Kitabı oxu: «Докричись до меня шёпотом»

Name: Докричись до меня шёпотом
Author: Калисто Ла Фей
ISBN: 978-5-04-232140-5

Калисто Ла Фей

Şrift:

* * *

Пролог

Слова, сказанные в порыве неконтролируемых эмоций, могут стать проклятьем.
Калисто ла Фей

Небеса решили поиздеваться над людьми, чья доля и без того была тяжела. На дворе стоял октябрь. Дождь хлестал со вчерашнего утра и не желал заканчиваться, размывая дорогу, грядки с озимыми посевами. Он переполнял реки водами, вынуждая их выбираться из берегов. Сильные порывы холодного ветра делали невыносимой и без того отвратительную погоду. Они со свистом влетали в щели покосившихся домов и разносили по маленькой деревушке, насчитывающей всего с десяток дворов, крики мужчины. Ему было чуть за тридцать, высокий, широкоплечий, поджарый. Он стоял на коленях и старался перекричать завывания дикого северного ветра:

– Вы обещали ее спасти! Вы хуже демонов, что зарятся на наши грешные души, те хоть держат свое слово!

Группа людей смотрела на несчастного безучастно – им было плевать. Не в первый раз жертва погибала после обряда экзорцизма. Злой дух, что овладел женой врачевателя, был изгнан. Работа сделана. Что до самой женщины, то бедняжка не выдержала и умерла.

Да, ритуал пошел не по плану: разгневанный дух оказался слишком сильным, и это неудивительно. Впитав людское горе в раздираемой войной стране, он стал яростным и неподвластным контролю существом. Мятежный дух – наивысшая форма проклятой субстанции. Изгонять его – та еще морока. Ситуация у экзорциста складывалась не лучшим образом. Да что уж там, она была провальная.

Это изгнание оказалось куда сложнее предыдущих. Астрид, потерявшая дитя в тяжелых родах всего пару дней назад, была истощена и физически, и душевно. Хрупкая психика и ослабленное тело сделали ее идеальной мишенью для озлобленного духа. Призрак так глубоко проник и сросся с ее сущностью, что его изгнание превратилось в почти невыполнимую задачу.

Ритуал оборвался на середине заклинания. То ли один из лервитов¹ испугался, то ли ему не хватило духовной силы, но магические цепи, которые сковывали одержимую, порвались, и Астрид вырвалась на свободу, круша и расшвыривая все на своем пути.

Фолкор Хоув, плюнув на бесполезных учеников, обматерив их, а больше самого себя в мыслях, поклялся больше никогда не прибегать к их помощи. Под ошарашенные взгляды экзорцист стал читать заклинание на древнем языке. Не на латыни и даже не на руническом – на проклятом.

Волосы на спинах лервитов встали дыбом.

Истошно вопившая и ползающая по стенам и потолку женщина – картина жуткая. Когда же все это безумие стало сопровождаться наречием Ада, тонкая духовная организация клириков надломилась окончательно. Послышался глухой удар и отборная ругань Фолкора. Дух завопил, раздирая голосовые связки Астрид вместе с барабанными перепонками экзорциста. Казалось, от такого неистового крика кровь могла сменить свое направление в венах.

Тело одержимой духом женщины взмыло под самый потолок. Белые волосы, упавшие на лицо, не скрывали глаз. Налитые кровью, они мерцали безумием, норовя выпасть из орбит. Бешеный взгляд метался между лежавшими без сознания учениками и стоявшим в дальнем углу спальни экзорцистом. Слюна стекала по аккуратному подбородку, капая на дощатый пол. Суставы рук были вывернуты в обратную сторону. Глава семейства Хоув лишь тяжело вздохнул – он привык к виду одержимых. За последний год, который стал несказанно тяжелым для страны, затянутой в войну, он изгнал больше сотни мятежных душ.

Провернув запястье и щелкнув два раза пальцами, заклинатель призвал ритхуда² по имени Хагун, с которым у него был заключен договор. Явившись на зов, создание было, мягко говоря, обескуражено, на его морде читалось негодование:

– На кой черт ты вытянул меня из мягкой постели, старик? – вздернутая бровь демона поползла к основанию лба.

Подавившись воздухом от наглости рогатого, Фолкор запустил в того гримуаром.

– Да простят меня заклинатели, – рявкнул он в сторону призванного, попутно уворачиваясь от летевшего в него стула. – Совсем обнаглел, морда демоническая? Помогай давай!

Хагун демонстративно громко зевнул и перевел взгляд на одержимую:

– Плохи дела, человека не спасти. Эй, старикашка, будем выжигать изнутри.

Воздух в доме стал тяжелым. Мерзким и вязким, с привкусом железа и перетертой полыни. Хоув не любил заклятья демона, но выбор был невелик. Его подташнивало, и больше всего он боялся, что в самый ответственный момент сложится пополам, упуская из виду одержимую, допуская ошибку, которая станет для него роковой.

Вытащив из кармана заговоренный бумажный талисман, экзорцист уверенным голосом проговорил: «Глейниа», и в его руке материализовались четки. Он швырнул их в сторону одержимой, быстро сложил пальцы в печать и проговорил: «Сковать». Каменные шарики из зеленого драгоценного минерала начали расширяться в полете. Сковав в кольцо мятежного духа, Фолкор повернулся к демону и пропыхтел:

– Побыстрее никак нельзя?

– Ты разбудил меня среди ночи, потребовал помощи, теперь еще и торопишь? Может, сам справишься, трухля? – донеслось до слуха экзорциста.

Скрипя зубами, Хоув мысленно поставил пометку в голове «сжечь все вино Хагуна», он держался из последних сил. Астрид, которая верещала как банши у дома умирающего, начала разрывать оковы. Четки трещали.

– Быстрей давай. Сейчас вырвется, – кряхтел заклинатель.

Комнату озарил яркий ало-оранжевый свет. Очень сильно запахло гарью. В руках демона появился огненный лук. Натянув тетиву и прицелившись, ритхуд выпустил стрелу в брыкавшуюся женщину. Разящее пламя устремилось к мятежному духу и, пронзив сердце, окутало тело адским огнем. Человеческому телу пламя не причинило вреда, оно задевало лишь тонкую материю – душу, которую пожирал изнутри призрак.

Вопль девушки резал не хуже заточенного клинка. С одной стороны – долг, с другой стороны – человечность. Экзорцист выбрал первое, да и времени подумать не было. Да и не хотел он думать на этот счет. В юношестве он задавался вопросами морали, но со временем стало просто плевать. Всех не спасти. Мятежный дух был изгнан. Душа женщины погибла, осталось пустое безжизненное тело.

Не забыв вылить заговоренную воду на толстощекие морды бесполезных лервитов, чтоб те проснулись в конце-то концов от безмятежного обморока, Хоув направился к двери, растирая поясницу. И лучше бы он вышел через черный ход. Умная мысль настигла его с опозданием. Уже спустившись с крыльца, Фолкор увидел, как в его сторону бежал мужчина.

– Скорее всего, это муж несчастной, – проговорил один из его учеников, что семенили позади него.

Хватая ртом воздух и заходясь кашлем, перепачканный в грязи мужчина остановился. Хрипя, уперся руками в колени, пытаясь восстановить дыхание, вскинул голову и внимательно следил за теми, кто покидал его дом. Слова оказались лишними – все было ясно по выражению лиц служителей, очищающих дом от нечисти. Его жена умерла. Обессиленный, он рухнул прямо в лужу под ногами. Кричал, бил руками о вязкую жижу, расплескивая грязь, проклинал экзорциста:

– Когда молва о твоей семье разлетится по континенту, а слава вскружит голову твоим потомкам, настанет время, когда род Хоув потеряет свое величие. Все, ради чего старались годами, – сгинет. Я проклинаю тебя и твой род!

Экзорцист глубоко и устало вздохнул, оседлал коня и направился в город, где его ждала следующая жертва. Он мог бы предположить, хоть на секунду задуматься: все ли будет хорошо со вдовцом? Есть ли у него родные или друзья? Но ему было все равно. За долгую службу изгоняющего нечисть сердце экзорциста стало каменным. Работа и не более. Ни сострадания, ни любви, ни жалости. Ему действительно было все равно, у него и так ушло много времени на деревенскую одержимую.

Проводив тяжелым взглядом уезжающих, врачеватель поднялся с колен. Огромная липа, что росла рядом с его домом, под звуки дождя шелестом листьев оплакивала покойную. На какое-то время скрывшись в доме, он вернулся. Шлепая промокшими насквозь сапогами по грязевому месиву, тащил теперь за собой лестницу в сторону дерева. Пустота. В мыслях звенящая тишина, в душе огромная черная дыра и злоба, дикая и неконтролируемая. Приставив к стволу лестницу из обтесанных жердей, он перекинул веревку через толстую ветку. Впавший в отчаяние вдовец сделал петлю и, просунув в нее шею со словами, слетевшими с губ в порыве ненависти, повесился, рождая проклятье.

Глава 1
Как лягут карты

Триста лет спустя

– Королевская пешка на e4.

– Ты что, старуха, пытаешься меня обыграть? – прищурил один глаз пожилой симпатичный мужчина.

– Куда уж мне тягаться с тобой?

В помещении клубился дымок, красивыми завитками выплывающий из курительных трубок. Легкий дурман расслаблял уставшие разум и тело. Развалившись в глубоких креслах, обтянутых оленьей кожей, пожилая красивая женщина в белоснежном платье и не менее пожилой мужчина в черном фраке пытались переиграть друг друга.

– Отличный сбор! Где ты, говоришь, его взял? – осматривая табак в трубке, поинтересовалась женщина.

– Мне посчастливилось нарваться на кустик в горах Мьюндора. Король Якьюба решил помереть именно в том месте, – выпустив завиток дыма, сообщил мужчина.

– Романтично. Там открывается прекрасный вид на долину.

– И я так посчитал. Следует заранее обеспечить себе местечко.

– Когда ты решишь откинуть пазнокти³, эти горы превратятся в труху! – женщина бросила фразу немного надменно, наклонив голову набок.

Мужчина грациозно откинул подол фрака и, склонившись над шахматной доской, переставил черную пешку на f5, не обратив внимания на дерзость соперницы.

– Что-то я устала! – седая леди стала демонстративно растирать колено.

Бровь мужчины искривилась в такую дугу, что позавидовало бы деревенское коромысло.

– Так сколько тебе лет-то? Всего-то ничего, – подкурив новый пучок сухостоя, поинтересовался он.

– Перевалило за…

– Вот и я говорю – молодушка!

Затянувшись покрепче, женщина выпустила струю дыма, и та растворилась в полумраке помещения.

Стены комнаты, высеченные в горе, рассказывали историю зарождения миров. На одном из барельефов стояли друг напротив друга четыре Божества – Созидания, Времени, Пространства и Исхода, они протягивали руки к центру и вливали магию в сферы, чтобы наполнить их жизнью.

Женщина, внимательно рассмотрев каждое из старейших существ, перевела взгляд на своего оппонента в игре.

– Не нравится мне, как звезды нынче светят. Что-то намечается в мирах. И я решила найти себе замену, – поджав губы, она сделала ход.

Мужчина одобрительно качнул головой. Не той мысли, что сидящая напротив решила увильнуть от обязанностей, а тому, что в мирах действительно стало неспокойно.

– Да будет тебе, возьмем вина и, как в прежние времена, сядем наблюдать, как убивают друг друга непримиримые враги! – пытался он воодушевить свою соперницу.

Повалив вражескую фигурку, вырезанную из бивня вепря, женщина поставила свою пешку на место павшей черной.

– Это ты приходишь, когда считаешь нужным, а мне надо быть на месте спозаранку, раньше всех. Устала я, покой мне нужен, – покачала головой седовласая.

За перемыванием друг другу вековых костей партия в шахматы продолжалась.

Мужчина во фраке осторожно достал из табакерки пучок сушеной травы, расправил его в руке и аккуратно уложил в трубку, тщательно утрамбовав подушечкой пальца. Его движения были неспешными, почти ритуальными. Затем он протянул руку к камину, в котором догорал огонь, и с легким щелчком призвал тлеющий уголек. Искра вспыхнула в воздухе и, послушно подчиняясь, опустилась на траву, заставив ее затлеть с мягким дымным ароматом. Он шумно причмокнул и, втянув воздух, сделал очередной ход.

В дверь постучали.

– Кому это тут не терпится умереть? – поинтересовалась женщина.

Откинувшись на спинку кресла, мужчина подпер гладко выбритый подбородок кулаком.

– Да есть тут один неугомонный конвоир. Ходит не одно десятилетие и клянчит, чтобы ему в помощь кого-нибудь назначили.

– Так назначь, что ты скупишься? – развела руки в стороны седовласая женщина.

– Так некого! – взбрыкнул мужчина. – Работать никто не хочет. – И, укоризненно сощурив глаза, уставился на сидящую напротив… он и мог бы назвать ее бабулей, да язык не поворачивался. Она была прекрасна в своем облике. Не женщина, не старуха, не девица.

– Ферзь на h5. Шах и мат! – победоносно произнесла та.

– Тьфу ты!

– Шахматы никогда не были твоим коньком, давай сюда своего короля. – И, победно откинувшись в кресле, женщина улыбнулась.

В дверь вновь постучали, но уже с большим энтузиазмом.

– Войдите! – прогремел, словно раскат грома, голос мужчины во фраке.

Дверь с тихим скрипом отворилась, и высокий поджарый мужчина тридцати лет в черном кителе склонился в поклоне перед сидящими.

– Стейнер, если ты снова со своей просьбой, то в тысячный раз повторяю – свободных рук нет. Да и с тобой работать никто не хочет, – запричитал он.

Женщина, расправив подол без того идеально выглаженного белоснежного платья, стала рассматривать вошедшего.

– А ты красавчик. Что ж не найдется бабенка, которая за красивые глаза будет с тобой работать? Эх, была бы я на тройку сотен лет помоложе…

– Скорее уж на тройку тысяч, – не отрывая взгляда от шахматной доски, процедил сидящий в кресле мужчина во фраке, скрипя зубами.

Стейнер, мягко говоря, опешил, но виду не подал, лишь слегка склонился и произнес:

– Миледи, я занимаюсь мятежными и мучениками.

Седовласая женщина сморщила нос. Она ощутила ауру вошедшего еще тогда, когда он стоял за дверью. Таких не любят даже в месте, подобном этому. Ей стало немного жаль его.

– Я подумаю. – Указав на дверь, сидевший в кресле мужчина поднялся и направился к столу.

Стейнер поклонился и, пятясь, стал отступать назад.

– Хорошие манеры, – проговорила женщина, когда дверь закрылась. – И за что ты так с мальчишкой? Я успела прочитать его душу, и история его жизни очень печальна, – покачала головой седовласая.

Перебирая пергаменты с данными о своих служащих на резном каменном столе, мужчина тяжело вздохнул. Триста лет назад он не развеял несчастного, как было положено. Самоубийцы не перерождаются, и их души не отправляются в Ад. Они стираются из летописей мироздания навсегда. Но за свою короткую жизнь тот смертник успел сделать немало добра в прогнившем мире. Тогда он пожалел Стейнера и предложил работать на него до того момента, пока тот не найдет ключ к своему перерождению. Минуло три века, а конвоир мятежных душ так и не сдвинулся с мертвой точки.

– Я бы и рад ему помочь, но возможности пока не представилось, – мужчина во фраке бросил на стол старые пергаменты.

– Тогда мы создадим эту возможность сами, – проговорила женщина. Она достала из своей сумки потертые карты и принялась их тасовать.

На стол легли три изображения.

Мужчина во фраке вновь уселся в кресло и с интересом посмотрел на карты висельника, темного проклятья и королевы.

– Сыграем? – заговорщически спросила Верховная Банши.

– Раздавай! – ответил Смерть.

Глава 2
В стенах родных как в крепости

Спустя двадцать один год

Ледяная волна пробежала вдоль позвоночника, словно предупреждая о чужом магическом присутствии. Сонная нега исчезла без следа, когда Риган Хоув резко вскочила с кровати. Она прищурилась, настороженно окидывая взглядом каждую тень, каждый уголок и деталь своей комнаты. Все было как обычно: в дальнем углу стоял массивный деревянный стол из темного орешника, его украшала огромная ваза из мутного стекла с бутонами красных маков, а на углу столешницы неуклюжей стопкой громоздились пергаменты. Она, взглянув на них, фыркнула и насупила носик.

Мимолетным взглядом пройдясь по полу, на котором был расстелен искусно сотканный тонкий ковер, когда-то привезенный ее далеким предком из Восточной Империи Хинаяна, она остановилась на рисунке цветущей дикой сливы.

«Символ стойкости к невзгодам судьбы, – промелькнуло в мыслях девушки. – Не работает!»

Она скользнула взглядом дальше, к прикроватному столику с графином воды и кубком, и пришла к выводу, что чье-то присутствие в комнате ей лишь показалось. С этим решением она плавно спрыгнула с кровати и направилась к противоположной стене. В массивном камине догорали поленья и не дотлевшие листья папоротника, которые Риган старательно клала каждую ночь перед тем, как отойти ко сну. Хозяйка спальни издала смешок. Глупые люди в самую короткую летнюю ночь искали цветок, но не находили. Папоротник не цвел, и, если бы простаки знали секрет, было бы достаточно собрать его листья и сказать пару-тройку слов на древнем наречии. Но этим секретом род Хоув не делился, ибо зарабатывал на этом деньги и славу, которая, между прочим, стала угасать. Стремительно.

Хоув смотрела на переливающиеся ярко-оранжевым цветом тлеющие угли, когда боковым зрением уловила шевеление сбоку. Резко развернувшись, она во все глаза уставилась на висевший между двух мягких кресел гобелен. Тяжелая плетеная ткань легонько подрагивала.

– Да перестань меня пугать! – прокричала девушка в пустоту комнаты и, подлетев к стопке дров, на которой покоилось несколько пучков сушеного чертополоха, схватила веник и запустила в камин. Сухостой вспыхнул моментально.

– Не поможет! – прозвучали слова в полутьме, но Риган их не услышала, как и не увидела того, кто их произнес. Развалившись в кресле и наблюдая за действиями хозяйки спальни, незваный гость громко зевнул. Демон, заключивший контракт с семейством почти четыре сотни лет назад, с недавнего времени начал подшучивать над Риган. Он перекладывал ее вещи, прятал защитные амулеты, шептал на ушко всякие пошлости и колыхал воздух магией ветра.

– Издевайся над кем-нибудь другим! – топнула ногой девушка.

Хагун иронично осмотрел И-Ри. Так он прозвал ее с рождения, что на языке рун переводилось как «ключ». Длинные иссиня-черные волосы струились по плечам и ниспадали до поясницы. Тонкий хрупкий стан, темно-карие, почти черные, глаза, пухлые губки и тонкий королевский носик. Она пока не соответствовала своему дарованному имени: Риган с древнего языка значило «королева». До нее она еще не доросла, но за принцессу сходила. В ночь, когда родилась девочка, стоял такой плотный туман, что даже на расстоянии вытянутой руки ничего не было видно. Глава семейства увидел в этом мистический знак: обещание спасения увядающего рода. Ритхуд же тогда перевел взгляд со старика на плотный сгусток, что затянул в свои оковы, словно в саван, весь город, и пришел к мысли, что судьба у человеческого дитя будет очень интересной. С той ночи минуло двадцать лет, а он так и не нашел причину, которая заставила его выделить среди всех детей именно эту девочку. Одно демон знал точно: интуиция его никогда не подводила.

Вынырнуть из воспоминаний помогли долетевшие до его слуха недовольные причитания. Резко выставив длинную ногу вперед, Хагун смотрел, как И-Ри споткнулась и, как в заклинании замедления времени, плюхнулась на ковер. Улыбка коснулась тонких темно-бордовых губ ритхуда. В его демонической душе вспыхнул огонек удовлетворения при виде того, как хозяйка комнаты, запутавшись в ночной сорочке, пыталась подняться на ноги. Когда же ей все-таки удалось принять вертикальное положение, юная Хоув развернулась к двери так резко, что копна густых волос хлестнула его по лицу. Проказник зашипел.

Риган стремглав рванула из комнаты, и еще спящие на тот момент обитатели поместья проснулись от девичьего визга: «Прадедушка-а-а!»

Глава 3
Место мне в тени

Риган пыталась успокоиться, рассматривая голые ступни. Пальцами ног терзала шкуру гигантского белого медведя, что была расстелена почти по всему периметру спальни. Не осмеливаясь взглянуть на главу рода, она с запоздалой ясностью поняла, что ее приход сюда был роковой ошибкой.

Запах воска и мятной мази, которой так щедро смазывал суставы ее родственник, витал в комнате. Густой настолько, что, казалось, его можно было потрогать. С каждым новым вдохом он сильнее сковывал грудную клетку, подобно мифическому змею окольцовывал свою жертву и желал задушить. Слишком тяжелый, словно могильная плита. От него ей становилось все больше не по себе. Даже дурно. К горлу подступил ком, и Хоув посильнее вжалась в кресло, желая раствориться в воздухе под пристальным взором черных глаз хозяина спальни. Его взгляд сжигал заживо и унижал безмолвно.

Стараясь дышать через раз, Риган скользнула взглядом по стенам, что были исписаны древними защитными заклинаниями, пропитанными наследием рода. Для нее это были нечитаемые символы. Сотни раз под присмотром главы семейства она пыталась пропустить через себя магию и смысл слов, но все было бесполезно.

– Ты видишь его? – громогласно разнесся по комнате мужской голос. От него хотелось превратиться в пыль, в песчинку, маленькую и незаметную.

Прийти сюда за поддержкой и защитой оказалось огромной ошибкой. Ее охватили сожаление и горечь, будто события прошлого повторялись вновь.

Хоув знала ответ, ей не нужно было смотреть в том направлении, куда указывал прадед. И она лишь отрицательно покачала головой.

– Бестолочь бесполезная! – с надрывом произнес глава рода.

Она вновь опустила взгляд на свои ступни и окончательно для себя решила, что невозможно дотянуться до света звезды, будучи ползучим гадом. Место ей в тени. Ей и всем родившимся после прадедушки. Слишком недосягаемый он был, как пролетающие по небосводу кометы.

Вилфред Хоув носил имя миролюбивого человека, но таким не являлся. Он был единственным живым представителем рода, который мог видеть и взаимодействовать с потусторонним. С каждым годом численность семейства росла, гонимая желанием старшего вернуть имя сильнейших экзорцистов страны. Шли годы, но ни в одном из потомков не открылся дар. Было, правда, одно исключение, и ему приходилось ой как несладко. Лютер Хоув отдувался за всех. Мальчишка, в котором с рождения теплилась маленькая искра магии, мог разглядеть смутные очертания будущего. Он стал надеждой прадеда и его учеником. С первым лучом солнца правнук направлялся в покои главы и с наступлением сумерек их покидал. Возжелав обучить будущего наследника всему, что знал он сам, Вилфред брал его на ритуалы экзорцизма, спиритические обряды и на поминальные службы. Казалось, что все наконец стало налаживаться.

Так было ровно до того момента, пока четыре года назад, в обычное июльское утро, рассвет не окрасил небо в багровые краски осени. Риган хорошо помнила тот день. Кругом стояла мертвая тишина, как на заброшенном кладбище. Крохотная желтая зарянка, для которой Хоув сколотила из разноцветных дощечек домик, не запела рассветную серенаду. Лютер вернулся после изгнания мятежного духа, куда их с прадедушкой вызвали прошлой ночью. Его одежды были окроплены алым. Тяжело дыша, он толкнул ворота и шагнул во внутренний двор поместья. В его взгляде застыло отчаяние. Троюродный брат походил на человека, который еле спасся от стаи диких волколаков⁴. Лоскуты одежды покачивались в такт его коротким шагам и надрывным вдохам.

Риган всегда задавалась вопросом: на что готов пойти глава семейства, чтобы вернуть силу имени?

– На все! – с придыханием произнесла она сама себе. Хоув была облачена в шелковое платье королевского синего цвета. Когда-то дорогое, но уже со временем потертое.

Прихрамывая, Лютер удалился в свои покои. Никто так и не пришел его поддержать. Слабость не в почете у семьи.

Не нужно быть гением, чтобы понять, что случилось. Обитатели поместья прочитали все на лице Вилфреда, который практически сразу вошел за своим внуком на территорию поместья. Желваки на его лице ходили ходуном, тонкие губы были поджаты, а взгляд метал адское пламя, будто желал сжечь всех, кто попадется под его немые проклятья.

Спустя неделю Лютер достиг своего совершеннолетия, и магическая искра, что теплилась, потухла. Без того уже замкнутый и зашуганный бесконечными недовольствами прадедушки, парень свихнулся окончательно. Он забился в самое дальнее и холодное крыло поместья и практически не покидал его.

Однажды поздней ночью, ослушавшись приказа главы семейства, Риган взяла с собой заранее приготовленную корзинку для пикника с остатками ужина и решила проведать брата.

По длинному коридору, который вел в нужное крыло, гулял ветер, напевая тоскливую мелодию умирающего имения. Эту часть дома перестали использовать уже больше десяти лет назад. Она больше не отапливалась зимой и после урагана не восстанавливалась. Выбитые порывом ветра, когда-то искусно расписанные витражи радужными осколками рассыпались по полу холла восточного крыла. Отражая лунный свет, кусочки стекла рисовали причудливые узоры на покрывшихся плесенью стенах. Пахло болотными топями, тленом и умирающей историей имени Хоув.

Затаив дыхание и сделав последние пару шагов, Риган постучала в нужную дверь. Она и не надеялась на ответ, просто повернула резную ручку из оленьего рога, толкнула преграду и вошла в спальню брата.

Лютер сидел в глубоком кресле, укрывшись старым пледом из шерсти горного быка. Черты его лица исказились. Он был старше всего на пару лет, но теперь Хоув видела в нем взрослого мужчину, который прошел через несколько войн. Солдата, что видел смерть и сам ее дарил.

Половица скрипнула под ногой, когда она сделала шаг в сторону брата. Мужчина перевел на нее пустой взгляд.

Сегодня он был вымыт, одет в новые одежды. Подбородок гладко выбрит, а волосы были аккуратно зачесаны назад. Когда-то по нему сходили с ума все девицы Ивердуна. Высокий, статный, красивый как божество на рисунках древних фолиантов. Наследник Хоув подавал большие надежды, а девушки на выданье кружили вокруг него как мотыльки у пламени. Но то время прошло. Сейчас он напоминал иссохший труп, который, вопреки всему, продолжала согревать живая душа.

Сердце кольнуло, и слезы подступили к глазам. Пододвинув поближе к брату столик, Риган стала выкладывать на него содержимое корзины. Аккуратно разложив еду и налив остатки вишневого вина, выкраденного из старых запасов в подвалах поместья, она взяла один из кубков и вложила его в ледяную руку Лютера. Когда его пальцы сомкнулись на бокале, легкий звон стекла разрезал тишину спальни.

Дзынь.

Оба молчали. Они, собственно, и раньше-то не общались. Хоув еще раз окинула взглядом стан сидевшего напротив молодого человека. Мысленно поблагодарила старую нянечку за то, что втайне от главы рода приходила заботиться о брате. Поблагодарила судьбу за то, что та не наделила ее магическим потенциалом, что она не пережила все то, что выпало на долю сидящего рядом.

Чиркнув огнивом, она подожгла маленькую свечку на куске яблочного пирога и протянула молчаливому брату.

– С днем рождения, Лютер!

Пытаясь сбросить с себя болезненные воспоминания, Риган встрепенулась в кресле. Проклиная себя за слабость, она посмотрела в сторону двери, желая как можно быстрее покинуть спальню прадедушки.

– Убирайся с глаз моих, никчемная! – рявкнул глава рода.

Его слова прозвучали как сигнал к отступлению. Хоув вздрогнула, вскочила и рванула к выходу, окончательно решив – ее место в тени.

Глава 4
Намеченное будущее

Золотые рыбки в пруду колыхали водную гладь. Синева поверхности отражала плывущие в небе кучерявые облака. Легкий майский ветерок ласкал кожу. Риган протянула руку к проплывающему рядом крохотному существу. Куснув загрубевшую кожицу пальцев девушки, рыбка уплыла в глубь водоема, на прощание вильнув плавничком.

«Выйдешь замуж за кузнеца», – слова прадедушки отбивали набат.

Нареченный, Авель Гунтред, происходил из обеспеченной семьи ремесленников. Хороший парень. Она пару раз видела его и общалась с ним на ярмарках Ивердуна. Симпатичный, но немногословный. Такой же грубоватый и угловатый, как его инструменты, которыми он подковывал лошадей и ковал мечи в подарок знати. Талантливый, но скучный и холодный, как кусок железной руды.

И не то чтобы Риган верила в сказки. Нет. Ее жизнь давно перестала быть пределом мечтаний. Хоть она и была рождена в благородном роду, работала как служанка, только бесплатно.

Спозаранку Хоув поливала грядки, полола картофель, драила полы поместья и стирала вещи, таскала ведра с реки, что пролегала недалеко от огорода. Не готовила – не было таланта. Пару раз пробовала, но получала подзатыльники за испорченные продукты.

Поместье увядало. Умирало, тихо поскрипывая деревянными балками, шорохом крошившегося фундамента, перезвоном осколков разбитых витражей и завыванием ветра в бесконечных коридорах.

Свободное от работы время она проводила в семейной библиотеке. Просматривала старые записи обрядов, пыталась найти тот переломный момент, который стал ключом к проклятью. Сколько ни перечитывала о проведенных ритуалах экзорцизма, все они были по одному образцу. Менялся только результат. Очень много погибших было во времена самого расцвета их фамилии, когда главой рода был Фолкор Хоув. В те года шла война и появилось немыслимое количество мятежных духов. Старые пергаменты пестрели десятками имен тех, кто не пережил обряд, но кто мог заточить зуб на клан экзорцистов, из прочитанных записей было неясно. Может, это вовсе была обиженная женщина, которая не смогла породниться со знаменитым семейством, или же мужчина, чью жену увел один из дальних любвеобильных родственников. Не теряя надежды, Хоув собрала в стопку все записи с погибшими и отнесла в свою комнату, решив, что однажды она раскроет эту тайну.

* * *

Риган сидела под тенью плакучей ивы, поджав колени, и перелистывала страницы бесполезного талмуда, что когда-то дал ей прадед. Как ни старалась, но высшее наречие не желало покоряться. К несчастью, – а может, и слава всем Божествам, – ей это было неподвластно.

Хоув знала, что в доме живут сущности. Демонические создания, которые когда-то давно были приняты ее предками и стали хранителями от злых сил. Но она их не видела, только ощущала присутствие. Когда в жаркий августовский день по позвоночнику проходила ледяная волна, или предметы находились не на своих местах, или пламя вспыхивало в камине, словно масла плеснули, или, что происходило чаще всего, тяжелые шторы и вековые гобелены колыхались сами по себе в безветренную ночь. И все же это наводило жуть. Не очень радужная перспектива: знать, что, может, кто-то за тобой подглядывает, когда ты сидишь на ночном горшке.

Рядом с Риган с глухим стуком что-то упало и закатилось под подол. Подцепив край льняного сарафана, девушка откинула ткань. Взору явилось надкусанное наливное яблоко. Затаив дыхание, она подняла глаза и стала вглядываться в ветви ивы, прекрасно зная, что никого там не увидит. Пытаясь преодолеть страх, сделала пару глубоких вдохов и как на духу протараторила:

– Хагун, прекрати меня пугать!

Солнце клонилось к закату, а это значит, что пора выдвигаться в сторону огорода. Хлопнув книгой, Риган поднялась и направилась в сторону кильдейки⁵, в которой хранились садовые инструменты. Ручки ведер тихонько поскрипывали в такт шагам идущей. Протоптанная дорожка сквозь дикий бурьян тянулась от огорода до реки, что неторопливо несла свои воды, беря начало у подножия гор.

Присев на мостике и зачерпнув воды, Хоув заметила смутные очертания чужого отражения на дрожащей глади. Кристально чистая поверхность на доли секунды вспыхнула ярким светом, словно огнивом чиркнули. По позвоночнику прошел жар, и Риган, ощутившая толчок в спину, полетела в реку.

Барахтаясь в воде, она пыталась найти устойчивое положение. Когда камни на дне, поддавшись ее усилиям, сдвинулись, уступая место для ног, Хоув начала лупить по воде со всей мочи, ругаясь и проклиная на чем свет стоит демона, который к ней прицепился.

Хагун восхищался набором бранных слов, что вылетали изо рта девушки, и задавался вопросом: почему она ему так нравилась? Из всех обитателей поместья он любил издеваться именно над ней. Он не раз вспоминал тот мистический туман, который окутал Ивердун, столицу Эгитеи, в момент ее рождения, и отметил про себя, что все это неспроста и эта кричащая девочка разбавит его скучную жизнь. Возможно, его вновь ожидают приключения, как когда-то с Фолкором, не побоявшимся заключить контракт с демоном. А когда судьба выкинет фортель и что-то произойдет в жизни его И-Ри, он, как и положено, встанет с ней плечом к плечу и будет поддерживать.

Хотя про плечи он загнул. Хоув доставала ему до пупка. И сейчас Хагун смотрел, как она вынырнула из-под воды и, держа камень, резко замахнулась в его сторону. Галька улетела в бурьян.

Что ж… Когда-нибудь это произойдет.

* * *

С горем пополам взобравшись на деревянный мостик, Риган запуталась в подоле, что прилип к телу, и, запнувшись о свои же ноги, рухнула в заводь. Наполовину в грязи, наполовину в тине, она выглядела как утопленница. От белого сарафана не осталось и следа, в черных волосах застряла ряска. Она попыталась вычесать пальцами приставучую траву, но это не дало результата. Мокрая и злая, топала в сторону поместья, молясь, чтобы не попасться никому на глаза. Уже стоя перед зеркалом в своей спальне и разглядывая отражение, она поняла, как жалко выглядит.

Взгляд зацепился за белоснежное свадебное платье, которое висело в дальнем углу комнаты как бельмо на глазу, напоминая о приближающейся дате венчания.

– Да будь оно все проклято!

Пробубнив себе под нос пару крепких словечек, адресованных источнику всех ее проблем, она схватила в одну руку халат, в другую мокрый сарафан и голышом, на цыпочках стала красться из комнаты в сторону бани.

– Надеюсь, ты не подсматриваешь.

– Ой, что я там не видел! – раздалось в ответ, но Риган не услышала.

Глава 5
По вине судьбы жестокой

Королевство Эгитея славилось мягким климатом. Зимой выпадал редкий снег, а на следующий день от него не оставалось и следа. Лето было теплым и всегда солнечным. Благодарности землевладельцев, которые взращивали на своих угодьях различные культуры, обогащая казну страны, не было предела. Но как бы ни была прекрасна эта земля – это не родина. Хоувы перебрались сюда чуть больше восьмидесяти лет назад. Даже не так – бежали. Их никто не выгонял, за ними никто не гнался. Прапрадед, заметив за своими потерю дара, решил покинуть родные края и перебраться подальше от слухов и злой молвы. Но от себя не убежать.

Риган шла по центральной улице Ивердуна и наслаждалась царящей атмосферой городской суеты. По сторонам широкой мощеной дороги стояли трехэтажные разноцветные домики с ажурными занавесками и цветочными горшками на окнах. На первых этажах расположились всевозможные магазинчики: бакалейные, пекарни, из которых выплывал аромат свежеиспеченного хлеба, салон модистки, из открытого окна которого было слышно щебетание девиц, фруктовые и овощные повозки и многочисленные лавки с утварью на любой вкус и кошелек.

Мелодичный перезвон колокольчиков от ловца духов привлек внимание Хоув. Посмотрев в ту сторону, откуда доносился звук, она подошла к магазину. Деревянная вывеска над входом гласила – антикварная. Толкнув скрипучую дверь, девушка словно вернулась на несколько десятков лет назад.

Запах пыли, старого дерева и тканей, которые долго лежали в сундуке и отсырели, ударил в ноздри. Риган чихнула и почесала ладонью нос. Откуда-то из-за прилавка послышалось бодрое:

– Будьте здоровы.

Высунувшийся старичок в круглых очках с толстыми линзами и буйной копной седых волос на первый взгляд походил на сумасшедшего алхимика. Его старый, местами потертый зеленый дублет был ему великоват и висел мешком. Побрякивающее на шее ожерелье из морских ракушек тоже не добавляло ему авторитета.

– Чего угодно, юная мисс… – вопросительно вздернул широкие седые брови хозяин лавки.

– Хоув, – тихо проговорила Риган, словно стыдясь своей фамилии.

– Ах вот как, ну осмотритесь. – И, снова нырнув под лавку, старичок загремел чем-то тяжелым, потеряв интерес к покупательнице.

Риган стала осторожно пробираться мимо стеллажей. Старинные гобелены, картины, рыцарские доспехи, ничего, за что мог зацепиться взгляд. Послышалось тихое тиканье и позвякивание. Обойдя начищенный до блеска щит и завернув за угол стеллажа, она увидела яркую фарфоровую кошку. Та сидела в неестественной для своего вида позе, откинувшись на задние лапы и привстав, и качала лапкой, к которой была прикреплена цепочка. На посеревших от времени позолоченных звеньях висел такой же окисленный от соприкосновения с воздухом кулончик. Аккуратно подцепив пальчиками темно-золотую нить, Риган рассмотрела цветок в виде четырехлистного клевера.

– Какая удача!

Постучав по прилавку несколько раз, чтобы на нее обратили внимание, она улыбалась, и не было предела ее счастью.

– Одна золотая монета, – с энтузиазмом протараторил старичок.

Зубы скрипнули, и улыбка стала сходить с лица.

– За медную подвеску золотую монету?

– Именно так и ни медяком меньше.

Последний раз взглянув на позолоченный клевер, Риган аккуратно положила украшение на прилавок и, резко развернувшись, зашагала прочь из антикварной лавки.

Ноги несли ее в квартал оружейников и подмастерьев, куда ее ранее послал прадедушка, велев извиниться перед женихом за недостойное поведение.

Звон ударов молотов о наковальню, запах раскаленного железа и шипение воды разносились по улице. Подойдя ближе к оружейной семьи Гунтред, она застала своего нареченного за работой.

– Авель, можно тебя отвлечь?

Парень, оторвавшийся от работы, пристально посмотрел на Риган, отчего у той по спине прошел холодок.

– Я бы хотела извиниться за то, что насыпала тебе соль в чай.

– Извинения приняты, что-то еще? – сухой безэмоциональный голос будущего супруга рубанул как лопата по картошке.

Риган поежилась и стала переминаться с ноги на ногу, не зная, как продолжить беседу. Когда семейство Гунтред пришло в поместье для знакомства с невестой, ее попросили обслужить гостей. В надежде разорвать помолвку она не придумала ничего лучше, чем сыпануть соли в чай гостям. Глупая затея. Риган получила такой нагоняй от главы семейства, что век не забудет не только она, но и родные. Однако результат остался прежним – юная Хоув ничего не изменила. Что такого сделал или сказал прадед, чтобы оружейники не передумали, она не знала.

– Неужели тебя устраивает наша помолвка?

– Мне все равно. Ты или другая девица, есть ли разница? Родишь детей, будешь смотреть за хозяйством, ублажать мужа. Что, не справишься?

Риган подавилась скапливающимся в кузнице воздухом – горячим и плотным. Огонь, напоминающий тот, который горел в горне, сейчас с той же силой пылал и в ее душе. Как и любая девушка, она мечтала о любви.

Взаимной, нежной и страстной, но с Авелем ее это не ждало. Сухо ответив «ясно» и сжав зубы с такой силой, что свело челюсть, Риган развернулась к выходу из мастерской и направилась в сторону дома, проклиная свой род.

* * *

Ранним утром ее разбудила тетушка. Направила в бани и приказала отмыться до скрипа. Вечером она станет Риган Гунтред. Все было как в тумане. Родные сновали туда-сюда, болтали о чем-то, а она словно опьяненная поддакивала им, не разбирая сказанного.

Вечерело. Вновь, как двадцать лет назад, город стало окутывать плотным туманом. Живые обитатели поместья были слишком заняты приготовлениями, чтобы обратить на это внимание, но это не ускользнуло от острого взгляда Хагуна, который сидел на крыше поместья и вглядывался во мглу, выплывающую со стороны леса.

Стоя перед зеркалом в своей комнате, Риган, одетая в свадебное платье, рухнула на колени и дала волю чувствам. Надрывные всхлипы смешивались с такими же бормотаниями и проклятьями, от них становилось холодно, как от кладбищенской сырой земли. Горькая, как перетертая полынь, обида сдавливала горло, а грудную клетку жгло от чувства несправедливости. Когда слез не осталось, а скулить из-за саднившей гортани было невозможно, Хоув поднялась с ковра и очертила взглядом рисунок цветущей дикой сливы.

По вине жестокой судьбы она сейчас выходит замуж за человека, которого не любит и который не любит ее. Ничего радостного ее впереди не ожидает, но и раньше ее жизнь нельзя было назвать счастливой и беззаботной. Те ужасные вечера, когда прадед брал ее и других детей с собой на ритуалы, так и остались в памяти самыми жуткими ночными кошмарами…

Тут она посмотрела на гобелен.

– Хагун, если ты здесь – дай знать, – прохрипела Риган, утирая слезы ладонями.

Ответом ей было колыхание ткани.

– Что мне делать? Меня разрывает долг перед семьей. Эта помолвка даст возможность моему роду жить, но я не хочу такой судьбы.

Дверь тихо скрипнула и отворилась. Она ощутила толчок в спину.

– Бежать? Но куда? У меня нет ни денег, ни талантов. Что я буду делать одна в большом открытом мире?

Еще один толчок в спину.

– Ты ведь всегда был рядом. Ты останешься со мной?

Ощутив тяжесть на своих плечах и расценив ее как сигнал к действию, Риган шагнула в сгущающийся сумрак, веря, что ритхуд, оберегавший ее род несколько сотен лет, будет подле нее.

* * *

Запинаясь о древесные корни и не разбирая дороги, Риган бежала по лесу. Хагун направил ее именно в этом направлении. Пробежав еще с десяток метров вглубь леса, она увидела вдали отблески костра. Решив, что это не лучшая идея – встретиться с кем-то, кто среди ночи устроился на привал в лесу, взяла правее, и, зацепившись подолом, упала наземь, разорвав платье. Отплевавшись от сухих листьев и мха, поднялась, подобрала подол и вновь продолжила путь. По ту сторону леса начиналось королевство Антия. Тетушка по материнской линии перебралась туда после случая с Лютером, разругавшись с прадедом и разорвав связь с родом.

Надеюсь, не со всеми, – молилась про себя Риган.

Не прошло и десяти минут, как среди деревьев вновь показались отблески пламени.

– Лес оказался оживленнее, чем я думала!

Пара шагов, и Риган резко остановилась. В свете полной луны, что пробивался сквозь кроны деревьев, белый материал на темной земле был как маяк для затерявшихся кораблей. Подобрав лоскут ткани, Хоув приложила найденный клочок к своему платью и замерла. Прищурив глаза, сделала пару шагов вправо и увидела примятую землю. Туда она и рухнула, зацепившись за сучья, торчащие из-под земли, и порвала платье.

– Что за напасть? Я здесь уже проходила.

Снова толчок в спину.

– Ну уж нет, я туда не пойду!

Ритхуд чертыхнулся.

– И-Ри, от судьбы не убежать, и если она взывает к тебе, то нужно ответить.

Мелкими шажочками Хоув шла в сторону танцующего пламени. Небольшой участок на опушке леса был ярко освещен полной луной.

– Есть кто? – тоненький писк разрезал ночной воздух.

В ответ тишина.

– Есть кто? – уже громче, но ответа не последовало.

Усевшись на пенек рядом с костром, Риган стала ждать.

– Ты же все еще здесь?

Пламя костра взметнулось в небо.

– Это хорошо. Ты же меня не бросишь?

Ощутив на своем плече тяжесть, она с облегчением выдохнула.

* * *

Время тянулось медленно. Пригревшись у костра, его подопечная уснула. Хагун подкинул поленья в огонь и подпер подбородок рукой. Осмотрев небольшой участок, он задавался вопросом: кто же здесь решил устроить жертвоприношение? Его И-Ри настолько устала, что, к его счастью, не увидела капли крови, окропившие неотесанный пенек чуть поодаль. По земле раскинуты руны, разлито вино и разбросаны ломти хлеба.

Ответ не заставил себя долго ждать. Послышалось несколько женских гнусавых голосов.

– Я же говорила держать крепче.

– Не думала, что он без башки сможет убежать.

– Топор надо было наточить, карга ты старая.

– Замахнуться надо было сильнее, слепая корзуха.

В момент, когда на опушку вышли двое, Хагун толкнул Риган, и та проснулась.

Хоув подорвалась с бревна, на котором спала, и уставилась на двух седых старух в белоснежных платьях, заляпанных красным. У одной в руках был окровавленный топор, а у другой – черный петух без головы. Но не это напугало ее, а их затянутые пеленой белесые глаза. Они были слепы.

– Так, так. У нас тут гости, – проговорила одна из женщин.

Или не слепые.

– О, вот и подарок от Смерти, – чуть не подпрыгнув на месте, радостно залепетала вторая, размахивая топором.

Точно зрячие! – Риган с визгом рванула прочь от костра.

– Куда ты, наследница? – долетело в спину, но Хоув не желала вступать в диалог с жуткими бабками.

Пробираясь сквозь чащу и ловя себя на мысли, что замужество не такой уж страшный удел, она не сразу заметила, как пробежала мимо белого силуэта.

– И долго мне за тобой бегать? Я ведь тут не молодею, знаешь ли!

Риган взвизгнула и отпрыгнула в сторону, вот только по закону всемирного заговора, работающего, видимо, только против ее рода, она споткнулась и упала на землю.

– Дай-ка я тебя получше рассмотрю, – чуть склонившись и прищурившись, бабка подступала все ближе.

Хоув отползала, но подол платья, зацепившись за корягу, удерживал ее на месте.

– Сильная кровь, проклятая. То что нужно.

– Не трогайте меня! – заголосила Риган, да так истошно, что вдалеке с ветвей взметнулась стая воронов.

– Прекрасно. Восхитительно! – и с жуткой улыбкой седовласая бабка, приблизившись, потянула свою руку к лежащей на земле девушке.

Обхватив себя за плечи, Хоув зажмурилась, в мыслях прощаясь с родственниками и прося у них прощения. На макушку ей опустилась ладонь, послышалось шептание. В ту же секунду по телу прошел леденящий холод. Горло засаднило, а голову пронзила такая боль, что Риган распахнула глаза и стала беззвучно глотать воздух ртом. Тысячи голосов кричали у нее в голове, или это кричала она сама? Старая женщина убрала руку и выжидающе смотрела. Постепенно мутная пелена сползла со слепых бельм, и на Риган смотрели уставшие янтарные глаза.

– Шепот твой обратится в крик, а когда кричать больше не будет сил – пой, и песня твоя разнесется путеводной нитью для потерянных душ. – Старуха щелкнула по лбу Риган, и та провалилась в забытье. – Мы еще встретимся!

Глава 6
Иной путь

По лицу Риган бегали солнечные блики и мешали спать. Где-то на границе между сном и явью она понимала, что проспала и за не политые грядки ей устроят нагоняй. Но вот что она не могла взять в толк, так это откуда взялся такой яркий свет в ее спальне, так назойливо старающийся пробраться под закрытые веки. Зевнув и пытаясь потянуться, Хоув поняла, что не может пошевелиться. Распахнув глаза, она увидела кроны деревьев, и осознание, что все произошедшее не было сном, отдалось такой болью в голове, что она закричала.

Вопль был настолько пронзительным и душераздирающим, что напугал ее саму. Это был не ее голос. Чужой. Сильный и порывистый, как штормовой ветер. Так люди не кричат.

– Тебе не стоит так больше делать без необходимости, – донеслось откуда-то сбоку.

Риган посмотрела в сторону, туда, откуда донеслось замечание, сделанное вибрирующим басом.

Нечто чудовищное предстало перед ее взором. На нее смотрели оранжевые глаза. Так горит пламя в костре, переливаясь от цвета золота до ярких всполохов рассветного неба. Его кожа была цвета запекшейся крови. Волосы красные. Длинные пальцы с когтями. А когда это нечто поднялось с насиженного места в полный рост, то в высоту оказалось чуть ли не под три метра.

Снова истошно завопив, Хоув решила дать деру, но не тут-то было. Она действительно не могла пошевелиться, а все дело в том, что она была завернута в ковер, как колбаска в нежное тесто, которую продают торговцы на рынке с главной улицы Ивердуна.

– Это чтобы ты не замерзла, – произнесло чудовище. – И-Ри, пожалуйста, не кричи больше. Я помирать еще не собираюсь, но твой ор разорвет мне голову.

– Кто ты? Что тебе от меня надо?

Чудище, почесав когтем голову, село на поваленный ствол дерева.

– Да, разговор будет долгий. Я Хагун, приятно познакомиться. – И, подперев голову кулаком, создание стало всматриваться в черты лица подопечной.

Как он и ожидал, истерика не заставила себя долго ждать. Он, правда, рассчитывал на вой и нескончаемые слезы, но его И-Ри накрыло волной смеха. Надрывного и жуткого даже для демона. И он поразился стойкости юной наследницы рода Хоув. Ее родственник не щадил никого, и раньше, когда у Вилфреда, прадедушки Риган, был еще порох на экзорцизм или на очищение помещений от бесов, он брал своих внуков и правнуков с собой на обряды. Те, жавшись от страха у стены, смотрели, как корчились или дрожали вместе с ходящим ходуном домом жертвы нечисти. Именно И-Ри успокаивала всех детей и говорила, что, несмотря на происходящие ужасы, их не дадут в обиду, ведь за ними присматривают.

Вот и ответ! – щелкнуло в мозгу ритхуда. Его И-Ри всегда держалась стойко в трудные минуты. Она, а не тот дарящий надежду на прекрасное будущее семейства Лютер, который писался в штанишки от страха. Нет. Именно она была смелой в самые страшные минуты. Интуиция его не обманула.

Риган, решившая, что спятила, давилась воздухом от смеха. Грудную клетку начало ломить, а челюсть свело. Когда первый приступ прошел, воспоминания прошлой ночи пробились в сознание: свадьба, побег, поляна, жуткая бабка.

Хоув сделала глубокий вдох и осмелилась взглянуть на сидящее рядом существо. Не так она его себе представляла. Да, прадед описывал духов и демонов, которые жили в поместье и оберегали род от нечисти, но наяву он выглядел страшнее, чем можно было себе представить. Она читала книги по экзорцизму, видела старинные летописи и изображения существ, но одно – смотреть на краски, что поблекли со временем на пергаменте, а другое – видеть воочию. Он назвался Хагуном. Демон, что первым заключил договор с их знаменитым предком. Очень давно далекий родственник спас его от казни в обмен на свое покровительство и службу во имя защиты их рода. Как только демон подписал договор, он стал ритхудом, и сейчас она могла его видеть.

– Что… что со мной произошло? Почему я тебя вижу?

Тяжело вздохнув, Хагун начал свой монолог.

– Я даже и не знаю, как тебе это проще объяснить. Простыми словами, ты теперь банши. Правда, наполовину, на другую – ты человек. И вот в чем загвоздка: ты не просто банши, что предвещает смерть, тебе перепала сила первородной. Только она бы смогла передать свой дар, а значит, на твои плечи ложатся, скажем… королевские обязанности.

Демон выжидающе смотрел на И-Ри, которая уставилась на него ошарашенным взглядом.

– Ну уж нет, пусть забирает свой дар.

– И как ты себе это представляешь? Что будет с тобой, если ты явишься к королю Эгитеи и откажешься от возложенных на тебя обязанностей?

– Он отрубит мне голову.

– И как, ты думаешь, с тобой поступит Королева Душ?

«Действительно! – мысли стали кружиться в голове Риган диким роем. – Король Эгитеи, конечно, страшная и эгоистичная сущность, но потусторонние создания – поистине невообразимые существа, от которых ожидать можно чего угодно, все-таки им подвластна магия».

– И что мне делать?

– Идти навстречу своей судьбе, – с этими словами демон поднялся и, подойдя, когтем разрезал ковер, который сковывал девушку.

– Думай, И-Ри, и решай, каким будет твой следующий шаг.

– Почему ты зовешь меня так?

– Ты знаешь руны. И-Ри – значит ключ. Он открывает самые интересные двери. Вот так и вышло: высшие силы выткали для тебя иную дорогу, нежели для твоих кровных родных.

– Так это по твоей вине я стала банши? – взвизгнула Хоув.

Хагун лишь отрицательно покачал головой.

– Повторю еще раз – то проявление высших сил. Как бы ты ни старалась убежать, ты бы все равно стала той, кем стала.

Выпутавшись из коврового савана и отряхнув рваное свадебное платье, Хоув осыпала проклятиями Хагуна, родственников и саму судьбу и направилась в сторону города. Шла и бранила всех просто так, не от сердца и без гневных мыслей. Просто болтала вслух, чтобы успокоиться. Хоть и злилась, но зла никому не желала. Шла и шла, и чувствовала, что ритхуд следует за ней по пятам, чтобы убедиться, она повернула голову, встретилась взглядом с огненными демоническими глазами.

Вот вляпалась ведь!

* * *

Кованые ворота на окраине города встретили печальной картиной увядшего прошлого. Цепкие лозы высохшего винограда плелись по ржавым металлическим прутьям. За воротами раскинулся заброшенный сад, некогда живой и щедрый, а сейчас мертвый и безмолвный. Только ветер, стонущий в кривых ветвях старых деревьев, наполнял эту тишину угрюмым завыванием, словно скорбел о том, что давно ушло.

Риган не поняла, как оказалась у этой усадьбы. Ноги сами привели ее сюда. Она даже точно не знала, где находилась. Знала только, что это все еще Ивердун. Это были отдаленные земли, что принадлежали богатейшим людям столицы. Многозначительно взглянув на Хагуна и получив одобрительный кивок, она открыла ворота и вошла на территорию усадьбы. Ее тянуло сюда. Она знала, что ей надо быть здесь, но не понимала до конца почему. Царящая вокруг атмосфера велела человеку бежать, банши требовала остаться.

Парадная дверь отворилась, и ее взгляду предстал старик, больше похожий на сухую длинную ветку, чем на человека.

Окинув прищуренным взглядом девушку в порванном грязном платье, смотритель поместья сморщился, но выбор у него был невелик.

– Наконец-то! Заходи давай, давно жду. Начни с кухни, там ужасный беспорядок, потом постирай вещи, которые я скинул в прачечной. Не забудь начистить все фамильное серебро до блеска. Госпожа спустится к ужину ровно в семь, не вздумай опоздать.

Хоув шла за субтильным старичком, получая указания. Ее привели в каморку с обшарпанными стенами, где стояли кровать, небольшой шкаф и стол с одинокой свечкой. В руки лег лоскут серой ткани.

– Как переоденешься, жду в кухне, – с этими словами смотритель вышел из комнаты.

Осмотрев свою новую спальню и помяв в руках грубый материал, Риган вопрошающе посмотрела на ритхуда, что разлегся на кровати.

– И во что я ввязалась? – задала вопрос Хоув, тяжело выдохнув.

– В новые приключения! – с энтузиазмом произнес Хагун.

Глава 7
Лиха беда начало

Скребя щеткой с мыльным раствором по замасленным полам кухни, Риган не разделяла энтузиазма Хагуна.

– Приключения… морда кошачья, послушаю я тебя еще раз. Усы повыдираю! – Швырнув скребку в ведро и похрустывая коленками, Хоув поднялась и осмотрела результат своих трудов.

Ритхуд, несколько часов назад превратившийся в черного кота с оранжевым пламенем в глазах, сообщил, что уходит на разведку, и, улыбнувшись настолько жутковатой улыбочкой, насколько могла позволить физиология животного, слился с темнотой коридора. И до сих пор не вернулся.

Получив нагоняй от смотрителя поместья за медлительность, Хоув принялась отстирывать платья госпожи.

Выполняя поручения, Риган перемещалась по дому и ловила себя на мысли, что здесь явно что-то не так. Аромат лилий раздирал ноздри, и чем ближе был закат солнца, тем сильнее становился запах. Она не любила его, даже ненавидела. Именно эти цветы выращивало ее семейство в огромных теплицах на заднем дворе поместья. Цветы смерти. Белоснежные бутоны с едким запахом служили одной цели – умаслить умерших. Их брали на ритуалы экзорцизма, поминальные службы, на кладбище – это был своего рода откуп, как монетки для перевозчика душ в некоторых верах. Только вот цветов в этом доме не было, не было их и в саду.

Когда колокольчик оповестил об ужине, Хоув уже стояла рядом с управляющим в столовой, ожидая прибытия хозяйки. Рисуя в своих фантазиях даму, что живет одиноко в столь огромном доме, она оказалась разочарована. После мимолетного взгляда на вошедшую мысленный образ растаял, не совпав с действительностью. Фигура как песочные часы, пышная грудь, затянутая в корсет, струящиеся каштановые волосы, пухлые губы цвета спелой земляники, а глаза… ледяные и злые. От вошедшей женщины пробрала дрожь. Женщина, которая могла одним взмахом ресниц поставить на колени, грациозно села на отодвинутый стул и приподняла руки в ожидании салфетки, незамедлительно положенной на ее колени. Не зная, восхищаться такой красотой или бежать от нее, и стараясь не смотреть в сторону благородной женщины, Риган тихо пододвинула столик, на котором располагался ужин госпожи, и встала за ее спиной. Трапеза госпожи прошла в гнетущем молчании.

Отмыв грязные тарелки и кастрюли, Хоув перекусила на скорую руку и поплелась в предоставленную ей каморку. Силы после тяжелой физической работы в течение дня были на исходе. Нос чесался, но белоснежные бутоны так и не попались на глаза. Уже на подходе к своей комнатушке девушка услышала голоса.

– Вы жестоки!

– Мы можем себе это позволить.

Риган толкнула пошарпанную дверь, и взору ее предстала картина не то чтобы обычная. Демон, сложившись в три погибели, корячился на столике, балансируя на небольшом участке столешницы. Старуха в белоснежном платье курила, обложившись подушками, на узкой кровати. Едкий дым, выплывающий из трубки, перебил осточертевший запах лилий, и, желая как можно скорее расстаться с ненавистным цветочным ароматом, Риган втянула табачный смог со всей силой.

– Здравствуй, наследница!

Та напугавшая до смерти и передавшая свою силу старуха, что встретилась ей на лесной поляне, теперь смотрела на нее янтарными глазами и мило улыбалась, будто ничего не случилось. Риган окинула взглядом сидящую женщину, которая уже не казалась старой. Но чем дольше она всматривалась в ее лицо, тем яснее замечала несоответствия. То ли это девушка лет тридцати, еще свежая и цветущая, то ли уже женщина около пятидесяти – взгляд выдавал истинный возраст, тогда как тело будто застыло каплей смолы.

Вот и попробуй разбери, сколько лет Божествам, которые старше вечности!

– Верховная Банши! – Хоув произнесла это и скрипнула зубами.

Хагун закусил бордовую губу, старуха лишь присвистнула.

– Дерзость – оплот юности, не пожалеешь?

Только вот вздернутая бровь седовласой, которая, казалось, одним прищуром могла осадить даже властного короля, для Риган была не страшна.

– Страшнее прадедушки для меня нет никого! – уперла она руки в бока.

Седовласая женщина зашлась хохотом:

– Ты истинная Королева! Двадцать лет ожидания окупились сполна.

Какие еще двадцать лет?

– Почему вы отдали мне свои силы? – прищурив глаза, поинтересовалась Хоув.

Верховная Банши склонила голову и с ног до головы осмотрела свою наследницу:

– Так легли карты.

Карты?

Старающийся не привлекать внимания Хагун сидел и практически не дышал, хотя можно ли не заметить вурдалака в церкви? Его огненно-оранжевые глаза светились в полумраке, а нечеловеческий размер не давал слиться с окружающей обстановкой. Он ощутил прожигающий взгляд И-Ри и с внезапной ясностью понял: на этот раз она точно прицелится и зарядит аккурат в лобешник.

– Меня сюда привело что-то, – дошел до слуха ритхуда голос подопечной.

– Тебя зовут твои обязанности, – констатировала Королева Душ.

– Кто-то скоро умрет?

– Не обязательно.

– Рассказать ничего не хотите? – Риган взирала на старуху с прищуром, рассчитывая услышать хоть что-то полезное.

– Ожидай конвоира.

– Какой познавательный диалог у нас с вами состоялся!

Губа Хагуна кровоточила из-за того, что он ее сильно разжевал, пока нервничал, слушая, как язвят сумасбродная И-Ри и Верховная Банши.

Выпустив из трубки дым, Королева Душ окинула взглядом наследницу, пожелала ей удачи и растворилась в клубах тумана.

– Ничего дельного я от нее и не ожидала, – слукавила Риган.

– Тебе мыло остатки разума вытравило? Ты хоть понимаешь, с кем ты только что вела диалог?

– С той, которой что-то от меня нужно. Она ведь не просто так меня кличет наследницей.

Ритхуд сжал тонкие губы.

«Не просто так», – подумал он, но не стал делиться тем, что ему поведала Верховная Банши. Раз карты уже легли на стол, не ему менять правила игры, которую затеяли Божество Исхода и Королева Душ.

Превратившись в черного кота, он запрыгнул на кровать, на которую уже рухнула уставшая Риган, и, улегшись под боком девушки, громко зевнул, ухватившись за ускользающую мысль, что его ждут приключения намного интереснее, чем те, в которых он когда-то побывал с основателем клана экзорцистов.

* * *

Колокольчик зазвенел у изголовья кровати и оповестил о начале нового дня. За окном было еще темно. Пробубнив пару проклятий, Хоув поднялась и пошла умываться. Хагун потянулся, впившись острыми когтями в ветхую простыню, и, сделав кувырок, развалился на кровати звездочкой.

Хозяйка поместья просыпалась ближе к полудню, и так как времени до ее завтрака оставалось уйма, взяв свечки, тряпки и ведро, Хоув направилась отмывать спальни.

Нос опять начало резать от запаха лилий. Таща по коридору тяжелые простыни, нуждающиеся в стирке, Риган свернула в крыло, которое было завалено разным хламом и, по словам смотрителя, служило для хранения утвари. Она едва успела переступить порог холла, как по позвоночнику пробежал холодок – так чувствовалось присутствие нечисти поблизости. Решив, что это опять Хагун шалит, и желая наступить противному коту на хвост или хотя бы на лапу, Риган резко развернулась, но взору предстал лишь пустой темный коридор.

– Проклятья семьи Хоув!

Злая, как прадедушка, она потянула за собой метры ткани, толкнула дверь ногой и вошла в комнату.

– Доброго утра вам, миледи! – Сделав еще несколько шагов, остановилась и замерла. Тошнотворный аромат лилий ударил в нос с такой силой, что если бы она успела позавтракать, то непереваренные остатки пришлось бы соскребать с пола. Крякнув, Хоув повернула голову к женщине, что сидела у окна. Та была… прозрачной. – Э… я тут мимо проходила, вижу, что не вовремя. Вы удрученно смотрите в горизонт, не буду отвлекать. Ну… я пошла. – Бросив простыни, Хоув развернулась и, ускорившись, рванула прочь из комнаты.

– Ты меня видишь? – донеслось в спину.

– Оно мне надо? – подхватив юбку, Риган ринулась с места.

– Тебе стоит остановиться! – разнеслось по пустым коридорам.

– Наши мнения тут не сходятся! – проорала Хоув, не сбавляя скорости. – Нам с вами не о чем говорить.

– Мне нужна твоя помощь.

– Живые мертвым не помощники!

Треск.

Перед ней материализовался призрак, и Хоув, резко затормозив, поскользнулась и по сглаженным временем половым плитам проехалась на попе. Лихорадочно перебирая руками и ногами, она пыталась подняться, чтобы как можно скорее убежать от наступающих на пятки проблем.

Угораздило же меня!

Уже готовая драпануть в приоткрытую дверь, которая выходила в сады, Риган ощутила, что волосы натянулись и рывком вернули ее на холодный пол коридора.

– Да стой ты, сумасшедшая! – полупрозрачные очертания еще совсем юной девушки предстали перед лицом распластавшейся Хоув. – Ты кто такая и почему меня видишь?

Глава 8
Забытая душа

В саду послышалась серенада соловья, первые лучи солнца прорезали предрассветное небо. Две девушки сидели на широком подоконнике. Одна из них пила горячий мятный чай и тыльной стороной ладони вытирала скатывающиеся по щекам слезы. Вторая делилась историей своей смерти.

– Мы не можем так просто это оставить. Я пойду к констеблю и…

– И скажешь, что нашла мои кости на дне колодца, потому что тебе рассказал об этом призрак?

Риган тяжело вздохнула.

Люди верят во всякого рода бредни только тогда, когда под их пятой точкой разгораются угли проблем. Семью Хоув последние несколько лет звали исключительно на поминальные службы: прочитать пару молитв для успокоения души и не более. Случалось, что по стране проходил слух, мол, какой-то барон сошел с ума, зарезал всю семью и слуг, или городская сумасшедшая, сбрендившая из-за долгов, спрыгнула с часовни на центральной площади и к тому же осталась жива, еще и проползла с десяток метров перед тем, как констебль забрал ее переломанное тело. Поговаривали, что барон шипел как змея, и глаза почти вылезли из орбит, а сумасшедшая говорила на непонятном языке, но все сваливали на разыгравшуюся фантазию горожан.

– Мне не нужна месть. Это пища живых, а я, выплакав все слезы, хочу только одного – покоя.

Риган слова призрака не успокоили. Жгучее желание схватить за волосы хозяйку усадьбы и окунуть в котел с кипящим маслом росло с каждым вдохом.

– Ты ведь Мелисса Фольдер, верно?

Призрак едва качнула головой.

– Я стала знаменитостью Ивердуна?

Хоув припомнила, как около трех лет назад торговки с городской площади распускали сплетни о наследнице рода Фольдер. Мачеха застукала юную особу и портного на виноградной плантации. Отцовское сердце не выдержало такого позора, и вскоре он скончался. Мелисса же, гонимая мерзкими слухами, сбежала из страны. Аплодисменты, занавес, конец истории. И никто не задался вопросом, как господин Фольдер умер, хотя поговаривали, что он мог потягаться здоровьем с медведем, как мачеха нашла возлюбленных, если виноградники простирались до самого горизонта, и что вообще делала миссис Фольдер ночью на плантации?

– Нет, – уверенно соврала Хоув, – твою историю переплюнула сбросившаяся с часовой башни женщина.

Риган осмотрела черты лица Мелиссы и пришла к выводу, что та при жизни была очень красивой, и, возможно, ее ждало большое будущее. Вот только неугодно это было мачехе, и, желая прибрать все наследство Фольдеров, она просто сбросила свою падчерицу в один из колодцев и наглухо закрыла крышкой, чтобы крики Мелиссы не услышали рабочие с плантации.

После завтрака, который был почти обедом, Хоув очищала фамильное серебро в столовой. Как она пересилила себя и не плюнула в чай хозяйке поместья, она не знала. Хотя в мыслях, конечно, госпоже в кашу была насыпана добрая ложка цианида.

Мелисса просила только об одном – похоронить ее в фамильном склепе рядом с матушкой и отцом, и новоиспеченная банши согласилась исполнить последнюю просьбу духа.

Риган стирала простыни и думала: как она будет доставать кости из колодца? Ей понадобятся мешок, веревка, перчатки, сапоги и желательно штаны. По словам призрака, колодец был пустым, как желудок бездомного, уже больше десятилетия.

Медленно умирать от обезвоживания и от дикой боли сломанных костей на дне ямы, в кромешной темноте, зная, что никто не придет на помощь, – что может быть ужаснее?

Риган затошнило от такой мысли.

– Хагун, где тебя бесы носят?

* * *

Ритхуд сидел на крыше усадьбы, курил трубку, предложенную ему Королевой Душ, и смотрел, как И-Ри стирает костяшки пальцев в кровь, сквозь зубы рыча проклятья. В его голове пронесся недавний разговор:

– Почему вы ей ничего не объяснили?

– Это не моя задача. Он ей все расскажет. Разжевывать, конечно, не будет, но направит, а уж из бед, куда они вместе вляпаются… – тут Верховная Банши осеклась и с прищуром посмотрела на демона. – Ты не вздумай помогать, а то быстро окажешься там, где должен был быть еще четыреста лет назад.

Хагун сглотнул. Вязкая слюна тяжело протолкнулась, словно ножом царапая гортань.

– Я ее хранитель…

– Вот и охраняй ее жизнь. Вмешивайся в исключительных случаях. Всем остальным пусть занимается конвоир. Кости, кстати, можешь помочь достать. Не лезть же в самом деле этой худышке в яму. Ненароком поскользнется и помрет раньше моих планов.

Королева Душ протянула сухожильную руку за трубкой, и, когда та легла в ладонь, она покрепче затянулась и тяжело вздохнула.

– Первая упокоенная душа – самая важная. Столько тысячелетий минуло, а я помню лицо первой души, словно это было вчера.

Демон и Верховная Банши наблюдали, как солнце медленно касается горизонта, а последние лучи разрезают предзакатное небо, и затем ушли каждый в свои воспоминания.

* * *

Хоув решила, что лучше всего полезть в колодец на рассвете, потому, ложась на набитый старыми тряпками матрац, желала поскорее забыться сном. Завтра ей предстояло важное дело, а когда она исполнит обязанности, которые ей доверили, и сопроводит душу в другой мир, то сразу же покинет проклятую усадьбу.

Ранним утром в дверь постучали, и по ту сторону раздался противнейший голос. Риган проспала. Ей было плевать, что верещал тщедушный смотритель. Она пришла сюда не за кровом и деньгами, ее сюда привели более важные дела.

– Доброго тебе утра, – раздался мелодичный голос сбоку.

– И тебе доброго, Мелисса. Последнего в этом мире.

Мягкая нежная улыбка коснулась прозрачного лица, и Хоув ответила ей тем же.

* * *

Риган стояла у колодца и осматривала фронт работы.

– Мачеха твоя постаралась на славу, – уперев руки в бока и постукивая по земле сапогом, она раздумывала, как ей поступить дальше. Мысль о том, что надо было бы прийти и посмотреть заранее, что ей может еще пригодиться, настигла ее с опозданием.

Опутывающие колодец цепи скреплялись увесистым амбарным замком.

– Эх, говорят ведь, что в каждом человеке спит мудрец, но у меня он, похоже, в бессознательном состоянии.

Идти обратно ой как не хотелось, как и попадаться на глаза ворчливому старикашке, а где найти пилу или колун, Хоув не знала, но выбора у нее не было. Сделав пару шагов в сторону поместья, она уловила запах раскаленного железа. Цепи звякнули, и послышался глухой стук о землю.

Хагун стоял рядом с колодцем, и его руку опоясывали языки пламени. Демонстративно дунув на лапу, демон потушил огонь, а потом, самодовольно приподняв густую бровь, толкнул ногой тяжелую толстую крышку.

– Позер! И где тебя носила судьбинушка все это время?

– Дела были.

– Какие могут быть дела у лентяя?

Длинные ноги позволили ритхуду без труда залезть на край, и он всмотрелся в темноту колодца.

– Тут около пятнадцати метров! – Демон перевел взгляд на призрака, и в блеске оранжевых глаз Риган прочитала печаль.

Пламя вновь обрамило руку Хагуна, и он спрыгнул в пересохший колодец. Спустя десяток секунд со дна ямы послышался приглушенный басовитый голос:

– Мешок кинь.

– Ярмарочный фигляр, а не демон!

– Я все прекрасно слышу.

Она подобрала с земли небольшой гладкий камушек и засунула его в мешок. Вытянувшись над темным жерлом колодца, раскрыла ладонь, и холщовая ткань с приглушенным свистом полетела вниз.

– Потерпи еще немного, Мелисса. – Хоув нежно улыбнулась призраку.

Глава 9
Никто не будет забыт

Когда Мелисса Фольдер была жива, каждое воскресное утро она приносила букет живых цветов к каменному гробу матери. Когда умер ее отец, она стала приносить уже два букета, а когда не стало Мелиссы, цветы носить стало некому, как и очищать усыпальницу и прилегающий к ней небольшой садик. Не осталось цветов, засохла и хрупкая декоративная вишня, которую посадила дочь в память о матери. Все заросло татарником, вьюнком и повиликой.

Грустно, когда некому о тебе помнить, – стерев слезу со щеки, Хоув попросила ритхуда сжечь сорняк.

– На запах жженой травы придет смотритель. Не нужно привлекать внимание, – очнувшаяся от прострации Мелисса стала отговаривать своих могильщиков.

– Хагун…

– Меня не нужно просить дважды.

Щелчок длинных пальцев, и пламя вспыхнуло, голодно бросаясь на сухую траву. Столп дыма стал подниматься в воздух. Ритхуд движением ладони контролировал бушевавшую стихию и, когда с бурьяном было покончено, усмирил огонь. Резким движением руки рассекая воздух, Хагун призвал порыв ветра. Запах гари сменился на сухой аромат цветочного луга, но дышать легче не стало.

Дверь усыпальницы поддалась не с первого раза. Удушающий смрад ударил в ноздри. Запах был густой и тяжелый, внутри лежал толстый слой пыли, а метры паутины заполняли пространство липкими нитями. Давящая аура забытого всеми места.

Грустно!

Риган перевела взгляд на Мелиссу:

– Когда ты умерла?

– Я не знаю. В Вальпургиеву ночь мачеха предложила разжечь костер на улице. В честь праздника за ужином мы выпили по бокалу вина. Уже тогда я почувствовала себя нехорошо, но отказаться от участия в священной традиции не могла. Запах дыма и танцующие языки пламени… Я словно была в трансе. Потом мы шли. Было полнолуние. Хотелось пить. Мачеха предложила освежиться у колодца. Я еще тогда посмеялась, что у нее с памятью не все в порядке и что этот колодец давно пересох, а дальше… полет, удар и дикая боль по всему телу. Сколько пролежала на дне колодца, пока не испустила последний вздох, я не знаю.

Хоув сжала зубы с такой силой, что в глазах замерцали звезды.

Хагун двинулся к пустому гробу. Каменная крышка стояла за могильной плитой, на которой ничего не было написано. Пустой холст в ожидании имени и двух дат с черточкой посередине.

Это все, что остается от людей. Имя и даты, выбитые на могильной плите, – Хагун со свистом выпустил воздух. Он многих похоронил за четыреста лет. После смерти Фолкора Хоува в душе бессмертного ритхуда укоренилась мысль о мимолетности человеческой жизни. Были еще те, к кому он привязался в династии экзорцистов, но и они вскоре покинули его, и тогда он отстранился ото всех, стал необщительным и замкнутым, а потом родилась И-Ри.

– Хагун! Ты в порядке?

Голос Риган вырвал демона из воспоминаний. Он посмотрел в почти черного цвета глаза его подопечной.

И она меня покинет тоже.

Ничего не ответив, он отвернулся и принялся аккуратно доставать кости и раскладывать их в каменном углублении, которое станет последним пристанищем для Мелиссы.

Снаружи послышались крики: «Кто здесь? А ну выходите, вандалы!»

– Я разберусь, – прорычал ритхуд и, передав мешок в руки И-Ри, вышел из склепа.

Риган, уловив настроение в голосе демона, от греха подальше не стала ничего отвечать.

Когда Хагун вернулся, кости были разложены. Длинные когтистые пальцы щелкнули, и в ладони появилась ветка белоснежной лилии. Забрав цветок из лап ритхуда, Хоув поежилась, вдыхая приторный запах.

Плита возвышалась у изголовья гроба. Черным когтем демон стал вырезать имя его обладательницы.

МЕЛИССА ФОЛЬДЕР

10.12.1736 – 8.05.1753

– Восемь? – спросила призрак, глядя на демона.

– Символ бесконечности, – ответила Риган. – Это не конец пути, а только его начало.

Что делать дальше, Хоув не знала. На похоронах она присутствовала часто, но только в качестве стороннего зрителя. Сама же ритуал погребения никогда не проводила. Знала наизусть молитвы, которые читал прапрадед, но ей они казались сейчас неуместными. В воспоминаниях всплыла картинка – встреча с Верховной Банши и ее последние слова после того, как она передала силы.

Когда кричать не будет сил – пой!

Риган подошла к надгробию и положила на кости лилию.

– Закрывай. – И демон исполнил ее просьбу. – Я буду помнить о тебе всегда, Мелисса, и обещаю, что каждый год восьмого мая на рассвете я буду приходить к тебе. Ты не будешь забыта, пока я дышу.

Подойдя к призраку, Хоув закрыла глаза и вдохнула запах лилий. Запах смерти. По телу побежали мурашки.

Хагун смотрел со стороны, как цвет волос его И-Ри стал меняться. Черные локоны стали белоснежными, ознаменовав, что банши вступила в свои права. Легкий туман поплыл по полу склепа, и до ушей демона донеслась песня.

Великая, безграничная любовь, что спала в моей груди,
Тихо просыпается с теплом твоих ладоней.
Нити наших жизней переплетаются в тебе глубоко.
Пусть голос мой разлетится по миру
и будет сильнее ветров.
Слова, что я прошепчу, пусть будут услышаны тобой.

Мелисса всхлипнула. Хагун услышал надрывное «спасибо», и улыбающаяся душа заискрилась, исчезнув из этого мира.

* * *

Они сидели на обрыве. Демон и банши. Под ногами шумело море, плавными движениями волн унося в безмятежный транс. За спиной простиралась долина. Ветер колыхал вновь ставшие черными волосы Риган.

– Хагун, а почему ты превращаешься в черного кота? Это так… заурядно! – бегло осмотрев длинное жилистое тело, поинтересовалась Хоув.

– Ну хочешь превращусь в саблезубую рысь с шерстью, полыхающей огнем? Представь, как от нашей парочки будут все шарахаться и орать диким вепрем. Мы станем знаменитыми, но ненадолго. Потом за нами пошлют рыцарей и по итогу насадят головы на пики.

– Вопросов больше нет! – произнесла она вслух, а в мыслях дала себе подзатыльник. Девушка с кошкой не привлекает внимания. Даже если люди и замечают, как горят глаза у ритхуда, они пытаются дать этому логическое объяснение – отблеск солнца или кот больной. Но вот с пылающей огнем огромной рысью… тут уж не разгуляешься…

В лучах солнца что-то блеснуло в когтистой лапе демона. Хагун протянул цепочку с кулончиком в виде четырехлистного клевера. Начищенная медь искрилась и отбрасывала солнечные блики на ее лицо.

– Украл?

– Пфф. Золотая монета за медную подвеску, издеваешься? Конечно, украл!

Ритхуд помог защелкнуть замочек на шее банши.

– Пусть удача всегда сопровождает тебя, И-Ри, а если она отвернется, то я буду рядом.

– Спа…

Риган не договорила. За их спинами раздался хлопок, и они повернулись на звук.

Мужчина. Высокий, в черном кителе. Очень непривлекательный мужчина. Каштановые волосы от порывистого ветра метались в разные стороны. Тяжелые надбровные дуги. Его лицо было словно иссушенное вечностью и не выражало эмоций, но пронзительные карие глаза разрывали душу в клочья. Риган поморщилась от пристального взгляда, который будто клинком срезал с нее кожу.

Новый порыв ветра донес его вопрос, заданный голосом грубым, низким и злобным:

– Ты кто такая?

Глава 10
Чем Смерть не шутит

Поклонившись Божеству Исхода и Королеве Душ, Стейнер, не поворачиваясь спиной к могущественным созданиям, сделал пару шагов назад и аккуратно закрыл за собой дверь. Несколько десятилетий он клянчил помощника, и наконец свершилось. Правда, его немного смутило то обстоятельство, что встретить и проинформировать банши ему нужно самому, хотя по правилам заступающие на службу являются за инструкциями к Смерти лично.

Банши, конечно, не глахау⁶, но с ней будет проще забирать мятежные души. Последний проклятый призрак был силен, и мне хорошо досталось, кроме того, за ним пришлось еще и побегать. Стейнер облегченно выдохнул. Наконец с его плеч снимут хоть немного обязанностей.

Запястье обожгло. Аккуратно отогнув манжет черной рубашки, он увидел, что на коже черными письменами красовалось местонахождение банши. Бровь изогнулась, и жнец задался вопросом: «Каким буйным духом ее занесло на утес Дивелбуд?»

Как только он переместился по заданным координатам, его чуть не сбило с ног сильным порывом ветра. У обрыва сидели девушка и демон. Стейнер напрягся. Он никогда не ошибался в создании порталов.

Сидевшие повернулись к конвоиру мятежных душ.

Чертово отродье, который заключает контракты на человеческие души, и девчонка. Мир сошел с ума!

Он сжал ладони в кулаки то ли от злости, то ли от абсурдности происходящего.

Жнец осмотрел сидящую на траве девушку. Она была человеком, но в ней вихрилась сила. Сила не обычной предвестницы, а… Тут Стейнеру вспомнилось то, что случилось совсем недавно. Улыбка седовласой во все тридцать два белоснежных зуба и танцующие бесы в глазах его нанимателя. Верховная Банши и Божество Исхода были приветливы как никогда, даже предложили ему чай с чабрецом и трубку.

Я-то, дурак, подумал, что они перекурили крепкого сбора, а они меня просто подставили! – Зубы заскрежетали, с такой силой он их сжал. Нет, не может быть такого. Не пристало так играться созданиям, что старше вечности. Ладно эта чокнутая бабка, а Смерть-то?

– Ты кто такая? – прорычал Стейнер.

– Ведьма болотной пустоши, – не задумываясь, ответила Риган.

– А я ее сестренка, – поддержал маленькую комедию улыбающийся Хагун.

Стейнер осекся. Он давно ни с кем не вел бесед. Соратники обходили его стороной и не желали вести с ним дела. Его аура самоубийцы была мерзкой, а работа с мятежными духами и мучениками не добавляла ему очарования. Ответы, которые прозвучали на заданный им вопрос, ввели его в ступор.

– А ты, видимо, конвоир, которого мы ждем? – поинтересовалась Хоув.

В сознании вновь всплыли улыбающиеся лица, покуривающие трубки. Он поджал губы. Ничего не ответил, просто кивнул. Девушка протянула к нему руку, ожидая, что он поможет подняться. Стейнер тяжело сглотнул. Ему не хотелось ее касаться, но воспитание не позволяло отказать леди. Он стал мысленно готовиться к ее крикам, что со смертником она работать не будет. Левую руку он завел за спину, немного склонился и протянул раскрытую ладонь. Она с милой улыбкой ответила на жест и, поднявшись, стала отряхивать платье, не забыв поблагодарить. Он, замерев, продолжил неотрывно смотреть на свою ладонь, еще чувствуя нежность и теплоту чужого тела.

Правая сторона лица горела, жнец ощущал на себе прожигающий взгляд демона. С вызовом он посмотрел в огненно-оранжевые глаза и увидел в них интерес. Ритхуд разглядывал его и, кажется, оценивал.

– Я Риган, – представилась девушка.

– Хагун, – коротко бросил ее спутник.

Конвоир окинул взглядом странную парочку и отметил себе, что, когда что-то спрашиваешь, нужно это делать конкретнее.

– Стейнер, – с такой печалью в голосе он не произносил свое имя никогда.

* * *

Старинный полуразрушенный замок на границе Эгитеи и Антии, брошенный несколько десятков лет назад из-за невозможности его содержать, встретил двух служителей Смерти неприветливой погодой. Небо заволокло тучами, стал накрапывать мерзкий дождик. От этого жуткое строение становилось еще более враждебным. Риган бы не зашла в него ни за какие деньги мира, но Стейнер сказал, что их ждет работа. Хагун еще на утесе сообщил, что у него много дел, не терпящих отлагательств, и напоследок, пожелав удачи, помахал когтистой лапой и растворился в воздухе.

Из огня да сразу в пучины вод. Хоув поджала губы и перевела взгляд на стоящего рядом жнеца. От него веяло силой и уверенностью, он был спокоен и сосредоточен. Она так и не дождалась от него подробностей этой самой «работы», он назвал лишь место – дальше молчал как антийская гробница, но банши уже догадалась, что ничего приятного ее сегодня не ждет.

Риган верила в удачу меньше, чем кролики в свои лапки, но всегда знала, что делать нужно то, что считаешь необходимым, даже если это и кажется безнадежным. Мятежный дух должен быть изгнан, и других вариантов нет.

– Ночи ждать не будем, я надеюсь? – спросила она, скрестив пальцы в карманах льняного платья.

Поймав взгляд суженных карих глаз, Хоув поняла, что задала самый умственно ограниченный вопрос из всех, что когда-либо слышал жнец.

Наивысшая проклятая субстанция могла вселяться в людей, животных и даже пожирать души, которые не успели покинуть мир, и потому становилась очень опасной. Риган восхитилась бесстрашием и силой стоящего рядом с ней мужчины.

– Ты до сегодняшнего дня изгонял мятежных в одиночку?

– Да.

«Какой вопрос, такой и ответ», – Хоув поддакнула своей мысли и зашагала в сторону замка, не ожидая, что конвоир скажет что-то еще. Одного взгляда на его суровые черты лица было достаточно, чтобы понять, что человек он прямолинейный и немногословный и ждать бесед за чашечкой чая у камина от него не стоит.

Жнец и банши вошли на территорию замка. Ворота были сорваны с петель. Скорее всего, их забрали, чтобы перековать на что-то более полезное или просто продать. Каменная ограда местами была разрушена. Поваленные ветром статуи, сорняк, изгнившая беседка и надгробия вдалеке.

Семейное кладбище. Не скорее всего, а совершенно точно заброшенное, как и все на этой земле, Хоув знала это наверняка.

Осмотрев то, что было раньше садом, она еще раз задумалась: как же ужасно, когда тебя забывают!

– Нужно будет положить цветы на могилы, – обратилась Риган к Стейнеру, но он уже шагал к замку.

На долю секунды ей показалось, что ветер принес запах табака, и она принюхалась. Еще вдох, и в лицо ударил такой порыв ветра, что она подавилась воздухом.

– Чем Смерть не шутит? – И, подобрав подол платья, Риган побежала догонять уже стоявшего у крыльца Стейнера.

Глава 11
Положение скверное, и успех маловероятен

Антикварные фигуры львов-драконов стояли по двум сторонам от ворот. Высокие тяжелые дубовые двери, местами прогнившие, местами выеденные короедами, были настежь распахнуты и приглашали в свои владения жнеца и банши.

Как только Стейнер переступил порог замка, в животе скрутилась тугая спираль ужаса и боли, в нос ударил приторный запах лилий. Он услышал резкий, похожий на испуганный вдох и тут же ощутил, как тонкие напряженные пальцы крепко сомкнулись на его локте. Ощущение поблизости мятежного духа взбудоражило его меньше, нежели крепкий захват предвестницы смерти. Выпустив весь воздух через нос и не вдыхая новую порцию, он поинтересовался у своей помощницы:

– Ты можешь почувствовать, много ли душ сожрал мятежный?

– А? – Риган перевела широко распахнутые глаза на Стейнера.

– Много, – заключил он сам, осознав, что помощи от нее в этом деле ожидать не придется.

Немного постояв, жнец так и не дождался, когда захват ослабнет. Попытался сделать шаг, но с висевшей на его руке банши это было непросто. Негромко кашлянул, чтобы на него обратили внимание и наконец отпустили, но в ответ услышал: «Будь здоров». Сложившаяся ситуация начала раздражать, и, резко дернув руку, он освободился от захвата и направился в сторону широкой лестницы, что вела на второй этаж.

Замок был заброшен на протяжении уже многих десятилетий, и это наводило конвоира на мысль, что искать придется долго и тщательно. Если бы тут все еще жили люди, чтившие старинные обряды, то нечисть не смогла бы даже ступить на защищенную землю. Очень давно здесь не возносили молитв, не окуривали ветвями вербы спальни, не использовали дым ладана в гаданиях на суженого и не добавляли в еду щепотку полыни. Стены забыли, что такое голоса живых.

Жнец ступал медленно и бесшумно, как туман, покрывающий сырую землю, что напиталась росой. Его зоркий взгляд ловил каждое перемещение пылинки, каждое незначительное колыхание воздуха. Он привык работать один.

Чих. Громкий, с извинениями.

Его работа требовала сосредоточенности и скрытности, но девушка, которая шагала след в след за ним, видимо, не знала мер предосторожности.

Он посмотрел за спину.

Риган, растирающая до этого ладонями плечи в надежде немного согреть свое тело, замерла и уставилась напуганными глазами на стоящего в нескольких шагах Стейнера. Как некстати предательски заурчало в желудке!

Раздался грохот, потом скрежет, словно острыми длинными когтями процарапали по камню, и, наконец, послышался чудовищный, невообразимый рев, от которого у Хоув заложило уши.

Мимо нее пролетел черный силуэт – это конвоир рванул на крики монстра.

Новоиспеченная банши переминалась с ноги на ногу и не знала, что хуже: остаться одной посреди мрачного жуткого замка или в компании жнеца, который вот-вот встретится с мракобесием.

Снова грохот. Звук крошащегося дерева от удара об стену. Риган взвизгнула и, развернувшись, побежала вниз по лестнице, перекрикивая вой мятежного духа:

– Стейнер, подожди!

Стейнер и не думал останавливаться. Ему необходимо было уловить ауру проклятой субстанции. Желательно подкрасться незаметно и нанести пару ударов, чтобы мятежный ослаб.

Уже близко! – вдоль позвоночника пролетела ледяная стрела. Жнец замедлился и стал красться. Поворот запястья, и в руке материализовался рунический железный клинок с затупленными краями. За углом, в глубине комнаты, находилась проклятая душа, она срывала со стен ветхие гобелены.

Пара ударов по голове, потом по печени, подсечка. Ухватить за горло и рывком опустить на каменный пол. Ударить в лицо. Наложить печать, пока мятежный в прострации. Сковать.

Четко выстроенный план. Еще раз аккуратно заглянув в комнату, не привлекая внимание духа, он просчитал траекторию прыжка, перекинул меч в правую руку и уже готов был покинуть свое укрытие. Но план накрылся медным тазом. Нагоняющая на всех парах Риган влетела в присевшего Стейнера, снесла его и села сверху всем своим весом. Оружие звякнуло и отлетело вглубь коридора.

Стоило мятежному духу зарычать, жнец и банши одновременно повернули головы.

Прошипев неразборчивое проклятье, Стейнер дернулся и сбросил с себя предвестницу. Не успел он подняться и принять оборонительную стойку, как дух стремительно приблизился, схватил его за грудки и отбросил на несколько метров. Полет был короткий, приземление – неприятным. Протаранив собой ветхие оконные рамы, жнец рухнул в боярышник. Он выматерился как портовый работник, вылезая из колючих кустов и царапая ладони, и задался вопросом: за какие заслуги ему досталась такая помощница?

Все случилось так быстро, что до Риган дошло не сразу – она осталась наедине с мятежным. Хруст шейных позвонков, который издавал дух при повороте головы, вводил в ступор. От страха она не могла пошевелиться. Ноги стали ватными, сердце билось с бешеной скоростью, разгоняя кровь, отдаваясь гулкими ударами в ушах. Или это все же были крики душ, которых сожрал мятежный? Стоящий перед ней некогда мужчина, судя по состоянию тела и источаемому запаху – давно мертвый, издал рык, скалясь желтыми прогнившими зубами. Он дернулся, разворачиваясь всем телом. Челюсти его подрагивали, руки тряслись в мелкой конвульсии. Глаза заволокло тьмой, а тело покрылось черными вздувшимися венами. Все это говорило об огромной силе проклятого.

– По мою душу пришли? – прохрипел одержимый.

Риган так бы и стояла каменным истуканом, если бы не Стейнер, показавшийся в оконном проеме.

– Кричи! – проорал жнец. – Кричи, кому говорю!

Хоув закричала и рванула прочь, сверкая подошвой мягких плетеных балеток.

Стейнер замер, наполовину забравшись в окно, и смотрел, как его помощница быстрее породистой скаковой лошади покидала коридор.

Мятежный растерянно застыл, видимо, он тоже не ожидал такого расклада. Один короткий взгляд на жнеца смерти, и дух помчался вслед за банши.

Стейнер зарычал сквозь зубы. Перевалившись через подоконник, заскочил в коридор, подлетел к клинку и, схватив его за рукоять, побежал догонять нерадивую предвестницу смерти или мятежного, тут уж как не повезет.

Глава 12
Сильные мира сего

Хагун хрипел. Вдохи давались ему с трудом, и, когда кислород попадал внутрь, казалось, что топором разрубают легкие. Опершись о стену одной лапой, в другой он сжимал фарфоровую бутыль.

– Что так долго? – поинтересовалась Верховная Банши.

– Я тут выяснил, что лисьи демоны не любят, когда у них крадут храмовое вино, – еще не восстановив дыхание, пролепетал Хагун, протягивая сосуд Божеству Исхода.

– Да, эти белоснежные обманщики очень упрямые. Что, не получилось их обыграть? – вздернув одну бровь, Смерть посмотрел на ритхуда с усмешкой. – Впрочем, и мне никогда не удавалось обставить коварных лисиц.

– Тебе в азартных играх везет как утопленнику, – сообщила Верховная Банши, раскуривая трубку.

На изящной бутыли оранжевыми, красными и золотыми красками были нарисованы девятихвостые лисы. Жертвенное вино, которое люди в подношение оставляли у алтаря хранителей священной горы, ценилось во всех мирах. Способ его приготовления был деликатен. Под песнопения монахов девственные девы пережевывали пропаренный рис и сплевывали в чан, а после котел закрывали шелком, обвешивали талисманами и оставляли для брожения. По истечении пятидесяти дней сцеживали в фарфоровые бутыли и в самую темную ночь в году приносили на священную гору Яматсуна.

– Ужасающая истина, – проговорил Смерть, вдыхая аромат только что открытой бутылки. – Превосходно! Божественный напиток. Подайте мне чарочки.

На небольшой серебряный поднос, что по бокам был увит цветками лилий, поставили три маленькие фарфоровые чашечки, которые незамедлительно наполнили кристальной жидкостью.

– Первый тост с вас, Божество Исхода, – улыбалась банши.

– Выпьем за…

В призванных магических зеркалах раздался характерный треск. Три бессмертных создания, которые находились в кабинете Божества Исхода, обратили свои взоры на новый созданный союз. В другом измерении Стейнер и Риган перенеслись к границе замковых земель, готовые отправиться на свое первое совместное задание.

– А выпьем-ка за эту пару. Ты мне можешь не верить, ритхуд, – Смерть слегка наклонился к стоящему рядом Хагуну, – но я люблю романтику. Мне нравится видеть блеск и счастье в глазах созданий, и я надеюсь, что мои подопечные смогут оценить наши старания и не пустят наш с Верховной Банши план по касательной.

– В этом-то и вся ирония. – Выпуская струю дыма, Верховная Банши подалась в разъяснения: – Они же дурачки. Первый – упертый, закрывшийся в себе, не желающий вылезать из своей раковины презрения и одиночества, а вторая – попросту слишком юна.

– Но два минуса дают в итоге плюс по всем законам математики, – Хагун решил приободрить Королеву Душ.

– Все дело в том, что они два параллельных минуса, – произнесла с усмешкой Королева Душ. – Будут идти плечом к плечу, но каждый своим путем, не видя, что истина и ответы в них самих. Вместо того чтобы соединиться и создать что-то большее, продолжат оставаться порознь – упрямые и слепые неудачники.

Три бессмертных создания тяжело вздохнули и перевели свои взгляды на идущих навстречу своей судьбе жнеца и банши.

– Не будем унывать раньше времени, я уверен, они нас еще удивят, и…

– А если что-то пойдет не так, то распутывать придется тебе. Как мужчина ты возьмешь на себя всю ответственность, – Банши перебила Смерть.

– Ты истинная Королева! Кашу заварила, а другим расхлебывай. Не выйдет, моя дорогая, мы с тобой одним миром мазаны, у обоих рыльце в пушку.

Хагун стоял чуть поодаль от сильных мира сего и слушал, как общаются, нет, не Божества, а мужчина и женщина. Он припомнил разговор с Верховной Банши, когда она явилась в особняк.

«Мы можем себе это позволить».

Тогда эти слова заставили задуматься демона: «Что значит жизнь ничтожных созданий для таких, как ОНИ?»

После небольшого глотка из чарочки ритхуда унесло в воспоминания о тех временах, когда в лапы ему попала летопись Всего Начала и ему стало известно, как зародилась жизнь.

* * *

Во времена Ничто четыре Божества – юные, талантливые и могущественные, а еще высокомерные, надменные и жестокие – решили наделить мироздание жизнью. Они создали белокрылых существ и нарекли их архангелами. Их яркий свет разлетался по всем уголкам молодых миров и пленил своей красотой. Закон всемирного равновесия гласит: где есть свет – будет и тьма. Из глубин мироздания, проснувшаяся от долгого сна, выбралась Сила, не желающая делить территорию с прекрасными созданиями. Сила любила тишину и сумрак.

Разразилась битва. Тяжелая и кровопролитная. Архангелы погибали, один за другим исчезая в густой черноте, поглощавшей мир.

– Это провал! – констатировал Божество Времени.

– Всего лишь один неудачный эксперимент, – заявил Божество Созидания.

– Есть и другие миры, – сообщил всем известный факт Божество Пространства.

– А работы-то сколько! – тяжело вздыхая, проговорил Божество Исхода.

Дверь в тронный зал с грохотом отворилась, и вошли в него двое. Белоснежные одеяния были изодраны в клочья и висели на них лоскутами. На телах вошедших были раны, что нанес противник: сталкиваясь со светом, магия Силы въедалась как ржавчина в железо и, шипя, пожирала тело солдат. Главнокомандующий войском, архангел Иордин, и его правая рука, целитель Малия, предстали перед создателями и поклонились.

– Мы терпим поражение! – надрывно проговорил предводитель. Рука, сжимающая меч, дрожала. Иордин держался из последних сил.

– Такова ваша участь, – без единой эмоции в голосе произнес Божество Времени.

Глаза архангелов расширились от услышанных слов. Они пришли к Создателям за помощью, а получили звонкую и сочную пощечину.

– Если вы считаете, что достойны жить, – докажите это! – голос Божества Созидания прогремел на весь зал.

Иордин, подавив в себе обиду за предательство родителей, развернулся и пошел на выход. Малия пала ниц перед четырьмя Божествами.

– Мы же ваши дети, пощадите! Помогите нам! – кричала она сквозь слезы.

Но Создатели были глухи к мольбе.

Иордин подошел к своей сестре, рывком поднял с колен и, перехватив за ладонь, потащил за собой к выходу.

На поле битвы свет потихоньку мерк. Архангелов осталось чуть больше десятка. Предводитель войска мазнул взглядом по оставшимся в живых братьям и сестрам и принял решение.

– В конце самой темной ночи всегда приходит рассвет, – проговорил Иордин стоящей рядом Малии и улыбнулся.

– Что ты собрался сделать? – непонимающе смотря на брата, прокричала целитель.

Пылающий клинок предводителя Небесного войска крутанулся в воздухе и вонзился в его тело.

– Да будут счастливы все существа во всех мирах! – последние слова слетели с губ Иордина, и пространство озарила вспышка, разлетаясь и неся лучи света во все мироздание.

Сила не погибла, но ей нанесли сокрушительный урон, и она, не желая исчезнуть окончательно, убежала и спряталась на задворках миров, там же и уснула.

В тронном зале послышались восхищенные вздохи.

– Свет надежды! – поразился Божество Исхода.

Он наблюдал, как целительница Малия, из последних сил собрав остатки своей магии, тянулась к слабому, едва заметному мерцанию души своего брата. Ее руки дрожали, но она не отступала, словно в одном этом блеклом свете сосредоточилась вся ее надежда. С каждым мгновением она вкладывала в эту крохотную искру все, что оставалось у нее самой – свою силу, свою жизнь. Смерть видел, как ее лицо бледнело, как глаза постепенно теряли блеск, как дыхание становилось все тише. Малия умирала, отдавая все ради спасения брата.

Что-то зашевелилось. Где-то глубоко внутри Божества Исхода что-то кольнуло, и, поразившись жертвенности этих двоих, он принял решение, что не заберет в свои чертоги тех, которые ради спасения других не задумываясь отдали свои жизни.