Kitabı oxu: «Фальшивка»

강진아

진짜를 만들 수가 없어서요

Published in agreement with O’FAN HOUSE c/o Danny Hong Agency.

Copyright © 강진아 2025

© А. Кодинцева, перевод, 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2026

Глава 1

1

Она не могла сказать точно, сколько времени просидела, не сводя глаз с Син Саимдан¹ на купюре в пятьдесят тысяч вон². Зрачки в узком разрезе глаз были вовсе не простыми точками, а сосредоточением нескольких тонких линий, соединявшихся и образовывавших круглую форму. Казалось, эти черты завлекали, призывали быстрее окунуться в водоворот, который они порождали. Чтобы не утонуть в этой пучине, пришлось перевести взгляд на ресницы. Глаза обведены настолько изящно, линии настолько тонки, что едва заметны. Стоит проследить за каждой ресничкой, как взгляд снова возвращается к зрачкам. Между левым и правым примерно сантиметр, но нужно уделить ему особое внимание. Главное не застрять на этом этапе. Левый зрачок, теперь быстро правый. Так и забудешь, что собирался делать, повторив это несколько раз.

Чагён не стала прислонять кисть к холсту, лишь окунула ее в стаканчик, прополоскав. И сегодня ей не удалось закончить картину, что неудивительно, ведь она сосредоточилась именно на маленьких, словно рисинки, глазах.

Учитель рисования предложил организовать выставку во время школьного фестиваля. Услышав об этом, Чагён решила использовать выпавший шанс для пополнения своего портфолио для поступления в университет. Ей приходилось рассчитывать лишь на свои силы, ведь учитель никак ей не помогал, хотя остальным уделял нужное внимание. Она решила обыграть свои работы, сделав серию, вдохновленную личностями с корейских купюр: они отлично бы дополнили ее натюрморты.

Но проблема была в фоне. Холст номер шесть был в два раза длиннее номера один: площадь больше в четыре раза, а значит, и времени на работу требовалось намного больше. Чагён выбрала простой однотонный фон, чтобы сэкономить время, но ей не давала покоя ветвь винограда, которая располагалась рядом с лицом Син Саимдан. Сама женщина была выполнена в черно-белых тонах, но листья были оливковыми, тогда как сами виноградины написаны бирюзой, смешанной с цветом золотарника³.

Чагён всегда считала выбранные для купюры цвета подходящими. Но сейчас… Если учитывать все детали, включая виноград, ей точно не хватит времени. А значит, от этого придется отказаться. Ведь ей предстояло не только завершить портрет Син Саимдан, но и нарисовать короля Седжона⁴ и Ли И⁵, а также Ли Хвана⁶. Поэтому ей нужно было поскорее закончить со все еще не нарисованными глазами Син Саимдан. Нахмурившись, Чагён макнула кисть в черную краску.

– Вау, очень круто! – рядом с холстом показалась Дохи.

Чагён ее проигнорировала, поднесла кисть к бумаге, но снова остановилась: пристальный взгляд Дохи мешал ей сосредоточиться, чтобы нарисовать зрачки. Ей хотелось поскорее избавиться от нее, но одноклассница уже склонилась над холстом. Чагён сразу почувствовала запах шампуня от ее волос. Она задержала дыхание, чтобы побыстрее от него избавиться и больше не чувствовать даже намеков на этот аромат.

В школьной форме Дохи выглядела странно: настолько она была похожа на своего отца, Ко Хобома, который когда-то был популярным актером. Несколько месяцев назад они всей семьей участвовали в шоу, где Хобом уже не рассказывал о своей карьере в кино, а выступал как политик. Но зрителям намного интереснее была его дочь, а не его политическая позиция. Что совсем не удивляло, так это внешность Дохи. В обеденный перерыв и перемены мальчики из соседней мужской школы часто прибегали, чтобы посмотреть на нее, за что частенько получали нагоняи от учителей.

И с чего она вдруг кружится рядом, делая вид, что они общаются? Чагён вернула кисть в стаканчик, так ничего и не нарисовав.

– Ты прорисовала каждую волосинку? Ты робот, что ли? Я от тебя в шоке, – сказала Дохи, по-прежнему не отходя от холста.

Это вовсе не был вопрос, на который Чагён хотелось бы ответить, поэтому она просто промолчала.

– Думаешь, достаточно просто стараться? Нет, конечно. Здесь нужен настоящий талант. Тебе нужно поблагодарить своих родителей, – продолжала Дохи.

Поблагодарить родителей? Услышав это, Чагён не сдержала усмешки.

– И чего ты смеешься? Я и не знала, что ты умеешь, – широко распахнув глаза, удивилась Дохи.

Лицо Чагён тут же стало прежним, лишенным всяческих эмоций, будто бы ее поймали на чем-то запрещенном.

После конца урока школьники рванули к задним дверям класса⁷. Чагён же поспешила к передним, следом за классным руководителем. Но тот даже не остановился, хоть и явно ее заметил. Одноклассники проходили мимо, прощаясь с ним, но он лишь кивал им в ответ.

– Но разве вы не можете как-то помочь? – спросила Чагён, обращаясь к затылку учителя.

– В социальном отделе ничем не смогли помочь. Так как же я вдруг найду твоего дядю? – ответил тот, не сбавляя скорости и не оборачиваясь.

– Но вы же мой классный руководитель, вы бы могли что-то сделать.

– Я уже сделал. Ты получаешь стипендию. – Мужчина остановился, будто что-то вспомнил, и, наконец, развернулся к девушке. – Кстати, а чего это ты со мной так разговариваешь? Я тебе разве что-то должен?

Чагён сразу отвела взгляд, уставившись в пол. По-хорошему, сейчас бы стоило извиниться, но она не была уверена, что сделала что-то не так. Она разве сказала что-то не то? И с чего он заговорил про стипендию, которую она начала получать в прошлом месяце? Пока она стояла, обдумывая произошедшее, классный руководитель уже успел уйти.

– Вот-вот, как ты разговариваешь? – вдруг послышался чей-то голос.

Дохи. Чагён пристально ее оглядела. Почему она продолжает ее преследовать? Она не оставляла ее в покое, следуя за ней в класс.

– Ты, значит, получаешь стипендию? Вот просто так? Наличными?

Чагён проигнорировала ее и села за свою парту.

– А сколько они дают? У тебя и карточка для столовки есть? Да ты, наверное, при деньгах, богачка.

Чагён не могла не ответить на это скептичным выражением лица, но Дохи тут же расплылась в улыбке.

– Да шучу я, шучу.

Она вдруг приблизилась к ее лицу, сильно ее напугав. Чагён тут же дернулась назад, но одноклассница уже прислонилась к ее уху.

– Хочешь ко мне в гости? – прошептала она.

* * *

Дохи прошла в гостиную, прокричав, что вернулась домой. Но никакой реакции не последовало. Чагён тихо поздоровалась.

– Мама, похоже, опять спит. Подожди, – сказала одноклассница, обернувшись к ней.

Дохи прошла в одну из комнат, оставив Чагён одну. По привычке она огляделась по сторонам, покрутившись на месте. Она никому не рассказывала, конечно же, но она уже искала дом Дохи в интернете несколько раз. Не слишком часто, максимум два-три раза. Из-за того, что она уже видела все на фотографиях, было легче сориентироваться. Она представляла обстановку более роскошной, но, видимо, так казалось лишь на фото. Ничего особенно здесь не было.

– Мамы нет, иди сюда! – прокричала Дохи, открывая дверь одной из комнат и зовя одноклассницу.

Чагён последовала за ней в небольшой кабинет. Она тут же заметила крупный сейф с наборным диском в виде тигра с огромными зубами. Он был невероятным. Рядом с ним стоял большой книжный шкаф, на полках которого были расставлены различные книги, служившие, судя по всему, лишь украшением. Дохи указала на новенький цветной принтер, которым точно еще не пользовались.

Спустя мгновение принтер выплюнул лист бумаги с напечатанной на нем купюрой номиналом в пятьдесят тысяч вон. Дохи подхватила его, прошлась ножницами и протянула Чагён распечатку, положив рядом и настоящую купюру. Копия не смогла передать глаза Син Саимдан, но выглядела очень похожей благодаря высокому разрешению. Чагён спросила, зачем она это распечатала, но та ничего не ответила, лишь пристально на нее смотрела. Чагён сдалась под тяжестью взгляда одноклассницы и опустила глаза, тут же заметив обрезки бумаги, похожие на рамку. Она не смогла даже нормально вырезать.

Дохи вдруг отодвинула стул и рухнула на колени. Чагён этого совсем не ожидала, поэтому распахнула рот от удивления.

– Спаси меня, пожалуйста. Папа меня убьет!

Тон ее голоса, руки, сложенные в умоляющем жесте, напряженные мышцы лица – все это выглядело прекрасно. Чагён показалось, что она только что получила высшую оценку от экзаменаторов, такие эмоции это в ней вызвало. Девушка, что не смогла даже аккуратно вырезать прямоугольник, мастерски выполнила такие сложные движения.

– Ты о чем? – Она попыталась звучать спокойно.

Дохи все ей рассказала. Отец просил ее с умом распоряжаться карманными расходами, но она спустила полмиллиона на новую сумку, хотя деньги давались ей на занятия с репетитором. И пока это не вскрылось, ей нужно было срочно что-то придумать. Она бы хотела, чтобы Чагён ей помогла, ведь она восхищалась ее талантом. Дохи просила сделать двадцать купюр, чтобы получился миллион, который они могут разделить. Чагён не могла поверить, что какая-то сумка могла стоить пятьсот тысяч. Она пыталась понять, что задумала Дохи, но с каждым услышанным словом лишь сильнее волновалась, а сердце билось невероятно быстро.

– Но это подделка. Преступление, – отрезала она, но голос ее предательски дрожал.

Конечно, Чагён нужны были деньги. На такую сумму она смогла бы купить все нужные материалы. И все равно бы еще что-то осталось. Она смогла бы купить набор кистей «Барбара». И краски «Сакура». Разных цветов. Она могла бы записаться на дополнительные курсы для подготовки к экзаменам и закупиться нужными пособиями. Точно, еще она смогла бы купить рис, прокладки и даже салфетки. Мысленно она уже потратила все эти деньги, но тут Дохи схватила ее за руку. Чагён встряхнула головой, чтобы отогнать нахлынувшие мысли.

Чагён вернулась домой, покормила бабушку и села за стол. Она открыла поисковик, ввела «поддельные купюры». Среди результатов она увидела множество ссылок на случаи с подделкой денег по всему миру. Были там и способы, как это провернуть. Ей казалось, что перед ней личные разработки популярного гуру даркнета, настолько подробной была информация: она делилась по годам, по личностям на банкнотах. Бумага тоже была важна. Чагён нашла множество советов о том, какие чернила лучше использовать, и тут же сохранила всю найденную информацию в отдельную папку. А данные с сайта Корейского банка о том, как отличить поддельные деньги от настоящих, вообще стали для нее настоящим сокровищем. Получалось, что ей нужна была особая голограммная защитная линия и серийный номер, чтобы купюра походила на реальную. Но была и проблема – деньги. Чтобы сделать высококлассную подделку, ей нужны были деньги. Именно средства, потраченные на покупку качественных материалов, были ключом к успеху. На следующий день после уроков Чагён встретилась с сообщницей в закусочной и рассказала все, что узнала. Дохи реагировала на каждую ее фразу, говоря, что это очень круто и невероятно, пока рассматривала собранную информацию. Чагён сделала даже таблицу в экселе, данные которой поясняла, указывая на каждую цифру. Они решили, что затраты на материалы тоже поделят пополам, когда все будет готово. Чагён исключила из расчета затраты на печать и базовые материалы, так как они были дома у Дохи. Она опасалась, что одноклассница возразит, но та лишь со всем соглашалась.

– Три способа обнаружить поддельную купюру: проверить ее на просвет, изменить угол, повернув купюру, и прощупать, чтобы почувствовать рельеф, – зачитала вслух Дохи одно из предложений, которое Чагён нашла в файле о предотвращении подделки денег.

Чагён тут же закрыла ее рот рукой. Хоть в закусочной и было шумно, и, скорее всего, никто ничего не услышал, им все равно нужно быть осторожными. Она почувствовала странную влагу на ладони, поэтому сразу ее опустила: Дохи смеялась с высунутым изо рта языком. Чагён быстро вытерла руку об юбку. Она взяла сундэ⁸, но тут же остановилась. У нее при себе была лишь тысяча вон, а Дохи заказала колбаску сама.

– Ты уже получила айди-карту⁹?

Айди? С чего она это спросила? Чагён кивнула в ответ.

– Я пойду за ней на следующей неделе, сходи со мной, – попросила Дохи.

Девушка не поняла, зачем ей нужно сопровождение для подобной ерунды, но не нашла причин отказаться, поэтому снова кивнула. Дохи широко улыбнулась, но сразу закашлялась, будто бы чем-то подавилась. Она впервые выглядела по-настоящему серьезной. Открыв косметичку, она вытащила что-то похожее на клей-карандаш и потрясла. Чагён не знала, что она собирается делать, поэтому следила за каждым ее движением. Одноклассница тут же сделала глубокий вдох, поднеся клей ко рту.

– Ты чем-то болеешь? – осторожно спросила она.

Дохи показала крест двумя руками, намекнув, что говорить пока не может. Школьники за соседним столиком тоже не ожидали подобного, поэтому с интересом наблюдали за девушкой. Чагён не поняла, что с Дохи не так, но ей понравилось это внимание, она сразу приосанилась.

– Это отвратительно, извини, – произнесла Дохи, делая глубокие вдохи носом. – Это приступ астмы.

Брови Чагён непроизвольно поползли наверх, но она все же кивнула. Она всегда считала астму какой-то невероятной, выдуманной болезнью, которой страдают разве что герои манхв и вебтунов, но, оказывается, она существовала и в реальном мире.

– Что здесь происходит? Ого! – Размышления Чагён прервал чей-то голос.

К ним подбежала девушка в форме соседней школы и села рядом. Она явно знала Дохи. На бейджике значилось «Ким Хеми». Хеми была рада увидеть Дохи и тут же начала допрос: поменяла ли та номер телефона, на какие дополнительные занятия записалась. Спросила даже о здоровье мамы, не давая нормально ответить. Она трещала без перерыва. Удивительно, что успевала вздохнуть между словами. Неожиданно Хеми подняла телефон и сунула его под нос Чагён. Она настроила угол и сделала селфи.

– Я этот фильтр за деньги купила. Видите, какая сразу кожа красивая? – сказала она, показывая фото.

– Иди уже.

Чагён впервые слышала такой тон от одноклассницы. Оказывается, она могла говорить и низким голосом. Хеми никак не отреагировала, снова подняла руку и продолжила делать фото. Да уж, они совсем друг друга не понимали. Дохи схватила сумку и встала, Чагён последовала за ней. Она обернулась и увидела, как Хеми, не отводя глаз от экрана телефона, ест сундэ, к которому так и не притронулась сама Дохи.

2

На полу кабинета лежал ковер с необычным принтом. А распечатки со множеством пятидесятитысячных купюр, которые были раскиданы повсюду, дополняли картину так, что все это вместе вызывало головокружение. Чагён сидела за столом и прорисовывала кистью элементы голограммы. Рядом с ней устроилась Дохи, которая красила ногти жемчужным лаком, купленным специально для подобной работы.

– У моей мамы эмоциональная холодность или, не знаю, отсутствие привязанности, что-то такое, – пробормотала она.

Чагён отвлеклась от работы и подняла голову, вопросительно посмотрев на одноклассницу.

– Готовит и убирается домработница, а папа зарабатывает деньги. Но даже так, она каждый день говорит, что ужасно устала, – продолжила Дохи.

– Устала?

– Говорит, что это побочный эффект лекарств.

– Она чем-то больна?

– Душа у нее болит, душа. Когда-то она пыталась покончить с собой, папе пришлось нелегко. Но я-то знаю, что это все просто шоу, игра на публику. – Дохи подула на ноготь и продолжила: – Вот я знаешь, как думаю? Хочешь ты покончить с собой, ради бога. Не строй из себя жертву, пытаясь привлечь внимание.

– И как бы ты тогда умерла?

– Да легко и просто. Я же болею. Мне достаточно не использовать ингалятор во время приступа.

Чагён затаила дыхание, продолжая заниматься голограммой.

– Один раз я смогла продержаться около пяти минут. Хоть и описалась в процессе. В общем, десять минут, и я труп. А ты, какой бы способ суицида выбрала ты?

– Я тоже однажды об этом уже думала. – Чагён сделала небольшую паузу и продолжила: – Я бы заполнила комнату белыми лилиями.

– И что тогда?

– Ну, нужно лечь спать, ядовитые испарения от цветов распространятся. Вот так и умрешь.

– Подожди, ты серьезно?

Чагён кивнула, комната погрузилась в тишину.

– Ну, ты прям как маленькая. Так невозможно умереть. Нет, правда, ты смешная. – Спустя несколько секунд молчания Дохи вдруг громко рассмеялась.

Какое-то время она продолжала заливаться смехом, протирая глаза от выступивших слез. Она вообще часто говорила, что она забавная, но Чагён ни разу не замечала в своих словах чего-то смешного. Да она никогда и не задумывалась о том, как другие оценивают, смешно что-то или нет, всегда ориентировалась лишь на себя. Но чем чаще Дохи это повторяла, тем больше она стала думать, что, возможно, в ней и правда было что-то, что могло рассмешить других. И эта мысль немного согревала, поднимала настроение, когда она оставалась одна. «Неужели я и правда забавная?» Но как будто сейчас реакция уж слишком бурная. Дохи хохотала во все горло. Видимо, смерть от белых лилий была настолько смешной. Но разве от этого нельзя умереть? Хотелось бы, чтобы хотя бы смерть была какой-то красивой и интересной… Похоже, нужно было поискать другой способ.

Вдохнув несколько раз, чтобы восстановить дыхание, Чагён вернулась к работе. На спонж в форме корейского флага она нанесла чернила и поставила штемпель на распечатанную купюру. Она прижала его совсем легонько, но получилось идеально: оттиск переливался на свету, как положено. Дохи, не скрывая любопытства, подбежала и спросила, все ли готово. Чагён попросила ее немного подождать, обмакнула зубочистку в лак, чтобы рельеф изображения получился правильным. Только сейчас она смогла выдохнуть и расслабиться. Дохи кричала, что это просто невероятно, продолжая щупать купюру. Но Чагён понимала, что работы предстоит еще много.

– Теперь нужно проработать водяные знаки. Они сразу видны на просвет.

– Вау, ты уже и флаг добавила? Ты реально крута, с тобой шутки плохи.

Дохи продолжала восхищаться, рассматривая пятьдесят тысяч вон. Она вдруг схватила Чагён за руку, широко распахнув глаза. Заметила крупную родинку между ее большим и указательным пальцами. Та находилась прямо на точке Хэ-гу¹⁰, которая была самой известной энергетической точкой при массаже. Бабушка часто разминала это место, когда Чагён было плохо, и повторяла, что скоро все пройдет. Может быть, поэтому там и появилась родинка? Просто из-за того, что бабушка часто давила на это место?

Дохи приблизила свою руку прямо к глазам Чагён. Она показывала на большой палец, на первой фаланге которого Чагён заметила родинку. И размером, и цветом она была точь-в-точь как ее собственная. Дохи тут же поднесла свою родинку к ее и прокричала:

– Соединение установлено!

Чагён отдернула руку, но ей показалось, что область вокруг родинки странно пощипывает. Прикосновение одноклассницы вызвало странное ощущение, похожее на укол крошечной иглы. Это чувство долго не покидало Чагён, поэтому она потерла руку о юбку. В это мгновение в коридоре послышалось пиканье кодового замка. Дохи вскочила и, двигаясь невероятно быстро, начала убираться. Все материалы, которые они использовали, тут же полетели в мусорку. Девушка попросила скорее положить почти законченные купюры в сейф, что Чагён и сделала, после чего одноклассница повернула механизм, чтобы его закрыть.

– Дохи, это ты? А мама где? – за дверью послышался мужской голос.

– Не знаю, пап. Я с подругой. – Дохи подтолкнула одноклассницу, надеясь, что это позволит выиграть время.

Чагён вышла в гостиную, где Ко Хобом уже снял свою футболку, в которой играл гольф, но через мгновенье спешно надел ее обратно, явно пытаясь скрыть свой живот.

– Здравствуйте. Я подруга Дохи, Сон Чагён.

– А-а, понятно. – Хобом поправил одежду и направился на кухню. – Уже поздно, ты позвонила родителям?

– Они скончались от болезни довольно давно. Оба.

Ко Хобом, вернувшийся в гостиную с банкой пива, резко остановился. Из банки показалась пена, тут же закапавшая на пол. Но он не просто так назывался хорошим актером: его выражение лица моментально изменилось.

– Ничего страшного, все в порядке. А у вас… льется.

Ко Хобом поднес банку ко рту и втянул в себя пену.

– Мы еще не доделали домашнее задание. Тебе нужен кабинет? – спросила Дохи, входя в гостиную.

– Нет, я планировал вздремнуть. Было приятно познакомиться, – сказал он, удаляясь, что сразу вызвало улыбку Дохи.

* * *

Был уже поздний вечер, неоновые вывески различных академий дополнительного образования сияли ослепительно ярко. Чагён разговаривала по телефону, оглядываясь по сторонам. Она шла, ориентируясь на инструкции собеседницы, повернула направо и увидела вдалеке Дохи, махавшую ей руками. Родинка тут же отозвалась жжением, вызывая фантомные ощущения прикосновения подруги. После того дня это происходило постоянно, стоило ей увидеть Дохи. Складывалось впечатление, что родинка зажила своей жизнью. Позавчера на уроке она так защипала, что Чагён начала осматриваться и встретилась глазами с одноклассницей. Та сразу сменила серьезную мину на улыбку и подмигнула. Чагён не знала, как использовать эту новую способность, но понимала, что она явно была связана именно с Дохи.

Возможно, так и бывает, когда с кем-нибудь подружишься? У других тоже так? У нее никогда не было друзей до этого момента, поэтому она не знала, нормально ли это или нет. Просто не могла оценить.

Она подошла ближе и заметила на лице Дохи яркий макияж. Рядом с ней стояла Хеми из закусочной с таким же густо накрашенным лицом.

Несколько дней назад Дохи предложила пустить в дело законченную купюру. Чагён отреагировала нейтрально, сказав, что можно попробовать. На самом деле ей тоже было интересно, получится ли обмануть человека с помощью того, что она сделала своими руками. К тому же Дохи позвала сообщницу – Хеми, которая издевалась над ней с самых младших классов.

– Ты даже не представляешь, что она делала. Однажды загрузила мое фото, на котором я спала, на какой-то странный сайт, а в другой раз написала мой номер телефона в мужском туалете, подписав, что я хочу секса. И самое смешное, что после этого она всегда подбегала ко мне, делая вид, что все окей. Разве что разводила руками: мол, кто же знал, что так выйдет. Но я, конечно же, не могла ее простить, эту суку.

Дохи тянула именно первый слог. Значит, она выросла в любви и заботе. У Чагён был особый способ оценивать людей по тому, какой слог они тянули в этом ругательстве. А появилась эта традиция из-за бабушки, которая тянула именно последний слог. Чагён подозревала, что это из-за нее. Люди, которые тянули «ка», по ее мнению, не росли в любви. Но была и еще одна категория, стоявшая особняком: те, кто растягивал оба слога. И таких было особенно жалко, ведь они вообще не знали, что такое любовь. Во всяком случае, так считала Чагён. А если человек вообще ничего не тянул, произносил кратко и отрывисто? Такого она пока не слышала. Наверное, потому что выругаться, не выразив эмоции, просто невозможно. Поэтому она не могла оценить, знают ли такие люди, какой может быть любовь. Чагён уже многих оценила по этому критерию. Но ни разу не ругалась так сама. Просто ей не хотелось, чтобы кто-то пытался заглянуть ей в душу.

– Давай заставим ее, – предложила Дохи, обернувшись после ругательства, брошенного в пустоту.

* * *

Так вот кого она имела в виду. Чагён подошла к ним, когда Дохи легонько подтолкнула Хеми, чтобы та наконец замолчала.

– Эй, знаешь, почему у Ко Дохи в средней школе было прозвище «лысик»? – спросила Хеми, широко улыбаясь.

– Я сказала тебе заткнуться.

– Эта психованная подожгла волосы одной спящей девочке, представляешь? Ты тогда постоянно играла с огнем, помнишь? Твои родители каждый день приходили в школу. Да, повезло тебе с семьей, конечно. Даже после такого тебе ничего не было.

Дохи встретилась взглядом с Чагён и протянула Хеми фальшивые пятьдесят тысяч вон.

– Понятно, мы все поняли, спасибо за информацию. А теперь пойди и купи что-нибудь попить.

– Хорошо! – громко ответила Хеми и достала телефон, тут же начав делать селфи на фоне девочек.

После того как она выставила прошлые фото, на нее подписалось больше десяти человек, поэтому она жестом подозвала их ближе, чтобы они точно попали в кадр. Чагён попыталась отойти, но Дохи, наоборот, подскочила к Хеми, показав знак мира. Получив наконец удачный кадр, Хеми направилась в круглосуточный магазин явно в приподнятом настроении.

– Не обращай внимания на ту чушь, что она несет, хорошо? – прошептала Дохи.

Чагён никак на это не отреагировала. Все потому, что Дохи казалась совсем другой, когда была рядом с Хеми. Провожая глазами сообщницу, девушка не переставала задаваться вопросом, какая же Дохи настоящая.

Хеми прошла в магазин, открыла холодильник с напитками и, выбрав нужный, направилась к кассе. Она передала купюру продавцу. В этот момент Дохи крепко сжала руку Чагён. Ладони у обеих вспотели от волнения. Получив купюру, продавец убрал ее в кассу и стал искать сдачу.

Прямо у них на глазах фальшивка, сделанная по приколу, превратилась в настоящие деньги.

Хеми вернулась к ним через пару секунд, даже не подозревая, что только что сделала. Она протянула бутылку и сдачу Дохи. Та тут же передала деньги Чагён. На руках у нее оказалось тридцать семь тысяч пятьсот вон: три десятитысячных купюры, семь тысячных и пять сотен монетами. Она проверила деньги под светом фонаря, тщательно их прощупав. Идеально.

* * *

Школу охватило предвкушение фестиваля. Чагён, переодевшись в форму официантки, ползала по полу класса рисования в поисках своего бейджика. Поговаривали, что старшеклассники ругали тех, кто находился в палатках без этого опознавательного значка, поэтому она пыталась побыстрее его найти, но безуспешно. В то же время Дохи сидела в телефоне за соседней партой.

– Всего двадцать штук, договорились?

Чагён проигнорировала слова одноклассницы, засовывая линейку под стол учителя. Но ничего, кроме мусора, оттуда достать не получилось: упаковка от чипсов, карандаш и порванные бумажки. Дохи продолжала заверять, что это точно последний раз, но вместо ответа Чагён лишь снова сосредоточилась на поисках.

– Ты вообще меня слышала, а? – спросила одноклассница, не отрывая глаз от экрана настойчиво звонившего телефона.

– Но мы уже потратили аж по миллиону.

– Ну, а я о чем? Деньги кончились, поэтому стоит сделать новые, – улыбнулась Дохи, подойдя к подруге и протянув ей телефон. – Тем более что в последнее время я так от всего этого устаю.

Она показала фото с Хеми, где они пробовали самые разные позы, а Дохи даже надела парик. Изображениям не было конца. Хеми постоянно выкладывала ее фото, и Чагён тоже об этом знала. В результате число подписчиков превысило тысячу, хотя до этого у нее было лишь несколько сотен. А уж про количество лайков под фото с Дохи вообще нечего было говорить. К тому же и сама Чагён засветилась на некоторых рядом с одноклассницей: примерно на пяти или около того.

В ту ночь, когда они впервые протестировали купюры, Чагён сделала свою страницу закрытой, оставив доступ лишь подписчикам, включая Дохи и Хеми. Ей и самой пришлось на них подписаться. Но все не просто так: она постоянно чувствовала тревогу из-за этого нового знакомства. Несмотря на то что Хеми не знала об их фальшивках, Чагён все равно боялась, что все вскроется. Поэтому самым важным было по максимуму себя обезопасить.

Ей бы хотелось вообще оставить это дело, больше не подделывать деньги, но Дохи продолжала ее упрашивать.

– Просто успокойся уже, хватит с ней развлекаться, – предложила она после того, как Дохи очередной раз пожаловалась на настырность Хеми.

Сказав это, она тут же пожалела, что не сдержалась.

– Что-что? Посмотрите на нее. Ты думаешь, я с ней зависаю, потому что мне самой это нравится? Ну ты смешная, – ответила Дохи, явно удивившись подобному предложению. Чагён опять зацепилась за слова подруги о том, что она смешная. Сейчас это явно не было комплиментом, уж это она могла понять.

– Извинись, давай. Ты ранила меня до глубины души.

Обычно одноклассница не сильно придиралась к словам или упорствовала, но в таких ситуациях была совершенно серьезна. Если что-то показалось ей по-настоящему обидным, она не молчала, а обязательно требовала извинений. Тогда как Чагён не считала подобные слова какими-то особенными: это ведь не материальный или финансовый ущерб. Поэтому Дохи всегда удивляла ее в подобные моменты. Но сейчас на это не было времени, ведь на глазах подруги показались слезы. А значит, нужно было скорее попросить прощения, пока она не заплакала. Но в чем тут извиняться?

Чагён пыталась подобрать слова, но ее прервал звук открывшейся задней двери класса. Зашел недовольный старшеклассник и отругал их за безделье. Лицо Дохи сразу изменилось, и она поспешила принести извинения и последовать за ним. Чагён расправила складки юбки и села за стол. Прозрачная линейка красиво блестела, преломляя свет.

Она потратила миллион молниеносно, не прошло и месяца. Чем больше она тратила, тем больше желаний вдруг появлялось. Дохи продолжала пускать в ход подделки, используя для этого Хеми, а для себя Чагён меняла их сама. Однако на всякий случай она делала это только поздним вечером и только в круглосуточных или такси.

Поначалу она ужасно волновалась, казалось, что сердце выскочит из груди. Сомнения одолевали ее не раз, но в конце концов она пересилила себя. Достала из кармана фальшивые пятьдесят тысяч вон, отвлекая продавца разговором о погоде. Однако на душе все еще было как-то неспокойно. С того дня она больше не могла смотреть своей бабушке в глаза.

Она посмотрела в окно и заметила Дохи в одной из фестивальных палаток. Вокруг собралась целая толпа мальчишек, не сводящих с нее глаз. Да, она выделялась, даже если взглянуть издалека. Неожиданно Дохи вскинула руку и помахала, глядя прямо в окно. Она явно звала ее поскорее присоединиться, но Чагён и не думала сдвинуться с места.

3

Витрина была заполнена различными кистями «Барбара» по номерам. Чагён достала одну из самых маленьких – номер два. И за нее просили аж пять тысяч двести вон¹¹, настоящий грабеж. Но она даже не посмотрела в сторону своих обычных кистей, выбирая лишь «Барбару». Она подошла к кассе, крепко сжимая корзину с покупками. Дохи с прилипшей к ней Хеми, которая опять делала селфи, спросила, все ли она выбрала. Чагён лишь кивнула, а Хеми опять сделала фото магазина, на этот раз запечатлев и ее. На девушку тут же нахлынуло чувство тревоги.

– Не надо меня фотографировать.

– Ты о чем, я и не собиралась, – сказала Хеми, но тут же сделала еще несколько фото.

Чагён внимательно за ней проследила, чтобы в объектив не попал никто другой. А если она просто попросит ее удалить фотографии, будет ли это слишком грубо? Или, может, выхватить ее телефон и стереть их самой? Пока она пыталась понять, какой вариант лучше, Дохи удачно разрешила ее сомнения:

– Меня фотографируй, меня, – прогнусавила она.

– Да она совсем рехнулась. Что с ней?

Хеми приблизилась к Дохи, делая кадр за кадром, продолжая что-то бормотать – то посмотри в эту сторону, то покажи сердечко. А Дохи делала все, что та предлагала, явно улучшая настроение Хеми. Чагён вышла из магазина, напоследок окинув их взглядом.

Сделав несколько шагов и обернувшись, она увидела кассу за стеклом. За стойкой стоял хозяин художественной лавки, сканировавший штрих-коды. Дохи протянула Хеми пятьдесят тысяч вон, вышла из магазина и огляделась. Только теперь она заметила Чагён и, улыбаясь, побежала к ней.

– Она всегда такая странная? – спросила Чагён, стоило той к ней подбежать.

– Считай, что так мы платим ей за работу. Она ведь меняет для нас деньги, верно?

«Только ты ею пользуешься, я и сама спокойно обмениваю купюры, к тому же материалы я могла бы купить за настоящие деньги», – еле сдерживаясь, подумала Чагён. Она пошла дальше, заметно отдалившись от магазина. Дохи последовала за ней. Только отойдя на показавшееся ей безопасным расстояние, она снова обернулась и увидела, что Хеми рассчиталась и вышла на улицу.

– Так, значит, ты не знаешь, почему она всегда так себя ведет?

– Ну, можно предположить, что она в восторге от того, как быстро растет количество подписчиков. Или, может, есть и другие причины, мне, если честно, на нее плевать, – ответила Дохи, помахав Хеми.

Но вдруг из магазина выбежал хозяин:

– Эй, девушка. С этой купюрой что-то не так!

В этот момент в голове Чагён будто бы что-то щелкнуло. Только сейчас она вспомнила… И как они оказались в такой ситуации? У нее кончился лак, поэтому она так и не закончила голограмму, не добавив ту самую прерывистую линию. Ей нужно было купить лак номер восемьдесят девять – цвета серебристого шампанского. Она истратила около сорока флаконов разных цветов, чтобы подобрать тот, что подошел идеально. И раз он закончился, ей нужно было обязательно его приобрести. Или заранее предупредить Дохи, что купюры, оказавшиеся в сейфе, так и не были доделаны. Она тут же пожалела о том, что не подумала раньше о подобном развитии событий, но ее мысли прерывали звуки сирен. Услышав их, она на автомате побежала, сама не понимая куда, продолжая крепко сжимать руку Дохи. Нужно было поскорее уйти, спрятаться, это она точно понимала.

– Эй, меня-то подождите! – резко прокричала им вслед Хеми.

Им пришлось замедлиться, чтобы обернуться. Но Чагён даже не думала останавливаться, хоть рука Дохи сжимала ее запястье до хруста. Нужно сбежать, пускай и только ей одной. «Нельзя останавливаться, нельзя, чтобы тебя поймали», – пронзительно кричал голос бабушки у нее в голове.

Она не понимала, что происходит. Вдруг послышался гудок автомобиля. По ее лицу стекал пот, а руки покрылись мурашками. Этот громкий звук смешался с чьим-то визгом. С таким странным, таким, которого она никогда еще не слышала. Он накрыл волной все пространство у дороги. Чагён просто не могла справиться с собой, поэтому полетела куда-то вперед. Лишь упав на землю, она обернулась. Рядом с художественным магазином стояло такси, заехав одним колесом на тротуар. Оно выглядело странно. Тут же рядом собрались местные, а между ними показалась Дохи.

Недалеко от толпы сидел хозяин магазина с таким лицом, будто бы произошло что-то ужасное. Чагён тут же заметила ту самую купюру, которая валялась рядом. Колени девушки были разбиты после падения, по ним стекала кровь, что не помешало ей подняться. Она сменила направление и побежала обратно. Из-за быстрого темпа все тело трясло, но Чагён не сводила глаз с пятидесяти тысяч вон. Не глядя на хозяина, она подняла купюру и осмотрела ее. Да, все верно, голограмма была прорисована, но совсем не блестела. Это точно их купюра.

– Эй, Ким Хеми. Хеми! – послышался голос Дохи среди возгласов местных.

Чагён спрятала купюру в карман формы и подошла ближе. Она увидела рыдающую Дохи. Слезы текли по ее щекам, оставляя на коже влажный след, напоминающий защитную нить на купюре. Чагён осмотрелась и только сейчас заметила лежащую на асфальте Хеми. Ее шея была выгнута под странным, неестественным углом, а лицо… Рядом валялся телефон. Чагён наклонилась, чтобы его поднять. Вернее, только собралась это сделать, но тут услышала звук: кто-то сделал фото. Она замерла на месте, прежде чем поняла, что только что произошло. Дыхание перехватило. Она инстинктивно зажала нос и сомкнула губы. Только зрачки двигались, мечась из стороны в сторону. Боковым зрением она заметила, что люди вокруг делают фото. Кто-то спросил, вызвали ли скорую. Но люди продолжали фотографировать.

– Подождите, девочки. – Дыхание снова сперло, когда она услышала оклик продавца художественного.

К лицу прилила кровь. Чагён тут же наклонилась, схватила телефон и руку Дохи. Щелчки затворов камер не смолкали ни на секунду.

* * *

В кабинете стояла непроглядная тьма, ведь свет так и не включили. Чагён, крепко сжимая телефон в руках, листала заголовки статей. «Смерть школьницы под колесами такси в микрорайоне Согё¹²», «Смерть старшеклассницы в аварии в центре Мапхо¹³». Она нашла пару ссылок похожего содержания: старшеклассница попала под колеса такси в районе Согё и скончалась на месте.

Чагён прочитала обе статьи от начала до конца и зашла в инстаграм¹⁴ Хеми. Не было ни новых фото, ни комментариев. К счастью, последней ее публикацией было изображение парка, а не художественного магазина. Чагён вышла из приложения и открыла поисковик. «Поддельные пятьдесят тысяч вон», «фальшивки у старшеклассницы» и так далее. По этим запросам не выходило ничего подходящего. Поддельная купюра нигде не упоминалась.

– Как назывался тот магазин? – спросила она, но, не услышав ответа, оглянулась на Дохи, которая положила голову на стол, уткнувшись в телефон Хеми.

– «Лабиринт». Художественный магазин «Лабиринт», – наконец ответила она, но голос ее звучал приглушенно из-за закрытого волосами лица.

Чагён тут же дополнила запросы названием магазина. Неожиданно в коридоре раздался какой-то шум, заставивший девочек замереть.

– Дохи, ты дома? А мама? – послышался голос Ко Хобома.

– Пап, я с подругой! – Хоть она и ответила спокойно, ее пробирала мелкая дрожь, а голос звучал хрипло, как после задержки дыхания.

Когда они услышали звук закрывшейся двери, Дохи поднялась с места.

– Ты куда? – спросила Чагён, не скрывая волнения.

– Мне нужен ингалятор.

Чагён осталась совсем одна, но вдруг обратила внимание на оставленный на столе телефон Хеми. Фотоальбом был полностью очищен, но Дохи отправила несколько фото себе. Чагён открыла сообщения и посмотрела на изображение – на нем стояла она сама, испуганно смотря в камеру. На всех остальных фото тоже была только она. И зачем Дохи понадобилось их пересылать? Чагён огляделась и задержала взгляд на стуле, где только что сидела подруга. На нем лежал телефон Дохи. Она хотела посмотреть, что в нем, но он оказался запароленным.

– Разблокируй, – потребовала она, когда одноклассница вернулась в кабинет.

– С чего это вдруг?

– Я знаю, что у тебя есть мои фотографии. Нужно их удалить.

– Я сама решу, что мне делать.

– Но ты удалила только те, на которых видно тебя. А мои там так и остались.

Дохи явно не могла определиться, что думать по этому поводу. Ее лицо ежесекундно меняло выражение. То улыбка, то как будто бы мольба, но на Чагён ничего не действовало. Она схватила мусорное ведро и сгребла в него телефон Хеми, бумагу и все материалы, которые они использовали.

– Ладно, у нас нет на это времени. Нужно это все сжечь, – сказала Чагён, протянув ведро Дохи. – Клади телефон.

В ответ та крепко его сжала, ее лицо ничего не выражало. Перед глазами маячило мусорное ведро.

– Да, и сейф тоже открывай, давай уже быстрее. Иначе мой последний автобус уйдет.

– А ты, оказывается, такая бесчувственная, да? Ты меня пугаешь. Хеми умерла!

Чагён не понимала, почему одноклассница вдруг поменяла мнение о Хеми, с чего вдруг она стала для нее важна.

– Ты о чем вообще? Думаешь, я не в курсе?

– И? То есть для тебя сейчас важнее последний автобус?

– А что тогда важнее? Подожди, а ты все это время чем вообще занималась?

– Если бы ты только тогда не побежала. – Дохи не договорила, но невысказанное обвинение вызвало у Чагён бурную реакцию.

– Хочешь сказать, что тогда бы она не умерла?

– Тише, папа дома.

– То есть ты считаешь, что она умерла из-за меня, я правильно поняла? – Голос Чагён становился все громче, поэтому ей пришлось зажать рот рукой.

Она оттолкнула Дохи. Та запнулась о провод компьютера, не удержалась на ногах и упала. Принтер, к которому вел кабель, тут же полетел вниз прямо на ее руку. Она вскрикнула и начала плакать. Чагён не могла поверить в то, что происходит. В этот момент открылась дверь:

– Дохи? Что случилось? – В кабинет зашел отец, и девушка начала плакать еще сильнее.

А Чагён не могла даже поднять глаза. Так и стояла, уставившись в пол.

* * *

Чагён заняла скамейку около кабинета неотложки, ее ноги дрожали, она прикусывала щеки. Ей пришлось спрятать все материалы в свою сумку. Оставалось лишь сжечь их, но все было не так просто. И почему она сразу об этом не подумала? Она так сосредоточилась на телефоне Дохи, что забыла о самом главном – об оставшихся купюрах. Она каждый раз делала по десять штук, поэтому еще девять лежали в сейфе. В том самом, где ручка механизма выглядела как голова тигра. Дохи всегда прятала деньги именно в нем, и сейчас они оставались там. А значит, ей нужно вернуться.

Дверь кабинета распахнулась, и в коридор вышла Дохи с гипсом на руке. Ко Хобом ей помогал, поддерживая ее. Чагён вскочила с лавочки, не зная, как поступить.

– Пап, мне нужно сказать пару слов подруге, – вдруг заявила Дохи, посмотрев на нее.

Тот предупредил, что подождет на парковке, и удалился. Девушки остались вдвоем.

– Папе звонила полиция, – тихо прошептала Дохи. – Сказали завтра явиться в участок.

Полиция? Участок? Чагён не смогла скрыть удивления, ее веки задрожали.

– Говорят, что в магазине были камеры. Мы на них попали вместе с Хеми. Похоже, они уже звонили в школу и общались с учителями. Скорее всего, и твою семью скоро оповестят.

Как только Чагён услышала про камеры, внутри нее будто бы что-то оборвалось. Она хорошо знала, что это за чувство. Понимание, что все кончено. И тут нельзя было ничего поделать. Все пропало.

– Сейф. Давай начнем с того, что уничтожим оставшиеся купюры, – запинаясь, сказала Чагён.

– А если я не хочу? Кто ты такая, чтобы мне указывать?

Дохи холодно на нее посмотрела. Чагён впервые видела такое выражение лица у подруги. Она даже не знала, что на это ответить. Может, это какая-то дурацкая шутка? Что делать – рассмеяться или дать волю гневу?

– Я уже придумала, что сказать на допросе, – ее переживания прервала Дохи. – Мы учимся в одном классе, но не дружим.

Видимо, она предлагала придумать общую легенду. Это Чагён смогла понять.

– Хорошо, а если пойдет речь о деньгах, то скажем, что ничего не знаем. Ведь это были деньги Хеми, а нам об этом ничего неизвестно. Но вот с остальным… пошли к тебе домой и там все обсудим.

– Да что ты заладила «к тебе домой» да «к тебе домой»? Меня от тебя в дрожь бросает, отстань уже от меня и перестань делать вид, что мы друг друга знаем.

Чагён только открыла рот, как Дохи ее перебила:

– Я в тебе разочарована.

Она развернулась и пошла прочь. Чагён оставалось лишь смотреть ей вслед. Разочарована? О чем она вообще? Она разве не понимает, что нужно побыстрее избавиться от купюр из сейфа? При чем здесь какое-то разочарование? Чагён не могла понять, как вообще зашла речь об этом, но потом решила для себя, что они просто смотрят на вещи по-разному. А значит, Дохи могла по-своему ее оценивать. Могла в ней разочароваться.

Оставшись в одиночестве, Чагён не могла унять дрожь в коленях.