Kitabı oxu: «Его ботанка»

© К.О.В.Ш., 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Глава 1. Время попробовать что-то новое

Лена шла по коридору, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не ускорить шаг. Она была до чертиков пунктуальной, и мысль о том, что скоро начнется пара, а она еще не в аудитории, нервировала донельзя. Обычно она приходила раньше всех и занимала свое любимое место у окна, но сегодня у нее был план, и Лена собиралась следовать ему до конца.

На секунду замерев у дверей аудитории, она нервно поправила очки и вошла. Пока все шло так, как и задумывалось: во втором ряду оставались свободными два места, и одно из них она планировала занять. Лена вынимала из сумки ручки и тетрадь, то и дело поглядывая на дверь, – Сережа должен был вот-вот войти в аудиторию. На общих парах он всегда сидел на этих местах вместе со своим приятелем Сашей, но тот уже два дня не появлялся в универе, и пустое место рядом с ним так и манило Лену, которая с первого взгляда запала на голубоглазого блондина.

Проблема была в том, что, помимо нее, на Сережу запала еще как минимум половина курса. И не только потому, что на курсе было всего четыре парня, – Сережа был невероятно обаятельным. И это чувствовалось даже несмотря на то, что за две недели с начала обучения Лена не перекинулась с ним ни единым словом. Но сегодня она это изменит и заставит его обратить на себя внимание, хотя сама эта мысль бросала ее в нервную дрожь.

Лена вздрогнула, когда на стол рядом с ней упал рюкзак-мешок, – Сережа носил учебники в кожаной сумке, которую перекидывал через плечо. Девушка посмотрела наверх, чтобы понять, кто решил сесть рядом с ней, и удивленно вытаращила глаза. Она впервые видела этого хмурого типа с короткой стрижкой и колючим взглядом. Кто это вообще? Может, он перепутал аудитории?

– Тут занято, – тихо, но твердо сказала она, с трудом выдерживая взгляд карих глаз.

Парень удивленно вскинул брови, глядя на пустое место рядом с Леной.

– Сорри, не заметил таблички «резерв», – фыркнул он, подхватывая рюкзак.

Лена покраснела от смущения, наблюдая, как парень занимает место позади. Усевшись, он перехватил ее взгляд и искривил губы в подобии улыбки, а Лена резко отвернулась, чтобы он не подумал, что она его разглядывает.

Хотя посмотреть было на что. Юлька бы запищала от восторга – парень как будто сошел с обложки одного из ее любимых спортивных романов. Высокий, накачанный, «сто процентное брутуалити» – так бы сказала подружка.

Лене же больше нравились такие парни, как Сережа. Высокие, стройные, с длинными пальцами и одухотворенным взглядом. Она смотрела на него на парах и фантазировала, как решится заговорить с ним, но никак не представлялась возможность. Он везде ходил с Сашей, а еще вокруг них постоянно крутились девчонки из второй группы. Сесть рядом было самым простым способом ненавязчиво завести знакомство. Но все шло не по плану – лекция уже пять минут как должна была начаться, но ни Сережа, ни преподавательница еще не пришли. Аудитория гудела, а Лена ерзала на стуле, ощущая на спине взгляд.

Она догадывалась, кто именно на нее смотрит, но делала вид, что ничего не замечает. В конце концов, она же не сделала ничего такого: место действительно было занято. Просто Сережи все не было.

Когда в аудиторию торопливо вошла преподавательница, на ходу извиняясь за опоздание, до Лены вдруг дошло – Сережа не придет. Она едва зубами не заскрипела от досады. Почему именно сегодня, когда она все идеально продумала, красиво оделась, накрасилась и даже встала пораньше, чтобы уложить волосы в красивые локоны, он решил пропустить пару?

Было почти так же обидно, как первого сентября, когда они писали тест на знание английского, чтобы их распределили на группы, и Лена от волнения налепила ошибок, тем самым определив себя в самую слабую, четвертую группу. А ведь если бы она не была такой тревожной, то попала бы во вторую с Сережей и могла бы видеть его каждый день!

С другой стороны, тогда бы она не познакомилась с Юлькой, которая с божьей помощью, не иначе, смогла поступить в иняз и подкатила к ней с фразой: «Ты умная, я смешная, гоу дружить».

Лена улыбнулась, подумав о Юле, а потом написала ей, что ее план сесть с Сережей провалился.

Юля:

Спокуха, мы что-нибудь придумаем)

Юля:

Кстати, нашла на ВБ классные платья на посвят

В чат полетели ссылки с платьями – Юля явно скучала в очереди к стоматологу.

Лена:

Потом гляну, надо лекцию записывать

Юля:

Скинешь потом?

Лена:

Куда ж я денусь)

Лекция пролетела быстро, хотя не так бодро, как обычно, когда они сидели вместе с Юлей и нет-нет да перекидывались парой слов. К тому же сказывался недосып: Лена полночи лежала без сна и представляла, как начнет разговор с Сережей. А он взял и не пришел!

Она собирала сумку, зевая и жалея, что из-за утренней возни с прической не успела зайти в столовку за кофе. Он, хоть и был невыносимо гадким, бодрил, как укол адреналина.

– Передавай привет воображаемым друзьям, – едко бросил парень с рюкзаком, проходя мимо. – На, пригодится на будущее.

Лена и слова сказать не успела – ее внимание было приковано к вырванному из тетради листу, который парень уронил ей на стол. Он был сложен треугольником, имитируя табличку, наподобие тех, которые ставят на столиках в ресторанах.

На одной стороне треугольника было размашисто написано: «РЕЗЕРВ».

Лена повертела его в руках, сдерживая нервный смешок. Щеки покраснели, а до нее только сейчас дошло, что со стороны все выглядело так, будто она не хотела, чтобы этот парень садился рядом с ней. Неловко вышло. Очень. Зато сонливость как рукой сняло.

– Фиг с ним, – решила Лена, комкая лист и надеясь, что парень просто ошибся аудиторией и больше она с ним не встретится.

Но каким же надо быть идиотом, чтобы отсидеть не свою пару?

Хотя какое ей дело до какого-то левого парня? Нужно придумать, как сблизиться с Сережей. Хотя какое там сблизиться? Для начала было бы неплохо осмелиться сказать ему «привет» – даже на это духу не хватало. Стоило представить, что она просто подойдет и попробует завязать разговор, как внутри все холодело.

Лена сокрушенно смотрела на мыски красивых лоферов, которые они с мамой купли к началу учебного года. Пока она кисла над учебниками, чтобы побеждать в олимпиадах и поступить на бюджет в престижный вуз, большинство ее сверстников тусовались, прокачивая социальные навыки, которых ей сейчас так не хватало. Она очень остро ощутила это именно в универе, оказавшись в окружении совершенно незнакомых людей, чувствуя себя потерянной и жалкой. Если бы не Юля, которая запросто могла заболтать кого угодно, она бы, наверное, так до сих пор ни с кем бы и не познакомилась.

Лена толкнула дверь в небольшой кабинет, где проходили пары по английскому у ее группы, и замерла. На ее месте сидел парень с рюкзаком. Кроме них в кабинете никого не было.

– Эм… – Лена на всякий случай посмотрела на дверь, убедившись, что не ошиблась. – А ты… ты кто?

– Твой новый препод.

У Лены от этих его слов сердце удар пропустило. Во-первых, ей нравилась их преподавательница, возрастная, но бойкая Лидия Викторовна, а во-вторых, у нее мурашки по спине пробежали от низкого, вкрадчивого голоса парня и его взгляда. Ей вообще всегда становилось не по себе, когда на нее смотрели вот так в упор. Нормальные люди обычно так не делают. А этот прям сверлил глазами.

– Видела бы ты свое лицо, – весело сказал парень, растянув губы в улыбке. – Я Мирон. И, судя по всему, мы в одной группе.

Лена растерянно смотрела на него, не понимая, с чего вдруг он оказался в ее группе. А еще было досадно, что она повелась на его дурацкую шутку. У него же на столе лежат учебники и тетрадь!

А еще он сидит на ее месте.

– Это мое место, – сказала Лена, приблизившись к Мирону.

– И?

– Можешь, пожалуйста, пересесть? – попросила Лена, нервно сжимая пальцами ручку сумки. – Те два места свободны.

– А мне это нравится, – заявил Мирон, а потом вытащил из кармана телефон и уставился в экран, без слов обозначив, что тема закрыта и пересаживаться он не собирается.

– Но я сижу тут уже две недели, – возмутилась Лена.

– Самое время попробовать что-то новое.

– Не хочу я пробовать новое, я хочу сидеть тут!

Мирон отложил телефон и снова на нее посмотрел. На его губах снова появилась улыбка, а затем он отодвинулся на стуле.

– Садись, раз так хочется. – Он хлопнул по колену.

Лена едва не подпрыгнула от возмущения, краснея до кончиков ушей от подобной идеи.

– С ума сошел?! Я не собираюсь садиться к тебе на колени!

– Значит, тебе не так уж и нужно это место, – пожал плечами Мирон, придвигаясь к столу. – Что и требовалось доказать.

Лена задохнулась от возмущения, а потом сдалась и протопала к местам, на которых обычно никто не сидел. Она кидала на него злобные взгляды, а Мирон даже не пытался скрыть от нее самодовольную улыбочку победителя.

* * *

– Нет, это невозможно, – зарычала Оля, ставя на паузу сериал.

Она смирилась с тем, что ей пришлось принять на постой непутевого племянника и делить с ним свою съемную двушку, но это уже перебор. Она старалась быть милой и понимающей соседкой, но его тренировки уже сидели в печенках.

Оля постучала в комнату, но Мирон не ответил, а звуки ударов не стихли. Тогда она постучала громче, а потом открыла дверь. Как она и думала, он боксировал в наушниках, поэтому ни черта не слышал.

– Чего тебе? – громко, перекрывая бившую в уши музыку, спросил Мирон, увидев ее на пороге.

Оля скрестила руки на груди, ожидая, когда он снимет перчатки и уберет наушники. Понимая, что уходить она не собирается, парень сдался.

– Что такое? – спросил он, утирая пот со лба тыльной стороной ладони.

– Надо поговорить. Ты не мог бы перестать колотить грушу дома? Или хотя бы делай это, когда я на работе.

Мирон хотел сказать ей, что это не груша, а мешок, но прикусил язык. Как бы его ни бесило то, в какой ситуации он оказался, Оля была ни при чем. К тому же она не была обязана пускать его к себе жить, да и вообще вписываться за него. Так что не в его положении язвить и ехидничать.

– Сорян. Понял-принял: постараюсь не беспокоить тебя.

– Мирош, ты меня не беспокоишь, просто…

Оля замялась. Она просто привыкла жить одна. Ходить по дому в трусах и футболке, петь на кухне, когда готовит, болтать по телефону с подружкой на громкой связи и смотреть турецкие сериалы, лежа на диване в той самой комнате, которую сейчас занимал Мирон.

– Просто я…

– Оль, хорош оправдываться. Твоя хата – твои правила. Я ищу зал, если что, ты не думай.

– Мирош…

– Если будешь называть меня так, я начну называть тебя «тетя Оля», – пригрозил Мирон.

Увидев ужас на ее лице, Мирон усмехнулся. Приблизившись к ней, он взъерошил ее коротко стриженные каштановые волосы и прошел в душ.

Оля вернулась к просмотру сериала, но мысли то и дело возвращались к лицу племянника, когда она вошла в комнату. Его искажала ярость. Она понимала, что дело не в тренировках – Мирон все еще был зол, и ему было необходимо выместить это, пусть и на мешке с песком. И она не могла его осуждать. Одна глупая ошибка обошлась ему слишком дорого.

В конце концов, кому, как не ей, было знать о том, что доверие может разлететься стеклом, изрезав тебя изнутри? Ей до сих пор было больно вспоминать о Мише, о том, как он поступил с ней. И еще больнее было осознавать, что она верила ему, как последняя дура.

В глазах запекло, но расплакаться от жалости к себе Оля не успела – в кармане домашних штанов завибрировал телефон. Оля выключила таймер и вытащила из духовки лазанью, придирчиво рассматривая сырную корочку. Она почти не готовила, хотя вообще ей это нравилось. Просто последние пару месяцев было не для кого, а сама она прекрасно обходилась йогуртами и овощными салатами.

– Ужинать иди! – крикнула она, услышав, как хлопнула дверь в ванну.

– Если что, я тоже умею готовить, – заметил Мирон, вытирая голову полотенцем. – Тебе не обязательно…

– Достаточно просто сказать «спасибо», – перебила его Оля, расставляя тарелки.

– Не хочу быть в тягость, – нахмурился парень. – Я и так…

– Я бы не сделала этого, если бы не хотела, – закрыла спор Оля. – Ешь давай. И расскажи, как дела в универе.

Мирон сунул в рот кусок лазаньи, обдумывая, что именно сказать тете. Он явно не тянул учебу: особенно жестко он чувствовал это на парах по английскому, с которым у него всегда были нелады. На общих парах получалось сидеть на задних рядах и не отсвечивать, делая вид, что он пишет лекции, а на английском, который им преподавали группами по двенадцать человек в маленьких кабинетах, где они сидели с преподавателем за большим овальным столом, скрыться было негде.

А еще у него уже в печенках сидела Лена Марушкина. Типичная ботанка, которая вечно тянула руку и была готова отвечать одна за всех. И Мирон был бы не против, но это явно не устраивало Лидию Викторовну, которая хотела, чтобы все студенты «включались» на занятиях. Она то и дело спрашивала его, а он что-то мямлил, чувствуя себя последним придурком и понимая, что ему не место ни на этом факультете, ни в этом универе.

«Работаем с тем, что есть, – другого все равно не дали», – пронеслись в голове слова тренера. Его простые, незатейливые советы много раз помогали Мирону стиснуть зубы и продолжать двигаться. И сейчас он собирался сделать то же самое. Ему нужен этот универ, чтобы получить желаемое, так что придется смириться с ролью студента-неудачника. И пускай ботанка-Марушкина смотрит на него свысока, задирая свой острый нос, – ему все равно.

– Все пучком. Первая неделя такая… привыкаю, – уклончиво ответил Мирон.

– Ну и хорошо, – улыбнулась Оля. – Если будет нужна помощь, дай знать.

– Заметано, – кивнул парень, зная, что не станет просить ее об этом, а потом хитро прищурился. – Оль, как тебе удалось пропихнуть меня в свой универ? Да еще и на бюджет?

– Как будто у меня был шанс отказать твоей матери, – закатила глаза Оля, вспомнив, как Марина неделю выносила ей мозги, убеждая подкатить к декану факультета и попросить об услуге.

– Я серьезно.

– Я тоже, – хмыкнула Оля. – Марина убедила меня поговорить с деканом. Я не знаю, почему она решила, что из этого что-то выгорит, но… выгорело.

Оля и сама до сих пор не понимала, почему Владислав Юрьевич согласился помочь, когда она все-таки набралась храбрости и написала ему сообщение с просьбой уделить ей немного времени. К ее изумлению, он назначил встречу в тот же день, а когда она пришла к нему в кабинет и, бледнея, едва ли не заикаясь от волнения, вкратце рассказала о ситуации, в которой оказался ее племянник, отнесся с пониманием. Оля ожидала, что он выставит ее за дверь, когда она попросит помочь с устройством парня к ним на факультет, особенно с учетом того, что учебный год уже начался, а он сказал, что это не проблема и у них есть бюджетное место.

И все это с его неизменной улыбочкой, от которой таял весь женский преподавательский состав. Но больше всего удивило то, что, когда она намекнула на оплату его услуг, он подмигнул и сказал «сочтемся».

– И сколько бабок пришлось ему за это отвалить? – прищурился Мирон.

– Ну… пока нисколько, – после недолгого молчания призналась Оля.

– Это как? – напрягся парень.

– Когда я с ним говорила, он сказал «сочтемся», а сегодня днем написал и предложил поужинать завтра. В центре, – зачем-то уточнила она.

– Ясно, что он не станет брать взятку в студгородке. Вопрос только в том: сколько бабок он захочет. Понятно, что не меньше, чем за семестр, а то и год, иначе смысл, да?

– Согласна, – кивнула Оля. – Твоя мама тоже так думает.

– А если он захочет больше? – озвучил Мирон вопрос, который не первый день тревожил Олю.

На самом деле ее скорее напрягали, чем радовали улыбки декана, который предыдущие полтора года вообще не обращал на нее внимания, будто она была пустым местом, а в этом учебном году был само обаяние. Она боялась, что он рассчитывал на хороший навар за свои услуги и выставленная им сумма может оказаться намного больше той, которую ей передала сестра.

– Разберемся, – сказала она с уверенностью, которой не чувствовала, и не зная, кого из них двоих пытается успокоить.

Глава 2. Раздражитель номер один

Лена украдкой поглядывала на Сережу, который болтал о чем-то с Сашей, и жалела, что не может слышать их разговора. Было интересно, что именно вызывает на лице Сережи такую широкую улыбку. И сможет ли она когда-нибудь получить от него такую.

– Лен, дашь списать домашку по английскому? – шепотом попросила Юля, тронув ее за плечо.

– Да, конечно. – Лена полезла в сумку за тетрадью, с трудом оторвавшись от разглядывания Сережи.

Юля просияла, а Лена проглотила замечание о том, что списывать не выход. Она уже пыталась предложить подруге помочь разобраться в материале, вместо того чтобы втупую скатывать домашки, но та только отмахивалась. К учебе она относилась как к досадному недоразумению – ей гораздо интереснее было посплетничать об одногруппниках или полистать ленту соцсетей.

Лена этого не одобряла, но в то же время немного ей завидовала – Юлю точно никогда не обзывали ботанкой или зубрилой. А она все старшие классы провела в обнимку с книгами, потому что в школе у нее совсем не было друзей.

Девушка тряхнула головой, отгоняя неприятные воспоминания и напоминая себе, что теперь все будет иначе. Она приложит все усилия, чтобы влиться в коллектив. И пусть пока выходило не очень, она верила, что все получится.

– Ты смотри. – Юля пихнула Лену локтем, незаметно кивнув вправо.

Лена поражалась таланту подруги одним глазом списывать, а вторым отслеживать все, что происходит вокруг. Она осторожно посмотрела направо и замерла. Сережа и Саша о чем-то говорили с Мироном, у которого было такое лицо, будто ему эти двое совершенно до лампочки. Но дело было не в них – Лена заметила, что новенький всегда такой. Отстраненный и молчаливый.

Юля говорила, что он загадочный, а Лена считала его придурком. Во-первых, он так и продолжал занимать ее место на занятиях по английскому, если оказывался в аудитории раньше нее. Во-вторых, они в любом случае сидели напротив друг друга, и Лену бесило, что ей приходится постоянно смотреть на его лицо, не выражавшее ничего, кроме вселенской скуки. А еще он время от времени так на нее смотрел, что ей становилось не по себе.

А если добавить ко всему этому Юлины восторженные попискивания – как и предсказывала Лена, новенький ей приглянулся, – то Мирон стал для нее раздражителем номер один.

И она никак не могла понять, с чего вдруг Сережа с ним заговорил, но это кольнуло. Очень.

Пока она изо всех сил пыталась придумать, как ей завязать разговор с Сережей, он сам подошел к этому…

– Лен, ну скажи, он красавчик? – с придыханием спросила Юля. – У него такие руки… как будто сам Тор Одинсон сошел с небес, чтобы унести меня в рай.

Лена только поджала губы, а появление преподавателя спасло ее от необходимости отвечать. Остаток пары они с Юлей не разговаривали, а на перерыве та снова начала наседать с выбором платьев на посвят, до которого оставалось десять дней.

– Ну посмотри, какова красота. – Юля подсунула Лене свой телефон, показывая ультракороткое черное платье, которое не оставляло простора воображению.

– Симпатично, – осторожно сказала Лена, не решаясь озвучить свои сомнения относительно длины и открытости платья. К тому же подруга любила короткие юбки.

– А как тебе это? – Юля показала следующий вариант одновременно с тем, как на экране всплыло уведомление из мессенджера о том, что ее добавили в чат «ДР Сереги». – Ого, у нашего Сережи в субботу день рождения. Тебя тоже добавили? – затараторила она, бегло читая закрепленное сообщение. – Так, тусовка у него дома… Прикинь, он позвал больше половины курса! Ни фига!

Лена перестала ее слышать, когда посмотрела на экран телефона и не увидела никаких уведомлений. Конечно, ее не позвали. Ожидаемо, но все равно в груди сдавило от противной смеси обиды и зависти.

– О, а тебя нет в чате… – вдруг смутилась Юля. – Может…

– Ничего, я бы все равно не смогла пойти – у меня уже есть планы на выходные, – соврала Лена, с трудом сдерживаясь, чтобы не расплакаться от обиды.

Ей пора было признать: ничего не изменилось. Она все еще ботанка, которую не зовут на тусовки. И с Сережей ей никогда и ничего не светит.

* * *

Оля решительно вошла в ресторан, намереваясь как можно скорее покончить с неприятным делом. Конверт с деньгами в сумке казался неподъемным грузом, хотя, несмотря на кругленькую сумму, пачка была не такой уж и толстой. И все же хотелось как можно скорее от нее избавиться.

Девушка бросила быстрый взгляд в ростовое зеркало при входе и расстегнула объемный пиджак, под которым было серое бельевое платье, которое она купила на свидание в честь годовщины, но так и не успела ни разу надеть – Миша бросил ее раньше, сказав, что решил вернуться к бывшей жене. А платье осталось болтаться в шкафу, мозоля глаза, – Оля никак не могла заставить себя его надеть. И сегодня, собираясь на встречу, она вдруг схватила его и решила, что пойдет в нем. Пусть уж лучше оно станет платьем, в котором она впервые дала взятку, чем останется вечным напоминанием о ее разочаровании.

– Вас ожидают? – приветливо улыбнулась хостес.

– Да, столик на имя Владислав…

– Я сам провожу.

Голос декана прямо за спиной заставил Олю вздрогнуть. Она обернулась, встречаясь с ним взглядом. Он стоял так близко, что ноздри защекотал его парфюм – древесные и цитрусовые нотки. Приятный запах.

– Владислав Юрьевич, – кивнула Оля, удивленная тем, что он вышел ее встретить. Еще ее удивило то, что на нем был костюм, который очень удачно сидел. Выглядело куда эффектнее, чем привычные джинсы и рубашки, в которых он обычно ходил в универе.

– Ольга Николаевна. – Владислав ослепительно улыбнулся и сделал жест рукой, чтобы она шла вперед. – Наш столик у окна.

Оля проследовала к столику, на который он указал, и сняла пиджак, аккуратно пристроив его на спинке стула, который отодвинул Владислав. Галантно, но странно, учитывая причину их встречи.

– Надеюсь, вы не против, что я предложил встретиться в неформальной обстановке? – продолжая улыбаться, спросил Владислав, скользнув взглядом по ее открытым плечам.

– Я только за, – неловко сказала Оля, прячась за меню.

Она вдруг подумала, что зря сняла пиджак, – без него она почувствовала себя слишком голой. И хотя Владислав назвал встречу неформальной, она знала, зачем они тут. Только вот не имела ни малейшего понятия, в какой момент передать ему конверт с деньгами и устроит ли декана его содержимое.

– Помочь вам с выбором?

– Я буду салат, – тут же ответила Оля, сразу выбрав одну из самых недорогих позиций в меню. Все остальное, на ее взгляд, стоило неприлично дорого.

– Тут очень вкусные авторские коктейли…

– Спасибо, я не пью, – не моргнув глазом соврала Оля.

Уж точно не в его компании. И не в такой момент.

Владислав хмыкнул, но настаивать не стал. Когда у них приняли заказ, он чуть ослабил галстук и откинулся на спинку стула. Оля, наоборот, была напряжена до предела, не понимая, когда передать ему конверт. И как это лучше сделать? Положить перед ним? А может, незаметно передать под столом?

– Как дела у вашего племянника? – спросил Владислав, не отрывая от нее взгляда.

– Осваивается понемногу. – Оля мельком глянула на свою сумку на подставке, а потом снова посмотрела на декана. – Владислав Юрьевич, спасибо большое за помощь, я…

– Мне не трудно, – заверил он, делая глоток из высокого узкого стакана с бледно-розовым коктейлем. – И можете звать меня просто по имени. Влад.

Оля смутилась – предложение было весьма неожиданным. И неловким.

– Мы же почти ровесники, – добавил он.

– Нас таких на факультете много, – заметила Оля.

У них действительно был достаточно молодой преподавательский состав: а точнее, примерно половина коллег были ее ровесниками, и примерно столько же – в предпенсионном возрасте. И почти все женщины.

– У нас особый случай, так что предлагаю оставить формальности, – подмигнул Влад, потягивая коктейль.

– К слову об особом случае…

Оля решила, что момента лучше не представится, и вытащила из сумки конверт. Положив его на стол, она подтолкнула его к декану.

– А что это у вас? – прищурился он, накрыв ее ладонь своей.

– Хм… благодарность, – промямлила Оля, чувствуя, что краснеет от неловкости ситуации и его хитрого взгляда.

Черт бы побрал эту Маринку! Вечно старшая сестра подводила ее под монастырь. Некстати вспомнилось, как та попросила передать такую же «благодарность» врачу, который помог бесплатно и вне очереди. Оле тогда было шестнадцать, и она бледнела, краснела и не могла связать два слова от волнения. Если бы не горячо любимый племянник, она бы ни за что снова не оказалась в подобной ситуации, но вот она тут. Позорится перед красивым деканом, с которым ей вместе работать. Да еще и в этом полуголом платье…

Зачем она вообще его надела? Космическая идиотка!

– Не нужно, – качнул головой Влад, чуть сжимая ее пальцы в своих. – Мне правда было нетрудно.

– Но…

Оля вырвалась из сумбурных мыслей и попыталась взять себя в руки. Она смотрела на него, хлопая длинными ресницами, подбирая слова, а Влад никак не мог перестать улыбаться.

– Оля, уберите конверт, – попросил он, отпуская ее ладонь. – Давайте лучше выпьем за то, что наша афера удалась.

– Но я не хочу быть должной, – поджала губы девушка, наконец, обретя дар речи.

– Тогда считайте, что вы мне ничего не должны, – посоветовал Влад, жестом подзывая официанта. – Мне повторить коктейль, девушке бокал просекко.

– Но я…

– Я видел вас на новогоднем корпоративе и помню, что вы пили, – фыркнул Влад. – К тому же я не люблю пить один – чувствую себя алкоголиком. Помогите мне избавиться от этого неприятного ощущения, и ваш долг закрыт. Идет?

Оля не знала, что ей кажется более странным: что декан ее факультета помнил, что она пила больше полугода назад, или то, что он отказался от денег. Зачем тогда вообще была нужна эта встреча, если не ради взятки? И почему в ресторане? Что он задумал?

Официант принес еду и напитки. Оля гипнотизировала пузырьки в своем бокале, не решаясь притронуться к еде. Напряжение, с которым она пришла сюда, нарастало, отказ декана от денег и вовсе поверг в ступор. А тот как ни в чем не бывало накручивал на вилку черную пасту. Причем делал этот так красиво и аккуратно, что Олю кольнула зависть – она бы уже точно измазалась в соусе.

– За успех? – предложил тост Влад, поднимая бокал.

Оля кивнула, легонько стукнув своим бокалом о его, а потом сделала небольшой глоток. Игристое оказалось на редкость вкусным, и она зажмурилась от удовольствия, смакуя тонкий вкус. Пузырьки побежали по телу, согревая и отгоняя напряжение. А потом Влад завел разговор. Сначала про работу, потом рассказал какой-то забавный случай на кафедре, а потом они повторили напитки. На втором бокале Оля расслабилась настолько, что в голос смеялась над его шутками, забыв о субординации.

– Хотите сказать, она правда… не верю, – замотала головой Оля, потряхивая короткими локонами. – Маргарита Евгеньевна и… не может быть.

– Именно, – подтвердил декан. – Оля, вы многого не знаете о наших коллегах.

– И не уверена, что хочу знать, – хихикнула девушка.

Она вдруг заметила, что Влад смотрит куда-то в район ее декольте, туда, где красиво сверкала небольшая подвеска. Украшение висело на леске, и казалось, что оно парит в вырезе ее платья. Многие смотрели на него, пытаясь понять: это украшение или пирсинг.

– Меня весь вечер мучает один вопрос, – протянул Влад, заглядывая ей в глаза.

– М-м? – Оля кивнула, уверенная, что он спросит о подвеске.

– Под вашим платьем есть белье?

– Что, простите? – выдохнула она, чувствуя, как краснеет от возмущения и смущения.

– Я спросил, есть ли под вашим платьем белье, – спокойно повторил Влад, переводя взгляд на ее лицо. В его ярких голубых глазах было что-то, чего Оля там никогда раньше не замечала.

Оля шумно вдохнула, словно собиралась закричать, но потом плотно сжала губы и встала так резко, что стул противно проскрипел по полу. В голове пронеслись все сплетни, которые она слышала о декане. Обычно ее мало волновали слухи, но сейчас в ее голове все встало на свои места.

Он отказался от денег, потому что рассчитывал на благодарность иного рода?

– Вы… вы… – Она не могла выбрать слова, которые вместили бы в себя все, что она сейчас думала о нем.

– Я? – изогнул брови Влад, пригубив коктейль.

– Что вы себе позволяете? – прошипела Оля, надевая пиджак и запахивая его, лишь бы скрыться от пристального взгляда декана.

– Обычное любопытство, – пожал плечами Влад. – Не думал, что вы так остро отреагируете.

Девушка подумала, что слово «остро» не подходит – ее трясло от ярости. Декан просто больной на голову! Неужели он рассчитывал, что она будет благодарить его в «горизонтальном» положении?!

– Знаете, что? – едко выплюнула Оля, в порыве бешенства вытаскивая из сумки конверт с деньгами и швыряя на стол. – Вы примете эту благодарность! А я забуду этот вечер и ваше хамство!

Она уже собиралась развернуться и уйти, но застыла, услышав ехидную фразу:

– Не забудете.

– Что? – переспросила она, возмущенно глядя в насмешливое лицо декана.

– Я сказал: вы не забудете этот вечер. А конверт заберите – он меня оскорбляет.

Оля резко наклонилась к нему, не желая, чтобы проходящий мимо официант услышал их перепалку.

– Мы оба оскорблены, так что один – один. Хорошего вечера. И да, если вам так интересно, белья на мне нет.

С этими словами она ушла из ресторана, громко цокая каблуками.

Влад едва не смеялся в голос, провожая ее взглядом. Он никогда не видел Олю такой разъяренной, и, что удивительно, сейчас она казалась ему еще красивее, чем обычно.

– Могу я… Могу я что-то предложить? – осторожно спросил официант, остановившись рядом.

Он выглядел растерянным и явно не знал, как ему быть с гостем, от которого только что сбежала спутница, даже не доев ужин. Он явно ожидал, что Влад попросит счет, но… но все шло четко по плану.

– Знаете, Артем, – Влад обратился к официанту по имени, указанному на бейдже. – Мне бы хотелось свежей клубники. Принесите, пожалуйста.

Удивленный официант ушел выполнять заказ, а Влад откинулся на спинку стула и задумчиво посмотрел в панорамное окно. Сентябрьские сумерки опустились на город, а ветер причудливо кружил в вихре первые опавшие листья. Влад зацепился взглядом за огромный клен и мысленно вернулся в ту осень… В этот раз он не отступится. Главное четко продумать стратегию. Шахматист он или нет?

Да… это была самая дурацкая шутка, которую он только озвучивал в жизни, но зато теперь Оля точно не забудет его и этот вечер. Между быть в ее глазах никем, какой-то серой массой среди коллег, или человеком, вызывающим бурные, пусть и негативные, эмоции, лучше второе. Теперь она будет о нем думать, и пока что этого достаточно.

Влад подцепил пальцами конверт с деньгами: он его не интересовал и даже раздражал. В жизни ни брал никаких взяток. Жаль, что Оля о нем такого невысокого мнения. Хотя… возможно, никто никогда не делал для нее ничего просто так. Он это исправит.

Деньги надо вернуть. Может, и хорошо, что Оля оставила их в порыве злости – есть отличный повод пообщаться с ней, хочет она того или нет.

– Ваша клубника. – Официант поставил на стол хрустальную пиалу со свежими красными ягодами.

– Премного благодарен.

Влад с наслаждением подцепил вилкой одну клубнику и отправил ее в рот, думая о том, каковы на вкус губы Оли.

Глава 3. Просто быть как все

Мирон подтягивался на турнике, испытывая невероятное удовлетворение. Возвращаясь из универа, он заплутал во дворах и наткнулся на крутую спортивную площадку рядом с небольшим прудом. Помимо турников и тренажеров, тут был уголок для бокса. Разнообразные мешки и груши, которые попинывали мелкие школьники.

Мирон запомнил место и вернулся сюда под вечер, чтобы как следует потренироваться. Бегая вокруг пруда, он отметил, что спортсменов тут немного, и решил, что, пока ищет зал, эта площадка может стать настоящим спасением. Особенно учитывая, что погода стояла теплая и тренироваться на улице было очень приятно.

Спрыгнув с турника, он утер пот, градом лившийся со лба все два часа тренировки. Оставалось сделать небольшой комплекс на растяжку, чтобы чуть-чуть расслабить мышцы, и можно возвращаться домой.

Ему было очень интересно, как все прошло у Оли с деканом, а еще нужно было попытаться разобраться с домашкой на завтра. Был огромный соблазн попросить помощи у Оли, но Мирон обещал себе, что не доставит ей хлопот. Так что придется как-то справляться самому. Хотя он понятия не имел, как это сделать.

Промокнув лицо небольшим полотенцем, которое он предусмотрительно взял с собой, Мирон накинул толстовку и пошел к узкой, вытоптанной в неположенном месте дорожке, через которую можно было нырнуть во дворы и через пять минут оказаться дома. Обходить пруд было лень.

Но стоило ему сойти на неосвещенную тропинку, как взгляд зацепился за лавочку под деревом. Точнее, за девушку, которая на ней сидела, подтянув колени к груди и спрятав лицо в ладонях. Ее узкие плечи подпрыгивали в такт сдавленным всхлипам, и почему-то у Мирона сжалось сердце – так жалко это выглядело.

Он зачем-то сделал шаг в сторону девушки, сам не понимая, что собирается сказать или сделать, но просто пройти мимо почему-то не смог. Ветка под ногами хрустнула, и девушка вскинула лицо, вытирая слезы ладонями.

Мирон замер от изумления, узнав Марушкину. Впервые он видел ее вне стен университета, одетую в спортивки и толстовку, а не в эти ее брючки-блузки-пиджачки. Длинные волосы были собраны в неаккуратный, съехавший набок пучок, очки лежали на лавочке, а обычно надменное лицо было заплаканным и несчастным.

– Что ты тут делаешь? – раздраженно спросила Лена, не понимая, за что вселенная над ней издевается.

Она ушла из дома, чтобы спокойно выплакаться и не объяснять ничего гиперопекающей маме. Чтобы никто ее не трогал. Пришла в свое укромное место, где обычно никого не было, но именно сегодня она встретила Орлова!

Почему он? Почему здесь и сейчас? И какого черта он стоит и смотрит на нее, как на сложное задание в учебнике?

– Домой иду. – Мирон дернул за ремень спортивной сумки, висевшей на плече. – А ты че тут ревешь?

– Не твое дело! – взвизгнула Лена, вытирая рукавом кофты мокрый нос. – Иди куда шел!

Мирон нахмурился, подозрительно разглядывая ее опухшие, покрасневшие от слез и трения глаза, но не ушел.

– Тест завалила, что ли?

Лена подавилась глубоким вздохом, который должен был помочь ей успокоиться, не понимая, что ее возмутило сильнее: то, что Мирон допускал, что она могла завалить тест, или то, что единственной причиной ее слез могли быть проблемы в универе. Второе выбесило больше. Как будто ей ничего не нужно, кроме дурацкой учебы, потому что она ботанка!

В груди сдавило от жалости к себе и злости на Орлова.

– Думаешь, учеба – все, что меня волнует? Придурок!

Она уткнулась лицом в колени, не желая смотреть на его тупую рожу – ей хватало этого в универе. Она надеялась, что Мирон разозлится на нее и свалит, но вместо этого он бросил сумку на траву и сел на лавочку рядом с ней.

– Тебя кто-то обидел? – спокойно спросил он.

– Тебе какое дело? – огрызнулась Лена, не глядя на него. – Оставь меня в покое.

Мирон схватил спортивную сумку, намереваясь сделать, как она просит, а потом тяжело вздохнул: не мог он оставить девчонку рыдать одну в темном закоулке. Даже такую противную, как Марушкина. Он вытащил из сумки бутылку с водой и протянул Лене.

– На, икать хоть перестанешь.

Она не повернулась к нему, но бутылку взяла. Сделав несколько глотков, вернула ее Мирону и тихо спросила:

– Почему ты не ушел?

Он пожал плечами – не хотелось говорить, что Лена ему сейчас напомнила Олю. Когда ее бросил парень, с которым она встречалась два года и ждала предложения, а получила новость о том, что он решил вернуться к бывшей жене, она взяла отпуск, приехала к ним и три дня рыдала навзрыд на их тесной кухне. Мирону было почти физически больно видеть ее такой. У него кулаки чесались найти гребаного Мишу и как следует разукрасить, но после апрельского инцидента об этом не могло быть и речи. Все, что ему оставалось, это быть рядом и подавать платки и мороженое.

– Так что случилось?

Лена с трудом заставила себя повернуться к нему, но не смогла найти в себе сил признаться, что плачет из-за дня рождения, на который ее не позвали. Это было так унизительно. А с другой стороны, ей хотелось хоть кому-то рассказать о том, что было на душе.

Кому-то, чье мнение ее не волновало. Юле она бы точно не смогла сказать. А Орлов… ему на нее наплевать. И он не был похож на любителя посплетничать.

– Ты никому не скажешь? – тихо спросила она, глядя прямо в его карие глаза.

Мирон серьезно кивнул. Треплом он никогда не был.

– Пообещай, – попросила Лена, протянув ему согнутый мизинчик.

– Серьезно? Мы что, в первом классе? – фыркнул парень, но все-таки зацепился своим мизинцем за ее.

Лена отметила, что у него очень большая и теплая ладонь. Смутившись от этой мысли, она резко спрятала руки в карманы толстовки.

– Выкладывай, что случилось, – потребовал Мирон.

– Я… я… – Лена никак не могла выдавить из себя признание и все смотрела на него, собираясь с мыслями. – Меня не позвали на день рождения. – Увидев непонимание в глазах парня, она добавила: – День рождения Сережи.

Мирон моргнул. А потом еще раз. А потом медленно, почти по слогам, спросил:

– Ты билась в истерике из-за того, что тебя не позвали на беспонтовую вписку с одногруппниками? Серьезно?

– Что еще за вписка? – возмутилась Лена. – Тусовка. И там все будут! Ну, почти все. Не позвали только всяких отстойников вроде меня.

– А тебе так хочется зависнуть на хате с бухими телами?

– Да! – выпалила Лена. – Меня никогда не звали на вечеринки. Вообще. Все думали, что мне это неинтересно, потому что я… я…

– Ботанка, – подсказал Мирон.

– Прилежная ученица!

– Ну, допустим.

– А я хотела! Хотела, чтобы меня тоже куда-то звали, и… просто хотела быть как все.

Лена сказала это быстрее, чем подумала, как жалко все это звучит. Она никогда никому об этом не рассказывала, ни с кем не делилась, старательно пряча свои комплексы и страхи, а теперь вот взяла и вывалила это все Орлову, который раздражал ее с самой первой встречи.

Она ожидала, что он рассмеется, но он молчал. Молчал и смотрел на нее, что-то обдумывая.

– Если для тебя это так важно… Ты можешь пойти со мной, – наконец сказал он.

– В смысле? Даже тебя позвали?

– Даже? – вскинул брови Мирон. – Марушкина, если хочешь, чтобы тебя куда-то приглашали, будь повежливее. А еще это не просто так. У меня два условия.

– Ну кто бы сомневался, – проворчала Лена, скрывая за недовольным выражением лица радость. Да, ее не позвали, но у нее был шанс пойти и попытаться показать всем, что она не просто скучная зубрила, а…

– Во-первых, неделю будешь давать мне списывать английский, – прервал ее фантазии Мирон. – А во-вторых, сделай одолжение, оденься не как ботанка.

* * *

– Ты лучшая сестра на свете, ты же знаешь это? – Маринка так радостно кричала в трубку, что Оля невольно улыбнулась, чувствуя, как отпускает злость на декана. – Ну, как хоть все прошло? Расскажи, мне интересно.

– Я чуть не упала в обморок от страха и прокляла тебя всего лишь пятнадцать раз, – попыталась отшутиться Оля, не желая выдавать подробности передачи «взятки» за поступление Мирона.

Проклятый Владислав Юрьевич, как и его наглая рожа, так и стояли перед глазами. Оля с радостью бы удавила придурка, но сестре такое лучше не озвучивать. Дело сделано, а детали надо поскорее забыть.

– Да хоть тридцать раз проклинай, я тебя обожаю! – щебетала Маринка. – А декан не попросил больше денег? И ты, надеюсь, не в институте конверт ему передала? Кстати, декан у вас старый или молодой? А как там Мирон, он мне совсем не звонит? А…

– Марина! – оборвала ее Оля. – Успокойся.

Все хорошо. У меня все хорошо, у Мирона все хорошо, и у нашего молодого декана теперь тоже все хорошо и…

– Молодого? Оля, а он симпатичный? Может, тебе присмотреться к нему?

– Марина!

– Да, согласна… Взяточник, значит, непорядочный.

– Марина! – Оля потерла виски, чувствуя, как у нее начинает болеть голова.

Хотелось винить в этом игристое, но, скорее всего, причина была в сестре. Вздохнув, Оля ловко увела тему разговора в другое русло, как делала с детства, если старшая очень уж напирала с расспросами по любой теме. К счастью, это было не сложно – Маринка всегда была рассеянной, что в жизни, что в разговорах.

Проболтав с сестрой еще полчаса, Оля сбросила звонок и решила принять ванну, надеясь скрыться там от расспросов Мирона. Сегодня она больше не хотела обсуждать конверт для Владислава Юрьевича ни с кем из своих обожаемых родственников.

Тем более что мысли и так постоянно крутились вокруг ужина и слов Владислава Юрьевича. Какой же он все-таки придурок!

Глава 4. Сотрудничество на взаимовыгодных условиях

Лена смотрела в недра распахнутого шкафа и хотела кричать. Все ее вещи были до жути ботанскими: начиная с цветовой гаммы, заканчивая самой одеждой. Интуиция подсказывала, что брюки и блузка явно не вариант для домашней вечеринки. Нужно было что-то простое и повседневное, и ее излюбленный деловой стиль, который она предпочитала, никак не подходил.

«Оденься не как ботанка», – звучали в голове слова Мирона.

– А как? – вздохнула Лена, в третий раз перебирая свои платья.

Идеальные для походов на учебу и даже в ресторан или театр, но явно не для дня рождения Сережи. К тому же, если она хочет привлечь к себе его внимание, ей нужно что-то яркое. То, что выделит ее из толпы, чтобы она перестала быть для Сережи никем.

Чтобы он наконец-то с ней заговорил.

Сейчас очень пригодился бы Юлин совет: она уж точно будет выглядеть круто. Как и всегда. Но Лена все еще не сказала ей, что пойдет на вечеринку. А главное, с кем она пойдет. Она сама себе не могла объяснить, почему не поделилась такой важной информацией с подругой. Боялась сглазить неожиданную удачу? Или не хотела рассказывать Юле про свои комплексы и странное соглашение с Мироном?

– Это вообще нормально, что меня приведет Орлов? – в сотый раз сама себя спросила Лена.

Идея казалась сомнительной. Но когда она вчера после пары поделилась сомнениями с Мироном, тот посоветовал ей «не моросить» и сказал, что все устроит. А Лена почему-то поверила, что так и будет. Как бы Орлов ее ни бесил, она не могла не признать, что в нем было что-то… надежное? Казалось, что, если он что-то решил, так и будет.

Может, именно это и заставляло Юлю и добрую половину их группы пищать от восторга при виде него? А еще он был единственным парнем в четвертой группе, что автоматом добавляло ему очков привлекательности.

Лена покосилась на экран мобильного – время стремительно утекало, а она еще не выбрала, что надеть. И не решила, что делать с волосами, которые она планировала как-то красиво уложить, но уже не успевала.

Времени на сомнения не было, пора было решаться. Другого шанса пообщаться с Сережей в неформальной обстановке может и не представиться. Конечно, скоро посвят, после которого все пойдут тусоваться в клуб, но до него еще неделя, к тому же там будет много народу и…

– Сейчас или никогда, – решила Лена, а потом вытащила из шкафа широкие черные брюки и топ на тонких бретелях.

Вообще она носила его только под пиджак, но сегодня сделает исключение. Пиджак она, конечно, накинет, потому что вечером на улице может быть прохладно, но на самой вечеринке снимет. И волосы соберет в высокий хвост, чтобы надеть крупные серьги и, как говорит Юля, добавить в образ «заигрульку».

– Нужно что-то на шею, – пробормотала Лена, торопливо перебирая бижутерию в поисках чего-нибудь подходящего.

Остановившись на чокере, который подходил к серьгам, она удовлетворенно посмотрела в зеркало. Получилось очень даже неплохо. Не хватало акцентного макияжа, но глаза красить смысла не было – за очками не видно, а помадами она почти не пользовалась.

– Да и пофиг, – решила Лена, застегивая на руке золотистый браслет.

Ей нравился ее образ. Осталось надеяться, что и Сережа его оценит.

Лена прижала руку к груди, успокаивая колотящееся от волнения сердце, побрызгалась духами и, схватив маленькую сумку, ринулась обуваться. До встречи с Мироном оставалось десять минут.

* * *

– А куда это ты собрался? – хитро прищурилась Оля, выглянув из комнаты.

Услышав шорох в прихожей, она подумала, что Мирон опять идет на спортплощадку, но потом вспомнила, что он уже тренировался утром. Конечно, он мог пойти на второй заход, но Оля все-таки надеялась, что он собрался с кем-то погулять.

Она немного переживала, что племянник все время торчит дома или на площадке со снарядами. Хотелось, чтобы он завел себе друзей и вернул себе подобие той жизни, что была у него раньше.

– На день рождения к одногруппнику, – пожал плечами Мирон.

– К Сереже? – удивилась Оля. – Не знала, что вы дружите.

– А мы и не дружим, – хмыкнул Мирон, завязывая шнурки на кроссовках. Его не удивило, что Оля в курсе про день рождения – она не только вела английский во второй группе, но и курировала ее. – Но, как ты сказала буквально вчера, мне нужно социализироваться.

Оля подозрительно посмотрела на племянника, но ничего не сказала. Почему-то ей казалось, что Мирону не особо хочется выходить из дома. Может, что-то случилось? Он никогда не наступал себе на горло. Разумеется, только в том случае, если это не касалось бокса.

– Повеселись как следует, – сказала она наконец.

– Ты бы тоже выбралась куда-нибудь, – заметил Мирон. – А то все выходные торчишь дома.

– Отвали, – беззлобно отмахнулась Оля, стараясь не думать, чем закончился ее последний выход в свет.

По закону подлости весь четверг и пятницу они с деканом то и дело сталкивалась в универе. То в коридоре, то в деканате, то у ворот. Это, конечно, происходило случайно – они же работали на одном факультете, и все же Оля уже была в шаге от нервного тика. Она против воли постоянно думала о Владиславе Юрьевиче и прокручивала в голове тот вечер, как старую пленку киноленты. Проклятый декан был всюду, и каждый божий раз при виде нее он хитро улыбался, доводя своей улыбочкой до бешенства.

– Оль, ты в порядке?

– Тяжелая неделя, – соврала она, избегая пристального взгляда Мирона. Этим он точно пошел не в Маринку – племянник умел смотреть так, будто видит ее насквозь.

Мирон не стал допытываться, что случилось, решив, что это вполне потерпит до завтра, а ему нужно отвести Марушкину на вечеринку, чтобы она помогала ему с домашками. Он уже пожалел, что сторговался всего на неделю – идти на тусовку с одногруппниками ему не хотелось от слова «совсем». Но он уже пообещал, а значит, сдержит свое слово.

– Ну, я пошел. – Он махнул Оле на прощание и выскочил из квартиры.

Привычно проигнорировав лифт, спустился с седьмого этажа по лестнице. На улице было приятно: смеркалось, и, несмотря на осень, было еще по-летнему тепло. Мирон понял, что зря взял джинсовку, – придется тащить ее в руках. Он пересек несколько дворов и вышел на улицу с оживленным движением.

Марушкина уже стояла на остановке, нервно переминаясь с ноги на ногу, кутаясь в безразмерный черный пиджак. Волосы, собранные в хвост на макушке, смешно подпрыгивали в такт ее движениям.

– Привет, – Мирон встал рядом и посмотрел на табло. До прибытия нужного автобуса оставалось еще десять минут.

– Ты опоздал, – хмуро заметила Лена, пряча за наигранным недовольством волнение.

– На две минуты, – закатил глаза парень. – И вообще, никто не приходит к назначенному времени.

– Да? А зачем тогда его назначают?

– Ботанка, – усмехнулся Мирон, глядя на нее сверху вниз. – Ты зачем пиджак напялила?

– Я его сниму! – нахохлилась Лена. – Просто на улице прохладно.

– Я так и подумал, – хмыкнул Мирон, весело глядя на нее. – Помнится, ты говорила, что хочешь быть как все. Так вот, Марушкина, миссия провалена.

Лена покраснела, вспомнив признание, которое он вытянул из нее, воспользовавшись ее слабостью. Так стыдно, как сейчас, ей уже давно не было. К счастью, подъехавший раньше времени автобус избавил ее от необходимости отвечать, и она запрыгнула в открывшиеся двери.

В автобусе было жарко, и Лена распахнула пиджак, а потом и вовсе сняла его. Она смотрела в окно, а Мирон читал что-то в телефоне и, казалось, совсем забыл о ее существовании. А Лена волновалась все сильнее – каждая остановка автобуса приближала ее к долгожданной вечеринке. Ее первой вечеринке.

Она не заметила, когда Мирон спрятал телефон в карман и принялся беспалевно ее разглядывать. Его взгляд зацепился за крупную сережку в ухе, потом соскользнул ниже к чокеру, обхватившему тонкую изящную шею, а после к обнаженным плечам Лены.

Он смотрел на ее брюки и открытые босоножки на каблуке и с трудом сдерживал смех. Марушкина была не просто не как все – она была как с другой планеты.

Ну кому бы еще пришло в голову пойти на домашнюю тусу в брюках и пиджаке?

Когда они вышли из автобуса, Мирон кивнул в сторону магазина, сказав Лене, что Сережа написал приходить без подарков, но со своим алкоголем. Лена тут же стала возмущаться, что Мирон должен был ее предупредить и они бы поехали заранее, а теперь опаздывают все больше.

Мирон же только глаза закатил в ответ на ее ворчание, рассматривая полки с алкоголем.

– Какие напитки предпочитаешь? Вино? Шампанское? – спросил он, переводя взгляд с бутылок на Лену.

– Я вообще-то не пью.

К восемнадцати годам все ее знакомство с алкоголем сводилось к бокалу шампанского в праздники. В целом ее это устраивало – в свое время наслушалась о пьяных подвигах одноклассников, и ее совсем не тянуло их повторять. А с другой стороны, хотелось делать все, как все, и ничем не выделяться. Хватит с нее того, что Мирон высмеял ее пиджак.

– Отлично. Я тоже. Тогда берем виски, – усмехнулся Мирон, взяв с полки первую попавшуюся бутылку, не глядя на этикетку, и несколько бутылок колы. Перехватив полный удивления взгляд Лены, он пояснил: – Первое правило: никогда не говори, что ты не пьешь, – это вызывает у окружающих нездоровое желание тебя напоить. Просто наливай себе колу и делай вид, что у тебя там виски.

– Здорово ты придумал, – восхитилась Лена. Ей стало любопытно, по какой причине Мирон не пьет, но спрашивать было как-то неловко.

– Обращайся, – подмигнул Мирон, оплачивая покупки. – Правило номер два: никогда не пей из чужих стаканов. Если напьешься, я с тобой нянчиться не буду, – заявил он, когда они вышли на улицу.

– А я и не просила, – вспыхнула девушка, сердито глядя на него. – И вообще, я никогда не… я всегда веду себя прилично.

– Никогда не говори «всегда» и «никогда», – Мирон процитировал излюбленную присказку бывшего тренера. – Все мы приличные, пока нет варианта поинтереснее.

– Эту мудрость ты почерпнул из паблика «Пацанские цитаты»? – съехидничала Лена. Ее бесил самодовольный тон Орлова: он говорил так, будто знал ее. Его самомнению оставалось только позавидовать.

– Марушкина, повежливее. Я ведь могу передумать тебе помогать, – напомнил Мирон, открывая перед ней дверь и пропуская в подъезд.

Лена замерла на секунду, а потом резко развернулась к нему и уставилась прямо в глаза.

– Я тоже могу передумать, Орлов. Напоминаю: у нас сотрудничество на взаимовыгодных условиях.

Мирон усмехнулся, а потом склонился к ее уху и шепнул:

– Смотри-ка, ты уже мне угрожаешь. Неплохо.

Лена растерялась и не нашлась, что ответить. Орлов был слишком близко, а его дыхание обжигало шею, и по коже бежали мурашки. Неловкость вспыхнула как пожар, и Лена почувствовала, что краснеет. Хорошо, что в подъезде было достаточно темно и он не мог этого увидеть.

– И кстати, «почерпнул» звучит очень по-ботански, – хихикнул Орлов, отстраняясь. – Не спались, Марушкина.

Лена глубоко вдохнула, собираясь все-таки высказать все, что о нем думает, но тут дверь, пропищав, открылась, и в подъезд вошли девочки из второй группы. Кажется, одну из них, высокую блондинку, звали Аня. Юля говорила, что она тоже живет в общаге. А имени второй Лена не знала.

– Мирон, привет! – сладко пропела Аня, положив руку на плечо парня. – А мы с Яной думали, ты не придешь. Сережа говорил, что у тебя какие-то дела…

– Планы поменялись, – пожал плечами Мирон, ослепительно улыбаясь девушкам.

Он не заметил, как вытянулось лицо стоявшей у него за спиной Лены, которая только сейчас поняла, что он не собирался идти на день рождения. Неужели передумал из-за нее?

«Ага, конечно. Ему просто нужно, чтобы ты давала списывать домашку», – напомнила себе Лена, а потом решительно выглянула из-за плеча Мирона и улыбнулась девушкам.

– Привет.

Аня с Яной переглянулись, и Лена не совсем поняла, что означали взгляды, которыми они обменялись, но стало как-то не по себе. Может, дело в том, что ее не было в чате, а она все равно пришла?

Паника подкатила к горлу, парализуя, но тут Мирон взял ее за руку и повел к лифту. Он непринужденно болтал с девушками, но их разговор доносился до Лены как сквозь вату, и она не могла разобрать слов. Лифт медленно поднимался, приближая их к квартире Сережи, а страх лишь разрастался, заполняя все ее существо. И только крепкая ладонь Мирона удерживала ее от того, чтобы не сбежать по лестнице, когда они оказались напротив двери под номером сто восемьдесят один.

Когда с внутренней стороны провернулся ключ, сердце Лены ухнуло в бездну и замерло.

– Привет! С днем рождения! – крикнула Аня, вешаясь Сереже на шею.

Яна последовала ее примеру, а Лена переминалась с ноги на ногу, прячась за спиной Мирона. Некстати подумалось, что у него очень вкусный и ненавязчивый парфюм – она смогла оценить его, только оказавшись совсем близко к нему.

– Серег, с днем рождения! – Мирон отпустил ладонь Лены, чтобы пожать Сереже руку. – Я плюс один.

– Больше народу – веселее, – расплылся в улыбке Сережа, забирая у Мирона пакет с бутылками. – Привет… – Он замялся, глядя на девушку, ожидая, когда она представится.

А у Лены будто язык к небу присох. Она не могла и слова сказать, растаяв под взглядом голубых глаз Савина.

– Это Лена, она тоже из четвертой, – прервал затянувшееся молчание Мирон. – Лен, давай, проходи.

Он обхватил застывшую, как изваяние, Лену за талию и затянул в прихожую, второй рукой закрывая дверь.

– Обувь туда. – Сережа махнул в сторону высокой обувницы. – Куртки на вешалку. В квартире не курим, не блюем, мебель не ломаем, в закрытые комнаты не ходим. Раздевайтесь и топайте на кухню.

– Ок, – кивнул Мирон, закидывая джинсовку на вешалку и убирая кроссы в обувницу. – Ты чего тормозишь? – прошипел он, когда они остались в коридоре вдвоем. – Давай сюда свой пиджак.

Лена медленно стянула с себя пиджак, но, когда Мирон потянулся за ним, вдруг прижала к груди.

– Давай уйдем? – выпалила она, не глядя на парня.

– Марушкина, ты спятила? – возмутился Мирон, забирая у нее пиджак. – Я пропустил тренировку, чтобы мы притащились сюда, потоптались в коридоре, как идиоты, и ушли?

– Мне страшно.

Мирон хотел было спросить, что именно ее напугало, а потом вспомнил ее ступор в подъезде и как она затихла в лифте. Он замечал, что в универе Лена почти ни с кем не разговаривала, не считая того раза, когда пыталась согнать его со своего места, и всегда ходила хвостом за Юлей Никитиной.

Была у них в классе похожая девчонка: тихоня-зубрила, с которой никто не дружил и которую никогда никуда не звали. И когда как-то во время экскурсии в соседний город Мирон попытался с ней заговорить, выглядела она точно так же, как Марушкина сейчас.

Как будто вот-вот сползет в тихий обморок.

– Единственный, кого тебе тут надо бояться, это я, – прошептал Мирон, делая шаг к Лене. – Потому что, если ты сейчас же не пойдешь туда, я тебя придушу.

Ответом ему послужил затравленный взгляд из-под очков. Парень едва не зарычал от досады, а потом положил руки ей на плечи и слегка сжал, хотя на самом деле ему хотелось встряхнуть эту бестолочь, которая сначала рыдала, потому что ее не позвали, а теперь хотела сбежать.

– Ты правда хочешь сейчас уйти? – спросил он, пристально глядя на нее. – Вот так вот запросто сдашься, потому что струсила?

– Нет, – выдохнула Лена, глядя ему прямо в глаза. – Не сдамся.

– Тогда идем, – кивнул Мирон, отпуская ее плечи. – И, Марушкина, за сеанс психотерапии еще неделя домашек минимум.

Лена не стала спорить – было чудом, что он до сих пор ее не послал.

* * *

– Марушкина, кто-то может подумать, что у тебя проблемы с алкоголем, – весело сказал Мирон, воспользовавшись тем, что Сережа отлип от него, чтобы встретить новую партию гостей. – Как ни посмотрю на тебя, а ты все пьешь и молчишь.

– Тут кола! – напомнила Лена.

– Но кроме нас об этом никто не знает, – заговорщицки прошептал Мирон. – Хватит жаться в угол, пойдем в большую комнату – там вся движуха.

– Я думала, тебя не волнуют беспонтовые вписки с одногруппниками, – съехидничала Лена.

– Так и есть, – не стал спорить Мирон. – Но раз уж ты все-таки пришла, разве не стоит оторваться? К тому же я уже порядком заколебался слушать Сереню, трындит, не затыкаясь. Мрак.

Лена ничего ему не ответила – не могла же она сказать Орлову, что Сережа и был целью вечера. Эта вечеринка была ее шансом сблизиться с Савиным и наконец-то обратить на себя его внимание.

Теперь он хотя бы знал, как ее зовут. И даже улыбнулся ей, когда она его поздравила. Будь ее воля, слушала бы его весь вечер.

Но Мирон уже тащил ее за руку в гостиную, где собралось двенадцать человек.

– Из четвертой только мы, – с облегчением заметил он.

– Еще Юля должна прийти.

Мирон не разделял ее радости по поводу Никитиной – последние пару дней она кидала на него томные взгляды и ловко изобретала способы завести разговор в перерывах между парами. Мирону это уже поднадоело, потому что Никитина перла на него как танк. Она явно была из тех, кто свое не упустит, а то, что не ее, возьмет измором.

И все было бы неплохо, но Мирону сейчас не были интересны ни отношения в целом, ни Никитина в частности. Хватит с него.

Лена не заметила перемен в настроении Мирона – она рассматривала девчонок с курса, невольно сравнивая их с собой и чувствуя себя белой вороной. И дело было не только в одежде, а в том, как легко и непосредственно они держались, болтая о чем-то своем. Лена даже не представляла, как ей подойти к ним и присоединиться к разговору. Неловкость сковывала ее тело, и она крепче сжимала стакан с колой.

– Марушкина, я нашел твою мужскую версию, – незаметно шепнул Мирон, склоняясь к Лене. – Ты посмотри на него.

Лена скосила глаза в сторону и увидела Ляхова из первой группы. Собственно, кроме фамилии, она о нем ничего и не знала.

– Чего? Да он же собака сутулая, – прошипела девушка.

– Как грубо, – приторно возмутился Мирон. – Разве тебя не заводят его бежевые брюки и заправленная в них рубашка? – захихикал он.

– Он одет как дед, а я…

– Больше двух говорят вслух, – заявил Сережа, вклиниваясь между ними. – Мирон, Ляхова Вовку знаешь? Он, конечно, жуткий ботан, но у нас на курсе всего пять пацанов, надо держаться вместе.

Лена едва не дернулась от ненавистного «ботан», а Ляхов из разряда сутулой собаки перешел в собрата по несчастью. Да и брюки у него были вполне себе ничего. Очень даже стильные.

– Так, почти все в сборе, можно начинать веселье, – заявил Сережа, перемещаясь в другой угол, где болтали девчонки. – Мы собрались сегодня не только чтобы отметить мой день рождения, но и познакомиться поближе. Как-никак нам еще четыре года учиться вместе. Поэтому предлагаю напиться, говорят, это сближает. А чтобы пить было веселее, сыграем в «Я никогда не…».

Все сразу загалдели, а Лена испуганно посмотрела на Мирона.

– Что за игра? Сложная?

– Для нас нет, – подмигнул Мирон, качнув стаканом. – Игра дурацкая, правила простые. Суть в том, что приложение генерит фразы, которые начинаются с «Я никогда не…». Например, я никогда не списывал. Если было, то пьешь, если нет, пропускаешь. И так пока все не напьются, но нам это не грозит.

– А что, если я совру? – спросила Лена у Мирона.

– Ну даже не знаю, по правилам это запрещено… – серьезно протянул он. – Да и сможешь ли ты потом жить с грузом содеянного?

– Намекаешь на то, что я не смогу нарушить правило? – вскинула брови Лена, уперев руки в бедра. – Да запросто. Совру, ты и не заметишь.

– Спорим, Марушкина? – Мирон хитро прищурился и протянул ей руку. – Если спалю тебя на вранье, будешь помогать мне не только с английским. А если нет, то…

– То больше никогда не будешь сидеть на моем месте!

– Договор. – Мирон хлопнул по ее ладони. – Я теряю меньше, чем ты.

– Дело принципа, – отрезала Лена.

Мирон только головой покачал, не пряча от нее улыбку. А Лена вдруг подумала, что в универе он казался совсем другим. Хмурым и отчужденным, а сегодня, хоть и подкалывал ее постоянно, был вполне себе веселым. Шутил, улыбался и даже почти не бесил.

А еще он уговорил ее остаться, когда она позорно струсила и хотела сбежать. Да и тогда на лавочке он мог просто пройти мимо, но он подошел к ней. И помог.

– Давайте в версию восемнадцать плюс? – предложила Аня, а остальные поддержали ее одобрительными выкриками.

– Любишь пошлые вопросы? – усмехнулся Саня.

– И не только вопросы, – подмигнула Аня, а потом они с Яной рассмеялись.

Мирон заметил, что щеки Лены порозовели, и тоже рассмеялся.

– Марушкина, ты уже проиграла, – шепнул он, склонившись к ней. – Уверен, самое пошлое, что было в твоей жизни, – это школьный вальс на выпускном.

– Я не танцевала вальс, – неожиданно для самой себя призналась Лена. – У нас в классе было мало мальчиков, и я осталась без пары. Зато меня сделали ведущей, потому что я могла запомнить весь текст и не подглядывать в бумажку, – зачем-то добавила она.

Она думала, что Мирон над ней посмеется, как обычно, но нет. Он как-то странно на нее посмотрел, а потом стукнул своим стаканом о ее.

– Если тебя это утешит, я вообще не был на своем выпускном.

– Почему?

Мирон покачал головой – это была не та история, которой он хотел с кем-либо делиться. На фоне всего, что тогда происходило в его жизни, выпускной его заботил меньше всего. Злость сдавила горло – парочка уродов пустила его жизнь под откос. А хуже всего было то, что у них все было хорошо.

– Я никогда не изменял своему партнеру, – зачитал кто-то.

Лена с изумлением смотрела, как добрая половина присутствующих выпила. К ее облегчению, Сережа не пил. В груди разлилось тепло – как она и думала, он был на голову лучше других. А еще он был очень красивым в белом поло и светлых джинсах. Лена засмотрелась на него и пропустила момент, когда Мирон куда-то ушел. Она хотела было отправиться на его поиски, но тут Сережа посмотрел прямо на нее.

– А ты чего одна? Иди к нам. – Он поманил ее и, когда она приблизилась, положил руку ей на плечо.

Сердце Лены едва не выпрыгнуло из груди от этого простого действия. Пальцы Савина скользнули по ее обнаженному плечу, вызвав мурашки во всем теле. Лена растворилась в тепле Сережиной руки и запахе его парфюма, резковатого, но все равно очень приятного.

От волнения она прослушала следующее «я никогда не…» и по инерции выпила вместе с Сережей, просто повторив за ним. А потом поняла, что никто из девушек не выпил.

– Воу-воу, Лена, полегче! – воскликнул Саша Коротков, наливая себе еще джина. – Я считаю, мы обязаны выяснить, с кем из присутствующих ты хотела бы переспать! Если что, я всегда к твоим услугам.

Лена едва стакан не выронила, когда поняла, что именно сейчас произошло. И что выпила она крайне не вовремя. Все смотрели на нее и ждали какой-то реакции, а ей было так неловко, что она не могла выдавить из себя и слова, хотя понимала, что ей срочно нужно перевести все в шутку. Сказать хоть что-то, а не молчать, как идиотка.

– Отвали, Коротков, с тобой никто в трезвом уме точно спать не будет, – беззлобно фыркнула Аня, закатывая глаза.

– Какая ты все-таки стерва! – шутливо возмутился Саша, подливая ей в стакан. – Пей штрафной за стервозность.

Аня залпом опрокинула в себя содержимое стакана, а потом снова подала его Саше.

– Согласна на второй штрафной, – хихикнула она, толкнув его бедром. – Еще три, и там, кто знает, может, и передумаю.

Лена смотрела на это и никак не могла обрести дар речи, не понимая, шутит Аня или говорит серьезно. Зато, к ее облегчению, всеобщее внимание переключилось на эту парочку. Ну почти.

– Ты так и не ответила, – напомнил Сережа, притягивая ее к себе. – Так с кем?

Он наклонился к ней так близко, что она могла почувствовать его дыхание на своем лице. Запах сигарет, алкоголя и мятной жвачки, которую он перекатывал во рту, должен был показаться отталкивающим, но почему-то Лене не было противно.

Ее вдруг охватило любопытство. А что, если она назовет его имя? Хотя на такое ей точно духу не хватит. Особенно сейчас, когда Сережа обнимает ее, а она готова растечься в счастливую лужицу под его ногами.

– Если честно, я задумалась, прослушала вопрос и просто выпила за компанию, – прошептала Лена.

– Так значит, мне не стоит ни на что рассчитывать? – наигранно трагично вздохнул Сережа.

Лена рассмеялась, почувствовав, что это просто шутка. Беззлобная и без всякого подтекста. И впервые за все время, что она была на тусовке, ей стало легко.

– Разумеется, нет, она же пришла со мной. – Мирон возник из ниоткуда и собственнически приобнял Лену за талию. – Кажется, я пропустил что-то интересное?

– Все интересное впереди, – подмигнул Сережа. – Ну что, народ, продолжаем?

Стоило ему отвернуться, как Лена незаметно ущипнула Орлова за руку:

– Что ты делаешь?

– Ищу политического убежища. У меня появилась агрессивная фанатка. Прикрой меня, раз уж мы пришли вместе.

– В каком смысле прикрыть? – подозрительно спросила Лена. – Что ты имеешь в виду?

– Марушкина, расслабься: все уже думают, что мы парочка, так что просто продолжай в том же духе. Кстати, ты когда-нибудь занималась сексом в общественном месте? – Мирон повторил вопрос игры, озвученный Яной. – Так и думал, что нет, пропускай, – фыркнул он, отпивая из своего стакана.

Лена зависла на пару секунд, переваривая услышанное, а потом сосредоточилась на главном. Насыщенная личная жизнь Орлова ее не заботила, но, кажется, она только что стала ее частью. По крайней мере, так думали те, кто был на вечеринке. Если верить Мирону.

– Стоп, они правда думают, что ты и я… что мы вместе? – ужаснулась она.

– А ты как хотела? Я же тебя за руку сюда привел. – Мирона откровенно забавляла паника на лице Лены, которая разве что за голову не хваталась.

– Кошмар какой! Убери руки, еще подумают… Боже, они уже все подумали!

– Марушкина, ты чего такой кипиш развела? Это я встречаюсь с ботанкой, а тебе перепал крутой парень, – самодовольно заявил Орлов.

Лена с трудом сдерживалась, чтобы не пнуть его. Помощь Орлова превратилась в натуральное вредительство!

– На кухню! Сейчас!

Она потащила его на кухню, понимая, что сейчас ей придется признаться в том, что она рвалась на вечеринку ради Сережи. И это будет ужасно унизительно. И, скорее всего, Орлов будет над ней ржать. Но это лучше, чем упустить пусть и призрачный, но шанс.

Воспоминание о тепле Сережиной руки на ее плече придало решимости.

К ее удаче, на кухне никого не было, и она плотно закрыла дверь.

– Ты же понимаешь, как это выглядит, да? – усмехнулся Мирон. – Хорошо хоть мы не в ванной заперлись.

– Орлов, прекрати веселиться, у нас проблемы, – скорбно заявила Лена. – Мне нужно тебе кое в чем признаться…

Она замялась, будто не могла найти в себе сил договорить, и так серьезно на него смотрела, словно хотела прожечь в нем дыру. Ее губы подрагивали от волнения, а лицо побледнело. И Мирону вдруг стало не по себе. В чем она собралась ему признаваться наедине?

Внутри что-то екнуло от недоброго предчувствия. Он ведь только вошел во вкус: ему понравилось подшучивать над ней, а еще он рассчитывал на помощь в учебе, но если ботанка вдруг втрескалась в него, то…

То все его наполеоновские планы рухнут к чертовой матери.

– Марушкина. – Он заговорил первым, надеясь ее остановить, но Лена его перебила.

– Мне… мне очень нравится Сережа. Я ради него хотела прийти. И… и хотела, чтобы он обратил на меня внимание. И мне не нужно, чтобы о нас пошли какие-то нелепые слухи! – выпалила Лена и уставилась в пол на ярко-салатовые носки Мирона.

А еще она поняла, что ей придется объясняться с Юлей, которой ну очень нравился Орлов, – она все уши ей прожужжала, какой он крутой и красивый. Хорошо еще, что она почему-то так и не появилась на вечеринке – у Лены будет возможность все рассказать при встрече, в спокойной обстановке.

– Савин? Серьезно? Вот это недоразумение на тощих ножках с раздутым ЧСВ?

Мирона почему-то покоробило то, что Марушкина запала на Савина. Не то чтобы она была ему интересна, но все равно стало как-то обидненько.

– ЧСВ? – эхом переспросила Лена, все еще не поднимая глаз.

– Чувство собственной важности, – на автомате пояснил Мирон, а потом присвистнул. – Вкус у тебя, конечно… М-да-а.

– Не твоего ума дело, – тут же взвилась Лена. – Я попросила привести меня на вечеринку, а не создавать нам фиктивные отношения!

Она все-таки посмотрела на него, и ее захлестнуло возмущение: Орлов откровенно над ней потешался. Выглядел так, словно его сейчас разорвет напополам от смеха.

– Марушкина, выдохни, – посоветовал Мирон.

Он забрал из ее рук стакан и пошел к столу. Налил много колы и буквально пару капель виски. Встряхнул стакан, перемешивая содержимое, и вручил Лене.

– Все, что было в Вегасе, останется в Вегасе, – пропел он. – На вот, глотни и расслабься. Ну поболтают чутка, ничего страшного. Только представь, еще вчера ты была никем, мутное пятно в очках, а сегодня все запомнят тебя как девушку, которая пришла со мной.

– Чего? И это ты что-то говорил про чувство собственной важности? Корона не жмет?

– Марушкина, ты ж умная, включи мозги. У нас на курсе сорок девчонок и пять парней. Не-е, Ляхов не в счет – четыре парня. Твои акции вырастут, а мои… мне ни горячо, ни холодно от сплетен. Вообще пофигу.

Лене понадобилось полстакана виски с колой, чтобы переварить его слова. Послушать Орлова, так он просто из грязи ее достал и в люди вывел. И это бесило, потому что было правдой. Без него она не пришла бы сюда, и Сережа так и не узнал бы, как ее зовут, и…

– Хорошо, допустим, ты прав. Как нам все это закончить?

– Ну давай повстречаемся недельку, – Мирон изобразил пальцами кавычки, – для правдоподобности, а потом бросишь меня. С тебя реферат по культурологии, и, если спросят, говори, что я бог в постели.

– Ты обалдел?! – Лена закашлялась, и виски с колой ударили в нос.

– Да прикалываюсь я. – Мирон похлопал ее по спине, помогая откашляться. – Ну нельзя же воспринимать все так близко к сердцу. Проще надо быть.

– Я не инфузория туфелька, чтобы быть проще, – проворчала Лена, в глубине души понимая, что он в чем-то прав.

– Если хочешь склеить парня, не похожего на Ляхова, шути тоже попроще, – посоветовал Мирон.

– Еще ценные советы будут? – уточнила Лена, осушив свой стакан.

Виски было совсем мало, но ей хватило, чтобы ощутить легкость в ногах и перестать взрываться от каждой подколки Орлова, который явно оседлал волну веселья и не собирался останавливаться.

– Нет, но могу предложить тебе кое-что интересное. Предлагаю аннулировать наш спор, раз уж все пошло не по плану и мы не можем выявить победителя. Вместо этого будем сотрудничать на взаимовыгодных условиях: я помогу тебе заарканить Савина, раз тебе так хочется, а ты будешь помогать мне с учебой.

Лена ожидала, что он опять начнет смеяться, но Орлов был неожиданно серьезным. Предложение было крайне сомнительным, но в кои-то веки Лене хотелось перестать быть такой до чертиков серьезной и вписаться в авантюру.

– Есть ощущение, что для тебя это сотрудничество будет гораздо более выгодным, – протянула она, чтобы не соглашаться прям так сразу, хотя уже решила, что готова попробовать.

– Марушкина, ты ж поле непаханое, – усмехнулся Мирон. – Придется попотеть, чтобы превратить тебя из душнилы в девушку мечты.

– И это ты говорил мне быть повежливее?

– Учусь у тебя, – заявил Мирон, наполняя их стаканы. – Ну так что, договор?

Глава 5. Ценитель женской красоты

Лена нервно ходила туда-сюда вдоль забора общежития, ожидая, когда Юля наконец выйдет. Лена хотела встретиться с ней еще вчера, чтобы рассказать про вечеринку и фиктивные отношения с Мироном, но Юля плохо себя чувствовала после стоматолога и сказала, что не готова выползать из дома. Поэтому Лена настояла на том, чтобы они увиделись в понедельник перед парами.

Юля, как обычно, опаздывала, а Лена нервничала все сильнее, мысленно прокручивая в голове речь, которую придумала еще вчера. Почему-то ей было жутко стыдно за то, что она заключила с Мироном нелепое соглашение. Это же полный бред!

Вчера она даже решила, что он просто прикалывается над ней, но нет. Вечером он написал и напомнил, что она должна ему домашку. Значит, все в силе. Лена не представляла, как именно он собирался ей помочь «заарканить» Сережу, но при мысли об этом внутри все трепетно сжималось.

Вчера перед сном Лена решила, что готова на все. Разумеется, в разумных пределах.

– Привет, Иуда! – Юля вышла из калитки, поправляя съезжающую с плеча сумку. – Ну что, пришла каяться с утра пораньше?

Лена оторопела, услышав эти слова и увидев обиженное лицо подруги. Юля смотрела так, словно Лена у нее что-то украла, не меньше.

– Да-да, я все знаю, – хмыкнула Юля, щуря ярко подведенные голубые глаза. – В чатике обсуждали вас с Мироном. Что вы, оказывается, мутите! Ты же говорила, что тебе не нравятся, цитирую, «тупые качки». Ловко ты переобулась!

– Юль, дай объясню! – Лена вскинула руки вверх, показывая, что пришла с миром. – Я… я надеялась, что сама тебе все расскажу…

– Расскажешь, как увела парня у меня из-под носа?! – Юля аж покраснела от злости. – Ты же знала, что он мне нравится, говорила, что тебе нравится Сережа. У нас все было, как в рилсах про подруг, – у нас совсем разный типаж, и мы не будем ругаться из-за парней…

– Я не мучу с Орловым! – перебила Лена, понимая, что Юля накручивает сама себя и не планирует останавливаться.

– Тогда почему весь чат вчера только об этом и говорил?!

Лена глубоко вдохнула, а потом как на духу выложила Юле все с самого начала. Про стул, который они с Орловым не могли поделить, про встречу в парке, про поход на вечеринку и их план. Юля во все глаза смотрела на Лену, силясь поверить в то, что она рассказывала.

– Хм… звучит как полная чушь, – резюмировала она, когда Лена закончила.

– Да.

– Слишком бредово, чтобы придумать такое как отмазку, – протянула Юля, неотрывно глядя на Лену. – Значит, правда.

Она расхохоталась в голос, а потом полезла в сумку, достала шоколадку с соленой карамелью и протянула ее Лене.

– Купила тебе в пятницу, чтобы подсластить рассказ о вечеринке, я же видела, как ты скисла, когда тебя не позвали, – пояснила она.

– Она… эм… ты ее надкусила? – уточнила Лена, раскрывая упаковку.

– Ага. Я вчера взбесилась, что ты увела у меня Мирона. Но этот твой горький шоколад такая гадость, что даже тебе назло съесть не смогла.

Лена хихикнула и откусила кусок шоколадки, наслаждаясь сочетанием соленого, сладкого и горького.

– Спасибо. Кстати, как твой зуб?

– Безнадежно мертв, – поморщилась Юля, вспоминая, как в субботу едва не бегала по потолку от боли и вместо вечеринки рванула к стоматологу. – Прикинь, я закидывалась таблетками, думала, протяну вечерок, собиралась там, красилась, а оно все хуже и хуже становилось. Короче, я поняла, что пролетаю с тусой, и помчалась к врачу. Он был в шоке, когда я ворвалась к нему в кабинет в слезах и блестках.

– Могу представить. Бедолага. Как сейчас? Не болит?

– Поднывает, – поморщилась Юля. – Сказали, пару дней может беспокоить. Паршивый зуб – я из-за него такое представление пропустила. Хотя, судя по всему, шоу только началось? Что теперь? Будете изображать парочку в универе или… А как именно Мирон собирается свести тебя с Сережей?

– Я без понятия, – пожала плечами Лена. – Я все еще не понимаю, какой смысл притворяться моим парнем, но…

– Ты зря, смысл определенно есть. На вечеринке ты привлекла к себе всеобщее внимание, и теперь Сережа знает, что ты существуешь. Прогресс нехилый, учитывая, что за предыдущие три недели ты так и не решилась сказать ему «привет». Мирон сечет фишку. Умный, да еще и красивый, – мечтательно протянула Юля, расплываясь в глупой улыбке.

Лена была готова поспорить по обоим пунктам, но не стала. Она улыбнулась солнечному утру, тому, что Юля сменила гнев на милость, и вкусной шоколадке, которую подарила подруга. День обещал быть чудесным. А еще, вопреки ее переживаниям, они пришли в универ вовремя.

– Лен, получается, на посвят ты пойдешь с Мироном? А можешь там бросить его? А я «утешу». – Юля смешно поиграла бровями. – Я такое платье купила – он офигеет, когда меня увидит… Вообще, мне нравится, что он теперь будет тусоваться с нами, – продолжала щебетать она. – Пока он сближает тебя с Сережей, я сближусь с ним.

– Ты неисправима, – фыркнула Лена, толкая дверь в небольшую аудиторию.

– Есть такое, – подмигнула Юля, а потом застыла.

Мирон сидел на том месте, которое обычно занимала она. Лена кинула извиняющийся взгляд на подругу, а потом подошла к Орлову и села рядом.

Никитина села напротив, туда, где обычно сидел Мирон.

– Зачем ты занял Юлино место? – шикнула Лена.

– Вот чего вы так зациклены на своих местах? У вас тут что, аура особенная или типа того? – закатил глаза Орлов. – Очевидно, что раз мы теперь вместе, то и сидеть будем рядом. И вообще, привет, котенок, – насмешливо пропел Мирон и чмокнул Лену в щеку.

Та оторопело уставилась на него, старательно не обращая внимания на смешки одногруппниц.

– Еще раз назовешь меня котенком, я тебя убью, – шепнула она так тихо, чтобы услышал только он.

– У тебя от злости очки запотели, – фыркнул Орлов, откидываясь на кресле. – Не бесись, все идет четко по плану. Видела, что было в чате?

– Нет, конечно, меня же туда не добавили.

– Держи. – Он сунул ей в руки свой телефон.

На экране был открыт чат, в котором Сережа рассылал приглашения на свой день рождения. Лена бегло пролистала сообщения. Юля не соврала: все только о ней и говорили. А потом она увидела фотки.

– Хорошо, что мы ушли пораньше, – покачала она головой, рассматривая фотографии, где ребята обливались шампанским. – Какое бесстыдство. – Яна в одном лифчике висла на Сереже, а Аня, пьяно улыбаясь, обнимала Сашу.

Лена снова пролистала чат и удивилась тому, что ее появление с Мироном вызвало больший ажиотаж, чем Яна без футболки. Орлов был прав – она точно больше не была мутным пятном в очках.

Это радовало и ранило одновременно – Лена ведь понимала, что сама по себе была никому не интересна. Она вернула Орлову телефон и постаралась сосредоточиться на занятии, но получалось так себе. Все мысли крутились вокруг авантюры, в которую она ввязалась, и посвята. Она все еще не решила, что наденет в клуб, ведь до последнего сомневалась, что пойдет.

А теперь пойти точно надо. А у нее на примете никакого платья. Ничего.

Лена ощутила прилив волнения, а потом с опаской достала телефон. Она почти никогда не позволяла себе отвлекаться от занятий, но то, что рассказывала Лидия Викторовна, было для нее не новостью – все-таки она значительно опережала программу четвертой группы. По-хорошему, ей бы поговорить с кем-то в деканате о переводе. Но пока она помогает Орлову, делать это глупо – ей удобнее, когда он сидит рядом. А еще рядом с ним было как-то проще переносить любопытные взгляды одногруппниц.

«Нужно подождать, пока уляжется пыль», – решила Лена, открывая «ВБ». Она не представляла, в чем пойти в клуб, поэтому стала присматривать платья наподобие тех, что ей показывала Юля.

Мирон заметил, что его новая соседка сидит в телефоне прямо посреди пары. Это было чем-то новеньким – Марушкина почти все время либо писала что-то в тетради, либо сверлила глазами преподшу. Парень скосил глаза на экран ее мобильного – она выбирала платья. Весьма стремные, если учитывать, что она собиралась надеть их на себя. Заметив, как она отправляет одно из них в корзину, он не сдержался и прошептал:

– Даже не думай.

Лена уставилась на Орлова и уже собиралась спросить, что ему не нравится, но Лидия Викторовна задала ей вопрос. Лена убрала телефон в сумку и включилась в занятие, решив, что поговорит с Мироном на перерыве.

– И что не так с платьем? – спросила она, когда аудитория опустела во время перерыва между парами.

– Оно стремное, – коротко ответил Мирон.

– Стремное? – вскинула брови Лена. – А ты, значит, эксперт по женской одежде?

– Скажем так, я ценитель женской красоты, – самодовольно ответил Мирон, растягивая губы в улыбке. – Рекомендую ко мне прислушиваться: если ты заметила, все мои советы работают.

– Ладно. – Лена подняла руки, признавая свое поражение. – Попрошу Юлю сходить со мной…

– А то есть Никитина – эксперт? – возмутился Орлов. – Я против, она все испортит. Посвят – кульминация нашего плана, и ты должна быть неотразима. Иначе все труды насмарку.

– А что ты тогда предлагаешь?

Лену взбесило то, что он раскритиковал ее вкус, вкус ее подруги и вообще сидит с таким лицом, будто делает ей вселенское одолжение. Вообще-то он ей должен за то, что она вчера решила ему его вариант домашки.

Мирон хмурился, пытаясь убедить себя, что у него нет другого выбора, кроме как взять все в свои руки. А еще его раздражало то, как недовольно сопела Лена, которой он вообще-то протягивал руку помощи, без которой она потонет.

– Завтра после пар пойдем вместе в тот магазин, где ты обычно покупаешь одежду, – выпалил он. – Я готов потратить на это ровно час, потом у меня дела.

– Но я хотела с Юлей… Я могу позвать ее с нами?

– Ни за что. Еще не хватало изображать твоего парня вне стен этого замечательного заведения.

– Но мы же можем сказать ей правду? – предложила Лена, не решившись сознаться, что уже это сделала.

– Конечно же, нет. Марушкина, смысл в том, чтобы все поверили в то, что мы вместе, иначе к чему весь этот цирк? Не болтай лишнего, потому что как только ты кому-то что-то рассказываешь, то уже не ты владеешь информацией, а она тобой. Если хоть кто-то узнает правду, то мы выставим себя идиотами. Ты этого хочешь?

– Нет, – обреченно вздохнула Лена, чувствуя, что Юля будет очень недовольна тем, что ее не возьмут в поход по магазинам.

А потом она вдруг подумала, что ей необязательно знать об этом. Ведь если она ей не скажет, то у Юли не будет повода обижаться. Лена очень не любила врать, но хорошо знала, что порой незнание – благо.

* * *

Оля растерянно смотрела на шкафчик с ключами от кабинетов. Крючок с номером от ее аудитории пустовал, и это было странно, учитывая, что почти все студенты из второй группы приходили к самому началу пары. Она не осуждала – сама вечно опаздывала, когда была студенткой, потому что переставляла будильник, чтобы доспать еще пять минут. И вообще, будь ее воля, она бы на законодательном уровне запретила начинать пары в восемь тридцать. Что за нелепое время! Чтобы успевать вовремя, ей приходилось выезжать заранее и полчаса торчать в пустой аудитории, потому что если выходить попозже, то она встрянет в утренних пробках и опоздает.

Мирон посоветовал ей ходить пешком, как делал он сам, но Оля отмахнулась от этой идеи. Если бы он хоть раз попробовал пройтись на шпильках, то не предлагал бы подобные глупости.

К тому же Оля уже привыкла начинать свой день с книги и кофе с горьким привкусом недосыпа. И ее совершенно не радовало, что кто-то нарушит ее личную магию утра. Она, зевая, шагала по коридору, пытаясь угадать, кто же из студентов приперся еще раньше, чем она.

Толкнув дверь своей аудитории, она обнаружила, что там никого нет, зато рядом с ее местом, во главе овального стола, стоял пышный букет фиолетовых тюльпанов. Ключ от аудитории лежал рядом. Оля медленно приблизилась к букету и дотронулась кончиками пальцев до упругих бутонов. Цветы были свежими и безумного красивыми. В центре букета была записка.

Размашистым и почти нечитаемым почерком было написано:

«Прошу прощения за мои дурацкие шутки. Как насчет ужина?»

Оля сжала записку в руке, краснея от злости. Очевидно, у Владислава Юрьевича совсем протек чердак, раз ему пришло в голову снова позвать ее на ужин. Не нужны ей никакие извинения от него, и тем более ужины. Вопрос с поступлением Мирона закрыт, и она точно больше не будет встречаться с этим мутным типом вне стен универа.

Что она по сути слышала о нем? Половина преподавательского состава пускала по нему романтичные слюни, а с кем-то он точно спал, пользуясь своей красотой и обаянием. Заядлым взяточником вроде бы не был, но ее конверт в итоге принял. Хотя она ему тоже шансов не оставила… Ладно, насчет взяточника спорная история. Она и сама не такая уж порядочная, раз эту взятку ему всунула. Что еще? У него совершенно идиотское чувство юмора, раз он отпускает такие пошлости коллеге по работе, и он совершенный идиот, если думает, что такими намеками может кого-то соблазнить.

Ужасный кандидат для совместного ужина. Ну его к черту!

Оля снова посмотрела на букет. Цветы выглядели роскошно и оттого бесили еще больше. Первым порывом было выкинуть их в помойное ведро, и то только потому, что Оля не могла позволить себе отлупить декана букетом. В лучшем случае ее бы выкинули с работы, а Мирона с учебы, так что букетоприкладство не выход.

– Мне это не нужно, – поджала губы Оля, обращаясь к цветам.

Оля посмотрела на время. У нее было примерно пятнадцать минут до того, как придут студенты, а через двадцать начнется пара. Нужно срочно избавиться от тюльпанов. Она закрыла глаза, обдумывая ситуацию, а потом взяла листочек для заметок и размашисто, подражая почерку декана, написала новую записку. Старую она старательно порвала на клочки и выбросила в урну.

Воровато оглядываясь, она едва ли не побежала к деканату. Дверь в приемную была открыта, а место секретаря ожидаемо пустовало – деканат начинал работу в десять утра. И тем удивительнее было, что сам декан уже был на месте, благо дверь в его кабинет была плотно закрыта. Оля прошмыгнула в приемную и поставила вазу с цветами на стол секретаря.

Шестидесятилетняя Камиля Львовна будет в восторге от тюльпанов и записки

«Бесценному сотруднику от благодарного руководителя».

Довольно оглядев дело рук своих, Оля осторожно направилась к двери, стараясь не цокать каблуками. Выйдя из приемной, она едва успела обрадоваться тому, что ее шалость удалась, как с лестницы вышел не кто иной, как Владислав Юрьевич собственной персоной.

Оля разрывалась между желанием развернуться и позорно ретироваться к дальней лестнице в другом конце коридора, но сдержалась. Еще в воскресенье она пришла к выводу, что она взрослая женщина и не будет бегать от декана, который ведет себя как несносный мальчишка.

– Доброе утро, Владислав Юрьевич, – холодно и подчеркнуто строго поздоровалась она.

– Утро доброе, Ольга Николаевна, – весело пропел мужчина. – Какими судьбами? Уж не меня ли искали?

– С чего бы мне вас искать?

– Обсудить со мной дату предстоящего ужина, – невинно, как агнец, улыбнулся декан, показывая мальчишеские ямочки на щеках.

– А у нас с вами намечается ужин? – изогнула брови Оля, выражая полное недоумение.

– Вы получили мои цветы с извинениями?

– Нет, – нагло соврала она, едва не рассмеявшись над тем, как вытянулось от удивления его лицо.

«Так-то Владислав Юрьевич. Не только вы умеете косить под дурачка».

– Значит, еще не заходили в аудиторию? – Декан очень быстро взял себя в руки и снова ослепительно заулыбался. – Я оставил вам небольшой знак внимания и свои искренние извинения по поводу неудачной шутки. Хотел загладить вину и пригласить вас на ужин.

– Вынуждена отказаться. Я очень занята, – фыркнула Оля, собираясь улизнуть.

– Придется найти время, – твердо сказал Владислав Юрьевич, продолжая растягивать губы в улыбке. – Помимо ужина мне нужно вам кое-что вернуть.

– Не понимаю, о чем вы.

– Конверт, который вы «забыли» в ресторане. Я же сказал, это лишнее.

– А я вам сказала – вопрос закрыт, – так же твердо прошептала Оля, радуясь, что они каким-то чудом все еще одни в коридоре.

– Давайте посмотрим на это с другой стороны? Вы публично подкинули мне взятку, которую я не просил. В ресторане, в котором есть камеры. Может, моя шутка была дурацкой и достойной вашего побега из заведения, но ваши действия пахнут чем-то серьезным в плане российского законодательства. Не подводите меня под статью. Я добропорядочный гражданин.

От вкрадчивого голоса Влада у Оли по спине пробежали мурашки и нервный холодок. О чем она только думала? Он отказался от денег, а она взбесилась и насильно подсунула их ему, не думая о возможных последствиях.

– Простите, пожалуйста. Давайте просто забудем это все? – сдавленно попросила она. – Я… я не подумала. Вы меня очень разозлили.

– Знаю. Вы тоже извините. Давайте зароем топор войны и поужинаем? Я верну конверт, вы простите мне мои шутки. Идет?

Оля сверлила его взглядом, будто могла пробраться ему в голову и понять, чего он добивается. Что ему от нее нужно? До того, как она обратилась к нему, Владислав Юрьевич обращал на нее не больше внимания, чем на фикус в приемной. С чего вдруг такая настойчивость?

– Хорошо. А потом мы не будем это вспоминать. Договорились?

– Конечно. Мне приятно с вами работать. Пусть дальше так и будет.

С его лица не сходила легкая улыбка, которая делала его больше похожим на студента, чем на декана. А еще она изрядно нервировала Олю.

– В восемь вечера. Ресторан выберу я, – сказала она, желая оставить последнее слово за собой.

Несмотря на всю ядерную смесь чувств от разговора с деканом, от мыслей о цветах, взятке и повторном ужине, ее не покидало ощущение, что все шло именно так, как хотел Владислав Юрьевич. И его самодовольная улыбка это подтверждала.

Оля не стала дожидаться его ответа, а просто прошла мимо, стараясь не думать о том, как по-идиотски все это было.

Владислав проводил ее взглядом, радуясь, что она все-таки согласилась на ужин. А ведь могла настоять, чтобы он отдал конверт подальше от института, и все.

Надо было ему пошутить об ее белье! Он же с самого начала знал, что его на ней не было – платье было тонким и очень туго обтягивало ее бедра. Он думал об этом весь вечер, а после второго коктейля решился на дурацкую шутку, решив, что это Оля точно не забудет. Чуть все не испортил! Все-таки в шахматах он всегда был лучшим стратегом, чем во флирте.

– Черт! – Владислав застыл в дверях приемной.

Цветы, которые он лично выбирал с утра в цветочном и ради которых приехал в универ на два часа раньше, чем начинался его рабочий день, стояли на столе его секретаря. Оля даже записку новую написала.

– Как же с вами сложно, Ольга Николаевна, – вздохнул Владислав, с жалостью глядя на букет.

Мало того, что наврала ему на лестнице, что никакого букета не видела, так еще и подкинула его Камиле Львовне. Он не ожидал, что она не примет его, ведь знал, что Оле нравятся тюльпаны. Он явно разозлил ее сильнее, чем предполагал.

Ладно, у него есть все шансы реабилитироваться сегодня на ужине.

Глава 6. Авокадо, мандарины и поезд будущего

Оля собиралась на ужин с деканом под пристальным взглядом Мирона, который, как назло, именно сегодня решил закончить свою тренировку пораньше, вспомнив, что нужно хоть иногда заниматься еще и учебой.

– Я не понимаю этого и не одобряю, – ворчал племянник, глядя, как его любимая тетя обновляет макияж перед зеркалом.

Он уже успел пофыркать на ее черную водолазку, черные брюки, черную сумку и белые полусапожки, которые выбивались из «похоронного стиля».

– Мирон, хватит брюзжать. Мне самой это не нравится, – вздохнула Оля, подкрашивая ресницы.

– Ты же говорила, что все в ажуре, а теперь у вас второй ужин, чтобы он… вернул тебе взятку? Что за бред? – Мирон не скрывал скепсиса ни во взгляде, ни в голосе.

– Мирон, перестань меня пытать! Я же тебе уже объяснила: в прошлый раз он отказывался от денег, я их буквально впихнула, а сегодня он сказал, что хочет их вернуть. Точнее, настоятельно потребовал, чтобы я забрала их обратно. Да, мне тоже кажется странным, что он помог просто так, но вдруг он просто порядочный и добрый человек?

Мирон в порядочность декана верил слабо, а потому продолжал стоять над Олей, как коршун, и задавать неудобные вопросы.

– Он к тебе подкатывает? – осведомился племянник.

– Что?! Нет! – возмутилась Оля и его вопросу, и самой идее. – Так, ну-ка брысь отсюда! Ты вроде хотел готовиться к устному опросу?

– Не увиливай.

– А ты прекращай мне в лицо светить, как на допросе. Это просто ужин, нам просто вернут деньги. Маринка порадуется.

– Как все просто. Я ему не доверяю.

– Так! – Оля повернулась и грозно посмотрела на Мирона снизу вверх, пытаясь задавить авторитетом, но он только саркастично приподнял бровь. – Волноваться не о чем. Шуруй готовиться, а я вызываю такси.

Мирон нехотя уступил, напомнив, чтобы она ему звонила, если с деканом будут какие-то проблемы. Оля пропустила его браваду мимо ушей и выскочила из дома. Ей самой все это до чертиков не нравилось, но в жизни вообще редко происходит только то, что нравится.

Пробок, как ни странно, не было, и Оля быстро добралась до своего любимого азиатского ресторанчика, в котором последний раз была в феврале на встрече выпускников. Миша терпеть не мог азиатскую кухню, и она ходила сюда только с подругами, но в последнее время им было не до ресторанов. Лиля родила, Катюха взяла ипотеку и пахала день и ночь на двух работах, чтобы закрыть хотя бы кредит, а Соня не особо жаловала морепродукты.

С другой стороны, даже хорошо, что она не ходила сюда с Мишей. Здесь был ее мирок, где ничто не напоминало о бывшем, в отличие от итальянской пиццерии в центре, которая видела десятки их свиданий и к которой Оля сейчас бы и близко не подошла.

Оля вдруг подумала, что ей не стоило приглашать сюда Владислава Юрьевича. Это было только ее место, где она всегда смеялась с подругами и думала о хорошем, поедая лапшу с креветками. Вдруг он испортит ее впечатление об этом месте?

– Это предрассудки. Не будь размазней! – приказала себе Оля и встряхнула головой, отгоняя глупые мысли.

– Мне показалось или вы говорите сами с собой? – послышалось за спиной.

Оля едва не подпрыгнула от неожиданности. И как только декану удавалось вечно заставать ее врасплох? Что за талант такой?

– Показалось, – вспыхнула Оля. – Пойдемте, я заказала столик. Надеюсь, вы не против азиатской кухни?

– Я всеяден. Только не заставляйте есть авокадо – терпеть его не могу.

– Не буду, но… Чем вам так не угодил авокадо? – Оля не собиралась заводить с деканом светские беседы, но не смогла сдержать любопытство.

– Максимально безвкусно, выглядит противно, запах тоже не очень. Кто вообще придумал его популяризировать? В нашем с вами детстве авокадо не существовало как класс.

– А в детстве наших родителей мандарины были только на Новый год. Жизнь меняется, Владислав Юрьевич.

– Да, но авокадо можно было и не брать в этот поезд будущего.

Он рассуждал о противном авокадо с таким серьезным выражением лица, как будто тот нанес ему личную травму, не иначе, и Олю пробивало на смех.

– Вы надо мной смеетесь, – картинно возмутился Владислав, заметив, как она сдерживает улыбку.

– Вы смешной. В смысле ваши рассуждения об авокадо.

– Ну спасибочки.

Оля немного расслабилась и не заметила, как весь ужин проговорила с деканом о еде. Они рассуждали о вкусовых предпочтения, о том, как производят сыр, строили теории насчет того, почему авокадо стало таким популярным, и гадали, откуда взялись первые аллергии. Время пролетело быстро и незаметно. Оля очнулась, когда доедала десерт, а Владислав протянул ей конверт с деньгами.

– Вы обещали забрать их обратно и заодно забыть мою шутку. А еще я собираюсь оплатить ужин.

– Как-то слишком много у вас желаний, Владислав Юрьевич.

Оля вдруг разозлилась сама на себя. Декан был так обаятелен, так интересно рассуждал на любую тему, которой они касались, так галантно вел себя, что она развесила уши и забыла про все. И про его вопрос о ее белье, и про конверт, и про слухи, ходившие о нем в институте. Да она же почти повелась на его улыбочки, как одна из молодых преподавательниц в институте! И вела себя, будто они на свидании. Какой стыд!

– Ольга Николаевна, вы выбрали место, время, забронировали столик. Позвольте мне, как мужчине, оплатить ужин и отвезти вас домой. Я на машине.

– Конверт заберу, ужин оплатить позволю, а домой уеду на такси, – решительно сказала Оля. – Спасибо за вечер.

– Что с вами? Мы так хорошо общались, а вы так напряглись. Я сделал что-то не так? – искренне удивился Владислав.

Оля смотрела в его большие, красивые глаза с длинными, как у девчонки, ресницами, и думала, что в глубине этих голубых глаз сам дьявол танцует румбу. Говорит декан, как ангел невинный, а глаза хитрые, как у черта. Зачем он предлагает ее подвезти? Рассчитывает на что-то? Зря. Она точно не станет еще одной университетской сплетней. И вообще, теперь, когда вопрос с деньгами решен, она будет держаться от Владислава подальше.

– Все отлично, – немного натянуто улыбнулась Оля, пряча конверт в сумку. – Мне пора домой.

– Вы на меня все еще злитесь за ту шутку? – уточнил декан, оплачивая ужин.

– Нет, извинения приняты, и я на вас не злюсь. Вы на меня тоже не обижайтесь за конверт. Если нужна будет помощь в работе, обращайтесь. – Оля взглянула на экран телефона и торопливо встала из-за стола. – Извините, такси уже подъезжает. Я побегу. До свидания.

– Позвольте хоть до такси вас проводить, – галантно сказал Владислав Юрьевич.

Оля кивнула, и он проводил ее до гардероба, подал пальто, открыл перед ней дверь ресторана, а потом помог сесть в такси. И все это время он не пытался с ней разговаривать, только загадочно улыбался сам себе, будто вел мысленный диалог.

Перед тем как Владислав закрыл дверцу такси, Оля бросила на него последний взгляд, и внутри кольнуло. Декан был очень красив.

* * *

Утро было таким туманным и влажным, что Юля пожалела, что вытягивала волосы, которые на глазах вставали дыбом. Она шла по узкой дорожке к небольшому корпусу, где располагался факультет иностранных языков, и в очередной раз мысленно возмущалась тем, что они учились там, а не в основном здании, где кипела жизнь. Каждый раз по пути в свой иняз она проходила мимо, завистливо поглядывая на толпу студентов, стекавшуюся к входу. Шум, гам, парни, девчонки – Юля чувствовала себя ребенком, который смотрел на ярмарку через забор. Главный корпус манил ее с самого первого дня, и она не могла дождаться, когда у них будут там общие пары с другими факультетами. Может, повезет в следующем семестре?

– Фантазер, я себя называла, – тихонько пропела Юля, сворачивая налево в сторону уголка, который студенты ее факультета облюбовали в качестве курилки. Единственный плюс обособленности – всем было наплевать, что тут происходит. Даже некоторые преподаватели ходили курить сюда, а не выходили за территорию – пока дойдешь до ворот, половина перерыва пройдет.

Усевшись на лавочку, Юля затянулась электронкой, удивляясь, что в курилке совсем нет знакомых лиц, и посмотрела на вибрировавший телефон. Девочки из чата группы обсуждали аварию на перекрестке у универа: из-за густого тумана столкнулось несколько машин, и движение встало. Лена в чате не состояла, а потому написала Юле в личку, что стоит в пробке и опаздывает.

Хотя опозданием это можно было назвать с натяжкой: Лена предпочитала быть в аудитории за десять-пятнадцать минут до начала пары. Юля над ней посмеивалась, но не спорила – у всех свои приколы. Зато она успевала спокойно скатать у Лены домашку, а заодно рассказать свежие сплетни, которые услышала в курилке.

Юля увидела Орлова, который быстро и размашисто шагал к универу, и залипла. В Мироне ей нравилось все: мужественное лицо, накачанные руки, походка, голос. Она даже закрывала глаза на полуспортивный стиль, который находила несколько гоповатым, но Мирону шло. Она проводила взглядом его широкую спину, на которой подпрыгивал мешковатый рюкзак, и тоскливо вздохнула.

Она чуть-чуть завидовала Лене, потому что ей удалось заполучить то, к чему так стремилась Юля, – внимание Мирона. И пусть это все было частью их спектакля, смотрелось весьма убедительно. Особенно учитывая то, что Мирон вообще не был похож на парня, который будет участвовать в таком ради собственной выгоды. А с другой стороны, надо же было им, двоечникам, как-то выживать.

Юля замечала, что английский давался ему еще сложнее, чем ей, – каждый раз, когда Лидия Викторовна задавала ему вопрос, он напрягался, его губы сжимались в тонкую полоску, а глаза бегали, будто он надеялся найти в воздухе ответ. Юля вообще не понимала, что он забыл на их факультете и почему перевелся в середине сентября, но спросить не удавалось – Мирон оказался на удивление неразговорчивым, но это делало его еще более притягательным. Обычно парни были не прочь поболтать с ней, но этот в основном отмалчивался или отвечал односложно, заводя разговор в тупик.

Крепкий орешек, но Юля была уверена, что сможет расколоть его скорлупку.

– Привет-привет, – пропел Сережа, опускаясь на лавочку рядом с Юлей. – Как жизнь? Ты чего одна?

– Привет. Все опаздывают – там какая-то адская пробка. Ты как?

– Сонно. Хотел прогулять, но мать разбудила и выперла на пары. Так что теперь спасаюсь кофе. – Он подмигнул и отпил из большого стаканчика. – Кстати, тебя не было в субботу. Нашла себе дела поинтереснее?

– Как знать, – многозначительно протянула Юля. Ей совершенно не хотелось признаваться в том, что вместо вечеринки она побежала с острой болью к стоматологу, поэтому она перевела тему. – Видела фотки в чате – вам и без меня было весело.

– Да, было неплохо, – согласился Сережа. – Но с тобой точно было бы веселее.

Юля оценивающе на него посмотрела, пытаясь понять, он заигрывает или просто такой общительный. С Сережей она общалась мало, в основном он ходил в компании Ани и Яны – высокомерных и невыносимо заносчивых девиц, которые на всех смотрели свысока. Хотя это было отличительной чертой всех девочек из второй группы. Как будто туда отбирали не по уровню знаний, а по размеру эго.

– Кстати, можешь дать номер твоей подруги, Лены?

Юля напряглась, как ищейка, которая взяла след. Неужели дурацкий план Орлова сработал настолько быстро? И значит ли это, что Лена скоро прервет их фиктивный роман и место рядом с Орловым станет вакантным?

– А тебе зачем? – прищурилась Юля, вытаскивая мобильник.

– Хочу добавить ее в чат: я планирую устроить после клуба небольшое афтепати у себя дома, родители свалят на дачу – грех упускать возможность потусить. Если зову Мирона, то и его девчонку надо, а то с днем рождения как-то некрасиво вышло. Но я ж не знал, что они вместе, так что… Тебя, кстати, тоже приглашаю.

Юля хмыкнула и скинула Сереже номер Лены. Она, конечно, будет в восторге. Хотя Юля тоже была рада, что Сережа ее пригласил: она опасалась, что из-за того, что не пришла к нему на день рождения, он может больше ее не звать. Было бы очень обидно, если идиотский зуб разрушил бы ее студенческую жизнь.

И все-таки было как-то странно услышать «девчонка Мирона». Даже немного неприятно. Юля вдруг задумалась, что, даже если у них с Мироном все станцуется, она будет выглядеть девушкой, которая подбирает за другими. Такое себе.

Наверное, это карма дает ей ответочку за то, что насмехалась над одноклассницей, которая стала встречаться с ее бывшим. Но там-то была совсем другая история: у Юли с Лехой все было всерьез. И бросил он ее тоже по-настоящему. До сих пор вспоминать было тошно, как через две недели он заявился как ни в чем не бывало в обнимку с Катей. А они ведь с ней три года сидели вместе за одной партой! Конечно, Юля навесила на нее ярлык «помоечная кошка». Прозвище прицепилось и, к превеликому Юлиному удовольствию, закрепилось за Катей на весь остаток одиннадцатого класса.

– Так ты придешь?

Голос Сережи вырвал ее из неприятных воспоминаний. Юля вдруг заметила, что он придвинулся чуть ближе к ней и прям заглядывает в глаза. Смазливый до чертиков, совсем не ее типаж. И чего только Лена так пищит по нему?

А еще, кажется, все-таки заигрывает. Смотрит на нее как кот на сметану. А как же Яна, с которой он, если верить слухам, переспал на той тусовке? Или Савин из тех парней, кому нужно все и сразу?

– Даже не знаю… – Юля прищурилась, выдыхая дым. – Зависит от твоего поведения.

Она вдруг поймала себя на том, что немножечко флиртует с парнем, который нравится Лене. Нехорошо. Но ведь она это не всерьез. Так, по приколу, от нечего делать.

– Хм… обещаю вести себя нехорошо, – пообещал Сережа.

Юля едва глаза не закатила. Ну куда этому белокурому купидончику строить из себя плохого парня? Ужас, надо будет предупредить Лену, чтобы была с ним осторожнее. Хотя она такая зануда, что с ней это все явно не прокатит. И слава богу.

– Посмотрим, – фыркнула Юля, а потом поднялась с лавочки, разрывая слишком уж затянувшийся зрительный контакт. К тому же к ним уже спешила Яна, торопливо переставляя свои длиннющие, как у модели, ноги на высоченных каблуках. – Я на пару, не люблю опаздывать, – соврала она.

– Не притворяйся хорошей девочкой, – усмехнулся Сережа. – Тебе это не идет.

– Учту на будущее. – Юля все-таки закатила глаза, пользуясь тем, что Савин не видит ее лица, и пошла в универ, кивнув по пути Яне, которая всем своим видом показывала, что Сережа – ее добыча и Юле тут ничего не светит. Жаль, она не пришла буквально на пару минут раньше и пропустила шоу «Савин пытается дерзко флиртовать».

Юля вошла в здание, приложила пропуск, прошла через турникет и не успела дойти до лестницы, как раздался оглушительный топот. Она оглянулась и увидела, что к ней несется запыхавшаяся Лена с сумкой наперевес.

– Мы опаздываем! – с нотками паники прохрипела она сквозь сбившееся дыхание.

– Лена, притормози, а то у тебя на лестнице сердце откажет – нам на четвертый этаж подниматься.

Не страшно, если опоздаем на пару минут, ты же знаешь, Мария Анатольевна сама никогда вовремя не приходит.

Лена кивнула, соглашаясь со справедливым замечанием, и позволила себе спокойно отдышаться. Юля тем временем убрала с ее вспотевшего лба волосы, которые выбились из хвоста, и протянула салфетку.

– На, а то блестишь, как масленый блинчик, – фыркнула она. – Кстати, а Сережа попросил у меня твой номер, чтобы позвать на афтепати у него дома после клуба.

– Что? Правда? – Лена схватилась за сердце левой рукой, правой промакивая лицо. – А ты пойдешь?

– Само собой. Я уже забрала свое платье, и оно очень хочет, чтобы я его выгуляла, – хихикнула Юля. – Милая, сделай так, чтобы Орлов тоже пошел. Мне бы очень хотелось пообщаться с ним после клуба, когда ты жестоко разобьешь ему сердце.

– Я попробую, – с сомнением протянула Лена. – Почему-то мне кажется, что он пошлет меня нафиг.

– Ну ты все-таки попытайся. – Юля сделала большие жалобные глаза. – По-жа-луй-ста-а-а-а…

– Сделаю, что смогу, – заверила ее Лена.

Глава 7. Право голоса

– Опаздываешь, – насмешливо покачал головой Мирон, когда Лена села рядом с ним. – Ты чего такая взъерошенная? Бежала, что ли? – предположил он, глядя на растрепанные волосы девушки.

– Да, чтобы не пропустить лекцию.

– Само собой, – не скрывая веселья, кивнул Мирон.

Лена кинула на него испепеляющий взгляд и принялась выгружать из сумки тетрадку, блокнот, текстовыделители, стикеры, которыми она выделяла важные заметки, ручки и прочую дребедень. Мирон считал это одновременно милым и забавным – Лена напоминала ему первоклашку-отличницу, у которой все ручки-карандашики были выложены в пенале строго в ряд, а все тетрадки были в идеальном состоянии. Сам он таскал одну весьма побитую жизнью тетрадь со сменными блоками, куда записывал все лекции подряд.

Как бы Оля ни ездила ему по мозгам, он все еще «не взялся за ум». Наверное, дело было в том, что подсознательно он надеялся, что все это временно. И в то же время понимал, что вот это все – его новая реальность, с которой предстоит смириться и ужиться. Ему нужно начать серьезнее относиться к учебе в этой шарашке, но сама эта мысль вставала костью поперек горла.

– Видел, Сережа сделал новый чат? – прошептала Лена, закончив раскладываться.

– Ага, больше чатов богу чатов, – фыркнул Мирон. – Ты счастлива? Ботанку зовут не просто на пати, а на афтепати.

Лена была так рада тому, что ее приняли в тусовку, что пропустила мимо ушей ненавистное «ботанку» и откровенную насмешку в его голосе.

– Готов принимать благодарности, – продолжал ехидничать Мирон. – Может, поцелуешь своего парня? Он же так постарался ради тебя, – предложил он, весело поиграв бровями.

Лена воровато огляделась и, убедившись, что на них никто не смотрит, показала Мирону язык.

– Ладно, Марушкина, раз ты такая ханжа, можешь просто признать, что я гениален. Этого будет достаточно.

– Я не ханжа, – шикнула Лена, – но никаких поцелуев.

– Бережешь их для своего ненаглядного? – хихикнул Мирон.

– А если и так?

Мирон уже готовился выдать ответную шпильку, но вдруг увидел в зеленых глазах Лены что-то, что заставило его замолчать. Она не шутила, а говорила абсолютно серьезно. Это обескураживало.

Он вытащил из рюкзака бутылку воды и сделал несколько крупных глотков скорее для того, чтобы потянуть время, чем потому что действительно хотел пить. А потом он все-таки встретился взглядом с Марушкиной, которая неотрывно смотрела на него все это время, ожидая его реакции.

– Тогда сочувствую тебе, – только и сказал он. – Сереня явно не то, на что стоит тратить свое время.

– Тебе откуда знать? – надулась Лена. – Ты с ним разговаривал раза два от силы, не больше.

Мирону этого было достаточно, чтобы почувствовать: Сережа – так себе человечек и явно с гнильцой. А еще было очевидно, что Лена не станет его слушать. Да и вообще, по большому счету, это его не касалось. Личность Сережи – проблема Лены, раз уж она непонятно почему на него запала, но никак не его. Ему нужно, чтобы Марушкина помогла ему разрулить косяки с учебой, не более.

– Знаешь, а ты права, – наконец сказал он. – Я действительно не могу знать, просто у меня чуйка на людей.

– Аргумент, однако, – не скрывая скепсиса, буркнула Лена. – Если уж обвиняешь кого-то, то приведи аргументы, факты, а не опирайся на какую-то там чуйку.

Мирон молчал. Он не собирался откровенничать и делиться тем, как однажды проигнорировал схожее ощущение, доверился не тому человеку, а по итогу оказался в заднице. Марушкиной эта информация была ни к чему. А ему самому хотелось как можно скорее об этом забыть. Поэтому он решил не развивать тему и не препираться, а сделал вид, что его очень волнуют темы докладов, которые распределяла Мария Анатольевна.

– Ты же пойдешь со мной в клуб? – вдруг тихо спросила Лена, испугавшись, что теперь Орлов передумает ей помогать. Она не хотела идти без него. К тому же Юля просила устроить так, чтобы Мирон был и на афтепати.

– Зачем я тебе там? Будет Савин и твоя Никитина, так что…

– Мне так будет спокойнее. Вдруг я опять… ну, передумаю в последний момент? – нашлась Лена.

– Уверен, что так все и будет, – согласился Мирон. – Ладно, я пойду с тобой в клуб. Но тогда я твой напарник по докладу. И ты пишешь его сама. Идет?

– А ты вообще самостоятельно учиться не планируешь? – нахмурилась Лена. – Я же не буду вечно делать за тебя все работы.

– А ты планируешь самостоятельно покорять Сереню или мне так и водить тебя за ручку?

– Один – один, – признала Лена.

– Вот-вот, Марушкина. Твой долг передо мной растет с каждыми днем, долго придется расплачиваться.

Лена вздохнула, потому что не сомневалась, что так все и будет. И все же… Сережа позвал ее на тусовку, а значит, она стала на один шаг ближек своей цели.

* * *

Лена бродила в своем любимом магазине, чувствуя себя максимально не в своей тарелке. Обычно она сразу находила тут то, что цепляло ее взгляд, но сейчас все ее внимание было сосредоточено на Орлове, который тенью следовал за ней и молчал с того самого момента, как они сели в автобус у универа. Сначала что-то читал в телефоне, а потом просто пялился в окно.

Лену крайне нервировало это молчание, но еще больше она переживала за то, как пройдет поиск платья.

Что, если он опять будет стебаться над ней? Хотя какое тут «если»? Это же Орлов, он не упустит возможность над ней посмеяться.

Лена резко остановилась и развернулась, едва не впечатавшись в Мирона, который был ближе, чем ей казалось. Ее тут же окутал едва уловимый, но очень приятный запах его парфюма. Она смотрела на парня снизу вверх, чувствуя себя еще более неловко, чем до этого.

– Ну и как это будет? – спросила она, когда молчание и взгляд Орлова стали совершенно невыносимыми. – Я наберу кучу платьев, а ты будешь стоять у примерочной и критиковать их, или что?

– Марушкина, с чего ты взяла, что я буду тебя критиковать? – вскинул брови Мирон.

– Потому что ты все время это делаешь, – напомнила Лена. – Одеваюсь я, как ботанка, парня выбрала не такого, вкус у меня так себе и…

– Лена, – она застыла, осознав, что он впервые назвал ее по имени, – выдохни.

Он положил руки ей на плечи и мягко сжал. Совсем как тогда в прихожей у Сережи. Он смотрел на нее и улыбался, но без привычной насмешки во взгляде, а вполне по-доброму.

– Смотри, как все будет, – тихо сказал он, не обращая внимания на подозрительно косившуюся в их сторону девушку-консультанта. – Я выберу тебе платье, в котором ты будешь неотразима. Ты его померишь, скажешь, что я гений, и мы свалим отсюда.

– А у меня есть право голоса? – нахмурилась Лена. – Вдруг мне не понравится то, что ты выберешь?

– Тебе понравится. И нет, никакого права голоса у тебя нет, ты позвала меня…

– Я тебя не звала, ты сам сказал, что пойдешь со мной!

– Боялся, что твоя подружка сподвигнет тебя купить что-то в стиле роковой соблазнительницы, – поморщился Мирон. – Это не наш вариант. Ты ботанка, так что нужно что-то в меру броское, чтобы ты выделялась, но при этом стильное и сдержанное, чтобы ты не выглядела как… как Никитина.

Лена уже собиралась высказать ему все, что думает про его поведение, замашки диктатора и слова про то, как одевается Юля, но Орлов перекрыл все ее возражения одной фразой:

– Ты хотела впечатлить Савина. Я делаю все, чтобы у тебя получилось. Может, прекратишь все время со мной спорить? Я же не учу тебя, как домашку делать.

Лена шумно выдохнула и кивнула, признавая его правоту.

– Отлично, мы достигли понимания. А теперь улыбнись, а то та девушка явно думает, что я какой-то абьюзер.

Лена пробурчала, что он и есть абьюзер, но Мирон ее уже не слушал – он шел вдоль вешалок, придирчиво рассматривая платья.

– И-и-и… бинго!

Лена побледнела, увидев, что он предлагает, но спорить не стала. Пора было признать – Мирон явно знает, что делает.

* * *

Юля завершила пробежку в парке и, довольная собой, пошла в сторону общаги. Днем она слегка обиделась на Лену, которая решила готовить доклад с Орловым, но пробежка помогла выпустить пар и избавиться от неприятного чувства, что ее кинули. В конце концов, сейчас Лена вынуждена помогать Мирону и не может разорваться. Наверняка ей самой было неловко – она даже не подошла к ней после пар, а сразу куда-то умчалась, хотя обычно Юля провожала ее до автобусной остановки, а иногда они вместе шли до общаги, и Лена прыгала на автобус там.

Только Юля подумала написать ей, чтобы обозначить, что не дуется, а то мнительная Лена могла накрутить себя, как телефон завибрировал, извещая о сообщении.

Писала Лизка – девчонка из третьей группы и Юлина подружка по курилке. Она тоже жила в общаге, так что они иногда тусовались вместе вне универа.

Лиза:

Смотри, кого увидела в ТЦ.

Они уже шопятся вместе ♥

Юля замерла, тупо глядя на фото на экране. Лена и Мирон вместе в ТЦ. У него в руках стакан с газировкой с фудкорта, а у нее – пакет из фирменного магазина. Значит, вот куда она так торопилась – выбирать платье вместе с Мироном?!

Первый шок сменился желанием написать Лене едкое сообщение и выяснить, что, собственно, происходит. Почему она ничего не сказала и не позвала ее с ними, ведь знала, что Юля будет рада любой возможности пообщаться с Мироном. Она только утром просила привести его на тусу к Савину, и вот что Лена сделала в ответ?

– Спокойно, – прошипела сама себе Юля. – Спокойно.

Она вспомнила, как пару дней назад так же завелась из-за дня рождения Сережи, а Лена ей все объяснила. Она бы точно не стала делать что-то, чтобы обидеть ее, – они же подруги. По крайней мере, Юля была уверена, что Лена не из тех подружек-крысок, которые пройдут по твоей голове и не заметят. Точно нет.

Разве что… А если у Лены появились чувства к Орлову? Что тогда?