Kitabı oxu: «Воспоминания о Слуцке»

Предисловие

Данное издание знакомит русскоязычного читателя с полным текстом книги «Wspomnienia o Słucku» («Воспоминания о Слуцке»). Её автор - уроженец Слуцка, который с глубокой ностальгией и точностью восстанавливает картины жизни города прошлых эпох. Книга была издана анонимно после смерти автора Александром Марьянским (1845-1912) в 1905 году в Гнезно на польском языке. Издатель подписал книгу криптонимом B.J.K. и добавил свои примечания к тексту, большую часть из них я сохранила.

Вместе с автором мы совершим экскурсию по старому Слуцку и познакомимся с некоторыми его жителями. Важно отметить, что воспоминания – это субъективное мнение автора.

В 1797 году барон Франц Фердинанд Федор Шталь (Сталь) был определен в город Слуцк городничим. В различных документах его фамилия обычно была написана через букву «Ш», а в дальнейшем стала писаться через «С» — барон Сталь.

Он построил дом, который сохранился до наших дней, имеет богатую историю, а сейчас в нем размещается краеведческий музей.

Его сын Карл-Александр-Адельберт родился 9 ноября 1816 года в Слуцке. В 1826 году поступил во второй класс Слуцкой гимназии. После её окончания продолжил учебу в Императорской военной академии в Санкт-Петербурге. В 1837 году начал службу в российской армии в должности прапорщика и был направлен на Кавказ. Результатом его многолетних наблюдений стала работа «Этнографический очерк черкесского народа». В 1864 году Карл Федорович Сталь вышел в отставку и проживал в Одессе. Умер 19 июля 1890 года, похоронен на Втором Христианском кладбище. Он был награжден многочисленными орденами и саблей за храбрость.

Именно барон Карл Сталь является автором этих воспоминаний.

Данный перевод на русский язык я дополнила примечаниями, которые вы найдёте в сносках с пометкой В.Г.

Книга представляет огромный интерес для историков, краеведов, генеалогов и всех, кто интересуется богатым историческим наследием Случчины и Великого Княжества Литовского.

Вера Грабовская

ВОСПОМИНАНИЯ О СЛУЦКЕ

Вступительное слово от издателя ¹

Слуцк прославился в Польше не только производством поясов. Он вписал своё имя в нашу историю и многими другими, порой весьма почётными, способами.

Город Слуцк, относившийся к Новогрудскому воеводству на Чёрной Руси, в XV веке стал уделом князей Олельковичей, происходивших от Ольгерда и, следовательно, состоявших в близком родстве с Ягеллонами. Они владели Слуцким княжеством почти как самостоятельные государи. Это был плодородный край, простиравшийся на тридцать миль, который в начале XVII века последняя княжна из этого рода пере во владения Радзивиллов.

Когда в 1648 году широко разлился казацкий потоп, уничтожавший всё огнём и мечом, Хмельницкий, по-видимому, сразу после Корсунского поражения² направил свои полки в Полесье. Мятежники, как их тогда называли, покорили Речицкий повет и Слуцкое княжество, дошли даже до стен самого Несвижа.

Именно тогда Слуцкая крепость впервые с честью выдержала вражеский натиск. Храбрый Ян Сосновский, защитник замка, не только не заплатил дани казацкой черни, но и трижды нанёс осаждавшим крестьянам поражение, отогнав их от Слуцка.

Во второй раз Слуцкий замок, заново укреплённый князем Богуславом Радзивиллом, устоял в 1655 году, когда его осадило московское войско под командованием князя Алексея Трубецкого. Отважный полковник Петерсон отразил неприятеля и вынудил его отступить.

В то время Москвой управляли в Вильне, в Новогрудке шляхта присягала на верность царю, а в Минск к царскому воеводе ездила с поклонами. Слуцк этого позора не испытал.

Религиозные новшества, распространявшиеся с Запада, рано проникли в Слуцк. Особенно примечательно, что распространению нового учения в Литве содействовали три монаха-беглеца, пришедшие из глубины Московии на Белую Русь. Венгерский прославляет их как апостолов чистого Слова Божьего. Один из них, Артемий, находился при дворе Юрия II, князя Слуцкого. Сам князь исповедовал греческую веру, а его жена была католичкой — родной сестрой, известного благодаря роману Немцевича, Яна из Тенчина. Брак их внучки, оставшейся сиротой, за руку и наследство которой боролись могущественные вельможи, окончательно укрепил господство протестантизма в Слуцке на последующие века.

Радзивиллы, ревностные сторонники учения Кальвина, основали в Слуцке реформатскую общину и школы гельветского³ вероисповедания. Значительно позднее здесь появились коллегиум и школа иезуитов. Несмотря на это, вплоть до сравнительно недавнего времени Слуцк оставался одним из главных центров религиозного многообразия в Польше.

Именно здесь, под покровительством русского военачальника Нумерса и при содействии генерала Речи Посполитой Яна Грабовского, 10 марта 1767 года была заключена конфедерация литовских диссидентов вместе с православными, не принявшими церковную унию.

По странному стечению обстоятельств кальвинисты унаследовали в Слуцке владения иезуитов. После разделов Речи Посполитой на месте иезуитских школ возникла гимназия, в которой преподавали кальвинисты, а значительную часть учеников составляли католики. Однако она сумела оставить благодарную память в сердцах своих воспитанников.

С историей этой школы связано почтенное имя семьи Ванновских. В этой семье словно по наследству передавались служение протестантского духовенства и профессия учителя.

К ней принадлежал Август Ванновский, доброй памяти человек, близкий родственник старейшины слуцкой реформатской общины. С 1824 по 1869 год он преподавал классические языки в познанской гимназии Святой Марии Магдалины. Из той же семьи происходил и живший в то время генерал Ванновский, которому было за восемьдесят. Он также был бывшим преподавателем, но в военной академии; впоследствии стал русским военным министром, а затем министром просвещения, оказал большие услуги организации русской армии. К сожалению, он был не только не поляком, но и врагом поляков.

Подобно тому как Слуцк был главным центром религиозных диссидентов, он являлся и оплотом противников церковной унии. Здесь жил печально известный Виктор Садковский, епископ переяславский и бориспольский, архимандрит местного монастыря Святой Троицы, послушное орудие Екатерины II. Именно он начал в Литве дело, которое позднее завершил Семашко.

Толстая книга под малозначительным названием «Приложения к первой части реляции о мятежах, представленной на сейме 1790 года» сохранила документы, относящиеся к истории этого зловещего жителя Слуцка.

В то же время Слуцк может гордиться памятью ревностного и учёного прелата Шантыра.

В 1812 году Слуцк оказался на пути движения пятого корпуса Великой армии, шедшей из Гродно через Новогрудок, Кореличи, Мир и Несвиж к Могилёву и Смоленску. 22 июля польские воины вошли в Слуцк, а на следующий день продолжили поход.

Они с готовностью отдавали жизнь за чужую державу, но их жертва оказалась напрасной. В Слуцке Наполеон отстранил от командования армией короля Вестфалии Иеронима, убедившись в его неспособности руководить войсками, и отправил его обратно в собственную страну.

Следовательно, Слуцк располагает немалым количеством исторических воспоминаний. Кроме того, выходцами из его окрестностей были Зорян Ходаковский⁴, исследователь славянской истории, и Ева Фелинская⁵, урождённая Вендофф, женщина большого сердца, изгнанница и писательница, мать архиепископа.

Под Копылем провёл юность Адольф Янушкевич, также сосланный в Сибирь и увековеченный в «Дзядах» Мицкевича; он был автором «Писем из киргизских степей».

Наконец, уроженцем Слуцкого края был наш поэт Владислав Сырокомля. В 1858 году литовский лирик посетил Великопольшу⁶, где его встречали с трогательным чувством. По-видимому, он побывал тогда и в Гнезно. Прекрасное, известное стихотворение осталось памятью о его пребывании среди великопольских братьев.

* * *

Настоящие воспоминания, впервые публикуемые по рукописи, были написаны в 1886 году сыном и воспитанником Слуцка, занимавшим высокий пост на русской службе. Хотя почти всю свою жизнь он провёл среди чужих и умер вдали от родины, он не утратил привязанности к родной земле, впитанной с материнским молоком, и не забыл польского языка, хотя тот сильно исказился под неизбежным влиянием близкого, но чужого языка за полвека жизни вдали от родины.

Он умер 19 июля 1890 года по старому стилю в одном из крупных провинциальных городов России, связанных с жизнью Мицкевича.

Имя у него было немецкое, но душа осталась литовской⁷.

В молодости, рано оказавшись далеко от родины и среди людей иной веры, он был равнодушен к религии. В зрелом возрасте он искренне вернулся к практике католицизма и ревностно придерживался её до самой смерти.

Мы ничего не меняем в рукописи, исправляя лишь иногда особенно бросающиеся в глаза русские языковые влияния. Все примечания принадлежат издателю, а не автору.

Значение этих воспоминаний не слишком велико. Они невелики по объёму и не исчерпывают предмета. Гораздо больше интересного могло бы содержаться в продолжении, где автор намеревался рассказать о выдающихся семьях и людях Слуцкого края, однако престарелый автор так и не осуществил первоначальный замысел.

И всё же даже то, что публикуется здесь, достойно спасения от забвения. Это свидетельство о польском обществе в далёких краях бывшего Новогрудского воеводства, которые, не дай Бог, могут оказаться навсегда утраченными для нас. Этот край был также родиной Адама Мицкевича.

* * *

Ещё несколько слов, пусть и незначительных, но достойных повторения в тот момент, когда литовский мемуар, предстает перед публикой, появившись в Гнезно.

Многомильное расстояние отделяет Гнезно от Слуцка⁸. При такой удалённости кажется невероятным, что можно найти следы отношений между двумя городами в прошлом, когда хороших дорог ещё не существовало, а сообщение были крайне затруднено.

И всё же такой след сохранился — и относится к XVII веку. Чтобы понять его значение, необходимо сделать небольшое пояснение.

Благодаря долгому правлению Сигизмунда III и ревностным усилиям католических орденов, особенно иезуитов, влияние протестантизма в Польше было ослаблено, а религиозное единство народа сохранено. Иначе народ мог бы разделиться на два религиозных лагеря, как это произошло в Германии или Венгрии.

Знатные семьи, а вслед за ними и другие, возвращались в лоно Католической церкви. Приходские храмы, отнятые у католиков их покровителями и превращённые в протестантские молитвенные дома, вновь становились католическими.

В Великопольше протестантизм, несмотря на утрату прежнего господства, всё ещё сохранял значительное влияние.

В 1632 году, спустя несколько месяцев после смерти Сигизмунда III, учёный и достойный гнезненский архидиакон Адам Лесьневский проводил каноническую инспекцию своего архидиаконата. Среди 18 приходских церквей, входивших тогда в гнезненский деканат Святого Петра, он обнаружил одну, издавна находившуюся во владении иноверцев. Посетить её с инспекцией он не мог.

Это была церковь в Дембнице, на полпути между Гнезно и Клецком. Деревня известна и по военной истории: на полях между Дембницей, Дзечмарками и Клецком произошло кровопролитное сражение между шведскими захватчиками и польским войском, которым командовали Стефан Чарнецкий и Ежи Любомирский. Битва состоялась 8 мая 1656 года. Её участник, историк и поэт Веспасиан Коховский оставил описание этого события.

Дембницкий костёл, посвящённый Святому Николаю и Святой Ядвиге, существовал ещё до 1400 года. Его покровителями были владельцы деревни Дембница и уже не существующей деревни Загайево⁹.

Около 1555 года Станислав Латальский, староста члухувский и иновроцлавский, отнял церковь у католиков. Он был родным племянником примаса¹⁰ Яна Латальского¹¹, влиятельным вельможей, женатым на померанской княжне. Ему также принадлежал Лабишин, где он построил молитвенный дом для кальвинистов. Дембницкая община входила в число семи гельветских общин, которые в декабре 1627 года на синоде в Остророге объединились с чешскими братьями.

Третьим по счёту служителем этой общины был Марцин Орминиуш. С 1633 года и до самой смерти в 1643 году он одновременно являлся духовным старейшиной, то есть главой чешских братьев в Великопольше. Он родился в Верушове на реке Просне — старинном центре религиозных диссидентов. Позднее, в 1673 году, там умер Августин Кордецкий, героический защитник Ченстоховы. Орминиуш служил пастором в разных местах, в том числе в Хоментове под Кцынией и дважды в Кармине под Плешевом.

Как высокопоставленный духовный деятель, Орминиуш, естественно, поддерживал тесные отношения с другими религиозными диссидентами, особенно с кальвинистами в пределах Речи Посполитой, и переписывался с ними. Слуцк в Литве всегда был деятельным центром реформатского вероисповедания. Его жители, среди которых были потомки шотландцев, со временем полонизировавшиеся, вплоть до середины XVII века славились своим достатком и торговлей. Они ездили со своими товарами в самые отдалённые уголки Польши и Москвы и даже в Германию. Среди польских городов, известных своими ярмарками, с давних времён выделялось Гнезно. Особенно знамениты были его суконные торги. Купцы из Торуни, Вроцлава и других силезских городов держали там собственные склады. Торговцы приезжали издалека, чтобы пополнить запасы товаров¹². О значении гнезненских ярмарок свидетельствует то, что на них прибывали даже купцы из столь далёкого Слуцка. Возможно, помимо торговли, их привлекало желание встретиться с единоверцами. Возможно также, что они выбирали этот путь, направляясь за товарами ещё дальше, в Германию.

Как бы то ни было, в 1637 году, когда регулярной почтовой связи ещё не существовало, слуцкие купцы привезли на гнезненскую ярмарку письмо от Якуба Таубмана, ректора слуцких школ, адресованное духовному старейшине Орминиушу в Дембнице. Это письмо видел историк Юзеф Лукашевич¹³.

Католики вернули себе церковь в Дембнице в 1645 году, однако чешские братья продолжали проводить богослужения в местном замке вплоть до шведского вторжения. Второй преемник Орминиуша на посту дембницкого пастора, Ян Якобидес, едва избежавший смерти весной 1656 года, когда Чарнецкий стоял со своим войском под Гнезно, позднее отправился с двумя товарищами в Кармин, чтобы узнать, что случилось с его дядей, духовным старейшиной Яном Бытнером.

Все трое были переодеты в польскую одежду. По-видимому, их заподозрили в шпионаже, поскольку иноверцы открыто симпатизировали захватчикам. Их жестоко убили в деревне Мала-Лутыня, недалеко от Кармина, возле местечка Добжица¹⁴.

***

Разделы страны разорвали политическую связь между Польшей и Литвой, но не разорвали братских чувств.

В 1857 году в Варшаву из Литвы приехали Одынец, Сырокомля, Монюшко и поэтесса княгиня Габриэля Пузыня, урождённая Гюнтер. Молодая в то время Деотыма приветствовала литовских гостей импровизацией, в которой прозвучали следующие строки:

Скорее небо над землёй расколется,

Скорее роза на кедре расцветёт,

Скорее земля сойдёт со своей оси,

Скорее ангел откажется от молитвы,

Скорее дух ада провозгласит истину,

Чем угаснет любовь Польши и Литвы.

Поэтому мы надеемся, что воспоминания старика о литовском Слуцке не оставят равнодушными читателей Великопольши.

Гнезно, 3 сентября 1903 года

B . J . K .

I .

Несмелой рукой берусь за перо: мне уже почти семьдесят лет. Не время мечтать об авторской славе. Единственная мысль, побудившая меня написать эти воспоминания, — сохранить для потомков сведения о древнем Слуцке, его горожанах, общественном устройстве и просвещении в те времена, когда я там жил.

В воспоминаниях госпожи Фелинской содержится краткое описание Слуцка периода её пребывания там, по-видимому, до 1815 года. Это и навело меня на мысль дополнить её описание сведениями вплоть до 1880 года. Пусть эта работа станет моим скромным приношением родному краю и гражданским добродетелям его жителей.

Перенесёмся мысленно, читатель, в Литву, к границе Полесья и его лесов. Там расположен Слуцк — древний город, некогда укреплённый. Начиная с XIII века, он не раз выдерживал натиск монгольских орд и неоднократно подвергался разрушениям. Однако его деревянный замок с героическим мужеством выдержал немало осад, отразил множество яростных нападений монголов и других врагов и никогда не был взят. Честь и слава отважным князьям, владевшим тогда этой землёй! Честь и слава слуцким горожанам, которые в минуты страха и опасности умели пожертвовать собой ради своего князя и отражать яростные штурмы нападавших.

Здесь я родился, здесь учился в школе. Каждый уголок этого города и его окрестностей дорог моему сердцу и моей памяти.

II .

Первыми жителями Слуцка и всей этой земли были русины белорусского происхождения — благочестивые, добродетельные и трудолюбивые люди. Позднее, в XV веке, здесь поселились поляки и литовцы. Немало переселенцев прибыло также из Киевского княжества вместе с князьями Олельковичами. Во времена Реформации появились немцы и шотландцы. Киевлянам город обязан развитием торговли и промышленности. Во времена литовского правления здесь насчитывалось более 5000 христиан. Позднее появились евреи. Их поселение, имело пагубные последствия для славянского христианского населения: около 1830 года из 5000 христианских горожан и купцов осталось не более 1000 или 1200, тогда как число евреев возросло до 5000 человек и более¹⁵.

Слуцк — уездный город Минской губернии, расположенный к югу от Минска. В нём проживало более 7000 человек и насчитывалось 1286 домов, из которых только 15 были каменными. Город располагался по обоим берегам реки Случи, берущей начало в близлежащих болотах и топях, поросших лесом. Дойдя до середины города, Случь¹⁶ оказывалась перегорожена мощной плотиной. На ней стояли две мельницы, приносившие значительный доход владельцу города — князю Витгенштейну.

Ниже мельниц река поворачивала направо. Покинув город, она омывала предместье Тройчаны, а затем, в роще, называемой фазанарием, соединялась со вторым рукавом Случи. В шести милях от города река впадала в Припять. Здесь расположено местечко Старобин. Окрестности Слуцка были довольно плодородны. Земли, не затапливаемые во время весеннего таяния снегов, давали хорошие урожаи пшеницы и других зерновых, но лишь при условии надлежащей обработки почвы.

Точно установить время основания Слуцка невозможно. При великом князе Ярославе эта земля, простиравшаяся до истоков Немана, относилась к Киевскому великому княжеству. После смерти Ярослава в 1054 году, при князе Изяславе, между русскими князьями началась междоусобная война, и в 1116 году Слуцк был сожжён. Границы Слуцкого княжества проходили следующим образом: на севере оно граничило с Минским поветом, на востоке — с Речицким, на юге — с Мозырским и Пинским, а на западе — с Новогрудским поветом. Позднее в Новогрудке находилась резиденция великих князей литовских.

Во время войны князей рода Рюриковичей против Владимира Мономаха минский князь Глеб, потомок Рогнеды¹⁷, сжёг город Слуцк. В 1148 году Слуцком владел один из сыновей Изяслава. Русские, туровские и кривичские князья начали войну против Изяславича, разбившего их дружины под Переяславлем. В результате Слуцк перешёл к Святославу, князю черниговскому.

В 1162 году Слуцком вновь владела ветвь киевских князей. Здесь правил Владимир, брат великого князя киевского Ростислава. Однако туровские и минские князья снова изгнали его из Слуцкого княжества.

С этого времени и до XV века название Слуцкого княжества не встречается в летописях. Можно предположить, что в XII–XIII веках, когда вся восточная и южная Русь была завоёвана монголами и находилась в зависимости от них, великие князья литовские овладели Слуцком. Галицкий князь Лев, находившийся в зависимости от монголов, заключил союз против литовского князя Тройдена и пригласил монголов к участию в походе. Монголы под предводительством Мангу-Тимура соединились под Слуцком с войсками русских князей и разорили всю эту землю. Союзники подошли к Новогрудку и осадили город и замок, но литовцы мужественно оборонялись. Враги отступили, опустошив окрестности.

В период монгольского господства великие князья литовские из рода Гедимина отнимали у монголов русские княжества. Так им достались Чернигов, Киев, а также земли нынешних Подольской и Волынской губерний. Великий князь литовский Витовт изгнал татар, поселившихся на Подолье. Их остатки укрылись в южной Бессарабии и, продолжают жить там под названием «Ливки-Tатар-Tопраг», то есть литовские лесные татары.

Южная граница Литвы проходила по рекам Дисне, Днепру, Тясмину и Тилигулу. Вся эта территория была роздана князьям литовского рода. Таким образом, в 1395 году Киев достался Владимиру Ольгердовичу. Его сына Александра народ прозвал Олелькой, и с тех пор весь этот княжеский род получил фамилию Олелькович.

Киевская княгиня, вдова князя Симеона Олельковича, постоянно подвергалась нападениям казаков, которые грабили и разоряли Киевское княжество и совершали набеги даже в полесские леса, доходя до местечка Горваль¹⁸.

Откуда появились казаки? Слово «казак», имеет татарское происхождение и означает бобыля¹⁹. В татарских общинах такие люди служили при стадах и табунах, а в периоды безработицы собирались в отряды, занимавшиеся воровством и открытым грабежом. В XIII–XIV веках, после монгольского разорения, земли между Днепром и Карпатами были малонаселёнными. По ним бродили большие и малые татарские отряды, искавшие добычу. К татарам присоединялись бездомные, беглецы и другие вольные люди²⁰ из христиан. Вместе они занимались разбоем и грабили всё, что могли, а добычу прятали за литовской границей, в степях. Так, возникли казачьи сообщества в низовьях Днепра и на Дону. В XV–XVI веках они достигли полного развития и смогли выставлять значительные вооружённые силы. Они стали одинаково опасны как для ослабленных Литвой татар, так и для православных русинов, подчинённых Литве и Короне Польской.

Княгиня, вдова Симеона Олельковича, постоянно страдавшая от ежегодных казачьих набегов, обратилась к польскому королю и великому князю литовскому за помощью. Она предложила передать Киев в обмен на другие земли. Великий князь литовский занял Киев, а Олельковичам взамен отдал территорию протяжённостью около 30 миль в длину и столько же в ширину, с городами Слуцком и Копылем. Так для Слуцка начался период литовского господства и правления удельных князей Олельковичей, продолжавшийся до 1600 года, когда последняя представительница рода, София Олелькович²¹, вышла замуж за князя Януша Радзивилла. Она умерла в 1612 году, завещав мужу своё наследственное княжество.

К середине XV века княжество уже называлось Слуцким. Князья Олельковичи, происходившие из рода Ольгерда, заседали в литовском сенате с княжеским титулом. С 1612 года Слуцком более трёх столетий владели Радзивиллы²². В начале XIX века дочь князя Доминика Радзивилла, последнего потомка Несвижско-Олыцкой ординации, вышла замуж за князя Сайн-Витгенштейна. В 1845 году Витгенштейны продали город Слуцк российскому правительству.

III .

Я не собираюсь писать историю Слуцка: более любознательных читателей отсылаю к энциклопедиям и историческим трудам о стране. Задача моей работы гораздо скромнее. Давайте прогуляемся по городу и посмотрим, что в нём интересного. Сразу предупреждаю: город был деревянным, его неоднократно опустошали пожары и нападения врагов, поэтому от старины сохранилось немногое.

Когда подъезжаешь к городку по Несвижскому, или Виленскому, тракту, справа, за рекой Случью, видна большая роща. Это был фазаний питомник. Здесь для князей Радзивиллов разводили фазанов. Право охотиться на них князья оставили исключительно за собой. В моё время фазанов в роще уже не было. Зато она оставалась прекрасным местом для прогулок, а река Случь подходила для купания. В 1826 году сильная буря повалила множество деревьев. Администрация Витгенштейна, чтобы расчистить рощу, выдала жителям разрешения бесплатно вывозить упавшие огромные деревья. Благодаря этому рощу быстро очистили.

Далее путник въезжает в предместье Тройчаны, получившее название от русского мужского монастыря Святой Троицы. Посреди большой площади, заросшей раскидистыми деревьями, возвышается красивая каменная церковь с куполом и двумя башенками, построенная в стиле начала XVII века. Войдя в церковь, справа можно увидеть мраморный памятник русскому генералу Кречетникову²³, погибшему во время конфедератских войн. Иконостас хорошо расписан. В северной части, справа, находится могила княгини Софии Радзивилл — последней представительницы рода Олельковичей, княгини Слуцкой и Копыльской. На могиле, имеющей форму большого сундука, славянской вязью была сделана надпись: «София, княгиня Слуцкая и Копыльская, из рода Ольгердова, преставилась в 1612 году». Можно открыть крышку и увидеть потемневшее лицо княгини. Ближе к иконостасу, в нише, стоит маленький гробик ребёнка по имени Гавриил, которого, согласно рассказу автора, замучили евреи в местечке Заблудове. Его высохшее тело было исколото и пробито гвоздями. Народ глубоко почитал останки княгини Софии и ребёнка-мученика. Во времена тяжёлых болезней и эпидемий жители Слуцка устраивали торжественные крестные ходы и обносили эти реликвии вокруг города, вдоль валов.

За церковью, у реки Случь, стояла деревянная колокольня с одним большим и несколькими маленькими колоколами. Большой троицкий колокол издавал очень приятный звук, разносившийся далеко по реке. По его звону начинали звонить к богослужению и остальные церкви города. Сам монастырь был деревянным; в мои годы им управлял архимандрит Иоанникий, пользовавшийся большим уважением в городе. Слева от церкви находился деревянный дворец для проживания епископа²⁴. Однако после присоединения этих земель к Российской империи епископскую кафедру перенесли в Минск. В оставленном дворце разместились старшие классы русской семинарии и библиотека. За оградами монастыря находились фруктовые и огородные участки, принадлежавшие обители. Богослужения в церкви Святой Троицы были особенно торжественными. Хор, состоявший из семинаристов, или бурсаков, прекрасно исполнял духовные песнопения. На большие праздники, особенно на Троицу и Зелёные святки, сюда съезжались жители города и окрестностей. Одновременно устраивалась ярмарка, где после службы бойко торговали пряниками, обувью и другими товарами.

Когда в 1596 году в Литве была введена церковная уния, Троицкий монастырь стал одним из главных центров сопротивления ей. Благодаря этому, 30 приходов не приняли унию. В 1632 году здесь укрывался туровский православный епископ, изгнанный жителями Турова²⁵. При монастыре находилось духовное управление из 12 попов, а также объединение переписчиков церковных книг. Архимандрит Троицкого монастыря основал православную школу. В 1817 году её преобразовали в семинарию, а в 1840 году семинарию перенесли в Минск, где она перешла под надзор Минского и Литовского православного митрополита. Нужно добавить, что во время борьбы православных против унии слуцкие кальвинисты поддерживали сопротивление православных, поскольку это отвечало их собственным интересам. В XVII веке они были весьма влиятельны. Князья Радзивиллы приняли кальвинизм и стали главными руководителями сопротивления религиозных диссидентов в Литве.

После выхода с территории монастыря дорога вела по единственной улице предместья Тройчаны. По обеим сторонам стояли деревянные постройки, в которых размещались бурса, семинария и её младшие классы. Преподаватели и ученики бурсы снимали комнаты у местных жителей. Хор Троицкого монастыря настолько хорошо исполнял духовную музыку, что его приглашали даже на большие католические праздники и на публичные экзамены в кальвинистской коллегии — для придания торжественности этим мероприятиям. После переноса русской семинарии в Минск предместье Тройчаны пришло в полный упадок. Что стало с его жителями, неизвестно; вероятно, они разошлись по имениям и занялись сельским хозяйством. Остались лишь монастырь, заброшенная небольшая церковь Святого Стефана и несколько еврейских корчм. В 1655 году, во время войны России с Польшей при короле Яне Казимире, князь Трубецкой, отброшенный от Слуцка, сжёг предместья Тройчаны и Остров.

IV .

Войдём теперь в город через Виленские ворота и пройдём его до Островских ворот. Город и в то время сохранял овальную форму, окруженный валами с бастионами, устроенными по системе Вобана. Рвы когда-то были наполнены водой. В центре города находился деревянный укреплённый замок — резиденция князей Олельковичей. Войти в город можно было через четверо ворот: Виленские, Копыльские, Островские и Новомейские. Все ворота, кроме Новомейских, были каменными, с башнями и подъёмными мостами. На ночь мосты поднимали с помощью цепей. Из всех воротных башен сохранилась только башня Островских ворот. Несмотря на разрушения, она простояла до 1835 года. Остальные башни разобрали. Бастионы, или башти, прежде были вооружены пушками. Когда приближался неприятель, жители отправляли семьи в соседние леса и болота, а сами вставали на валы для защиты города.

В северной части города находилась цитадель: четырёхугольное укрепление с четырьмя бастионами и рвами, наполненными водой; между рекой и цитаделью проходила дорога, называвшаяся Утечкой. После перехода Слуцка под власть Радзивиллов город считался одной из крепостей Речи Посполитой и был укреплен за счёт князей. Я помню длинные железные пушки, которые сняли с валов и из замка и сложили возле караульного помещения уланского полка, стоявшего в Слуцке. В 1831 году, во время восстания, эти совершенно испорченные орудия всё же внушали властям некоторое опасение такое, что полиция распорядилась затопить их в реке Случь. Более качественные бронзовые пушки ещё раньше перевезли в Бобруйскую крепость, а затем дальше, в глубь России.