. Вместо того чтобы сначала получить образование, пожить для себя, почувствовать прелесть свободы и необремененной обязательствами жизни — для того чтобы после уже сознательно войти во взрослую жизнь и создать семью, — они спешили. Им с самого детства внушали, что нужно как можно быстрее выйти замуж или жениться, рожать детей. В ход шла излюбленная установка старшего поколения: «Бог дал детей — даст и на детей». Большинство семей того времени так и жили, слепо следуя этому правилу,.и лишь где-то глубоко в своих мыслях они горько жалели о том, как стремительно и беспощадно ворвались в эту суровую реальность под названием «взрослая жизнь». Совсем еще дети, с толком несформировавшейся психикой, не умеющие и не желающие нести ответственность, они уже имели семьи. Лишь потому, что родители сказали: «Так надо».

Глава З. Одиночество вдвоем под свист зимних ветров. Это был конец восьмидесятых. С рождением моих братьев отец стал пропадать гораздо чаще. Если раньше его побеги из реальности ограничивались парой часов — он исчезал на день, но вечером неизменно возвращался обратно, — то теперь рамки дозволенного окончательно размылись. Сейчас он мог пропасть на двое, ато и на трое суток. Для молодой мамы с двумя малышами в старом доме на земле это была настоящая катастрофа. Кто не жил в частном доме, тому никогда не понять всей тяжести и трудностей такой жизни , особенно зимой . Дело в том, что в холодное время года тебе нужно топить дом два раза в сутки. Ранним, ранним утром — часов с шести до десяти, потому что только спустя два-три часа дом более-менее прогреется. И вечером — с восемнадцати до двадцати двух. Но для того чтобы просто развести огонь, нужно сначала принести тяжелые дрова, притащить уголь, почистить печку от сажи, нарубить растопку, а самое главное — растопить эту печь. И всё это нужно было делать в перерывах между постоянным плачем и кормлением младенцев. А еще — привезти воды из колодца и нагреть её на печи, чтобы постирать белье, так как автоматической машинки не было. Чтобы просто помыть детей и содержать дом в чистоте, матери приходилось часами греть ледяную, а порой и вовсе замерзшую воду.Несмотря на этот изнуряющий быт и предательские исчезновения, пока еще любовь матери к отцу была очень сильной. Шли дни, месяцы, но отношение отца к матери не менялось: всё те же гулянья, а после — бесконечные извинения и признания в любви. Отец каждый раз буквально лежал в ногах матери и просил прощения. Давал слово, что это было в последний раз и такого больше не повторится. Но это, как всегда, были лишь пустые слова. Стоило маме уступить и простить его, как через какое-то время всё повторялось по кругу.

Глава 4. Закон джунглей: Эпоха поломанных судеб. А на дворе уже стояло начало девяностых. Страшное время, ставшее жестоким испытанием для множества семей, выросших в СССР, время поломанных судеб и потерянных поколений. Люди стали закрываться друг от друга.Общество ожесточилось: чужая боль и чужие проблемы теперь стали действительно чужими. Все вокруг начали жить под девизом «нас это не касается», Это был расцвет бандитизма. Группы молодёжи стали сбиваться в стаи и, подобно диким зверям, давить слабых и беззащитных. Безнравственное время и беззаконие еще больше задавили нормальных людей ушедшего Советского Союза, привыкших к понятным, человеческим отношениям в обществе и, тем более, в семье:

Глава 5. Рождение третьего ребенка. Замкнутый круг иллюзий. На этом тяжелом и мрачном историческом фоне произошло рождение третьего ребенка — меня. Уже во взрослом возрасте у меня были знакомые девушки, у которых, по их словам, были ужасные мужья. Они точно так же гуляли, приходили домой пьяными, избивали своих жен, а утром — один в один как мой отец — ползали на коленях, просили прощения и говорили, что изменятся, перестанут пить и всё у них будет замечательно. Как говорится: «Начнём жизнь с чистого листа». И на волне этой ложной надежды они решали родить еще одного ребёнка. Молодая жена, конечно же, была счастлива, думая: «Вот сейчас-то мы заживём настоящей семейной жизнью. Мой муж исправился и хочет счастья для меня и детей». Ана самом деле они просто манипулировали. Такие мужчины готовы были сделать абсолютно всё, лишь бы им дали еще один шанс. Может, некоторые из них в глубине души по-настоящему хотели исправиться и жить нормальной жизнью, но в силу своих слабостей они так и ненашли для этого сил.

Глава 6. Светлый промежуток перед бурей. Однако после рождения третьего сына отец на какое-то время одумался. Он устроился на работу и совсем перестал выпивать. Если к нему приходили старые друзья и звали составить компанию, он вежливо отказывался, говоря: «Я в завязке». Мама в те дни была просто счастлива. Отец наконец-то взял на себя всю мужскую работу, которую из-эа нужды раньше взвалила на свои хрупкие плечи мама. Вроде бы всё потихоньку наладилось. Мы росли. У родителей опять появились общие мечты и цели на жизнь.Но на дворе были девяностые — время, когда рушились даже самые крепкие союзы. На работе папе стали задерживать зарплату, говорили: «Потерпите немного, скоро всё выплатят». Отец ждал неделю, две, три, но всё безрезультатно. В итоге он уволился. Хотел найти другую работу,но всё тщетно. Если где и была достойная работа, где платили живые деньги или хотя бы выдавали продукты, то там всё уже было занято. Мама и отец просто не знали, что делать дальше. От голода многодетную семью спасал только собственный огород. Помню, как родителям на нас, троих детей, выдавали гуманитарную помощь в виде продуктов питания. Как сейчас помню растительное масло с маркировкой USA, чечевицу и сухое молоко, которое, когда его ешь, намертво прилипало к нёбу. Что- то еще было, я уже и не вспомню. В то время, можно сказать, мы выжили только за счёт этой гуманитарки.

Глава 7. Путь безвозврата. Постоянная безработица и тотальная нехватка денег в конце концов привели отца к полному отчаянию. Может быть,я его сейчас подсознательно оправдываю, но мне действительно хочется так думать. Он сломался и снова ушел в глубокий запой. В очередной раз моя мама осталась один на один со своей бедой — но теперь уже с тремя маленькими детьми. Шли годы, мы росли. Мать в перерывах между тяжелыми переживаниями за мужа и бесконечными домашними хлопотами постепенно научилась жить одна. Отец же приходил домой подобно побитому псу — лишь для того, чтобы зализывать раны. Дом для него стал обычной ночлежкой, где он мог просто поесть и поспать до своего очередного побега.

Глава 8. Наблюдаем со стороны. Вы спросите: а как же дедушки и бабушки? Неужели родители со стороны отца и матери совсем не помогали нашей семье? Помогали — молчаливым наблюдением со стороны. Бабушка по линии матери прямо говорила: «Вы рожали для себя, сами теперь и разбирайтесь в своих отношениях». Что касается второй бабушки, то она просто отказывалась верить в то, какой её сын на самом деле. Ведь для каждой матери её ребёнок всегда самый любимый и лучший. Ей было проще думать, что он никогда бы так не поступил, вместо того чтобы сделать горькие выводы: что где-то они его упустили, недоглядели и не дали должного воспитания . И вообще- по их мнению ,виновата во всем была невестка. И именно из-за нее он стал таким .Так что они лишь изредка приходили в гости на полчасика, просто чтобы отметиться. Понянчились немного — и на этом всё.

Глава 9. Классовое разделение.

Я не буду подробно останавливаться на временах детского сада. В столь раннем возрасте все дети кажутся одинаковыми. Никто ещё не замечает, кто во что одет, какие у кого игрушки и на чём за ними приехали родители. В этот период детская душа ещё чиста. Конечно, всегда есть исключения, но это единичные случаи. А вот в школе, даже в начальных классах, я остро чувствовал, что ко мне относятся не так, как ко многим другим детям. Если у одноклассника папа был управляющим, а у одноклассницы мама работала в районо, то к ним со стороны учителей было совсем другое отношение, нежели к детям из бедных семей. Таких семей, как наша, в то время было очень много. Впервые я остро почувствовал социальное разделение в третьем классе, когда к нам пришёл новый ученик. Его мама работала преподавателем в нашей же школе. Мальчик был отлично одет: красивые тетради, качественный рюкзак и добротные вещи сразу выдавали в нём ребёнка из обеспеченной семьи. Его посадили за мою парту, почти в самый конец класса. Во время уроков мы быстро сдружились, он даже дал мне поиграть своего игрушечного робота. А после школы мы вместе пошли домой, так как жили неподалёку друг от друга. На следующий день я шёл в школу с замечательным настроением, ведь меня там ждал новый друг. Но когда я зашёл в класс, он играл с другими детьми и со мной даже не поздоровался. Если честно, тогда я совершенно не понимал, что произошло. Почему он вдруг перестал со мной общаться? Только спустя годы, став старше, я начал осознавать случившееся. С взрослением это понимание лишь обострилось: детская бескорыстность сверстников исчезала, уступая место подмене понятий и искаженным человеческим ценностям той эпохи. Конечно, за что их судить? Они не могли вести себя иначе, ведь ни им, ни их родителям не дали должного воспитания. Проще было сказать: «Во всём виновата улица, это она сделала моего ребёнка таким!» Но я знаю точно: воспитание начинается с семьи. И если там заложили прочный духовный фундамент, он никогда не треснет под жестоким давлением улицы. Моя мама не могла купить нам дорогие рюкзаки или модную одежду, из-за чего в школьные годы мы порой сталкивались с холодным отчуждением. Но сегодня, оглядываясь назад, я понимаю: она дала нам нечто гораздо более ценное — тот самый духовный фундамент. Пока другие родители перекладывали ответственность на школу или улицу, наша мама в одиночку строила внутри нас крепость из любви, честности и человечности. И эта крепость выстояла.

Глава 10. Братство.

Помню как сейчас. Когда мне было лет двенадцать, мы с братьями ходили на детскую площадку при спортивном клубе. Так как наша семья была многодетной, мы посещали её совершенно бесплатно и всегда просились в один отряд. Когда для нас троих не находилось мест сразу, вожатые говорили: «Давайте старшие пойдут в один отряд, а младший — в другой». Но мы сразу категорично отвечали: «Нет, тогда мы вообще ходить не будем». В итоге для нас всегда находили места и оставляли всех вместе.

Я всегда был более спокойным, чем мои братья. Мой взор привлекали спортивные командные игры, где можно было проявить себя и где команда на тебя очень надеется. Когда за меня болели, я уже тогда получал от этого огромное удовольствие. Братья же, напротив, командные виды спорта и сам спорт в те годы совсем не любили. Им нравилось гонять на велосипедах, играть в фишки и шкодничать с товарищами.

Иногда и я попадал на их волну, и мы вместе устраивали такие проказы, что вожатые не могли с нами справиться и жаловались директору. Тот, в свою очередь, собирал на линейку всю площадку, выводил нас из строя и говорил: «Парни, идите домой и больше никогда не приходите!» На что мы с гордо поднятой головой отвечали: «Ну и хорошо». И мы принципиально не ходили, пока директор сам не приехал к нам домой и не спросил: «Почему вы не ходите?» Мы ответили: «Так вы же сами сказали не приходить!» На что он отрезал: «Парни, завтра чтобы были, и точка!» К слову, сейчас этот директор — наш хороший друг.

Но я подошёл к главному моменту, ради которого всё это рассказывал. На последнюю смену к нам в отряд пришли две девочки, с которыми мы очень подружились. Одна из них мне очень сильно нравилась, и я ей, кажется, тоже. Они постоянно спрашивали, где мы живём. А мы с братьями всегда уходили от ответа — просто не хотели, чтобы они увидели, в каких условиях нам приходится жить.

Смена закончилась, начался учебный год, и мы пришли в школу. Как-то раз после уроков девочки пригласили нас к себе в гости. Мы сидели в комнате, болтали и пили чай, как вдруг щёлкнул замок и открылась входная дверь. Это пришла мама одной из них. Мы с ней поздоровались, она вежливо ответила.

— Это те самые парни, о которых ты говорила? — спросила она у дочери.

— Да, это наши друзья с площадки, — ответила девочка.

— Понятно, — коротко обронила мама.

Мы допили чай, попрощались и пошли радостные домой. На следующий день, придя в школу, я увидел девочек и, улыбаясь, поздоровался с ними. В ответ я получил лишь холодное «привет». Я совершенно не понял, что произошло.

После уроков я встретил братьев и рассказал им об этом. Они угрюмо ответили:

— Мы знаем. К нам они тоже подходили.

— И что сказали? — замер я.

— Они спросили: «Мы вчера проходили мимо вашего дома. Это правда ваш дом? Правда, что вы там живёте?»

На это братья ответили: «Да, и что?» После чего девочки отрезали: «Наши родители запретили нам с вами общаться», — и ушли.

Я таких подавленных братьев никогда не видел. Хоть они и сказали тогда: «Да пофиг», — на лицах всё было написано без слов.

Позже я обязательно расскажу продолжение этой истории, но уже во взрослом возрасте.

Взгляд психолога

В психологии реакция моих братьев «Да пофиг» называется вытеснением и маской безразличия. Это естественная психологическая броня, которую включает раненый ребёнок, чтобы защитить своё достоинство, когда у него нет возможности изменить внешние обстоятельства. Нам было больно не от того, что девчонки перестали с нами общаться, а от осознания несправедливости: взрослые люди, судили о нашей ценности по качеству забора или крыши нашего дома.

Но именно в этот день наша «братская крепость» прошла главную проверку. Система и чужие предвзятые родители могли лишить нас общения с друзьями, но они не могли забрать у нас друг друга. Мы ушли с той школьной площадки ранеными, но не сломленными. Наш духовный фундамент устоял.

Глава 11. Стольная дисциплина. Мама с самого раннего возраста заставляла нас быть самостоятельными: ухаживать за собой, чистить зубы, подстригать ногти, носить хоть и старые, но всегда чистые и опрятные вещи.Я часто наблюдал за сверстниками и теми, кто старше, и замечал, какой у них порой неряшливый вид — новые, но уже затасканные до блеска вещи. Наша мама, несмотря на тяжелейшие условия, всегда следила за тем, чтобы мы выглядели достойно.

Помимо ухода за собой, у нас в семье были чёткие домашние обязанности. Мы убирались дома, мыли полы и посуду, кололи дрова, занимались огородом, возили воду и готовили кушать. Мама у нас повар, поэтому она с самого детства научила нас готовить.

Кроме того, с ранних лет она прививала нам глубокое уважение к старшим, чтобы мы никогда не обижали слабых и беззащитных. Учила, чтобы в трудной ситуации мы всегда поступали как подобает человеку, протягивали руку помощи всем нуждающимся и чтобы любили братьев наших меньших, которых у нас было очень много, несмотря на сложное материальное положение. Домашние животные у нас всегда были полноценными членами семьи. Если в доме появлялся новый питомец — это было настоящее счастье, а если кто-то из них умирал, мы искренне горевали всей семьёй.

Глава 12. За закрытой дверью барака.

Однажды отец вернулся домой абсолютно трезвым, но вел себя как-то странно. Он был чересчур возбужден, суетлив и постоянно оглядывался. Подойдя к маме, он сухо бросил, что проведет время с друзьями во второй половине дома, и строго-настрого запретил нам туда заходить. Наше жилье представляло собой длинный, вытянутый барак, разделенный на две части, поэтому изолироваться там было несложно.

Вскоре к дому одна за другой начали съезжаться машины. Из них выходили незнакомые, подозрительные люди, которые быстро исчезали за дверью отцовской половины. Спустя полчаса по всему двору пополз едкий, удушливый запах ацетона, от которого перехватывало дыхание.

Когда странные гости наконец разъехались, отец подошел к маме. Они долго и тихо о чем-то говорили. На мамином лице в тот момент читались явный испуг и глубокое недовольство, но отец резко прервал ее возражения — обнял и крепко, почти насильно, прижал к себе. С тех пор в нашей семье появились деньги. Вот только мы, будучи детьми, тогда еще ничего не знали об их истинном и пугающем происхождении.

К нам потянулись самые разные люди. Приезжали состоятельные мужчины на дорогих по тем временам машинах, и те, кого принято называть лицами с низкой социальной ответственностью — они бродили поодиночке или сбивались в огромные, шумные толпы.

Я до сих пор отчетливо, до мурашек, помню их хриплые голоса, обращавшиеся к нам через забор: «Малые, а батя дома?».

Иногда эти люди часами стояли за оградой, пристально высматривая что-то на нашей территории. Заметив, что их обнаружили, они нехотя заходили во двор. В силу возраста мы совершенно не понимали, зачем они так жадно разглядывают каждый угол — ведь у нас и брать-то было нечего, жили мы бедно. И лишь спустя годы страшная правда открылась: они искали наркотические растения , которые росли у нас прямо под окном.

Глава 13. Островок человеческого тепла и первый труд. Где-то лет в десять-одиннадцать Я предложил братьям ходить по дворам, где лежат дрова, и предлагать хозяевам порубить их за деньги. На это братья мне ответили, что всё это пустая трата времени и ничего ты так не заработаешь. Но, как говорится, не попробуешь — не узнаешь. Я всё-таки решился. На улице стоял крепкий мороз, и я принялся за работу. Чурки с громким треском разлетались в разные стороны, лопаясь от ударов, точно спелые арбузы. В перерывах дедушка подходил ко мне, и мы разговаривали на разные темы. В обед они пригласили меня покушать: накрыли огромный стол с кучей разных яств — борщ, каша, чай с конфетами и бубликами. Мы поели, и я продолжил работу. Дров было кубов десять, причём всяких разных: ясень, дуб, берёза — всё лежало вперемешку в одной огромной куче. На эту гору у меня ушла целая неделя упорного труда. Когда я наконец закончил работу, старики начали искренне благодарить меня за помощь. Они признались, что уже даже и не знали, к кому обратиться за помощью, а тут пришёл я. Бабушка протянула мне тысячу рублей. Я был в настоящем шоке, ведь никогда раньше не видел таких огромных денег. Даже мамуля, когда работала, была вынуждена брать нам вещи и тетради для школы в долг, а уже потом, с зарплаты, отдавала. Помню, как в школе нужно было покупать учебники. Но так как мы просто не могли себе этого позволить, нам предлагали взять их в школьную аренду — по пять рублей за каждый учебник. И господи, как же мне было стыдно, когда учительница поднимала меня при всём классе и прилюдно спрашивала, когда мы наконец отдадим эти деньги. Мне было тогда очень обидно, я искренне не понимал, почему она так поступает. Ведь она прекрасно знала наше тяжёлое положение. Неужели нельзя было просто отвести меня в сторону и тихонько спросить? Атут я сам заработал целую тысячу рублей! Ія взял деньги, тепло поблагодарил стариков за их доброту и уже хотел было уйти, на что дедушка мне сказал: «Погоди». Он на минуту отлучился и вынес мне тот самый топор, которым я всю неделю колол дрова. «Бери, — говорит,— теперь у тебя будет свой собственный инструмент. А то что это такое — сапожник без сапог». Я этому ооочень сильно обрадовался, у меня внутри всё так и пело! Я вышел за ворота. На улице стояли местные бабушки. Увидев меня с инструментом, они дружелюбно спросили:«Внучек, а нам не поколешь дрова?». На что я гордо ответил: «Конечно! Завтра после школы обязательно приду». Домой яуже не шёл — я просто бежал от счастья! Бежал и не верил тому, что в карманеу меня лежит целая тысяча рублей, которую я заработал абсолютно сам!

Глава 14. Слезы гордости и семейный триумф. Когда я пришёл домой, братья с насмешкой спросили у меня: «Ну что, заработал?». Я сдержанно ответил, что немного заработал. Они начали допытываться: «А сколько?». Я говорю: «Совсем чуть-чуть», — и достаю из кармана тысячу рублей. Братья буквально взвизгнули, вскочили с мест, схватили деньги и наперегонки побежали к маме с радостными криками: «Мамуля, смотри, сколько Женя заработал!». В тот момент моему детскому счастью просто не было предела. Мамуля крепко обняла меня и моих братьев, прижала к себе и заплакала — но это были чистые слезы счастья и гордости. Я протянул ей купюру и сказал: «Мамуля, это тебе!». Она сквозь улыбку и слёзы тихо ответила: «Нет, сынок, это твои деньги, ты их.сам заработал». На что я твёрдо возразил:«я заработал их для тебя. А себе мы с братьями ещё заработаем!».После этого я повернулся к братьям и с улыбкой спросил: «Ну что, вы завтра со мной пойдёте?». Они, даже не раздумывая, согласились. И через совсем небольшой отрезок времени благодаря постоянной работе о нас знали уже все бабушки и дедушки вокруг. Тем самым мы научились сами зарабатывать на свои нужды, абсолютно не стесняясь того, что мы работали. И на первые заработанные общие деньги мы купили маме большой оренбургский платок, который мамуля с любовью носит по сей день. А что касается нас, то мы очень хотели купить себе кроссовки. Они стояли в местном универмаге под стеклом: три пары разных кроссовок, прямо как специально для нас. Они были большие, массивные, прямо по моде того времени — под широкие штаны, в стиле хип-хоп. Каждый из нас уже тогда выбрал себе из трёх пар определённые кроссовки по вкусу. И когда мы наконец их купили, нашему счастью просто не было предела! Придя в них в школу, мы чувствовали себя самыми крутыми. Ведь даже те мои одноклассники, У которых в семьях всегда были деньги, не могли себе их купить. Родители за них всё выбирали: какую обувь или вещи они будут носить. А мамуля нам всегда давала право выбора. Даже когда она была вынуждена брать нам вещи в долг, она всегда говорила: «Берите то, что хотите. Только знайте: носить нужно аккуратно и не один год, другая возможность будет не скоро». Огромное ей за это спасибо.

Глава 15. Материнский подвиг и изнурительный труд. Мамуля устроилась на работу в местное кафе. Работа была очень тяжёлая: ей приходилось вставать в пяти утра, чтобы уже к шести быть на рабочем месте. А когда в кафе заказывали крупные мероприятия — свадьбы, дни рождения или похороны, — она могла уйти на смену впять утра и работать часов до трёх- четырёх ночи. Вся домашняя работа в эти дни полностью оставалась на нас: ранний подъём, завтрак и поход в школу. Когда были такие долгие, с большим количеством людей мероприятия, мы сами приходили к маме на работу и помогали мыть горы посуды, чтобы хоть немного облегчить им этот изнурительный труд. Мы терпеливо ждали до самого конца мероприятия и только после закрытия кафе все вместе шли домой. Мамуля часто приносила с работы оставшуюся еду и всякие Вкусняшки: пирожное-трубочки, наполеон, картошку, колечки с орехами и без них. Я до сих пор помню ихвкус — таких сейчас просто не делают. Как мамуля говорит: «Без химии».

Глава 16. Половина дома, половина жизни. Как-то раз я пришел со школы рано. На улице стояла духота, в доме тоже было тепло, даже, наверное, жарко. Дома непривычно тихо — не было ни моих братьев, ни мамы. В 90-е пустой дом для ребенка всегда был смесью свободы и легкой, едва уловимой тревоги. Но в тот день тишина оказалась звенящей и тяжелой. Вдруг к нам в половину дома зашел отец. На нем был плотный, тяжелый свитер. Он вел себя так, будто ему было ужасно холодно, он слегка сжимался и обхватывал себя руками. Этот контраст июльского зноя и его ледяного озноба до сих пор сидит во мне липким детским страхом. Он не посмотрел на меня, не сказални слова. Лишь подошел, достал что-то из аптечкии пошел на вторую половину. Дверь заним закрылась. Прошло еще минут тридцать. Время в пустом доме тянулось медленно, как густая смола. И вдруг тишину разорвал звук.Я услышал глухой стук в стену, который шел со второй половины дома. Наступила пауза, а затем — снова стук. Потомещеи еще. С каждым новым ударом по телу пробегала дрожь. В голове не было четких мыслей, только нарастающий, парализующий ужас. Мамы нет. Братьев нет. Защитить меня некому,а неизвестность пугала сильнее, чем то, что могло ждать меня за перегородкой. Я испугался, поднялся и пошел туда. Зайдя вовнутрь, я увидел ужасную картину. Отец лежал прямо наголом полу, свернувшись в позе эмбриона — беззащитный, словно младенец. Рядом сним лежали черная ложка, зажигалка и шприц. Наруке отца, выше локтя, был туго намотан жгут. Мой детский мозг отказывался соединять эти предметы вместе, но подсознание уже кричало о катастрофе. Отец приоткрыл глаза. Его взгляд был блуждающим, стеклянным. Он едва сфокусировался на мне и мне еле слышно, хрипло сказал: — Беги.. Беги до Юмата. Юмат был его другом. Отец хрипел, с трудом выталкивая слова, и из последних сил добавил: — И скажи, чтобы он шел быстреекнему.. Иначе он умрет. Эти три слова — «иначе он умрет»— обрушились на меня бетонной плитой. В ту же секунду на мои детские плечи легла колоссальная, непосильная взрослая ответственность: жизнь моего отца теперь зависела от того, как быстро умеют бегать мои ноги. Если я буду бежать медленно,папа умрет. Так запускается иррациональный механизм детской вины. Юмат жил на соседней улице. Я выскочил из дома и побежал что есть силы. Вокруг меня все исчезло, мир сузился до размеров пыльной дороги под ногами. В голове была куча мыслей, сердце бешено колотилось в груди, а легкие разрывало от горячего воздуха. Страх подгонял меня в спину: «Только быуспеть, только быне опоздать». Ивот наконец я был на месте. Ноги дрожали и подкашивались. Кое-как отдышавшись от этого сумасшедшего, удушающего бега, я позвал его. Юмат вышелво двори спросил, что случилось.Я взволнованным, прерывистым голосом передал ему слова отца. Его реакция изменилась мгновенно. Он быстро развернулся и зашел обратно домой. Не прошло и полминуты, как он буквально выскочил обратно ко мне на крыльцо, на ходу что-то торопливо прячасебе за пазуху. Эта вороватая, испуганная поспешность взрослого мужчины напугала меня еще сильнее, но мы уже бежали обратно. По дороге он меня успокаивал. Широко шагая, он твердил: — Не переживай, малой, с батей будет все хорошо. Если честно, его слова тогда меня немного успокоили. Мне отчаянно хотелось верить этому взрослому парню, хотелось переложитьна него этот страшный груз. Ивот мы дома. Юмат резко остановил меня у порога и сказал: — Иди домой. А сам быстрым шагом пошел на половину к отцУ: Я остался один на нашей половине. Время снова потеряло счет. Может, прошел час, может, больше. Я сидел в комнате, боясь пошевелиться, и прислушивался ккаждому шороху за стеной. И наконец уличная дверь скрипнула. Я выглянул в окно: отец вместес Юматом вышли на крыльцо покурить. Они стояли, о чем-то тихо разговаривая, словно и не было тогокошмара на полу, Уменя в тот момент прям камень сдуши упал. Батя живой, он стоит на ногах. На тот момент мои переживания почти ушли, уступив место огромному, опустошающему облегчению. Детская психика пластична: она охотно поверила, что всё вернулось в норму Тогда яне знал, что эта «норма» была лишь иллюзией, короткой передышкой в затяжной войне, которую нашей семье приготовили девяностые. Я сидел в своей комнате, слушая тихий гул их голосов с крыльца, и еще не понимал, что этот день навсегда разделил мое детство на «до» и «после». И что настоящей опорой. которая заберет нас из этого омута и не даст утонуть, станет совсем другой человек — наша мама.

Глава 17. Обыденность посреди ада. Это стало нашей пугающей обыденостью . К нам по ночам стали регулярно приходить люди, чтобы купить дозу или траву. Все они настойчиво спрашивали отца. Одни были относительно спокойными: просто узнавали, что его нет дома,и молча уходили. А другие вели себя крайне агрессивно — они могли прийти в любой час ночи, кричали, били стёкла в окнах, пытались выломать двери . Мы им сквозь страх кричали, что его нет дома, но нам никтоне верил. Как-то раз они даже вырвали крючок на входной двери — мы чудом успели схватитьеё в последний момент, закрыв прямо у них перед носом . Порой мы так ждали рассвета в надежде, что это всё закончится. Это было прямо как в рассказе Гоголя «Вий» — только там вокруг церкви кружила вымышленная нечисть, а здесь, за нашей хлипкой дверью,стояли реальные, обезумевшие люди . Даже сейчас, спустя столько лет, будучи взрослым мужчиной, если ночью кто-то внезапно постучит в дверь, когдая сплю, у меня внутри мгновенно начнётся сильное сердцебиение, и яне смогу долго уснуть из-за этого застарелого детского страха . Летом весь наш преддомовой участок был густо засажен кустами конопли и мака . Отец яростно охранял свои плантации, то и дело выбегаяпо ночам во двор с ружьём. А ещё по всему периметру у него были расставлены жестокие ловушки в виде досок, в которые были набиты сотые гвозди. Как сейчас помню эти страшные крики по ночам, когда кто-то из воров попадался на такую ловушку. Но нам приходилось с этим жить, ведь выхода у нас не было.

Глава 18. С меня хватит. «С меня хватит!» — эта мысль в конце концов окончательно созрела в маминой голове. Мама смертельно устала от деструктивного отношения отца к семье, от бесконечных скандалов, криков и постоянных, изнуряющих переживаний. Больше всего её мучил страх, что однажды кнам во двор приедет милиция, заберёт его, и отца посадят на долгие годы. Либо он сам рано или поздно просто станет жертвой своих же наркоманских дел — умрёт от передозировки или погибнет от рук какого-нибудь наркомана за дозу. А самое главное — она смертельно устала каждую секунду переживать за своих детей. Уходя на работу, она каждый раз уходила с разрывающимся от боли сердцем, думая о том, как мы будем дома одни и не ворвутся ли кнам в дом обезумевшие наркоманы. Мой отец в глубине души был хорошим человеком. Когда он оставался трезвым, он был нам как друг — с ним мы могли открыто поговорить очём угодно: о школе, про взаимоотношения со сверстниками и с теми, кто старше. Он давал нам ценные мужские советы. Время тогда стояло сложное, суровое: все сильные сбивались в стаи, и они находили слабых в школахи доили их — забирали деньги и всё ценное. Атех,кто не отдавал, постоянно избивали. Отец нам всегда твёрдо говорил: «Никогда не отдавайте своё. Раз отдадите — потом всю жизньносить будете». Онучил нас стоять за себяи регулярно повторял: «Держитесь вместе, стойте друг за друга. Никогда не деритесь друг против другана глазах у других, не показывайте свою слабость. И самоеглавное — никогдане занимайтесь этой хернёй, как я. Алкоголь и наркотики ещё никого до добра не довели». Но, увы, как муж и отец он таки не смог себя реализовать. Зависимость оказалась сильнее его. Именно поэтому мама в какой-то момент окончательно набралась сил и подала на развод. И даже после того,как они официально разошлись, мамуля никогда в жизни не говорила плохо об отце. Более того, она никогда не запрещала нам общаться с ним, понимая, насколько это для нас важно. Однако после развода мама таки не смогла остаться в том доме — слишком многое ей пришлось там пережить. Сколько сил, чувств и здоровья она там оставила...А самое главное — там осталась её первая, настоящая любовь к отцу, которая не прошлавеё сердце и по сей день. К тому самому человеку, с которым она, будучи семнадцатилетней девчонкой, когда-то отчаянно запрыгнула в этот сумасшедший поезд под названием «Жизнь».

Глава 19. Долгожданная свобода. Свобода! Мы сняли небольшой домики переехали. Нановом месте всё было совершенно по-другому: стало очень спокойно, никто больше не ломился к нам в двери по ночам, не бил стёкла в окнах, не слышно было ни криков, ни бесконечных скандалов. С отцом мы продолжали видеться — сами приходили кнему в гости. Без нас его жизнь тоже круто изменилась. Осознав, что он потерял всё, отец совершил невозможное: он слез с иглы и даже стал реже выпивать. Шли годы. Мы взрослели, постепенно менялись и наши интересы. Братьям всегда очень нравилась техника: машины, мотоциклы. Забегу немного вперёд: у нас теперь есть именно те машины, о которых мы, простые пацаны, отчаянно мечтали ещё со школьной скамьи, и которые сейчас стоят по пять-шесть миллионов рублей. Ну так вот, на самые первые заработанные от рубки дров деньги мы с братьями купили себе легендарный мотоцикл «Урал». На тот момент это была их главная, заветная мечта, а я всегда старался во всём поддерживать своих братьев. Наша мамуля всегда искренне радовалась любым нашим достижениям. И хотя после покупки мотоцикла она безумно за нас переживала, всё равно с теплотой в голосе повторяла: «Мальчики, только аккуратно!». Братья были просто влюблены в него! Мотоцикл всегда стоял идеально чистенький — парни постоянно его намывали до блеска, берегли каждую деталь. А когда мы сгордостью ехалина нём по посёлку, наши сверстники все очень завидовали нам. Они сбегались, рассматривали его и удивлённо спрашивали: «Откуда у вас такой крутой мотоцикл?». Мы с гордостью отвечали, что сами заработали денег и купили. А что касается моих личных интересов, то они в тот период были плотно связаны со спортом. Как-то раз на уроке физкультуры нас начали обучать играть в баскетбол, и, сказать честно, меня эта игра так поглотила! Я стал фанатично ходитьна секцию. Именно там, на тренировках, я познакомился со старшеклассниками, с некоторыми из которых я крепко дружуи по сей день. Мы пронесли эту дружбу сквозь годы, и теперь, когда я приезжаю в родной посёлок, мы периодически собираемся и играем вперемешку с местной молодёжью. Я обожал красивые обводыи мастерски владел дриблингом — да и сейчас владею им так, что нынешние молодые пацаны удивлённо спрашивают: «А Вы где-то профессионально играете?». На что я с улыбкой отвечаю: «Да, играл.. Крайний раз — в одиннадцатом классе». Ну так вот, у меня стало очень хорошо получаться. Я буквально жил этой игрой и постоянно с нетерпением ждал следующих тренировок. Вскоре мы начали участвовать в серьёзных соревнованиях между школами и районами, стали занимать призовые места. Мамуля каждый раз радовалась моим спортивным победам. А в моменты горьких проигрышей она всегда находила нужные слова, крепко обнимала меня и поддерживала: «Ничего страшного, сынок. Без проигрышей не бывает больших побед», — говорила она. Летом мы целыми днями играли в стритбол на центральной площади — там как раз были установлены специальные кольца. Я с самого утра до вечера полностью переделывал всю работу по домуи по огороду, и уже только часам к девяти вечера добирался вцентр, на баскетбольную площадку. Вся местная молодёжь в это время дружно шлана дискотеку, а мы самозабвенно играли. Я легко мог бегать с мячом до двух-трёх часов ночи.В те дни, когда мамуля допоздна задерживалась на работе в кафе, я как.раз приходил после тренировок, чтобы встретить и забрать её. Бывало, и братья ко мне присоединялись, и мы все вместе шли кней на работу, чтобы проводить её по тёмным улицам. По физкультуре у меня теперь всегда была заслуженная пятёрка, потому что я вовсюиграл за честь школы на соревнованиях. Да и по остальным предметам в учёбе мне стали охотно помогать учителя — моё отношение к делу изменило их взгляд на меня. У меня появилось много хороших знакомых и друзей. Я стал очень хорошо игратьи, если честно, мечтал после школы поступить в университет, чтобы там играть за местную сборную. Я был абсолютно уверен, что меня заметят и я смогу выйти на совершенно другой уровень. Забегу вперёд: но этим мечтам не дано было сбыться. У мамули просто не было средств, чтобы оплатить моё обучение, и вместо института мне пришлось идти в армию. Но об этом чуть позже.

Глава 20. Поколение упущенных нитей. В силу суровых жизненных обстоятельств того времени, из-за тотальной нехватки времени и постоянной, изнуряющей работы родители семидесятых и восьмидесятых годов, увы, так и не смогли уделить достаточно внимания своим сыновьям и дочерям. Они не смогли дать должного воспитания своим детям, привить им те истинные ориентиры и ценности, которые веками передавались от поколения к поколению: что главное — это семья, уважай старших, поступай с людьми так, как хочешь, чтобы к тебе относились, не обижай слабых и беззащитных, люби свою культуру и традиции. Вместо этого пришла пугающая подмена понятий: «Живи одним днём, здесьи сейчас, ведь завтра может и не настать. Делай только то, что считаешь нужным, даже если общество будет тебя порицать. Живи исключительно для себя и переступай через людей, идя к своей цели». И поэтому их воспитывалане семья,а испорченное общество с лживыми понятиями о жизни. Они были предоставлены сами себе. В итоге дети восьмидесятых так и не смогли воспитать следующее, достойное поколение — и всё из-за той же фатальной утраты ценностей, которыеим уже просто некому было привить — их собственные родители. Точно так же случилось и с моим поколением. Мода резко повернулась на запад. Мы добровольно поменяли всё то духовное, что у нас было, на ложную мечту жить одним днём: в вечном кураже, в неоновом свете дискотек, в угаре алкоголя, разврата и наркотиков. Но эта жизнь была не чужда и моим одноклассникам. Они изо всех сил пытались показать друг другу, насколько они уже взрослые и крутые. Для них это были своего рода негласные соревнования. Каждому хотелось показать, какой он взрослый. Один хвастался:«Я сегодня дома не ночевал!», а второй поддакивал: «А мне родители слова не говорят, когда меня нет. Я могу прийти и через двое, и через трое суток домой как ни в чём не бывало! Могу курить прямо в комнате, а с отцом мыи вовсе часто выпиваем вдвоём — он сам мне разрешает. Говорит, пусть лучше пьёт со мной у меня наглазах, чем ещёгде-то на улице». После каждых выходных я постоянно слышал эти истории. Рассказывали, как девушки просыпались в компании малознакомых мужчин после бурного застолья и совершенно ничего не помнили о том, что происходило ночью. Пересказывали друг другу эти дикие случаи, будто весёлые анекдоты, и после все вместе громко хохотали со своих же рассказов. Я слушал их и думал: уверен, когда их мама рожала эту дочку или сына, она точно не мечтала о таком будущем для них . Что касается меня и моих братьев — мы не пили. Да, были единичные моменты, когда мы из любопытства пробовали алкоголь, но мы сразу твёрдо понимали: это абсолютно не наше. Раньше, когда я был ещё в седьмом- восьмом классе, мне часто предлагали алкоголь. Я раз за разом твёрдот отказывался, и в таких кругах быстро прослыл белой вороной. Со мной малокто общался из сверстников — им было просто неинтересно со мной. Конечно, психологически меня это сильно давило. Я отчётливо чувствовал это напряжение каждый раз, когда отказывался от их предложений. Со мной общались гораздо меньше, чем с теми одноклассниками, которые всегда были, как говорится, за любой кипиш — будь то сделать какую-тот глупую выходку, либо выпить, или покурить. Но когда я уже учился в десятомИ одиннадцатом классах, ситуация в очередной раз изменилась. Все вокруг чётко знали, что я вообще не пью, и мне больше даже не пытались предлагать алкоголь. Более того, когда я находился в такой компании, мне уважительно наливали сок. А если кто-то чужой меня не знал и протягивал стакан со спиртным,я спокойно отказывался, говоря, что я совсем не пью. Были, конечно, и такие, которые пытались манипулировать и пьяно цеплялись: «Ты что, меня не уважаешь?». На что я твёрдо отвечал: «А уважение что, только в алкоголе измеряется? Вон, видишь стадион? Пойдём пробежим пять километров. Или ты меня не уважаешь?».И всё, после этого данный товарищ сразу понимал, что ко мне с такими предложениями лучше вообще не подходить. Да, был у меня однажды свой личный, короткий опыт с алкоголем, после чегоя окончательно и твёрдо понял: мне с ним в этой жизни точноне по пути. Помню, как раз должны были состояться важные соревнования по стритболу. У нас тогда подобралась очень хорошая, сильная команда, состоящая из трёх человек. Перед игрой один товарищ из команды рассказал, что его бабушка уехала в город, и предложил переночевать у неё, чтобы утром оттуда вместе пойтина соревнования. Мы согласились. Вечером они вдвоём взяли себе пиво, а также популярный в то время алкогольный напиток «Отвёртка». Мне же, как обычно, взяли сок. Когда мы пришли, парни накрыли стол и начали выпивать. Я в это время спокойно играл в компьютер и ел чипсы. Через какое-то время я сильно захотел пить. Мой сок к тому моменту друзья уже благополучно выпили, и они начали меня подначивать: «Выпей „Отвёртку", типа это просто сок и совсем немного водки».Я очень сильно хотел пить, поэтому сдалсяи согласился. После этого мы как-то незаметно перешли на пиво. Я отчётливо чувствовал, как меня уже вовсю начало развозить с непривычки. И тут товарищ говорит: «у бабушки естьв подполе самогонка, давайте попробуем!». Мы согласились. Я выпил всего одну рюмку, и у меня мгновенно жутко начала кружиться голова. Я буквально не мог стоять на ногах. Кое-как я дополз и лёг на диван, после чего провалился в тяжёлый СОН.Утром я проснулся от ужасной, раскалывающей боли в голове. Посмотрел на часы:время было уже 9:50, а официальное открытие соревнований — ровно в 10:00! У нас оставалось всего десять минут. Я в панике разбудил парней. Мы быстро собрались и вылетели из дома сломя голову. Но итог оказался плачевным: мы катастрофически опоздали на соревнования. Наша некогда сильная команда с треском проиграла абсолютно всем. Нас в тот деньвыиграли даже самые зелёные новички. Ноги и руки вообщене слушались меня, во рту простовсё пересохло от жуткого обезвоживания. Мне было невыносимо стыдно за своё ужасное состояние и за свою провальную игру. Но самое главное и страшное — мне было до слёз стыдно перед матерью. Ведь она тянула нас троих совершенно одна, положила на это всю свою жизньи здоровье, свято мечтала видеть нас достойными людьми. А я вдруг малодушно начал идти по наклонной, как мой отец. И я твёрдо сказал тогда самому себе: это первый и самый последний разв моей жизни, когда я выпивал. Со мной больше такого никогда не повторится. И, опятьже, забегу немного вперёд: сейчас я — офицер спецподразделения, и я не пью от слова «совсем». Исключением бывает только нерушимая традиция обмывать очередное офицерское звание. Там мне приходится наливать гранёный стакан до самых краёв, кидать в него новые звёзды и выпивать всё за один раз вместе со звёздами. Затем эти звёзды я аккуратно выплёвываю прямо на погон, чтобы они не упали. и громко говорю всем присутствующим: «Товарищи офицеры, я, капитан (фамилия, имя и отчество), проставился за очередное звание!». Нравится мне это или нет,но это — традиция. А что касается алкоголя — это точно не моё.

Pulsuz fraqment bitdi.

4,11 ₼
Yaş həddi:
18+
Litresdə buraxılış tarixi:
10 noyabr 2026
Yazılma tarixi:
2026
Həcm:
140 səh. 1 illustrasiya
Müəllif hüququ sahibi:
Автор
Yükləmə formatı: