Kitabı oxu: «Бухта Магнолия. Любовь, горькая и сладкая»

К. Ф. Шредер

Şrift:

Посвящается Элиасу и Луизе

C. F. Schreder

MAGNOLIA BAY:

LOVE SO BITTER AND SWEET

Text by C. F. Schreder

Cover by Giessel Design, using photos from Shutterstock.com:

Apostrophe/ ilonitta/ DJOE n REIZ/ xiaobaiv/ ANN_UDOD/ Marina AFONSHINA/ CHAKRart/ANN_UDOD

Оформление обложки Владимира Гусакова

Иллюстрация на обложке Plus+

Иллюстрации Алексея Жижицы, Анастасии Магерамовой, Алисы Халимовой, Дианы Бигаевой.

Издательство Азбука^®

Пролог
Чичико

30 лет тому назад

В день свадьбы в рассветных сумерках звезды исполнили в честь новобрачной песню о богинях и воинах, об оке бога в центре мира и прекрасном будущем, которое теперь зависело только от Чичико.

Мелодия старше, чем сама жизнь, смешивалась со звуками весеннего пробуждения природы.

Звезды пели для Чичико с тех пор, как она себя помнила. Их шепот будил девочку по утрам, когда чернота ночи сменялась малиновым светом зари, и сопровождал повсюду. Днем, когда Чичико в одиночестве гуляла в бамбуковой роще близ деревни, звезды рассказывали истории об отдаленных уголках мира, а по ночам убаюкивали, унося в царство снов.

Вот и сегодня шепот звезд не умолкал. На невесте надето пышное платье из серебристой ткани – традиционного цвета палайских свадебных нарядов, – расшитое бесчисленными бриллиантами, сверкающими ярко, как звезды в безлунную ночь.

– Сегодня я почти такая же красивая, как вы, – шептала она небу, со смехом запрокинув голову.

С тех пор как полгода назад красивый чужеземец возник на пороге дома и неожиданно попросил руки Чичико, они с родителями замирали в предвкушении. Дайширо Немеа. Чичико твердила имя будущего супруга, пробуя каждую буковку на вкус, – никогда она не пресытится этими звуками, ласкающими слух. Глава клана Скарабеев выглядел холеным: одевался дорого и со вкусом, а еще был неизменно галантен и очарователен. У него имелась фамилия. А значит, он принадлежал к одной из старейших семей Палайи, был состоятелен и осыпал Чичико и будущих родственников подарками. Но самое главное: он улыбался Чичико так, что она сразу верила – красивее ее нет девушки на всем белом свете.

– Не волнуйся, моя дорогая, – шепнул Дайширо невесте, когда верховный маг затянул брачное песнопение. – Ты прекраснейшая в мире звезда! А я счастливейший муж!

Сердце Чичико билось так громко, что казалось, могло выпрыгнуть из груди и ускакать прочь. Когда ритуальное пение прекратилось, оно упало в пятки и замерло. Дайширо наклонился, чтобы скрепить их узы поцелуем. Никогда прежде до Чичико не дотрагивался мужчина. Губы соприкоснулись, девушка почувствовала, будто у нее внутри зажглась собственная звезда.

По окончании церемонии Чичико с Дайширо уехали на виллу: по традиции в новом доме новоиспеченная жена сразу удалилась в супружеские покои ждать мужа. Две служанки помогли ей выбраться из свадебного платья, умастили тело душистыми маслами, обрядили в тонкую шелковую сорочку.

Дальнейшее не было для Чичико сюрпризом. Мать подготовила ее к первой брачной ночи и, как она выразилась, к объединяющему супругов акту. Она предостерегла Чичико от напрасных слез и истерик, даже если той будет больно. Но втайне девушка надеялась, что Дайширо будет нежен и осторожен с неопытной женой. Однако чем дольше она ждала мужа, тем больше нервничала.

Когда дверь в спальные покои наконец открылась, Чичико вскочила на ноги. Вошел Дайширо. Но он был не один. Двое мужчин в белых одеяниях магов проследовали в комнату и встали рядом с Чичико, прожигая ее взглядом. Она закаменела, прочитав в глазах магов алчность. Внезапно шепот звезд внутри нее обернулся тревожным громким гулом.

– Не бойся, – твердо произнес Дайширо и поднял руку, успокаивая Чичико. – Я никогда не допущу, чтобы с тобой случилось что-нибудь плохое.

Чичико хотела что-то возразить, разузнать, что здесь происходит. Что означает присутствие магов в ее комнате? Почему звезды так всполошились? Но голос пропал, горло сковал испуг.

– Я дам тебе все, чего только пожелаешь. Дружбу и любовь, драгоценности и золото, защиту, семью… Скажи только слово – и все, чем я владею, будет твоим. Я брошу к твоим ногам весь мир! Но прежде прошу, сделай и мне скромный свадебный подарок.

– Ч-что именно? – запнулась Чичико.

Она уже оставила ради Дайширо отчий дом и семью. И теперь покорно стояла перед супругом с опущенной головой, умащенная и одетая в шелка. Она готова была отдать ему тело, душу, жизнь. Разве он этого не знал? Неужели беспрекословного повиновения недостаточно? Ее испуганный взгляд метнулся к магам, потом к подолу платья, и она стыдливо обхватила себя руками. А может, он хотел разделить ложе брачной ночи с двумя мужчинами?

– О нет! Не это! – воскликнул Дайширо. Он в два широких шага очутился рядом с молодой женой и обнял ее. – Ты неправильно меня поняла, дорогая! Никогда не стал бы я принуждать тебя к контакту с другими мужчинами. Ведь ты моя законная жена! Твое тело принадлежит мне. Только мне. – Он провел пальцем по ее подбородку, заставляя поднять голову и посмотреть прямо ему в глаза. – Единственное, о чем я умоляю, – маленькая искра магии. Протяни магам руку и закрой глаза. Обещаю, будет совсем не больно. – Он мягко улыбнулся. – Если не хочешь, я прикажу им убраться из комнаты.

А вдруг он лукавит? Чичико хотела довериться мужу, рассказать о своих опасениях и страхах, однако в глубине души знала, что Дайширо Немеа не примет отрицательного ответа. Да и почему она должна отказать ему в первой же просьбе? Пожертвовать искрой магии – не такая уж непомерная цена за целый мир, который он обещал ей подарить.

Чичико кивнула в знак согласия. Краем глаза она успела заметить, как маги подняли вверх старинные скипетры, в навершии которых искрились кристаллы. Она протянула ладони, ощутила прикосновение чужих мужских рук, давление невидимой тяги, высасывающей тепло из ее сердца. Потрескивание магических кристаллов заглушил рокот звезд – их шепот сперва усилился, а потом стих. Чичико не знала, сколько прошло времени и что с ней произошло. Но когда она открыла глаза, то все еще лежала в супружеской постели, полностью одетая, а за окном всходило солнце. Утренняя заря заливала горизонт, как и много дней до этого, как и вчера. Но звезды больше ничего не шептали.

Чичико распахнула окно.

Ничего.

Она пристально смотрела в небо, пока глаза не начали слезиться.

Ничего.

Она пропела любимый мотив в надежде, что звезды его подхватят и подпоют ей. Она звала, умоляла звезды поговорить с ней.

Ничего.

Звезды были непреклонны, они больше не пели. Ни в то утро, ни в какое другое, хоть пройдут годы.

Раньше мир Чичико был полон музыки и магии.

Теперь он онемел.

Гробовая тишина.

1
Мы не девки Дайширо
Кари

Горячий запах тигрицы ударил Кари прямо в нос.

Зверь был так близко, что она разглядела, как дрожат усы и блестят влажные клыки в оскале. От тигриного рыка, грозного, смертельного, по коже девушки пробежали мурашки. Разъяренный зверь мог вывести ее из сражения одним укусом или ударом лапы. Тем не менее она заставила себя стоять прямо, расправив плечи, не выказывая страха. Кари не моргая смотрела в глаза белой тигрицы. Они были неправдоподобно зелеными, и, кажется, в них плясали искорки веселья. Взгляд был совершенно человеческим и выдавал сущность хищника: тигр перед Кари был оборотнем, а не обычным зверем.

– Достаточно, – раздался властный женский голос.

Тигрица огрызнулась, снова зарычала, потом неохотно, медленно отступила и шагнула к трону, вокруг которого сидели другие хищные кошки. Заглянуть в глаза тигру – должно быть, это тоже часть проверки. В глубине души Кари надеялась, что прошла испытание. Изобелья Заларо ценила мужество и храбрость – качества характера, без которых не мыслила себя. А вот экзамен на благоразумие Кари, похоже, завалила…

Дворец Кошек был самым высоким зданием резиденции клана Когтей. Давным-давно оно служило предводительнице клана купальней, но за сотни лет преобразилось: на украшенных золотым орнаментом стенах красовались картины известных художников в рамах, инкрустированных драгоценными камнями, по периметру комнат высились статуи, а дворцовые порталы охраняли мраморные тигры и ягуары. Еще больше кошек-оборотней было в зале заседаний – тронном зале, как называла его Кари, – в котором львица-оборотень Изобелья Заларо, предводительница хищных кошек, проводила аудиенции. С потолка свисали непристойно огромные люстры, а витражи окон были составлены из ярких стеклышек, многочисленные отражения мозаики создавали магическую атмосферу – как будто блуждаешь между сном и реальностью. Огромный зал был устлан коврами и подушками, на которых нежились многочисленные кошки-оборотни, а у дальней стены зала стоял трон, на котором восседала глава клана Заларо.

Темнокожая женщина за пятьдесят, с длинными черными косами до пояса, Изобелья носила традиционное одеяние хризантов: в ярко-красной ткани, богато украшенной золотой вышивкой, она была похожа на сотканную из огня и гнева богиню. Ее лицо выражало одну эмоцию – скуку. Возможно, Изобелья оставалась безучастна к происходящему, потому что появление Кари и Файолы не представляло ни малейшей опасности.

– Не ожидала, что буду приветствовать в моем дворце продажных девок дона Немеа, – сказала она и холодно улыбнулась гостям. – Даже не знаю, что чувствовать, – льстит мне ваш визит или оскорбляет.

– Мы не девки Дайширо, – прошипела Кари, и руки непроизвольно сжались в кулаки.

У нее на языке вертелись возражения поострее, но приходилось сдерживаться, ведь воспользоваться шансом и заполучить людей Заларо себе в союзники они могли один раз.

Со времени бегства Кари, Файолы, Харуо и Изуми с виллы Немеа прошло две недели. Все это время они скрывались в квартале клана Заларо. Ясно, что это не могло длиться вечно. Теперь, когда клан Скарабеев заключил соглашение с преступным синдикатом «Горящая лилия», дон Дайширо Немеа стал могущественнее, чем когда-либо. С территории своего клана, с Пенинсулы он потянется алчными щупальцами к острову Магнолия, попытается взять под контроль, а потом… Кари не хватало фантазии вообразить последствия. Амбиции Дайширо не знали границ. Предположительно, он удовлетворится только тогда, когда перед ним склонится весь континент.

Если беглецы хотят помешать преступным планам Дайширо, им потребуются союзники. А где их искать, если не в клане Когтей, на который дон давно точит зуб?

– Нет, вы гораздо хуже, – фыркнула Изобелья. – Ты его дочь. Этот статус не прибавляет тебе цены. Интересно, как бы отреагировал твой приемный отец, если бы я выложила перед дверью его виллы фигуру девушки из тонких ломтиков твоего мяса? – Ее губы растянулись в чуть ли не самую очаровательную улыбку.

Кари не строила иллюзий: аудиенция в любом случае не должна была пройти легко, и все-таки посмотрим, не была ли идея поговорить с Изобельей обречена на провал с самого начала.

– Дочь! Ну, можно сказать и так. Хотя для обозначения моего статуса в клане Скарабеев слова «рабыня» или «вещь» подошли бы лучше, – заявила Кари. – Вы, наверное, знаете, что моя семья продала меня Дайширо. Впрочем, клан Заларо поступил с Файолой точно так же. – Она заглянула Изобелье прямо в глаза. Та выдержала пристальный взгляд – а почему она должна отводить глаза? Предводительнице могучего клана не к лицу раскаяние или стыд.

Услышав эти слова, Файола окаменела. Вообще-то, с тех пор как они с Кари перешагнули порог дворца Кошек, она не произнесла ни слова. Впрочем, Кари надеялась, что, как бывшая Заларо, Файола найдет правильные слова, способные смягчить Изобелью. Видимо, Кари неправильно оценила обстановку. Она почувствовала сладковатый запах личи и поняла: Файола трепетала от страха.

– Но все это не имеет отношения к делу. Мы здесь для того, чтобы предостеречь вас, – продолжила Кари.

Изобелья громко рассмеялась. Обернувшись спиной к Кари, она обратилась к своему клану:

– Шлюхи Немеа действительно думают, что могут сообщить нечто ценное, чего я еще не знаю от моих шпионов. Уж лучше бы я послушала что-то новенькое. Скажите-ка, вы, каково это – стоять на коленях перед Дайширо Немеа? Целовать ему ножки или другие части тела – кому что по родству положено, – унижаться перед ним?

– Зная, как близок клан Когтей к гибели, я-то рассчитывала, что вы хотя бы выслушаете нас! И прежде чем осыпать ругательствами, составите собственное мнение о нашем предложении, – сказала Кари.

Пусть годы, проведенные в золотой клетке Дайширо за бесчисленными проверками на прочность, были хуже всякой тюрьмы, но, по крайней мере, Кари научилась не позволять эмоциям брать верх (хотя, надо признаться, больше всего на свете ей сейчас хотелось выцарапать Изобелье глаза) и сохранять спокойствие.

Тигрица, только что рычавшая на Кари, и еще два ягуара поднялись и с тихим рыком двинулись к ней. Изобелья же сотрясалась от хохота.

– Скромность, как видно, не та добродетель, которую привил вам ваш хозяин. Ну хорошо, рассказывай свою историю. Посмотрим, сестрицы, не позабавит ли она нас.

Кари поведала – Файола молча стояла рядом с ней, не шелохнувшись, словно остолбенев, – про колдунью Сайку, в образе безликого демона похищавшую души в кварталах Немеа; как потом выяснилось, она действовала по поручению Дайширо. И конечно, про преступный синдикат «Горящая лилия», из-за которого по Бухте Магнолия пропадали и подвергались насилию люди; а ведь отнять можно не только жизнь, но и жизненную эссенцию (душу). Как Дайширо использовал безликого демона, чтобы привлечь внимание к синдикату, поставить его в зависимое от клана положение и заключить с ним союз. Она живописала кровавую битву в городе Крепостная Стена и, наконец, их бегство с виллы Дайширо.

– Члены синдиката «Горящая лилия» и их маги невероятно могущественны. Сейчас они работают вместе с людьми Дайширо Немеа. Он хочет подчинить себе всю Бухту Магнолия, но в первую очередь – клан Когтей. Изобелья, поверьте, Дайширо и его «лилии» сначала нападут на вашу территорию.

Последние слова Кари вызвали беспокойство среди кошек. Некоторые тревожно переминались, два тигра сомкнули головы и о чем-то переговаривались шипящими и рычащими звуками. Рев белой тигрицы заставил их смолкнуть.

– Если то, что ты говоришь, – правда, чего ты хочешь от меня? – поинтересовалась Изобелья.

– Мы должны выступить против Дайширо, пока у нас еще есть шанс, – предложила Кари.

– Мы? Вы хотите, чтобы мы сражались на вашей стороне? – Изобелья склонила голову набок. – Почему мы должны присоединяться к повстанцам? Предположим, ты сказала правду, и мы примем решение действовать с вами заодно. Нам-то какая выгода? Кошек-оборотней много, мы могущественны, а вас мало, и вы слабы. Из услышанного я делаю вывод: больше всего на свете дон стремится заполучить вас с Изуми. Представляется мне, для клана Когтей гораздо выгоднее сдать беглецов, чем предложить им защиту в нашем квартале.

Неужели она всерьез?! Кари сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Боль отвлекла достаточно, чтобы побороть первый порыв и сразу не наорать на Изобелью.

– А мы и не предлагаем вам примкнуть к повстанцам, – сделав глубокий вдох, продолжила она. – Если в случае нападения дона вы сумеете защитить жизнь и независимость своих людей, можно считаю нашу – мою и Файолы – миссию успешной.

Она искоса взглянула на Файолу, надеясь, что та наконец снова обрела голос, но мачеха не издала ни звука.

– В ваших рассуждениях есть логика, опасения не лишены серьезных оснований, – констатировала Изобелья, – а в целом история приправлена изрядной щепоткой фантазии. Откуда мне знать, что это не Дайширо вас ко мне подослал? Или что вы не выдумали душераздирающую историю, чтобы я помогла вам спрятаться от хозяина, от которого вы сбежали? Вы предали дона клана Скарабеев, и совершенно непонятно, а почему бы вам не обмануть и меня? – Ее взгляд остановился на Файоле, когда она продолжила: – Скажи мне, с какой стати я должна верить шлюхам Дайширо Немеа?

Дрожь прошла по телу Файолы. Она сделала глубокий вдох, выдохнула и снова набрала воздуха в легкие. Время вдруг стало вязким. Секунды растягивались, как резина. Кари мучительно ждала, что Файола ответит, и молилась, чтобы та нашла точные слова. Ни в коем случае нельзя испортить дело! Они больше не получат аудиенции и упустят последнюю возможность убедить в своей правоте Изобелью и кошек-воительниц.

– Сестры мои! Изобелья! Вам известно, почему много лет назад я согласилась выйти замуж за дона Дайширо, – начала речь Файола. – У меня никогда не было желания покинуть клан Когтей, а еще меньше – выйти замуж за чужака. Пусть я была женой Дайширо, но я по-прежнему кошка! Клянусь моей жизнью и всеми ягуарами этого мира, мы говорим правду.

Глаза Изобельи сузились.

– Как у тебя язык поворачивается называть нас сестрами?

– Все кошки – одна семья… – прошептала Файола. Ее голос дрожал.

– И тем не менее ты – с тех пор как здесь живешь – не обратилась ни к так называемым сестрам, ни к брату Киано, – прошипела Изобелья, вцепившись ногтями в обивку на подлокотниках трона. – Думаешь, мы не знаем, как ты себя вела? Как ты ластилась к любимому мужу, притворяясь домашней кошечкой? Стелилась перед ним, согревая постель, выполняя для него грязную работу, не так ли? Ты позор кошачьего рода, Файола! Не заслуживаешь снисхождения, не имеешь права называться нашей сестрой!

Файола вздрагивала, как будто Изобелья каждым словом била наотмашь.

– Если бы вы только знали, что он со мной сделал…

Грозный рев тигрицы заставил ее прикусить язык. Поднялись два леопарда и, крадучись и скалясь, двинулись к Кари и Файоле. Изобелья со вздохом откинулась на спинку трона.

– Вы мне надоели. Думала, развлекусь, поболтаю с потаскушками Дайширо, а вы оказались такими скучными. – Она махнула рукой, словно отгоняя назойливых мух, что, пожалуй, для Кари и Файолы должно было послужить знаком, что аудиенция закончена.

Неужели это все? На беседу с предводительницей кошек Кари возлагала все надежды – и чего достигла? «Нет! Черта с два! Так быстро я не сдамся. Не время опускать руки! Ради себя, друзей и тех, кто уже лишился жизни от рук Дайширо и „Горящей лилии“, я не дам Изобелье закончить разговор», – подумала она.

– Очень наивно с вашей стороны не понять, насколько серьезна угроза! – воскликнула она. – Послушайте! Вы должны…

– Молчать! – прогремела Изобелья.

Один из леопардов придвинул морду к лицу Кари так близко, что усы ткнулись ей в щеку. Изобелья поднялась с трона. Хищные кошки прильнули к ее ногам.

– Ты и твои друзья-предатели вот уже несколько дней злоупотребляете гостеприимством клана Когтей. Я могла бы вас прогнать или отдать на съедение моим кошкам-воительницам. Уж им наверняка понравился бы вкус вашего мяса, не сомневайтесь! Вместо расправы в моем квартале вы получили покой и убежище, а сегодня – еще и приглашение во дворец. И для чего?

Она медленно двинулась к Кари и Файоле. Кошки инстинктивно отпрянули в сторону. Шаги Изобельи обладали такой точностью, такой силой, что Кари показалось: от них должен был вибрировать пол. Но этого не происходило. Она скользила так же бесшумно, как и другие кошки.

– Сначала являетесь сюда и рассказываете нам сказку о чудесном спасении. Выставляете нам требования, не предлагая никакой ответной услуги. Обижаете меня и воительниц клана в наших собственных владениях. Смеете называть нашей сестрой продажную девку Немеа. А теперь еще рискуете выдавать мне, Изобелье Заларо, предписания, как жить и что делать?

В центре зала она остановилась. Свет, который преломлялся через множество стекол, рисовал пестрый узор на ее коже. Она была явлением, воительницей, богиней мщения. Нет ничего, что она могла бы сказать или сделать – да никогда и не было аргумента, способного убедить Изобелью.

– Напоследок я сделаю вам еще одно одолжение, примите в знак моего гостеприимства. Пожалуй, оставлю вас в живых. Убирайтесь из моего дворца так быстро, как только уносят ноги. Поспешите, пока я не потеряла терпение и не решила преподнести Дайширо Немеа подарок в виде его потаскух, растерзанных на куски.

2
Тут кто-то есть
Люсьен

Тонкие доски трапа тяжело прогнулись под ногами Люсьена. Еще несколько недель тому назад он не расслышал бы едва уловимого скрипа, однако обострившимися после обращения в дракона чувствами он подмечал все. Журчание соленой воды вокруг деревянных балок, плеск весел, смех рыбаков и музыку из радио, которая тихо звучала в хижинах на берегу. Запах рыбы и соли висел в воздухе, смешиваясь с ароматами пряностей и острыми парами чили из кастрюль, и заставлял желудок Люсьена урчать.

Их с Зорой паром причалил в Соль-вейв, рыбацкой деревне на юге острова Цитрин.

На Цитрине легко забыть, что деловые кварталы острова Магнолия с их небоскребами так близко. Раньше, когда Люсьен гостил на Цитрине у бабушки, он чувствовал себя здесь легко и спокойно, будто тень метрополии не могла до него дотянуться. Казалось, в Соль-вейв время остановилось, и люди жили так же, как сто лет назад. Они ютились в маленьких деревянных домах, парящих над болотистой почвой на сваях и связанных друг с другом шаткими подвесными мостиками. С южного края берег Соль-вейв выступал далеко в море. Оттуда большинство рыбаков уходили на промысел, они и по сей день ловили рыбу традиционным способом – самодельными сетями или при помощи водяной магии.

Искать Люсьена в Соль-вейв никому не придет в голову. По крайней мере, он на это надеялся. С тех пор как боевики клана Скарабеев напали на город Крепостная Стена, прошло две недели. Тогда Люсьен превратился в дракона и теперь числился в розыске – или, если точнее, все искали чудовище, своим эффектным появлением заставившее всю Бухту Магнолия затаить дыхание во время Звездного праздника.

Люсьен прищурился, глядя в мутное стекло окна: в комнате на экране телевизора мелькали многочисленные картинки, складываясь в фильм. Как раз сейчас по небу скользило змеевидное драконье тело, скрываясь над высоким небоскребом. Неужели это действительно он? После Звездного праздника Люсьен больше ни разу не обращался. Риск быть обнаруженным был слишком высок. Не говоря уже о том, насколько непредсказуем был результат, ведь он понятия не имел, каким образом совершил превращение в первый раз.

Сквозь тонкие стекла он расслышал, как ведущая завершила программу новостей: «…дракона потеряли из виду, когда он повернул в сторону острова Цитрин. Загадка последнего дракона Бухты Магнолия не разгадана и продолжает мучить граждан».

– Они все еще уверены, что я на острове Цитрин, – обернулся он к Зоре.

– Тоже мне, мистер Очевидность, – отмахнулась Зора.

Вот уже две недели военные прочесывали остров Цитрин, из-за чего Люсьен и Зора были вынуждены кочевать с места на место. Дом бабушки они покинули уже на следующее утро после Звездного праздника: кто-нибудь наверняка заметил, куда направился дракон, и мог вычислить, где он приземлился. С тех пор они каждый день меняли место ночлега, останавливаясь то в каком-нибудь заброшенном пансионате, то ютясь в снятых на ночь комнатах.

Зора натянула Люсьену капюшон на лоб посильнее.

– Тем важнее, чтобы тебя никто не видел.

– Они ведь не знают, что ищут именно меня, – пробурчал он. Не было никаких признаков того, что хоть одна душа догадалась, кто же таинственный дракон, над тайной появления которого ломал голову целый город.

– Официальные власти, может, и не в курсе, – бормотала Зора.

Но «Горящая лилия» и клан Скарабеев, возможно, догадались. Желудок Люсьена судорожно сжимался от этой мысли. Вскоре после их бегства Зора открыла ему всю подоплеку: как участники событий связаны с «Горящей лилией», с торговлей душами, с «Талантливыми решениями». Он понял, что агентство «Талантливые решения», которое вот уже год как входило в холдинг его родителей, на самом деле было инициатором сбора так называемых потерянных душ. Откровение Зоры было сродни безумию. Как сон. Вернее, как кошмар наяву.

Сколько малов стоит жизнь человека? Первый вопрос, заданный Зорой Люсьену. Тогда он не понял, к чему она клонила. Теперь же точно знал, что, сам того не ведая, сдал сотни людей «Горящей лилии» на переработку. Сотни мечтателей, ищущих в Бухте Магнолия второй шанс и потерявших душу.

От этой мысли Люсьена подташнивало. Что он наделал? Снова и снова, как болванчик, повторял заученные пустые обещания, рассыпался в любезностях, используя уловки торгашей, сыпал ложными надеждами… О богини! Если его не поджарят в пучине царства смерти за содеянное, то в мире нет справедливости.

– Пошли скорее. Нам пора, – прошептала Зора.

Две слишком коротких секунды ее пальцы прикасались к его щеке – там по коже пробежали искорки. В глазах Зоры Люсьен читал тоску, которую тоже испытывал. Сначала ее прикосновения будили в глубине его души теплую волну, будто заключенная в нем сила инстинктивно узнавала ее магию и мгновенно откликалась. Он тосковал по поцелуям Зоры, по сложному танцу ее магии и его огня, по близости, возникшей между ними незадолго до Звездного праздника. И если он правильно истолковал искры в глазах Зоры, притяжение между ними было взаимным. Хоть она и отдернула от его щеки пальцы так быстро, будто обожглась.

Не из-за серебра, покрывавшего большую часть его тела и щеки, – на других людей это действовало пугающе, а то и отталкивающе. Но не на Зору, Люсьен это знал. Нет, Зоре серебро в его венах никогда не мешало. Ее заставляли держаться на расстоянии крохотные буковки, тянущиеся по всему его телу. Воспоминания о Наэле, брате Зоры, которые она запечатлела на его коже. Она никогда не произносила имя Наэля вслух, но и без слов было ясно, что между ними что-то изменилось. Когда Зора смотрела на Люсьена, она теперь видела не взбалмошного парня, а ходячее напоминание об утраченной жизни ее брата. Она чувствовала себя виноватой. Потому что не спасла брата. Потому что именно Зора заставила его пуститься в торговлю душами.

Не то чтобы она действительно помнила что-то конкретное. Но кожа Люсьена хранила его историю.

Часто Люсьен задавался вопросом: не лучше ли было, если бы Зора не успела записать воспоминания о Наэле? Слова, тянущиеся по левой половине его тела, хотя и скрывали знание о том, кем был ее брат, но не скрывали настоящие воспоминания. Прежде всего они свидетельствовали, что Зора навсегда потеряла дорогого ей человека. «Стоит ли сохранять историю жизни Наэля, раз это причиняет ей такую боль? – спрашивал Люсьен. – Не легче было бы для всех, если бы они понятия не имели, что он вообще когда-то жил на свете?»

Люсьен со вздохом отвернулся от окна. На экране телевизора теперь всплыло лицо Йи-Шен Кая. Он, пожалуй, в сотый раз за последние две недели заверял обеспокоенных граждан, что не знал, откуда взялся дракон. И нет, это не заговор против правительства Бухты Магнолия.

Люсьен последовал за Зорой по лестницам и мостикам, протискиваясь в тесные проходы между рыбацкими домами.

Кожа зудела и неприятно натягивалась при ходьбе. Две недели тому назад зильфуровые вены хотя и были видны, но по-настоящему его не беспокоили. Своим спасением он был обязан бабушке, которая регулярно забирала его болезнь, переводя ее на себя при помощи целебного камня. После ее смерти он стал ощущать серебро как жидкое инородное тело, не позволявшее ему забыть, как близок он к смерти. С Зорой он переживаниями не делился. У нее и без того было много забот. Внезапно Люсьен уловил едва слышный скрип позади себя, какая-то тень метнулась в сторону. Резко обернувшись, он замер, но не заметил преследователя.

– Что случилось? – всполошилась Зора.

– Тут кто-то есть.

– Разумеется, мы не одни. В округе вечно кто-то бродит. Мы же в деревне – тут столько рыбаков, что моря не видно.

Люсьен фыркнул в ответ и попытался разглядеть кого-то в темноте. Зора, конечно, сразу поняла, что он имел в виду не привычные звуки деревенской жизни.

– Ты уверен, что тебе не померещилось? – В ее голосе чувствовалось сомнение.

Люсьен хотя и рассказал ей о своих обострившихся чувствах, но она не восприняла всерьез изменения, произошедшие с его телом. Порой у него тоже мелькала мысль: а может, у него паранойя? А что, если реальность наполнилась звуками и запахами только в его воображении? Он снова различил в темноте намек на движение и метнулся в его сторону. Несколько едва различимых всплесков.

– Постой! – крикнул Люсьен. Кем бы ни был их преследователь, ему удалось скрыться.

Рядом с мостиком, на котором Люсьен пытался схватить шпиона, по воде расходились круги. Люсьен встал на колени и дотронулся пальцами до волн. Мелководье. Вода здесь едва доходила до щиколоток. Человек не смог бы скрыться на такой глубине или убежать бесшумно, но… Здесь никого не было. Ничто не выдавало чужого присутствия, за исключением мелкой ряби на воде. Волны лизали кончики его пальцев. Когда же Люсьен присмотрелся, то заметил в воде какую-то тряпку – оказалось, льняные брюки.

Зора осторожно подошла к нему сзади и тоже осмотрелась.

– Ты кого-нибудь видишь?

Люсьен помотал головой. Может, у него и правда крыша поехала. В таком объяснении было больше смысла, чем в другом варианте: преследователь растворился в воде.

Опыт, полученный в последние пару недель, научил его, что любые версии исключать нельзя, какими бы странными или даже фантастическими они ни казались.

– Идем дальше, – скомандовал он тихим голосом.

Очень скоро они с Зорой добрались до цели – неприметного дома на краю рыбацкого поселка. Рядом с домом на воде покачивались лодки. Зора постучалась, но ждать реакции не стала, а сразу открыла дверь. Когда они вошли, их окружил гул голосов и сладковатый запах. Понадобилась пара секунд, чтобы глаза привыкли к сумеречному свету, и они разглядели очертания людей, теснившихся в очень маленьком предбаннике, служившем комнатой для ожидания. Многие сидели на полу, поскольку мест на всех ожидающих не хватало, а каждый из них принес с собой еще и животное.

Клетки с порхающими птицами, кошки, свиньи и бесчисленные грызуны. Жертвенные животные. Плечи одной посетительницы обвивала змея. Какое облегчение, что они с Зорой оставили свинку в хостеле.

Зора размашисто двинулась вперед, к двери в дальнем углу комнаты. За дверью должна была совершать ритуалы целительница, колдунья черной магии, к которой и пришли все эти люди. Зора явно не собиралась ждать своей очереди, чтобы войти. Какая-то молодая женщина преградила ей путь.