Kitabı oxu: «Пышка в отпуске. Со свёкром и его другом»

Глава 1

Сарафан не застёгивался. Алина дёрнула молнию, та зажевала ткань и замерла. Она выругалась шёпотом, втянула живот и изогнулась так, что хрустнул позвоночник. Бесполезно.

— Ты издеваешься, — сообщила она сарафану.

Тот обтягивал бёдра с упрямством, достойным лучшего применения. В зеркале отражалась раскрасневшаяся женщина с пышными формами и пятном от вчерашнего десерта на подоле. Алина махнула рукой, накинула парео и вышла из номера. И тут же споткнулась о порожек.

— Отлично, — сказала она в пустоту. — День начался.

В ресторане она набрала поднос еды: круассаны, арбуз, сыр, йогурт. Понесла к выходу, балансируя как цирковая артистка. Стеклянная дверь не поддавалась. Алина толкнула её бедром, плечом, уже прицелилась ногой, когда сзади кашлянули.

— В другую сторону, — подсказал официант.

— Я думала, это рекомендация.

Она толкнула дверь правильно. Та распахнулась, поднос качнулся, и арбузная долька взмыла в воздух. Приземлилась на грудь. Розовый сок потёк по светлой ткани, обтягивающей самую выдающуюся часть.

Алина посмотрела на пятно. Пятно промолчало.

— Взаимно, — сказала она и вышла на пляж.

Пляж был почти пуст. Алина выбрала шезлонг под зонтом, расстелила полотенце и заметила на соседнем лежаке забытый тюбик крема. Потянулась убрать — шезлонг под ней хрустнул, сложился пополам, и она рухнула на песок, задрав ноги. Парео слетело, купальник съехал, миру открылись пышные бёдра и полная беспомощность.

— Судя по акробатике, утро у вас бодрое.

Голос был низкий, с хрипотцой, невозможный. Алина скосила глаза. Над ней стоял Виктор Андреевич — бывший свёкор, подтянутый, седовласый, с вечной складкой меж бровей. Рядом возвышался второй мужчина — повыше, с вьющимися волосами и откровенной ухмылкой.

— Здрасьте, — сказала Алина в небо. — А я загораю.

— Необычный способ, — заметил второй. — Я Марк. Друг вот этого мрачного господина.

— Алина. Бывшая невестка.

Марк протянул руку. Она ухватилась, попыталась встать и чуть не утянула его за собой. Вдвоём они кое-как привели её в вертикальное положение. Виктор нагнулся за парео — медленно, не сводя с неё глаз, — и протянул ей.

— Ты не меняешься, — произнёс он.

— Стабильность — признак мастерства.

Их пальцы соприкоснулись. Алина отдёрнула руку быстрее, чем собиралась. Виктор это заметил. Ничего не сказал, но взгляд стал тяжелее.

Марк опустился на соседний лежак.

— Виктор, ты не говорил, что у тебя такая весёлая бывшая невестка.

— Я многого тебе не говорил.

Они сели по обе стороны от неё. Алина оказалась зажатой между двумя мужчинами, один из которых когда-то смотрел сквозь неё с ледяным презрением. Сейчас он смотрел иначе. Она чувствовала этот взгляд кожей — он скользил по плечам, по шее, по влажному пятну на груди.

— И давно вы дружите? — спросила она, чтобы хоть что-то сказать.

— Лет двадцать, — отозвался Марк. — Я хирург. Оперировал его когда-то. Он тогда совсем плох был — сердце остановилось на столе. Я вытащил. С тех пор он считает себя обязанным и терпит моё общество.

— Ты преувеличиваешь, — бросил Виктор.

— Ничуть. Показать шрам, Алина? Он большой.

— Не надо, — сказала Алина, чувствуя, что краснеет. — Я поверю.

— Ты без меня зачах бы в своей холостяцкой берлоге, — закончил Марк.

Холостяцкой. Алина отметила это слово.

— А вы надолго? — спросил Марк.

— На неделю. Подруга подарила путёвку. Сказала, нужно развеяться.

— После развода? — уточнил Виктор напрямик.

Алина вздрогнула, но ответила ровно:

— После него самого. Развод был приятным завершением.

Марк присвистнул. Виктор помолчал.

— Мой сын — идиот, — сказал он наконец.

Алина чуть не поперхнулась воздухом.

— Простите?

— Я ему говорил. Он не слушал.

— Обычно вы говорили, что это я неподходящая партия.

— Я ошибался.

Повисла пауза. Марк переводил взгляд с одного на другую с видом зрителя в первом ряду. Алина кашлянула.

— Если вы начнёте извиняться, я упаду в обморок. А я сегодня уже падала. Норма выполнена.

Марк захохотал. Виктор не засмеялся, но уголок рта дрогнул.

— Обедаете с нами, — сказал он.

— Я вообще-то…

— Обедаете.

Алина открыла рот, чтобы возразить, и закрыла. Спорить с этим голосом было физически трудно.

— Ладно. Но предупреждаю: я могу опрокинуть что-нибудь.

— Я учту.

— А я застрахован, — добавил Марк.

В ресторане Алина старалась. Потянулась за хлебной корзиной, задела локтем бокал — вода залила скатерть и потекла Марку на колени.

— О господи, простите!

Она схватила салфетку, резко наклонилась и чуть не въехала лбом в его тарелку. Марк отодвинул тарелку, хохоча.

— Я предупреждала! Я опасна для окружающей среды.

— Окружающая среда в восторге.

Виктор молча переставил её бокал подальше от края. Потом тарелку. Потом солонку. К тому моменту перед Алиной образовалась зона безопасности радиусом в полметра.

— Теперь точно не дотянусь, — заметила она.

— Подвину, — ответил Виктор.

Разговор потёк легче. Марк рассказывал о смешных случаях в больнице, Алина смеялась, откидывая голову назад. И ловила на себе взгляд Виктора — тяжёлый, медленный. Он смотрел не в глаза. Он смотрел на её шею, на плечи, на линию, где ткань обтягивала грудь. Алина чувствовала этот взгляд как прикосновение. И не могла понять: то ли страшно, то ли хочется, чтобы он не отводил глаз.

После обеда Марк ушёл первым — какой-то звонок. Виктор и Алина остались вдвоём на дорожке. Солнце клонилось к закату.

— Провожу, — сказал он.

— Я сама.

— Провожу.

Они пошли рядом. Его рука иногда задевала её локоть. От каждого касания бежали мурашки. У двери номера она остановилась.

— Спасибо за обед. И за то, что не дали мне упасть лицом в песок второй раз.

— Я не дал тебе упасть?

— Морально. Не смеялись.

— Я не смеюсь над тобой, — сказал он. И это прозвучало так, будто он имел в виду что-то совсем другое.

Он стоял слишком близко. Его рука поднялась и поправила лямку её сарафана, сползшую с плеча. Движение было медленным. Пальцы скользнули по коже — сухие, горячие — и убрались не сразу.

— До завтра, Алина.

Он ушёл. Алина прислонилась к двери, прижимая пальцы к тому месту, где только что была его рука. Сердце колотилось. В голове — ни одной связной мысли.

В номере она стянула сарафан и посмотрела в зеркало. Пышная, раскрасневшаяся, с пятном от арбуза на груди.

— Ну и пусть, — сказала она отражению. — Завтра надену другое. И постараюсь не упасть.

Отражение посмотрело скептически. Они обе знали: упадёт. И, возможно, не раз.