Kitabı oxu: «Невеста по контракту»

Глава 1

Я проснулась от того, что его пальцы лениво выводили круги на моей спине. Солнце заливало спальню, а я лежала в объятиях мужчины, который вчера купил мою жизнь. Максим Волков. Мой персональный демон.

Подумать только, вчера я пришла чтобы восстановить справедливость и забрать компанию своего отца. Но оказалась в его постели. Видимо, не стоило приходить пьяной. И почему этот демон действует на меня настолько сильно? Нет, это какое-то наваждение. Нужно поскорее уходить.

Я попыталась встать, но рука на талии сжалась.

— Не убегай, — прошептал он. — Я еще не закончил с тобой.

— Мне нужно идти, — я не узнала свой голос. — Это была ошибка.

— Ошибка? — он перевернул меня на спину и навис сверху. — Тогда почему ты дрожишь, когда я рядом?

Я отвернулась. Он взял мой подбородок и повернул к себе. В его глазах не было насмешки. Только странная, пугающая нежность.

— Твой отец не просто продал компанию, — сказал он. — Он проиграл ее. Крылову. Ты знаешь, кто такой Крылов?

Я знала. О нем ходили легенды. Жестокий, беспринципный. Он разорял всех, кто вставал на пути.

— Я выкупил долги твоего отца, — продолжил Максим. — И теперь Крылов хочет получить свое. Но я не отдам. Ни компанию. Ни тебя.

— Меня? — прошептала я. — Я не вещь.

— Ты — не вещь, — его голос стал низким, вибрирующим. — Ты — женщина, которая сводит меня с ума. Но, как оказалось, не меня одного.

— Что это значит?

— Крылов отдал бы многое, чтобы оказаться на моём месте сегодняшней ночью. Но только лишь для того, чтобы полностью продемонстрировать победу над твоим отцом. Он уже потерпел крах, лишившись возможности забрать тебя за долги. Мы можем добить его ещё больше.

— Что вы предлагаете?

— Боже, может быть ты уже перейдёшь на «ты»? Не помню, чтобы ночью ты «выкала», — он улыбнулся, и эта улыбка была опаснее любого крика. — Я предлагаю тебе стать моей невестой. Фиктивно. Думаю, у нас получится уверено играть влюбленных.

Он наклонился и поцеловал меня. Медленно, глубоко, заставляя забыть все слова. Его руки скользнули под простыню, и я снова почувствовала, как закипает кровь. Утро перестало быть утром. Оно стало продолжением ночи.

Он был нетороплив. Каждое движение — пытка и наслаждение. Он целовал мои плечи, грудь, живот, спускаясь все ниже, и я выгибалась, впиваясь в простыни. Когда его губы вернулись к моим, я уже не могла думать. Только чувствовать. Он вошел медленно, заставляя меня застонать, и я обхватила его ногами, прижимаясь ближе. Ритм нарастал, солнечный свет дрожал на стенах, а мы двигались в унисон, как будто были созданы друг для друга. Его дыхание обжигало шею, мое имя срывалось с его губ, как заклинание. Финальная волна накрыла нас одновременно, и я закричала, забыв, что нужно молчать.

Потом мы лежали, переплетясь, и я слушала, как бьется его сердце. Оно было быстрым. Как у меня.

— Ты согласна? — спросил он, не открывая глаз.

— Я ненавижу тебя, — прошептала я.

— Зато ты уже не «выкаешь». Что же, я тоже не пылкий влюблённый. Но, признаюсь честно, ты чертовски хороша ночами. Мне этого вполне достаточно, — он поцеловал меня в макушку. — Но это не мешает нам делать друг друга счастливыми.

В этот момент в дверь позвонили. Максим напрягся. Он встал, натянул брюки и пошел открывать. Я накинула его рубашку и выглянула в гостиную. На пороге стояла шикарная блондинка в красном платье. Она посмотрела на меня, потом на Максима, и ее лицо исказила гримаса.

— Максим, — процедила она. — Я принесла контракт.

Я замерла. Контракт? Какой еще контракт?

Максим обернулся ко мне. В его глазах промелькнул холод. Он перестал быть пылким любовником и снова надел маску бизнесмена.

Глава 2

Я стояла, прижавшись спиной к холодной стене, и смотрела, как эта блондинка — воплощение гламура и стервозности — снимает перчатки, будто готовясь к драке. Максим застыл между нами, и на его скулах заиграли желваки. Я всё ещё была в его рубашке, с растрёпанными волосами и следами его поцелуев на шее. Унизительно? Да. Но я не собиралась показывать слабость.

— Я так понимаю, это и есть предмет купли-продажи? — спросила девушка, глядя на меня будто на лошадь.

— Вика, — коротко бросил Максим. — Мой юрист.

— Приму молчание за утвердительный ответ. — Блондинка рассмеялась, но смех вышел злым. — Максим, дорогой, ты сам озвучишь условия или это сделать мне?

— Вика, — в голосе Максима прозвучала сталь. — ты можешь оставить бумаги и мы сами разберёмся.

— Как твой юрист, я настаиваю на моём присутствии — с напором сказала блондинка.

Вика подошла ближе, цокая каблуками по мраморному полу. От неё пахло дорогими духами и презрением.

— Максим Николаевич Волков предлагает вам, Дарье Алексеевне Ждановой, заключить контракт, согласно которому вы будете оказывать для него услуги сопровождения. По условиям контракта вы должны будете притворятся его невестой. Это должно быть строго конфиденциально. Интимные отношения только по обоюдному согласию, но тут, как я вижу, барьеров не возникло — эта стерва смерила меня глазами и разве что не плюнула.

Я почувствовала, как пол уходит из-под ног. Я не понимала, что это значит и, главное, зачем во всем этом мне участвовать. Вика будто бы прочитала мои мысли.

— За ваши услуги предлагается вознаграждение — четверть активов бывшей компании вашего отца. Эта сумма куда больше, чем средняя оплата услуг на эскорт-рынке, особенно в вашем сегменте — не без яда сказала она.

Максим все это время безучастно сидел на диване и изучал бумаги. Я ненавидела его всем сердцем. И ненавидела себя за то, что позволила ему с собой сделать.

— Если же вы откажетесь от контракта, вам придется покинуть и вашу замечательную квартиру и ваше престижное учебное заведение. Квартира тоже принадлежит Максиму Николаевичу, за учёбу платит компания, — этой стерве явно приносило удовольствие меня оскорблять.

— Вика, ты свободна,— тихо сказал Максим.

Вика усмехнулась, надела перчатки обратно и направилась к выходу. У двери она обернулась.

— После завершения контракта могу помочь с составлением анкеты для соответствующего сайта. Пока изучала рынок появилась насмотренность.

Дверь захлопнулась. Мы остались одни. Я смотрела на Максима, и во мне боролись ярость, страх и странное, неуместное желание. Он подошёл, взял моё лицо в ладони.

— Неужели тебя так задели слова Вики? — сказал он. — Это же просто слова, ты можешь их принимать, а можешь не принимать. У тебя появился хороший шанс поправить ситуацию, которую устроил твой отец.

— Зачем тебе это? — прошептала я. — Зачем я тебе?

— Потому что ты — единственный рычаг управления Крыловым — он улыбнулся, и в этой улыбке был холод.

Он поцеловал меня. И я ответила. Я сама не поняла, почему я эму подчиняюсь. Секунду назад я хотела вцепиться ему в волосы и выцарапать глаза. А сейчас таю от его прикосновений. Он снова залез под рубашку и я уже забыла и про Вику и про обидный контракт.

Он поднял меня, и я обвила его ногами. Мы не дошли до спальни. Он опустил меня на обеденный стол, сметая какие-то бумаги. Прохладная столешница обожгла кожу, но жар его тела был сильнее.

— Скажи, что ты моя, — потребовал он, расстёгивая пуговицы на рубашке. — Скажи.

— Я твоя, — выдохнула я, и это было правдой.

— Да, детка. Запомни это хорошенько — простонал он, входя в меня резко, без прелюдий. Я вскрикнула, но он заглушил крик поцелуем. Мы двигались в бешеном ритме, стол скрипел, бумаги летели на пол. Его пальцы впивались в мои бёдра, оставляя синяки. Я царапала его спину, кусала плечо. Это был не секс. Это была война. И мы оба проигрывали.

Когда всё закончилось, я лежала на столе, тяжело дыша, а он гладил мои волосы.

— Нам нужно играть пару несколько месяцев — сказал он. — Этого хватит, чтобы я разобрался с Крыловым.

— Надеюсь потом я никогда тебя не увижу — я села, одёрнула рубашку.

Максим нахмурился. Но вскоре он вернул себя привычное насмешливое выражение лица.

— Пообещай, что потом не будешь писать мне пьяной и просить, чтобы я снова взял тебя на столе — сказал он.

— Не дождешься!

Я выскользнула из его объятий и побежала в ванную. Там я умылась холодной водой, чтобы привести себя в чувства. Что же, если мне предстоит пройти все эти унижения, то в конце я заберу не четверть, а всё.

Глава 3

Я захлопнула дверь своей маленькой квартиры и прислонилась к ней спиной, сползая на пол. Ноги не держали. Руки трясло. Я всё ещё чувствовала его запах на своей коже — терпкий, с нотками табака и морского бриза. Максим Волков. Демон в дорогом костюме. Мужчина, который умел целовать так, что забывалось всё: и гордость, и страх, и здравый смысл.

Я стянула платье, бросила его на пол и пошла в душ. Горячая вода обжигала плечи, но не могла смыть ощущение его рук на моей талии, его губ на шее, его шёпота: «Скажи, что ты моя». Я зажмурилась и заставила себя дышать глубже. Это не любовь. Это химия. Это ловушка, в которую он меня заманил. И я не собиралась в ней оставаться.

Контракт. Он сказал: несколько месяцев я играю роль его невесты, чтобы насолить Крылову. А взамен — четверть компании отца. Четверть. Крохи. Подачка. Максим думал, что купил меня. Он ошибался. Я вытерлась, натянула старую футболку и села за стол с блокнотом. Если уж играть в его игру — то по своим правилам.

Я начала записывать. Первое: Крылов. Кто он? Что ему нужно? Почему отец проиграл ему компанию в карты? Я знала только обрывки — отец никогда не говорил о том вечере. Но если Крылов так хочет заполучить нашу семью, значит, у него есть слабое место. Второе: Вика. Юрист. Влюблена в Максима. Ненавидит меня. Опасна, потому что знает всё о его делах. И, скорее всего, уже строит козни. Третье: сам Максим. Что им движет? Месть Крылову? Или что-то большее? Я вспомнила его взгляд. В этом взгляде была не только страсть. Была тоска. Одиночество. Но я не могла себе позволить жалеть его. Жалость — это путь к поражению.

Я отложила ручку и уставилась в стену. Четверть компании. Это то, что он обещал. Но если я хочу спасти отца по-настоящему, мне нужна вся компания. Каждый цех, каждый контракт, каждое здание. И я найду способ. Пусть Максим думает, что я — наивная девочка, которая растаяла от его поцелуев. Пусть Вика думает, что я — временная игрушка. Я буду играть свою роль. Идеальную невесту. Послушную, страстную, влюблённую. А когда контракт закончится, я заберу всё.

Телефон завибрировал. Сообщение от Максима: «Ты дома?»

Я не ответила. Через минуту — ещё одно: «Дарья, ответь. Я волнуюсь».

Волнуется. Надо же. Я представила, как он стоит сейчас в своём пентхаусе, сжимает телефон в руке, хмурится. В рубашке, расстёгнутой на две пуговицы. С растрёпанными волосами. И я почувствовала, как низ живота снова стянуло от желания. Проклятие. Я ненавидела себя за это. За то, что моё тело помнило его лучше, чем разум.

Я взяла телефон и набрала: «Дома. Всё нормально».

«Можно я приеду?»

«Нет».

«Почему?»

«Потому что если ты приедешь, я не смогу думать».

Пауза. Долгая. Потом: «Хорошо. Утром у нас встреча с Крыловым. Я заеду в десять. Будь готова».

Я отбросила телефон. Встреча с Крыловым. Завтра. Значит, у меня есть одна ночь, чтобы придумать план. Я снова открыла блокнот. Что я знаю о Крылове? Он играет по-крупному. Любит унижать. Любит власть. И он не ожидает, что женщина может быть опасна. Это его слабость. Я улыбнулась — впервые за вечер. Если Крылов недооценит меня, он проиграет. А если Максим недооценит — тем хуже для него.

Я легла в постель, но сон не шёл. Я ворочалась, вспоминая его руки. Как он держал меня. Как шептал моё имя. Как смотрел, будто я — самое ценное, что у него есть. Я застонала и накрыла голову подушкой. Это нечестно. Он не должен был быть таким. Не должен был пахнуть так. Не должен был целовать так, чтобы я забывала, кто я и зачем здесь.

Я встала, налила воды, выпила. Посмотрела на своё отражение в тёмном окне. Растрёпанная, уставшая, но с горящими глазами. Я — Дарья. Дочь разорившегося бизнесмена. Невеста по контракту. И женщина, которая решила забрать всё. Я вернусь в постель. Я усну. А завтра — начну войну. Тихую, умную, беспощадную. Максим Волков думал, что купил меня. Он ошибался. Я куплю его. А потом — уничтожу.

Утром, когда он позвонил в дверь, я открыла с улыбкой. Идеальной невесты. В чёрном платье, с красной помадой и холодным расчётом в глазах.

— Ты выглядишь иначе, — сказал он, окинув меня взглядом.

— Это я и есть, — ответила я. — Настоящая.

Он не понял. Но поймёт. Скоро.

Глава 4

Крылов назначил встречу в ресторане «Империал» — самом пафосном месте города, где официанты ходили на цыпочках, а вино стоило как моя квартира. Я сидела в машине Максима, сжимая сумочку так, что побелели костяшки. Он вёл молча, но я чувствовала его напряжение. Его рука лежала на моём колене — тяжёлая, горячая, собственническая. Я не убрала её. Мне нужна была эта иллюзия защиты.

— Крылов позвонил мне утром, — сказал Максим, не отрывая глаз от дороги. — Он слышал о нашей помолвке. И хочет познакомиться с тобой. Лично.

— Помолвке? — я усмехнулась. — Мы даже не объявляли официально.

— Кто-то объявил. — Максим бросил на меня быстрый взгляд. — И Крылов не дурак. Он хочет проверить, настоящая ли мы пара. Если он поймёт, что это спектакль — всё рухнет.

— Тогда будем играть хорошо, — я поправила платье. — Я вообще-то училась в театральной студии.

— Надеюсь, ты не прогуливала репетиции.

Мы вошли в ресторан. Крылов ждал в отдельном кабинете — лысый мужчина с холодными серыми глазами и улыбкой, от которой хотелось помыться. Один. Он поднялся нам навстречу, и я сразу почувствовала этот взгляд — оценивающий, цепкий. Он смотрел на меня, как на товар, который собирается купить.

— Максим, — Крылов протянул руку. — А ты времени не теряешь. Слышал, ты сделал предложение? Поздравляю.

— Спасибо, — Максим пожал его руку и приобнял меня за талию. — Дарья, позволь представить — Андрей Петрович Крылов. Старый... знакомый.

— Мы уже знакомы заочно, — Крылов поцеловал мне руку. Губы были сухими и липкими. — Наслышан о вашей семье, Дарья. Красавица. Совсем не похожа на отца.

— А вы совсем не похожи на человека, который выиграл компанию в карты, — ответила я, садясь напротив. — Я думала, такие, как вы, презирают шулерство.

Тишина. Максим напрягся. А Крылов рассмеялся — искренне, неожиданно.

— Дерзкая, — он откинулся в кресле. — Люблю таких. Особенно когда они понимают, что дерзость не заменяет мозги.

Он щёлкнул пальцами, и официант принёс папку. Крылов открыл её и развернул ко мне. Фотографии. Мой отец за столом. Карты. Бутылки.

— Твой отец заслуживает всего того, что с ним приключилось.

Я сжала подлокотник кресла. Максим положил свою руку поверх моей. Крылов это заметил. Его глаза сузились.

— Интересно, — протянул он. — Как давно вы вместе?

— Полгода, — ответил Максим.

— Восемь месяцев, — одновременно сказала я.

Пауза. Крылов перевёл взгляд с меня на Максима. Улыбка стала тоньше.

— Восемь месяцев, — повторил он. — А я ни слухом ни духом. Странно, правда? Максим Волков, самый заметный холостяк города, и вдруг — тайный роман. С дочерью моего должника.

— Мы не афишировали, — Максим сжал мою руку. — Дарья не любит публичность.

— Понимаю, — Крылов кивнул, но в его голосе не было понимания. Только насмешка. — А как вы познакомились?

— На благотворительном вечере, — сказал Максим.

— В библиотеке, — сказала я.

Мы посмотрели друг на друга. Я — с ужасом. Он — с паникой, которую сумел скрыть за маской спокойствия.

— В библиотеке, — я попыталась исправить. — А потом на вечере. Я имею в виду, мы встретились в библиотеке, а потом... уже вместе пошли на вечер.

— Как романтично, — Крылов улыбнулся, но глаза остались холодными. — Обожаю истории любви. А где ты сделал предложение, Максим?

— На крыше, — сказал Максим. — В его пентхаусе. Закат. Шампанское.

— В Париже, — выпалила я.

Максим медленно закрыл глаза. Я поняла, что только что утопила нас обоих.

— В Париже, — Крылов откинулся в кресле, скрестил руки. — На крыше. В пентхаусе. Как интересно. Вы, я смотрю, очень... творческая пара.

Он подался вперёд, и его голос стал тише, вкрадчивее.

— А знаешь, Дарья, я ведь был знаком с твоим отцом. Давно. Мы вместе начинали. Друзьями были. Почти братьями.

Я замерла. Отец никогда не говорил о Крылове. Никогда.

— Что случилось? — спросила я, прежде чем успела подумать.

— А он тебе не рассказывал? — Крылов усмехнулся. — Как он украл у меня самое дорогое?

— Я ничего об этом не знаю, — прошептала я.

— Что же, будет повод поговорить с папашей — Крылов встал. — Что ж, спасибо за приятный вечер. Максим, поздравляю с приобретением компании. Теперь мы конкуренты. Официально. И, поверь, я умею быть неудобным соперником.

Он подошёл к Максиму, и они обменялись рукопожатием. Я видела, как побелели костяшки Максима.

— А вас, Дарья, — Крылов повернулся ко мне, — я приглашаю на ужин. С моей женой. В субботу. Как пару. Думаю, нам стоит узнать друг друга поближе. Раз уж вы теперь... семья.

Он ушёл. Я сидела, не в силах пошевелиться. Максим опустился рядом, сжал моё лицо в ладонях.

— Ты в порядке?

— Он знает, — прошептала я. — Он понял, что мы врём.

— Он не уверен, — Максим покачал головой. — Иначе не приглашал бы на ужин. Он хочет проверить нас ещё раз. Ближе. В неформальной обстановке.

— И что нам делать?

— Играть. Ещё лучше, чем сегодня. — Он усмехнулся. — Но сначала — подучить легенду. В Париже. На крыше. В библиотеке. Ты вообще понимаешь, что мы чуть не провалились?

— Это ты сказал про библиотеку! — возмутилась я.

— А ты сказала про Париж!

Мы уставились друг на друга. И вдруг я рассмеялась. Нервно, истерично. Максим тоже улыбнулся — впервые за вечер искренне.

— Мы справимся, — сказал он. — Вместе.

В машине я смотрела в окно и думала. Крылов и мой отец были друзьями. Значит, это не просто долг. Это месть. Личная. Давняя. И если я хочу понять, что происходит, мне нужно поговорить с отцом. А ещё — с бывшей женой Крылова. Потому что женщина, которую он уничтожил, знает о нём то, чего не знает никто.

Но главный вопрос не давал мне покоя. Зачем я Максиму? Он мог нанять актрису. Модель. Кого угодно. Почему именно я — дочь врага Крылова? Почему именно та, кто больше всех хочет уничтожить этого человека?

Я посмотрела на его профиль. Он вёл уверенно, спокойно. Но я чувствовала: в этом спокойствии что-то скрыто. Что-то, что он не хотел говорить. И я собиралась выяснить — что.

Глава 5

Дальше мы ехали в машине молча. На секунду мне показалось, что между нами и вправду могли сложиться отношения. Но я сразу же отогнала эти мысли в сторону.

Максим вел машину дерзко, но при этом аккуратно. Иногда он странно поглядывал на меня, я старательно игнорировала его взгляды. Неожиданно раздался звонок. Мне звонил одногруппник.

— Привет, Дарья! — раздался в трубке весёлый голос. — Ты пропала. Мы тут собрались в выходные, вспоминали тебя. Ты придёшь?

— Привет, — я невольно улыбнулась. — Не знаю. У меня сейчас... дела.

— Дела? — он засмеялся. — Ты теперь важная птица? Слышал, ты с каким-то миллионером крутишь. Правда, что ли?

Я бросила быстрый взгляд на Максима. Он смотрел на дорогу, но я заметила, как напряглась его челюсть.

— Не совсем так, — ответила я тихо. — Это... сложно.

— Ну, расскажешь при встрече. Я соскучился, если честно. Помнишь, как мы на первом курсе прогуливали пары и сидели в парке? Ты тогда ещё говорила, что никогда не выйдешь замуж за богатого. Мол, они все скучные.

Я рассмеялась, вспомнив.

— Помню. Я была наивной.

— Ты и сейчас наивная, — он хмыкнул. — Ладно, не буду отвлекать. Позвони, как сможешь. Может, кофе выпьем? Как в старые времена.

— Может быть, — я почувствовала, как в машине стало холоднее. — Пока.

Я сбросила звонок. Повисла тишина. Максим не сказал ни слова, но я видела, как он стиснул зубы.

— Кто это был? — наконец спросил он, не поворачивая головы.

— Андрей. Одногруппник. Просто друг.

— Просто друг? — он усмехнулся. — Друзья не говорят «я соскучился».

— Мы давно не виделись, — я начала раздражаться. — И это не твоё дело.

— Не моё дело? — он резко затормозил у светофора и повернулся ко мне. — Пока ты играешь роль моей невесты, это моё дело. Ты понимаешь, что Крылов может следить за тобой? Что любой твой неосторожный звонок может нас выдать?

— При чём здесь Крылов? — я скрестила руки. — Ты просто ревнуешь.

— Я не ревную, — отрезал он, но голос дрогнул. — Я защищаю наш план.

— Наш план? — я рассмеялась, но смех вышел горьким. — Ты хочешь сказать, что тебя бесит, что кто-то другой говорит мне комплименты? Что кто-то другой знает меня дольше, чем ты? Признайся, Максим. Тебе просто не нравится, что я не принадлежу тебе целиком.

— Ты... — он сжал кулаки. — Ты вообще понимаешь, что я чувствую, когда слышу, как ты смеёшься с каким-то Андреем? Как ты вспоминаешь с ним старые времена? Я тебя купил. Ты моя.

— Купил? — я почувствовала, как внутри всё закипает. — Я не вещь, Максим. У нас контракт, забыл? Я играю роль. И в этой роли я не обязана отчитываться перед тобой за каждый звонок.

— А я не обязан терпеть, когда моя невеста флиртует с другими мужчинами!

— Я не флиртовала! Он просто позвонил!

Светофор переключился. Максим нажал на газ, и мы понеслись дальше. Остаток дороги мы ехали в гробовом молчании. Я смотрела в окно и чувствовала, как меня душит обида. Он вёл как одержимый, и я впервые подумала, что, возможно, он действительно ревнует. Но это ничего не меняло. Я не собиралась становиться его собственностью.

Он припарковался у моего подъезда. Я вышла, даже не попрощавшись. Но услышала за спиной шаги. Он шёл за мной.

— Максим, уходи, — бросила я через плечо.

— Нет.

— Это мой дом. Я не хочу тебя видеть.

— Мне плевать.

Он догнал меня, схватил за руку и развернул. Его глаза горели. В них была ярость, но под ней — что-то другое. Боль. Страх. И страсть.

— Ты не будешь мне указывать, — прошипел он. — Пока мы вместе, ты будешь делать то, что я скажу.

— Мы не вместе! — я вырвала руку. — Это спектакль! Игра! Ты сам так сказал!

— А в постели, когда ты стонешь подо мной, ты тоже разыгрываешь спектакль? — он шагнул ко мне, прижимая к стене подъезда.

— Может и разыгрываю, — огрызнулась я.

— А мы сейчас это и проверим — он наклонился, и его губы почти коснулись моих.

Он открыл дверь моей квартиры — я даже не заметила, как мы оказались наверху — и втолкнул меня внутрь. Дверь захлопнулась. Мы стояли в темноте коридора, и я слышала только его тяжёлое дыхание.

— Максим, уходи, — прошептала я, но в моём голосе уже не было уверенности.

— Нет, — он подошёл, и его руки легли на мои плечи. — Ты хочешь меня. Я чувствую. Ты вся горишь.

— Это злость.

— Это страсть.

Он поцеловал меня. Жёстко, требовательно, будто хотел выжечь из моей памяти всех, кто был до него. Я сопротивлялась — секунду, две, три. А потом сдалась. Мои руки сами обвили его шею, пальцы зарылись в его волосы. Он застонал и прижал меня к себе так, что я почувствовала каждый мускул его тела.

Мы повалились на кровать, не разрывая поцелуя. Одежда летела на пол — его рубашка, моё платье, бельё. Он целовал мою шею, грудь, живот, спускаясь всё ниже. Я выгибалась, впиваясь ногтями в простыни, и стонала, забыв обо всём. О ссоре, об Андрее, о Крылове. Был только он.

— Скажи, что ты моя, — потребовал он, нависая надо мной.

— Я... — я не могла думать. — Твоя.

— Только моя?

— Только твоя.

Он вошёл в меня резко, и я закричала. Он двигался жёстко, ритмично, и каждый толчок выбивал из меня воздух. Это был не секс. Это было присвоение. Он доказывал, что я принадлежу ему. И я отвечала тем же — царапала его спину, кусала плечо, выгибалась навстречу.

— Никому не позволю, — рычал он, ускоряясь. — Слышишь? Никому.

— Никому, — выдохнула я, и это было правдой.

Мы взорвались одновременно. Я закричала, он застонал, и мы рухнули в объятия друг друга, мокрые, дрожащие, опустошённые. Он не ушёл. Остался. Обнял меня, притянул к себе.

— Прости, — прошептал он в темноте. — Я не должен был... Я просто не выношу, когда ты с кем-то другим.

Утром он ушёл. На подушке осталась записка: «В субботу ужин с Крыловым. Купи красное платье. Ты будешь самой красивой женщиной в этом городе. Максим».

Я улыбнулась. Потом вспомнила про план. Про то, что хочу забрать всё. И улыбка стала шире.

Всё только начинается.

Глава 6

Красное платье сидело идеально. Я стояла перед зеркалом в своей маленькой квартире и не узнавала себя. Шёлк струился по фигуре, подчёркивая каждый изгиб. Декольте — глубокое, но не вульгарное. Разрез — дерзкий, но элегантный. Максим знал, что делал, когда просил надеть именно это. Я выглядела как женщина, ради которой мужчины начинают войны.

Телефон завибрировал: «Спускайся. Я жду».

Я накинула пальто, взяла клатч и вышла. Его машина стояла у подъезда — чёрный «Майбах», сверкающий в свете фонарей. Максим вышел, открыл мне дверцу. Когда я сбросила пальто, он замер. Его взгляд скользнул по моей фигуре — медленно, собственнически, и я почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Ты... — он сглотнул. — Ты неотразима.

— Ты сам выбрал это платье, — напомнила я, садясь в машину.

— Я знал, что оно будет хорошо сидеть, — он сел рядом, и его рука легла на моё колено. — Но не думал, что ты будешь выглядеть так... опасно.

— Опасно? — я улыбнулась. — Для кого?

— Для меня, — он усмехнулся. — И для Крылова. И это меня беспокоит.

Мы ехали в ресторан «Астория» — место, где ужинали только те, у кого фамилия вписана в списки Forbes. Крылов ждал нас в отдельном зале. Когда мы вошли, он поднялся из-за стола, и я увидела, как его глаза вспыхнули. Он смотрел на меня так, будто я была не гостьей, а призом, который он собирался выиграть.

— Дарья, — он поцеловал мне руку, и на этот раз его губы задержались чуть дольше, чем следовало. — Вы сегодня... ослепительны. Красный — ваш цвет. Я всегда говорил, что женщина в красном — это либо ангел, либо дьявол. И вы, кажется, и то, и другое.

— Спасибо, — я села, стараясь не показать, как мне неприятно. — Вы умеете говорить комплименты.

— Я говорю только правду, — он сел напротив, не отрывая от меня взгляда. — Максим, тебе повезло. Такая женщина — редкость.

— Я знаю, — Максим сжал мою руку под столом. — Поэтому не собираюсь её отпускать.

Ужин начался. Вино, закуски, разговоры ни о чём. Крылов был обаятелен, но в его обаянии было что-то хищное. Он рассказывал истории, шутил, но его глаза постоянно возвращались ко мне. Он следил за каждым моим движением, за каждым жестом. И я чувствовала себя голой под этим взглядом.

— А знаете, Дарья, — сказал он вдруг, когда официант унёс тарелки, — вы мне кого-то напоминаете. Очень. Я всё пытался понять — кого.

— Правда? — я напряглась.

— Да. Женщину, которую я когда-то любил. — Он откинулся в кресле, и его лицо стало задумчивым. — Давно это было. Молодым я был. Глупым. Она была... особенной. Красивой, умной, с характером. Она умела смотреть так, будто видела человека насквозь. Как вы сейчас.

Я почувствовала, как кровь отливает от лица. Максим сжал мою руку сильнее.

— Что с ней случилось? — спросила я, хотя не хотела знать.

— Она вышла замуж за другого, — Крылов улыбнулся, но улыбка была горькой. — За моего лучшего друга. Представляете? Я доверял ему, как брату. А он забрал её. И всё, что у меня было.

Повисла тишина. Я смотрела на Крылова, и в его глазах была не только боль. Была ярость. Старая, незажившая рана. И вдруг я поняла: женщина, которую он любил, — это моя мать. Я была похожа на неё. Все говорили мне это с детства. И мой отец — его лучший друг, который забрал её.

— Мне жаль, — прошептала я.

— Не стоит, — Крылов махнул рукой. — Это было давно. Но когда я увидел вас... Я словно вернулся в прошлое. Вы так похожи на неё. Те же глаза. Та же улыбка. Та же способность смотреть на мужчину так, будто он — весь мир.

Мне стало противно. Я смотрела на этого лысого мужчину, который годился мне в отцы, и видела в его глазах не просто интерес. Видела влюблённость. Больную, одержимую, опасную. Он смотрел на меня не как на гостью. Он смотрел на меня как на приз, который наконец-то может получить. Через меня — вернуть то, что потерял.

— Андрей Петрович, — вмешался Максим, — вы смущаете Дарью.

— Простите, — Крылов улыбнулся, но не отвёл взгляда. — Я просто ностальгирую. Возраст, знаете ли. В мои годы начинаешь ценить то, что упустил.

— В ваши годы? — я не удержалась. — Вы ещё не старик.

— О, я старик, — он усмехнулся. — Но рядом с вами чувствую себя молодым. Опасное чувство, правда?

Он поднял бокал.

— За вас, Дарья. За то, что вы вернули мне краски.

Я подняла бокал, но не отпила. Мне хотелось вылить вино ему в лицо. Или убежать. Или и то, и другое. Максим под столом сжал мою руку так, что я поняла: держись. Играй. Не показывай слабость.

После ужина Крылов проводил нас до машины. Он снова поцеловал мне руку. Меня передёрнуло.

— До скорой встречи, Дарья, — сказал он. — Я надеюсь, мы будем видеться чаще. Максим, береги её. Такие женщины — редкость. И терять их больно.

Он ушёл. Я села в машину и закрыла лицо руками.

— Он влюблён в меня, — прошептала я. — Он смотрит на меня как на... как на свою собственность. Это отвратительно.

— Я знаю, — Максим завёл двигатель. — Поэтому и выбрал тебя.

Я уставилась на него.

— Что?

— Я знал, что ты похожа на его бывшую любовь, — сказал он ровно. — Я знал, что он это заметит. И это часть плана.

— Ты... ты использовал меня? — я почувствовала, как внутри всё рушится. — Ты знал, что этот старик будет смотреть на меня как на мясо, и привёл меня сюда?

— Дарья, послушай...

— Нет! — я ударила ладонью по дверце. — Останови машину. Немедленно.

— Я не остановлю.

— Я сказала — останови!

Он свернул на обочину и затормозил. Я выскочила из машины, но он догнал меня, схватил за руку.

— Ты не понимаешь, — сказал он, разворачивая меня к себе. — Крылов — монстр. Он уничтожил моего отца так же, как хочет уничтожить твоего. Он отобрал у нас всё. И я поклялся, что отомщу. Ты — часть этой мести. Но не потому, что ты пешка. А потому, что ты — единственная, кто может его сломать.

— Почему я?

— Потому что ты — дочь женщины, которую он любил. И потому что ты — единственная, кто не боится ни его, ни меня. Ты сильная, Дарья. Сильнее, чем думаешь. И я... — он замолчал.

— Что ты?

— Это не важно — прошептал он. — Но это не входило в план.

Он поцеловал меня. Прямо там, на обочине, под светом фар проезжающих машин. И я ответила. Потому что не могла иначе. Потому что этот мужчина был ядом, и я уже не могла без него.

Глава 7

Такси остановилось у старого пятиэтажного дома на окраине. Я вышла, подняла воротник пальто и посмотрела на окна третьего этажа. Свет горел. Отец дома. Я не была здесь месяц — с того самого дня, как Максим выкупил его долг и всё завертелось. Я звонила, но он отвечал коротко, а потом и вовсе перестал брать трубку.

Подъезд встретил меня запахом сырости и старой краски. Лифт не работал — как всегда. Я поднялась пешком, и с каждым этажом внутри росла тяжесть. Я знала, что увижу. Знала, но всё равно шла.

Дверь открылась после третьего стука. Отец стоял в проёме — в мятой рубашке, с щетиной, с бутылкой в руке. Он постарел за этот месяц. Сильно. Под глазами — мешки, руки дрожали.

— Дарья, — он улыбнулся, но улыбка вышла кривой. — Дочка. Ты... пришла.

— Я звонила, — сказала я, проходя внутрь. — Ты не брал трубку.

— Телефон... где-то. — Он махнул рукой в сторону комнаты. — Садись. Чаю? Или... чего покрепче?

— Ты уже пьёшь, — я кивнула на бутылку. — С утра?

— С обеда, — он пожал плечами и опустился в кресло. — Какая разница.

Квартира была запущена. Горы посуды в раковине, пустые бутылки по углам, газеты на полу. Я села на диван, стараясь не касаться липкого подлокотника.

— Пап, — начала я. — Мне нужно поговорить. О Крылове.

Он вздрогнул. Рука с бутылкой замерла на полпути ко рту.

— Что о нём?

— Он пригласил меня на ужин. С Максимом. Он говорил о тебе. Сказал, что вы были друзьями. Почти братьями.

Отец засмеялся. Сухо, невесело.

— Друзьями. Да. Были.

— Что случилось? Почему вы стали врагами? Почему он так ненавидит тебя?

Отец долго молчал. Потом отпил из бутылки и уставился в стену. Взгляд у него был мутный, но в нём мелькало что-то ещё. Страх.

— Ты не понимаешь, — пробормотал он. — Ты ничего не понимаешь, Дарья.

— Тогда объясни.

— Андрей... — он сглотнул. — Андрей был влюблён. Сильно. В одну женщину. Она выбрала меня. Вот и всё. Классическая история. Друг и женщина. Женщина и друг. Он не простил. Никогда.

— Мама, — прошептала я. — Он говорил о маме.

Отец кивнул. Потом вдруг посмотрел на меня — прямо, в упор, — и я увидела в его глазах что-то странное. Что-то, от чего похолодело внутри.

— Ты так похожа на неё, — сказал он. — Так похожа. Иногда я смотрю на тебя и думаю... думаю, что это ошибка. Что всё это ошибка.

— Что ты имеешь в виду?

— Ничего, — он отвёл взгляд слишком быстро. — Ничего. Забудь.

— Нет, — я встала. — Ты что-то знаешь. Ты что-то скрываешь. Говори!

— Нечего говорить! — он тоже встал, но пошатнулся, схватился за спинку кресла. — Ты моя дочь. Точка.

— Тогда почему ты говоришь это таким голосом? Почему смотришь так, будто сомневаешься?

— Потому что я устал! — закричал он, и в этом крике было столько боли, что я отшатнулась. — Я устал врать! Устал играть роль! Я проиграл всё, Дарья. Всё. И теперь сижу в этой дыре с бутылкой, потому что больше ничего не умею.

— Это не ответ, — я сжала кулаки. — Это отговорка. Ты пьёшь, потому что слабый. Ты всегда был слабым. Мама умерла, а ты сдался. Проиграл компанию — сдался. Теперь прячешься в бутылке и говоришь мне загадками.

— Не смей! — он шагнул ко мне, и на секунду я испугалась. — Не смей говорить мне о слабости! Ты не знаешь, через что я прошёл!

— А ты не знаешь, через что прохожу я! — я закричала в ответ. — Меня использует твой друг, меня использует твой враг, и я понятия не имею, кому верить! А ты сидишь здесь и пьёшь!

Тишина. Отец смотрел на меня, и в его глазах стояли слёзы. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но потом просто махнул рукой и отвернулся.

— Уходи, — прошептал он. — Пожалуйста. Уходи.

Я не стала спорить. Развернулась и вышла. Дверь захлопнула сама — громко, зло. На лестнице я прислонилась к стене и закрыла лицо руками. Что он хотел сказать? Что за «ошибка»? Почему он смотрел на меня так, будто я — чужой человек?

Я не знала. И это пугало больше всего.

Домой я вернулась на автопилоте. Открыла дверь — и замерла. Свет в гостиной горел. На диване сидел Максим. В рубашке, расстёгнутой на две пуговицы, с бокалом в руке. Рядом — бутылка вина. Моя бутылка. Из моего шкафа.

— Какого чёрта ты здесь делаешь? — спросила я, снимая пальто.

— Жду тебя, — он поставил бокал. — Ты не отвечала на звонки. Я волновался.

— Волновался? — я усмехнулась. — Ты? Не смеши.

Он встал и подошёл. Внимательно посмотрел на меня — на красные глаза, на сжатые губы, на руки, которые всё ещё дрожали.

— Ты была у отца, — сказал он. Не вопрос.

— Да.

— И?

— И ничего. Он пьян. Он говорит загадками. Он намекает, что я... — я замолчала.

— Что ты?

— Не важно. — Я прошла мимо него на кухню, налила воды. — Зачем ты пришёл, Максим? Проверить, не сбежала ли я? Не предала ли нашего великого плана?

— Я пришёл, потому что хотел тебя увидеть, — сказал он ровно. — Но, вижу, настроение у тебя боевое.

— Знаешь, что я поняла сегодня? — я развернулась. — Что ты забрал мою жизнь. Ты ворвался в неё со своими деньгами, контрактами, играми. У меня была тихая жизнь. Скучная, но моя. А теперь я играю невесту миллионера, ужинаю с человеком, который смотрит на меня как на свою собственность, и не понимаю, кто из вас двоих опаснее.

— Ты преувеличиваешь.

— Нет, — я шагнула к нему. — Ты купил долг отца. Ты мог просто отдать ему документы. Но нет — ты решил использовать меня. Как пешку. Как приманку. Как...

— Хватит, — его голос стал холодным. — Ты знала условия. Ты согласилась.

— Я согласилась, потому что у меня не было выбора! — закричала я. — Ты поставил меня в положение, где выбора не было!

— И ты жалеешь? — он подошёл ближе, так, что между нами осталось полшага. — Жалеешь о том, что было между нами?

— Между нами ничего нет, — соврала я. — Только сделка.

— Врёшь, — он схватил меня за запястье. — Ты врёшь так же, как врала Крылову про Париж. Неубедительно.

— Отпусти.

— Нет.

Он притянул меня к себе, и я не стала сопротивляться. Не потому что сдалась. Потому что устала бороться. С ним, с отцом, с собой. Его губы нашли мои — жёстко, без нежности. Я ответила, и в этом поцелуе было всё: ярость, обида, усталость и голод, который никуда не исчезал.

Мы повалились на диван. Его руки срывали с меня одежду, мои — расстёгивали его рубашку. Пуговицы летели на пол. Я царапала его плечи, он сжимал мои бёдра с такой силой, что останутся синяки. Никаких слов, никакой нежности — только плоть, только жар, только это отчаянное, злое желание.

Он вошёл в меня резко, и я вскрикнула, впиваясь ногтями ему в спину. Он застонал, но не замедлился. Каждый толчок был утверждением: ты моя. И я отвечала тем же: нет. Моя. Он перевернул меня, поставил на колени, притянул за бёдра — и всё началось заново. Жёстче. Глубже. Я вцепилась в подушки, выгибаясь, и мир сузился до его рук, его дыхания, его тела внутри меня.

— Скажи, что хочешь меня, — прорычал он.