Kitabı oxu: «Убийство в ирландской деревушке»

Carlene O'Connor

Murder In An Irish Village

Copyright © 2016 by Mary Carter

© Хараз М., перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2026

Посвящается Дермоту О'Рурку. Хотелось бы, чтобы ты был рядом, тогда я поблагодарила бы тебя лично. Я по-прежнему храню книгу, которую ты мне подарил, – «365 дней кельтских мифов». Она помогала мне при написании этой книги. По-прежнему вижу твою заразительную улыбку и слышу твой громкий смех.

Всем моим ирландским предкам и народу Ирландии.

Правде от лгуна верить не стоит.

Ирландская поговорка

Благодарности

Правду говорят – один в поле не воин, даже когда речь идет о написании книги, и мне очень повезло иметь такую прекрасную команду поддержки. Для начала хочу поблагодарить моего редактора Джона Сконамилио – за то, что подал мне идею создать эту серию книг, и моего агента Эвана Маршалла – за то, что старался изо всех сил и давал полезные советы после прочтения черновиков; я очень это ценю. Спасибо сотрудникам «Кенсингтона», которые не покладая рук работают над обложками, корректурой и маркетингом – делают все, чтобы книга попала на рынок. Спасибо моему другу Дохи Мак Лохлайнну за помощь с ирландскими выражениями. Спасибо Шивон Хан за то, что отвечала на все вопросы, которые я задавала в последний момент. Спасибо Сюзанне Бразил, что прочла мой первый черновик. Спасибо Бриджит и Шеймусу Коллинз за ответы на вопросы, а если ответов не находилось – за направление к людям, у которых они есть. Один такой человек пожелал остаться неизвестным, но я хочу поблагодарить и его тоже. Благодарю Джеймса Шиди и Аннамари Мерфи за то, что всегда были готовы ответить на вопросы. Спасибо всем постоянным посетителям «Паба Магуайра» района Вудсайд в Куинсе, а также жителям Килмаллока, графства Лимерик. Спасибо тем, кто познакомил меня с этим потрясающим городом: Кевину Коллинзу, Айлин Коллинз и заочно Сьюзан Коллинз. И отдельная благодарность моей семье за непрерывную поддержку. Приношу глубочайшие извинения, если я пропустила кого-то, кто помог мне с первой книгой этой серии. Пойдем в паб – я угощаю.

Глава 1

Шивон О'Салливан очень торопилась; она спешила по роскошным зеленым полям, время от времени перепрыгивая через кочки и огибая ямки, думая, что сверху, наверное, кажется, что Килбейн, графство Корк, Ирландия, – настоящий зеленый океан, а она в нем – лишь песчинка. Вот она уже проехала величественные руины доминиканского монастыря и его колокольню, гордо возвышающуюся над городом. Веломагазин Шиди уже совсем близко.

Она обняла средневековые стены, окружающие город, поражаясь, как нечто, много веков назад созданное для защиты от страшных мародеров, может с тем же успехом служить им клеткой. Она прижала ладонь к древнему камню, наслаждаясь его шероховатостью и неровностью. Камень был влажным, несмотря на солнечное тепло. Килбейн, один из немногих огражденных стеной городов, пережил тяжелейшие периоды в истории Ирландии, но все еще гордо стоял. В последнее время Шивон искала утешение везде, где это было возможно.

После ливня, длившегося десять дней подряд, солнце теперь словно смеялось, одаряя радостью даже погруженных в печаль. Хозяева магазинов подметали дорожки, огородники и садоводы ухаживали за рассадой, другие местные жители просто наслаждались теплым солнцем и чистым небом. Дети пищали, играли в мяч, рассекали на велосипедах густые лужи. Покупатели прогуливались по Сарсфилд-стрит, заглядывая на рынок, в сувенирный магазин, в закусочную, в хозяйственный магазин. И, конечно, в «Бистро Наоми». Горожане приветствовали друг друга – «здоро́во», «как делишки», «приветик» – и в свою очередь отвечали, что у них все ровно.

У Шивон оставалось меньше часа до начала обеда в бистро. Учитывая, что детишки наслаждаются первыми глотками летней свободы и на дворе пятница, бистро обещало быть битком набитым. Шивон прибавила шагу – магазин уже близко. Если бы ее братья с сестрами узнали, что она несколько раз в неделю тайком пробирается поглазеть на розовый скутер, они бы тут же провозгласили ее сумасшедшей.

Коровы поднимали головы, лениво жуя траву, когда Шивон проходила мимо, овцы блеяли, ласточки рассекали небо над ее головой. Островки утесника украшали соседние поля, словно ярко-желтые огоньки, распространяя легкий кокосовый аромат. Когда Шивон добралась до магазина, она уже почти задыхалась. Ну, все, пора прекращать лопать черный хлеб в бистро, иначе ей придется купить цветастый спортивный костюм и по утрам присоединяться к дамам, занимающимся спортивной ходьбой. Хотя они явно сжигали больше калорий через болтовню, нежели чем через физические нагрузки. Шивон усмехнулась собственным мыслям и открыла дверь магазина, надеясь, что звон дверного колокольчика скроет ее тяжелое дыхание.

Она посмотрела на прилавок, рассчитывая там увидеть Шеймуса Шиди и его широкую улыбку. Однако вместо Шеймуса там стоял Найл Мерфи. Его волосы, обычно коротко стриженные, сейчас доходили до подбородка, придавая ему бунтарский вид. Он как будто вырос или, во всяком случае, стал купнее. Даже до всей этой истории с Билли Шивон всегда было не по себе в компании Найла. Возможно, дело было в его глазах – карих, но настолько напряженных, с такими крупными зрачками, что ей они всегда казались черными. Она была не готова к встрече с ним. Что он вообще тут делает?

Стоило взглянуть на Найла, как голову Шивон заполонили ужасные, мрачные воспоминания. Только она решила, что наконец пошла на поправку, как появился он, скорбь-убийца, целящийся прямиком ей в сердце. Внезапно она снова оказалась в том моменте год назад. Словно снова наступило то ужасное утро, когда брат Найла, Билли, напился до чертиков, сел в красную спортивную машину и врезался в ее родителей. Они умерли моментально. Билли признали виновным в вождении в пьяном виде и отправили в тюрьму, а Найл бежал в Дублин. Где, как почему-то думала Шивон, он и должен был остаться навсегда.

Ей захотелось выйти из магазина, но Найл уже перевел на нее свои черные глаза. Тут из-за его спины вылезла голова Брайди Шиди. Жена Шеймуса была настолько миниатюрная, что Шивон ее не заметила.

– Приветик, – сказала Брайди. – Как ты?

Несмотря на очевидную попытку придать словам беспечности, голос Брайди дрогнул, и Шивон почувствовала, словно она им помешала. С чего бы вдруг Брайди стоять так вплотную к Найлу? Они же не… обжимаются по углам? Нет, конечно нет. Брайди ведь без ума от Шеймуса, несмотря на разницу в возрасте; это всем известно.

– Славно, – ответила Шивон, старательно избегая взгляда Найла. – А ты как?

– Жаловаться не на что.

Брайди улыбнулась, и эта улыбка уже показалась Шивон искренней. Присутствие Брайди, с ее каштановыми кудряшками и зелеными глазами, чуть ослабило комок, появившийся в горле Шивон. Улыбка не сошла с ее лица, а изящная ручка потянулась к голове и поправила украшающий волосы вязаный синий цветочек, который она сделала сама. Брайди была ходячей рекламой самодельных украшений.

Странно было видеть ее здесь, в окружении масла, колес и грязных тряпок. Обычно Брайди проводила дни в сувенирном магазине Кортни Кирби – там она торговала всем самодельным, от украшений до шарфов. Если же была не у Кортни, то ее можно было найти верхом на велотренажере в фитнес-зале. Шивон с бо́льшим удовольствием разъезжала бы на скутере; она никогда не понимала, как можно крутить педали как сумасшедший, если при этом никуда не едешь.

Брайди подобрала свою украшенную блестяшками сумочку, вылезла из-за прилавка и схватила Шивон за руку. Для такой миниатюрной женщины хватка у нее была что надо.

– Ты же сохранишь мой секретик?

Шивон освободила руку из цепких пальцев Брайди. Она была бледная как фарфор, поэтому на ней всегда легко оставались синяки.

– Какой секретик?

– Не говори Шеймусу, что я здесь была. Очень тебя прошу.

– А…

Господь, уж таких секретиков ей точно не надо! Неужели Брайди изменяет Шеймусу? С Найлом? Прямо здесь, в магазине?

Видимо, Брайди заметила, что лицо Шивон стало пунцовым, потому что тут же ахнула и рассмеялась:

– Нет-нет, милая. Ничего такого, в чем надо было бы признаваться отцу Кирни. – Она снова рассмеялась, и Шивон не удержалась и засмеялась вместе с ней. – Найл помогал мне заказать оборудование для Шеймуса.

Шеймус был заядлым гонщиком, вечно разъезжал по городу на велосипеде. Раньше он участвовал в настоящих гонках, о чем свидетельствует ряд трофеев на его шкафу. Это, конечно, лучше велотренажера, но для Шивон бесспорным фаворитом все равно был скутер.

– Это сюрприз, – продолжила Брайди. – На его день рождения.

– Да. Да, конечно. Как скажешь, – ответила Шивон.

– Чу'дно. – Брайди улыбнулась и поцеловала Шивон в обе щеки. – Когда ты там собираешься выстрогать пару розочек или птичек для магазинчика Кортни?

Она уставилась на Шивон огромными немигающими глазами. Шивон научилась строгать у дедушки, когда он заметил, что она девочка с характером; и хоть мама была в ужасе и даже думать не хотела о том, что ее малышка будет орудовать ножом, дедушка настоял, что работа по дереву – отличный способ для ребенка излить свой гнев. Для этого дела требовались терпение и концентрация. Ко всеобщему (не считая дедушки) удивлению, у Шивон сразу стало отлично получаться. Она могла превратить кусок дерева в маленькую пташку, нежный цветочек или ее любимую фигуру – кельтский крест. У нее под кроватью лежала коробка с резцом и кусочками древесины. Чуть подрезать тут, чуть подровнять там – и пожалуйста, вскоре на ладони появлялось чудесное крошечное создание. Но после кончины родителей Шивон не могла взять резец в руки. Делать что-то беззаботное и приятное казалось неправильным.

Шивон выдавила из себя улыбку:

– Посмотрим.

Брайди мелодично попрощалась через плечо и выпорхнула из магазина. Шивон почувствовала странное желание помчаться за ней.

Найл выскочил из-за прилавка и встал прямо перед Шивон.

– Че как?

Шивон почувствовала, как в ней закипает гнев. Знаешь, у нас все ровно, приятель, особенно с тех пор, как твой братец насмерть сбил наших родителей.

Вместо этого она спросила:

– Что ты здесь делаешь?

Найл огляделся по сторонам, будто у велосипедов были уши:

– Нам надо поговорить.

Шивон заставила себя улыбнуться:

– Приехал маму навестить?

Эта Мэри Мерфи – настоящая гадюка. Маме, конечно, не понравилось бы, если бы Шивон так отозвалась о соседке, но она ничего не могла с собой поделать. Мэри Мерфи ни разу не сказала, что сожалеет о том, что сделал ее сын. Шивон не заметила, что правая рука сжалась в кулак, пока не почувствовала боль от впившихся в ладонь ногтей.

Лицо Найла помрачнело, в глазах сверкнула нескрываемая ненависть. Рот искривился в горькой ухмылке.

– Моя мать не может работать с тех пор, как все в городе повернулись к ней спиной. И тебе это прекрасно известно. Шеймус – добрый мужик, взял меня на работу.

Повернулись к ней спиной? Нет уж, Мэри Мерфи сама стала всех избегать. Она исчезала с мессы так же незаметно, как на ней появлялась, спешно пробегалась по магазинам и ни разу не заходила в бистро после аварии. А Найл обвинял в этом весь город. Значит ли это, что он вернулся насовсем? Шивон не хотелось сейчас об этом думать, и еще меньше ей хотелось думать о том, как на эти новости отреагирует ее старший брат Джеймс.

Вот в чем беда с позитивным мышлением: как только Шивон на него настраивалась, тут же происходило что-то ужасное и разрушительное. Найл испортил ей перерыв, приятный день, лишил ее надежды. Ей следовало бы просто уйти оттуда, но Шивон не хотелось доставлять Найлу такого удовольствия. Не говоря ни слова, она отвернулась и подошла к скутерам на витрине, новеньким и блестящим.

Как же Шивон обожала итальянские скутеры. Она встала у черного, надеясь, что Найл Мерфи не заметит ее взгляд, направленный на настоящего любимчика – розовый скутер в стороне. Всю жизнь Шивон твердили, что рыжим розовый не к лицу. Но у нее были темно-рыжие волосы, можно сказать золотисто-каштановые, и вообще, это же просто старое предубеждение, правда? В Килбейне появились и мобильные телефоны, и кабельное телевидение, и айпады – и теперь рыжим можно носить розовый. Ну, или Шивон может просто убрать волосы под шлем.

Да, она определенно хочет розовый. С корзинкой. Это ведь практично. Шивон так и видела себя разъезжающей по городу, покупающей хлеб с молоком для бистро, чувствующей легкую тряску от дороги и ветер на лице. Конечно, во время дождя надо будет ездить осторожно, да и нужно придумать, как отгонять от скутера младших…

– Разве ты не должна быть в Дублине? – спросил Найл, оказавшись у нее за спиной. – Учиться в университете.

Шивон развернулась. Он стоял в каких-то тридцати сантиметрах. Конечно, она должна была быть в Дублине. Всему городу было известно о стипендии на обучение в Тринити-колледже. Сдав выпускные экзамены, следующие два года Шивон проработала в бистро и копила на университет; тогда наконец ей дали стипендию. Ма и па даже повесили письмо о том, что ее приняли, в бистро, чтобы все соседи видели. По удачному стечению обстоятельств ее лучшие подруги, Мария и Эшлин, тоже отложили поступление в колледж на пару лет, чтобы попутешествовать. Так что они все должны были начать первый курс одновременно, как Шивон и мечтала.

Но за несколько месяцев до того, как ей предстояло начать этот путь, погибли родители. Жизнь Джеймса была слишком нестабильной, чтобы добавлять туда управление бистро и заботу о трех младшеньких. Так что это свалилось на Шивон. Сейчас ее лучшие подруги, Мария и Эшлин, учились в Тринити без нее. Чем больше времени проходило, тем реже они общались. Слишком больно было иметь постоянное напоминание о жизни, которую она ждала и которая не состоялась.

Судьба может резко измениться, не успеешь и глазом моргнуть. И Найл Мерфи лучше других знал, почему Шивон сейчас не в Дублине. Ей вспомнилась папина любимая цитата Шона О'Кейси: «Мое правило номер один: никогда не терять самообладание без крайней необходимости».

– Могу то же самое сказать тебе, – отметила она. – Почему ты не в Дублине?

Найл снова огляделся, хотя в магазине по-прежнему не было никого, кроме них, наклонился к Шивон и прошептал:

– Я хотел поговорить с тобой.

– Это еще зачем?

Неужели Найл не понимал, что ей противно находиться в одном помещении с ним?

– Когда можем встретиться? – Он снова огляделся. – Ну, в укромном месте.

– Никогда, – ответила Шивон. Найл уставился на нее, она уставилась на него в ответ. Вот и все. Шивон не могла притворяться, не могла изображать вежливость. Если он вернулся, это его дело, но пусть не суется к ней или к ее братьям и сестрам.

– Ну не надо так.

– Мне пора. – Шивон направилась к двери. Найл преградил ей путь:

– Ты похорошела, пока меня не было.

Он что, подкатывает? Шивон почувствовала, как щеки обжигает румянец. Ее всегда раздражало, что она так резко краснеет. В подростковом возрасте это было настоящим проклятием – высокая, рыжая, с красным лицом. Но теперь, когда Шивон было двадцать два, все, что когда-то было изъяном в ее внешности, каким-то чудесным образом расцвело и преобразилось в нечто прекрасное. Она еще не успела к этому привыкнуть. Втайне она была в восторге от своего преображения, но это, наверное, греховное чувство.

Чтобы Шивон О'Салливан – и погрязла в тщеславии? Красота могла как прийти, так и уйти, девушка прекрасно это знала, но сейчас явно было ее время, и не такой же разве это грех, как наслаждение красотой цветущей розы? Шивон было интересно, какое впечатление она производила бы на парней в Дублине. Но ей не нравилось, как Найл Мерфи смотрел на нее, не нравилось, что он говорил такие вещи. Куда же запропастился Шеймус?

Найл наклонился ближе. Шивон не дернулась, несмотря на сильнейшее желание убежать куда подальше.

– Послушай, детка. Билли не виноват. Это был не он.

– Не он, значит? – Шивон почувствовала, как в ней закипает гнев; перед глазами снова стоял образ белого «Вольво» родителей, помятого и скрученного. – Ты с ума сошел?

Найл поднял руки, словно сдаваясь, огляделся и подошел к Шивон вплотную, обдавая ее попахивающим виски дыханием.

– У меня есть доказательства.

– Доказательства?

Она тут же снова увидела, как красная машина Билли проносится через Поворот Дьявола и врезается в машину ее родителей, возвращающихся с отдыха в Уотерфорде. Когда гарды¹ прибыли на место происшествия, Билли лежал на руле с сотрясением мозга, но еще что-то бормотал в свое оправдание. Позже выяснилось, что он выпил в три раза больше дозволенного для вождения лимита.

– Хочешь сказать, кто-то заставил его нажраться, а потом посадил за руль его же машины? Заставил посильнее надавить на педаль? Проигнорировать знаки, где написано, что на Повороте Дьявола нужно замедляться? Ты это пытаешься сказать? – Шивон уже перешла на повышенный тон, но ей было все равно.

Найл покачал головой. В его глазах поблескивало что-то дикое, странное.

– Есть столько всего… Ты не поверишь.

– Я и не верю.

– Эти доказательства – они чего-то стоят. Понимаешь?

– Мне пора. – Шивон сделала шаг вперед, но Найл преградил ей путь:

– Моя ма болеет. Мой брат в тюрьме, без хорошего адвоката.

Такого взгляда она никогда прежде не видела. Найл словно одновременно угрожал ей и умолял ее. Словно раненый зверь, который мог напасть, как только подойдешь, чтобы помочь ему. Уйди оттуда, просто уйди. Но Шивон не могла двинуться с места. У нее за спиной в ряд стояли скутеры, а Найл уходить не собирался. Девушка была в ловушке.

– Отойди, – сказала Шивон. Ткни его в глаз. Может, так и сделать, если он не даст пройти?

– Послушай. Я бы просто так тебе отдал. Это было бы правильно. Но он мой брат. И он отбывает наказание за то, чего не делал.

– Что отдал?

Найл явно спятил. Почему она вообще еще с ним говорила?

– Мне нужно десять тысяч евро. – Найл приблизился еще сильнее.

– Десять тысяч евро?

Да он с ума сошел. Окончательно. У всей семьи Шивон совокупно была в лучшем случае тысяча. Не то чтобы это играло роль. Найлу Мерфи она не дала бы даже катышек из кармана.

– У тебя наверняка что-то отложено на колледж. Ты же сама сказала – теперь эти деньги тебе ни к чему.

– Ты отвратителен, – сказала Шивон.

– Ты меня послушай. Кое-кто готов дать мне двадцать тысяч евро. Но я-то пытаюсь поступить по совести, понимаешь?

Шивон сделала шаг назад, уткнувшись спиной в руль скутера. Не успела она развернуться, как он наклонился и сбил соседний, и вскоре весь ряд громко и быстро рухнул, как домино.

– Господи!

Шивон протянула руку, чтобы все исправить, но было уже поздно. Все скутеры лежали на боку. Господи, только не это… Шивон перекрестилась. Вдруг они сломались? Или поцарапались? Такой скутер ей не по карману, не говоря уже о целом ряде. Зачем она вообще сегодня сюда пришла?

– Все нормально, все нормально, – сказал Найл. Он обошел Шивон и поднял первый скутер. Она затаила дыхание. Найл зафиксировал скутер, чтобы он стоял ровно, и смахнул с него грязь. Шивон потянулась, чтобы поднять следующий, но Найл остановил ее: – Я сам. Это ж моя работа.

Шивон сделала шаг назад. Это ведь он виноват, что она сбила скутеры, – встал впритык, обдышал перегаром, заговорил о невиновности брата, стал выпрашивать десять тысяч евро в обмен на ложь.

– Ты больной. Ты просто больной.

Открылась дверь, прозвонил колокольчик, и в магазин вошел Шеймус Шиди в сопровождении горного велосипеда. Шеймус был мужчиной средних лет и среднего роста, лет на десять старше Брайди. Однако с заразительной улыбкой, копной каштановых волос и спортивным телом он выглядел очень даже молодо.

– Как ты? – спросил Шеймус. Его улыбка исчезла, как только он увидел лицо Шивон. Он перевел взгляд с нее на Найла, затем на валяющиеся на полу скутеры. – Все в порядке, родная?

– Извини, – сказала Шивон. – Я случайно.

Шеймус снова перевел взгляд на Найла, все еще поднимающего последние в ряду скутеры.

– Ничего, милая. Все в порядке. – Шеймус припарковал свой велосипед и подошел к Шивон. – Ну, что тут произошло? – обратился он к Найлу.

– Да это я виноват. Слишком близко их расставил, – сказал тот. – Просто немного испачкались.

Шеймус с улыбкой повернулся к Шивон:

– Вот видишь, милая, все целы. Отполируем – и дело с концом.

– Я принесу тряпку, – сказал Найл. Он развернулся и, бросив последний взгляд на Шивон, вернулся за прилавок.

Шеймус взял ключи, висевшие над кассой, и подошел к девушке.

– Ну что, может, сегодня?

Шивон все еще немного трясло; ей просто хотелось убежать.

– Что – сегодня?

Даже когда ключи болтались у нее перед носом, она никак не могла понять, к чему клонит Шеймус.

– Может, наконец прокатишься на нем? – сказал он, указывая на розовый скутер.

Ох, как же Шивон этого хотелось! Хотелось выехать из города и никогда не оглядываться. Хотелось врезаться на скутере в Найла Мерфи.

– Скоро начнется обеденная служба. Пора подбирать ноги и бежать. – Шивон направилась к двери. Зря она сюда пришла. Какая же она глупая. Позорище. Посмешище.

Шеймус раскинул руки:

– На розовый сегодня скидка, раз уж на нем теперь маленькая царапинка.

Шивон поднесла руку ко рту.

– Боже мой, – выдохнула она. – Извини. Я все оплачу.

Шеймус поднял ладонь:

– Да я же шучу. Но если хочешь – она твоя и по хорошей цене.

Шивон покачала головой. Сейчас ей было не до скутеров. Она вообще ни о чем не могла думать в присутствии Найла Мерфи. Неужели он и правда посмел только что просить у нее десять тысяч евро? Надо бы сказать Шеймусу. Он тут же уволит Найла. Но позже. Сейчас Шивон не могла ни думать, ни дышать. Ей хотелось только поскорее уйти. Она со всем позже разберется.

Шеймус смотрел на девушку, все еще ожидая ответ.

– Я не могу. Но спасибо.

Шеймус повесил ключи обратно и указал на них.

– Ключи здесь – в любой момент, как тебе захочется прокатиться, – сказал он и подмигнул.

– Да, ну, пока-пока.

Шивон вылетела из магазина. Она бежала через поле, заставляя ноги и руки двигаться настолько быстро, насколько это возможно, доводя себя до боли. Она добежала прямиком до бистро и хотела ворваться внутрь, как вдруг из-за угла на нее напрыгнула Шейла Махони с чем-то острым в руках.

Глава 2

Шивон не сразу осознала, что орудие в руках Шейлы – ножницы с ярко-розовыми ручками.

– Бери, бери, – сказала Шейла. Она и без того выглядела устрашающе – крупная платиновая блондинка с густо подведенными глазами. Вооружить ее острыми ножницами – это уже перебор. – Они бесплатные, – сообщила Шейла хриплым голосом.

Многие жители Килбейна следили за здоровьем, но Шейла Махони исправно выкуривала по две пачки сигарет в день, даже когда мыла чью-то голову или делала кому-то стрижку. Наверное, ее салон красоты был единственным в мире, где на входе твои волосы пахли чище и приятнее, чем на выходе. Шивон полагала, что единственная причина, по которой в их городе до сих пор не открылся второй салон, была в том, что никто не хотел навлекать на себя гнев Шейлы. Даже несчастный Пио боялся свою жену; по глазам было видно.

Шивон нехотя взяла ножницы. На них красовалась черная надпись: «САЛОН ШЕЙЛЫ».

– Большое открытие. Ребрендинг. Видишь? – Шейла длинным синим ногтем указала на свой салон на противоположной стороне улицы. Над дверью красовалась новая вывеска с каемкой такого же ярко-розового цвета, как ручки ножниц. Только тут Шивон заметила, что в грубоватых светлых волосах Шейлы тоже красовалась ярко-розовая прядь.

Она меняла цвет волос примерно с той же частотой, что девушки меняют нижнее белье. Пожалуй, в молодости Шейла была красивой, но годы не были к ней добры. Она заметно набрала в весе, и чем полнее становилась, тем короче подстригала волосы и тем больше макияжа использовала. Они с Пио рядом смотрелись крайне комично, поскольку он был худым и высоким, как столб. Шивон пожалела, что ма не видит новый дизайн салона. Вырвиглазный розовый. Ну и зрелище.

Хотя Сарсфилд-стрит яркие цвета и так были привычны. Фасады всех магазинчиков были выкрашены в ярко-желтый, синий, розовый или зеленый. Это помогало местным жителям не сходить с ума в мрачные дождливые деньки. Шивон невольно подняла взгляд на собственную вывеску – простенькую, деревянную, с черными буквами «БИСТРО НАОМИ», обведенными бирюзовой каемкой. Здание было выкрашено в соответствующие цвета – белый низ, бирюзовый верх. Двери Сарсфилд-стрит украшало множество креативных вывесок, самой крупной из которых была «Похоронное бюро, лаундж и паб Батлера», почти метр в высоту, с изображением седого господина, наслаждающегося пинтой; но буквы, написанные от руки, с каемкой, были только на бистро. До этого дня. А Шейла Махони, оказывается, повторюшка.

– Ну чего, как тебе? – нетерпеливо спросила Шейла.

– Просто чудесно, – ответила Шивон. Подражание – лучшая похвала; ругаться с Шейлой не надо. Она и без того нервничала, думая, стоит ли рассказывать Джеймсу о словах Найла.

Шейла пихнула Шивон коробку ножниц:

– Может, поставишь их у кассы? Для посетителей.

– Наши посетители предпочитают пользоваться ножами и вилками. – Шивон толкнула коробку обратно Шейле.

– Но они бесплатные. – Женщина повысила голос.

– Может, лучше отнести их Кортни?

Магазинчик Кортни находился на другом конце улицы – чуть пройти, прямо рядом с «Килбейнскими актерами», общественным театром.

Шейла покачала головой:

– Да что это ты? Все рады получать что-то бесплатно. Ты тоже об этом не забывай, когда сделаешь чуть больше хлеба, чем надо.

– Я не могу взять твои ножницы. У нас там бегает много детишек. Только представь, если кто-то их них нечаянно выколет себе глаз.

– Ну а что мне с ними делать? – возмутилась Шейла, словно это Шивон пыталась всучить ей коробку ножниц.

– Волосы стричь?

– Для этого нужны ножницы поострее. Эти просто для рекламы.

– Наверное, стоило использовать конфеты.

– У меня салон красоты, при чем тут конфеты? – огрызнулась Шейла.

Шивон аж подпрыгнула. Господи, эта женщина любого бандита запугает.

– Прости. Я не могу раздавать нашим клиентам острые предметы.

Шейла потрясла кулаком:

– Можешь хотя бы указывать на нашу новую вывеску и говорить, что к стрижке идет бесплатный подарок? Или это слишком сложно?

Указывать смысла нет. Такую вывеску будет видно и в дождь, и в град.

– Конечно, могу.

– Может, все-таки возьмешь парочку, для вашей шестерки?

Во всем городе Шивон и ее братьев и сестер называли «шестеркой О'Салливанов». Шивон этого на дух не переносила, но «Ирландская семейка Брэди» нравилась ей еще меньше, так что она молчала.

– Ножницы в руках О'Салливана – вещь опасная.

На самом деле ножницы были опасны лишь для Энн. Она была достаточно неуклюжей, еще не привыкнув к ногам, которые внезапно стали намного длиннее; она постоянно на что-то натыкалась. Хотя, если бы скутеры умели разговаривать, они то же самое сказали бы о Шивон.

– Что ж, – вздохнула Шейла. Но с пути не сдвинулась.

– Я скажу. Честное слово.

– Благодарю. – Женщина опустила коробку на тротуар рядом с входом. – Я их тут оставлю?

– Нет, – ответила Шивон и ногой подтолкнула коробку обратно к Шейле.

– Ладно, – сказала та и не стала поднимать коробку.

– Может, лучше поставишь их у своего салона?

– Зачем мне ставить рекламу салона у входа в сам салон? Ну подумай немножко. – Шейла постучала пальцем по виску, будто Шивон сказала что-то совершенно бредовое.

– Почему бы Пио не взять их на выступление?

Шивон обожала традиционную ирландскую музыку. Пио играл на банджо и – если повезет – на ложках. То, что он творил с этими ложками, – просто уму непостижимо.

– Если б ты попросила меня выставить тарелку черного хлеба в моем салоне, я бы выставила, – сказала Шейла. И молча посмотрела на Шивон. Та молча посмотрела в ответ. Наконец Шейла подняла коробку ножниц и прижала к своей пышной груди. – Не хочешь дать мне в салон тарелку черного хлеба?

– Не хочу.

Всем было прекрасно известно, что Шивон печет самый вкусный черный хлеб в деревушке.

– Так ты предлагаешь отнести их в паб?

– Почему бы нет?

– Чтобы куча пьяных мужиков бегала по Килбейну с острыми ножницами? Вот уж славная идея.

– Кажется, ты сказала, что они не острые.

– Ты совсем меня не слышишь, что ли? Они бесплатные.

– Я же сказала – нет.

Да уж, Шейла Махони любого заставит забыть о вежливости, даже отца Кирни.

– Твои ма и па не одобрили бы такого тона по отношению к соседке, – сказала Шейла.

Она развернулась и направилась обратно к своему салону; каждый ее шаг сопровождался клацанием ножниц в коробке. Только через несколько секунд Шивон осознала, что сама держит в руке пару ножниц. Ей понадобилось собрать всю силу воли, чтобы не запустить их в затылок Шейлы Махони.

* * *

На следующий день небо вновь было затянуто серыми тучами, дождь стучал по крышам и хлестал по окнам, ветер теребил несчастный колокольчик у входа. Казалось, что весь город вдруг решил собраться на субботний ирландский завтрак; даже Макдара Фланнери в форме гарды сидел в бистро. Синие куртка, шляпа и галстук были очень ему к лицу. Он выглядел весьма серьезно и красиво. Шивон очень нравилась золотая эмблема на шляпе – щит, – An Garda Síochána. «Стражи мира». Она всегда притягивала взгляд Шивон. Щит. Защитник. Разве не захватывающе? Шивон старалась не пялиться слишком откровенно – особенно потому, что каждый раз, как она переводила глаза на Макдару, их взгляды соприкасались, отчего она чувствовала что-то вроде порхания бабочек в животе. Ну почему мужчины в форме так ее манят?

Он был выше большинства местных парней – чуть за метр восемьдесят. Шивон с ее ростом в метр семьдесят возвышалась над большинством мужчин Килбейна, но рядом с Макдарой чувствовала себя нормальной. Он был прекрасен своей неидеальностью. Его каштановые волосы всегда были растрепаны, словно он ни разу в жизни не пользовался расческой, а челюсть часто украшала двухдневная щетина. У него были роскошные черные ресницы и прекрасные голубые глаза, которые подчеркивала синяя форма – как и серое ирландское небо. Несмотря на неприкрытый интерес многих местных женщин, Макдара все еще сидел в холостяках.

Когда-то он был безумно влюблен – в блондинку из Австралии, которая несколько лет назад жила в Килбейне. Шивон часто видела их вместе где-то на улице, как они держатся за руки или целуются под дождем. Блондинка уехала больше пяти лет назад, и, несмотря на то что Макдара с тех пор встречался с несколькими женщинами, эти отношения не затягивались и он так и не остепенился.

Шивон никогда не смотрела на Макдару как на мужчину. Это началось в тот день, когда умерли ее родители. Именно он пришел к ней в то ужасное утро. Ее разбудили резкие удары в дверь. Не до конца проснувшись, Шивон в старой ночнушке, которая не предназначалась для чужих глаз, спустилась открыть. Первые несколько мучительных секунд она пыталась осознать, что Макдара делает у нее в дверях в рабочей форме. Они смотрели друг на друга скозь тонкую пелену дождя. Шивон сделала шаг назад; Макдара вошел в дом, снял шляпу и прижал ее к груди. Кинжал страха пронзил сердце Шивон.

– Нет, – сказала она, качая головой, еще до того, как он заговорил. – Нет.

Не думая, Шивон протянула дрожащую руку вперед, к его груди. Макдара сжал ее руку своей. И девушка поняла – поняла, что это за великий ужас, который она не могла назвать. Но она поняла. И захотела умереть.

– Мне так жаль.

Несмотря на ее беззвучную мольбу, Макдара сообщил об аварии со слезами на глазах и посмотрел на Шивон так, словно знал, как ей больно, и хотел взять часть этой боли на себя. Договорив, он прижал девушку к груди, и она разрыдалась. От него пахло парфюмом, что удивило Шивон. Она идеально умещалась в его объятия, что удивило ее еще больше. Макдара даже пригладил ее волосы.

Внезапно он прекратил, будто сам удивился своим действиям, словно забыл, кто она и зачем он к ней пришел. Он сделал шаг назад и посмотрел на Шивон. Да. Между ними промелькнула искра, неуместная и очевидная. Ее родители умерли. А ей хотелось, чтобы Макдара ее поцеловал. Шивон не знала, как простить себя за это желание и стоит ли.

С тех пор в воздухе между ними повисло что-то странное. Близость, которую она не могла игнорировать, заполнила все пространство, и поразило это ощущение не только Шивон. Время от времени Макдара бросал на нее странный взгляд, словно ненавидел за то, что она вновь пробудила в нем чувства. Конечно, ему не хотелось любить юную осиротевшую девушку, на которую внезапно свалился семейный бизнес и пять братьев и сестер, за которыми нужно присматривать, а Шивон не могла влюбляться в мужчину, который пробудил в ней чувства, сообщая самые страшные новости в ее жизни. Это даже не были настоящие отношения, но они уже были обречены.

Как правило, Макдара заходил по будням, когда был не на работе и бистро было посвободнее. На самом деле он и в обычной одежде выглядел весьма привлекательно. Макдара любил качественную одежду, что интриговало Шивон. Он всегда носил качественный деним и стильные рубашки.

Он что, ездил в Дублин, чтобы одеваться по последней моде? И парфюм у него был такой приятный; уж вряд ли что-то настолько соблазнительное продается в Килбейне. Это Шивон знала наверняка, потому что как-то раз сходила в магазин, просто чтобы узнать, что же это за парфюм, и не только не нашла ничего подобного, но еще и весь день потом чихала и выслушивала «Будь здорова!».

Несмотря на ее амбивалентность, при появлении Макдары атмосфера всегда становилась более приятной. Шивон, конечно же, никогда не позволит себе чего-то больше мечтаний о нем. Слишком большая разница в возрасте – ему было за тридцать. К тому же Шивон не планировала оставшуюся жизнь провести в Килбейне, как, очевидно, собирался Макдара.

Он сидел у окна, перед ним на тарелке красовалась щедрая гора еды, на столе стояли кружка чая и дополнительная порция черного хлеба. Их взгляды встретились, и он улыбнулся. Шивон покраснела, словно ее поймали за чем-то непристойным. Она дернулась и перевела взгляд в другую сторону. Молодец, Шивон. Нет-нет, ты вовсе не выглядела странно. Она взяла пару пустых тарелок с ближайших столиков и отправилась с ними на кухню. Затем поковырялась кочергой в камине и подкинула туда пару поленьев.

Гранья и Энн шефствовали над обеденным залом, а парни – над кухней. Помимо работы на кассе, этим утром Шивон в основном предупреждала посетителей, чтобы они не поскользнулись. Стоило ей вытереть пол от одних грязных ботинок, как по нему тут же проходили новые.

Как только она убрала швабру в угол, тут же зазвенел колокольчик и в бистро вошел Найл Мерфи. Не успела Шивон и слова сказать, как он прошел в конец зала и уселся за последний свободный столик. Найл посмотрел на нее, будто бросая вызов: давай, подойди, заговори со мной.

Шивон развернулась и ворвалась на кухню.

– Пришел Найл Мерфи, – объявила она братьям, которые одновременно повернулись к ней. На еще немного детском лице Оуэна был абсолютный шок. Джеймс стоял не двигаясь, и Шивон не могла понять, что чувствует ее старший брат.

– Зачем? – спросил Оуэн. Шивон покачала головой. Не было у него никакой причины. Теперь уж точно не было.

– Вот те на! – Джеймс хлопнул лопаткой по грилю, заставив Оуэна подскочить.

Джеймс был старше Шивон на два года, но они едва ли имели значение из-за его пристрастия к бутылке. Во многом за ним надо было присматривать не меньше, чем за младшими. Но в последнее время Джеймс так хорошо держался. Неужели Найл Мерфи вот так просто, одним своим появлением, разрушит весь его прогресс? Джеймс наконец-то завязал, взял себя в руки, стал помогать в бистро; ему вот-вот предстояло получить значок за полгода трезвости. Шивон и не думала, что брат сможет так долго не пить. Она скорее умрет, чем позволит очередному Мерфи перевернуть их жизнь с ног на голову.

– Вышвырни его, – сказал Оуэн, махнув рукой. Ему было всего пятнадцать, но он был уже выше Шивон. Киран, которому следовало мыть посуду, игрался с лодочкой в раковине, полной мыльной пены, и наблюдал за разговором с округленными глазами. И слушал во все уши, как любопытная собачка. Он был еще ребенком – слава богу, – но уже обладал дерзостью, несвойственной десятилеткам.

– Ну нет, – сказала Шивон. – Мы так себя не ведем.

– А я веду, – сказал Оуэн. – Я только так и умею.

У него блеснули глаза. Иногда он напоминал Шивон пушку, которая вот-вот выстрелит. Бог ей в помощь…

– Найл Мерфи, – сказал Джеймс, словно пробуя имя на вкус.

Его каштановые волосы слегка вились из-за влажного горячего воздуха на кухне. Волосы Оуэна были такими же, но скрывались под кепкой с эмблемой бейсбольной команды «Янкиз», надетой козырьком назад. Он ни разу не был в Нью-Йорке или в других городах Америки и даже ни разу не видел бейсбольного матча «Янкиз» по телевизору, но кепку носил чуть ли не каждый день. У Оуэна было странное пристрастие – постоянно заказывать какую-то американскую фигню через интернет. Но если он будет ограничиваться мелкими безделушками – и если это убережет его от той дорожки, по которой пошел Джеймс, – ради бога, Шивон только за.

– Позвольте? – сказал Оуэн. Он схватил миску картофельного супа с луком и плюнул в нее. Киран накренился, взял кусок черного хлеба мыльными пальцами, облизал его со всех сторон и плюхнул на тарелку рядом с супом. – Клево, – сказал Оуэн.

Они с Кираном дали друг другу пять – Кирану пришлось встать на цыпочки, чтобы дотянуться. У него единственного помимо Шивон были темно-рыжие волосы. Только вот если у нее была фарфорово-белая кожа, то он весь был усеян веснушками.

– Не хулиганьте, – сказала Шивон, наблюдая, как Оуэн хватает солонку и высыпает щедрую порцию соли в чашку чая. – Мы не будем это ему подавать. Джеймс?

Брат кивнул, изъял у ребят оскорбительное подношение и опрокинул его в мусорку, после чего повернулся к Шивон.

– Так что он тут делает?

Шивон закусила губу и пожала плечами. Ей не терпелось рассказать Джеймсу, что́ именно Найл сказал ей в магазине, но теперь она понимала, что не может этого сделать. Если Найл Мерфи хоть одно слово скажет Джеймсу о невиновности Билли и о том, что ему требуется десять тысяч евро, тот придет в ярость, абсолютно точно. Чем скорее Найл Мерфи вернется в Дублин, тем лучше.

– Я просто хотела вас подготовить. Будем вести себя прилично, хорошо?

– С чего бы это нам вести себя прилично?

Шивон даже не заметила, как в кухню вошла Гранья. Она встала, положив руку с накрашенными ногтями на правое бедро, словно героиня мыльной оперы. Шивон еще не успела привыкнуть к тому, какая из Граньи растет красавица, еще и обладательница иссиня-черных волос. К сожалению, ее характер был не таким прекрасным, как лицо.

– Пришел этот сукин сын Найл Мерфи, – сказал Оуэн. – А нам даже в тарелку ему плюнуть нельзя!

– Что за выражения? – возмутилась Шивон.

– А я его уже видела, – сказала Гранья. – Мы поговорили.

По спине Шивон пробежали мурашки.

– Что он тебе сказал?

– Че ты психуешь? – Гранья смерила ее взглядом.

– Че ты говоришь как янки? – спросила Шивон в ответ. Хотя она и так прекрасно знала: из-за интернета и сериалов.

Распахнулась дверь, и в кухню вбежала Энн. Ей было тринадцать, но она едва ли была выше Кирана к тому же оказалась единственной блондинкой в семье. Па всегда шутил: «Неспроста мне этот молочник не нравился».

– В зале сейчас будет мордобой! – сказала Энн. – Найл Мерфи и Майк Грейнджер сейчас подерутся!

Глава 3

О'Салливаны полным составом выбежали в зал. Как и сказала Энн, Майк Грейнджер и Найл Мерфи ходили вокруг стола, сверля друг друга гневными взглядами, выпячивая грудь и выставляя кулаки.

– A amadáin! – Майк по-ирландски назвал Найла идиотом.

– Éist do bhéal, – ответил Найл. «Рот закрой».

Шивон была в гневе. Неужели они собрались махать кулаками в ее бистро? Гарда Фланнери и Шеймус Шиди стояли рядом, словно на подстраховке.

– Держите себя в руках, – сказал им Макдара.

– Спокойно, – вторил ему Шеймус. Остальные посетители забросили свои тарелки и встали со своих сидений, а некоторые даже встали на сиденья и вытянули шею, чтобы получше разглядеть, в чем дело. Кто-то даже достал телефон и сделал пару кадров.

– Что здесь происходит? – вопросила Шивон. Она вышла вперед и встала рядом с Макдарой. Он положил руку ей на талию и мягко оттолкнул. – Прекратите немедленно! – потребовала она. – Это семейное заведение.

– Пусть проваливает из города! – прокричал Майк Грейнджер, брызжа слюной. Сильные мускулы проступали из-под рубашки.

Он содержал магазин (по сути – рынок) дальше по улице и был живым доказательством того, что постоянное перетаскивание коробок может превратить любого парня в настоящего качка. Майк был близким другом ее отца. Они вместе выросли и одновременно открыли свои заведения. Шивон почувствовала нежность и благодарность к Майку за то, что он так их защищал, но при этом ей было немного стыдно. Ведь это не Найл виноват в произошедшем. Пусть им это и не нравилось, он имел право здесь находиться. Свет ламп отражался на лысой голове Майка, ходившего вокруг стола.

– Я сторож брату моему, так, что ли? – сказал Найл. Шивон застыла, молясь, чтобы он не заговорил о Билли и его якобы невиновности.

– Приглашаю вас продолжить на улице, – сказал Джеймс, протолкавшись через толпу. Шивон совсем охватила паника. Похоже, Джеймс собирался выйти вместе с ними.

– Ты такой же никчемный, как твой братец, – сказал Майк.

Макдара подошел, взял его под руку и потянул за собой. Шивон бросила взгляд на Найла: на лбу выступил пот; безумие в глазах блестело еще ярче, чем вчера. Макдаре, судя по всему, удалось усмирить Майка. Найл набрал в грудь воздуха и оглядел всех собравшихся вокруг него.

– Это мой дом тоже! – воскликнул он. – Мать мою вы, может, и запугали, но меня не сможете.

– Твою мать никто не запугивал, – сказала Шивон. Правда же? Во всяком случае, она ничего об этом не знала.

– Конечно, это и твой дом, – сказала Гранья. Как будто искренне. Как будто не хотела, чтобы Найл расстраивался. В голове Шивон прозвенел тревожный звоночек, но сейчас не было времени в этом разбираться.

– Позор всем вам! – воскликнул Найл, оглядывая по очереди окружающих. – Скоро вы все узнаете правду. Завтра вам всем придется взглянуть правде в глаза. – Он развернулся и направился к Шивон, остановился в паре сантиметров от нее. – Особенно тебе, – сказал Найл. – Ты свою возможность упустила.

Макдара и Джеймс тут же встали между ним и Шивон. Макдара кивнул Джеймсу, и тот, к облегчению Шивон, отошел в сторону. Гарда и Найл посмотрели друг на друга.

– Найл Мерфи! – воскликнула подошедшая Брайди Шиди, несмотря на то что Шеймус пытался ее остановить. На ней был розовый ободок с блестками. – Ты выше этого. Ни к чему устраивать тут сцену.

Найл не обратил внимания на Брайди и ткнул пальцем в Шивон.

– Ты свою возможность упустила. Не забывай.

– Какая возможность? – не понял Джеймс. – Шивон?

Та покачала головой, будто понятия не имела, о чем идет речь.

– Ступай-ка отсюда, а иначе, богом клянусь, я сам отвезу тебя на вокзал, – сказал Макдара. Шивон, уже не в первый раз в жизни, пожелала, чтобы гардам было разрешено носить оружие. Разве дубинка поможет в реально опасной ситуации?

Толпа расступилась, пропуская Найла Мерфи к дверям. На полпути к выходу он развернулся и направился к заднему входу. Эта дверь вела в сад О'Салливанов, и для посетителей бистро она не предназначалась.

– Эй! – Джеймс хотел было пойти за Найлом, но Шивон схватила его за руку и с силой прижала к себе. Пусть Найл идет куда ему угодно, главное – подальше от них.

* * *

Вечером О'Салливаны устроились ужинать в зале бистро, открыв жалюзи, чтобы поймать последние лучи уходящего солнца. Для посетителей бистро работало только как место для завтрака и обеда; на ужин оно закрывалось – наступало семейное время.

Появление Найла омрачило настроение всех, а из-за стычки Майка и Найла они были на взводе. Шивон чувствовала, что тут что-то нечисто. В том, что Майк за них заступался, ничего удивительного не было; за них заступился бы любой сосед, но в этой перепалке будто было что-то личное. Чем Найл мог обидеть Майка? Шивон не хотелось думать об этом во время семейного ужина, и она попыталась разрядить атмосферу.

– Я начну бегать, – объявила девушка. И настроена была серьезно. Шивон займется спортом и приведет себя в порядок; она будет бегать по утрам.

Джеймс оторвался от бекона с капустой и нахмурился.

– Куда бегать?

– Ну, бегать, – повторила Шивон. – Спортом заниматься.

– Просто так? Не убегать от кого-то? – поинтересовался Киран.

– Да ты прикалываешься, – сказала Энн. – Кто вообще будет таким заниматься по доброй воле? – Она с отвращением откинула назад свои светлые косы.

– Во сколько? – спросила Гранья.

– Прям рано, – ответила Шивон. – Рано утром.

– Кто будет готовить завтрак? – спросила Гранья, прищурившись.

– Я буду успевать.

– Уж постарайся, – сказала Гранья. – Все просто обожают твой черный хлеб. Он даже лучше маминого.

Шивон не хотелось этого признавать, но так оно и было. Все равно – ей это не нравилось.

– Это из-за того, что парни говорят про твою задницу? – спросил Оуэн.

Вилка Шивон со звоном упала на тарелку.

– Какие парни? И что они говорят про мою задницу?

– Не отвечай, – сказал Джеймс. Шивон бросила взгляд на него. Он пожал плечами. – Пусть учится быть джентльменом, – сказал парень. – Пусть учится.

Когда все доели, Джеймс приказал младшим удалиться.

– Они должны убрать со стола, – сказала Шивон, поднимая одну из тарелок. Джеймс забрал у нее тарелку и легонько надавил сестре на плечо, чтобы она снова села.

– Я сам уберусь. Но после того, как ты расскажешь, что имел в виду Найл Мерфи, когда сказал, что у тебя уже была возможность и что мы все еще увидим.

– А мне откуда знать? – ответила Шивон.

Джеймс пристально на нее посмотрел. Глупо было пытаться его обмануть. У Джеймса был особый талант заглядывать в самую душу сестры. Он словно понимал ее даже лучше, чем родители. Когда был трезв, конечно.

Джеймс уселся напротив Шивон, сложил руки и наклонился вперед.

– Выкладывай. От и до.

Шивон посмотрела в сторону. На глаза попался мамин фартук, висящий на крючке. Обычно его вид успокаивал Шивон. Но не сейчас. Дело плохо. Она это чувствовала.

– Да просто он нес какой-то бред в веломагазине.

– Ты серьезно все еще ходишь смотреть на этот чертов розовый скутер?

Теперь – после того как Шейла выкрасила свой магазин в розовый – Шивон решила, что все-таки черный скутер нравится ей больше. Хотя Джеймсу это вообще-то знать не обязательно.

– Тебе правда хочется сейчас это обсудить?

Джеймс покачал головой.

– Так какой бред он нес? – Он наклонился вперед и нахмурился. Словно пес, которому во что бы то ни стало надо было погрызть кость.

– Найл сказал, что Билли невиновен. И что у него есть доказательства.

– Что? – Джеймс резко поднялся.

– Я же говорила. Полный берд.

– Продолжай.

– Это, в общем-то, всё.

– Шивон О'Салливан…

– Он сказал, что кое-кто может дать ему много денег, но он, мол, хотел поступить по совести и продать мне.

– Кто ему даст? Что продать?

– Я не знаю. Он просто нес какой-то бред. Это практически прямая цитата.

– Да чтоб тебя… – Джеймс зашагал туда-сюда по комнате.

– Он не в порядке. Я серьезно. Не все дома.

– Это уж точно. Если даже он в порядке сейчас – точно не будет, когда я с ним поговорю. – Сжав кулаки, Джеймс решительно зашагал к двери. Шивон бросилась на него и схватила за руку. Брат высовободился.

– Не надо, – сказала она. – Умоляю.

Шивон и правда опустилась на колени. Джеймс повернулся к ней:

– Вставай.

– Ты мне нужен. Ты всем нам нужен.

– Если ты думаешь, что я позволю этому ушлепку угрожать моей сестре и распускать россказни о наших родителях, то не все дома тут только у тебя.

– Оно того не стоит. После всего, через что мы прошли…

– Встань с пола. – Джеймс протянул сестре руку.

Шивон взяла его за руку, но подниматься не стала.

– Пообещай мне, Джеймс. Обещай, что не тронешь его.

Джеймс вздохнул и мягко потянул Шивон, чтобы она поднялась.

– Я не могу этого обещать.

– Обещай, – повторила она.

Джеймс направился к двери:

– Запритесь.

– Куда ты?

Но брат не ответил. Он молча направился к дверям, отделяющим бистро от коридора. Оттуда Джеймс мог пойти либо к лестнице направо, либо к выходу по прямой. И Шивон чувствовала, что поворачивать он не собирается.

– Стой! Не уходи. Пережди ночь.

Она побежала за братом, но он уже вышел на улицу. Дверь за ним захлопнулась. Шивон обессиленно опустилась на колени, закрыла глаза, сжала руки и впервые за год начала молиться.

* * *

На следующее утро Шивон встала до рассвета, даже раньше птиц. Она пробралась в комнату братьев. Оуэн и Киран сладко спали, а вот кровать Джеймса пустовала. Кровать была аккуратно заправлена – он не ложился. Его не было всю ночь. Напился? Пошел ругаться с Найлом Мерфи? Где Джеймс сейчас? Шивон сначала решила не спать и дождаться его, но после полуночи у нее уже не было сил бороться со сном. Надо было позвонить Макдаре. Надо было отправиться искать Джеймса.

Шивон использовала пожирающее ее изнутри волнение в качестве топлива для первой пробежки. Было половина пятого, в воздухе чувствовался холод, но, по крайней мере, не шел дождь. Небо еще оставалось темным, все двери были закрыты. Сарсфилд-стрит освещало несколько фонарей. Шивон нравилось слышать, как кроссовки отскакивают от тротуара. Она пробежала мимо Королевского замка в центре города, завернула за угол и налетела на чью-то грудь.

Шивон отскочила, вскрикнув.

– Боже мой, простите, извините, пожалуйста! – сказал незнакомец. С американским акцентом.

Шивон сделала шаг назад и оглядела мужчину. Высокий янки, примерно ее возраста. Кто он такой? Откуда взялся? Шивон могла описать его одним словом: красавчик. Какая-то голливудская звезда. Если б она знала, что на рассвете по улицам бродят такие шикарные мужчины, начала бы бегать давным-давно.

– Извините, – едва слышно выдохнула Шивон.

– Что вы, это я виноват, – сказал парень и улыбнулся, продемонстрировав идеальные зубы.

Шивон и незнакомец находились на городской площади – единственном месте в городе, которое хорошо освещалось ночью, чтобы всякие хулиганы не портили стены замка. Было настолько светло, что Шивон заметила ямочку на левой щеке янки.

– Вы в порядке?

– Как никогда.

И она убежала, слишком смущенная, чтобы продолжать разговор. Парень явно прибыл в Килбейн совсем недавно, иначе Шивон заметила бы его в бистро. Надо расспросить о нем Кортни или Деклана; эти двое всегда в курсе последних сплетен.

– Как вас зовут? – крикнул незнакомец ей вслед, но Шивон не ответила. Похоже, он тоже будет спрашивать о ней местных. Девушке вспомнился Макдара, и она почувствовала укол вины. Это же нормально – находить нескольких мужчин привлекательными одновременно, и Шивон прекрасно это понимала, но почему уже мысленно извинялась перед Макдарой?

Она добралась до конца улицы и оглядела развалины потрясающего доминиканского монастыря, который находился дальше, через реку. Главная достопримечательность Килбейна была построена в 1291 году и передана доминиканцам, а покровительствовали ей Белые рыцари. По легенде, первое поселение состояло лишь из скромной каменной часовни и нескольких деревянных построек, но почти сразу еспископ Лимерика, который тогда был феодальным лордом, отправил свои войска изгнать доминиканцев.

Как настоящие упорные ирландцы, доминиканцы апеллировали к самому королю Англии, и он вернул им монастырь. Белые рыцари стали покровителями монастыря, их влияние и богатство росло при графах Десмондах, монастырь процветал, а Килбейн стал одним из богатейших и стратегически важных городов в Ирландии. В XIV веке был построен потрясающий клуатр с роскошным пятистворчатым окном, выходящим на восток. Изящная арочная конструкция была разделена на пять частей, тоже каменных арок. Наверняка это место было потрясающе красивым, когда в окнах еще было стекло и солнечные лучи в нем преломлялись. В XV веке была пристроена Францисканская колокольня, и аббатство наполнилось музыкой. А там, где есть свет и музыка, есть и спиртное. Доминиканцы не были исключением – они изготавливали пиво; на реке неподалеку стояли две их пивоварни.

К сожалению, когда в XVI веке дела графов Десмондов стали ухудшаться, экономика Килбейна тоже пострадала. В 1570-х годах, во время Десмондских восстаний, на Килбейн напали и монастырь сожгли. Тем не менее многие доминиканцы вернулись. А потом пришла Реформация, началось жестокое разрушение монастырей английским королем Генрихом VIII. Несмотря на это, Килбейн держался, а его монастыри оставались католическими. Однако англичане набирались власти. В Ирландию вошли войска Кромвеля, и Килбейн дважды сожгли дотла. В конце концов монастырь превратился в оболочку себя прежнего.

Но это была самая красивая сожженная оболочка, что Шивон доводилось видеть; тяжелая и увлекательная история монастыря воплощала силу ирландского духа. Поскольку эта красота находилась практически у нее на заднем дворе, Шивон не могла еще в детстве не влюбиться в средневековую историю.

Она так гордилась этим потрясающим шедевром архитектуры. Девушка могла бродить там часами в поисках выцарапанных на камне изображений и цветов, растущих вокруг древней постройки. Ее любимая часть была в самом центре. Там находилась могила Эдмунда Фицгиббона, последнего Белого рыцаря.

Килбейну было чем гордиться, и Шивон чувствовала, словно история города – часть ее самой, такая же необходимая, как кровь и кости. Раз уж Килбейн пережил столько всего, то она точно сможет пережить утреннюю пробежку.

Только вот у монастыря Шивон предстояло бежать в кромешной тьме. Она сжала в руках фонарь, ступая на длинную мягкую траву. Дорожка была усеяна мелкими ямками – проделки скучающих мальчишек с палками и лопатами. Надо ступать очень осторожно. Не лучшее будет начало новой привычки, если на первой же пробежке подвернуть ногу. Неподалеку у ручья лошадь пощипывала траву.

Это был конь кого-то из путешественников, или тинкеров, как их называли местные горожане. Шивон старалась не использовать это слово, поскольку оно считалось уничижительным, однако иногда поведение этих ребят, разбивших лагерь неподалеку от Килбейна, приводило ее в настоящую ярость. Они не платили налогов и за электричество, но многие их фургоны были подключены к линиям электропередачи, а окрестности лагеря выглядели как помойка. Да и к своим животным они относились не очень хорошо. Этот пегий конь, короткой веревкой привязанный к дереву, был настолько тощим, что при дневном свете можно было сосчитать все его ребра. Шивон как-то попыталась его покормить, а один из путешественников рванул к ней через все поле с криками, чтобы прогнать. Просто за то, что она решила подкормить бедолагу!

Наверное, они вывели его сюда, чтобы он пощипал траву и попил из ручья. К счастью, в такой ранний час хозяев не было поблизости, так что Шивон поспешила к нему с заготовленными заранее морковками. Конь шумел, стоило ей подойти слишком близко, так что девушка просто бросила морковки на землю рядом с ним и побежала обратно к аббатству. Убегая, она слышала, как конь хрустит угощением.

Шивон включила фонарик, когда добралась до основания монастыря и принялась обегать здание по периметру. Она сосредоточила взгляд на колокольне, куда часто прибегали дети для всяких шалостей. Подростки тоже собирались там – для другого рода шалостей. Шивон знала, что к их числу относились и Джеймс с Оуэном, но глупо было предъявлять юношам подобного рода претензии. Гранья и Энн утверждали, что ни с кем они сюда не ходят, но Шивон терзали смутные сомнения. Ведь она сама в подростковом возрасте бегала сюда целоваться с мальчиками или обсуждать с подругами, каково это – целовать мальчиков. Но дальше поцелуев она не заходила. Шивон не пила и не курила и уж тем более ни с кем здесь не уединялась, но было ясно, что тут такое бывает часто. И ладно ямы, но дорога еще и была усеяна разбитыми пивными бутылками и некоторыми вещами похуже.

Шивон осветила фонариком дорогу перед собой. В грязи были видны четкие очертания больших следов. Этот американский красавчик тоже вышел на пробежку? Она пригляделась и увидела, что внутри каждого большого следа находился другой, чуть поменьше. Может, он был тут с девушкой? Шивон покрепче сжала фонарик, размышляя, кто же это мог быть, и прибавила скорости.

Закончила она пробежку вся потная и с болью в боку. Пожалуй, хватит на сегодня. Шивон развернулась и направилась домой. Она внимательно смотрела по сторонам, возвращаясь к бистро, но красавчика янки нигде видно не было.

Глава 4

Шивон взглянула на часы, приближаясь к бистро. Тридцать минут. Сойдет. От фонарей исходил мягкий свет, но на улице по-прежнему было темно. Однако на другой стороне дороги ставни салона Шейлы были открыты и горели, должно быть, все лампочки, что есть в доме. Еще страннее было то, что входная дверь оказалась открыта. Как странно.

Может, Шейла вышла на минутку? Шивон огляделась по сторонам, но не увидела ни Шейлу, ни Пио. Она посмотрела на окно их спальни. Как и сами О'Салливаны, почти все хозяева магазинов на Сарсфилд-стрит жили в квартирах над своими заведениями. Жить дальше было просто глупо – с таким-то графиком. Но в спальне Шейлы и Пио было темно. При этом на первом этаже как будто тоже никого не было. Может, подойти и закрыть дверь? Все-таки туда может попасть что угодно и кто угодно.

Шивон направилась к салону, но потом замерла. А вдруг их прямо сейчас грабят? Может, тогда лучше вернуться к себе и позвонить Макдаре?

Мимо проехал красный грузовичок. Из окна высунул руку Майк Грейнджер и помахал ей. Шивон помахала в ответ. Похоже, сегодня всему городу не спится. Майк обычно открывал магазин в восемь. После него, в девять, открывался строительный магазин Питера, а затем, в десять, магазин Кортни. Раньше их бистро открывалась только пара пабов, обслуживающих работников ночной смены.

Тут сбоку салона Шейлы появилась какая-то темная фигура. Это могла быть сама Шейла, но Шивон не могла разглядеть. Человек был в дождевике с капюшоном, хотя на небе не было ни облачка. Судя по силуэту, это должна быть Шейла – тот же рост, та же полная фигура. Это точно она. Фигура несла огромный мусорный мешок, и он явно был тяжелым.

Шивон подняла руку, чтобы помахать Шейле, но та даже не взглянула в ее сторону. Она поспешила в свой салон и захлопнула дверь. Через две секунды он снова погрузился во тьму. Странно. Зачем Шейле нести мусор обратно в салон? Хотя Шивон не хотелось этого знать. Наверняка Шейла – не первая жена, решившая покопаться в мусоре, чтобы что-то вынюхать о проделках мужа. Пио нравился Шивон, но за его верность она ручаться не могла. Он все-таки был музыкантом. Ладно, хорошо, что это не ограбление.

Шивон отперла бистро и скользнула внутрь. Она заперла за собой дверь, прошла мимо лестницы, ведущей наверх в жилые комнаты, и повернула направо, к французским дверям, в бистро. Они не должны были открываться еще несколько часов, но Шивон хотелось немного побыть наедине со своими мыслями, перед тем как идти в душ. Она направилась к барной стойке, где находилась ее гордость и радость – роскошная современная эспрессо-машина. Несмотря на то что некоторые пожилые посетители жаловались на ее стремление шагать в ногу со временем, новый капучино все обожали. Шивон распахнула ставни. Было бы так приятно просто стоять здесь часами, наслаждаться кофе и мечтать…

Но надо было принять быстрый душ и начинать готовить черный хлеб и ирландский бекон. Шивон вернулась к французским дверям и собиралась было подняться в комнату, как вдруг услышала с кухни голоса. Она вытянулась и прислушалась. Там явно кто-то был. Братья и сестры должны спать еще час. Шивон схватила лежащую на барной стойке скалку, закинула ее на правое плечо и встала в стойку у кухонной двери. Давай, на счет «три». Раз. Два…

Шивон ворвалась, не дожидаясь трех. Ее встретили голоса и звон тарелок, а также запах бекона и кровяной колбасы, шипящих на гриле и наполняющих кухню мясным, слегка пряным ароматом. Гранья с Энн месили тесто для содового хлеба, Киран разбивал яйца в миску, Оуэн орудовал над грилем. У Шивон заурчало в животе. От пробежки разыгрался аппетит.

– Что происходит? – спросила Шивон.

– Это сюрприз, – ответила Энн.

– Сюрприз! – прокричал Киран, подпрыгивая и широко раскидывая руки.

– Сходи в душ, – сказал Оуэн, не поднимая взгляд. – Отсюда чувствую, как воняешь.

– Смотри! – сказал Киран и наклонил миску, показывая Шивон яйца. – Без скорлупок.

– Maith an buachaill, – сказала Шивон. «Молодец». Ма все время говорила это Кирану. Шивон хотелось продолжать так делать. Брат улыбнулся, демонстрируя щербинку между передними зубами. Такой сладкий мальчик – Шивон была готова его съесть!

– Ну что, сюрприз удался? – спросила Гранья.

– Вы меня чуть с ума не свели, – сказала Шивон. – Я была готова стукнуть кого-то по башке скалкой.

Она опустила несостоявшееся орудие на столешницу рядом. К ней повернулось четыре улыбающихся лица. О нет. Они явно что-то задумали.

Когда О'Салливаны в прошлый раз такое устроили, это было потому, что Киран хотел щенка, Оуэн – машину (хотя ему было всего пятнадцать), а девочки – съездить в Лондон на выходные. Еще чего!

– Давай сходи в душ и переоденься. Все будет готово, как выйдешь, – сказал Оуэн. – И Джеймса по дороге разбуди.

Улыбка исчезла с лица Шивон. Похоже, они не заметили, что брата нет.

– Точно не нужна помощь?

– Справимся, – сказала Гранья.

– Как скажете. – Шивон развернулась и вышла из кухни. Не так уж они и плохи, эти ребята.

Она как раз собиралась пройти через зал, когда краем глаза заметила, что там кто-то сидит. Джеймс? Чувствуя, как заколотилось сердце, Шивон остановилась и развернулась. В зале и правда кто-то сидел, только это был не Джеймс. Ей был виден только затылок, по которому Шивон сделала вывод: мужчина совершенно лысый. Майк? Да нет. Он же только что проехал мимо нее. Мужчина сидел там же, где вчера сидел Найл.

Кем бы он ни был, незнакомец сидел неподвижно, словно статуя. Шивон подумала было его окликнуть, но ее остановило нехорошее предчувствие. Она медленно попятилась к кухонной двери. Шивон вернулась на кухню и придержала двери, чтобы они не хлопнули.

– От тебя все еще воняет, – сообщил Оуэн.

Шивон развернулась и прижала палец к губам. Брат вздернул бровь.

– Вы позвали кого-то в гости? – прошептала она.

– Чего? – не поняла Гранья.

– Кто-нибудь вчера вечером слышал, как Джеймс ложился спать? – спросила Шивон. – Он кого-то приводил?

– Кажется, я его слышала, – сказала Энн.

– Тебе приснилось, – сказала Гранья.

– У кого мобильник?

Все вопросительно уставились на Шивон. У шестерки О'Салливанов на всех было три телефона – это было правило, установленное родителями, и отказываться от него Шивон не планировала. Один телефон был у Джеймса, второй – у Шивон. Таким образом, младшая четверка боролась между собой за третий телефон. Мобильник Шивон был на втором этаже. Рабочий – у кассы. Похоже, правило все-таки стоило пересмотреть.

– Он теперь все время у Граньи, – сказала Энн.

– Захлопнись! – сказала та.

– А зачем тебе наш мобильник? – спросил Киран.

– Тише. Никто не приглашал друга в гости? – повторила вопрос Шивон.

– У нас нет друзей, – громко сказала Гранья.

– Ш-ш-ш!

Шивон прошла мимо скалки и схватила огромный нож.

– Да в чем дело? – вопросил Оуэн.

Шивон снова шикнула:

– Выключи гриль. И сидите здесь.

– Но мы только начали, – сказал Киран. – Мясо еще мычит.

– Это свинина, болван, – сказал Оуэн.

– Значит, хрюкает.

Шивон помахала рукой:

– Там мужик.

– Но мы еще не открылись, – сказал Киран.

– Какой мужик? – Оуэн вышел вперед и расправил плечи. Шивон оставалось только порадоваться, что он был высоким, как Джеймс, и что сейчас он не спал.

– Ты меня пугаешь! – сказала Энн, округлив глаза. Ее светлые волосы торчали во все стороны, словно антенны. Шивон попыталась сделать мысленную заметку, что сестру пора подстричь.

– А меня нет, – сказал Киран. – Сейчас мы его проучим!

– Нет, вы останетесь здесь. Пойдем мы с Оуэном.

– Да ты над нами прикалываешься, – сказала Гранья. Она смотрела на сестру круглыми глазами; ее темные волосы были убраны со лба лентой.

– Какой-то мужик сидит в конце зала, – прошептала Шивон, указывая пальцем.

– Он тебя видел? – спросил Оуэн.

– Он сидит ко мне спиной. Кажется, он спит.

Оуэн схватил нож чуть крупнее того, который уже держала Шивон, и, прежде чем сестра успела его остановить, вышел из кухни. Краем глаза она заметила, что Гранья схватила скалку; через пару секунд все О'Салливаны были вооружены. Энн держала лопатку, Киран – чайник. Шивон не была уверена зачем – то ли чтобы подать незнакомцу чай, то ли чтобы облить его кипятком. Ей хотелось прикрикнуть на младших, чтобы они вернулись на кухню, но, может, держаться всем вместе было безопаснее.

Шивон включила в зале свет; О'Салливаны протиснулись следом. Занеся импровизированное оружие, они направились к мужчине. Незнакомец был одет в серый костюм в тонкую полоску. Костюмы в Килбейне надевали только на поминки и свадьбы. Даже на воскресную мессу одевались проще. Мужчина даже не вздрогнул от резкого света. Кем бы он ни был, вероятно, он спал.

– Эй! – крикнул Оуэн. – Приятель!

– Поднимите руки вверх и медленно развернитесь, – сказал Киран. Все бросили на него вопросительный взгляд – «Место преступления»², – пояснил он театральным шепотом.

– И часто они там ловят преступников с помощью чайника? – спросила Шивон.

Киран пожал плечами.

Мужчина за столиком не двигался. Оуэн сделал еще шаг.

– Давай проваливай! – громко сказал он. Мужчина по-прежнему не двигался.

– Он спит? – спросил Киран.

– Пьяный, наверное, – сказала Энн.

Только вот сидел он как-то слишком ровно для пьяного.

Первым до мужчины добрался Оуэн. Держа нож наготове одной рукой, другой он коснулся плеча незнакомца. Его тело покосилось от прикосновения, голова упала набок. Оуэн вскрикнул, отскочил, затем встал прямо перед мужчиной. Нож выпал у него из рук и громко ударился о пол.

– Господи! – вскрикнул Оуэн и прижал кулак ко рту.

– Что? – взволнованно спросила Шивон. – Он спит?

Но, даже задавая этот вопрос, она понимала, что дело обстоит гораздо хуже.

– Сука! – только и мог сказать Оуэн. – Черт, черт, черт… – Он закусил кулак.

Шивон подошла к нему. Первым, что она увидела, была кровь. Совсем чуть-чуть. Темно-красное пятно в центре груди. Оттуда, где было его сердце, торчали ножницы с якро-розовыми ручками.

Шивон вскрикнула:

– Господи… Господи…

Она никак не могла перестать это повторять.

Глаза мертвеца были широко открыты, словно две черных дыры, глядящие в пустоту. Шивон снова вскрикнула и зажала рот рукой.

– Что? – закричала Гранья. – Что там?

Младшие попытались подойти ближе, но Оуэн их остановил.

Найл Мерфи. Господь всемогущий. Мертвым мужчиной был не кто иной, как Найл Мерфи.

Глава 5

Шивон столько раз желала Найлу Мерфи смерти, последний из которых был вчера, а теперь его тело лежало перед ней, словно в насмешку. Как хотелось бы взять обратно все свои злые мысли. Это была ее вина? Или это Джеймс?

Нет, не смей даже думать так! Шивон перекрестилась. Только не Джеймс. Он бы никогда такого не сделал. Правда же? Ужасные мысли жалили ее, словно разъяренные осы. Господи. Такого никто не заслужил, даже Найл.

– Гранья, вызывай пристава. Энн, Киран – стойте у окна, ждите их, – сказала Шивон. Ребята послушались.

Ей хотелось, чтобы все они были чем-то заняты, на чем-то сосредоточились – на чем-то помимо трупа в их бистро.

– Я хочу посмотреть, я хочу посмотреть! – кричал Киран.

Шивон прижала его к себе.

– Нет. – Она крепко в него вцепилась. – Нет.

Гранья вбежала обратно к ним:

– Едет гарда Фланнери.

– Что ты ему сказала?

– Что к нам вломились.

– И все?

– Остальное он уж как-нибудь поймет. – Гранья закатила глаза. Шивон решила не реагировать на ее подростковый сарказм.

Энн сбежала вниз по лестнице. Она была еще бледнее обычного.

– Джеймса нет в комнате.

Все повернулись к Шивон.

– Он не ночевал дома? – спросил Оуэн.

– Гарде Фланнери ни слова, – сказала Шивон.

– Почему? – спросил Киран.

– Потому что это наше дело.

– Найл Мерфи? – спросила Гранья. Ее голос был громче обычного и дрожал. – Ты уверена, что это он?

– Это он, – сказала Шивон. – Богом клянусь, это он.

– Нет, – сказала Гранья. – Нет, нет, нет, нет.

Она кинулась к телу, но Шивон вытянула руку, преграждая сестре путь. Гранья взвыла.

– Тихо, – сказала Шивон. – Тихо.

– Это не может быть Найл, не может! – кричала Гранья.

– Это он, – сказала Шивон. – Точно он.

И почему ты ведешь себя так, словно потеряла дражайшего друга? Шивон это решительно не нравилось, но сейчас не время допрашивать младшую сестру. Девочки часто влюбляются в плохих парней. Слава богу, у него теперь не будет шанса воспользоваться Граньей. Шивон перекрестилась. Ужасно думать такое об усопших, но она ничего не могла с собой поделать.

– Ты ненавидела Найла, да? – спросил Киран у Шивон.

– Ненавидела – это громко сказано, – ответила она.

– Думаешь, кто-то бегал с ножницами? – продолжал рассуждать Киран.

– Что? – Шивон перевела взгляд на младшего брата. Он, казалось, был погружен в глубокие размышления. Несмотря на то что она пыталась не подпустить его к телу, Киран явно как-то на него взглянул.

– Ну, нельзя же бегать с ножницами, – пояснил он.

– Да, – сказала Шивон. – Совершенно верно.

Вдруг Киран повернулся к ней:

– Ты бегала. И не любила Найла. Ты бегала с ножницами?

– Нет, я бегала без ножниц, – сказала Шивон. – И я не трогала Найла Мерфи.

– Как же так… – пролепетала Гранья. – Как же так…

Она вся тряслась.

– Так, давайте все на улицу, – сказала Шивон. – Придем в себя на свежем воздухе.

Она повела всех к выходу. О'Салливаны собрались на дорожке. Убийство. В их бистро.

Близился восход, но это был черный, поистине черный день. Шивон позвонила Джеймсу на мобильный. Автоответчик. Она оставила сообщение с просьбой скорее возвращаться домой. Потому что произошло нечто ужасное.

Ей не хотелось звонить Деклану О'Рурку, хозяину любимого «водопоя» Джеймса. Молва об убийстве разлетится быстро. Ни к чему всем сообщать, что Джеймса ночью не было дома. Без крайней необходимости. Шивон знала, что он не мог иметь отношения к убийству Найла, но злые языки не так-то просто остановить. Прошу тебя, Джеймс, вернись домой. Вернись. Куда же он пропал?

* * *

Местная станция гарды Шеханы находилась совсем рядом, на той же улице, так что через пять минут Макдара уже был у бистро. Еще было раннее утро, и он выглядел так, словно только что встал с постели. Его кудрявые – такие кудрявые, какими Шивон не видела их никогда, – волосы торчали из-под шляпы, как трава, прорастающая через трещины в асфальте. Девушке захотелось их пригладить. Подъехала еще одна гардовская машина, но вышел к ним только Макдара. Секунду все молча друг на друга смотрели.

– К вам вломились? – спросил Макдара, оглядывая всех вокруг, кроме Шивон. – Все целы?

– Найл Мерфи мертв! – рыдала Гранья.

– Мертв? – переспросил Макдара, наконец встретившись взглядом с Шивон. – Найл пытался к вам вломиться?

– Нет, – сказала она. – Ну, мы не знаем. Он просто сидел в зале.

– И вы его убили? – спросил Макдара с нарастающей паникой в голосе.

– Нет, конечно, – сказала Шивон. – Мы нашли его уже мертвым.

– Убитым, – поправил ее Киран. – Ножницами.

Макдара снял шляпу и почесал голову.

– Это розыгрыш какой-то?

Все пятеро покачали головами.

– Где он?

– Все еще сидит в зале, – сказала Шивон.

Макдара приподнял бровь и указал на дверь.

– Пройдем внутрь?

Шивон открыла бистро и пропустила Макдару войти первым. За ним потянулись все остальные. Шивон велела младшим оставаться в прихожей, а сама прошла с гардой в зал. Макдара оглядел тело на расстоянии и мрачно присвистнул.

– Найл Мерфи? Уверена?

– Да, мы уверены, – ответила Шивон.

– Мертв, – сказал Киран. – Как гвоздь.

Шивон развернулась и выразительно посмотрела на брата.

– В костюме? – сказал Макдара.

«Оделся на свои похороны, – подумала девушка. – Господи, кошмар какой. Какая я ужасная».

– И вы уверены, что это убийство? Не сердечный приступ? – спросил Макдара.

Судя по лицу, он вспоминал все свои ирландские завтраки в их бистро и высчитывал, сколько же в них холестерина. Пока Макдара дальше не проходил, а другие гарды стояли у машин, курили, болтали и смеялись. Они приехали, не предполагая, что столкнутся с убийством. Да и с чего бы? Сколько Шивон себя помнит, в Килбейне ни разу не было убийства. Она знала лишь об одном случае, который произошел за много лет до ее рождения. Женщину убили в туалете паба. Это сделал ее муж. По легенде, она пришла, чтобы увести его домой, а он домой идти не хотел. Мужчина убил ее в женском туалете, а потом вернулся на свой любимый стул и выпил пинту, дожидаясь ареста.

«Должно быть, это была лучшая пинта в его жизни», – пошутил как-то па, после чего ма смерила его убийственным взглядом.

Ох, вот уж Шейла Махони не обрадуется такому применению ее ножниц. Похоже, они намного острее, чем она думала. Интересно, Пио отнес их в паб, как предлагала Шивон? Можно ли обвинить ее? Стоит ли прямо сейчас во всем признаться?

И почему Макдара просто стоит? Почему он не в перчатках, не развешивает полицейскую ленту, не фотографирует, не делает заметки? Шивон смотрела на гарду, словно пытаясь мысленно все это ему передать, но Макдара словно ее не замечал.

– Позвонить Батлеру, чтобы он забрал тело? – спросила Шивон, надеясь как-то выдернуть гарду из размышлений.

– Ничего не делаем, пока не приедет детектив-суперинтендант, – сказал Макдара, доставая мобильник. – Он должен объявить это местом преступления. Потом будем ждать патологоанатома, а ей ехать из Дублина.

– То есть пока он просто будет сидеть здесь? – спросила Шивон.

– Думаешь, он куда-то торопится? – Макдара наклонил голову и отошел в сторону, чтобы позвонить.

– Господь всемогущий! – вздохнула Шивон (прямо как ма – она ничего не могла с этим поделать). Телу Найла Мерфи предстояло провести с ними еще некоторое время. Их бистро конец. Шивон перекрестилась и попыталась прогнать ужасные мысли из головы. Макдара наконец подошел к трупу. Он запустил руку в карман, чтобы достать перчатки, но их там не оказалось. Шивон указала на кухню.

– У нас есть одноразовые. Пойдут?

– Вполне, спасибо, – сказал Макдара. Девушка кивнула, но не двинулась с места. – Можешь их принести?

– Прости.

Боже, ну почему она такая дурында! Шивон резко развернулась и поспешила на кухню. Она схватила из шкафчика коробку одноразовых перчаток и побежала с ней обратно в зал.

– Можешь достать? – попросил Макдара. Шивон достала. Он кивнул, надевая перчатки.

Шивон сделала шаг назад. Макдара обошел труп, оглядел со всех сторон, затем остановился прямо перед Найлом.

– Вы ничего не трогали? – спросил он, поднимая взгляд. – Ничего?

– Нет, – ответила Шивон. – Кажется, нет.

– Я коснулся его плеча, – сказал Оуэн. – Ну, чтобы его разбудить. Не вышло.

Макдара нахмурился. Шивон произнесла про себя краткую молитву.

– Тут повсюду наша ДНК, – сказал Киран. – Бистро-то наше.

Гарда поднял брови. Шивон и Оуэн бросили на Кирана выразительный взгляд. Тот пожал плечами.

– Ну ладно, не совсем наше, но у нас долгосрочная аренда. – Он посмотрел на Шивон. – Правильно?

Его круглые глаза, нос, усыпанный веснушками, бледное ирландское лицо… Как ей хотелось, чтобы он навсегда таким остался. Шивон взъерошила брату волосы.

– Ага, на сто лет, – сказала она.

На самом деле оставалось уже меньше – шестьдесят, – но Элисон Тирни, унаследовавшая недвижимость от отца, отчаянно пыталась найти способ избавиться от О'Салливанов – даже наняла каких-то крутых дублинских юристов, чтобы те изучили договор. Элисон не терпелось продать здание, но никому не хотелось отнимать бизнес у шестерки О'Салливанов. Да и лишаться черного хлеба Шивон тоже никому не хотелось. Но убийство на чужой собственности – это сильно меняет дело. Худший день в жизни Найла может оказаться лучшим днем в жизни Элисон. Кто же теперь захочет есть в бистро? Не надо быть экстрасенсом, чтобы понять, что убийство на территории любой закусочной будет вызывать много самых разных чувств, но уж никак не аппетит.

Макдара поднял взгляд, будто его осенило.

– Где Джеймс?

– Болеет, – сказала Энн.

– Гуляет, – сказала Шивон.

– Телик смотрит, – сказал Киран.

Макдара наклонил голову:

– Вы уж определитесь.

– Нагулялся и заболел. Наверное, телик смотрит, – сказал Оуэн. Шивон посмотрела на него. Он одними губами сказал: «Все хорошо».

– Можете его позвать? Мне понадобятся показания всех.

Макдара снова достал мобильник и сделал звонок. Гарды за окном затушили сигареты, побросали бычки и побежали в бистро, но Макдара даже не развернулся. Он не отрываясь смотрел на Шивон.

– Где Джеймс?

– Его нет, – сказала девушка. Врать она не собиралась. Так было бы только хуже. И в любом случае Макдара ведь знал, что Джеймс и мухи не обидит. Ну правда.

Гарда указал на потолок:

– А я думал, он заболел и смотрит телик.

– Нет. Он не здесь, – сказала Шивон.

– Ты ему звонила?

– Автоответчик, – вздохнула девушка. – Думаю, забыл зарядить телефон. Сам понимаешь.

Макдара указал на грудь Найла.

– Это ваши ножницы?

– Нет, – ответила Шивон. – Не знаю.

– Так «нет» или «не знаю»? – Макдара испытующе на нее посмотрел.

– Шейла последние дни ими разбрасывается, как конфетами. Я взяла у нее пару, но не уверена, что это мои.

– Можешь поискать, на месте ли твои? – попросил Макдара.

Шивон кивнула:

– Энн, Гранья, можете поискать ножницы? Последний раз я видела их в ящике под кассой.

– Гранья их брала, – сказала Энн.

– Неправда, – сказала та.

– Вчера они были у тебя, – сказала Энн.

– Врешь, – сказала Гранья.

– Не вру! – сказала Энн с явной обидой в голосе.

– Просто поищите их, – перебила Шивон.

Гранья схватила Энн за руку и потащила ее из зала. Шивон хотела еще раз позвонить Джеймсу, но боялась, что Макдара заметит ее волнение.

Она указала на голову Найла:

– Не знаю, значит ли это что-то.

– Продолжай, – сказал Макдара.

– Вчера, когда он здесь был, волосы были при нем.

– Думаешь, это важно?

– Еще бы. Он наверняка сходил к Шейле Махони.

Макдара оглядел голову Найла:

– Наверное, он и сам мог это сделать.

– Пожалуй. Легко проверить, да?

– Пожалуй.

– Вот и порешили. Тебе нужно как можно скорее поговорить с Шейлой.

Макдара поерзал на месте и пальцами причесал волосы.

– Постой. Ты хочешь сказать, что Найл сходил в салон, где ему побрили голову, а потом Шейла Махони пронзила его сердце собственными ножницами, после чего потащила его на противоположную сторону улицы, в бистро, и усадила на стул, так?

– Нет, конечно, – сказала Шивон. – Но всем известно, что в кресле парикмахера можно о чем угодно проболтаться, разве нет? Думаю, Шейла знает, по какому поводу он обрил голову и облачился в костюм.

Стоит ли говорить, что утром она видела, как Шейла заходила в свой салон с мешком мусора?

– Ладно, – сказал Макдара. – А с чего вдруг Шейла раздает ножницы?

– Большое переоткрытие. Такое же ярко-розовое, как ее новая вывеска, – объяснила Шивон. – Она хотела, чтобы я положила коробку с ее ножницами у кассы, но я отказалась. Так что Шейла решила, что попросит Пио раздать их в пабе во время выступления.

О том, что это была ее идея, Шивон умолчала.

Макдара поднял взгляд:

– У Шейлы новая вывеска?

– Она скопировала нашу, – сказала Шивон, надеясь, что прозвучало это не слишком обиженно.

– Скопировала нашу вывеску? – переспросила Энн, войдя в зал вместе с Граньей. – Жесть. И это сойдет ей с рук?

– Вы нашли ножницы? – спросила Шивон.

– Нет, – ответила Гранья.

Энн скрестила руки на груди и потупилась. Макдара записал что-то в свой блокнотик. Шивон было жутко любопытно, что́ именно. Она повернулась к Гранье:

– Можешь отвести Энн и Кирана…

– Постой, – перебил ее Макдара. – Мне нужно, чтобы все еще немного побыли здесь.

– Да! – обрадовался Киран.

– Тихо! – Шивон шикнула на него. – Веди себя прилично.

Она была рада, что брат не напуган и не бьется в истерике, но его позитивный настрой ей не очень нравился. Кто бы знал, что воспитывать детей так тяжело!

– Нам закончить завтрак? – спросила Энн.

– Нет, – ответила Шивон. – Сегодня открываться не будем. Или вы голодные?

Энн покачала головой, остальные последовали ее примеру.

– Вы всегда так рано завтракаете? – спросил Макдара.

– Нет, – ответила Шивон. И правда, почему это они отправились на кухню в такую рань? Она перевела взгляд на младших.

– Это для ма и па, – сказал Киран.

Глаза Шивон наполнились слезами. Ровно год, как их не стало. Точнее, ровно год с аварии тремя днями позже, но они единогласно решили отметить последний день, который провели вместе.

Они всей семьей позавтракали перед отъездом Наоми и Лиама в Уотерфорд. Последний совместный завтрак. В тот день все куда-то торопились. Папа пошутил, что яйца вкрутую получились слишком крутыми. «Твердые, как пули, – сказал он. – Оно и понятно – ваша ма только и думает, что об этой своей роскошной миске из хрусталя». Ма стрельнула в него глазами, а он опустил взгляд в тарелку, не говоря ни слова. Шивон мягко улыбнулась.

Они вместе позавтракали; потом, когда все доели, поцеловались на прощание. Ма никогда не выходила из комнаты без поцелуя в щечку. Потом она начала беспокоиться и напоминать детям, куда звонить в случае чего. Оставила им номер отеля. Свой собственный номер. И номер па тоже. (Они оба почти не пользовались мобильниками, но это было не так важно.) Затем сообщила номер фабрики «Уотерфордского хрусталя» – на тот случай, если они будут на экскурсии, когда Шивон им позвонит; тут па всплеснул руками и сказал: «Да Христа ради, ма, хватит уже!» Шивон рассмеялась и проводила маму за дверь. Самое ужасное было в том, что после их отъезда она почувствовала облегчение. Шивон обожала родителей, но ей казалось, что было бы полезно немного от них отдохнуть. Отдохнуть от них, подумать только! Теперь она все на свете отдала бы хоть за одну лишнюю секунду с ними.

– У нас должен был быть особый завтрак, – сказала Шивон Макдаре. – Чтобы почтить память родителей.

Тот сверлил ее своими пронзительными глазами. Не выдержав, Шивон отвернулась. Как же ему всегда удавалось заставить ее чувствовать себя так, словно он может читать ее мысли? Шивон была поражена, что братья с сестрами сами готовили завтрак. Позор какой. Она совершенно о нем забыла. Потому что была слишком занята размышлениями о Найле Мерфи. Билли не виноват. У меня есть доказательства. Ты свою возможность упустила. Не забывай. Господи… Надо было кому-то рассказать. Может, это как-то связано с убийством? Шивон сглотнула.

Макдара продолжал говорить:

– А когда вы спустились, вы не заметили Найла за столом?

– Было темно, – ответила Гранья. – Мы туда даже не смотрели.

– Мы сразу пошли на кухню, – сказала Энн.

Шивон не понимала, с чего вдруг, но казалось, что слова Энн звучат отрепетированно. Ей хотелось сказать сестре, чтобы та расслабилась. Макдара перевел взгляд на Шивон, словно ожидая, что теперь она что-то скажет.

– А где была ты? – наконец спросил он после некоторого молчания.

Алиби. Он правда сейчас спрашивал их алиби? Неплохо. Хитро. Шивон даже не сразу поняла, что именно этим он и занимается, и удивилась, насколько это ее ранило. Что это значило? У нее были чувства к Макдаре Фланнери? Он ведь был гардой. Он должен раскрывать преступления, а они находились на месте преступления. Убийцей мог быть один из них. Именно об этом он сейчас и думал. Об этом же скоро будут думать их соседи. Даже Шивон теперь об этом думала. Джеймс. Куда подевался Джеймс? Господи. Внезапно ей страшно захотелось увидеть отца Кирни. Он смог бы ее успокоить. Он сказал бы, что конечно же никто не думает, что тут замешан Джеймс.

– Я бегала, – сказала Шивон.

– Без ножниц, – добавил Киран.

Макдара пару секунд молча на него смотрел, затем запрокинул голову и громко рассмеялся. У него был заразительный смех, согревающий изнутри. Наконец Макдара успокоился и посмотрел на Шивон.

– Бегала? – переспросил он. – Куда бегала?

Глава 6

– Просто бегала, – сказала Шивон. – Ну, спортом занималась. – Макдара продолжал молча на нее смотреть. – Это что, настолько невероятно?

Макдара покраснел и покачал головой.

– Нет, просто… мне кажется, ты и так в отличной форме, – пробормотал он.

Шивон покраснела. Только что он ее обвинял, а теперь флиртует? Ну почему он так ее привлекал в самые неподходящие моменты? Шивон страшно злилась на парня.

– Я тоже не видела его, когда пришла. Я пошла наверх, чтобы…

Она замолчала. Макдара знал, что Джеймса дома нет. Но гарда не знал, что, когда Джеймс ушел, он был очень зол и собирался отыскать Найла Мерфи. Также Макдара не знал, что Найл угрожал Шивон и требовал у нее десять тысяч евро. Как все так быстро запуталось? И почему она так боялась об этом сказать?

– Пошла наверх, чтобы?.. – подсказал Макдара.

– Принять душ, – быстро ответила Шивон, надеясь, что младшие не станут ей противоречить. – Тогда я его и увидела. И мы сразу позвонили тебе.

– Ну, не совсем сразу, – сказал Киран. – Мы немножко попугались. А потом пошли к Джеймсу, но его не было в комнате, и позвонили ему, а потом позвонили вам.

Конечно. Ну конечно, как же иначе. Может, ей повезет и Макдара не обратит внимания. Макдара повернулся к Шивон:

– Джеймс не ночевал дома?

Или он сразу все поймет.

– Думаете, это он сделал? – спросил Киран. – Поэтому его нет?

– Киран! – воскликнула Шивон. Почему Макдара не разрешает увести его отсюда?

Киран нахмурился. Шивон хотелось и обнять его, и убить.

Она откинула голову назад:

– Джеймс – взрослый парень, гарда Фланнери.

Макдара слегка дернулся от ее перехода на формальное обращение. Она ни разу в жизни не называла его «гарда Фланнери». Господи, и так дело плохо, а она делает еще хуже. Шивон уже сама начинала чувствовать себя виноватой, словно она убила Найла и просто забыла об этом. Это было возможно? Могла ли она убить его во сне? Что за бред? И вообще. Тут почти нет крови. Если бы его убили в бистро, здесь было бы море крови. Правда же?

– Джеймс не все время проводил с нами, если понимаешь, о чем я. – Шивон попыталась одарить его сексуальным взглядом. Макдара нахмурился. Вот блин. Соблазнительница из нее тоже была некудышная.

Макдара снова достал свой блокнот:

– Хочешь сказать, что у него есть девушка?

– Подозреваю, – сказала Шивон. «Подозреваю»? Боже, почему она использовала именно это слово? – Но сюда он никогда никого не приводил.

– Он хотел бы сейчас быть здесь, – сказал Киран. – Вот он удивится!

– Это точно, – сказала Шивон. – Это точно.

– Если, конечно, это сделал не Джеймс, – продолжил Киран. – Тогда он уже все знает.

Макдара опустился на корточки перед Кираном.

– Есть повод думать, что это мог сделать Джеймс? – мягко спросил он.

– Нет, – сказала Шивон. Глаза Кирана расширились, словно он только что понял, что́ у него спрашивают. Мальчик помотал головой.

Макдара выпрямился и убрал блокнот. Из сада вернулись другие гарды.

– Там мятая трава, – сообщил один из них.

– Как будто тело тащили? – спросил Макдара.

– Очень может быть.

– В машине есть полицейская лента? – спросил он. Другой гарда побежал проверять, а Макдара отвел О'Салливанов к камину. – Вы не слышали никаких звуков? Может быть, ночью или рано утром?

– Мне показалось, что я слышала, как бьется стекло, – сказала Энн и повернулась к Гранье. – Помнишь?

– Что? – переспросила Шивон.

– Это правда, – сказала Гранья. – Энн разбудила меня, чтобы спросить, не слышала ли я шум.

– Почему вы меня не разбудили? – спросила Шивон.

– Потому что ты не спишь в нашей комнате, – ответила Энн.

– Опишите подробно, что вы слышали, – попросил Макдара.

– Звук был отсюда. Как будто кто-то бросил камень в окно, – сказала Энн.

– Почему именно камень? – спросил Макдара.

Энн пожала плечами:

– Мне откуда знать? Не я же его бросила.

– Энн, – строго сказала Шивон.

Макдара поднял руку:

– Все в порядке.

– Может, это был кирпич? – спросил Киран. – Или ботинок?

– Может быть, кирпич, – сказала Энн. – Но точно не ботинок.

Киран кивнул с крайне серьезным выражением на своем детском лице и указал на блокнот Макдары.

– Не будете это записывать?

Гарда неловко поерзал и что-то записал.

– Давайте начнем сначала. Вы проснулись, потому что вам показалось, что вы услышали, как бьется стекло. Как будто кто-то бросил камень в ваше окно. Или кирпич. Но точно не ботинок.

Киран и Энн энергично закивали. Гранья посмотрела на Шивон и закатила глаза. В иной ситуации она бы рассмеялась. Макдара оглядел все окна, ребята последовали его примеру; окна были в полном порядке.

– Черный ход был заперт, когда мои коллеги выходили в сад, – сказал Макдара.

– Мы всегда запираемся, – сказала Шивон.

– А у Найла был ключ? – спросил Макдара.

– Нет, конечно, – сказала Шивон и повернулась к Энн. – Во сколько ты услышала шум?

Энн пожала плечами:

– Не знаю точно. Где-то глубокой ночью.

Ее светлые волосы напоминали гнездо, но выглядела она совершенно очаровательно и невинно. Когда молчала. Поведение у девочки в последнее время было чуть ли не хуже, чем у Граньи. Сестры с каждым днем словно все больше и больше отдалялись от Шивон.

– Глубокой ночью, – повторил Макдара.

– Типа того, – сказала Гранья. – Посреди ночи, но ближе к концу, чем к началу.

– Очень полезная информация, – сказала Шивон. Гранья, накручивая локон на палец, серьезно кивнула, не обращая внимания на сарказм. Шивон обратилась к Энн: – А что было дальше?

– Я разбудила Гранью и спросила, не слышала ли она, как внизу разбилось стекло. Она сказала, что я дура тупая, оттолкнула меня и велела спать дальше, – сказала Энн и выразительно посмотрела на Гранью, мол, «а я говорила».

Гранья вскинула руки:

– Да блин, это было посреди ночи! Я подумала, ей это снится.

– Ты ее толкнула? – спросила Шивон. Она не знала, лучше сосредоточиться на этом факте или очередном «блине» из уст сестры. Как же они до этого докатились? Шивон понятия не имела, как быть родителем.

– Это хорошо, что они не спустились, – сказал Макдара. – Даже представить страшно, что было бы, если… – Он замолчал. Киран уставился на него глазами круглыми, как блюдца.

Если бы они оказались здесь не вовремя и стали свидетелями убийства. Шивон вздрогнула от этой мысли – и представлять такое не хочется.

– И никто из вас не впускал Найла Мерфи?

– Конечно нет, – ответила Шивон.

– Мог ли у него каким-то образом оказаться ключ? – спросил Макдара. Он забыл, что уже спрашивал, или пытался подловить их на лжи?

– Точно не мог, – ответила Шивон. – Но у нас хранится запасной дубликат на заднем дворе.

– Где? – Макдара повернулся к двери.

– В стеклянной банке в углу сада, который ближе к двери.

Гарда отметил это в блокноте:

– Проверим, на месте ли ключ.

Шивон хотелось, чтобы он сию же секунду побежал и посмотрел, но решила оставить эту мысль при себе. Всегда раздражает, когда кто-то указывает, как ты должен делать свою работу.

– Думаете, Найл пришел к кому-то из нас? – внезапно спросила Гранья надломанным голосом.

– С чего бы ему вдруг приходить посреди ночи к кому-то из нас? – спросила Шивон.

Макдара не сводил взгляд с Граньи:

– У тебя есть предположения?

– Нет у нее никаких предположений, – сказала Шивон. Что за намеки?

Гранья покачала головой и отвернулась.

– Может, он был голодный? – предположил Киран.

– Да он пьяный был, наверное, – сказала Энн. – И не понимал, что ночь на дворе.

– Может, он споткнулся и упал на твои ножницы, – сказал Киран, поворачиваясь к Шивон.

– А потом встал и спокойно уселся за один из столиков? – спросила она. К ее великому сожалению, О'Салливаны с каждой секундой все больше походили на полных идиотов.

– Может, у него хватило сил, чтобы подняться и сесть? – предположил Оуэн и продемонстрировал.

– Мы даже не знаем наверняка, наши ли это ножницы, – напомнила Шивон. Энн бросила на Гранью обеспокоенный взгляд. Та посмотрела на сестру в ответ. Шивон от этой переглядки стало не по себе. Надо будет непременно расспросить девочек, когда они останутся наедине.

– Убийца мог принести ножницы с собой, – сказал Киран.

– Преднамеренное убийство, – сказала Гранья.

Макдара приоткрыл рот и оглядел всех присутствующих.

– Мы все время смотрим «Место преступления», – пояснил Киран.

– Да, – сказала Шивон. – Но это правда. Теперь мы точно знаем, что пырнули его не здесь.

Макдара напрягся, но ничего не сказал. Ой-ой. Шивон тут же почувствовала, что он недоволен. Кем? Ею? Но что она сделала?

Макдара повернулся к младшим.

– Вам есть что добавить? – Киран, Энн и Гранья покачали головами. – Тогда почему бы вам не подняться на второй этаж? Дайте нам несколько минут.

Все послушно встали. Шивон пришлось бы повторить это как минимум три раза.

– Можем телик посмотреть? – спросил Киран.

– Только тихо, – сказала Шивон. – И не «Место преступления».

– Почему?

– Потому что мы сами оказались в одной из серий, – сказала Гранья.

– Я не хочу уходить, – сказала Энн.

– Вы слышали, что сказал гарда Фланнери. Марш наверх, – сказал Оуэн.

Гранья удалилась, громко топая. Энн последовала за ней. Киран пошел за сестрами, постоянно оглядываясь.

– Все мне расскажите, – сказал Киран, прежде чем исчезнуть за дверьми.

Макдара повернулся к Шивон и Оуэну.

– Где вы держите швабру? – спросил он.

– Швабру?

– Нужно проверить, не прибирался ли кто-то в последнее время, – сказал Макдара.

– Серьезно? – Шивон подняла брови.

– Я принесу, – сказал Оуэн и направился к кухне.

– Постой, – сказал Макдара. – Мы сами ее возьмем. Теперь вы не будете никуда ходить без моего одобрения. И трогать что-то тоже. – Макдара бросил взгляд на окно. – У нас не было такой трагедии с тех пор, как… – Он замолчал.

С тех пор, как умерли их родители. Шивон закусила губу и отвела взгляд.

Макдара поднялся и положил руку ей на плечо. У нее по всему телу побежали мурашки.

– Мне очень жаль. Вам сейчас и без того тяжело.

Глаза Шивон наполнились слезами. Она отошла в сторону. Конечно, он все еще Макдара, но сейчас он в первую очередь сотрудник полиции. Не стоит об этом забывать.

– Шивон… – тихо сказал Макдара.

Она не посмела заглянуть ему в глаза. Не в присутствии других людей.

Из кухни вышел один из гардов с ведром и шваброй в руках.

– Швабра на месте. Чистая.

Шивон посмотрела на Макдару. Выкуси.

Он кивнул и перевел взгляд на девушку.

– Итак, начнем сначала, – сказал он. – Куда, говоришь, Джеймс пошел вечером?

Глава 7

Как только прибыл суперинтендант и официально провозгласил зал местом преступления, бистро тут же погрязло в хаосе. Шивон завороженно наблюдала, как гарды фотографировали, собирали и обсуждали.

Макдара нашел Шивон у барной стойки. Она подумала, что ему, должно быть, тяжело передавать бразды правления чужакам. Ей на его месте было бы тяжело. Она даже не состояла в гарде, но ей очень хотелось самой принять во всем участие. Макдару же, похоже, больше волновало ее состояние.

– Мы нашли ключ в стеклянной банке, как ты и сказала.

Шивон сглотнула и кивнула, хотя не понимала, что это значит для расследования. Как же тогда убийца проник внутрь?

– После того как мы тут закончим, ты не могла бы занести ключ в дом и больше не хранить запасной на улице?

Шивон снова кивнула.

– Ты как? – спросил он мягко, почти шепотом. Теперь парень был не гардой Фланнери, а Макдарой, ее другом.

– Кто скажет его матери? Бедная женщина…

Мэри Мерфи и так стала отшельницей после аварии. Как же она переживет такую новость? Хотя Шивон, честно признаться, всегда ее недолюбливала, но даже представить не могла, как женщина переживет такой удар. Тем более когда ее второй – и теперь единственный – сын в тюрьме. Если бы здесь была Наоми О'Салливан, она бы думала и молилась о матери Найла. Шивон решила, что так и сделает.

– Мы уже отправили к ней ребят. Они сообщат ей так мягко, как только можно.

– Такого и врагу не пожелаешь, – сказала Шивон.

– Уж ты-то знаешь, каково это, – сказал Макдара.

Шивон посмотрела на солнечные лучи, прорывающиеся сквозь щель в закрытых жалюзи.

– Все будут спрашивать, чего это мы не открываемся.

Конечно, она совершенно не собиралась преуменьшать ту боль, что предстояло испытать Мэри Мерфи, это событие потрясет весь Килбейн, сомнений не остается. Не говоря уже о том, какой это удар по их бистро. По их жизни. Если они его лишатся, как же себя прокормят?

– Есть и хорошие новости, – сказал Макдара.

Шивон замерла. Пожалуйста, скажи, что Найл и правда случайно упал на ножницы.

– Патологоанатом сейчас в Корке из-за конференции. Она уже едет к нам.

– Рада слышать, – сказала Шивон. Чем скорее тело отсюда вынесут, тем лучше.

– Поскольку запасной ключ был в банке, как ты и сказала, я должен спросить еще раз. Ты уверена, что у Найла никак не мог быть свой ключ?

– Откуда у Найла Мерфи будет ключ от нашего бистро?

Ее тон был раздраженным, а кто бы не раздражался после одного и того же вопроса несколько раз подряд? От одной мысли, что у Найла мог быть ключ, Шивон вся закипала от гнева.

– Признаков взлома нет, – сказал Макдара. – Либо у него был ключ, либо кто-то его впустил.

Шивон покачала головой и всплеснула руками.

– Вы не проверяли его карманы? Может, ключ там?

– Отличная идея. – Макдара отвернулся и через плечо крикнул одному из полицейских, который на вид был едва ли старше Джеймса. – Посмотри, есть ли у него в кармане ключ, ладно?

– Я уверена, что у него нет ключа. А если и был, то мне об этом ничего не известно.

– «Если и был»? – переспросил Макдара. – То есть ты говоришь, что такая возможность все же была?

– Не знаю я, что говорю!

Макдара смягчился:

– Это такое потрясение – найти кого-то мертвым в своем доме.

– Да, – сказала Шивон. И принялась в уме перебирать все имеющиеся у них ключи.

У каждого был собственный ключ: итого – шесть. Ма всегда была очень доверчивой, так что не исключено, что у кого-то из соседей были дубликаты. В конце концов, у них самих за кассой висели ключи соседей. Жители Килбейна заботились друг о друге. Позвонить соседу и попросить его зайти в дом (или в магазин), если ты вдруг задерживаешься на работе или где-то еще, было в порядке вещей. Так что в дубликатах ключей как таковых ничего подозрительного не было.

Не говоря уже о том, сколько раз Джеймс терял свои ключи после очередной ночи в пабе. Что уж там, ключи от бистро были у такого количества людей, что можно было и вовсе не запираться. Шивон совершенно не хотелось с этим разбираться. Джеймс ведь старший – это он должен сейчас быть здесь и во все вникать.

Она достала мобильник и набрала номер паба, молясь, чтобы Деклан сказал, куда запропастился Джеймс. Гудки шли и шли, но трубку никто не брал. Это было странно. Обычно Деклан отвечал быстро, не позже третьего-четвертого гудка. Расстроенная Шивон отправила Оуэна сбегать к пабу. Брат вернулся через двадцать минут, весь потный и тяжело дышащий.

– Ну? – нетерпеливо спросила Шивон. Они стояли на дорожке, ведущей к входу, – их попросили, как только прибыла патологоанатом. Хорошо, хоть она быстро приехала.

– Паб закрыт, – сказал Оуэн. – В окна заглянул – ничего не видно.

Неудивительно, в пабе наверняка давно не проводили уборки.

– Точно закрыт? – переспросила она. В это даже поверить было сложно. Такого никогда раньше не было.

– Я даже к черному ходу подошел. Все заперто.

Единственным днем, когда Деклан закрывался, было Рождество. Хотелось верить, что с ним не приключилось никакой беды.

– Может, проверить другие пабы? Кто-то должен знать, в чем тут дело.

– Что сказать, если станут спрашивать, что случилось?

– Скажи, что ищешь Джеймса, или спроси, не знают ли они, почему паб О'Рурка закрыт, но ни слова больше, – сказала Шивон. – Иногда лучший способ ответить – это задать вопрос.

– Ответить вопросом на вопрос? – Оуэн склонил голову в недоумении.

– Именно, – сказала Шивон. – Видишь, ты все понял.

– Можно пинту взять?

– Ни в коем случае.

Через несколько лет ему по закону можно будет пить алкоголь. Конечно, он наверняка как минимум пару раз прикладывался к бутылке, когда гулял с друзьями. Но поощрять употребление алкоголя Шивон не собиралась, и оставалось только молиться, чтобы у Оуэна не было той же проблемы, что у Джеймса.

– У меня плохое предчувствие, – сообщил брат, удаляясь.

Шивон зажмурилась. У нее тоже было плохое предчувствие, но в первую очередь надо было убедиться, что младшие в порядке. Сидеть в бистро весь день – явно не лучшая идея. Шивон набрала номер Брайди.

– Это правда? – сказала та, опуская приветствия. – Найл? Он мертв?

– Откуда ты знаешь?

– От Кортни, конечно.

Что ж, Шивон следовало догадаться. Никто не удивился бы, если бы стало известно, что у Кортни вместо вен были кабели связи. Она всегда все узнавала раньше всех.

– Ты как, милая? Я бы с ума сходила на твоем месте…

– Хочу тебя кое о чем попросить, – сказала Шивон.

– Ни слова больше, – прервала ее Брайди. – Собирай вещи и веди всех сюда.

Шивон кивнула, хоть Брайди и не могла этого увидеть. Друзья знали, что́ тебе нужно, когда ты сам еще не успевал это понять. В этом был весь ее любимый Килбейн.

* * *

– Не понимаю, зачем уходить мне, – сказала Гранья, таща свой чемодан с остальными к дому Брайди. – Мне шестнадцать.

Ну почему они постоянно напоминают Шивон, сколько им лет, будто она считать не умеет?

– Тебе же нравится Брайди, – сказала Шивон.

– Будем заниматься рукоделием! – воскликнула Энн с сияющими глазами.

Гранья закатила глаза и толкнула сестру.

– Не буду я ничем заниматься.

– Эй! – воскликнула Энн.

– Не толкайся, – сказала Шивон. И толкнула Гранью.

– Мы когда-нибудь вернемся домой? – спросил Киран.

Шивон взяла его за руку.

– Конечно, вернемся, – сказала она. – Конечно.

Брайди с Шеймусом жили через несколько улиц от них – вниз по улице, после почты направо, вверх по холму, налево после желтого дома. Шиди одни из немногих жили не над своим магазином; напротив, их дом был достаточно далеко. Шеймус не возражал – лишний повод прокатиться, – а Брайди проводила в магазине не так много времени. Хотя вот вчера она там была. С Найлом. Не было ли это наводкой?

О нет. А вдруг кто-то узнал, что они с Найлом в тот день поругались, когда были в магазине? Тогда решат, что Шивон как-то причастна к убийству. Когда Шеймус вошел в магазин, он явно сразу понял, что она расстроена. Скажет ли он это Макдаре? Может, Шивон стоит первой рассказать?

Прежде чем она успела решить, стоит ли говорить Макдаре об инциденте с Найлом, дверь дома четы Шиди распахнулась. О'Салливаны еще даже во двор не зашли – Брайди явно выжидала, наблюдая за ними из окна. Она стояла на пороге, широко улыбаясь, но Шивон показалось, что ее улыбка натянута. Как и тогда, в магазине.

– Я сделала тосты с ветчиной и сыром! – сообщила женщина.

Шивон выдавила из себя улыбку. Киран у нее за спиной застонал; Шивон легонько ущипнула его за руку. Он посмотрел на сестру. «Тосты?» – спросил он одними губами. О сожженных тостах Брайди ходила дурная слава.

«Веди себя хорошо», – беззвучно проговорила Шивон в ответ. Брайди ж не виновата, что вся ее семья вообразила себя гениями кулинарии. Уж после всего, что они пережили, тосты Брайди им не страшны.

Шивон не стала заходить с остальными. Ей предстояло идти к Деклану, чтобы узнать, что у него случилось. Если там его не будет, она пойдет в другой паб. Главное – найти Джеймса.

– Что произошло? – спросила Брайди. Глаза у нее были красными, словно женщина плакала. Шивон и позабыла, что Брайди тепло относилась к Найлу, и почувствовала укол вины, что сама по нему не скорбела. Но между ними призошло слишком много неприятного, было слишком много боли – она не могла лить слезы по Найлу. Может быть, однажды ей это удастся. Но Шивон правда хотела найти убийцу, а это должно чего-то стоить.

– Они всё тебе расскажут, – ответила девушка. – Мне нужно еще кое-куда зайти.

– Но я уже налила тебе чаёк, – сказала Брайди. – С печеньем.

– Не в этот раз. Спасибо. Спасибо большое, что присмотришь за ними.

Брайди обвила руками шею Шивон – для этого ей пришлось встать на цыпочки.

– Поверить не могу. Он ведь только вернулся домой. Найл был хорошим парнем. Знаю, ты не хочешь это слышать, но это правда. Может, вел он себя не лучшим образом, но он любил брата, любил свою мать, ты это знаешь. В нем было хорошее. В глубине души Найл был хорошим парнем.

Брайди звучала как заевшая пластинка, словно пыталась убедить саму себя в том, что Найл был хорошим человеком.

Может, у Шивон был камень вместо сердца. Она не могла подыгрывать Брайди.

– Ужасно, – сказала Шивон. – Просто нет слов.

– Убийца в Килбейне, – вздохнула Брайди и положила руку на сердце. – Кто это может быть?

– Даже представить не могу, – сказала Шивон.

– Что Найл делал в вашем бистро? Он приходил к тебе вчера?

Любопытство Брайди было естественным и ожидаемым, да и Шивон на ее месте задавала бы такие же вопросы, но сплетничать сейчас, когда ничего толком не известно, казалось неправильным.

– Нет, – сказала Шивон. – Ничего такого. Я никак не ожидала его увидеть. – Она замолчала, чтобы случайно не сказать лишнего. – Слушай, а ты вчера никуда не выходила? Не видела ничего странного?

Шивон затаила дыхание. Ее волновало лишь одно: видел ли кто-нибудь Джеймса.

– Шеймус был в «Пабе О'Рурка», – сказала Брайди. По одному ее взгляду Шивон поняла, что Брайди было что-то известно о Джеймсе.

– Шеймус дома? – спросила она.

– В магазине, – сказала Брайди и положила руку на плечо Шивон. – Он просто совершил ошибку. Ему бы в группу поддержки, там точно помогут.

Совершил ошибку. О нет. Нет, нет, нет… Шивон надеялась, молилась, что это не так. У него ведь все было так хорошо. Держался почти полгода. Ну почему? Почему Джеймс от этого отказался? Неужели это начало нового запоя, который может продлиться несколько месяцев, лет, до конца его жизни?

Слезы защипали глаза. Шивон закусила губу, чтобы не разрыдаться.

– Джеймс там был? Ты уверена?

Лицо Брайди болезненно сморщилось.

– Ты не знала? Ох, зайка, мне так жаль. Неудивительно, что ты такая бледная. Шеймус сказал, что пытался убедить Джеймса вернуться домой. Он сделал что мог.

– Я не сомневаюсь.

– Это просто ошибка. Он исправится. Вот увидишь.

Шивон в этом сомневалась.

– Мне надо его найти.

– Найти? Так он не пришел домой? – В голосе Брайди звучало неподдельное беспокойство.

– Он молодой парень, не всегда ночует дома, – сказала Шивон. – Сама понимаешь.

Ей не хотелось, чтобы Брайди подумала, что Джеймс как-то причастен к убийству Найла.

– Хочешь, я позвоню Шеймусу? Спрошу, во сколько он последний раз видел Джеймса?

– Пока не надо. Сначала заскочу в «Паб О'Рурка».

– Наверняка там такие сплетни ходят, – сказала Брайди, качая головой.

– Вот что интересно – Оуэн недавно туда забегал и говорит, что паб закрыт.

– «Паб О'Рурка»? Ни разу не видела его закрытым.

– Вот и я тоже.

И правда, почему он закрыт? Деклан как-то помогал Джеймсу? В порядке ли он?

– В общем, хочу туда заглянуть.

– Тебе так быстро пришлось повзрослеть. – На глазах Брайди выступили слезы. – Ты как мама-медведица, защищающая своих медвежат.

Шивон совсем не чувствовала себя так.

– А это нормально, что маме-медведице иногда хочется стукнуть своих медвежат?

Брайди усмехнулась и машинально погладила свой живот.

– Надеюсь, скоро узнаю. Уверена, что да.

Зря Шивон это сказала. Кортни намекала, что у Шеймуса с Брайди никак не получается завести ребенка. У Шеймуса уже был сын, так что ходили слухи, что проблема в Брайди. Она была бы прекрасной мамой – такая заботливая. Энн была права: их ждал день поделок.

– Спасибо тебе еще раз. Я пойду.

Шивон развернулась, но Брайди ее остановила:

– А это правда? Что его нашли внутри, в самом бистро?

– Пожалуйста, не надо. Мы пытаемся во всем разобраться, – сказала Шивон. – Я обещала Макдаре, что не буду попусту молоть языком.

Брайди резко сделала шаг назад. Похоже, Шивон ее задела, но женщина быстро натянула улыбку:

– Да, конечно. Я понимаю. Ты же придешь на ночь, да? Кровать будет ждать тебя.

– Спасибо. Посмотрим.

В тот момент Шивон хотелось только одного: найти Джеймса. Она поспешила прочь от дома Брайди, пока ее не затянуло в водоворот уюта, чая, печенья, тостов, вязаных цветов и ободков с блестками.