Kitabı oxu: «Дочь подземного царства»

Глава 1

«Из Книги Предзнаменований Чертогов Весов:

Предназначение — это жертвенник, на который боги хладнокровно гонят своих детей ради мнимого правосудия. Но горе тому оружию, что возомнит себя живым перед лицом Вечности, и горе воину, в чьей выжженной сути затаится любовь. Ибо любовь в Дуате не приносит прохлады. Она приходит как иссушающий ветер хаоса, проникает под самую прочную броню и превращает хвалёный контроль в тлеющие угли. Это сладкий яд, способный разрушить алтари и сжечь цитадели, когда пути назад уже не существует».

Собиратели греха — падальщики, птицы, звери или люди, которых общество живых всегда считало отбросами. Именно они испокон веков брали на себя всю удушающую тяжесть грехов умершего человека. Принимая в себя чужую ментальную скверну, эти безмолвные изгои давали заблудшим душам шанс очиститься и переродиться в новом, лучшем мире. И все они были моими верными помощниками на великом пути к загробному царству. Недооценённые для смертных, но важнейшая часть самого мироздания.

В мире людей я жила в самой обычной квартире на пятом этаже, посреди шумного, серого мегаполиса, и каждый мой день здесь был настоящим, выстраданным подарком. Формально я оставалась младшей богиней. Вы не найдёте величественных храмов, построенных в мою честь, но редкие упоминания в заупокойных папирусах всё же существовали. Я — Кебхут, дочь великого Анубиса. В былые эпохи я помогала Отцу готовить царей, фараонов и бедняков к долгому путешествию в царство мёртвых, управляла тенями, приручала змей и обладала редчайшим даром возрождения. Я была сотворена в самом сердце Дуата среди первобытных демонов и кошмарных чудовищ, которые меня, в отличие от смертных, совсем не пугали.

А потом я умерла. Я до сих пор не помню истинной причины своей гибели, но, пройдя сквозь бесконечный цикл перерождений, я снова и снова рождалась среди людей. Это был далеко не первый мой круг на земле. Я знала, что когда придёт время, я обязательно вернусь в свой настоящий дом, но века сменяли друг друга, а я оставалась лишь наблюдателем, по крупицам собирая земной опыт.

Однако это последнее перерождение оказалось иным. Моя новая человеческая оболочка оказалась слишком хрупкой и слабой; смертной плоти было тяжело удерживать и адаптировать в себе колоссальную божественную суть, которая устала спать. Она рвалась наружу, буквально разрывая тело изнутри. Из-за этого сопротивления мою кожу с самого детства покрывали багровые ломаные вены, похожие на хищные когти или переплетённые змеиные завязи. Врачи лишь разводили руками, называя это аномальной аллергией на воздух, и вылечить это, конечно же, было невозможно. Узоры жили своей жизнью: они то вспыхивали яростным багрянцем, выдавая мои эмоции, то становились бледными, послушно прячась, как у обычных смертных.

Я научилась маскироваться.

Я жила, бережно пряча тело под глухими водолазками и длинными брюками, и со временем даже привыкла к этому. Только иногда мои зелёные глаза наливались кровью — лопнувшие капилляры делали взгляд пугающим, почти демоническим, и тогда меня спасали только тёмные очки. Временами линии бледнели, и тогда я могла вздохнуть с облегчением. Но с каждым днём жизнь становилась всё сложнее.

В то утро я открыла глаза от того, что солнце безжалостно светило прямо в лицо. Забыла закрыть шторы вечером.

«Сука, почему так ярко!» — пронеслось в голове.

Я уже знала, что проснулась с глазами как у демона. Значит, день в мусорку.

Я поднялась с постели, умылась ледяной водой и как можно туже затянула непослушные чёрные волосы в пучок. Натянула спортивные брюки, лонгслив, глубокую кепку и солнцезащитные очки. Надела наушники, включила любимый трек на полную громкость и вышла на улицу. Музыка — это то, что я полюбила на земле больше всего, а еще свежий воздух, деревья и облака. Рождаясь здесь снова и снова, я всегда ценила именно эти мелочи.

Я бежала по парку, слушая только стук собственного сердца и ритм музыки. Моя работа на удалёнке, я занималась рекламой, продвижением и созданием сайтов — была идеальным выбором. Всё просто: хотелось быть там, где меньше людей. А где их меньше, чем дома? Я жила одна уже слишком давно. Из близких у меня была только Диана подруга, которую никогда не смущала моя аномалия. Она была просто лучшим человеком из всех, кого я знала. Предыдущие жизни дались мне относительно легко, но нынешнее воплощение превратилось в проклятие. Раньше моя божественная суть не была столь заметна. Она спала. А теперь она проснулась.

После пробежки я заглянула в привычную кофейню, чтобы взять капучино и булочку с маком — это всегда поднимало мне настроение. На руках красные линии сегодня выделялись не сильно, но основная вена на запястье горела так, словно была неоновой. Внезапно тело решило передать эстафету шее, глазам и животу. Нахлынул резкий приступ слабости. Я растерялась и выронила наушник из рук...

— Ваш? — раздался рядом низкий, бархатный голос.

Высокий брюнет с карими глазами и самонадеянной ухмылкой протягивал мне выпавший пластиковый вкладыш.

— Да, благодарю, — ответила я и потянулась за утерянной вещью.

Стоило мне слегка коснуться пальцами его ладони, как моя неоновая вена на руке вспыхнула, кажется, ещё ярче, а по телу пробежала волна мурашек. Ещё ни разу моя божественная суть не реагировала так остро на простого человека.

— Вам плохо? — спросил парень, пристально уставившись на моё запястье.

— Нет, всё хорошо.

Я быстро выхватила наушник, вставила его в ухо, прибавила громкость до максимума и буквально выбежала из кофейни.

«Какого чёрта?» — думала я. Именно в этот момент проклятая сверхъестественная аллергия начала обостряться в тысячу раз сильнее, чем обычно. Я медленно брела домой через парк, на ходу откусывая булку и запивая её остывающим кофе.

— Рина, стой! — вдруг пробился сквозь музыку голос.

Я сорвала наушники и обернулась. Позади стоял тот самый брюнет из кофейни. Он тяжело дышал, явно преследуя меня от самой двери.

— Ты не узнала меня?

— Прости, но, к сожалению, нет, — честно ответила я, разглядывая его черты.

— Я брат Лии.

Брат Лии? Я на секунду зависла. Лия была моей школьной подругой, но мы сто лет не общались и не виделись. Я даже не подозревала, что у неё вообще есть брат.

— Я просто давно уехал учиться и работать, — пояснил он, заметив моё замешательство. — Но мы ведь уже встречались раньше.

— Нет. Не помню тебя, брат Лии.

— Дамиан, — представился он и протянул мне руку.

— Очень приятно. Моё имя ты, по-видимому, запомнил лучше, хотя Дамиан — это тоже очень красиво.

— Да, Рина. Что ты делаешь вечером? Может, встретимся? Я приехал ненадолго в эти края, здесь всё такое чужое... и вдруг вижу тебя. Кого-то знакомого. Это точно знак.

— Э-э... я занята. Много работы.

— Тогда завтра? Только завтрак, — Дамиан забавно приподнял брови и улыбнулся.

Он казался милым, и в нём определённо было что-то притягательное, но в то же время странное. Что-то неуловимо «не то», но я никак не могла понять, что именно меня так одновременно цепляет и настораживает.

— Завтрак? Ладно. В той кофейне, где мы только что встретились. В девять утра.

— Отлично. До завтра.

— До завтра, Дамиан, брат Лии.

И он ушёл. Я долго жила в разных образах и сейчас, конечно, не была дурнушкой, но эти багровые линии, похожие на корни деревьев, обычно вызывали у противоположного пола только отторжение. Если дело доходило чуть дальше невинного поцелуя или на моих руках слишком сильно проступал этот узор, мужчины мгновенно менялись в лице. Вид у них становился такой, будто их насильно заставили писать против ветра.

Я уже давно перестала плакать и нервничать из-за этого. Врачи заверили, что от своей аномалии я точно не умру. Я прочно вросла в человеческий мир и любила его, умирать раньше времени мне никогда не хотелось. Эта чертова аллергия доставляла скорее эстетическое беспокойство. Правда, иногда вены пульсировали так сильно, что мне казалось, они вот-вот взорвутся, как перекачанный шар. Но нет, до сих пор обходилось.

Глава 2

Я пришла домой и первым делом приняла душ — прохладные капли приятно освежали кожу и дарили долгожданный покой. Вода всегда была моим главным источником силы и пробуждения. В обед немного поработала над новым проектом, помня, что вечером мы договорились встретиться с Дианой. Мы дружили еще со времен университета, и ей всегда было абсолютно всё равно на мою аномалию.

Из одежды я выбрала привычную чёрную водолазку и брюки, а волосы собрала в тугой пучок. Мы решили встретится в уютном кафе недалеко от парка. К вечеру глаза, к счастью, посветлели, и я порадовалась, что мне не придётся надевать затемнённые очки.

Я застряла здесь без своей магии, и не помнила некоторые куски прошлого. Моя истинная суть оставалась со мной, хоть и далеко не полностью. Этот мир был плотнее, и магия здесь работала по совершенно иным, чуждым законам. Хотя она мне была и не нужна, по крайней мере, сейчас. Я искренне наслаждалась этой землей, в сравнении с моим родным домом, мир смертных казался огромным парком развлечений. Я каждый раз играла в эту человеческую игру с удовольствием, изучая новые грани себя, но в этот раз всё складывалось немного иначе. Моя сила пульсировала внутри, запертая в тисках плоти без малейшей возможности выйти наружу.

Я шла через парк, провожая взглядом прогуливающиеся пары, которые держались за руки. Они невольно дарили мне слабую надежду на то, что когда-нибудь и я встречу человека, способного увидеть за моим фасадом что-то ещё, кроме багровых ломаных линий. Но даже без этого я была счастлива просто оставаться живой каждый божий день. Людские будни не отягощали меня, разве что в самые краткие моменты, когда игра слишком сильно поглощала сознание.

Диана уже ждала меня за столиком, сияя улыбкой в простых джинсах и футболке.

— Привет, подруга!

— Привет! Я хочу шампанского. Прямо сейчас, — вместо приветствия выпалила она и тут же поймала взгляд официанта. — Здравствуйте, нам бутылку шампанского и какие-нибудь закуски.

Я удивлённо приподняла брови:

— Диана? Мы что-то празднуем?

— О да!

Официант вернулся через пять минут и разлил искрящуюся жидкость по двум бокалам.

— Рина, мы празднуем мою помолвку! Марк наконец-то сделал мне предложение, — объявила она, торжествующе протягивая руку. На её пальце сверкал крупный бриллиант — классический символ вечной любви.

— Диана, поздравляю! Как это случилось? Когда?

— Мы ели пиццу. Я открываю новую коробку, а там, прямо посередине, лежит кольцо.

— Очень в стиле Марка, — рассмеялась я. — И когда свадьба?

— В марте.

— Это же через шесть месяцев! Вы точно успеете всё организовать?

— Ты ведь мне поможешь, подружка невесты? — Диана хитро прищурилась. — Ты ведь всегда умела заставить людей делать то, что тебе нужно. Кстати, а у тебя какие новости?

Я пригубила шампанское, вспоминая утреннее происшествие в парке.

— Сегодня случайно столкнулась с парнем в кофейне. Он поднял мой наушник, а потом пошёл за мной. Сказал, что он брат Лии — ну, той, из школы, с которой мы давно не общаемся. Утверждает, что мы знакомы.

— Странно. А ты его помнишь?

— Нет, в том-то и дело. Но моё имя он назвал безошибочно. Так что это точно был не просто глупый подкат, угадать было бы сложно. И он пригласил меня на ужин.

— Ура! Наконец-то и ты немного развлечёшься!

— Я отказалась, — осадила я её пыл. — Но тогда он позвал меня на завтрак. Завтра утром.

— Ну, хотя бы завтрак! Который, глядишь, перетечёт в ужин, а там и в страстную ночь, — подмигнула подруга.

— Диана! Ты как всегда в своём репертуаре.

— Ой, ладно тебе, «непорочное зачатие».

Мы проболтали ещё часа два, незаметно выпив всю бутылку. Домой я решила пойти пешком, мне хотелось подышать свежим воздухом. Я шла по аллее, сухие листья приятно шуршали под ногами. Осень была моим самым любимым временем года здесь. Мой прежний мир не мог похвастаться таким изобилием и разнообразием природных явлений.

Внезапно по спине пробежал отчетливый холодок. Я почувствовала, что сзади кто-то идёт. Обернулась — никого, лишь неясный силуэт на мгновение промелькнул между деревьями. Нервы натянулись, я прибавила шаг. Чувство чужого присутствия становилось почти осязаемым. Уже возле самого дома я снова резко повернула голову, но тень опять скользнула за стволы.

Дрожащими пальцами я набрала код на домофоне, влетела в подъезд и поднялась к себе. Тяжело дыша, подошла к окну и осторожно выглянула во двор. Силуэт в куртке с накинутым капюшоном стоял уже гораздо ближе. Просто чёрное пятно человеческой фигуры. Мне показалось, что он смотрит прямо на мои окна.

Я резко задёрнула шторы.

— Это всё шампанское, — вслух успокоила я себя и на всякий случай дважды проверила замки. Всё было заперто.

Укутавшись в одеяло, я долго ворочалась, но сон не пришёл. Лишь спустя время я провалилась в темноту.

«Нужно сделать сложный выбор, чтобы продолжить развиваться и расти. У каждого свой путь в вечности. Ты в опасности. Он посещает каждую, вне зависимости от её возраста, и скоро тебя призовут. Ты должна быть готова», — произнесла женщина с огненно-рыжими волосами. Она крепко перехватила моё запястье, и мои вены тут же вспыхнули багровым огнём. Я не могла сдвинуться с места, скованная ужасом.

Я проснулась, задыхаясь. На часах было 1:20 ночи. Я резко села на постели и на миг оцепенела: прямо перед кроватью стоял тот самый тёмный силуэт из парка. Страх полностью парализовал тело, я не могла сделать даже вдох. Фигура просто величественно высилась надо мной в темноте.

«Проснись!» — приказал внутренний голос.

Я снова открыла глаза, на этот раз по-настоящему. Сон во сне — такого со мной в этой жизни ещё не было.

Глава 3

Утром, в семь тридцать, я первым делом бросилась к зеркалу. Глаза были обычными, да и всё тело сегодня выглядело совершенно нормально. Багровые следы исчезли. Такое случалось крайне редко, и я искренне обрадовалась, что долгожданная передышка выпала именно на сегодня.

Я надела футболку, любимые джинсы, накинула сверху пиджак и вышла из квартиры. Спускаясь по лестнице, я думала: «А вдруг тот ночной гость всё ещё караулит меня на улице?» Но во дворе, к счастью, было пусто.

Я шла через парк, и густой, влажный запах осенней сырости приятно бил в нос. В наушниках привычно играла музыка. Я настолько глубоко погрузилась в собственные мысли, что не заметила, как дошла до места.

Дамиан уже ждал меня за столиком. Но странное предчувствие снова вырвало меня из реальности, бросая в ледяной океан. В этом парне было что-то такое, что настораживало меня слишком сильно. Я не ощущала подобного уже очень давно, обычно люди для меня были плюс-минус одинаковыми. Но только не он.

Я вошла в кофейню, и Дамиан тут же направился мне навстречу.

— Вон наш столик, пошли.

Он вежливо помог мне сесть, отодвинув стул.

— Трудное утро? — спросил он, внимательно изучая моё лицо.

— Трудное, — согласилась я.

— Весёлая ночка выдалась?

Я удивлённо приподняла брови:

— А-а... как ты?..

— Понял по глазам, — Дамиан обезоруживающе улыбнулся, слегка обнажая ровные зубы.

— Скорее вечер, — выдохнула я, возвращая себе самообладание. — Праздновали с подругой её помолвку.

— Тогда тебе обязательно нужно как следует поесть.

К нам подошёл официант:

— Выбрали что-нибудь?

— Да, мне капучино с корицей и французский завтрак, — быстро проговорила я.

— А мне просто чёрный фильтр, — добавил Дамиан.

Я угрожающие посмотрела на него:

— И всё? Как-то странно: я буду есть, а ты — только кофе пить. Так не пойдёт, мне это совершенно не нравится.

— Ну ладно, тогда и мне французский завтрак, — легко сдался он.

— Вот это другое дело. Так вот, брат Лии... Как бы я ни пыталась вспомнить тебя вчера, у меня ничего не вышло.

— Это просто было слишком давно, — уклончиво ответил он и тут же перевёл тему. — Расскажи, чем ты сейчас занимаешься? Раньше ты, кажется, очень любила музыку.

— М-м, да... Сейчас я работаю из дома. Занимаюсь рекламой, продвижением, созданием сайтов и всё в таком роде. А музыка осталась со мной только в наушниках, как напоминание о прекрасном. А ты?

— Моя работа слишком скучна: слежу за подчиненными, решаю разные срочные вопросы, — отмахнулся Дамиан. — Расскажи лучше о себе.

— Ну, живу свою жизнь, как и все.

— Мне кажется, что у такой, как ты, не может быть обычной жизни.

— Да? А какая должна быть?

— Полная событий и…

В этот момент в толстое оконное стекло с глухим стуком врезалась птица. Я испуганно подпрыгнула на стуле. Взглянув за окно, я оцепенела: на подоконнике сидел огромный ворон. Несмотря на сильный удар, он был жив и даже не пострадал, он просто смотрел на нас сквозь стекло. Будто наблюдал. Будто ждал.

— Какого... — я не успела договорить.

— Пошли. Быстро, — голос Дамиана внезапно стал стальным.

В секунду передо мной оказался совершенно другой человек. Теперь холодный, опасный, ни капли не похожий на того дружелюбного парня, с которым я разговаривала минуту назад. И тут я окончательно поняла, что моё первое ощущение не было ложным.

Я замерла, не двигаясь с места:

— Зачем?

— Я сказал: пошли, Рина! Живо! — прорычал он мне прямо в ухо.

Его пальцы вцепились в мой локоть, грубо увлекая к выходу.

— Да какого хрена ты творишь?! Отпусти меня!

— Я всё объясню потом, а сейчас ты должна делать то, что я говорю!

— Нет, не должна! Если ты прямо сейчас меня не отпустишь, я буду орать на всё кафе!

Дамиан быстро посмотрел по сторонам, оценивая обстановку, и понял, что свидетелей вокруг действительно слишком много.

— Ты уверена, что хочешь именно этого? — тихо, с неприкрытой угрозой спросил он.

— Я хочу, чтобы ты нахрен убрал от меня свои руки. Прямо сейчас, — процедила я, глядя в его потемневшие карие глаза. В этот момент я была готова разорвать его на части.

— Отлично. А я хотел по-хорошему, — бросил он и резко отдёрнул руку. — Но знай: так будет хуже.

Окно за его спиной распахнулось, и огромный ворон влетел в кофейню. Птица с криком налетела прямо Дамиану в лицо, вонзая когти и пытаясь выклевать глаза.

Воспользовавшись этим хаосом, я сорвалась с места и просто бросилась к дверям.

«Что это сейчас было?! Сходила, блин, на свидание!» — думала я, несясь через парк обратно к своему дому.

Мне и раньше попадались разные кретины, и с ними я всегда справлялась без особого труда, но этот парень был другим. С его появлением весь мой привычный мир покатился к чертям. Нужно было верить собственной интуиции с первой секунды, а не разглядывать его привлекательную рожу.

Я буквально взлетела по лестнице на пятый этаж, ворвалась в квартиру и захлопнула дверь на все замки. Адреналин дико бил в кровь, сердце готово было выпрыгнуть из груди. Мне казалось, что я вообще больше никогда не выйду на улицу. На автомате заварила себе кофе, на полную громкость включила музыку и забилась за рабочий стол. Я пыталась напрочь стереть это безумное утро из памяти, но оно вспышками взрывалось в сознании, как кукурузные зёрна в микроволновке.

«В следующий раз будешь знать, как ходить на свидания с чёртовыми психами», — злилась я на собственную глупость.

Остаток дня я провела в монотонной работе за компьютером. На этой бешеной энергии я умудрилась закрыть почти все горящие дедлайны до конца недели. Вечером кое-как заставила себя доползти до душа, прохладные капли воды послушно смывали дневной кошмар, даря долгожданное облегчение. Я легла в кровать с мокрыми прядями, никогда их не сушила. Лежала, уставившись в тёмный потолок, и умоляла свой мозг наконец-то отключиться. Спустя пару мучительных часов сон всё-таки настиг меня. Но лучше бы он не приходил вовсе.

«За тобой идут, и ты должна об этом знать», — произнёс тёмный силуэт, соткавшийся из глухого мрака прямо передо мной.

На его плече неподвижно сидел всё тот же ворон, а у ног сидела огромная чёрная собака с неестественно блестящими, пугающе умными глазами. От этой картины повеяло чем-то до боли знакомым, словно запах выпечки, напоминающий о далёком детстве... Вот только эти «пирожки» пахли застарелым пеплом и кровью.

— Ты кто такой?! — закричала я в пустоту.

«Тот, кто должен предупреждать и освобождать от скверны. Ты в опасности, Рина. И с этим тяжело будет справиться даже нам», — прорычал он.

Его голос был настолько низким и утробным, словно оставлял глубокие пометки кинжалом прямо на моей душе. Руки и всё тело обожгло дикой вспышкой. Я покрылась багровыми пульсирующими линиями от пяток до макушки, превратившись в чёртову карту дорожных пробок в навигаторе. Глаза мгновенно загорелись огнём, я ослепла от резкой боли. Тёмный силуэт медленно подошёл ближе и мёртвой хваткой перехватил моё запястье. Я пыталась вырваться, но он был слишком силён. Сквозь застилавшие глаза слёзы я с ужасом увидела, как эта багровая дрянь под кожей послушно перетекает из моих вен прямо в его ладонь, очищая меня.

Я проснулась, будто меня ударило током. Вскочила на кровати и принялась лихорадочно осматривать свои руки. Ничего. Кожа была абсолютно чистой. Может, это просто один из тех редких дней, когда мне всё-таки везёт?

Я повернулась к окну и похолодела: на карнизе за стеклом сидел тот самый ворон. Это было уже за гранью любого здравого смысла. Но, вопреки логике, панического страха внутри больше не осталось. Я медленно встала, подошла к окну, разглядывая птицу в упор. Через мгновение ворон резко взмахнул крыльями и улетел прочь в ночное небо, будто его кто-то беззвучно позвал.

Я осталась одна посреди темноты и знала: больше я сегодня не усну.

Утром я всё же заставила себя выйти на привычную пробежку. А заодно решила: если этот сумасшедший подойдёт ко мне ещё хоть раз, я без колебаний обращусь в полицию. Здесь, на земле, я привыкла решать проблемы по-человечески. Будь моя истинная магия при мне, этот парень уже был бы мертв, но сейчас приходилось подстраиваться под правила смертных. На всякий случай я всё-таки сунула в карман куртки перцовый баллончик.

Выйдя на улицу, привычным движением включила в наушниках любимый трек и побежала. Мысли потихоньку приходили в норму. Я упрямо пыталась не накручивать себя из-за странных событий, которые преследовали меня последние дни. Шанс на то, что всё это просто нелепое стечение обстоятельств, таял с каждым часом, но признавать мистическую изнанку не хотелось. Только этот чёртов псих врезался в моё сознание как пиявка, пытаясь высосать остатки логики. Я запрещала себе думать о нём, думать о его низком голосе и самонадеянной ухмылке. Нет. Я просто бежала.

Я свернула на аллею, сухие листья глухо шуршали под подошвой кроссовок, а прохладный осенний ветер дарил приятную ясность. Я прибавила темп, опустив взгляд на дорожку, и на полной скорости со всего размаху врезалась в кого-то.

— Ай! — невольно вырвалось у меня от резкого удара.

Подняв глаза, я встала как вкопанная. Чёрт.

Дамиан стоял прямо посреди тропы. Он не прогуливался, он просто целенаправленно ждал меня.

Я рывком выдернула наушник из уха. Страха внутри почему-то не было. И я никак не могла понять, почему. Будто ночью призрачная тень из кошмара лёгким щелчком навсегда выключила ту самую внутреннюю кнопку, которая должна была истошно орать: «Опасность! Беги!». Я просто замерла напротив и молча смотрела на него.

— Доброе утро, Рина, — его голос прозвучал так, словно поднялся из самой преисподней, а карие глаза в полумраке аллеи казались абсолютно чёрными.

— Могло быть и добрее, — резко выплюнула я ему в лицо, сжимая в кармане баллончик.

— Я хочу тебе всё объяснить. Мне нужно, чтобы ты поняла, но я должен…

— Что именно я должна понять? Что ты хренов псих со склонностью к преследованию?

— Не стоит со мной играть, — тихо произнёс он и медленно двинулся в мою сторону.

Я продолжала упрямо стоять на месте. Кнопка, отвечающая за безопасность и здравый смысл, отключилась к чертям. Дамиан подошёл ближе, сокращая последние сантиметры расстояния, и единственное, что я почувствовала в этот миг странное, покалывающее электричество, пробежавшее по всему телу. Плотный, сухой жар, исходивший от него, ударил мне в лицо, словно пробуждая от многовекового сна. Что-то в его энергетике было не так. Не пугающе, а именно странно. И это «странно» намертво врезалось в моё сознание, не желая отпускать.

Он приблизился вплотную. Мне пришлось высоко задрать голову, чтобы посмотреть ему прямо в глаза. Дамиан лениво приподнял бровь и едва заметно усмехнулся моему вызывающему жесту.

— Ты меня не боишься, — констатировал он.

— А что ты мне сделаешь? Убьёшь прямо здесь, в парке, посреди бела дня?

— Я мог бы. При желании.

— Сомневаюсь, — хладнокровно отрезала я, удерживая лицо-монолит.

В ответ он коротко, низко рассмеялся, и в этом звуке проскользнули пугающие ноты опасного первобытного хищника. Я не собиралась ему уступать. Меньше всего мне хотелось, чтобы этот ненормальный думал, будто сумел запугать дочь Анубиса.

— Что тебе от меня нужно? — спросила я, строго скрестив руки на груди.

— Ты, возможно, подумала, что я хочу причинить тебе вред, но у меня на твой счёт совсем другие планы. Я хочу тебе кое-что показать, — Дамиан сделал ещё полшага, обдавая меня удушающим пустынным теплом. — Ты ведь хочешь узнать, как навсегда избавиться от этих багровых линий по всему телу?

У меня внутри всё перевернулось от его слов. Монолит дал трещину.

— От... откуда ты знаешь?

— Ты удивишься тому, как много я знаю, Рина. Ну так что, ты идёшь со мной?

— Куда?

— Ко мне. В твоей квартире сейчас не очень-то безопасно.

— А у тебя, значит, открыт персональный филиал рая на земле?

— Да. Именно так, — жёстко, не терпящим возражений тоном отрубил он.

— Нет. Ни за что, — я упрямо покачала головой и сделала шаг в сторону. — Я бы на твоём месте выбрала другую тактику, чтобы тащить девушку к себе в берлогу.

Я не договорила. Мой взгляд скользнул по его шее, и я увидела татуировку, едва заметно выглядывающую из-под ворота куртки. Точнее, лишь её верхнюю часть и внутри меня что-то щелкнуло. Я всё поняла. Хоть моя память ещё не восстановилась до конца, я прекрасно осознала истинную причину его появления.

Боги, демоны и прочие сверхъестественные существа из нашего мира частенько бродили по земле среди смертных, и иногда я замечала их в толпе. Но меня никогда никто из них не касался, они даже близко не подходили к моей размеренной жизни. Наверное, мой Отец надёжно позаботился об этом. Но этого парня я не распознала сразу, только смутное, давящее чувство чужака было сигналом, который я глупо проигнорировала. Единственным вопросом для меня оставалось одно: почему он пришёл именно сейчас? Почему именно в этой человеческой жизни? Ведь это воплощение из всех предыдущих наградило меня самой слабой, хрупкой оболочкой, которая и так трещала по швам от натиска божественной сути.

Я быстро обошла его и решительно зашагала прочь по асфальтированной дорожке парка. К моему удивлению, Дамиан не пошёл следом. Я должна была обрадоваться этой маленькой победе, но то, что он так легко и лениво меня отпустил, почему-то напугало меня гораздо сильнее, чем если бы он прямо сейчас бросился в яростную погоню. Я знала: если появился он, то как раньше уже точно не будет. Этот парень просто играл со мной, намеренно растягивая время.

Вернувшись домой, я приняла горячую ванну, пытаясь смыть остатки его удушающего зноя. Сегодня меня ждали в офисе компании, на которую я работала удалённо, нужно было появиться лично и подписать документы. Я натянула привычную чёрную водолазку, плотные чёрные и накинула сверху строгий пиджак.

Спустившись в метро, я устроилась на свободном сиденье, достала из сумки книгу, открыла её на сто двадцать третьей странице и включила в наушниках «Лунный свет» Дебюсси. Мы проехали две станции, оставалось ещё четыре. Я мельком окинула взглядом вагон и вдруг заметила крошечный изъян в самой картинке вокруг. Такое уже бывало: иногда мои глаза показывали мне не привычную реальность, а нечто за её пределами. Просветы между мирами. Скорее всего, капилляры снова лопнули и зрачки покраснели, но, к счастью, я не забыла солнцезащитные очки.

Я невольно уставилась в этот изъян. В странную, дрожащую точку прямо посреди вагона, которой там быть точно не должно было. Зажмурилась, поморгала. Точка пропала. Всё, слава богу, просто показалось.

Поезд затормозил, объявили мою станцию. Я торопливо начала убирать книгу в сумку, но промахнулась, и она с глухим стуком вылетела из рук на грязный пол вагона. Какой-то парень тут же перехватил её, поднял и протянул мне, едва заметно кивнув.

— Спасибо, — благодарно кивнула я в ответ.

— Будьте осторожнее, — как будто предупреждая, тихо произнёс он и быстро затерялся в глубине уходящего вагона.

Я вышла на улицу, дошла до привычной кофейни и взяла средний капучино. Осенний воздух вокруг казался непривычно плотным, тягучим, мне внезапно стало тяжело дышать. Потягивая горячий кофе, я не торопясь шла к офису и вдруг замерла у витрины старого книжного магазина. Из-за стекла на меня смотрел потрясающий, массивный фолиант с золотым тиснением в виде скарабея на обложке.

Египет. Я обожала его с самого детства: часами изучала иероглифы, зачитывалась мифами и исследовала теории происхождения пирамид. И теперь понятно почему. С каждым новым циклом перерождений стирались целые пласты воспоминаний, но по мере того как я росла, память возвращалась, хоть и не полностью. Ноги сами понесли меня внутрь магазина.

— Здравствуйте, — обратилась я к девушке за прилавком. — Подскажите, что это за книга на витрине?

— Здравствуйте! Её привезли только сегодня утром, — улыбнулась продавщица. — Она принадлежала купцу, который когда-то доставил её из своего плавания. Но, к сожалению, весь текст там на арабском вперемешку с древнеегипетскими символами, так что прочитать её практически невозможно. Мы выставили её больше для антуража — она яркая и привлекает покупателей.

— А можно мне её посмотреть?

— Да, конечно, но будьте очень осторожны. Она старинная, примерно конца восемнадцатого века, хотя точной даты нет.

Девушка бережно достала фолиант и передала мне. Книга оказалась неожиданно тяжёлой. Стоило моим пальцам коснуться рельефного золотого скарабея, как я испуганно отдёрнула руку — в голове яркой, болезненной вспышкой пронеслась чужая картинка: бескрайние золотые пески и раскинувшиеся посреди них цветущие, благоухающие сады.

Сглотнув вставший в горле ком, я аккуратно открыла плотную страницу. На правой стороне тянулась вязь арабского текста, а на левой — чёткие, ровные ряды иероглифов. Я уставилась на древние символы и начала тихо читать вслух, без труда распознавая знаки:

— «О великий Анубис, даруй мне власть и силу познания загробного царства. Дай мне силу быть могущественным проводником в мир мёртвых и даруй мне вечную жизнь. Гор, дай мне силу ясности сознания и вознеси меня к свету...»

Девушка за прилавком округлила глаза и уставилась на меня с неподдельным шоком:

— Вы... вы знаете древнеегипетский?

— Э-э... ну, я изучала его когда-то, — пробормотала я, сама шокированная тем, что только что сделала.

Я ведь никогда не думала, что смогу читать оригинальные тексты так легко. Я уже не помнила этот язык на сознательном уровне, хоть он и хранился в самых тёмных глубинах памяти.

— Можно мне купить её? Хочу забрать в личную коллекцию.

— Ну, я вижу, что вы действительно в этом разбираетесь, — протянула продавщица, всё ещё не в силах прийти в себя. — Но её оценили довольно высоко — двадцать пять тысяч.

— Идёт, я беру! — без малейших колебаний ответила я и протянула банковскую карту.

Пока фолиант бережно упаковывали, я ждала, не в силах унять дрожь в пальцах. Я воспринимала эту случайную находку как настоящий, судьбоносный подарок. Через десять минут я уже стояла на улице, прижимая к груди плотный пакет с древней египетской реликвией. Я шла в сторону офиса, и внутри меня впервые за долгое время разгоралось ровное, тёплое чувство радости.

Совещание, которое руководство проводило раз в месяц со всеми, кто трудился на удалёнке, прошло для меня абсолютно незаметно. Мой мозг лихорадочно перебирал события прошлых дней, пытаясь собрать их в подобие чего-то логичного. Это было похоже на попытку сложить сложную картину по деталям, но части пазла категорически отказывались совпадать. Разум требовал ответов, но их просто не было. Если в моей жизни появился Дамиан, то, скорее всего, именно сейчас я зачем-то была нужна там, внизу. Не то чтобы я могла отказаться от зова Дуата, когда придёт час... Но мне чертовски нравилось здесь. Возвращаться к своей прежней загробной жизни и старым, удушающим обязанностям мне вовсе не хотелось.

Вечером настойчиво позвонила Диана, предлагая встретиться и поболтать, но я была истощена, и физически, и морально. Всё, чего я сейчас хотела, это просто закрыть глаза и провалиться в глухой, беспамятный сон.

До дома я добралась на автопилоте. Бросила тяжёлый пакет с книгой на стол, даже не став его распаковывать, и прямо в уличной одежде рухнула на кровать.

Тишина и тьма приняли меня мгновенно. Я провалилась в них, словно под толстый слой льда. Но посреди ночи меня буквально выбросило штормом обратно в реальность. Едва открыв глаза, я похолодела: у постели снова неподвижно стоял тот самый тёмный силуэт.

— Какого... — сипло выдохнула я, пытаясь нащупать перцовый баллончик в кармане, но тело не слушалось.

— Зачем ты это сделала? — раздался его низкий, утробный голос, от которого задрожали стекла.

— Что?

— Прочла заклинание.

— Какое ещё заклинание?.. — я судорожно глотала ртом воздух.

— Вспомни свой день, богиня.

У меня перехватило дыхание, а в голове мгновенно вспыхнул образ витрины книжного:

— Книга... Старинная книга из Египта?

— Да. Теперь тебе не спрятаться. Часы запущены.

Я зажмурилась и с силой потёрла веки, а когда открыла их через мгновение в комнате уже никого не было. Лишь шторы едва заметно колыхались от сквозняка.

И снова — ни капли животного страха, ни даже привычной гадливой тревоги. Одно сплошное, мёртвое НИЧЕГО. Я находилась в каком-то глубоком, затягивающем трансе. Медленно, словно ведомая чужой, непреклонной волей, я поднялась с кровати, щёлкнула выключателем настольной лампы и достала тяжёлый фолиант из крафтового пакета.

Стоило мне открыть первую страницу и коснуться пальцами золотого скарабея, как по коже рук, от запястий до самых плеч и вновь стремительно побежали, яростно пульсируя, багровые корни.

Я опустила взгляд на древние знаки, и символы сами собой начали складываться в ровные, понятные строчки:

«...Анубис спустился, провожая смертных в их последний путь. Но не один шёл Великий Страж по тропам Дуата. За ним следовала та, чьё имя — Прохладная Влага. Она была рождена, чтобы смывать скверну земного бытия, даруя душам покой перед вечным судом.

Древние тексты зовут её Звёздной Коброй, чьё тело соткано из небесных нитей. Там, где пустыня засыхает и дует мёртвый ветер, она скрывает свой лик, уходя бродить невидимой среди живых. Она ушла, оставив за собой лишь засуху, и прозвали её Блуждающим дитя. Теперь Её сила спит в коконе из плоти. И тот, в ком течёт её кровь, будет задыхаться от воздуха земного мира, пока Тьма не призовёт её обратно к источнику...»

Я сглотнула, и мой собственный голос, прозвучавший в пустой комнате, показался мне чужим, загробным.

— Блуждающее дитя... — прошептала я, бережно проводя пальцами по шершавой, пожелтевшей странице.

На мгновение показалось, что багровые линии на моих руках запульсировали сильнее, горячим жаром отзываясь на эти слова. В груди было странное, щемящее чувство жалости к этой древней, потерянной жизни. Я не помнила, почему меня когда-то заперли в человеческом теле и насильно вырвали из старого мира. Но сейчас моя собственная магия причиняла мне физическую боль, проступая уродливыми шрамами. В прошлых жизнях такого точно не было. Видимо, в этом цикле тьма всё-таки призовет меня вновь. И очень скоро.

«Моя чёртова сверхъестественная аллергия», — горько усмехнулась я про себя, с глухим стуком закрывая фолиант.

Египтяне определённо умели красиво и поэтично описывать чужие страдания. Жаль только, что от этой напасти не поможет никакое древнее заклинание. Поможет только умереть и родиться вновь, надеясь, что следующее человеческое тело окажется сильнее, а моя магия внутри него послушно уснёт.

Глава 4

Прошло несколько дней. Совещание в офисе осталось далеко позади, а массивный египетский фолиант так и лежал нетронутым на моём рабочем столе. Дамиана я больше не видела. Его удушающая, жаркая тень ни разу не посетила меня за эти дни, даруя хрупкое, почти ничтожное чувство облегчения, иллюзию того, что у меня всё ещё есть немного времени в запасе.

Напрягало только одно: этот чёртов псих словно заживо въелся в меня, как неизлечимая проказа, и наотрез отказывался уходить, медленно разъедая разум изнутри. Каждый раз, пытаясь заставить себя думать о чём-то совершенно другом, я неизменно возвращалась мыслями только к нему. Я понимала, что должна держаться от этого опасного чужака как можно дальше. И я так и делала. Но внутри всё равно настойчиво зудел один и тот же вопрос: что заставило его прийти? Внятного ответа не находилось, но что-то пугающее и одновременно манящее в его фигуре всё-таки было.

С тех пор, как Дамиан впервые возник на моём пути, во мне определённо начало что-то меняться. Багровые линии на теле больше не пульсировали той мучительной, выматывающей болью, к которой я уже начинала привыкать. Они послушно затаились глубоко под кожей, словно хищники, залёгшие на дно и ждущие своего часа. Моя внутренняя, забитая в самый дальний, тёмный угол божественная сила начала пробуждаться. Словно застоявшийся вековой лёд, она таяла капля за каплей, постепенно возвращая мне память и понимание того, кем я была на самом деле.

— Рина, ну посмотри на меня! Я же похожа на зефирину! Или на бабу на чайнике! — Диана панически крутилась перед огромным зеркалом в элитном свадебном салоне.

На ней было пышное кружевное платье, но вместо радости на лице подруги застыл ужас. Её предсвадебный мандраж за это время вырос до размеров национальной катастрофы. Диана начала сомневаться абсолютно во всём: в выборе ресторана, в цвете скатертей, в собственной готовности выйти замуж. Сейчас её потряхивало от панической атаки, и удушливый шлейф её страхов докатывался даже до меня.

Я подошла к ней сзади, мягко обошла пышный подол и положила ладони ей на плечи.

— Дыши, Ди. Ты прекрасна.

В этот момент багровые вены на моих запястьях, надёжно спрятанные под плотными рукавами чёрной водолазки, едва заметно запульсировали. От моих ладоней по телу Дианы пошёл осязаемый, леденящий, но невероятно приятный холод. Воздух вокруг нас словно очистился, став хрустальным и свежим.

Я заворожённо смотрела в зеркало и ощущала, как паника Дианы, метавшаяся в её сознании, послушно перетекает в мои руки, растворяясь во мне без остатка. Мне не было плохо от её страха — моя суть поглощала эту ментальную грязь так же естественно, как сухая земля впитывает воду после долгой засухи.

Диана резко осеклась посреди очередной истеричной фразы. Она сделала глубокий, удивлённый вдох. Её напряжённые плечи опустились, лицо разгладилось, а в глазах появилось абсолютное, зеркальное спокойствие.

— Ого... — тихо выдохнула она, глядя на моё отражение. — Рина, у тебя такие холодные руки. Но... меня отпустило. Твою мать, как меня резко отпустило! Весь этот чёртов ужас просто испарился. Ты прямо как ходячий антидепрессант.

Я мягко улыбнулась, медленно убирая руки. Даровать облегчение и смывать чужую скверну казалось чем-то... родным. Тем, чем я занималась целую вечность. Вспышки памяти пробивали моё сознание слишком быстро, пугая и одновременно восхищая.

Мы попрощались у метро. Диана, счастливая и умиротворённая, уехала домой, а я решила пройтись пешком. Вечер стремительно опускался на город, зажигались первые фонари, и я шла по пустынной аллее парка, полностью погружённая в мысли о том, что только что произошло в салоне.

Вдруг осенняя прохлада вокруг меня испарилась.

Воздух за одну секунду стал сухим, горячим и невыносимо плотным, словно я шагнула прямиком в раскалённое жерло печи. Лёгкие обожгло. Мне понадобилось лишь мгновение, чтобы понять, кто рядом. Я остановилась, хватаясь за горло и пытаясь судорожно вдохнуть хоть каплю кислорода. Сердце бешено заколотилось, а рука интуитивно нырнула в карман за перцовым баллончиком.

— Не стоит, Рина, — раздался за спиной жёсткий, низкий голос Дамиана, от которого по коже мгновенно побежали мурашки.

Я медленно обернулась, хладнокровно вскидывая подбородок.

— А что стоит?

— У тебя уже нет выбора, — отрезал он, буравя меня своим убийственно серьёзным взглядом. — Твой Великий Отец тебе сейчас не поможет. Никто тебе не поможет. Так что лучше не дёргайся и не сопротивляйся.

Я не успела даже сделать вдох. Сильные, безжалостные руки намертво перехватили мои запястья, блокируя любые попытки защититься. От того обходительного парня из кофейни не осталось и следа. Карие глаза Дамиана стали почти чёрными, на их самом дне плясало требовательное, жестокое пламя. Он больше не играл в человека, и от его первобытной мощи перехватывало дыхание.

— Пусти меня, псих! — хрипела я, но его хватка была подобна стальным тискам.

— Мой повелитель ждёт тебя, Прохлада. Ты слишком долго блуждала среди смертных, — процедил он мне прямо в губы. Его тёмная, хищная красота пугала и одновременно притягивала.

В следующий миг земная реальность клочьями слетела вокруг нас и всё, что было городским парком, с треском разорвалось. Пространство резко повело в сторону, и со звуком ломающегося стекла мы с грохотом провалились в дрожащую, мрачную пустоту Бездны.

Я приготовилась к тому, что мы окажемся на засушливой улице или в закрытом помещении. Но вместо этого мы тяжело рухнули на скользкую, покрытую пеплом землю под давящим багровым небом. Вокруг высились уродливые, мёртвые скалы, а из глубоких расщелин доносился леденящий душу рёв неизвестных существ.

Дамиан глухо выругался, поднимаясь на ноги и тяжело дыша. На его лбу проступили капли пота, а куртка местами обуглилась, будто он только что прорвался сквозь стену первородного огня.

— Какого чёрта?.. — прохрипел он, со злостью и недоумением глядя на меня. — Почему мы здесь, а не во дворце Сета? Почему нас выбросило на проклятой границе?

Я медленно поднялась, отряхивая пиджак от липкой серой пыли. Багровые вены на моих руках вспыхнули с новой силой, жадно отзываясь на саму атмосферу этого жуткого места. Я не понимала, что произошло, но подсознание подсказывало: моя заблокированная внутри сила интуитивно сработала как мощнейший щит, сорвав это перемещение. Для магии Дамиана я оказалась слишком тяжёлым, неподъёмным грузом. И я была рада, что хотя бы часть моей магии способна сопротивляться воле хаоса.

Но самым странным было другое. Вокруг выл чужой мир, из темноты скалились чудовища, меня похитил чёрт пойми кто, а я не боялась. Вообще. Внутри не было ни паники, ни дрожи в коленях. Из моей головы будто хирургическим путем вырвали само понятие страха. Моя суть, сокрытая глубоко под человеческой памятью, лениво шептала, что всё это: пепел, багровое небо и завывание тварей я уже видела. Видела с самого своего сотворения.

Дамиан резко подошёл и рванул меня за шиворот так, что треснула плотная ткань пиджака. В его чёрных глазах заплясал огонь ярости и мрачный, жадный интерес воина.

— Твоя чёртова аномалия... Она сопротивляется, — его голос упал до опасного шёпота, а пальцы крепче сжали ворот, прижимая меня почти вплотную к своей широкой груди. От него веяло сухим, жестоким жаром пустыни.

— Да просто выполнить приказ твоего хозяина не получилось, — хладнокровно бросила я ему в лицо, сокращая расстояние и заставляя его самого на секунду отшатнуться.

Дамиан замер, а в глазах промелькнул опасный оскал хищника.

— Скоро всё получится, — вкрадчиво, тихо процедил он сквозь сжатые зубы. Он наклонился так близко, что я физически ощутила исходящий от него удушающий зной. — Сету глубоко плевать на твой упрямый характер, богиня. В Чертогах Зноя ломали и не таких, как ты.

— Посмотрим, кто из нас сломается первым, демон, — ледяным тоном отрезала я, упрямо выдерживая его ментальный напор.

— Что ж, Прохлада. Напрямую в пустыню к моему повелителю переместиться не вышло, — сухо констатировал он, проверяя крепления оружия на поясе. — Значит, мы пойдём пешком. И поверь, этот путь через земли диких тварей тебе очень не понравится. Ты ещё будешь на коленях умолять меня о защите.

— Умолять? — я хладнокровно вскинула подбородок, пресекая любую попытку запугать мой монолит. — Я скорее отрежу себе язык и брошу его местным волкам, чем попрошу у тебя помощи.

— Значит, так и сделай, — жестоко усмехнулся демон, круто разворачиваясь ко мне спиной. — Заодно не будешь зудеть по пути.

Я со злостью посмотрела в его почти чёрные глаза, чувствуя, как внутри меня вместо ожидаемого ужаса раскалённой лавиной закипает злость. Я медленно наклонила голову вбок, пристально вглядываясь в его жёсткие, хищные черты, и слова сами собой сорвались с моих губ, подкинутые внезапно проснувшимся, глубоким подсознанием:

— Я сделаю всё, чтобы ты пожалел о том, что утащил меня сюда, Дамиан. Или как там тебя зовут на самом деле? Скорее всего, у тебя совсем другое имя. Какое-нибудь древнее, пахнущее кровью и запекшимся пеплом… Например, Демиб, Ломающий Сердца? Я права, демон?

Я знала, что знание Истинного Имени — Рен — всегда давало огромную, почти безграничную власть над сверхъестественным существом во время заклинаний.

Дамиан резко замер посреди тропы. Его пальцы на секунду сжались на моём вороте так сильно, что плотная ткань пиджака жалобно захрустела. На его жестком лице промелькнула тень самого настоящего, первобытного шока, который тут же сменился глухой, контролируемой яростью. Каратель Сета явно не ожидал, что я способна выковырять из глубин памяти его скрытое имя, наводящее ужас на легионы хаоса. Он не ожидал, что я помню гораздо больше, чем мне было положено.

— Рот закрой, — опасно, вкрадчиво процедил он, и воздух вокруг нас мгновенно раскалился так, что у меня до судорожного кашля запершило в горле. — Меньше знаешь — дольше проживёшь, богиня.

— Ну, раз я уже здесь, то мне всё равно недолго осталось, — хладнокровно парировала я, упрямо вскидывая подбородок и полностью игнорируя исходивший от него удушающий зной.

— До замка Сета дойдёшь точно, — жестоко усмехнулся демон, сузив зрачки, — если, конечно, тебя не прикончит что-то или кто-то ещё по дороге.

Он резко развернулся спиной и грубо, рваным движением потянул меня за собой вглубь мрачного, погружённого во вековую тьму ущелья.

Спустя полчаса пути между мёртвых скал Дамиан резко затормозил и силой дёрнул меня назад, закрывая своим широким телом. Из темноты пещеры впереди раздался тяжёлый, костяной скрежет. Земля под ногами ощутимо задрожала, и наружу выползло нечто чудовищное: исполинская тварь, похожая на помесь доисторического скорпиона и подземного ящера, сплошь покрытая панцирем из запекшейся крови и пепла. Её массивный хвост с ядовитым жалом свирепо рассекал воздух, а из клыкастой пасти капала слюна, с шипением разъедающая камни.

Дамиан напрягся как натянутая струна. На его ладонях мгновенно заплясали багровые языки пламени Сета. Он обернулся ко мне, явно ожидая увидеть бьющуюся в истерике, плачущую девчонку из мира людей, которую придётся тащить за собой силой. Демон намеревался вдоволь насладиться моим триумфальным ужасом. Хрен ему.

Я просто стояла рядом. На моём лице не дрогнул ни один мускул.

Я смотрела на эту кошмарную тварь, и в глубине моего просыпающегося сознания яркими картинками вспыхивали воспоминания: эти существа веками преданно охраняли внешние рубежи Дуата. Да, они были дикими, смертоносными и опасными для чужаков, но для меня они оставались... кем-то вроде сторожевых псов. Крупные, клыкастые, агрессивные, но абсолютно понятные питомцы этого мира. Родного мира, в котором я когда-то правила. Память буквально прожигала мой разум каждую секунду, что я находилась здесь. Я была дома.

Я равнодушно перевела взгляд с беснующегося чудовища на ошарашенное лицо Дамиана и хладнокровно приподняла бровь:

— Всё? Вот этим ты так хотел меня запугать? Туши огонёк, демон, а то только зря разозлишь зверюгу.

У Дамиана от такой дерзости едва челюсть не отвисла. Пламя на его руках на секунду растерянно дрогнуло, а в глазах промелькнула дикая смесь ярости и глубинного непонимания.

Я медленно вышла из-за его спины и направилась прямиком к монстру. Чувство дежавю: в глубинах памяти мелькнула безумная мысль, я ведь знала этого ящера ещё совсем маленьким, когда он легко помещался на ладони.

Дамиан резко перехватил моё запястье, его пальцы обожгли кожу сухим, требовательным жаром:

— Ты что, сдохнуть раньше времени захотела, Рина?!

— Я — нет. Именно поэтому я и иду к нему, — я резко, с силой вырвала руку из его стальной хватки и сделала ещё несколько уверенных шагов вперёд.

Исполинское чудовище нависло надо мной, полностью заслоняя собой давящее багровое небо. От него веяло древней сыростью, тлением и запекшейся кровью. Я бесстрашно протянула ладони и положила их на шершавый, горячий от внутренней ярости панцирь. Ещё одно воспоминание озарило сознание: я вспомнила, как веками безмятежно бродила среди таких же хищников, и они никогда не смели коснуться меня.

Тварь замерла. Огромный ящер издал оглушительный, утробный рёв, и его ядовитая слюна брызнула по сторонам, с шипением разъедая серый пепел. Несколько капель пролетели в сантиметре от моего лица, но я даже не шелохнулась. Я знала, он признал меня. Монстр медленно, послушно наклонил свою массивную голову вперед, замирая в подобии священного поклона перед своей истинной хозяйкой.

— Умница, а теперь ступай обратно, — тихо сказала я, позволив себе мягкую улыбку.

Я обернулась через плечо. На лице Дамиана застыл чистый, первобытный шок. Весь его образ непобедимого и жестокого карателя Сета дал глубокую трещину; в глазах плясало дикое, ошеломлённое замешательство.

— Мне кажется, Дамиан, что скорее это ты здесь в опасности, а не я, — дерзко бросила я, продолжая открыто улыбаться ему в лицо.

Он быстро справился с эмоциями, его челюсти упрямо сжалиь, а взгляд снова стал леденящим и требовательным:

— Поверь, Прохлада, этот твой маленький фокус не спасёт тебя от того, что ждёт в Чертогах Зноя. Анубис не сможет почуять твой след и прийти на помощь, пока я нахожусь рядом с тобой. Мой жар надёжно укрывает нас обоих от любых поисковых чар.

— Так, значит, всё, что мне нужно сделать — это просто сбежать от тебя? — я вызывающе приподняла бровь. — Не такая уж сложная задача, конвоир.

— Ты ещё не вернула свою истинную силу в полной мере, — Дамиан хищно усмехнулся, сделав шаг ко мне и нависая всей своей массивной фигурой. — Так что, поверь, далеко в этом слабом человеческом теле ты от меня не убежишь.

Глава 5

Словно подтверждая его слова, чудовище глухо зарычало напоследок и медленно отползло обратно в свою тёмную нору.

Я держалась из последних сил, но густой, тяжёлый запах застарелой крови и могильного тепла с новой силой ударил мне в нос, отчего перед глазами на мгновение всё поплыло. Я едва удержалась на ногах. Проклятие, а ведь этот ненормальный прав. Моя человеческая оболочка была слишком слабым, хрупким союзником в этом безжалостном мире. Я понятия не имела, как именно умерла в прошлом или как попала в мир смертных, но сейчас отчётливо осознавала: в этом теле я физически не справлюсь со многими вещами.

От мысли, что Дамиан оказался прав, меня буквально выворачивало изнутри. Да, этот пещерный ящер меня признал. Но подсознание лениво и мрачно напоминало, что в Дуате обитают куда более страшные, кровожадные существа. Те, что беспрекословно подчиняются моему отцу Анубису и моей старшей сестре... Формально она ею не была, конечно, но в загробном мире её все считали именно таковой. Аммат.

При одной мысли о ней по спине пробежал вполне осязаемый холодок. Она была настолько же прекрасна в человеческом обличии, насколько и ужасна в своём естественном виде. Пожирательница Сердец. Её лучше было не злить никому из живущих или переродившихся. Демонесса высшего ранга, она лично проглатывала осквернённые сердца грешников на великом суде, навсегда лишая их шанса пройти через все двенадцать врат Дуата и получить право на перерождение. И если она застанет Дамиана рядом со мной, от него не останется даже пепла.

Не то чтобы мне было искренне жалко этого урода, но встречаться с Аммат я пока точно не хотела. Если она явится сюда, то устроит здесь такую кровавую баню, которую моё хрупкое земное тело просто не выдержит. Сбежать от Дамиана, вот что стало моей главной, единственной целью. Это был мой единственный шанс на спасение.

Я всё ещё плохо помнила скалистую, покрытую пеплом местность подземного мира. Память возвращалась неохотно, урывистыми вспышками, но я отчаянно надеялась, что Отец уже ищет меня и сможет выйти на след сквозь барьеры хаоса.

Больше всего злила не опасность, а слабость собственного тела. Глупая, извращённая ирония богов: на поверхности земли моя душа была слишком велика для плоти, и шрамы прорастали наружу уродливыми линиями, а здесь, внизу, я буквально рассыпалась от местной магии и чужого, раскалённого воздуха. Но я не собиралась сдаваться. И уж тем более не собиралась покорно идти на казнь к Сету. Я сделаю шаг в темноту, даже если эти человеческие ноги будут подкашиваться от дикой усталости.

— Пошли дальше, — бросил Дамиан и снова бесцеремонно перехватил меня за воротник пиджака.

— Слушай, не нужно тащить меня, как чёртового питомца! — огрызнулась я, пытаясь силой высвободиться из его хватки.

— Как скажешь, — лениво отозвался он и резко отдёрнул руку.

Сделал он это с такой силой, что я не удержалась на ногах и пошатнулась, едва не влетев спиной в острую скалу.

— Придурок, — процедила я сквозь зубы ему в спину.

Но он лишь хищно, тихо усмехнулся, даже не обернувшись.

— Я смотрю, смертные сделали тебя слишком язвительной и назойливой, богиня, — негромко бросил демон, уверенно шагая вперёд по острым камням.

— А ты ждал увидеть робкую, хрупкую и плачущую деву? — с вызовом спросила я, упрямо поспевая за его широким, размашистым шагом.

— Я ждал капризную, изнеженную богиню, — отрезал он.

— Ты меня, скорее всего, перепутал с кем-то другим.

— Я уже заметил, — Дамиан на секунду прищурился, полоснув по мне быстрым, нечитаемым взглядом из-за плеча, и резко отвернулся, снова сосредоточенно всматриваясь вглубь мрачного ущелья.

Мы двинулись дальше вглубь каньона. Вокруг расстилались бесконечные, пугающие пейзажи мёртвых ущелий, навеки скрытых от земного солнца. Повсюду высились колоссальные руины древних заброшенных храмов, развалины бывших миров, когда-то давным-давно потонувших в подземном царстве. В Дуате не было места иллюзиям, здесь правила только абсолютная правда. Обнажённая суть вещей. Та самая суть, которую боги и демоны чаще всего прячут за пафосными речами и красивым обманом.

И моя человеческая суть, к несчастью, потихоньку истощалась.

Мы шли, а каждый шаг пронзал меня невыносимой тяжестью: воздух здесь был плотным, как раскалённое железо. Он будто прижимал к земле грудную клетку, не давая сделать нормальный вдох. Глаза нещадно жгло от едкого серого пепла, поднятого невидимым ветром, но я бы лучше заживо сгнила на этих обсидиановых скалах, чем позволила Дамиану увидеть мою слабость. Я переставляла ноги, то и дело спотыкаясь об острые камни. Я чувствовала себя беспомощной, несмотря на то, что внутри время от времени яркими вспышками взрывалась память о прежней силе.

Ужасно, невыносимо хотелось пить. В горло словно залили жидкое олово, которое медленно стекало вниз, выжигая внутренние органы. В голове шумело. Я сделала очередной шаг, земля перед глазами резко качнулась, и я с глухим стуком упала на колени прямо перед демоном.

Дамиан остановился. Он медленно смерил меня презрительным взглядом сверху вниз, и на его жёстких губах застыла кривоватая усмешка:

— Что, богиня, уже просишь пощады на коленях?

Я из последних сил подняла голову, встречаясь с его тёмным, горящим янтарным взглядом, и вложила всю оставшуюся злость в последнее слово:

— Хрен тебе.

Мир вокруг меня окончательно погас, и я отключилась, проваливаясь в спасительную темноту.

Я медленно открыла глаза. В полумраке не сразу удалось разобрать, где именно я нахожусь. Это было похоже на небольшую пещеру или укрытие под старыми каменными завалами разрушенного святилища. Базальтовые стены надёжно защищали от мёртвого ветра Дуата, а неподалёку тихо потрескивал багровый огонь костра.

Дамиан сидел на корточках рядом со мной. На его лице снова застыла привычная, непроницаемая маска Демиба.

— Ты нужна Сету живой. Или, по крайней мере, почти живой, — грубо процедил он, прерывая моё поспешное возвращение в реальность. — Так что пей, пока не сдохла окончательно.

Он протянул мне массивную металлическую флягу. Я перехватила её дрожащими, непослушными пальцами и жадно припала к горлышку. Вода была ледяной, хрустальной, с лёгким привкусом горной свежести. Стоило сделать несколько больших глотков, как по измученному телу разлилось блаженное тепло. Казалось, в меня влили источник самой жизни: горло больше не обжигало оловом, дышать стало заметно легче, а багровые линии на запястьях послушно побледнели, прячась под кожу.

Я перевела дух, вытирая губы тыльной стороной ладони, и пристально посмотрела на своего похитителя:

— Что это за вода? И откуда она у тебя?

— Неважно, — сухо отрезал он, собираясь грубо забрать сосуд из моих рук.

— Спасибо, — тихо, но твёрдо произнесла я, упрямо удерживая металл фляги.

Дамиан на секунду замер, явно не ожидая от меня банальной благодарности. Я воспользовалась его секундным замешательством и продолжила:

— Я знаю, что ты лишь его послушное орудие, так что можешь не смотреть на меня как зверь. Но я всё-таки хочу знать. Зачем я нужна Сету? Точнее, почему именно я? Что, других претендентов во всех двенадцати часах Дуата не нашлось?

Дамиан поднялся во весь рост. В полумраке пещеры его мощная фигура казалась исполинской, а тень зловеще плясала на каменных сводах завала. Он высокомерно скрестил руки на груди, и его глаза блеснули чистым золотом.

— Его пустыня мертва. Она способна лишь пожирать, иссушать и выжигать всё живое, — негромко, с низким рокотом песчаного ветра ответил он. — Ему нужна ты — богиня прохладной, чистой воды. Твоя магия Возрождения — это единственный источник во всем мироздании, способный вдохнуть жизнь в его бесплодные земли. Или сделать его абсолютно всемогущим, если он подчинит твою волю себе.

Он сделал короткую паузу, полоснув меня своим хищным взглядом, и добавил с леденящим равнодушием:

— А я лишь тот, кто беспрекословно исполняет его волю. Для меня ты — просто очередное задание в вечности. Ничего личного.

— Прекрасно. Я так и поняла, орудие, — горько усмехнулась я, откидываясь спиной на холодный камень уступа.

«Очередное задание. Что ж, посмотрим, как ты справишься с этим заданием, конвоир, когда моя истинная сила окончательно проснётся и разнесёт твои оковы к чертям».

Отдохнув немного, я сделала ещё пару глотков живительной воды и решила дождаться, пока мой похититель уснёт. Я плохо помнила законы Дуата, но ведь даже демоны хаоса должны спать? По крайней мере, я искренне на это надеялась.

Я заставила себя лежать неподвижно, мерно дыша и притворяясь, будто провалилась в глубокий, спасительный сон. Спустя мучительно долгие полчаса Дамиан наконец расслабился. Его тяжёлое, ровное дыхание зазвучало в тишине пещеры, подтверждая, что он всё-таки отключился. Я подождала ещё немного, чтобы окончательно убедиться в своей безопасности, а затем бесшумно, словно бесплотная тень, поднялась на ноги.

Стараясь не шуршать мелкими камнями под подошвами, я аккуратно прокралась мимо спящего Дамиана и выскользнула наружу.

Мы действительно прятались в небольшой расщелине скал. Вокруг, насколько хватало глаз, расстилался сплошной серый пепел и острые, похожие на обломки клыков утёсы. Прямо по курсу, где-то в глубине каньона, раздался протяжный, леденящий душу вой. Этот звук мгновенно пробудил в моей голове очередную яростную вспышку воспоминаний: так выли загробные псы моего Великого Отца. Исполинские чёрные волки, готовые заживо разорвать на части любого, кто явился в Дуат не для того, чтобы смиренно принять смерть.

Просто умереть? Нет, в загробном мире всё было совсем не так просто. Только чистые сердцем души, чьи земные дела оказывались легче священного пера богини Маат, получали право пройти дальше, на долгий путь к долгожданному перерождению.

Я медленно шла вперёд, то и дело спотыкаясь об острые выступы скал, а в моей голове один за другим вставали на место изломанные фрагменты прошлого. Я вспомнила свои истинные обязанности. Я омывала прохладной влагой не только безжизненную плоть перед мумификацией. Моя магия очищала саму душу, осквернённую и иссушённую грехами верхнего мира живых, если, конечно, я видела, что эта душа действительно достойна искупления. Среди всех грозных и беспощадных судей Дуата я была единственной, кто никогда не наказывал, не пытал и не убивал. Меня создали ради великого милосердия. Моё предназначение заключалось в том, чтобы облегчать чужую боль, приходя на помощь отцу Анубису.

Я замерла у самого выхода из каньона, чувствуя, как плотный, сухой воздух подземного царства снова начинает нещадно давить на хрупкие лёгкие моего смертного тела. Но бежать обратно под защиту пещеры я не собиралась. Назад пути не было.

Глава 6

Я сделала ещё один шаг и застыла. Прямо передо мной из темноты ущелья бесшумно выросли четыре огромных волка. От их массивных фигур исходил знакомый затхлый запах гнили и тления — удушающий шлейф моего собственного забытого прошлого. Их глаза зловеще блестели в полумраке, а верхние губы были брезгливо приподняты, обнажая острые как бритва клыки. Я чётко помнила, что эти челюсти способны перекусить кости любого грешника, словно кусок подтаявшего масла.

Но я не отступила. Вместо этого я сделала осторожный шаг вперёд. Мои багровые вены под кожей тут же отозвались, вспыхнув яростным неоновым светом. Я упрямо протянула руку, собираясь коснуться головы ближайшего зверя. В ответ волк лишь предупреждающе зарычал, ещё шире разевая чудовищную пасть. Другой пёс подался вперёд и шумно принюхался. На мгновение мне показалось, что он узнал меня — звери затихли, поджимая уши, и внутри затеплилась безумная надежда, что всё получилось.

Но дикая боль сковало всё тело. Багровые линии на руках вспыхнули с утроенной силой, слишком бурно среагировав на первобытную магию загробного мира. Моя человеческая плоть снова безжалостно подвела меня. Волки мгновенно расценили эту вспышку силы как угрозу.

Один из них взревел и прыгнул прямо на меня, целясь клыками в лицо, чтобы одним движением прокусить череп. Инстинктивно защищаясь, я выставила перед собой руку. Тварь с ходу мёртвой хваткой вцепилась в моё предплечье. Остальные гончие Дуата тоже рванули вперёд, скалясь и готовясь разорвать меня на части. Я зажмурилась, понимая: смерть готова встретить меня в самом естественном для неё месте.

Вдруг ущелье огласил полный боли собачий скулёж. Хватка на моей руке ослабла, раненый волк с грохотом разжал челюсти и отлетел в сторону скал. Я открыла глаза. Из глубоких рваных ран, оставленных клыками на предплечье, тёмными струями сочилась кровь. Эта пульсирующая, обжигающая боль была лучшим напоминанием о том, что сейчас я всего лишь хрупкий человек.

Я подняла голову и оцепенела. Посреди каньона стоял Дамиан, размахивая массивным мечом из ослепительного, чистого золота. В полумраке Дуата этот клинок горел первобытным божественным светом, рассекая тьму. Волки в панике попятились и бросились подальше от своей гибели, мгновенно скрываясь в глубоких расщелинах. Хоть они и были порождениями подземного царства, умирать от священного оружия им явно не хотелось.

Дамиан резко развернулся ко мне, тяжело дыша. На его безупречном лице кипела глухая, первобытная ярость.

— Скажи мне, ты что, окончательно отупела, пока торчала в мире людей?! — рявкнул он, пряча золотой меч в ножны.

— Возможно, — тихо, но твёрдо выплюнула я ему в ответ, превозмогая слабость. — Я думала, что они узнают меня.

— В том-то и дело, что ты вообще не думала! — он рванулся ко мне, бесцеремонно хватая за здоровое плечо. — Я же ясно сказал: ты нужна Сету живой. А у тебя вместо руки кусок кровавого месива. Не хватало ещё, чтобы ты сдохла так глупо и быстро. Уже второй раз, твою мать!

Я промолчала, лихорадочно переваривая его странную фразу. Что значит второй раз? Стиснув зубы, я осторожно стянула испачканный в пыли и крови пиджак, чтобы осмотреть предплечье. Зрелище было не для слабонервных: кожа висела лоскутами, раны глубоко кровоточили. Но, несмотря на ужасающий вид и дикую боль, внутри не было ни капли страха. Я не собиралась паниковать и уж тем более плакать перед слугой Сета. Я просто молча терпела, в глубине души зная: эта боль временная. Она пройдёт.

Я попыталась подняться самостоятельно, упрямо цепляясь здоровой рукой за выступ тёмной скалы, но колени предательски подогнулись. Человеческие ноги наотрез отказывались меня слушать.

Дамиан смерил меня раздражённым взглядом, сделал шаг вперёд и резко наклонился. Прежде чем я успела хоть что-то возразить, его сильные пальцы властно перехватили мою талию. Он легко, словно я ничего не весила, приподнял меня, заставляя закинуть здоровую руку ему на плечо, и крепко прижал к своему широкому торсу.

Сквозь плотную ткань одежды я ощутила, насколько он горячий. От него исходил сухой, почти осязаемый жар выжженной пустыни, смешанный с тонким ароматом озона и далёких восточных специй. Моя кожа, скованная леденящим оцепенением Дуата, мгновенно среагировала на это тепло: багровые линии на моей шее запульсировали, а по позвоночнику пробежала волна колючих мурашек.

— Сама ты до пещеры только доползёшь, Прохлада, — неприязненно выдохнул он мне прямо в макушку.

Его голос вибрировал от сдерживаемой злости, но хватка на моей талии оставалась надёжной и непреклонной. Я не стала спорить. Силы быстро покидали меня, разорванное предплечье жгло огнём, и мне пришлось сильнее опереться на его плечо, чувствуя, как под моими пальцами перекатываются жёсткие, натянутые мышцы слуги Сета.

Он молча и быстро потащил меня обратно к нашему укрытию, уверенно переступая через острые камни. Когда мы наконец оказались под защитой сводов разрушенного храма, Дамиан аккуратно опустил меня на расстеленную куртку возле затухающего костра.

Я устало привалилась спиной к базальтовой стене, прерывисто дыша и не сводя глаз с его лица. Дамиан опустился передо мной на колени, снова достал ту самую флягу с живительной водой и, жестко перехватив мою раненую руку, принялся осматривать глубокие следы от волчьих клыков. Лицо его находилось опасно близко к моему, и в полумраке пещеры я видела, как бешено бьётся жилка на его шее. Он был жутко зол, но его пальцы, прикасавшиеся к моим окровавленным лоскутам кожи, действовали на удивление бережно.

Не говоря ни слова, Дамиан грубо перехватил плотный ворот моей чёрной водолазки и с резким движением разорвал трикотаж до самой шеи. Я даже пикнуть не успела. Он убирал испачканные куски ткани, которые успели намертво присохнуть к разодранной плоти.

Я шумно выдохнула сквозь зубы, ожидая новой вспышки дикой боли, но он лишь точным, уверенным движением перевернул флягу и вылил ледяную воду прямо на раненое предплечье.

Боль отступила мгновенно. Благословенный лёд смыл весь огонь, жжёный след зубов мгновенно затих. И вдруг на глазах края кожи ожили, багровые линии вспыхнули аккуратным, чистым светом и рана, словно её и не было, затянулась, не оставив ни единого изъяна.

Дамиан замер. Его пальцы всё ещё сжимали моё запястье, и я чувствовала этот сумасшедший, лихорадочный жар его кожи. Он тяжело дышал, глядя на исцелившуюся руку, а его взгляд тёмный, почти чёрный, медленно скользнул выше, туда, где разорванная ткань открывала шею и ключицы.

В полумраке между нами повисло такое напряжение, будто сейчас небо разверзнется. В глазах Дамиана бешено плясали искры пламени Сета. Он казался хищником, который загнал свою жертву в угол, но теперь растерялся и не понимал, что делать дальше. Я вся была окутана прохладой, он выжигающим зноем, и на этой хрупкой границе льда и жара даже дыхание становилось неровным.

— Почему ты сказал, что я умерла во второй раз? — тихо спросила я, пристально глядя в его потемневшие глаза. Дыхание перехватило, но я упрямо продолжила: — Ты знал меня раньше?

Дамиан резко помрачнел. Его челюсти сжались так, что на скулах заходили желваки. Он грубо оттолкнул флягу в сторону, безжалостно обрывая эту внезапную близость.

— Нет, — леденящим тоном отрезал он, поднимаясь на ноги. — Пей и молчи. Меньше вопросов, целее будешь.

— Ну, мы вроде уже выяснили, что этот твой метод не работает, — хладнокровно парировала я, демонстративно поправляя края разорванного ворота.

— С тобой вообще много чего не работает, — процедил он сквозь зубы, и от его сдерживаемого бешенства воздух вокруг нас снова тяжело раскалился.

Он всё ещё оставался слишком близко. В замкнутом пространстве пещеры его раскалённая аура давила на меня со всех сторон, проникая под кожу. И моя магия в ответ на этот удушающий зной взбунтовалась: багровые вены на моих руках запульсировали сильнее, отзываясь на его присутствие мощными толчками ледяного тока.

Я чувствовала, как этот лёд внутри меня тянется к его обжигающему пламени, стремясь потушить, остудить его многовековую лихорадку. Дамиан замер надо мной, и я поняла, что он тоже это чувствует. Магия связывала наши сути вопреки нашей воле, превращая холодную ненависть во взрывоопасную одержимость.

— Спи, — резко бросил он.

И рывком отпрянул, словно моё присутствие жгло его изнутри. Он отвернулся, сжимая кулаки с такой силой, что костяшки пальцев побелели, а по широким плечам пробежала заметная дрожь. Ему требовались непомерные усилия, чтобы удержать внутри себя бушующий, яростный пожар Сета и не поддаться манящему ледяному току, который пульсировал в моих венах.

Он быстро ушёл к выходу, мгновенно растворившись в глубокой тени завалов, явно не желая снова встречаться со мной взглядами.

В пещере снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь редким потрескиванием багровых углей. Я осталась лежать на его куртке. Рука больше не болела, но кожа на шее всё ещё горела от воспоминания о его лихорадочном дыхании. Ненависть внутри меня боролась с этим новым, пугающим притяжением, но тело, согретое его водой и жаром, постепенно расслаблялось. Глаза закрывались сами собой.

Я не знала, сколько времени провела в беспамятстве, но, когда открыла глаза, поняла, что мне стало значительно легче. Вот только в разорванной до самой шеи водолазке я чувствовала себя, мягко говоря, неуютно багровые вены теперь слишком ярко рисовали ломаные змеиные узоры на моих ключицах и груди.

Я осторожно огляделась. Костёр почти прогорел, оставив лишь тускло светящиеся угли. Дамиан сидел у самого выхода, тяжело опираясь спиной о каменную стену. Он нёс свой безмолвный ночной караул.

Он спал, но этот сон больше походил на мучительный бред. Всё его массивное тело трясло от сильной лихорадки, а под кожей шеи перекатывались тёмные, раскалённые волны магии Сета. Ему было плохо.

Сама не понимая, зачем я это делаю, я бесшумно поднялась и подошла ближе. Опустившись перед ним на корточки, я заворожённо протянула руку и аккуратно коснулась его горячего запястья.

Но моя ледяная Прохлада сама собой хлынула вперёд, втекая в его бушующий внутренний пожар, словно чистая вода в высохший ручей. Багровые линии на моих пальцах вспыхнули ровным, исцеляющим светом.

Дамиан мгновенно перестать метаться. Его дыхание выровнялось, судорога отступила, но уже через мгновение он резко, рывком открыл свои почти чёрные глаза и стальным движением намертво перехватил мою ладонь.

— Не трогай, — опасно выдохнул он. Его голос вибрировал от шока, а в глубине зрачков плясала глухая ярость напополам с растерянностью.

— Я просто хотела помочь, — я не отвела взгляд, упрямо игнорируя его стальную хватку. — Ты ведь помог мне вчера.

— Я не дал тебе сдохнуть, вот и всё, — отрезал он. Его движение было резким, почти остервенелым: он грубо отбросил мою руку в сторону и рывком поднялся на ноги. Дамиан тяжело, хрипло дышал, пытаясь вернуть прежний контроль, но воздух вокруг него всё ещё вибрировал от запредельного напряжения. — Это моя работа привести тебя к Сету живой. И моему повелителю очень не понравится, если эта работа будет выполнена плохо. Ничего больше, богиня.

Я медленно приподнялась, чувствуя, как Прохлада лениво пульсирует под кожей, и смерила его пристальным, изучающим взглядом. Контраст между его яростью и этой мёртвой пустотой Дуата вокруг нас казался неестественным.

— Смотрю, ты очень верен своему хозяину, — негромко произнесла я, удерживая его взор. — Только никак не пойму: ты и сам получаешь от этого удовольствие или нет?

— Работа есть работа, — сухо и отрывисто выплюнул демон.

— А если бы тебе приказали убить меня?

Мир вокруг словно замер. Дамиан изменился в лице за долю секунды. Пространство между нами сузилось до минимума, он резко подался вперёд, и его лицо оказалось слишком близко к моему. Его руки судорожно сжимались в кулаки с пугающим хрустом, а губы натянулись, и зубы слегка дрогнули в каком-то странном, жутком подобии оскала. От него исходил осязаемый, удушающий зной.

— Ты хочешь узнать, что бы я сделал? — тихо, с вкрадчивой и опасной хрипотой спросил он.

Я не отпрянула. Мой взгляд остался ледяным, проникающим ему под самую корку разума.

— Я думаю, что эту грязную работу и итоговое наслаждение ты послушно оставишь своему повелителю.

Дамиан на миг полностью застыл, словно наткнулся на невидимую стену. В этой ломаной паузе я заметила, как внутри него что-то дико, до скрежета рвалось наружу какой-то первобытный, бешеный порыв, готовый снести все его барьеры легального пса цитадели. Но это странное оцепенение прошло так же быстро, как и появилось. Демон намертво захлопнул свои эмоции обратно в клетку.

— Давай собираться, — жёстко, мертвенным тоном скомандовал он, намеренно отводя от меня взгляд в серую пустоту. — Благодаря тебе нас ждёт очень долгая и весёлая дорога. И накинь...

Он брезгливо, с напускным отвращением отряхнул свою массивную кожаную куртку от налипшего серого пепла равнины и швырнул её мне буквально в лицо, скрывая меня от своего потемневшего взгляда.

Я едва успела поймать плотную, тяжёлую вещь. Спорить и гордо отказываться я не стала, выбора одежды в этом Богом забытом месте всё равно не было. Я просунула руки в рукава и застегнулась, моментально утонув в его куртке. Она доходила мне почти до колен, а рукава пришлось небрежно подвернуть, чтобы вообще освободить ладони. Ткань насквозь пропиталась его запахом, сухим жаром, озоном и едва уловимым горьким ароматом костра. На удивление, в этой огромной броне я впервые за последнее время почувствовала себя по-настоящему защищённой от пронизывающего до костей ветра Дуата.

Дамиан взглянул на меня быстрым, оценивающим взглядом, на секунду задержавшись на вороте разорванной водолазки, но тут же помрачнел, подхватил свои вещи и направился к выходу из пещеры.

— Не отставай, Прохлада, — бросил он через плечо. — Мы входим на земли, где чужаков не просто убивают. Там их души выворачивают наизнанку.

Я молча последовала за ним, поглубже пряча руки в безразмерные карманы.

— Почему ты зовёшь меня Прохладой? — спросила я, едва успевая за его широкими, стремительными шагами.

С серого неба Дуата летел мелкий пепел, ветер завывал между скалами, но я упрямо шагала следом, кутаясь в его куртку. Дамиан даже не обернулся, его спина оставалась прямой и напряжённой, словно натянутая струна.

— Потому что в Дуате у каждого есть имя, отражающее его суть, — нехотя бросил он через плечо, перепрыгивая через глубокую расщелину в камнях. — Мой повелитель правит испепеляющим зноем и хаосом пустыни. Ты — прямая противоположность этой силе. Вода, лёд, свежесть. Для нас ты всегда была Прохладой.

Он резко остановился на краю крутого обрыва и наконец повернулся ко мне. В его глазах снова вспыхнуло опасное, требовательное пламя.

— Я могу звать тебя и Кебхут, — Дамиан сделал шаг ко мне, сокращая дистанцию так, что я снова ощутила исходящий от него жар. Его голос опустился до опасного шёпота. — Но сути это не меняет. Это не ласковое прозвище, Рина. Это лишь констатация того, какую ценность твой источник представляет для моего господина. Сет заберёт эту силу себе. А я просто…

Он не договорил и полоснул меня тяжёлым взглядом, задержавшись на том, как я сжимаю полы его кожанки, а затем резко отвернулся к спуску.

— А ты просто исполняешь свою грязную работу, — закончила я за него.

— Ты не можешь просто замолчать, да?

— Нет.

— Повезло мне. А теперь попробуй всё-таки напрячься и смотреть под ноги — мы спускаемся в долину, где магия Сета ещё не полностью выжгла гнёзда пепельных гадов.

Глава 7

Мы начали спускаться вниз по крутому и опасному склону. Дорога под ногами казалась зыбкими песками, камни мгновенно осыпались мелким пеплом, напоминая о том, что надёжной опоры здесь нет и мы её точно не найдём.

Я сделала очередной шаг, но нога соскользнула, и я с коротким вскриком полетела вниз. Я пыталась затормозить, хватаясь за выступы скал, но обсидиановые осколки лишь больно царапали кожу, оставляя глубокие ссадины и вновь напоминая о том, насколько я сейчас смертна и хрупка. Скорость росла, я неумолимо неслась навстречу острым валунам на дне ущелья.

Внезапно сильные руки резко перехватили меня, обрывая падение, и рывком притянули назад, вжимая в жесткую броню.

— От тебя больше проблем, чем пользы! — рявкнул Дамиан, тяжело и прерывисто дыша.

Он прижал меня к себе сильнее, перехватывая удобнее, и в следующую секунду я поняла, что мои ноги больше не касаются зыбкой земли. Он просто нёс меня на руках, уверенно шагая вниз по отвесному склону. От резкого толчка, когда демон перепрыгивал очередную глубокую трещину, я инстинктивно вжалась в него сильнее и уткнулась лицом прямо в изгиб его шеи. От его кожи исходил сумасшедший жар, который на мгновение ослепил меня.

— Прости, — тихо, совсем не раздумывая, вырвалось у меня.

Слова сорвались с губ прежде, чем моя гордость успела их заблокировать. Дамиан ничего не ответил. На его безупречном лице яростно заиграли желваки, а челюсти со скрипом сжались. Вся его мощная фигура напряглась как стальная пружина, моя близость, моё робкое извинение и ледяное дыхание на его шее действовали на карателя Сета разрушительно. Я видела это, ощущала, как внутри него ломаются барьеры контроля. Он злился на эту слабость и ненавидел её. Но Дамиан не опустил меня на землю, лишь крепче, до боли сжал пальцы на моей талии.

Мы наконец спустились, и демон аккуратно поставил меня на ноги, как только мы достигли самого дна каньона. Между нами снова повисло неловкое, тяжёлое молчание. Я сделала поспешный шаг назад, возвращая себе личные границы, и нервно поправила полы его огромной кожаной куртки.

— Я надеюсь, дальше ты сможешь идти сама, богиня, — резко бросил он, пряча руки в карманы и пытаясь скрыть, как сильно его выбила из колеи эта вынужденная близость.

— Конечно, — сухо отрезала я.

Не успела я сделать и пары самостоятельных шагов, как серая земля под ногами ощутимо задрожала. Пепел вокруг заходил ходуном, вздымаясь небольшими фонтанами, и из него со зловещим шипением начали стремительно лезть змеи. Это были огромные пепельные гады, их чешуя отливала мёртвым, тяжелым свинцом, а в пастях блестели иглы смертоносного яда.

Дамиан среагировал за долю секунды. Он тут же приготовился к бою, заслоняя меня своим телом, а его золотой меч снова материализовался в ладони, соткавшись буквально из воздуха и озарив мрачное ущелье ярким божественным светом.

— Нет, стой! Не смей причинять им боль! — закричала я, хватая его за свободную руку и пытаясь оттащить назад.

Дамиан ошарашенно обернулся, его глаза округлились от искреннего возмущения:

— Ты, издеваешься надо мной?! Им боль?! Да эти твари способны угробить любого демона за секунду!

— Нет, — твёрдо произнесла я, смело обходя его и делая шаг навстречу шипящему клубку змей. — Они были мои. Все они — мои. И они точно узнали меня.

Для Дамиана это был кошмарный выворотень Дуата и смертоносное гнездо ядовитых гадов, а для меня всего лишь мелкие, привычные обитатели родного дома. Подсознание ласково шептало, что когда-то эти змеи веками вились вокруг моих ног, охлаждая своей чешуёй мой ледяной ток Прохлады. Я бесстрашно протянула руку вниз, и ближайшая кобра, вместо того чтобы вонзить клыки в мою беззащитную ладонь, покорно склонила капюшон, мягко ткнувшись слепым носом в мои пальцы.

Я бросила торжествующий взгляд на Дамиана. Клинок в его руке слегка опустился, а на лице снова проступила та самая дикая смесь шока и ошеломлённого изумления. Змеи начали нехотя расползаться в стороны, открывая нам безопасную дорогу. Я даже не пыталась скрывать своего превосходства в этой ситуации, с вызовом поглядывая на притихшего карателя.

Когда багровое небо подземного мира окончательно потемнело, наливаясь зловещей чернильной темнотой, мы устроили новый привал под нависшим козырьком обсидиановой скалы. Человеческие ноги невыносимо гудели. Я подошла к каменному уступу и медленно сползла на холодную землю.

— На, пей, — глухо бросил Дамиан, протягивая мне массивную металлическую флягу.

Я приняла её и сделала несколько жадных глотков. Живительная ледяная вода мгновенно принесла облегчение измученному телу. Отрывая флягу от губ, я краем глаза заметила, что Дамиана сильно трясёт. Вены на его шее и руках пылали гораздо сильнее, чем обычно прямо как тогда, когда он метался в полубреду в пещере.

— Всё в порядке? — спросила я, уставившись на него в упор.

— Да, — резко отрезал он, поспешно отворачиваясь к темноте ущелья.

Но его тело выдавало его. На ладонях хаотично вспыхивали и гасли багровые искры хаоса. Он добела сжимал кулаки, ломая суставы, но я видела, что это вообще не помогает сдержать внутренний, разрывающий его на части пожар.

Я медленно поднялась на ноги и уверенно зашагала к нему.

— Стой! — рявкнул он, инстинктивно подавшись назад.

— Я могу притушить твою боль, демон. Дай помочь.

— Зачем тебе помогать мне?! — в его чёрных глазах промелькнула дикая смесь первобытной ярости и непонимания.

— Я так хочу, — отрезала я, не замедляя шаг.

Через мгновение я уже крепко перехватила его раскалённую ладонь. Дамиан не успел отдёрнуть руку, но в другой его ладони тут же материализовался золотой меч. Он резко прижал лезвие к моей шее, обещая перерезать мне глотку, если я попытаюсь сделать что-то не то. Я проигнорировала холод священного металла. Подсознание услужливо подкинуло воспоминание из прошлого: я вспомнила, как когда-то очищала души смертных, бережно возвращая им потерянный свет. Я забирала их грехи легко, словно налёт, делая их чище и светлее.

Дамиан дёрнулся, пытаясь вырвать ладонь из контакта, но я сжала её изо всех сил. И это сработало, демон сдался, замирая под моим натиском.

Я закрыла глаза и заглянула в самые тёмные глубины его существа. Его душа буквально тонула в непроглядной черни и гнили, то ли магии Сета, то ли его собственной, этого я не знала. Но что-то внутри этого жестокого карателя заставило меня пойти до конца. Моё нутро чувствовало внутри него то, что было надёжно спрятано от Сета, а возможно, и от него самого. Я сосредоточилась и начала осознанно впитывать в себя выжигающую, сухую ярость проклятой пустыни.

Боль накрыла мгновенно: миллион раскалённых игл вспыхнули по нервам, будто весь яд и жар древней магии прорывался сквозь мою человеческую кожу. Я не помнила такой боли даже от очищения самых страшных преступников мира живых. Я едва стояла на ногах, горло сдавило до хрипа, и глухой, полный муки крик вырвался из моей груди.

Услышав мой крик, Дамиан резко изменился в лице. Он с силой, почти испуганно выдернул свою руку из моей ладони, грубо прерывая процесс очищения. Меч в его пальцах мгновенно растаял в воздухе. За то короткое мгновение я успела отвоевать у тьмы всего лишь несколько крошечных частиц его внутреннего света, но эта чужая скверна чуть не выжгла меня изнутри.

— Я же сказал: не смей! — яростно прорычал он, хватая меня за плечи, чтобы удержать от падения. — Не смей подыхать вот так зря!

— Это... не зря, — тяжело, со свистом выдохнула я, пытаясь сглотнуть вставший в горле ком. — И от этого я бы не умерла. Наверное.

Шатаясь и цепляясь за выступы камней, я кое-как вернулась на своё место и бессильно осела на землю. Откинув голову назад, я посмотрела на Дамиана. Его дыхание наконец выровнялось, багровый огонь под кожей поутих, а в глазах появилось ошеломлённое, непривычное спокойствие. Демону действительно стало легче.

Я бессильно прислонилась к холодному камню уступа, пытаясь унять бешеную дрожь в теле. Внутри всё ещё горело от остатков чужой раскалённой гнили.

Дамиан продолжал стоять посреди пещеры. Его высокая, мощная фигура замерла, чётко прорисовываясь на фоне тёмного входа. Багровые узоры под его кожей окончательно угасли. Он медленно опустил взгляд на свои ладони, сжал и разжал пальцы, словно проверяя, не показалось ли ему. Внутренний пожар Сета отступил, сменившись хрустальным, звенящим покоем.

Он медленно повернулся ко мне. В его глазах больше не было слепой ярости, в них застыло ошеломлённое, почти пугающее внимание. Дамиан сделал шаг к моему уступу. Его лёгкая, скользящая походка хищника теперь казалась более плавной.

Он опустился на одно колено прямо передо мной. Сократил дистанцию настолько, что я снова почувствовала его сухое тепло, но теперь этот жар не душил меня, а согревал. Его рука потянулась вперёд, и я инстинктивно напряглась, ожидая новой грубости. Но Дамиан лишь аккуратно, едва касаясь пальцами, потянул за край своей огромной кожаной куртки, поплотнее укутывая мои дрожащие плечи.

— Ты безумна, Кебхут, — тихо, почти шёпотом произнёс он.

В том, как он произнёс моё истинное имя, впервые не было угрозы. Звучало что-то такое, что пронзило меня до самой дрожи.

— Возможно, — слабо улыбнулась я, глядя в его потемневшие глаза. — Но ты ведь сам сказал, что я должна дойти до твоего хозяина живой. А для этого мне нужно, чтобы мой надзиратель не свихнулся от собственной гнили по дороге.

— Ты — чёртово проклятие, которое просто разъедает меня изнутри, — с надрывом процедил он сквозь сжатые зубы, окончательно теряя остатки своего хвалёного контроля.

Дамиан коротко, хрипло усмехнулся собственной слабости. В вязком полумраке пещеры его лицо находилось так непозволительно близко, что я отчётливо видела каждую жёсткую чёрточку. От него исходил осязаемый, удушающий зной, выжигающий весь воздух между нами.

Два удара сердца и его губы безжалостно, с накопленной веками яростью и голодной страстью впились в мои.

Это было свирепое, голодное столкновение. Горячие губы Дамиана буквально плавили меня, обжигая яростным дыханием пустыни. Он впивался в меня с такой неистовой, дикой силой, будто пытался остудить, утопить в моей Прохладе тот невыносимый огненный ад, что веками выжигал его изнутри.

Его сильная ладонь властно перехватила мою шею, пальцы намертво зарылись в чёрные волосы, фиксируя голову и не оставляя мне ни единого шанса отстраниться. Вторая рука мёртвой хваткой обняла мою талию, рывком притягивая меня ещё ближе, безжалостно сминая и сокращая последние сантиметры между нашими телами.

Я замерла на долю секунды, оглушённая этим напором. Но ещё один бешеный удар сердца и всё моё существо сдалось. Наперекор разуму, наперекор ледяной ненависти и навстречу только своему собственному желанию, я ответила на этот поцелуй. Я начала целовать его в ответ с такой же дикой, накопившейся веками жаждой. Моё тело, мои губы, сама моя запертая под кожей магия рванулись навстречу его обжигающему огню, и в это мгновение я буквально распалась на атомы. Прошлое, настоящее, страх, человеческая слабость — всё перестало существовать, сгорая в этой безумной вспышке.

Дамиан глухо, утробно зарычал прямо мне в губы, чувствуя мой яростный ответ. Его пальцы на моей талии сжались сильнее, безжалостно сминая плотную ткань огромной кожанки, он вжимал меня в свой твёрдый, раскалённый торс с такой силой, что у меня перехватило дыхание. Но внутри не было ни капли страха. Я не боялась, что этот демон меня сломает. Наоборот, мне хотелось, чтобы он сжал меня ещё крепче.

Его поцелуй становился глубже, требовательнее, превращаясь в осознанную, сладкую пытку. Его язык жадно исследовал мой рот, впитывая каждую каплю леденящей свежести, а моя Прохлада послушно, лавиной текла в него сквозь это прикосновение. Мы плавились друг в друге, смешивая лёд и пламя в единый, смертоносный и прекрасный коктейль, от которого кружилась голова.

Вдруг реальность лопнула, как тонкое стекло. Вместо полумрака пещеры меня с головой захлестнула чужая, ослепительно яркая память.

Я увидела себя со стороны. Точнее, своё истинное, величественное божественное тело.

Исполинские залы дворца, сотканные из чёрного песка и обсидиана. Сет держал меня мёртвой хваткой. Повелитель Хаоса буквально пронизывал меня своей иссушающей магией, осязал каждую каплю моей силы и с безумным, торжествующим хохотом выпивал мою Прохладу. Жизнь стремительно, по капле покидала моё бессмертное существо, превращая божественную плоть в высохший прах.

— Это было даже слишком просто, — издевательски произнёс Сет, когда его пальцы выдавливали последние искры моей жизни.

Неподалёку, окутанный багровым маревом, стоял Дамиан. Он стоял, низко склонив голову в покорном почтении перед своим господином, но его кулаки были сжаты до хруста суставов, а под кожей яростно пульсировала гнилая, удушающая тоска. Он ничего не мог сделать. Он и не должен был.

В самый последний миг, когда искра моей души была готова угаснуть навсегда, пространство дворца разорвала непроглядная, спасительная Тьма. Мой Отец. Анубис пришёл за мной во всём своём величии бога высшего ранга. Взмахом огромных чёрных крыльев он снёс яростное пламя Сета, вырывая моё умирающее тело из его когтей.

Отец бережно принял мою угасающую душу на руки. Он пронёс меня сквозь Великие Врата загробного царства, уводя прочь из Дуата, и спрятал мою искру в мире смертных, заперев в коконе из человеческой плоти, даруя мне призрачное, хрупкое подобие освобождения от этого жестокого ада.

Его золотые глаза светились глубокой, защищающей любовью, а низкий голос эхом отозвался в вечности, запечатывая мою память:

«Ты будешь жить, дитя моё. И проснёшься в нужный час, чтобы сделать то, что должна...»

Вспышка оборвалась так же резко, как и началась. Реальность пещеры с грохотом вернулась на своё место, но я осталась стоять, намертво замерев в его руках и не в силах пошевелиться. Разум отчаянно пытался переварить увиденное. Я просто смотрела в его карие, глубокие глаза, словно пыталась прочесть в них свой окончательный приговор.

— Что случилось? — тихо спросил Дамиан.

Его голос, всегда стальной и уверенный, сейчас едва заметно дрогнул от подступившей растерянности. Всё его мощное тело мгновенно напряглось, словно он ожидал от меня яростного удара или пощёчины. Дамиан медленно разжал пальцы на моей талии, делая полушаг назад:

— Прости. Я не должен был этого делать.

— Сет уже однажды убил меня? — перебила я его, хладнокровно проигнорировав его запоздалое извинение.

Я подняла глаза и посмотрела на него в упор, не моргая. Вены на моей шее и груди полыхнули ровным, ослепительным неоновым светом. Богиня во мне ещё не проснулась до конца, но её ледяная, колоссальная мощь с каждым вздохом заполняла моё человеческое тело, вытесняя слабость.

— Отвечай мне, демон.

Он замер, ошеломлённый той силой, которая внезапно зазвучала в моём голосе. Желваки на его скулах заходили ходуном, но он не отвёл взгляда.

— Да, — глухо признался демон. — Но в тот раз он не получил того, что хотел. Анубис успел вырвать твою искру у него из-под носа.

— И в этот раз ты послушно предоставишь своему хозяину второй шанс, верно? — на моих губах появилась горькая, опасная усмешка. Я сделала уверенный шаг к нему, сознательно сокращая дистанцию. — А по пути в Дуат решил немного развлечься с ценным грузом, Демиб?

— Ты тоже не особо сопротивлялась, богиня, — мгновенно огрызнулся он, брызнув своим привычным защитным ядом.

— Ты сам говорил, что я отупела, пока была человеком. Видимо, оказался абсолютно прав.

Меня буквально жгло изнутри от того, что я увидела в своём видении. Но сквозь эту ярость в сознании чётко, набатом зазвучали прощальные слова Отца: «Ты проснёшься в нужный час, чтобы сделать то, что должна».

Всё встало на свои места. Моё похищение, наше перемещение именно сюда, этот опасный путь через ущелье тварей — всё это было частью предначертанного. Мне нужно было попасть во дворец Владыки Хаоса. Я должна была встретиться с Сетом лицом к лицу, чтобы исполнить свой долг и окончательно уничтожить его. Я знала, что именно это я обязана сделать, и, возможно, именно поэтому сопротивлялась так слабо, послушно следуя туда, куда меня вели. И этот демон, сам того не ведая, сейчас просто исполнял волю судьбы, выступая моим слепым проводником к алтарю мести.

Я понимала, что могу умереть снова. Но так же ясно и хладнокровно моё просыпающееся подсознание осознавало: смерть в Дуате — это лишь начало долгого, великого пути.

Куда сильнее меня пугало другое. Внутри, причудливо переплетаясь с ледяной ненавистью к Сету, разгоралось новое, абсолютно необъяснимое чувство к Дамиану. Мятежное, горячее притяжение, навстречу которому я сознательно не хотела делать ни шагу. Мне отчаянно хотелось выжечь, задушить в зародыше те хрупкие крупицы страсти, которые только-только зарождались в груди. Я хотела этого, но уже понимала: сломать это наваждение будет в сотни раз труднее, чем убить Сета.

Почему именно он? Почему именно Дамиан стал тем, кого Сет послал на землю, чтобы вырвать меня из моей человеческой жизни и притащить в цитадель? Из сотен безжалостных демонов хаоса к моей двери пришёл тот, чья энергия не выжигает мою Прохладу, а прошивает её хрустальными, покалывающими искрами. Хотя прямо сейчас я была бы согласна на любую из самых ужасных тварей Владыки, лишь бы не чувствовать этого.

Дамиан стоял у самого края нашего каменного укрытия, демонстративно вглядываясь в чернильную темноту ущелья и делая вид, будто бдительно следит за округой. Его спина была неестественно прямой, а кулаки то и дело сжимались под обсидиановыми наручами доспехов. Он бежал от меня. Панически бежал от этого разговора.

И пока демон демонстративно нёс свой ночной караул, я закрыла глаза, пытаясь провалиться в сон.

Но вместо спасительного забвения сознание, подкинутое пробуждающейся божественной сутью, безжалостно швырнуло меня назад. В моё истинное прошлое. Туда, в Изначальный Египет.

Я вспомнила подземные залы Чертогов Весов, веками засыпанные мёртвой белой пылью. И отца. Анубис никогда не был тем родителем, который ласкает, балует или защищает своего ребёнка. Он был Богом Мёртвых, строгим, неподкупным Судьёй, и ковал меня как идеальный, ледяной клинок для своей грядущей мести с самого раннего детства.

— Мало, Кебхут! Тебя уничтожат за долю секунды, если твоя Прохлада не станет твёрже базальта! Держи щит! — его глубокий, замогильный голос громовым эхом разносился под тёмными сводами святилища.

Мне тогда казалось, что я тренируюсь уже целую вечность. Мои маленькие детские руки немели от жуткого могильного холода, пальцы сводило судорогой, а Прохлада внутри вен пульсировала такой дикой болью, что хотелось упасть на колени и зарыдать. Моё тело в тех циклах едва выдерживало колоссальные нагрузки. Но Анубис оставался непреклонен. Он стоял надо мной величественной, глухой к мольбам скалой с черной головой шакала. Я видела в его безжалостных глазах не отцовскую любовь или жалость, только холодный, математический расчёт. Ему не нужна была любящая дочь. Ему нужно было безупречное оружие, способное однажды пробить Бездну Сета и восстановить баланс мироздания.

— Ты должна быть сильной, дитя моё. Сила — это единственное, что спасёт тебя от перерождения в желудке Аммат. Снова!

И я была сильной. Или, по крайней мере, отчаянно пыталась ею быть. Зубы крошились от нечеловеческого напряжения, плоть выжигалась изнутри собственной магией, но я упрямо поднималась с колен, сжимая кулаки и заставляя лёд Прохлады повиноваться. Я так сильно пыталась заслужить хотя бы каплю его одобрения, хотя бы один мимолётный тёплый взгляд... Но вместо похвалы всегда получала лишь новые, ещё более изнурительные уроки. Проблемы богов по праву рождения достались и мне. Я обязана была стать сильнее собственного страха, чтобы просто выжить в этой вечности.

Я рвано открыла глаза в полумраке пещеры Дуата, судорожно хватая ртом холодный воздух. Прошлое неохотно отступило, оставляя на губах горький вкус пепла. Я плотнее укуталась в огромную кожаную куртку Дамиана, чувствуя, как выжженное поле внутри меня глухо отзывается на эти воспоминания.

Внутри шла жестокая война с самой собой. Долг перед Отцом и равновесием всего загробного мира стоял превыше моих собственных мимолётных чувств и человеческих эмоций. Тем более для богини. Пусть я и не была великим высшим божеством, как мои прямые предки. Моего дедушку Осириса, бабушку Нефтиду и владыку Ра знали абсолютно все. Смертные веками строили храмы Гору, Хатхор, Бастет и трепетали перед моим отцом Анубисом. Обо мне же — Кебхут — живые знали слишком мало. В редких заупокойных папирусах меня поэтично нарекли Потерянным Дитя. Египтяне помнили лишь то, что, когда моя прохлада однажды исчезла в мире смертных, великие реки иссохли, а земля потрескалась от удушающего зноя.

Но сейчас это вековое забвение было мне только на руку. Сет считал меня лёгкой добычей, никчёмной и хрупкой девчонкой, запертой в человеческой оболочке, которую Дамиан без труда притащит к подножию его трона. Они оба фатально недооценивали меня.

Я закрыла глаза и уснула легко, спокойно, с абсолютно ясным и чистым умом. Впервые за всё время этого круга я чётко понимала, зачем я здесь и какова моя истинная цель в Дуате.

Я должна дойти до дворца Владыки Хаоса. И я убью Сета.