Kitabı oxu: «Буду твоим облаком»

Şrift:

К. Е.

Буду твоим облаком

Короткий роман

Глава 1. Книга с мокрыми углами

В первый день моего последнего свободного лета я уронила море на чужие ботинки.

Море было нарисовано акварелью на листе размером с открытку. Я держала его вместе со стаканом лимонада, телефоном и ключом от бабушкиной лавки, когда дверь решила, что четырёх предметов для одного человека слишком много. Колокольчик звякнул, локоть ударился о косяк, стакан опрокинулся. Открытка, ещё влажная после утреннего рисунка, спланировала следом.

Парень на пороге посмотрел вниз. На его левом кеде расплывалось жёлтое пятно, у правого лежал мыс с сосной.

— Там сахар, — сказала я вместо приветствия.

— Я надеялся на обычный дождь.

Я подняла открытку. Синяя краска потекла к самому краю. Чужая рука удержала дверь, пока я пыталась подобрать ещё и телефон.

— Подожди. Я сейчас принесу салфетки.

— Я никуда не тороплюсь. У меня стул.

Только тогда я увидела деревянный стул, который он держал за спинку. Одна ножка была обмотана полоской ткани. На перекладине осталась старая зелёная краска.

— Это объясняет, почему ты стоишь, — заметила я.

Он улыбнулся, и мне стало чуть менее ужасно.

За два дня до этого я приехала в Светлый Берег с чемоданом, планшетом и папкой рисунков, которую мама несла до самой двери поезда, хотя та почти ничего не весила. Перед посадкой она поправила мне воротник и спросила, точно ли я всё взяла. Мы обе понимали, что она спрашивает про другое.

Весной родители разъехались. Мама сняла квартиру рядом с новой работой, папа остался в прежней. В обоих местах мне выделили полку. Своей комнаты у меня теперь оказалось две, а понимания, в какой хочется проснуться, — ни одного.

Бабушка позвонила в тот вечер, когда я третий раз переделывала один и тот же рисунок для портфолио.

«Приезжай. Мне нужен человек, который разберёт открытки. Я уже дважды продала Рыбинск как наш маяк».

Я приехала помогать. По крайней мере, так было написано в семейном чате.

В лавке пахло прохладной штукатуркой и бумагой. Солнце делило пол у витрины на четыре жёлтых прямоугольника. Над кассой висела надпись «Тёплый переплёт», вырезанная дедушкой ещё до моего рождения. Дедушки не стало пять лет назад, а буква «ё» по-прежнему держалась на другом гвоздике: он всё собирался её поправить и всякий раз находил занятие интереснее.

— Матвей! — позвала бабушка из подсобки. — Ставь возле окна.

— Сначала мы спасаем обувь, — ответил он.

Я протянула ему салфетки. Он поставил стул и присел на корточки.

У него были тёмные волосы, которые, видимо, отказывались лежать даже из уважения к утреннему времени, царапина на запястье и джинсовая рубашка с закатанными рукавами. Я заметила всё это, пока старательно смотрела только на кеды.

— Это Ася, — сказала бабушка, выходя с коробкой. — Моя внучка. А это Матвей. Месяц уже обещает мне вернуть стул.

— Три недели.

— В моём возрасте округляют.

— Клей должен был просохнуть.

— А остальные двадцать дней?

— Собирался с духом расстаться.

Бабушка проверила ножку, покачала стул и удовлетворённо села. Матвей продолжал оттирать обувь. Я принесла ему мокрую тряпку, после чего убрала лимонад с пола. Хотелось сделать что-нибудь ещё, желательно такое, что отменило бы первые тридцать секунд нашего знакомства.

— У тебя мыс поплыл, — сказал он, кивнув на открытку.

— Я вижу.

— Можно посмотреть?

Я протянула лист. Он взял его за сухой угол.

— Теперь похоже, что под водой тоже есть сосна.

— Там должна быть тень.

— Значит, есть.

Он вернул открытку так бережно, словно я нарисовала что-то ценное. Я сунула её между страницами своего блокнота, чтобы больше не смотреть на расплывшееся дерево.

Матвей получил от бабушки книгу в мягкой обложке и пакет с двумя булочками.

— За работу, — объяснила она.

— Книгу я куплю.

— А за стул сколько?

Он назвал сумму. Бабушка назвала стоимость книги и выпечки. Они встретились почти посередине, причём каждый выглядел обманутым в свою пользу.

Перед уходом Матвей задержался у двери.

— Если ещё захочешь кому-нибудь устроить море, я завтра зайду за полкой. Папа её доделал.

— Лимонад закончился.

— Тогда мне повезёт.

Колокольчик звякнул. Я смотрела, как он идёт по узкой улице, перепрыгивает трещину в плитке и вдруг останавливается возле соседней калитки. Достаёт из кармана маленькую чёрную штуку. Открывает калитку. Закрывает. Ещё раз открывает.

— Он что делает? — спросила я.

— Записывает, — ответила бабушка. — У калитки хороший голос.

Я решила, что ослышалась.

Через час, разбирая открытки, я нашла конверт с квитанциями. Между ними лежала распечатка объявления: «Сдам помещение под мастерскую. Долгосрочно». На обороте бабушкиным почерком были записаны наш адрес, площадь торгового зала и номер телефона.

Я держала лист достаточно долго, чтобы буквы перестали складываться в смысл.

— Ба?

Она обернулась от чайника.

— Что это?

Бабушка посмотрела на бумагу, потом на меня.

— Один из вариантов, Асенька. Ещё не решила.

На улице Матвей снова закрыл калитку. Она тонко пропела, будто кто-то провёл пальцем по краю стакана. Я впервые услышала этот звук.

Глава 2. Открыто до дождя

У лавки был двор, который в детстве казался мне огромным. Там помещались все мои летние страны: пустыня за водосточной трубой, лес под смородиной и порт возле железного таза. Теперь я могла пересечь его за двенадцать шагов.

На тринадцатом стояла веранда с мутными стёклами. По четвергам здесь собирался книжный клуб, а в остальные дни бабушка ставила чайник для покупателей и продавала выпечку из соседней пекарни. Прежде во дворе не хватало стульев. Этим летом половина оставалась у стены.

— Ты хочешь закрыть магазин? — спросила я за завтраком.

Бабушка разрезала помидор. Мы ели на маленьком столе между смородиной и старой бочкой для дождевой воды.

— Хочу перестать доплачивать за него из пенсии.

— А если сделать рекламу?

— Рекламу тоже надо на что-то делать.

Я намазала масло на хлеб с такой силой, что образовалась дырка.

— Здесь же столько людей бывает.

— В августе. Иногда в июле. В феврале я знаю по именам всех, кто заходит погреться.

Она сказала это без жалобы. От её спокойствия мне было ещё обиднее.

— Дом и помещение твои.

— Электричество почему-то всё равно платное.

Я посмотрела на наши окна второго этажа, на виноград, который не давал ягод, зато исправно карабкался по стене. В детстве мне казалось, что бабушка живёт над книжной лавкой потому, что в мире так устроено. Как море в конце улицы. Возможность изменить это устройство в мои планы не входила.

— У Лиды печатная мастерская, — продолжила бабушка. — Она ищет место побольше. Можно оставить книги в передней комнате, а дальнюю сдать ей. Только сначала надо понять, как мы там уместимся. И захочет ли она сюда переехать. Я не собираюсь запирать дверь завтра утром.

Мне стало легче, но я уже успела представить заколоченную витрину и бабушку среди коробок.

— Почему ты не рассказала?

— Ты экзамены сдавала. Потом приезжала. Потом спала четырнадцать часов. Мы только третий день вместе завтракаем.

Я насупилась. Бабушка положила мне второй кусок хлеба, целый.

В половине одиннадцатого пришла Даша. Когда-то мы строили во дворе гостиницу для жуков. Теперь она училась в колледже на организатора мероприятий, работала на выдаче заказов в пекарне и называла сумку «мобильным штабом».

— Я принесла тебе завтрак и трудоустройство, — объявила она.

— Я уже поела.

— Значит, осталось трудоустройство.

В сумке лежали абрикосовые слойки и рулон бумажных ценников. Даша была на год старше меня и умела входить в любое помещение так, словно её там назначили ответственной. С детства это одновременно успокаивало и немного раздражало.

— У тёти Веры в пекарне место для местных открыток освободилось. Покажешь рисунки?

— Они ещё не готовы.

— Какие? Все?

— Те, которые можно показать.

Даша посмотрела на меня, доела слойку и смела крошки в ладонь.

— До конца лета восемь недель. Ты в курсе?

Я была в курсе. Тридцать первого июля заканчивался приём портфолио на годовую подготовительную программу иллюстрации в областном художественном центре. Я нашла её зимой, сохранила требования и с тех пор создала папку «финальное», внутри которой лежали «финальное2», «точно» и «это_переделать».

Показать Даше хотелось примерно так же, как выйти в центр города в пижаме.

Матвей спас меня от ответа, появившись с полкой. Он принёс её вместе с отцом, широкоплечим человеком в серой футболке. Тот представился Андреем, пожал мне руку и сразу спросил, куда ставить инструмент.

— Туда, где Ася не утопит, — сказал Матвей.

Даша подняла брови. Я молча отдала ему слойку.

Пока Андрей крепил полку, Матвей вышел во двор. Я пошла за ним с бутылкой воды. У калитки он опять достал свой прибор.

— Правда записываешь?

— Нет, делаю вид. Соседи уважают человека с техникой.

— Очень смешно.

Он повернул экран ко мне. По нему пробегала зелёная линия.

— Калитка. Велосипед у пекарни. Пустые стаканы, когда их собирают в стопку. Всё, что интересно звучит.

— А потом?

— Монтирую. Делаю музыку, если получается. Хочу заниматься звуком в кино.

Я представила, как кто-то в тёмном зале слышит нашу калитку и не знает, где она на самом деле.

— Можно послушать?

Он дал мне наушники.

Внутри зашуршала улица. Сначала ничего особенного. Потом я услышала шаги, дальний велосипедный звонок, гулкий удар двери, почти невесомое стрекотание. Калитка пела прямо у меня в голове.

И вдруг чей-то бас спросил:

— Нин, а у тебя стремянка не гуляет?

Я рассмеялась раньше, чем успела снять наушники.

Матвей закрыл лицо ладонью.

— Папа. Лучшая реплика дубля.

— Оставь.

— В фильм про стремянку?

— Про город. Я могла бы нарисовать калитку. А ты — дать послушать, как она звучит.

Я сказала это просто так. Но Матвей перестал улыбаться, посмотрел на меня внимательнее и спросил:

— А что ещё ты могла бы нарисовать?

В тот момент из окна лавки высунулась бабушка.

— Кто украл все слойки?

Даша подняла пустой пакет.

— Искусство, Нина Павловна. Всё искусство.

Глава 3. Атлас без больших дорог

Мы начали с листа, на котором Даша написала: «Что именно вы собираетесь делать?»

— Выставку, — сказала я.

— Это я поняла. Вопрос для тех, кто придёт.

Она сидела за столом на веранде, поджав ногу. Матвей устроился на починенном стуле и крутил карандаш. Я положила перед собой блокнот, раскрытый на чистой странице. Рисунки были в другой половине, прижатой локтем к столу.

Мне хотелось, чтобы идея выглядела взрослой. За ночь она успела превратиться из калитки в проект, способный вернуть лавке покупателей. И пока никто не произнёс это вслух, я ещё могла верить, что мы всё исправим за месяц.

— Рисунки и звуки мест, которые обычно проходят мимо, — сказала я. — Дворы. Окна. Пекарня утром. Может быть, пристань.

— Без лодок с чужими названиями, — добавил Матвей. — Их моторы всё портят.

— Ты против лодок или против названий?

— В зависимости от мотора.

Даша записала «рисунки + звук».

— Сколько?

— Двадцать, — быстро ответила я.

Матвей перестал крутить карандаш.

— За четыре недели?

— Я могу.

— А я не знаю, могу ли двадцать записей. У меня ещё работа с папой.

Я уже собиралась сказать, что справлюсь сама, и только потом вспомнила, что сама не умею записывать звук.

— Двенадцать? — предложила я.

— Восемь хороших, — сказала Даша. — Девятая в запас. Дата — двадцать седьмое июля. Воскресенье. Вечер, чтобы не мешать пекарне. Где?

Я показала на двор.

Матвей посмотрел на стеклянную крышу веранды, где высохшее прошлогоднее пятно напоминало коричневую медузу.

— Если дождь, в торговом зале. На веранде капает.

— Я помню.

— Декорации не вешаем на эту балку, — продолжил он. — Папа посмотрит крепления, но крышу за месяц не переделаем.

Бабушка, до этого молча читавшая у окна накладную, отложила очки.

— И ещё кое-что. Я рада вашей затее. Но не надо писать «спасём магазин».

Я подняла голову.

— Почему?

— Потому что покупатель не должен чувствовать себя виноватым, если ему не нужна книга.

Даша кивнула и вычеркнула фразу, которую я не успела прочитать.

— Мы можем пригласить Лиду, — сказала бабушка. — Она покажет свою печать. Проверим, как ей здесь. Без обещаний.

— А деньги? — спросила я.

— За открытки и книги. За вход брать не будем. Ваши работы — ваши, расходы запишем. Если вы заработаете себе на мороженое и мне на часть счёта, я буду довольна.

В голове у меня всё ещё стояла очередь до перекрёстка. Я почувствовала себя маленькой из-за того, как легко бабушка заметила эту очередь.

— Я не думаю, что мы волшебники, — сказала я.

Она погладила меня по плечу.

— Тогда хорошо.

После обеда Даша ушла на смену. Мы с Матвеем остались придумывать название. Он предложил «Калитка и прочие». Я написала «Город, который мы не слышим» и тут же зачеркнула: рисунки в такое название не помещались.

— А что у тебя в блокноте? — спросил он.

Я прижала локоть крепче.

— Рабочее.

Он отвёл взгляд, не потянулся за обложкой и не сказал «да ладно тебе». Я почему-то приготовилась именно к этому.

— У тебя на первой странице карта? — спросил он вместо этого.

На форзаце действительно была крошечная карта двора, которую я нарисовала в тринадцать лет. Я подвинула блокнот так, чтобы показать только её.

Матвей наклонился.

— Что такое «место хорошего одиночества»?

— Под лестницей. Туда взрослые не помещались.

— Разумно. А это?

— Бабушкина смородина. Раньше была джунглями.

— Значит, у нас атлас.

Я написала слово в углу листа.

— Маленьких мест?

— У калитки обидится самооценка.

— Маленьких чудес.

Он помолчал, потом кивнул. Я не стала сразу ничего вычёркивать.

На обратной стороне листа мы составили список. Восемь мест, восемь рисунков, восемь записей. Общий доступ только к тем файлам, которые готовы показывать. Я сама предложила это правило. Матвей записал его у себя в телефоне рядом с датами рабочих смен.

Первым пунктом была калитка. Вторым — пекарня в семь утра.

— Ты умеешь вставать в семь? — спросил он.

— Конечно.

— Твоя бабушка сказала, что вчера проверяла, дышишь ли ты.

— Это был восстановительный сон.

— Тогда завтра в шесть сорок. Восстанавливайся заранее.

Когда он ушёл, я открыла другую половину блокнота. Там лежал вчерашний мыс, у которого теперь было две сосны. Нижняя высохла красивее верхней.

Я приклеила открытку за уголок. Внизу написала: «День первый. Море на ботинках».

Pulsuz fraqment bitdi.

4,12 ₼
Yaş həddi:
16+
Litresdə buraxılış tarixi:
15 noyabr 2026
Yazılma tarixi:
2026
Həcm:
60 səh. 1 illustrasiya
Müəllif hüququ sahibi:
Автор
Yükləmə formatı: