Kitabı oxu: «Свёкор и его брат. Тихое счастье»

Глава 1

Виктор достал из кармана связку ключей. Сын дал их года три назад — на всякий случай, сказал тогда. Случай наступил. Замок щёлкнул, дверь подалась, и в лицо ударил запах — спёртый, кислый, многослойный. В нём смешались несвежая еда, застарелый перегар и что-то ещё, едва уловимое, сладковатое, как духи, которые выдохлись, но не выветрились до конца.

В прихожей горела тусклая лампочка. Под ногами хрустнуло — Максим наступил на пластиковую крышку от пивной бутылки. Виктор опустил взгляд. Бутылка лежала тут же, под вешалкой. Рядом — вторая. Третья пряталась за дверью.

Анна вышла из кухни бесшумно. Просто возникла в проёме — босая, в мятом домашнем платье, с тряпкой в одной руке. Волосы, тёмные и густые от природы, были стянуты в узел, который давно растрепался и держался на честном слове. Увидев гостей, она замерла. Пальцы сжали тряпку. Костяшки побелели.

Виктор смотрел на неё и не узнавал. Он помнил другую женщину — ту, что пять лет назад стояла рядом с его сыном в загсе, светилась счастьем и от волнения всё время поправляла фату. От той женщины здесь ничего не осталось. Перед ним стояла тень — бледная, осунувшаяся, с кругами под глазами, которые не скрывал даже тусклый свет прихожей.

— Здравствуй, Анна, — сказал Виктор.

— Здравствуйте, Виктор Петрович. Максим Петрович. — Она отступила вглубь коридора. — Дениса нет.

— Знаю.

Виктор прошёл в комнату, не разуваясь. Ботинки впечатали в линолеум тёмные следы — на улице моросило. Анна дёрнулась было, заметив это, но промолчала.

Гостиная выглядела так, словно по ней прошёлся ураган. Диван продавлен, подушки на полу. На журнальном столике — россыпь грязных тарелок с засохшими остатками еды. В углу — пустые бутылки, выставленные в неровный ряд. На спинке стула висел женский шарф. Не Анны. Слишком яркий, бирюзовый, с люрексом.

Максим прошёл к окну, отдёрнул штору. На подоконнике обнаружилась переполненная пепельница. Он покосился на неё, потом перевёл взгляд на Анну. Та стояла в дверях и не двигалась.

— Давно он уехал? — спросил Виктор.

— Позавчера. Сказал, по делам.

— По делам, — повторил Максим. Его голос прозвучал глухо, без выражения.

Виктор опустился в кресло. Не в то, что стояло у стены, а в то, что занимало центр комнаты — Денис всегда считал это место своим. Кресло скрипнуло под его весом. Анна стояла перед ним, не решаясь сесть.

— Рассказывай, — велел Виктор.

— Что рассказывать?

— Всё. Как живёте. Чем дышите. Почему в доме бардак. Почему от тебя осталась половина.

Анна молчала. Пальцы, сжимавшие тряпку, начали дрожать. Она опустила тряпку на пол.

— Мы живём нормально, — сказала она. — Просто сейчас трудный период. У Дениса неприятности.

— Он не работает полтора года.

Анна моргнула. Враньё рассыпалось, не успев оформиться.

— Я знаю, что он не работает, — продолжил Виктор ровным голосом, в котором не было ни злости, ни сочувствия. — Я знаю, что деньги, которые я перевожу, он спускает в барах. Я знаю, что он приводил сюда женщин. Я знаю достаточно. Я хочу услышать от тебя.

Тишина в комнате стала плотной, как вода. Анна стояла посреди этого разгрома и молчала, и в её молчании было столько боли, что Максим отвёл взгляд.

— Зачем вы приехали? — спросила она наконец.

— За тобой.

Она не поняла. Нахмурилась, перевела взгляд с Виктора на Максима и обратно.

— В смысле?

Виктор поднялся. Подошёл к ней — не близко, на расстояние вытянутой руки. Его голос зазвучал тише, но от этого только тяжелее.

— Ты больше не будешь здесь жить. Собирай вещи. Поедешь с нами.

— Я не могу. Денис…

— Денис сбежал, как только узнал, что я еду. Бросил тебя разбираться. Он даже не позвонил тебе за эти дни. Я прав?

Анна опустила голову. Виктор увидел, как она сглатывала слёзы.

— Прав.

Максим шагнул к дивану. Нагнулся и поднял с пола то, что заметил ещё с порога. Маленькая женская серёжка. Дешёвая позолота, стразы. Он положил её на стол.

— Это твоё? — спросил он.

Анна посмотрела на серёжку. Кровь отхлынула от её лица — медленно, как вода из ванны. Она не ответила, но ответ был написан у неё на лице.

Виктор взял её за подбородок — не грубо, но властно, заставляя поднять голову. Большим пальцем отодвинул ворот платья. Анна дёрнулась, попыталась отстраниться, но он держал крепко.

На шее, сбоку, темнели синяки. Жёлтые, застарелые, поверх которых — свежие, багровые. Следы пальцев. Следы зубов. Следы того, что не имело ничего общего со страстью.

Виктор убрал руку. Его лицо не изменилось — ни один мускул не дрогнул. Но воздух вокруг него сгустился так, что стало трудно дышать.

— Он тебя бил?

— Нет, — прошептала Анна. — Он… это другое.

— Бил, — повторил Виктор тоном, не допускающим возражений. — Когда?

— Когда выпьет. Не всегда. Иногда он просто… не рассчитывает силы.

Максим выдохнул сквозь зубы. Отвернулся к окну и упёрся ладонями в подоконник. Плечи его напряглись.

Виктор опустил взгляд на её руки. Анна инстинктивно спрятала запястья за спину. Он протянул ладонь и ждал. Через несколько бесконечных секунд она вытащила руки и показала. Синяки. Круги от грубого захвата. Старые и новые.

— Ты никогда не говорила, — сказал Виктор.

— Кому? Вам? — В её голосе впервые прорезалась горечь. — Вы бы мне поверили? Это же ваш сын.

— А ты — его жена. Не чужак. Ты носишь его фамилию, живёшь в его квартире, терпишь его выходки. Почему?

Анна хотела ответить — и не смогла. Губы задрожали. Она прикусила нижнюю, пытаясь унять дрожь. Справилась не сразу.

— Потому что мне некуда идти, — сказала она. — Родителей нет. Подруги разбежались. Работы нет — Денис запретил. Сказал, жена должна сидеть дома. Я сижу. Пять лет сижу.

Она замолчала. В горле стоял ком. Виктор слушал и не перебивал.

— Вы думаете, я не пыталась? — продолжила она тише. — Пыталась. Два раза. Собирала вещи. Он находил. Забирал телефон, запирал дверь. А потом просил прощения. Говорил, что любит. Что без меня пропадёт. И я верила. Потому что больше некому было верить.

Максим повернулся. Лицо его было спокойным, но желваки на скулах ходили ходуном.

— Больше он тебя не тронет, — сказал он.

Анна подняла на него заплаканные глаза.

— Откуда вы знаете?

— Потому что мы тебя заберём. Прямо сейчас.

Она посмотрела на Виктора. Тот кивнул.

— Собирай вещи. Только самое нужное. Остальное потом.

— Я не могу просто взять и…

— Можешь, — оборвал Виктор. — Ты уже всё решила. Просто боишься себе в этом признаться.

Анна стояла посреди гостиной. Вокруг неё — остатки прежней жизни: чужие серёжки, пустые бутылки, грязная посуда, продавленный диван. Она смотрела на всё это и молчала. Виктор не торопил. Максим не двигался. Они ждали.

И она пошла. Медленно, словно ступая по льду, прошла в спальню. Достала из-под кровати старую спортивную сумку. Открыла шкаф. Вещей было немного — пара платьев, джинсы, свитер, бельё.

Через пятнадцать минут она стояла в прихожей, застёгивая пальто. Сумка стояла у ног. Максим взял её, закинул на плечо.

Виктор открыл дверь. Анна шагнула через порог. В подъезде пахло сыростью и кошками. Лампочка на площадке моргала.

— Ключи, — сказал Виктор.

Анна сняла с кольца ключ от квартиры и протянула ему. Виктор положил его на тумбочку в прихожей.

— Пусть лежит. Когда вернётся — увидит.

Она вышла на лестничную клетку. Максим закрыл дверь. Замок щёлкнул. Звук отразился от бетонных стен и затих.

В машине Анна сидела сзади. Прижималась лбом к холодному стеклу и смотрела, как проплывают мимо серые коробки домов. Слёзы текли по щекам — молча, без всхлипов. Она не вытирала их. Виктор вёл машину и не смотрел в зеркало заднего вида. Максим сидел рядом с ним и тоже не оборачивался.

Они пересекли мост. Окраины сменились частным сектором. Дорога пошла вверх, потом нырнула в лесополосу. Анна закрыла глаза.

Когда она проснулась, машина уже стояла у ворот старого кирпичного дома. Пахло мокрой землёй и хвоей. Виктор заглушил двигатель.

— Приехали, — сказал он.

Анна вышла. Ноги затекли, она пошатнулась. Максим придержал её за локоть — коротко, без слов. От его прикосновения веяло теплом.

Дом смотрел на неё тёмными окнами. Высокое крыльцо, кованые перила, тяжёлая дубовая дверь. Чужое место. Чужое крыльцо. Чужой порог.

— Здесь вы живёте? — спросила Анна.

— Здесь мы живём, — поправил Виктор. — Теперь и ты тоже.

Он толкнул калитку и первым шагнул во двор. Максим подождал, пока Анна пройдёт, и запер за собой. Засов лязгнул. Калитка закрылась.

Начиналась новая жизнь.