Kitabı oxu: «История под Канте Хондо»

I

Наша жизнь постоянно ограничена какими-то запретами – кто-то руководствуется религиозными заповедями и сказаниями о семи грехах, кто-то законом, который написан государством, кто-то ставит себе личные рамки дозволенного. А кто-то из нас делает вид будто и нет никаких рамок, тем самым глубоко заблуждается, ведь несоблюдение каких-либо правил это тоже своего рода преграда, например, для норм морали. Но для человека соблюдение правил жизни очень важно, ведь никто не любит чтобы их игнорировали. Жизнь, в том числе.

Перейду к сути. Есть такое поверье, в котором говорится, что выходить замуж или жениться нужно на друзьях. Мол, брак будет долгий, да и человек уже проверенный, к нему уже даже есть какие-то теплые чувства. Согласна. Только это не должно распространяться на лучших друзей. Здесь стоит запрет, который нельзя переступать, так как лучший друг – это человек ставший родным для тебя, и брак с ним сравним с инцестом. Кровосмешение, кровосмесительство, оно порождает уродства, мутации, как физические так и моральные. Я говорю это так уверенно, ибо я есть плод того самого нарушения.

Те самые мать и отец дружили с детских, сопливых времен, так как мои бабушки были лучшими подругами. Их крепкой дружбе, хоть она была женской, удивлялись многие. Они всё делали вместе и многим жертвовали ради друг друга. К примеру – моя бабушка Ира только свадьбу переносила четыре раза, так как её подруга всё никак не могла найти того самого и она будет чувствовать себя одиноко. Другая, бабушка Наташа, навсегда отказалась строить свою многообещающую, хвалебную карьеру за границей ради того, чтобы пережить всего один, но горестный период со своей подругой.

Родили они по очереди – сначала одна сына, потом вторая дочь, и обе только по одному ребенку. Логика была следующая: зачем иметь второго, если есть такой же ребёнок, пусть и у подруги, но с которым надо тоже посидеть, покормить и так далее? «Жили душа в душу» – это про них. Они никогда не ссорились, и основополагающим этого является тот факт, что они очень хорошо чувствовали друг друга. Даже когда в разговоре доходило уже вроде как до ссоры или каких-то мелких выяснений отношений, они отступали и переводили тему разговора на всякую чушь, а потом старались мягко и деликатно, сто раз извинившись друг перед другом, разрешить то, что стало непонятным. Мои золотые бабушки имели под стать им дедушек, зато которым доставалось по полной. Именно они выслушивали весь гнев, который подружки не могли передать друг другу.

И если о своих бабушках и дедушках я могу рассказывать вечно… то воспоминания о родителях мне никакого удовольствия не доставляет. Мне даже противно, слова еле пишутся.

Всё случилось тогда, когда сына моей милой бабушки бросила любимая девушка. Он очень страдал, поэтому единственным выходом из ситуации были бесконечные гулянки и плотное заполнение себя алкоголем. Естественно всегда при нем была и дочь моей золотой бабушки. Тогда она не обременяла себя никакими отношениями, ухаживала за собой и привлекала всех друзей папаши. Про козла провокатора помните? Эти рогатые существуют не только в сарайках, но и в каждом из нас. И вот на очередной вечеринке одна особа поинтересовалась у моих пьяных вдребезги родителей – почему они столько лет вместе и ни разу не переспали? Это прозвучало для них как вызов и, на моё несчастье, он был принят.

Опять вернусь к моим задорным бабушкам – мало что передадут слова «были в шоке». Они буквально разнесли в клочья своих детей, затем другого ребёнка, поругали о недостатке воспитания двух отцов, а потом успокоившись спокойно поговорили друг с другом. Было принято однозначное решение – «рожать, а там уж воспитаем». Но! О свадьбе никто никогда не заикался. В свою очередь меня всегда это поражало, так как обычно родители всегда причитают именно о ней, ибо «что скажут люди» и «семья должна быть полная». На мои вопросы о том почему всё же не случилось бракосочетания одна бабушка говорила мне: «Ещё чего! Танька ни готовить, ни убирать не умеет! Голодной и вонючей я в старости и без неё буду» Вторая говорила: «Начисто надо! Твоя мать красавица! Зачем ей наш обормот?!»

Спустя пару лет сын моей очаровательной бабушки всё-таки женился на той самой девушке, которую так сильно любил. А через десять лет и дочь моей прекрасной бабушки вышла замуж за богатого предпринимателя, который в дальнейшем стал депутатом нашей думы. Все были счастливы, кроме маленькой девочки, которая всегда хотела просто пройти по парку под руку с мамой и папой, весело смеясь и качаясь, когда её приподнимали.

Но так как желание было большое, использовала я подручные средства, и поэтому ходила так со своими двумя парами бабушек и дедушек. Я решила, что количество выигрывает качество, пусть у меня не было той пары идеальных родителей, зато у меня были две пары самых идеальных бабушек и дедушек.

Эта четверка посвятила мне все свои оставшиеся годы. Каждый из них занимался мной, учил, наставлял, баловал, развлекал, утешал и бесконечно любил. И это было взаимно – моё маленькое сердце одинаково любило всех четверых. Когда четверка начала редеть, я роптала на судьбу, что меня итак обделили нормальными родителями, а тут ещё и любимых забрали. Нечестно, несправедливо. Но от моих воплей почему-то ничего не изменилось, хотя казалось вот потребуешь от судьбы, пригрозишь ей всякими угрозами, на что она испугается и всё-всё-всё сделает, как ты захочешь. Ведь это ты сильный и смелый человек, царь всего на земле! В тот момент судьба мне показала самый большой в мире кукиш. Но и помереть от своей злобы она тоже не дала – отняв четверых, она подарила мне одну.

Мы со Светой познакомились в школе, на празднике осени, а точнее на его репетиции. Я очень любила читать стихи, мои настоящие четыре родителя постоянно меня учили какому-то произведению, и затем с радостью слушали все вместе заученное. Так и зародилась моя любовь к прочтению стихов и различных отрывков из произведений. В этот раз я читала стихи Блока, но после прочтения меня освистали и за кулисами я, восьмиклассница, встретила второклассницу Свету. Мы встретились глазами и она быстро перевела свой взгляд. Тогда я оперлась на стену и зло возмущалась на мнение учителей и активистов.

– Блока ещё никто так не читал. – боязно сказала Света, смотря на меня своими большими темными глазками. – Так обычно читают Маяковского. Сухо, резко, громко.

– И чего? Как хочу так и читаю! И вообще, тебе-то откуда знать про Блока и Маяковского?! Твой предел сказки Пушкина и «Травка зеленеет, солнышко блестит»!

По выражению лица было понятно, что Света закрылась в себе и не хочет отвечать. Испугалась, проще говоря. Она уже не смотрела на меня, а медленно переводила свои глазки с предмета на предмет, быстро хлопая длинными густыми ресничками.

– Ну? – сказала я, пытаясь добиться ответа. – Что замолчала?

– Мама обожает стихи. – тихо и быстро ответила Света и, немного помолчав, добавила. —А я обожаю, когда она читает их мне. Все детские уже неинтересны.

Добившись ответа, я не стала продолжать беседу, а начала пристально разглядывать ту малолетку, которая поимела наглость и высказала своё недовольство мне в лицо. Но Света не смотрела на меня, её внимание захватил выступающий, поющий мальчик. Обычно люди впиваются в мои глаза и смотрят разинув рот, но Света как раз избегала контакта с ними.

– Правда твой Блок всё-таки не так нелеп, как я в этом костюме. – неожиданно сказала Света и потормошила свою пёструю, волнистую и пышную юбочку.

– Мда, это уж точно! – раззадорилась я, чтобы поиздеваться. – Армянка в русско-народном костюме танцующая русский народный танец это нечто! Прям как соленый огурец в торте Наполеон! У вас наверное слепой руководитель, не понимает, что это просто аж глаза режет!

Мои колкости Свету никак не задевали. Выслушав их, она улыбнулась и сказала:

– Наверное. Но зато меня Света зовут! Хоть имя подходит!

– Света?! – удивилась я. – Ха! Действительно, хоть что-то русское.

– А тебя ведь зовут Наира.

– И чего с того? – вновь ощетинилась я.

– Ничего. У тебя в семье есть армяне?

– Почему ты так решила?! Никого у меня нет, у меня были две выдумщицы бабушки, Наташа и Ира.

– Прикольно получилось! А ты знаешь, что Наира это армянское имя? Меня хотели так назвать, потом папа передумал.

Далее была следующая ситуация: она Светлана Сантурян, а я Наира Иванова.

Моё неловкое молчание разбила фраза одного активиста, которого назначили на роль ведущего:

– Так, На…Нарима где?

– Наира! – громко одёрнула его Света.

– Наира. – тихо повторил активист и сделал вид, что что-то исправил у себя на листах, с которых он читал. – Ага, всё. Ты не забудь, что ты пойдёшь после скрипки!

– Я не буду читать, раз всем это не в нос! Я вообще не хотела читать эти стихи! Я сказала всем – у меня траур! У меня бабушка два месяца назад…

Но активист из 11 «Б» почему-то не заинтересовался моим объяснением и удалился прочь, не дослушав причину моего плохого прочтения. Зато меня была готова выслушать другая маленькая, кудрявая головка.

– Тебя что, правда заставили? – печально спросила Света.

– Да. Сказали, что я отлично читаю стихи и будет какая-то шишка из министерства, которая должна пустить слезу от «прекрасного».

– Ты правда хорошо читаешь, и почти каждый праздник не обходится без твоего выступления. Не грусти, пожалуйста. Знаешь, ты запомнилась мне на…

Когда именно запомнилась я узнаю только лишь лет через четырнадцать, а тогда в этот момент мою Свету перебила та самая «слепая» руководительница коллектива «Лапушки».

– Так, Света, что ты тут греешься ?! Иди ко всем девочкам! Сейчас уже выступать, а я вас собрать не могу! Быстрее давай!

И под громкие высказывания о тяжкой участи руководителей танцевальных коллективов и увели мою Свету, в подсобку, где изнемогали школьники, которые ещё не отдали «своё» сцене.

Мы встретились вновь спустя почти две недели, так получилось, что мы вместе выходили из школы. Но, вместо того чтобы начать банальный, скучный диалог, который начинают все едва знакомые люди, я принялась успокаивать Свету. Из детских, темных глаз-смородинок сплошным потоком текли слезы. Как оказалось, мою Свету всё-таки попросили уйти из танцевального коллектива, так сказать, не портить русскую картинку, ведь у руководителя «Лапушек» случилось прозрение.

– Ладно, не грусти. – успокаивала я. – Что вокруг нет больше что ли танцев?!

– Есть. – всхлипывала Света,

– Ну вот! Пойдёшь другие танцевать, где нет клина в голове насчёт национальности. Вон, латиноамериканские иди танцуй!

– Ты что?! Там мальчики партнёры, все костюмы открытые, движения какие! Я не пойду, да и папа не пустит!

– А бальные? Благородные! Раз-два-три, раз-два-три!

– Там тоже мальчики! За талию берут!

– Беда. А национальные свои не хочешь?

– Я их каждый день танцую, и смотрю. Нет! Только не национальные!

– Поищем не переживай.

Не знаю почему, но такое маленькое страдание не выходило у меня из головы. Я решила, что надо обязательно помочь этой армянской милоте. На следующий день я посмотрела расписание уроков начальных классов и тут над моей головой образовались четыре вопросительных знака. Из какого Света класса?! А? Б? В? Г? Я немного позлилась на ситуацию, а потом мне стало лень разбираться и в итоге пришла к выводу, что не судьба. Но не тут то было. На встречу мне шла моя бывшая классная руководительница начальных классов и мы с ней разговорились. В итоге оказалось, что моя Нина Николаевна знает Свету и поведала мне в каком она сейчас кабинете. Тридцать минут ещё надо было ждать, в школе это ж вечность… Ладно. Дождавшись окончания урока, я встретила Свету и мы переговорили. Спорили мы долго и безрезультатно. И вот было решено – завтра я прихожу к Свете домой, чтобы мы посидели в интернете и поглядели какие могут быть танцы.

Я была первый раз у Светы дома и поэтому чувствовала себя волнительно. Сначала я как-то не очень отнеслась к тому, что они живут в частном доме. В то время было принято жить в многоэтажках, а частные дома это было уже старомодно и для малоимущих, которые не могут позволить себе квартиру. Но, увидев их дом, я поняла, что очень хочу себе такой дом! Большой, темно красного цвета, весь украшенный коваными изделиями и серым камнем, настоящая красота! Внутри оказалось ещё лучше и мне даже стало не по себе… Завидно, короче говоря! Хоть я и не имела ограничений в деньгах и подарках от детей моих бабушек, я же прежде всего жила со старшим поколением и они по-советски старались меня ограничивать, учили ценности вещей.

Везде были картины, ковры, большие комнаты со стенами одного цвета, и естественно много фотографий то на стене, то на полочках или где придется. Добила меня широкая, красивая, винтовая лестница с коваными цветами по перилам…Нас встретил папа Светы – дядя Гаспар. На тот момент мне казалось, что он очень строгий и даже злой, и несколько лет я его, честно признаться, боялась. Он отдал Свете недавно купленную карточку для подключения к интернету, и затем мы отправились к ней в комнату.

– Эта комната моего старшего брата Маркара, – радостно рассказывала Света, – а это братьев Саро и Баграма. Родители специально их не разлучают, Баграм старше меня всего на год с небольшим, и Саро приглядывает за ним. Потом папа планирует их расселить.

Дальше она мне ещё о чем-то рассказывала, но я уже была в своих мыслях. Я гадала кем же работает дядя Гаспар, что у него столько денег?! Торгует фруктами или цветами – это было первое, что пришло в голову и сами знаете почему. Потом я подумала, что этого мало и пришла к выводу, что однозначно наркотиками. Или оружием. Или тем и другим. В силу бестактности того возраста, я прямолинейно спросила у Светы, кем работает её папа – оказалось, что у него своя ферма и молочный завод. Дальше было уже неинтересно слушать, не было же никакой чернухи, которая так привлекает подростков.

Мы просмотрели виды танцев и остановились на ярком, красивом и волнующем танце фламенко. Родители одобрили наш выбор и оставалось дело за малым, записаться в школу танцев и купить всё, что надо для исполнения.

Со временем наша дружба только крепла, но мы не сразу стали лучшими друзьями.

У меня начался переходный возраст и мне было интереснее общаться с ребятами постарше, правда со Светой мы тоже достаточно часто виделись. Когда же Света была уже постарше, то с ней становилось интереснее. Мы обсуждали разные темы: в каком классе и что она будет проходить, какие учителя у нее будут вести и их особенности, мои планы на взрослую жизнь и порой всякую чушь.

Я рассказывала ей о том, что такое становиться взрослой, а она не давала мне быстро покидать детство. Но однажды случилось всё наоборот.

Свете уже было двенадцать, а меня настигло совершеннолетие. Родители Светы опасались нашей дружбы, ведь я вступила в возраст, когда пробуют всё самое гадкое и их дочь прицепом могла пробовать всё вместе со мной. Но почему-то именно со Светой мне как раз ничего этого не хотелось, с ней были другие интересы.

Как мне тогда казалось, это было последнее лето в нашем городе, ведь дочь моей замечательной бабушки отправляла меня учиться в столицу, вместе с сыном одних хороших, состоятельных друзей.

Мы просто гуляли и ели мороженное, как вдруг Света спросила меня:

– А когда ты уезжаешь?

– Я – хоть завтра. Но Таня говорит, что я пробуду здесь до августа, чтобы ещё лишний месяц не платить за квартиру. Хотя, вот что к чему?! Я бы обжилась, город посмотрела! – сказала я и громко цокнула языком.

– Я рада, что ты ещё здесь будешь! Приходи ко мне на праздник в субботу на следующей неделе?

– А что за праздник? Какой-нибудь опять важный, шашлычный день?

– Ко мне придут свататься.

– Чего?! Тебе ж двенадцать всего!

– У папиной сестренки есть лучшая подруга. Я ей очень понравилась и она считает, что я буду хорошей невестой для её сына.

– Фигня какая-то! В двенадцать! Какие вы супруги?!

– Ему не двенадцать. Ему двадцать восемь.

– Сколько?! – поперхнулась я. – А чего не сорок?! Он для меня то старый!

– Наирушка…

– Красивый хоть?

– Не знаю.

– Ты его даже не видела, а собралась замуж?!

– Нет конечно! Если мне что-то не понравится, я не пойду!

– Зачем тебе вообще это?! В двенадцать! Мне в восемнадцать не хочется!

– Папа говорит, что просто не будем отказывать в смотринах, а насчёт замужества подумаем.

– А фамилия то как?

– Мейроян.

– То есть ты будешь Светлана Мейроян?

– Почему?! Нет! Мы не берём фамилию мужа, я останусь со своей.

После нашей прогулки я обмусолила Светины смотрины со всеми своими подружками, друзьями, наговорила чуши про старые армянские обычаи и была уверена, что моё мнение, о том, что выходить замуж маленькой девочке в двенадцать лет – это полный дебилизм.

На смотрины я не пошла, меня позвали мои друзья в клуб на прикольную вечеринку. Потом ещё были встречи и гулянки, потом мы с Таней поехали отдыхать на Кипр, потом начались уже сборы и в итоге со Светой мы встретились только уже перед самым моим отъездом у неё дома.

Я была в шоке – Света согласилась выйти замуж. Жениха зовут Самвел, фотки показала – обычный армянин, как и любой из них, не в моем вкусе. Но самое удивительное было для меня это то, что Света была с горящими глазами и прямо вся воодушевленная этой свадьбой! В двенадцать! Мне тогда казалось, что уровень бреда зашкаливал… В голове были только осуждение армянских традиций и сравнение их со средневековьем, с паутиной нетерпимости к свободе выбора и тем более женского желания. Но все мои осуждения армянского народа были разом разбиты, когда за обедом все члены семьи эмоционально расспрашивали Свету зачем ей замуж? Как оказалось в дальнейшем, родители Светы дружили с порядками нынешнего времени и сделали следующее: свадьбу сыграют, но жить Света до своего совершеннолетия будет с родителями. Но вот насчёт брачной ночи там оказалось сложнее… Почему-то в голове будущей свекрови вспыхнула горячая мысль о том, что её сыном, кавказским Аполлоном, пренебрегают и если уж девочка становится их, то пусть уж они решают быть ночи любви или нет. Я была уже наполнена всякими аморальными вещами и лишение девственности в двенадцать лет это вообще для меня была не новость. Моя подружка Даша лишилась её в десять, после этого я не удивлялась ничему. Но тут то! Моя Света, такой ребёнок чистый и этот старикан! Дашка хоть спала с четырнадцатилетним, а тут то просто педофилией пропечатано!

В итоге на свадьбу я тоже не поехала, у меня началась новая жизнь и «прошлый» город меня не интересовал. Я жила в столице! Но о своей Свете я не забывала и мы переписывались с ней очень часто. Странно, но именно расстояние и начало нас так сильно сближать. В электронных письмах, мы были более открыты друг с другом, чем в разговорах. Однажды меня захлебнуло любопытство в край и я решилась узнать, как прошла первая брачная ночь. Ответ меня успокоил – её не было. Самвел оказался адекватным человеком в этом вопросе и не захотел портить ещё ребёнка, тем самым стал для Светика совсем выглядеть как рыцарь.

Шло время, я не приезжала в свой город, но очень скучала по нему, как и тот парень, с которым я уехала учиться. И как-то так мы сблизились на этой теме, что потом нам стало интересно быть вместе и, как итогом, стали наши отношения. Как только об этом узнала Таня, она решила, что было бы отлично нас поженить и её друзья согласились. К слову, повстречались мы всего три месяца на тот момент, это был пик влюбленности и мысли о свадьбе дарили только счастье. На мою свадьбу Светик приехала, не стала око за око выкалывать, и была подружкой невесты, несмотря на свой юный возраст, правда она была тогда с дядей Гаспаром и пробыла на празднике совсем недолго.

Всё было очень хорошо: замужем, большой бриллиант на пальце, своя квартира, машина, учусь на желаемой специальности, живу в столице! Прожили мы так целых три года. Потом начались трудности, родители наседали на моего мужа, что он должен сам зарабатывать и обеспечивать свою семью, чего он в свою очередь совсем не хотел делать. Обучение заканчивалось и надо было искать работу. К тому же, та самая страсть и влюбленность прошли, а наращивать любовь никто не хотел. Мы просто устали друг от друга. Оказалось, что выйти замуж просто потому, что это новый статус, шикарный праздник с тобой во главе, иметь того самого мужа и всем об этом говорить, свою квартиру и машину – это просто пыль. Даже всё это не удерживало меня от развода, всё разом стало противно. Не хочу больше сама всё решать. Не хочу больше скандалить с родителями мужа из-за того, что их сын косячит, а я должна его, видите ли, направлять в нужное русло. Не хочу вечно искать своего мужа по клубам и кальянным. Не хочу сдавать по две сессии за себя и за него. Не хочу жить с тем, кого не люблю. Я замечала недостатки своего жениха до свадьбы, но считала, что некоторые исправлю, а некоторые просто «ну ничего такого». Но это так думалось мне в двадцать три. Спустя годы я конечно поняла, что именно в семье абсолютно все вышеперечисленные проблемы легко устранимы, если ты, конечно, дорожишь семьей и относишься к этому основательно. В загсе не зря всё равно спрашивают согласны ли люди стать семьей. Это действительно серьезно, а не просто развлечение, от которого потом можно избавиться, если надоест.

II

В год когда моей любимой крохе, а она у меня будет всю жизнь такой, исполнилось восемнадцать, я ещё жила в столице, вела бракоразводный процесс и начинала свою карьеру журналиста. Я старалась набраться опыта везде и всюду, бесплатно, за копейки, лишь бы дали возможность попробовать себя в любимой профессии и собрать портфолио. Моя жизнь проходила вся в работе, но местечко для моей Светочки я находила всегда.

Наконец настал тот день, когда я услышала от неё:

– Наирушка, я переехала к Самвелу!

– Да? Поздравляю! А я думаю почему у тебя такой голосок звонкий?! Вот оно что!

– Да! Вот, навожу порядок.

– Как тебе семейная жизнь?

– Чудесно! Наирушка, я так счастлива! Самвел просто золотой муж! Господи, спасибо!

– А студенческая?

– Тоже неплохо. Сдаю сессию, остался последний экзамен. Все пока четверки так и идут, не могу дотянуть и всё тут!

– Ну, это не беда. Стипендия всё равно будет.

– Дай Бог! Самвел тоже очень мной гордится! Сказал, что хорошо всё сдам – полетим отдыхать!

– Ради этого старайся моя ласточка! Ради тысячи рублей выходи из кожи вон!

– Не издевайся. Только математика эта конечно… как же не хочется сдавать её! Не хочу я её ещё и в институте! Зачем она там?!

– Чтобы хорошо и правильно кормить людей. Ладно, мой котёнок, я побежала.

– Я тебя целую и очень скучаю!

– Я тоже.

Закончив разговор, я открыла свою почту, чтобы посмотреть моё задание на завтра от редактора. Сейчас ноябрь, но всей редакции как-то всё равно и меня, начинающего журналиста, отправили делать опрос на улице. В Москве осенью жуткий, пронзающий ветер, но хуже него на тот момент были люди, которые спешили домой и не хотели отвечать на мои вопросы. По-другому я представляла себе свою профессию… В мечтах, я сидела за печатной машинкой (чтоб совсем романтично, а ноутбук не винтажная вещь), с чашкой кофе, в очках, шелковой блузе, и писала волнующие народ тексты, после которых ко мне бы пришла слава и у меня бы появилось своё вечернее шоу с разными гостями, шоуменами, артистами… Но чего-то низы славы оказались слишком тягостны! Ладно меня заставляют брать интервью у кого придется, ладно меня отправляют на странные мероприятия, с которых я должна склепать репортаж на три листа… Но опрос-то за что?!

Холодно, все злые, все толкают, диктофон выбивают из рук, посылают кто куда хочет. Опрос получился из трёх ответов. Мне хана. Меня точно уволят. Я не справилась. Что делать? Наврать! Придумаю ответы, придумаю людей! Не терять же работу из-за погоды и чужого плохого настроения! Когда работа была окончена, внутри я была ещё невозможно возбуждена и довольна собой. Энергию надо было куда-то направить, поэтому я и позвонила Светику.

– Привет, Светочек. Как дела?

– Привет! Дела…да…грустно…дела. Не хочу о них говорить. – сказала Света и глубоко вздохнув, продолжила. – Но чувствую если не скажу, то меня эта горечь захлестнет. Прости, пожалуйста, не могу молчать.

– Говори конечно! Быстро причём!

– Знаешь, оказывается всем изменяют. Абсолютно всем.

– С чего такой разговор?

– Ты не занята?

– Выкладывай, мой буквенный компот подождёт.

– Абсолютно любой могут изменить: молодой, старой, умной и глупой, супермодели и простой…

– Конечно! – перебила я. – Самой Мерлин Монро изменял муж! Света, рассказывай – ты опять из-за кого-то расстроилась? Какая девчонка опять нашла в тебе жилетку и загадила голову, мм?

– Света зовут.

– Ох уж эта Света… расстроила мою Свету!

– Твоя Света здесь как раз и…– сказала Света и громко заплакала, не сумев договорить предложение.

– Да ладно?! Самвел?!

– Да. – ответила моя девочка, хлюпая носом.

– Ещё один кобель!

– Не надо, Наир. Пожалуйста, не гневи Бога, не осуждай. Его можно понять.

– Да ладно? Бедняга не смог жить с восемнадцатилетней красоткой? Фу! И как он бедняга не перенапрягся за три месяца?!

– Наира…

– Не реви.

– Прости я не хотела тебя расстраивать, злить…

– Хватит причитать! Как он оправдал своё поведение? И ты как узнала?

– Он дома не ночевал, утром пришёл и был весь уставший, разделся и пошёл в душ. Я, по привычке, решила убрать его белье в стирку и… из кармана выпал телефон и средства защиты. Я пошла в душ к нему и попросила объяснений. Я хотела услышать, что он раскаивается. Что это случайно…а он спокойно сказал мне: «Свет, не могу я так. Не моя ты какая-то. Не хочется мне с тобой, потом может как-нибудь» Потом поцеловал меня в щеку, оделся и ушёл на работу.

Я оборвала диалог своим молчанием, слушая как горестно всхлипывает моя маленькая красавица. В мыслях я уже растерзала этого похотливого кабана, но потом подумала предоставить это другим рукам.

– Ты отцу сказала? Он его прирежет же?

– Ты что, Наира! Ни в коем случае! Наирушка, и ты не проговорись!

– Уж попытаюсь. Ладно.

– Пожалуйста, Наира. Я его очень люблю…

– В таких ситуациях говорят «ну и дура!». Я на тебя обзываться не могу, но аналогию ты проведи.

– Сделано. Тебе, кстати, выплатили деньги?

– Нет. Мотают нервы. Но я не отстану, за свои пережитые муки я возьму деньгами!

– Не ругайся только, пожалуйста.

– Постараюсь.

Естественно я обманула свою Свету. Мы кроваво воевали с бывшим мужем и его родителями! В состоянии войны я прожила год, и наконец-то получила своё законное. Я решила, что пусть столицу покоряют те, кому это надо. У меня уже ни нервов, ни сил, ни желания жить здесь нет. Красная площадь, большие возможности, бутики, постоянное движение, красивая архитектура, знаменитые личности, большие заработки – берите кто хочет, а я домой!

В этот период жизни мне очень помогли Света и её родные: они помогли мне купить квартиру с ремонтом, получили мои отправленные вещи и даже прикупили мне мебель. Короче говоря – Света свила мне гнездо. Моя любимая ласточка. Как только я закончила все свои дела, я села на первый же рейс и отправилась в родной город.

Моё первое утро в новой квартире. Встав с постели, я потянулась и заплела волосы в небрежную шишку. Свой утренний ритуал я не забыла. Скинув с себя тончайшую сорочку, я понадеялась на то, что сейчас, встав на весы, буду иметь идеальный вес. Но, если и без неё ничего не поменяется, значит виновата только одна она – заколка, больше виновных я не нахожу. Линзы или очки ещё не помогали моим глазам, но увиденные силуэты размытых цифр меня уже не радовали. Начинались они печально с семерки, поэтому я решила, что сегодня мой вес будет таким, каким я его придумала у себя в голове.

– По-моему там написано 58. – довольно произнесла я.

После того как я приняла душ, вытерла тело и почистила зубы, я наконец-то посмотрела на себя в зеркало. Мои глаза меня бесили в основном утром, мало того, что они красные, плохо видят, так ещё и этот «дверной замок» в глазах. Диагноз врачей я помню с ранних лет, это непонятное слово, но значение которого в моей семье все знали чётко – колобома. Именно она «выделяла» мои глаза, и из-за того, что у меня крупные черты лица и светло-серый цвет глаз все замечали это.

Я терпела семнадцать лет, потом наконец-то решилась купить линзы с темным цветом, чтобы от меня отстали, мягко говоря, и мне было не так трудно переносить яркий свет. Чудо не произошло и, когда светил яркий свет, мой зрачок опять уменьшался, доставляя мне неприятности, и тем самым обнажал мой натуральный цвет глаз. От увиденного все начинали визжать от восторга и засыпать меня вопросами. Самый тупой из них естественно был: «А зачем ты прячешь?!»

Но в дальнейшем я пришла к выводу, что эти вопросы, да и цены на специальные линзы, меня бесят больше, чем мои глаза. Поэтому я просто купила себе очки с затемненными стеклами, чтобы иногда надевать их, когда было очень светло в помещении.

Так вот. Надев обычные корректирующие зрение линзы, я отправилась за телефоном, чтобы позвонить моей Свете и узнать во сколько она приедет ко мне. Пока шёл гудок, я захотела ещё раз полюбоваться самым приятным в этой квартире – моим паспортом со штампом о разводе.

– Алло?

– Алло, Наирушка.

– Привет моя ласточка! Ты уже встала? Ты когда ко мне? – спросила я, но услышав шум и громкие разговоры поинтересовалась. – А ты уже где собственно?

– Я на вокзале.

– Не смей говорить мне, что ты уезжаешь куда-то! Я только приехала! Ха-ха-ха! Кого встречаете?

– Никого, Наир.

– А что тогда? Правда уезжаешь?!

– Потом. Я сейчас вызову такси и буду у тебя.

Её голос меня напряг и после разговора, как настоящая женщина, я начала придумывать сотни вариантов причины появления Светочка на вокзале и её такого грустного голоса. Но через двадцать минут, когда раздался дверной звонок и была открыта дверь, мои сотни были разбиты одной фразой:

– Самвел выгнал меня из дома.

Я смотрела на неё и мой мозг одновременно столько отдал заданий, что элементарно ответить что-то – это пока было в очереди. Крепко обняв свою холодную Свету, я помогла ей раздеться и выхватила её чемодан из маленьких ручек. Ненавижу, ненавижу, видеть её заплаканные глаза!

В полном молчании мы продвинулись до кухни-зала. Света села за стол, но затем резко обратилась ко мне:

– Я умоюсь?

– Конечно иди! Я тебе сейчас всё принесу, сходи в душ…

Но Света не стала дослушивать меня и просто встала рядом с кухонной раковиной и несколько раз смочила своё лицо водой, даже не захотев вытереть его.

– Почему выгнал?

– Он сказал, что больше не может так жить. Не может приходить к себе в дом, где чужой человек. Я жила два дня у одногруппницы, потом у родителей три дня, спрятав вещи, а теперь вот на вокзале была. Там даже можно удобно поспать, но очень шумно. Прости, но я хотела с тобой поговорить. У тебя ведь две комнаты?

– Да.

– Я хочу снимать у тебя комнату, Самвел денег дал…

– Ну у меня и простое нахождение не бесплатно. Уже стольник накапает скоро!

Наконец-то Света немного улыбнулась и затем спросила ещё раз:

– Я правда хочу снимать. Можно?

– Я правда сейчас обижусь. Ты знаешь – мне будет за счастье жить с тобой. Но одно условие – я не знала, что так ужасно удачно всё сложится и прикупила собаку, чтобы не жить одной.

– Я помню. Хорошо. Я не против и коммуналка пополам.

– И продукты. И уборка. И сначала ты спишь потом я…

– Наира, я серьёзно!

– А я что шучу с тобой?! Давай принцип такой – кто может тот и делает!

– Это нечестно.

– Это по совести.

К вечеру Светик уже повеселела и мы вместе поехали забирать моего нового любимца. Я рассмотрела все варианты и поняла, что собака моей мечты это питбуль. Сильный, воспитанный, преданный защитник – идеальный вариант! Правда обошелся он мне в крупную сумму, ибо выбрала я его давно, внесла предоплату, и попросила его воспитывать и учить командам до моего приезда.

Пришли мы значит к заводчику, а там этих пушистых мордоворотов десяток! Родители их страшнючие, лают, челюсти эти большие, в них я уже представляла свои оторванные, пожеванные конечности. Я уже думала забрать деньги и бежать оттуда пока были целы, но ко мне вывели моего малыша. Это была любовь с первого взгляда! На фоне этого всего собачьего бойцовского клуба мой был самый душка. И сразу пошёл ко мне. Света же не разделила со мной умиление и сказала, что они все здесь просто чудовища геенны огненной. Вспомнив старую добрую поговорку про корабль, я решила назвать пса Добряк. Так мы и стали жить втроём, хорошо и просто.

III

Во вторник мы со Светой удачно встретились после рабочего дня возле газетного ларька. Обрадовавшись неожиданной встрече, мы быстро стали рассказывать друг другу о не полностью прошедшем дне, что сегодня было интересного и запоминающегося. Мы говорили так, будто не виделись очень давно, вот что делает неожиданная встреча – она наполняет нас эмоциями.

По обыкновению, мой любимый кучерявый истребитель фруктов попросил проведать её хорошего приятеля, ибо когда ты видишь человека почти каждый день, и который уже знает твои вкусовые предпочтения – это уже приятель.

Лавка с фруктами была очень привлекательна – множество ярких красок, круглых и других форм разукрашивали обычные деревянные полки, которые с таким убранством были не хуже любого столичного супермаркета. А какое благоухание возле всего этого! Вот вдохните этот прекрасный запах солнца от персика, или вот, держите – почувствуйте аромат черной, плодородной земли, которая вырастила помидоры амарантового цвета. Слева вас манит сладким запахом черешня, там столько маленьких-маленьких ягодок, каждая из них считает себя уникальной и самой вкусной! Вдохните ещё раз, вот и аромат зелени, главная помощница в кулинарном искусстве – придает блюдам и украшение, и аромат, и вкус… Господи, спасибо тебе за эти травы, без них наши блюда были бы так скудны!

Зоркие карие глаза обычно не колеблются, но здесь другое дело. Светик может обмусолить своим взглядом каждую фруктовую и овощную единицу. Иногда продавец очень рад ей, разговаривает и помогает с выбором. Иногда готов гнать взашей, ведь большая очередь, а моё армянское счастье также долго и мучительно делает свой выбор, затормаживая товарооборот.

Светочка уже набрала себе два мешка и я забрала их из ее ручек, чтобы ей было удобно рассчитываться. За ту секунду что глаза Светы оторвались от кошелька – ее обольстил очередной плод-подлец. Ох, уж этот гранат, вырубающий армянское сознание!

– А мы уже с гранатом забеспокоились, что ты его не возьмёшь! – смеялась я. – Он аж практически уже подпрыгнул с прилавка от возмущения!

Света улыбнулась мне и начала выбирать фаворита. В эту минуту продавец отошел, до этого он немного задел прилавок и тот покачнулся, в связи с этим упало два кабачка, и надо было их вернуть на место. Пока продавец пополз за пропажей, к лавке подошел мужчина. Весь дерганный, постоянно вздыхающий и он что-то мямлил себе под нос, небрежно кидал плоды в пакет или на прилавок каждый раз, когда те не нравились ему. Дальше случилось то, что поссорило нас со Светой на следующие пару часов.

Наполнив пакет помидорами, этот мужик быстро и небрежно развернулся к Свете и протянув его сказал:

– Взвесь! И не смей обвесить, я вас морд знаю! Если что будет не так – покупки тебе затолкаю куда надо! И укропа ещё отмерь сто грамм. И быстрее можно шевелиться?!

– А чего только укроп?! – взбесилась я. – Может тебе ещё салатику?! А? – спросила я и кинула в его лицо пучок салата. – Или лучка? Хочешь?

– Ты чего? – оторопел мужик.

– Чего, если не русская, то сразу продавец?! Чего, шары не промыл утром – вон продавец стоит!

– Наира, успокойся! Человек просто перепутал!

– Перепутал он! Отвесь ему, да взвесь! Важный какой! Чего – вон может абрикосика тебе ещё?! В твою морду!

– Хорош уже! – закричал мужик, отворачиваясь от абрикоса и выпучив глаза.

– Ты мне тут ещё позатыкай! Людей научись уважать!

Пока я кричала пламенное осуждение мужику, Света быстро кинула первый попавшийся гранат в пакет и не дождавшись расчёта продавца, оставила деньги на весах, побольше, чтобы точно хватило, но лишь бы оторвать меня от бедолаги мужика.

– И здороваться научись сначала, придурок! – кинула я вдогонку мужику.

– Да пошла ты! – ответил тот.

Всю дорогу до дома, целых три минуты, мы со Светой переругались в пух и прах: её бесило моё поведение, меня – её оправдания поведения мужика. Понимаете, это я виновата якобы? Это не он! Ну подумаешь он смог это сказать?! Ну подумаешь обидеть?! Ну, действительно, что такого?! Мне стало уже наплевать на мужика, и меня стало бесить то, что я, значит, вступилась за неё и дык ещё плохая?! В итоге, Света закончила диалог следующими словами:

– Мне можно было просто сказать: простите, но я не продавец!

– А то, что он хамло это нормально да?! – возмущалась я. – Вот Свет из-за таких, как ты у нас люди и не учатся!

– Наира! Зло злом не выгонишь! Ты наорала и он наорал – учение?! Начни с себя: ты что, посчитала себя выше этого мужика?! Знай себя и будет с тебя.

Надулись мы тогда друг на друга серьезно… И если бы не концерт, на который меня пригласила Света, помирились бы мы точно только уже завтра.

Школа, где Светочка училась столько лет фламенко периодически выступает со своими учениками на разных площадках. Сегодня в местном доме офицеров был вечер танца фламенко.

Танцует моя Света словно колокольчик – в этой волнистой юбке её маленькие, но сильные ноги отбивают такой заводной ритм, что хочется тоже пуститься в пляс.

Одна рука вверх, другой, словно сеть, захватывается юбка и приоткрываются ноги, лицо приготовилось переживать всё, что будет приказывать музыка, тело уже готово выбросить энергию на зрителей – халео!

Ритмом здесь правят ноги. Каблуки отстукивают – Та-та-ТА-та-та-ТА-та-ТА-та-ТА-та-ТА!

И вот оно начало: гитарист смотрит на артистку, подстраивается под неё и начинается танец. Резкий топот – плавные движения руками вверх. Резкий топот – юбка выброшена из рук. Резкий топот – лицо отображает положение «власти». Резкий топот – свет начал скользить по талии. Резкий топот – кисти рук словно бутоны цветка начали раскрываться. Резкий топот – хлопки по своему телу, чтобы пробудить силу. Резкий топот – поворот головы и глаза танцора устремились в аудиторию. Резкий топот – приподнимается юбка, оголяются щиколотки. Резкий топот… и дальше нет смысла описывать, фламенко нужно один раз увидеть, чтобы оно вас поглотило в себя.

Но! Если кисти танцовщицы или танцора не извиваются подобно падающему осеннему листу – они не танцоры фламенко. Если их руки, согнутые в локте, не так изящны как крылья летящего белого голубя – они не танцоры фламенко. Если при взмахе шалью или веером зал не замирает – они не танцоры фламенко.  Если их тело на сцене не подобно огню на свече – они не танцоры фламенко. Если топот от их ног не напоминает звук бьющегося града об холодную землю – они не танцоры фламенко. Они простые пародисты, исполняющий какой-то танцевальный номер под прекрасную музыку.

Фламенко не зря считается наследием ЮНЕСКО, оно уникально, отображает саму жизнь. За один танец фламенко может жестоко убить танцора и воскресить его в ещё более красивом образе. Нам постоянно твердят что красота в простоте – фламенко это нам доказывает. Достаточно одного гитариста, одного танцора и вы увидите зрелище, которое добровольно сделает вас рабом. Эти образы и звуки ваш мозг будет проматывать снова и снова наслаждаясь тем что, когда-то увидел.

Моя пташка танцевала особенно хорошо. Её никто не звал в сольные выступления на большие сцены, по крайней мере, как мне рассказывала сама Света. Её не приглашали в Испанию к именитым мастерам. У неё были свои жадные зрители, которые бы перерезали всех, кто посягнул забрать их усладу для глаз и ушей. Она была особенным светом любого представления, какой бы тавтологией это не казалось, а настоящего золото достаточно немного, чтобы привлечь внимание.

Света никогда не танцевала с распущенными волосами считая, что это отвлекает зрителя от её танца. И поэтому мои любимые кудрявые волосы всегда были скреплены либо большим количеством шпилек, либо заколками, либо такой тугой резинкой, которая могла бы выступать в роли крепкой лебедки для машины, ибо эти волосы очень строптивы. Светина фигура была создана для платьев, в которых танцуют фламенко: высокие плечи, тонкая талия, выразительные бедра. Но если описывать сами наряды, можно начать с одного – они прекрасны. На юбке есть воланы, кисти – она может быть совершенно простой, а может быть и с хвостом, который добавляет танцовщице эффектности и даже какой-то звериный оттенок. Кофты или верх у платьев традиционно в облипку, подчеркивают изящество рук и плеч артистки. Королей среди костюмов же шьют из благородных тканей: атласа, бархата, крепдешина.

Фламенко это не страсть, нет, фламенко это танец чувств. Истинный танец фламенко вверяет красоту в человека, а не однобокую страсть. Привычно видеть, что танцовщица с напряженным, а то и с траурным лицом, так это напрямую связано с текстами песен. Обычно там говорится о несчастной любви и смерти. Вот и приходится кидать танцорам себя в горе. Но в моей жизни хватает уныния, поэтому я не очень люблю такое исполнение. И на моё счастье, моя милая девочка если и танцует под грустные песни, то просто со спокойным лицом, не портит себя придуманным страданием. Для фламенко это плохо. Для меня – спасибо! Но Свету никогда никто не освистывал из-за того, что она настроение танца выражает только движениями тела, ведь почти всегда её глаза прикрыты, а то и закрыты, во время исполнения такого рода танца. Складывается такое впечатление, что она плачет внутри, но никому не расскажет об этом.

Постоянных фанаток у Светы две – я и её свекровь. Мама Самвела тоже полюбила фламенко, так же как и я, благодаря Светушке. Если бы ни её добросовестное исполнение данного танца, мы бы никогда так не заразились им. Но… сколько лет уже знакомы…Сколько раз мне напоминали…Я никак не могу запомнить её имя и отчество, хоть прибей! Там какой-то грубый набор согласных что в её имени, что в имени её отца. Ну не могу я правильно произносить его! А обижать человека не хочется. Зато, когда Света произносит её имя – оно звучит очень красиво. Вот что значит родной язык…

Выступление уже началось. Мы с мамой Самвела привычно сели в первом ряду и на полтора часа окунулись в мир, в котором нам покажут разные истории из жизни.