Kitabı oxu: «Горько-сладкие воспоминания»

Şrift:

Catharina Maura

BITTERSWEET MEMORIES (#4 in Off-Limits series)

Copyright © 2024 by Catharina Maura

Cover Art © Catharina Maura

Перевод с английского Мадлены Хайдар

Во внутреннем оформлении использована иллюстрация: © Rumdecor, graficriver_icons_logo / Shutterstock.com / FOTODOM

Используется по лицензии от Shutterstock.com / FOTODOM

© Хайдар М., перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Для мечтателей, которые создают на Pinterest жизнь своей мечты и сражаются за то, чтобы воплотить эти мечты в жизнь.

Все получится.

Per aspera ad astra1.


Часть первая. Прошлое

Глава 1. Сайлас

При виде папиного гроба сердце разрывается на части. Боль настолько сильная, что сводит с ума. С каждым глотком воздуха мне становится еще больнее, и дыхание спирает от сдерживаемых эмоций и слез. Беспомощность и чувство несправедливости гложут меня. Почему отец? Как же так случилось, что его час пробил? Он был гораздо здоровее меня, придерживался правильного питания и регулярно занимался спортом, не пропуская тренировок. Это какой-то абсурд. Занимаю свое место напротив могилы, обводя взглядом толпу, собравшуюся попрощаться с отцом. Ощущают ли все эти люди ту же несправедливость, что и я?

В последние несколько дней у меня возникло ощущение, что я наблюдаю за всем происходящим со стороны, как будто меня вовсе не было, когда нам внезапно сообщили о том, что у отца случился инфаркт. Помню, как приехал в больницу и держал его за руку, не в силах понять, что пытаются сказать врачи. Мне казалось, отец просто спит. Его рука была еще теплой, и в отличие от того, что я читал о смерти, он совсем не окоченел. Я был уверен, что врачи ошиблись или, возможно, он просто разыгрывает меня. Мой отец всегда отличался своеобразным чувством юмора, и я надеялся, что это очередной розыгрыш.

Но я ошибался.

Сидящая напротив меня мачеха поднимается с места. Все мое нутро сдавливает от отвращения, растекающегося по моему телу, что я едва могу смотреть на нее. На ней черная шляпка и слишком короткое и совсем неуместное для такого повода черное платье. Ее образ завершает пара черных туфель на подошве ярко-красного цвета под стать помаде на губах. Хоть я и понимаю, что каждый справляется с горем по-своему, меня не покидает чувство возмущения от безмятежной улыбки на ее лице с идеальным макияжем. Утром я с трудом заставил себя принять душ, и даже сейчас, сидя здесь, меня трясет от сдавливаемых рыданий. Как она может так улыбаться, едва потеряв мужа?

Мона окидывает взглядом огромную толпу, собравшуюся у могилы отца, чтобы проститься с ним. Как будто внезапно осознав, что все смотрят на нее, она на долю секунды замирает и, фыркнув, смахивает подступившие слезы.

– Спасибо всем, кто собрался здесь сегодня, чтобы почтить память моего покойного мужа, Джейкоба Синклера, – произносит она слегка дрожащим голосом. – Он оставил после себя двух замечательных мальчиков, и они являются живым доказательством того, каким чудесным человеком он был. Он окружил их любовью и заботой, привил им честь и снабдил их моральным компасом. Хотя мы потеряли Джейкоба, я нахожу утешение в том, что каждый день вижу его отражение в глазах сыновей.

Я пристально смотрю на младшего единокровного брата, сидящего рядом с опустевшим стулом матери. Склонив голову, Райан стиснул руки, уставившись на колени. Я вижу, как слезы капают из его глаз, и ощущаю ту боль, которую он пытается скрыть. Райан, в отличие от мачехи, разделяет мою печаль, и это наполняет меня глубоким сожалением. Он несколько раз заглядывал ко мне, чтобы поделиться воспоминаниями о папе, как будто искал собеседника, который мог бы разделить его чувства.

Я всякий раз отталкивал его, не в состоянии смириться с тем, что отца больше нет. Будучи на пять лет старше, я должен был осознать, как сильно мой тринадцатилетний брат нуждается во мне, но я его предал. Мне не следовало прогонять его, нужно было обнимать, как не смогла бы его мать. Я должен был поступить так, как папа ожидал бы от меня. Но я запутался в своих собственных эгоистичных чувствах.

Судорожно вздыхая, я провожу рукой по лицу, пытаясь собраться с мыслями. Я едва могу сосредоточиться на словах мачехи. В ушах лишь глухое биение сердца. Во время надгробной речи я фокусируюсь на равномерном ритме сердца, желая поскорее убраться отсюда. Я не хочу видеть, как крышка гроба моего отца захлопнется. Мысль о его кремации невыносима – на земле не останется ни одной его частички. Почему-то я всегда предполагал, что он захочет быть похороненным, как и моя мать. Я мечтал о том, что будет место, куда я смогу приходить, чтобы навещать его, как мы с ним приезжали к маме. До сегодняшнего утра я даже не осознавал, что этого никогда не произойдет.

Мона делает шаг в сторону, и один за другим люди подходят к гробу отца, произнося последние слова прощания. Я же не в силах сделать то же самое. Я несколько раз видел отца в похоронном бюро после его смерти, но у меня чувство, что все это происходит в параллельной реальности.

Мой взгляд устремляется к Райану, который смотрит на отца. Я вижу в его глазах желание подойти, сказать последние слова на прощание, но он не решается. Внезапно меня охватывает волна ослепляющей ненависти к мачехе. Я встаю и, не успев осознать, что делаю, кладу руку на плечо Райану.

– Пойдем, – бормочу я. – Пойдем вместе.

Он смотрит на меня заплаканными глазами, в которых читается и вера, и облегчение. Порой трудно вспомнить, что Райан – не его мать. Не секрет, что мы с Моной не ладим, но наша вражда не должна затрагивать Райана.

Я веду его к гробу отца, и с каждым шагом его тело содрогается все сильнее. Когда мы останавливаемся перед гробом, Райан едва сдерживает рыдания.

– Папа, – шепчет он, и его голос срывается.

Наш отец выглядит таким умиротворенным, лежа в своем любимом костюме. Его густые темные волосы аккуратно уложены, а руки сложены одна на другую. Странно видеть его таким – это он, безусловно, но в то же время кажется, что это вовсе не он. Я не верю в существование душ и тому подобное, но, когда я смотрю на неподвижную фигуру отца, меня охватывает ощущение, что его больше нет с нами.

Я крепко обнимаю Райана, тяжело сглатывая, пытаясь сдержать собственные слезы.

– Нам повезло, что он был с нами, Райан. Ты и я… мы продолжим папино дело.

Он кивает, прижимаясь ко мне, и я ободряюще сжимаю его плечо.

– Ты еще хочешь что-нибудь сказать папе? – спрашиваю я нежно.

На мгновение он замешкался.

– Спасибо, папа, – шепчет он так тихо, что я едва бы услышал его, если бы не стоял рядом. – Спасибо за Сайласа и за то, что всегда любил нас. Ты всегда учил нас быть храбрыми, и я постараюсь быть таким. Я… я буду самым лучшим братом и сыном, каким только смогу быть, и тебе никогда не придется беспокоиться о Сайласе и маме.

Мое сердце разбивается вдребезги, и я резко прикусываю губу. Мой дорогой младший брат намного лучше, и мне предстоит потрудиться над собой, чтобы стать таким, каким он меня видит.

– Пойдемте, – раздается голос Моны позади нас. – Его сейчас унесут.

Райан кивает и оборачивается на голос матери, но я не следую за ним. Не могу. Я стою здесь, будто прикованный, и в последний раз смотрю на отца.

«Я люблю тебя, папа, – думаю я про себя. – Я всегда буду любить тебя. Обещаю, что ты будешь гордиться мной. Я стану тем человеком, каким ты мечтал меня видеть. Клянусь, с этого момента я начну меняться к лучшему. Я буду заботиться о Райане, как о собственном сыне. Хоть я до сих пор не уверен, что ты увидел ее истинное лицо, я сделаю все возможное, чтобы защитить его от Моны. Я сделаю все, что ты ждешь от меня. Это мое последнее обещание, которое я даю тебе, и я клянусь, что сдержу его. Покойся с миром и будь уверен, что я буду рядом, чтобы защитить его. Я обещаю, папа».

Я делаю шаг в сторону, когда церемониймейстер, виновато улыбаясь, кладет руку на крышку гроба. Вот и все. В последний раз я вижу отца.

Я ухожу. Мне нужно немного побыть одному, прежде чем предстать перед бесчисленными гостями, пришедшими выразить соболезнования. Как на автопилоте, я шагаю по знакомой тропинке к могилам, которые скрываются за этим зданием. Я проходил здесь с отцом множество раз.

Как только поворачиваю за угол к могиле матери, замираю на месте, услышав тихие всхлипы. У подножия деревьев вдоль дороги сидит девушка в черном, ее колени подтянуты к груди, а лицо скрыто. Ее тело сотрясается от рыданий.

Не успев осознать, что делаю, я опускаюсь перед ней на колени, протягивая ей платок, вышитый заботливыми руками моей матери.

– Вот, – говорю я ей.

Девушка поднимает на меня глаза, и взгляд ее медово-карих глаз проникает мне прямо в душу. Она олицетворяет саму печаль, и в ней я вижу самого себя.

Глава 2. Аланна

Я смотрю в самые красивые темно-зеленые глаза, которые когда-либо видела, и с удивлением осознаю, что в них нет ни капли жалости… только понимание.

Дрожащими руками я беру платок и вытираю слезы.

– Спасибо, – произношу я хриплым голосом. Мое сердце болит так сильно, что кажется, будто мне вот-вот станет плохо. Я сжимаю платок в руках, словно надеясь, что он придаст мне сил, которые мне так необходимы сегодня.

– Как тебя зовут? – спрашивает он.

Я смотрю в его глаза, и что-то в этом взгляде словно растворяет мою боль. Он стоит передо мной на коленях, вероятно испортив брюки своего костюма, но все его внимание сосредоточено только на мне.

– Аланна, – шепчу я, опуская взгляд.

Я рассеянно провожу пальцем по вышивке на носовом платке, почувствовав оцепенение.

– Psi?2 – спрашиваю я, указывая на греческую букву, изображенную на платке.

Он кивает:

– Ты большая умница. Я удивлен, что ты знаешь эту букву.

Я поднимаю на него возмущенный взгляд. Очевидно, он считает меня ребенком, и это меня раздражает.

– Почему Сай?

Он улыбается, но его улыбка не находит отражения в его взгляде.

– Это мое имя. Ну, или прозвище. Удивительно, что ты произносишь ее как «Сай». Большинство людей произносят ее как «Пси».

Сай. Что за прозвище? Полагаю, что его полное имя «Саймон». Немного старомодное, неудивительно, что он решил его сократить.

– Это древнегреческий, – бормочу я. – Никто точно не знает, как произносится эта буква, верно же? Насколько мне известно, оба варианта произношения считаются правильными.

Сай садится рядом со мной и улыбается мне. Я вдруг осознаю, насколько он красив.

– И где же ты этому научилась, юная леди?

Сощурившись, я смотрю на него:

– Мне тринадцать. Никакая я не юная леди. Скоро мне исполнится четырнадцать.

Он хихикает и качает головой.

– Да, я помню, как в твоем возрасте чувствовал себя взрослым. Я бы посоветовал тебе наслаждаться молодостью, но я сам всегда ненавидел эти слова. Всегда мечтал поскорее повзрослеть. Но я открою тебе тайну: даже когда ты станешь такой же взрослой, как я, внутри ты все еще будешь чувствовать себя ребенком.

Я закатываю на него глаза, и моя прежняя печаль улетучивается.

– Ладно, дедуля. Сколько тебе лет?

Он скрещивает ноги и улыбается.

– Мне восемнадцать. Я гораздо старше тебя.

Я качаю головой, хмыкнув.

– На пять лет, или даже на четыре с половиной. Ты ведешь себя будто старичок, а сам даже не можешь купить выпивку.

Сай разражается смехом, в очередной раз повергая меня в полное изумление. Он настолько красив, что мог бы петь в одном из моих любимых бойз-бендов. Его темные густые волосы уложены в стиле корейских актеров, которых я просто обожаю. А его скулы должны украшать страницы модных журналов. В школе я бы никогда не осмелилась заговорить с таким парнем, как он.

– Значит, умный и дерзкий?

На моем лице появляется ухмылка, а он на мгновение замирает.

– Я рад, что ты улыбаешься, Аланна. Учитывая, где мы находимся, я могу только представить, как тебе тяжело. Наверняка ты сидишь здесь, потому что все стало для тебя невыносимым и ты не хотела, чтобы кто-то увидел, как ты распадаешься на части. Я чувствую то же самое… Но помни, что иногда, позволяя другим быть рядом, мы дарим им утешение. Тот, от кого ты сбежала, может нуждаться в тебе больше, чем ты думаешь. Порой именно присутствие близкого человека, способного разделить наше горе, помогает нам легче переносить его.

Я смотрю в его глаза и вижу в них отражение боли.

– У тебя есть кто-то, с кем ты можешь поделиться своим горем?

Он качает головой и отводит взгляд.

– Больше нет.

Не раздумывая, я наклоняюсь к нему и крепко сжимаю его руку.

– Теперь у тебя есть я, Сай.

Он хихикает, сжимая крепче мою руку:

– Неужели никто никогда не предостерегал тебя, что нельзя разговаривать с незнакомыми мужчинами?

Надув губы, я отворачиваюсь, не в силах сдержать улыбку:

– Тебя вряд ли можно назвать мужчиной.

Сай кашляет, и я оборачиваюсь к нему, встречая возмущенный взгляд.

– Юная леди, – говорит он. – Если бы вы не были так молоды, я был бы вынужден защищать свою честь.

Я разражаюсь смехом, моя рука все еще в его руке.

– Защищать честь… честно, ты будто вышел из моего любимого сериала.

Улыбнувшись, он наклоняется ко мне, нежно, почти по-братски заправляя мне волосы за ухо:

– Серьезно, Аланна. Пожалуйста, будь осторожна с незнакомыми людьми, ладно? Именно тогда, когда мы больше всего уязвимы, мы чаще всего становимся мишенями для тех, кто может навредить или воспользоваться нами. Запомни это, ладно?

Я киваю, и улыбка сходит с моего лица.

– Значит, мне следует задуматься над тем, что ты со мной заговорил?

Он качает головой:

– Нет, что ты, милашка.

Сай высвобождает свою руку и отворачивается.

– Мне нужно возвращаться, тебе тоже. Наверно, твоя семья уже ищет тебя. Должно быть, тебе сегодня очень тяжело. Уверяю, по собственному опыту знаю, что боль никогда не проходит, но ты научишься жить с ней, Аланна. С каждым днем дышать будет все легче, пока однажды ты не поймешь, что воспоминания, которые когда-то доводили тебя до слез, будут радовать тебя.

Он встает и протягивает мне руку. Я беру ее, и он подтягивает меня к себе, отчего я спотыкаюсь. Сай ловит меня и удерживает на месте, взяв за плечи.

– Спасибо, – бормочу я, чувствуя, как внутри разгорается странное волнение. Я никогда не была влюблена, кроме как в знаменитостей, но кажется, вскоре у меня появится новый краш.

Я пристально смотрю на носовой платок Сая, не зная, стоит ли мне вернуть его ему или же оставить себе. Он уже запачкан, и мне слишком стыдно отдавать платок обратно.

– Оставь его, – говорит он нежно. – Если мы когда-нибудь встретимся, ты сможешь мне его вернуть.

Я киваю и аккуратно складываю платок.

– Спасибо, Сай. Не только за платок, но и за то, что ты рядом и разговариваешь со мной, не спрашивая, кого я потеряла или что произошло. Это… это просто…

– Я знаю, – отвечает он, и на его лице появляется очаровательная улыбка. – Знаю, потому что мне тоже больно и я точно не хочу говорить об этом. Но запомни, что я тебе сказал, ладно? Не растворяйся в своем горе. Позволь людям, которые тебя любят, быть рядом с тобой.

– Да, – бормочу я, кивая. Раньше я не задумывалась об этом, возможно, он прав. Папе тоже должно быть больно, и, вероятно, вместе мы сможем преодолеть наше горе.

Сай поворачивается и уходит прочь. Сделав всего пару шагов, он оглядывается на меня. Я не хочу, чтобы он уходил, но не знаю, как попросить его остаться.

– Увидимся, Аланна.

Прикусив губу, я машу ему рукой, а он скрывается в противоположном направлении от того места, куда мне нужно идти. Я смотрю ему вслед, пытаясь набраться храбрости.

Обычно, когда я так сильно расстроена, как сегодня, я иду к маме. Но что же мне делать сейчас, когда ее нет?

В рассеянности я иду к ее могиле, не желая признавать, что сегодня мы хороним ее. Я бы хотела просто пойти домой и притвориться, что ничего этого не происходит, но я не могу.

– Аланна! – раздается голос папы. Он подбегает ко мне, его глаза горят от бесконечно пролитых слез, а на лице читается тревога. – Как ты, милая?

Папа заключает меня в крепкие объятия, и я что есть мочи обнимаю его в ответ.

– Не очень, – признаюсь я. – Папа, мне кажется, что я никогда больше не буду радоваться жизни, что я больше никогда не буду в порядке.

Он кладет подбородок мне на макушку, его тело дрожит так же, как и мое.

– Знаю, милая. Я чувствую то же самое, но у нас все будет хорошо. Пока мы есть друг у друга, у нас все будет хорошо, правда?

Я киваю.

– Да, – шепчу я. – Я просто не понимаю. Разве нас ей было мало, папа? Почему она… Почему она не подумала обо мне? Разве мама не любила меня? Разве ей было меня мало?

Отец крепче прижимает меня к себе:

– Она очень любила тебя, Аланна. Мама была очень больна, и лекарства ей не помогали. Просто… из-за них она впадала в еще более глубокую депрессию. Ты ни в чем не виновата, милая. Это не твоя вина, понимаешь.

Я киваю, но в глубине души меня терзает мысль, что я могла предотвратить ее смерть, если бы сделала что-то. Если бы я чаще говорила ей, что люблю ее, возможно, она бы не покончила с собой.

Глава 3. Сайлас

Этого не может быть. Я поднимаю взгляд с бумаги в своих руках, с трудом осознавая, что только что прочитал.

– Мне жаль, Сайлас, – говорит Майко, адвокат моего отца. – Твой отец оставил все твоей мачехе. Ни ты, ни твой брат ничего не унаследовали.

Я встаю и дрожащими руками кладу документ на стол.

– Это правда, Майкл? Вы присутствовали, когда он подписывал это?

Он кивает, и на его лице читается виноватый взгляд. Когда завещание было оглашено, я сперва подумал, это очередная хитрая уловка мачехи, но весь документ написан отцовским почерком. Он оставляет Моне все свое миллионное состояние.

– Почему он так поступил? Почему оставил нас с Райаном ни с чем?

Я закусываю губу, мои мысли мечутся по кругу. Конечно, Мона позаботится о своем сыне, но отец должен был понимать, что она никогда не сделает того же для меня. Не секрет, что мы совсем не ладим в последнее время.

Когда я узнал, что она изменяет отцу с садовником, я сразу же обо всем ему рассказал. Прошло более трех лет с тех пор, и хотя, казалось бы, ее измена никак не отразилась на их отношениях, но, как только отец решил вывести ее на чистую воду, мы рассорились в пух и прах.

– Не знаю, Сайлас. Я спросил его, уверен ли он в своем завещании, и он подтвердил свое намерение. Возможно, он полагал, что твоя мачеха продолжит заботиться о тебе, как и последние тринадцать лет.

Я в недоумении качаю головой. Как он мог в это поверить? Чем старше я становлюсь, тем больше вижу Мону насквозь: маленькая злобная стерва. Я думал, что отец тоже начал это осознавать.

Уверен, он бы никогда не женился на ней, если бы она не появилась на пороге нашего дома на шестом месяце беременности. Я знаю, как сильно отец любил мать, и тогда, будучи еще совсем маленьким, я не осознавал этого, но теперь все понимаю.

Она всего лишь была мимолетной интрижкой, кем-то, кто бы помог залечить разбитое сердце отца после смерти матери. Тогда ей было всего двадцать, она была вдвое младше папы. Чем старше становился отец, тем больше разница в возрасте превращалась в преграду между ними. У них не было ничего общего, а последние два года они только и делали, что ссорились. Если бы она по-настоящему любила его, все могло бы сложиться иначе, но я не верю, что она когда-либо что-нибудь к нему испытывала.

– Могу я его оспорить?

Майкл вздыхает:

– Нет, Сайлас. Твой отец был в здравом уме, когда подписывал его, и присутствовали два свидетеля, включая меня. Я бы хотел дать тебе другой ответ, но, увы, не могу.

Я киваю, опускаясь в кресло напротив его стола. Почему отец поступил так со мной? Как он мог доверять своей жене, если последние месяцы они едва выносили друг друга?

– Мне жаль, Сайлас.

Киваю, натягивая на себя улыбку.

– Спасибо, что уделили мне время, – говорю я Майклу, поднимаясь со стула и чувствуя себя еще более беспомощным. Так неожиданно потерять отца было уже весьма тяжело, но, судя по этому документу, я лишился не только его.

По дороге домой меня охватывает ужас, в голове прокручиваются сотни разных сценариев. Мы не разговаривали с Моной с тех пор, как умер отец. Не сомневаюсь, что ей не понадобится много времени, чтобы пустить в ход новообретенную власть и богатство.

В доме царит тишина, когда я вхожу. Я вздыхаю с облегчением, но вдруг слышу звонкий стук каблуков Моны по мраморному полу. Она ухмыляется, увидев меня, и останавливается, прислонившись спиной к стене, окидывая меня пристальным взглядом.

– Я так понимаю, ты уже убедился, что не можешь претендовать на имущество Синклеров?

Я пристально смотрю на нее, и слова застревают у меня в горле. Мона хихикает, а ее взгляд лишь подливает масла в огонь.

– Что, язык проглотил? Я уж думала, что не застану тот день, когда ты не будешь рявкать мне в ответ.

Я вздыхаю, проводя рукой по волосам, раздраженный ее присутствием. Все в ней вызывает неприязнь: дешевые наряды, чрезмерный макияж, украшения, даже ее голос. Я ненавижу в ней все.

– Я пойду в свою комнату, – говорю я, проходя мимо нее.

– Нет, никуда ты не пойдешь. – Ее голос нежный, в нем звучат нотки злости. – Ты соберешь свои вещи и уберешься к чертям из моего дома.

Я в недоумении поворачиваюсь к ней:

– Что?

– Ты слышал. Ты никогда меня не любил, и я больше не намерена терпеть твою убогую рожу. Собирай свои вещи и убирайся из моего дома.

– Твоего дома? – повторяю я. – Я вырос в этом доме. Мы похоронили отца всего три дня назад, Мона. Ты серьезно?

Она улыбается, на ее лице играет ядовитая улыбка.

– Я совершенно серьезно. Это новый старт для нас, для Райана. Я бы хотела, чтобы к тому моменту, как Райан вернется с футбола, ты убрался отсюда, либо я попрошу охрану выпроводить тебя за незаконное проникновение на чужую территорию. Не испытывай меня, Сайлас. Подумай о последствиях.

– Папа был бы против твоей затеи. Так ты чтишь свой брак с ним? Выставляешь его сына вон, едва похоронив мужа?

Мона улыбается, скрестив руки на груди:

– Твой отец мертв, как и наш брак. Я хочу, чтобы тебя здесь не было. Это последнее предупреждение.

Она уходит, а я смотрю ей вслед. Я слишком хорошо ее знаю, она точно не шутит. Но что же теперь мне делать? Я даже не смогу поступить в колледж, не имея ни гроша за душой. Как она могла так поступить со мной, когда я едва оправился от кончины отца?

Странно, но я глубоко разочарован в ней. Я никогда не был о ней высокого мнения, но почему-то мне так больно от того, что мои предположения оказались верными. С одной стороны, я хотел верить, что она и правда любила моего отца, хотя прекрасно знал, что это не так.

У меня уходит всего час, чтобы собрать вещи. И вот я уже подъезжаю к дому друга. По крайней мере, у меня еще осталось немного денег на счете и есть машина.

Я откидываюсь на спинку сиденья и смотрю на входную дверь дома Лукаса, не зная, что делать дальше. Смогу ли я оплачивать учебу в колледже? Может, лучше вообще отказаться от этой затеи?

Меня переполняют душевная боль и чувство стыда, когда я выхожу из машины, набитой вещами. Даже когда я звоню в дверь, то сомневаюсь, что правильно поступил, но мне некуда больше идти. У меня нет семьи, и, хотя я знаком со многими людьми, Лукас – мой единственный настоящий друг.

Он открывает дверь, прежде чем я успеваю передумать. Я нервно улыбаюсь ему.

– Привет, – бормочу я. – Можно у тебя остановиться?

Глава 4. Аланна

Два года спустя

– Пап, ты серьезно? – спрашиваю я, вглядываясь в здание, где располагается приют для бездомных. Когда он сказал, что возьмет меня с собой в субботу, я думала, мы поедем в какое-нибудь классное место, чтобы хоть как-то загладить вину за то, что ему пришлось работать на мое шестнадцатилетие.

Но передо мной здание, которое, как мне кажется, никак не вяжется с нашей жизнью. Зачем он привел меня сюда?

Папа облокотился на свой любимый пикап, в его глазах застыло задумчивое выражение. Будто бы он вовсе не рядом со мной, а затерялся в неизвестных мне далеких воспоминаниях. В последнее время он часто ведет себя так. Когда мы потеряли маму, то не отдалились с папой друг от друга. Наоборот, мы стали ближе, научившись опираться друг на друга. Если днем со мной происходило что-то интересное, я рассказывала обо всем именно ему, а он делился со мной скучными подробностями своей работы, которые я едва понимала. Мы ужинали вместе и старались вести себя так, будто мама не оставила зияющую дыру в наших сердцах.

В последние пару недель все изменилось. Он возвращается домой, когда я уже почти засыпаю. В редких случаях, когда он бывает дома, то погружается в работу. Когда я пытаюсь завести с ним разговор, его будто бы и нет. Я скучаю по нему и надеялась, что мы здорово проведем время. Не понимаю, зачем он привел меня в приют для бездомных в свой первый за несколько недель выходной.

– Папа, – жалуюсь я.

Он вздыхает, проводя рукой по волосам, и опускает взгляд.

– Раньше я здесь жил, – произносит он наконец, в его голосе слышится нежность.

Я в шоке поднимаю глаза:

– Что?

Папа кивает. На его лице застывает легкая тень грусти.

– Да, именно так. Пришло время вернуться сюда. Это место помогло мне встать на ноги, и теперь настала пора отдать долг.

Я в полном оцепенении следую за папой, ощущая, как внутри меня нарастает тревога. Здание ухоженно, но вход напоминает бизнес-центр, который попытались превратить в уютный дом, на стенах висят фотографии постоянных посетителей и известных людей, внесших вклад в благоустройство приюта.

– Роберт!

Я поднимаю глаза, услышав имя отца. В нашу сторону двигается высокий, приятный мужчина с дружелюбной улыбкой на лице. Он с любопытством разглядывает отца:

– Вы только гляньте! Как-то я говорил, что не хочу видеть тебя здесь вновь. Но посмотри на себя – ты просто красавчик! Мне не хватает слов, чтобы отблагодарить тебя за все, что ты сделал для приюта.

– Рикардо, – говорит папа, и его лицо озаряет лучезарная улыбка. Но в папином выражении лица скрывается нечто большее. Обычно он стоит, гордо расправив плечи, но сегодня он выглядит скромным и полным благоговения. Кто бы ни был этот человек, отец безмерно ценит его. – Сегодня я пришел, чтобы показать дочери, как здесь все устроено. Одно дело пожертвования, но я подумал, что пришло время и вернуться сюда.

Рикардо протягивает мне руку, и я пожимаю ее, как учил меня отец – уверенно и крепко.

– Рад познакомиться с тобой, Аланна.

Я киваю:

– Взаимно.

Мне любопытно, кто этот человек передо мной. Я и не подозревала, что мой отец когда-то был бездомным. Мне интересно узнать не только об этом месте, но и том времени в жизни отца. Он известный и уважаемый бизнесмен, и, хотя мы не часто говорим о деньгах, я уверена, что его состояние исчисляется миллионами. По крайней мере, его компания примерно столько стоит. Он начинал простым строителем на стройке, осваивал профессию, шаг за шагом поднимаясь по карьерной лестнице, пока ему не открылись инвестиционные возможности, сделав его одним из крупнейших подрядчиков в сфере недвижимости. Я никогда не задумывалась о том, с чего он начинал, а сам он никогда не делился своими воспоминаниями.

– Давай я тебе все здесь покажу, – говорит отец. – Похоже, мало что изменилось с тех пор, как я уехал.

Я молча следую за ним, и, глядя на людей вокруг, мое сердце наполняется печалью, которую я никогда раньше не испытывала. Многие выглядят, как и мы, и я бы не сказала, что у них стереотипный вид бездомных, какими мы их себе представляем. Они выглядят чистыми и носят аккуратную и опрятную одежду.

– Ты не поверишь, как, оказывается, легко все потерять, – тихо произносит отец. – Иногда достаточно просто лишиться работы. Счета накапливаются, и одно приводит к другому. Зачастую люди оказываются здесь на пару дней или недель. Счастливчики.

– Как долго ты здесь был? – спрашиваю я, частично опасаясь его ответа.

Папа смотрит на меня и вздыхает.

– Больше года. Гораздо дольше, чем следовало бы. Рикардо помог мне найти работу и заботился о том, чтобы я всегда выглядел презентабельно. Он следил за тем, чтобы мы были сытыми и здоровыми, насколько это было возможно. Многие из тех, кто работает на меня сегодня, – это люди, которых я встретил именно здесь. Им просто нужен был шанс, чтобы кто-то просто поверил в них.

Папа ведет меня в просторный зал, где на полках стоят книги, а перед телевизором сидит дюжина человек.

– Ты говорила, что хотела бы немного подзаработать, верно?

Я киваю, и папа поворачивается ко мне.

– Приходи сюда волонтерить раз в неделю, и я буду платить тебе за время, которое ты проведешь, помогая другим. Я знаю, что ты расстроена тем, что в последнее время мы почти не проводим время вместе, и мне кажется, что тебе будет полезно поработать здесь. Нам повезло, Аланна, но жизнь могла бы сложиться совсем иначе. Мне важно, чтобы ты это помнила, чтобы ты понимала, ради чего я так усердно работаю.

Я удивленно моргаю. Работать здесь? Это не так уж близко к нашему дому. Мне понадобится целая вечность, чтобы добраться сюда, а потом домой.

– Подумай об этом, дорогая. Если ты будешь здесь работать волонтером, я буду платить тебе вдвое больше, чем ты зарабатываешь в магазине. Прогуляйся немного и поразмышляй над этим. Я здесь.

Я киваю, нерешительно оглядываясь по сторонам, но папа ободряюще улыбается и кивком указывает на дверь позади нас. Вздохнув, я разворачиваюсь и ухожу, исполняя его просьбу.

У меня замирает сердце, когда я вхожу в просторную комнату, заставленную бесчисленными двухъярусными кроватями. Я могла бы разместить десять таких кроватей в своей спальне. У меня мгновенно возникает чувство вины за то, что у меня столько всего есть, а я все равно хочу, чтобы папа уделял мне больше времени. Наверное, поэтому он привел меня сюда сегодня – чтобы я поняла, какова цена за все, что мы имеем, и чего стоит его успех.

– Аланна?

Я озираюсь по сторонам и вдруг встречаю знакомый взгляд темно-зеленых глаз.

– Саймон?

Он улыбается, и мое сердце учащенно бьется. Он выглядит старше, но не менее привлекательным. На Саймоне джинсы и простая черная футболка, но он хорошо выглядит. Что он здесь делает? В тот день, когда я повстречала его на кладбище, сразу было понятно, что он не из бедных. Я до сих пор помню часы, которые были на нем в тот день. Они были похожи на папины, но цвет отличался. Часы Саймона были золотые, а папины – серебряные.

– Так вот как, по-твоему, расшифровывается «Сай»?

Я киваю, ощущая странное волнение:

– Что ты здесь делаешь?

Улыбка исчезает с его лица, и он поглаживает затылок. Он выглядит беззащитным.

– Я здесь живу, – отвечает он тихим голосом. – Как ты здесь оказалась? – Его взгляд скользит по моему телу. Интересно, он все еще считает меня маленькой девочкой?

– Я… мой папа сказал мне… эм… поволонтерить. Здесь.

Мои щеки мгновенно заливаются краской, и я прикусываю губу. Почему я вдруг веду себя так странно?

Он кивает, его взгляд устремлен на стену позади меня.

– Не уверен, что это хорошая идея, Аланна. Здесь не очень-то и безопасно. Признаю, что это один из лучших приютов, и сотрудники заботятся о своих подопечных гораздо лучше, чем в других местах. Они могут предоставить место на несколько месяцев вперед, если ты докажешь, что действительно нуждаешься в помощи и готов хорошенько постараться, чтобы изменить свою ситуацию. Но здесь по-прежнему много людей с психическими расстройствами, и порой они ведут себя непредсказуемо. Воровство здесь – тоже обычное дело. Ты не продержишься и дня.

– Почему это? – возмущенно спрашиваю я.

Он улыбается, и его улыбка мгновенно обезоруживает меня.

– Ты слишком красива, Аланна. Ты слишком мила, тобой легко воспользоваться.

Я скрещиваю руки, и на мгновение его взгляд скользит вниз, к моей груди, затем он быстро отводит глаза.

– Мне кажется, ты меня недооцениваешь, – отвечаю я ему.

Сай качает головой:

– Это не игрушки, Аланна. Я серьезно. Здесь не место для тебя.

Я прикусываю губу, обдумывая его слова, но решение уже принято.

– Это мы еще посмотрим, – отвечаю я, прежде чем направиться к отцу. Скажу папе, что буду здесь волонтерить.

Глава 5. Аланна

Я стою у дверей приюта, полная колебаний и тревог. Без папы я ощущаю себя не в своей тарелке. Раньше я никогда не занималась волонтерством и переживаю, что не справлюсь с этой задачей. Боюсь подвести его.

– Аланна! – подходит ко мне Рикардо, излучая самую искреннюю улыбку, которая мгновенно заставляет меня ответить тем же. Есть люди, способные проецировать позитив и надежду, и Рикардо, безусловно, один из них. – Давай, заходи!

Он проводит меня в небольшой кабинет, расположенный рядом с входом, и предлагает заварить чашку чая. Я отказываюсь.

– Я сделаю все, что в моих силах. Вам не нужно заботиться обо мне или нянчиться со мной. Я здесь не для того, чтобы быть для вас обузой, – обещаю я, как только мы садимся.

Он усмехается и покачивает головой.

– Ты и правда дочь своего отца. Когда он впервые пришел сюда, нуждаясь в жилье, он тоже пообещал мне, что не станет для меня обузой.

Мое сердце сжимается от боли за папу и за все испытания, которые ему пришлось пережить. Я так мало знала о его жизни. Он всегда был для меня героем, я очень его ценю. Когда мы потеряли маму, он с удивительной легкостью взял на себя ее роль и отлично исполнял роль отца. Он всегда был для меня настоящим супергероем.

– Папа так говорил?

Рикардо кивает:

– Ты просто вылитый отец, но улыбка у тебя от матери.

От удивления глаза ползут на лоб, а сердце начинает биться быстрее.

– Вы знали мою маму?

Рикардо кивает:

– Поработай сегодня хорошенько, и я расскажу тебе замечательную историю о твоих родителях, договорились?

Я улыбаюсь:

– Я и так планировала хорошо поработать, но от истории точно не откажусь.

– Пойдем, я покажу тебе, чем ты будешь заниматься. Каждый день у нас разные задачи, поэтому твоя работа никогда не будет однообразной. Сегодня мне нужна твоя помощь с инвентаризацией консервов. К сожалению, в последнее время у нас участились кражи. Мы переходим на более надежную систему хранения и хотим разработать оптимизированную систему заказов, чтобы заранее закупать больше продуктов по лучшим ценам. Для этого нам нужно точно знать, сколько у нас всего осталось после недавних краж.

Я иду за ним, изо всех сил стараясь не глазеть на людей в комнатах. Я не хочу, чтобы кто-то почувствовал себя неловко. Папа сказал мне помнить о том, как часто ему приходилось жертвовать своей гордостью и достоинством, когда он был бездомным, и как это каждый раз причиняло ему боль. Он настоятельно просил меня помнить об этом и быть острожной в своих действиях и выражениях. «Один лишь жалостливый взгляд может ранить, Аланна», – повторял он.

Работа, которую поручил мне Рикардо, довольно простая. Хотя она медленная и скучная, по крайней мере, я ощущаю, что занимаюсь чем-то значимым. Пока я пересчитываю консервные банки, мои мысли неизменно возвращаются к людям, которые живут здесь… особенно к Саю.

Как такой парень, как он, мог здесь оказаться? Я помню, что папа сказал, как легко все потерять, но мне это кажется совершенно невозможным. Да, я была юна, когда мы впервые встретились, но я не слепая. Только одни его часы стоили несколько тысяч долларов, если, конечно, это не подделка. Но Сай не похож на человека, который будет носить паль.

Я все еще думаю о нем, когда закрываю кладовую. Понимаю, что нужно вернуть ключ Рикардо и идти домой, но мне очень любопытно узнать, что делает Сай. Я не сразу замечаю его, сидящего в углу комнаты, с книгой в руках.

Улыбка невольно расползается по лицу, а сердце бешено колотится.

– Сай!

Он поднимает глаза, но вместо ожидаемой улыбки в его хмуром взгляде читается раздражение. Мое сердце замирает, и я непроизвольно расправляю плечи, словно пытаясь защитить себя.

Сажусь рядом, невзирая на то, что он игнорирует меня и продолжает читать книгу. Его нежелание общаться со мной обжигает, но я не позволю ему сломить меня.

– Привет, я… я хотела вернуть тебе это. – Я достаю из кармана носовой платок и протягиваю ему, держа ткань обеими руками, не желая выпускать ее из рук.

Сай удивленно смотрит на него, а затем поднимает взгляд на меня. Лед в его глазах начинает таять, и я вижу в них то заботливое выражение, которое я запомнила с тех пор, как мы впервые встретились.

– Ты хранила его все это время?

Я киваю:

– Не знаю точно почему, но он помогал мне оставаться храброй, когда боль становилась невыносимой. Каждый раз, когда я была на грани срыва, я крепко сжимала его в руках и вспоминала, как ты говорил мне не оставаться наедине с болью. Вместо того чтобы реветь в кровати, я шла к отцу и разговаривала с ним. Не успела оглянуться, как этот платок стал для меня чем-то вроде талисмана, и теперь я повсюду ношу его с собой.

Отчасти я надеялась, что однажды встречу Сая и смогу вернуть ему платок. Он даже не подозревает, что его добрый поступок стал для меня спасательным кругом, который не дал мне утонуть в собственной печали.

Он заключает мою руку в своей, на мгновение замешкавшись, прежде чем смыкает свои пальцы вокруг моих.

– Оставь его себе, – произносит он нежно. – Похоже, для тебя он так же ценен, как и для меня когда-то. Оставь его.

– Ты уверен? – По его взгляду я понимаю, что платок много значит для него. Я удивлена, что он отдал его мне. Думаю, что с этим платком связана какая-то история.

– Уверен.

Я киваю и встаю, хотя уходить не хочу, но и не желаю беспокоить его без необходимости. Ясно, что мое общество не слишком его радует. Мне уже не по себе от всей этой ситуации.

Я улыбаюсь ему на прощание, изо всех сил стараясь не оглядываться, пока иду к двери. Но посреди комнаты он внезапно настигает меня и, обхватывая за запястье, резко притягивает меня к себе. Я утыкаюсь головой в его грудь, и он крепко обнимает меня, но смотрит не на меня.

– Джонатан, – произносит он назидательно. – Может, вернешь ей ключи, а я просто сделаю вид, что не заметил, что ты только что натворил? Ты ведь сам знаешь, что за это тебя вышвырнут из приюта.

Я оборачиваюсь в его объятиях, и Сай с нежностью кладет руку мне на плечо. Он защищает меня, а в его взгляде вспыхивает ярость, от чего мое сердце невольно замирает.

Долговязый светловолосый парень с тяжелым вздохом достает из кармана ключи от кладовой и от моей машины, протягивая руку вверх. Сай стремительно выхватывает у него ключи, качая головой, в то время как Джонатан, с раздражением на лице, стремглав убегает прочь. Я с недоумением наблюдаю за его удаляющейся спиной. Я даже не почувствовала, как он украл у меня ключи.

Сай берет мою руку и крепко сжимает ее в своей, а другой рукой осторожно кладет ключи мне в ладонь и загибает мои пальцы.

– Я же говорил тебе, что это не самое подходящее место для тебя. Не стоит впутываться в опасные ситуации без необходимости, Аланна. Здесь волонтерам не место.

Он делает шаг в сторону и уходит, а я смотрю ему вслед. Мое сердце бешено колотится в груди.

– Спасибо, Саймон! В следующий раз я буду осторожнее!

Он оборачивается ко мне, и его лицо озаряет заигрывающая улыбка. В животе у меня просыпаются бабочки.

– Уж постарайся.

Сай уходит, и я уверена, что с собой он уносит частичку моего сердца.

Глава 6. Сайлас

Не могу поверить, что этот парень заплатил мне двести баксов за то, чтобы я неделю выслеживал его скучную жену. Она настолько душная, что даже трудно представить, где она могла бы кого-то повстречать и изменить ему. Каждое утро она выходит на пробежку, а затем направляется в продуктовый магазин в центре города. Вернувшись домой, она готовит еду у большого кухонного окна, а потом смотрит телевизор, устроившись у того же большого окна. В некоторые дни она даже не утруждает себя походом в магазин и заказывает доставку на дом.

Честно говоря, этому парню следовало бы купить систему домашнего видеонаблюдения. Он быстро бы понял, что его жена практически не выходит из дома. Я еще никогда не сталкивался с такой легкой работой, и, честно говоря, мне бы хотелось, чтобы она была немного сложнее. Он пообещал мне пятьсот баксов, если я представлю доказательства того, что она ему изменяет.

Я вздыхаю, вытягивая ноги. С минуты на минуту она должна выйти на пробежку. Каждый божий день эта дама выходит из дома ровно в десять утра. Не сказать, что она жаворонок, но она твердо придерживается своего расписания. Я делаю снимок, когда она выходит из дома, и отправляю его мужу, давая ей фору, прежде чем начать слежку.

Каждый день она бежит по одному и тому же маршруту, но сегодня она с него свернула, и это меня настораживает. Я начал заниматься подобной работой год назад, и вскоре обо мне разнеслась молва: я мастерски умею оставаться незамеченным, когда слежу за людьми, и мне с легкостью удается вникнуть в суть запросов клиентов. С каждым разом я все быстрее улавливаю, когда что-то идет не так. Сегодня именно такой случай. Если повезет и она свернет с пути, я неплохо заработаю.

Она замедляет темп и машет рукой мужчине, сидящему на скамейке в парке. Я невольно улыбаюсь про себя, прячась между деревьями с телефоном наготове, чтобы запечатлеть этот момент. Она присаживается рядом с ним, и он протягивает ей бумажный стаканчик с кофе. В ответ она наклоняется и целует его.

Довольный, я делаю фото, но при этом меня раздражает такой поворот событий. Неужели в наши дни больше не осталось ничего святого? Зачем жениться, если вы изменяете друг другу? Я вздыхаю, делая еще несколько снимков пары, и отчасти жалею, что она оказалась такой скучной, как я себе и представлял. Отправляю фотографии ее мужу, и он отвечает почти мгновенно, обещая перевести мне деньги до конца дня.

У меня плохое настроение, когда я иду обратно через парк, и мысли о мачехе не покидают меня. В последнее время я редко вспоминаю о ней, но такие моменты всегда напоминают мне о ней. Она изменяла моему отцу на протяжении последних лет его жизни, и он прекрасно об этом знал. До сих пор остается загадкой, почему он вычеркнул меня из завещания и оставил все ей. Я твердо намерен докопаться до истины. Возможно, сейчас у меня нет необходимых ресурсов, но я знаю, что в конце концов найду их. Однажды я верну себе все, что потерял. Все до единого.

– Нет!

Я резко оборачиваюсь на звук знакомого голоса и хмурюсь, увидев Аланну с парнем ее возраста. Что она делает в парке в будний день? Разве она не должна быть в школе?

В последнее время я стараюсь избегать ее. Вопреки моему совету, она решила волонтерить в приюте раз в неделю, и, похоже, Рикардо отлично справляется с тем, чтобы с ней ничего не случилось. Она несколько раз искала меня, но каждый раз я придумывал отговорки, лишь бы не проводить с ней время. Что-то в ней вызывает во мне воспоминания о том, что я потерял. Тот день, когда я впервые встретил ее, перевернул в моей жизни абсолютно все.

Парень наклоняется к ней, но она пятится назад. Она всем телом сопротивляется.

– Ну же, – уговаривает он, – всего лишь один поцелуй, кроме нас, здесь никого нет.

Я подхожу ближе, но она так обескуражена, что даже не замечает меня. Пока я не кладу руку ей на плечо.

– Не трогай ее, – произношу я сурово.

Она напрягается и поднимает на меня глаза, и в тот момент, когда наши взгляды встречаются, вся скованность в ее теле исчезает. Она прижимается ко мне, и я приобнимаю ее одной рукой.

Мальчик смотрит на меня, и в его глазах вспыхивает гнев. Я слишком хорошо знаю таких, как он, – самодовольные, надменные придурки. Когда-то и я был таким. Догадываюсь, что тут между ними происходит: они, вероятно, общались, а может, даже встречались, но он требует от нее большего, чем она готова дать. Хорошо, что она узнает, что он свинья, сейчас.

– Да кто ты такой, черт возьми? Убери свои руки от нее! – говорит Красавчик, расправляя плечи и надувая грудь, словно действительно собирается вступить в бой со мной. Я не собираюсь с ним церемониться. Его эго явно превосходит его умственные способности.

– Он мой парень, – говорит Аланна, прижимаясь ко мне. Я киваю и крепче обнимаю ее, подыгрывая.

– Держись подальше от моей девочки, или я переломаю тебе все кости, если ты хоть пальцем до нее дотронешься, – огрызаюсь я, и слова вырываются изо рта раньше, чем я успеваю осознать, что говорю. Обычно я стараюсь избегать неприятностей, но сегодня я не могу этого сделать.

Он смотрит на Аланну, но она отворачивается, утыкаясь лицом в мою грудь. Я притягиваю ее обеими руками, заключая в объятия. Она дрожит. В этот момент я не сомневаюсь, что ей больно. О чем, на хрен, она думала, оставшись наедине с таким ничтожеством? Почему, черт возьми, она вечно оказывается в самых неприятных ситуациях.

Парень снова бросает на нас взгляд и, стиснув зубы, уходит, остановившись в нескольких шагах от нас.

– Это еще не конец, шлюха.

Я напрягаюсь, но Аланна крепко вцепляется в мою рубашку. Я смотрю ему вслед и глажу ее по голове, стараясь защитить. Она настолько маленькая, что ее макушка едва достает до моего подбородка. Как она собиралась справляться с ним?

– Ты как? – спрашиваю я, когда Красавчик исчезает из поля зрения.

Она кивает и делает шаг назад, но я все еще обнимаю ее, не желая выпускать из рук. За последние пару лет я привык заботиться лишь о себе, игнорируя все и всех вокруг. Но Аланна пробуждает во мне защитный инстинкт, который, как мне казалось, давно угас.

– Все хорошо, – говорит она, все еще дрожа.

– Нам нужно поговорить о твоей любви попадать в неприятные ситуации, – предупреждаю я ее сурово.

Она поднимает на меня взгляд, и ее лицо кажется одновременно обманчиво невинным и притягательным. Осознает ли она, насколько прекрасна? Ей шестнадцать, но уже сейчас она выглядит очень соблазнительно. Большинство девушек ее возраста могут только мечтать о таких формах, а я не в силах спокойно смотреть на ее губы – она слишком молода. Гоню подобные мысли прочь. А ее глаза… У нее самые восхитительные карие глаза, которые я когда-либо видел. Я лишь могу представить, какие чувства она вызывает у ровесников, чего они хотят от нее. От одной мысли о том, что она может поцеловаться с Красавчиком, мне становится не по себе.

– Что бы ты сделала, если бы он насильно поцеловал тебя? Или заставил бы делать что-то еще? В этом парке безлюдно, Аланна. О чем ты думала?

Я крепче сжимаю ее за плечи, с трудом подавляя желание встряхнуть ее. Я понимаю, что она молода и безрассудна, но это просто неправильно. Мне бы хотелось, чтобы она понимала, что все могло закончиться совсем иначе.

– Я бы вмазала ему коленкой по яйцам, Сай.

Она только-только перестала дрожать. Возможно, она набралась бы храбрости, возможно, на адреналине она бы смогла это сделать, но что, если нет?

– Давай, попробуй вмазать мне по яйцам.

– Что?

Я провокационно киваю:

– Давай, ударь меня по яйцам, Аланна! Попробуй убежать от меня.

Я крепче прижимаю ее к себе. Она хмурится.

– Ну, ты сам напросился, – предупреждает она меня. Я лишь ухмыляюсь в ответ.

Она резко двигает ногой, пытаясь ударить меня коленом, но ей не хватает скорости. Прежде чем она осознает, что происходит, я уворачиваюсь от удара, обвиваю ее ногу, которой она хотела меня ударить, вокруг своей талии, а моя рука оказывается на ее бедре. Она задыхается, теряя равновесие, но я притягиваю ее к себе так, что она просто впечатывается в меня всем телом.

– Ты не сможешь защититься от меня, – говорю я. – Если бы я захотел поцеловать тебя прямо сейчас, ты бы не смогла этому воспротивиться. Если бы я решил воспользоваться тобой, закрыв тебе рот рукой, чтобы заглушить твои крики, ты была бы бессильна.

Она тяжело сглатывает, не сводя с меня глаз. Наши тела гораздо ближе, чем мне хотелось бы.

– Калеб – не ты. Я бы смогла убежать от него.

Я крепче сжимаю ее бедро, а другой рукой зарываюсь в ее волосы, едва сдерживая нарастающий гнев.

– Черт возьми, ты права, он не я. Но это вовсе не объясняет того, что произошло сегодня. Почему тебе вообще нужно защищаться от кого-то? Я понимаю, мир не так идеален, как нам хотелось бы, как бы несправедливо это ни звучало. Постарайся больше никогда не впутываться в подобные ситуации, слышишь?

Она кивает, и я отпускаю ее. Аланна делает шаг в сторону, отводя взгляд.

– Спасибо, – бормочет она еле слышно.

– Да и что ты вообще нашла в этом придурке? Кто это? – Я понимаю, что не должен задавать этот вопрос, но ничего не могу с собой поделать. Мысль о том, что она может быть с ним, приводит меня в бешеную ярость. Она слишком хороша для него, и неважно, осознает она это или нет.

– Я… все совсем не так. Мы не встречаемся, ничего подобного. У нас было свободное время, и мы вместе работаем над одним проектом. Он предложил прогуляться, чтобы все обсудить и решить, кто что делает, я даже ни о чем таком не думала.

Я вздыхаю, качая головой:

– Пообещай мне, что ты постараешься больше не попадать в такие неприятные ситуации, ладно? Я был против того, чтобы ты волонтерила в приюте, но я точно не потерплю, чтобы ты ввязывалась в подобные глупости.

Она кивает и идет в ногу со мной, пока мы направляемся к выходу из парка.

– Хорошо, Сай, – отвечает она подавленно. – Обещаю.

Остановившись, я достаю из кармана телефон:

– Если у тебя когда-либо возникнут проблемы, набери мне, ладно? Неважно, когда и где. Если я смогу помочь тебе, я помогу.

Я протягиваю ей телефон, она вбивает свой номер и звонит мне, чтобы у нее тоже был мой номер.

– Почему ты так добр ко мне? Сначала на кладбище, и вот сейчас.

На мгновение я заглядываю ей в глаза, задаваясь тем же вопросом.

– Не знаю, – шепчу я. За годы, проведенные в приюте, я очерствел, но к ней я неравнодушен. – Давай я провожу тебя до школы?

Она кивает, слегка улыбаясь. Каждый раз, когда я говорю с ней, меня охватывает тревога. Что-то в ней трогает струны моего сердца, и мне невыносимо это чувство.

Бесит, но, как бы ни старался, с каждым разом притяжение становится все сильнее.

Глава 7. Аланна

Нервничаю по дороге в приют. Я работаю там уже несколько недель, и обычно Сай просто игнорирует меня, явно стараясь держаться от меня подальше. Интересно, сегодня он так же будет себя вести? Не понимаю, почему он намеренно избегает меня, но мне нравится порой поглядывать на него.

Я не перестаю думать о том, как он помог мне в парке на прошлой неделе, о том, как крепко прижимал меня к себе. Я не слепа. Я заметила, что у него сильные мускулистые руки и несколько новых шрамов на лице, которых раньше не было. В голове столько вопросов. Что произошло? Как такой парень оказался в приюте для бездомных?

Каждый вечер я думаю, может, написать ему, чтобы поблагодарить за помощь. Он мне интересен, и я не стану отрицать, что внешне он меня привлекает. Но я подозреваю, что в его глазах я все еще остаюсь той маленькой девочкой с кладбища, и мне хочется изменить это.

Рикардо машет мне рукой, когда я вхожу, и его лицо озаряется светлой улыбкой. За последние пару недель я поняла, почему мой отец так ценит его. Я никогда не встречала настолько искреннего, доброго и заботливого человека, как Рикардо. Он вдохновляет меня быть лучше.

– Привет! – говорю я ему.

– Сегодня у меня скучная работа для тебя.

– Что? Нужно будет упаковывать еду?

Рикардо ухмыляется, кивая:

– Как ты угадала?

Я качаю головой:

– Знаешь, я прихожу сюда не первый раз. Обычно, когда ты говоришь, что будет скучный день, то мы упаковываем еду для раздачи. Скучные дни – мои любимые, потому что за работой ты рассказываешь мне об отце.

Рикардо опускает глаза вниз, его взгляд полон сожаления.

– Увы, сегодня я не смогу составить тебе компанию. Но я попросил другого человека помочь тебе. Я полностью ему доверяю, он о тебе позаботится.

Я хмурюсь, и Рикардо показывает головой на дверной проход позади меня:

– Сай?

– Ты уже знакома с Сайласом? – любопытствует он.

Сайлас. Его зовут Сайлас, а не Саймон.

– Да, мы впервые встретились много лет назад.

Рикардо смотрит то на меня, то на Сайласа. Его взгляд ничего не выдает.

– Понятно, – говорит он тихо. Затем он поворачивается к Сайласу и кивает. – Я доверяю тебе Аланну на целый день. Пожалуйста, проводи ее, как она закончит, ладно?

Сайлас кивает, и Рикардо хлопает его по спине, после чего уходит. Мы стоим у его офиса.

– Сайлас, – говорю я.

Он резко поднимает голову, его взгляд темнеет. Что-то в его выражении заставляет мое сердце биться быстрее, и я чувствую, как яркий румянец вспыхивает на щеках.

– Тебя зовут Сайлас… а не Саймон.

– Я никогда и не говорил, что меня зовут Саймон.

– Но ты никогда не говорил мне, как тебя зовут, и ни разу не поправил меня.

Он отворачивается, направляясь в кладовую, где мы с Рикардо обычно собираем пакеты с едой для раздачи бездомным на улице.

– В этом не было необходимости.

Я прикусываю губу, подавляя накатывающее возмущение:

– Ну, теперь мы хотя бы знаем, как друг друга зовут.

– Нам это ни к чему.

Он достает из кармана ключ, отпирает кладовую и пропускает меня вперед, а затем запирает нас изнутри, как это всегда делал Рикардо. Как я понимаю, это делается для того, чтобы никто не смог войти и украсть еду, но с Сайласом я чувствую себя здесь по-другому.

– Как думаешь, я сейчас попала в опасную ситуацию?

Сайлас прислоняется к двери, его взгляд скользит по моему телу, задерживаясь на губах. Возможно, он больше не считает меня маленькой девочкой. В конце концов, всего неделю назад я прижималась к нему всем телом.

– Нет, – отвечает он нежно. – Я никогда сознательно не причиню тебе вреда, Аланна. Я рад, что ты осознаешь, в какой ситуации ты находишься. Если бы вместо меня был кто-то другой, тебе следовало бы отказаться от работы сегодня. Кто знает, что может произойти, когда тебя на несколько часов запирают в комнате с мужчиной?

Я ухмыляюсь и скрещиваю руки на груди.

– Тебя едва можно назвать мужчиной, – произношу я, повторяя слова, сказанные много лет назад.

Сайлас усмехается, проводя рукой по волосам.

– Юная леди, – говорит он. – Если бы вы не были так молоды, я был бы вынужден защищать свою честь.

Он помнит. Помнит слова, которые говорил мне тогда. Не знаю, почему это настолько мне важно.

– Не такая уж я и юная, – бормочу я.

Улыбка Сайласа мгновенно тускнеет, и он отворачивается.

– Ты еще слишком молода, Аланна. Если я не ошибаюсь, тебе сейчас около шестнадцати. Ты все еще ребенок, маленькая девочка.

Сейчас ему должно быть двадцать или двадцать один, но он ведет себя так, словно ему тридцать, как и тогда. Я хочу с ним поспорить, но он поднимает руку, качая головой:

– Давайте лучше займемся делом, хорошо? У нас много работы.

Кивнув, я присоединяюсь к нему и подхожу к столу. Мы некоторое время слаженно работаем. В его присутствии таится что-то одновременно умиротворяющее и тревожное. Я ощущаю спокойствие, но сердце не перестает бешено колотиться в груди.

– Тот парень, – наконец произносит он, и в его голосе звучат нотки раздражения. – Он что-то сделал или сказал тебе?

Я колеблюсь, не зная, как ответить. С тех пор как я смело заявила, что Сайлас – мой парень, Калеб начал распускать обо мне слухи, называя меня шлюхой и утверждая, что я делала с ним вещи, о которых мне даже помыслить стыдно. Как бы я ни пыталась опровергнуть его слова, многие все равно ему верят.

– Нет, – отвечаю я Сайласу, выдавливая из себя улыбку. – Он ничего мне не говорил.

Я беру очередную картонную коробку и наполняю ее едой. Сердце бешено колотится в груди. Ненавижу врать.

– Скажи правду.

Я поднимаю взгляд и встречаюсь с его великолепными изумрудными глазами, в которых читается легкое раздражение.

– Это правда, – произношу я.

Сайлас забирает у меня коробку и ставит ее на стол, а затем берет меня за руку, нежно зажимая ее между ладонями, и качает головой.

– Расскажи, – повторяет он, его голос звучит умоляюще, даже очень мило.

– Я…

Сайлас крепче сжимает мою руку, его большой палец нежно скользит по тыльной стороне моей ладони.

– Он распускает обо мне слухи, но не переживай. Я справлюсь с ним, Сай.

Сайлас смотрит мне в глаза, словно пытается оценить услышанное, а затем тяжело вздыхает:

– Что он говорил?

Я нервно прикусываю губу, отводя взгляд.

– Сайлас, – шепчу я. – Ничего такого.

– Если это так, то тебе не составит труда рассказать мне обо всем.

В его взгляде читается решимость, и я, опустив глаза, сдаюсь:

– Он сказал, что я… я… сосала… эм… что я…

– Что ты сосала его член?

К щекам приливает кровь, и я чувствую, как они воспламеняются.

– Да, – шепчу я.

– Это правда?

Я поднимаю взгляд, потрясенная его вопросом:

– Нет, конечно, нет!

Сайлас хихикает, его большой палец медленно рисует круги на моей ладони. Понимает ли он, что все еще держит меня за руку?

– Ты когда-нибудь сосала член, милая девочка?

Я тяжело сглатываю, не в силах успокоить биение сердца. Волнение охватывает меня, и я не знаю, как ответить. По какой-то необъяснимой причине мне хочется солгать и сказать «да», чтобы не казаться такой юной и наивной, какой, похоже, считает меня Сайлас.

– Так я и думал, – пробормотал он, его глаза на мгновение скользнули к моим губам, прежде чем он отвел взгляд.

– Почему ты считаешь, что я никогда не делала этого раньше?

Улыбнувшись, Сайлас поворачивается ко мне лицом:

– Учитывая, что ты даже не можешь произнести это слово вслух.

В его взгляде что-то изменилось, и в этот момент он выглядит сексуальнее, чем когда-либо. От его взгляда мое сердце стучит все громче.

– Я… я…

– Не спеши взрослеть, Аланна. Не торопись. Первые разы в жизни – это нечто особенное, будь то первый поцелуй или первый интимный опыт. Каждый из этих моментов навсегда останется в твоей памяти. Пусть они запомнятся тебе на всю жизнь.

Я резко выдергиваю руку из его ладони, не в силах сдержать раздражение. Он снова говорит со мной, как с ребенком, и меня это бесит, но дело не только в этом. Во мне закипает кровь, когда я представляю, что в его воспоминаниях – другая девушка, та, с которой у него был первый раз. Меня так раздражает, что кто-то навсегда займет это особое место в его памяти.

– Что такое? – спрашивает он нежно.

Я качаю головой, обнимая себя:

– Значит, ты помнишь все свои первые разы?

Улыбнувшись, Сайлас кивает.

– Да. Мой первый поцелуй и первый раз случился с девушкой, с которой я познакомился на вечеринке. Ее звали Линда. – Он улыбается, произнося ее имя, и в этот момент мое сердце болезненно сжимается. – У нее были чертовски привлекательные губы и еще более голодный… – Он вдруг замолкает, качая головой. – В любом случае мой первый опыт был поспешным и не с кем-то особенным. Если бы я мог вернуться в прошлое, я бы приберег эти моменты для кого-то, с кем действительно хотел бы разделить эти воспоминания. Понимаешь?

Я киваю, но мое настроение окончательно испорчено. Я осознаю, что он видит во мне лишь ребенка, и понимаю, что мне не следует питать к нему интерес. Но я ничего не могу с собой поделать. Меня бесит, что все его первые разы были не со мной и я больше не смогу стать частью его воспоминаний.

Прикусив губу, я, сосредоточившись на работе, кладу фруктовый сок в пакеты, пытаясь отвлечься от мыслей о Сайласе, но не могу. Мне так интересно, какой он с женщинами. Каково это – встречаться с ним?

– Чего молчим? – наконец произносит он, и я поднимаю на него глаза. – О чем думаешь? Дам тебе пенни, если расскажешь, что творится у тебя в голове.

Я хмурюсь, качая головой:

– Мои мысли стоят гораздо дороже.

Он вынимает один пенни из кармана, протягивая мне монету:

– Пенни – это все, что у меня есть, любовь моя.

Мои глаза округляются, когда я осознаю сказанное. Мне не следовало говорить этого… я же знаю, что у него нет крыши над головой. Я поступила необдуманно и бесчувственно. Мне следовало быть умнее. Я натянуто улыбаюсь и прислоняюсь к столу, разделяющему нас.

– Мои мысли не продаются, Сайлас. Но мы можем обменяться ими. Я поделюсь с тобой своими мыслями, если ты расскажешь мне, о чем думаешь сам.

Он на мгновение заглядывает мне в глаза, и я начинаю волноваться, что он видит меня насквозь, что улавливает то смущение, которое я стараюсь скрыть. Он кивает, и я с трепетом выдыхаю.

– Ладно. Сколько мне это будет стоить?

Я облегченно ухмыляюсь:

– Один вопрос, и ты должен ответить честно.

Он молчит, будто хочет сказать «нет» в ответ на мою просьбу, но затем он улыбается, и на его щеках появляются ямочки.

– Хорошо. Расскажи мне, о чем ты сейчас думала, Аланна.

Я смотрю в его изумрудные глаза, ощущая, как его напряженный взгляд проникает в самую душу.

– Я думала о тебе. Как все-таки несправедливо, что твой первый поцелуй и твой первый сексуальный опыт были с кем-то, кто этого не ценит. – Это не совсем правда, и его улыбка выдает, что он это понимает. Он смотрит на меня, вздернув бровь, как бы приглашая продолжить. Я вздыхаю, отводя взгляд. – Мне бы хотелось, чтобы твои первые разы были связаны со мной, Сайлас. Мне бы хотелось быть для тебя первой. Мне бы хотелось, чтобы ты всегда помнил обо мне. Не знаю почему, ладно? Но мне бы этого хотелось.

Он кивает, проводя рукой по густым темным волосам.

– Ты молода, – бормочет он. – Просто…

– Не надо, – перебиваю я его. – Не отвергай мои чувства, мой возраст ни при чем. Ты попросил меня поделиться своими мыслями, и я открылась тебе. Прими их такими, какие они есть, не пытаясь исковеркать их, чтобы тебе было легче справиться. Если ты не можешь этого сделать, тогда не спрашивай, о чем я думаю.

Он выглядит потрясенным, и в тот же миг я жалею о своих словах. Зачем я снова набросилась на него? Почему я всегда выставляю себя дурой перед ним?

– Ты права, – говорит он, и я не могу сдержать удивление. – Я прошу прощения, Аланна.

Кивнув, я беру упаковку с фруктовыми соками и разрываю пластиковую пленку, скрепляющую маленькие картонные пакетики. Я волнуюсь, не люблю это чувство. Я была рада провести с ним целый день, но этого не следовало делать. Когда мы вместе, он каждый раз дает мне понять, что он не хочет быть в моем окружении. Пожалуй, пора смириться с этим.

– Задавай свой вопрос, – говорит он.

Качаю головой, не обращая на него внимания:

– Не надо.

Сайлас протягивает руку через стол и забирает у меня упаковку с соком, сжимая мою руку.

– Прости, Аланна. Ты права. Я обращался с тобой, как с твоими сверстниками, но это было незаслуженно и необоснованно. Я больше не буду так поступать, договорились?

Я киваю, и он сжимает мою руку:

– Тогда задай свой вопрос.

Я заглядываю ему в глаза и делаю глубокий вдох, набираясь смелости, чтобы задать тот самый вопрос, который мучает меня с тех пор, как мы снова встретились.

– Почему ты здесь?

Сайлас вырывает свою руку из моей, отворачиваясь. Его улыбка словно тает на глазах.

– Долгая история, – произносит он нежно.

– Не хочешь – не рассказывай, – тихо шепчу я. Понимаю, что навязываюсь, но мне очень любопытно узнать о нем больше. Когда мы впервые встретились, у него явно было все хорошо. Как же он оказался в такой ситуации?

– В тот день, когда мы познакомились… Тогда я потерял все. Вот почему я избегал тебя, когда ты только начала волонтерить здесь. Ты напоминала мне о прошлом, о том, кем я когда-то был.

Он на мгновение замолкает, а его взгляд полон печали.

– В тот день? Это были похороны моего отца. Мне только исполнилось восемнадцать, и это стало настоящим ударом. Кроме отца, у меня никого не было. У меня есть мачеха и единокровный брат, но они всегда были мне чужими. Мы с мачехой никогда не ладили, понимаешь? Даже будучи ребенком, я чувствовал, что она никогда не любила меня.

Он вздыхает, проводя рукой по волосам. На мгновение он будто бы теряется в собственных мыслях.

– Когда отец умер, он оставил все мачехе. Всего через несколько дней после похорон она выставила меня из дома, оставив лишь машину и немного денег на счете. Некоторое время я скитался по друзьям и знакомым, но, как только они поняли, что у меня ни гроша за душой и я никак не могу быть им полезен, они один за другим отвернулись от меня. Оказалось, что у меня не было ни одного настоящего друга. Осознание этого вкупе с горечью утраты всего, что я когда-либо имел, погрузило меня в темный водоворот, из которого я не знал, как выбраться. Если бы однажды Рикардо не нашел меня, не знаю, где бы я оказался. Сейчас, хотя у меня едва хватает времени, я продолжаю учебу в колледже. Я твердо намерен вернуть себе все, что потерял. Я изменю свою жизнь, шаг за шагом. Когда мой отец умер, я дал ему обещание, и я сдержу его. Пусть сейчас я не в состоянии этого сделать, но я верю, что однажды все изменится.

Я киваю, и меня охватывает странное чувство гордости.

– Не знала, что ты учишься в колледже.

Сайлас ухмыляется:

– А куда, по-твоему, я так часто хожу? Утром я отправляюсь на занятия, а после – помогаю в приюте. Мы договорились об этом с Рикардо, когда он только привел меня сюда. Он предложил мне койку в обмен на то, что я смогу поступить в колледж. Я стараюсь помогать как могу: мой студенческий кредит просто заоблачный, и встреча с Рикардо стала для меня настоящим благословением. Снять отдельную комнату не вариант, поэтому для меня такое решение вполне приемлемо. Это место больше похоже на реабилитационный центр, чем на обычный приют. Здесь действительно хотят, чтобы ты никогда не возвращался назад, и искренне поддерживают тебя на пути к самостоятельности. Странно звучит, но в каком-то смысле мне повезло оказаться здесь.

– И это не навсегда, – говорю я ему. – Уверена, тебя ждет потрясающее будущее, Сай.

Он улыбается мне:

– Ты правда в это веришь?

– Да. – С самого нашего знакомства я знала, что Сайлас оставит след в моей жизни – поистине незабываемый.

Глава 8. Аланна

– Шлюха, – бормочет какая-то девчонка за моей спиной, а ее подруги хихикают, стоя около нее. Они подзадоривают ее, и я, признаюсь, думала, что она не станет мне дерзить, думала, что у нее не хватит смелости.

Я резко захлопываю дверцу шкафчика и поворачиваюсь к ней, стиснув зубы. Ее глаза расширяются от удивления, и она быстро отворачивается.

– Ты, – огрызаюсь я. – Что ты только что сказала?

Она тут же стушевывается, а ее подружки бросают на меня насмешливые взгляды, следуя за ней. Их тупое хихиканье бесит меня.

– Что, правда глаза колет? – При звуке голоса Калеба я закипаю от злости. – Я видел, как он обнимал тебя. Он сто пудов трахает тебя.

Я сердито поворачиваюсь к нему, и он лишь усмехается в ответ:

– Я же давал тебе шанс, просто нужно было поцеловать меня, вот и все. Если хочешь, чтобы тебя перестали травить, я знаю, как это устроить. Просто сходи со мной на свидание, Аланна.

Я скрещиваю руки на груди, лишь привлекая его взгляд к ней.

– Не приставай ко мне больше, – предупреждаю я его. – До сих пор я была снисходительна к тебе, потому что терпеть не могу скандалы и драму, но, если ты продолжишь так себя вести, я напишу на тебя заявление за клевету. Ты явно не привык слышать слово «нет», но читай по моим чертовым губам, Калеб. Нет. Я никогда не буду встречаться с тобой.

Я прохожу мимо него, едва сдерживая гнев. Стараюсь изо всех сил притвориться, что его слова не ранят меня, но это так. Мне больно, когда меня называют шлюхой или потаскухой. Ведь я девственница. Несправедливо, что мне приходится терпеть насмешки просто потому, что я не позволила Калебу воспользоваться мной.

Он следует за мной по пятам, пока я иду к выходу, и меня охватывает непреодолимое желание обернуться и вмазать ему по лицу. Я никогда не испытывала настоящей ненависти к кому-либо, но сейчас могу с уверенностью сказать, что ненавижу этого придурка. Ненавижу в нем все: дурацкие волосы, самодовольную ухмылку, то, как его глупые друзья шестерят и поддакивают ему и что никто не осмеливается ему перечить.

– Всего лишь одно свидание, Аланна, – говорит он ласково.

– Ты что, совсем тупой? – отвечаю я, останавливаясь в коридоре. – С чего ты взял, что, если будешь приставать к девушке, она захочет пойти с тобой на свидание? Мы не в детском саду, Калеб. Я понимаю, что твой эмоциональный интеллект еще не дорос до этого, так что позволь мне просветить тебя. Буллить девушку, чье внимание ты пытаешься привлечь, – совершенно по-детски и абсолютно неэффективно. Оставь меня в покое, или я напишу на тебя заявление.

Я выхожу из здания, радуясь, что он не следует за мной. Спешно направляюсь к машине, но, не успев сделать и нескольких шагов, меня резко одергивают. Калеб крепко хватает меня за запястье, в его взгляде читается гнев. Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но слишком хорошо знакомый мне голос обрывает его на полуслове.

– Я настоятельно рекомендую тебе убрать руки от моей девочки.

Как только я слышу Сайласа, напряжение в теле пропадает. Обернувшись, вижу, как он подходит к нам, не сводя с меня глаз. Он обхватывает меня за талию, притягивая к себе, и с силой одергивает руку Калеба.

– Я уже раз предупреждал тебя, больше я этого делать не буду, – говорит он спокойно. Кажется, он с силой сжимает руку Калеба, затем отпускает ее. Калеб сжимает и разжимает кулак, будто испытывает боль в руке.

Калеб растерянно смотрит на меня:

– Ты серьезно встречаешься с этим парнем?

Кивнув, я поворачиваюсь и оказываюсь в объятиях Сайласа, прижимаясь к нему всем телом. Я становлюсь на носочки и нервно целую его в уголок губ, не совсем в щеку, но и не в губы.

– Ты опоздал, – говорю я слегка дрожащим голосом. Что он здесь делает?

Сайлас заглядывает мне в глаза. От его пристального взгляда мое сердце замирает. Я почти перестаю дышать, когда он скользит рукой по моей спине, зарываясь в волосах. Он гладит меня по затылку, в его прикосновениях чувствуется собственнический инстинкт.

– Прости, детка. Задержался на семинаре. – Он указывает головой в сторону Калеба. В его глазах вопросительный взгляд.

– Этот парень докучает тебе?

Я немного мешкаю с ответом. Мне хочется сказать «да», но я понимаю, что этого делать не стоит. У Сайласа и так много забот. Если он еще будет думать о моих проблемах. К тому же я не хочу просить помощи у парня. Я могу справиться с этой ситуацией сама.

– Вовсе нет.

Кивнув, Сай мельком бросает взгляд на Калеба. Я слежу за ним, замечая, что он смотрит на нас – его глаза потемнели от ревности. Калеб бросает на меня ядовитый взгляд, а затем поворачивается и уходит. Да уж, неприятностей мне не избежать. Вздохнув, я прижимаюсь лбом к груди Сайласа, наслаждаясь его объятиями.

Просто безумие. Я знаю, что все это неправда, но благодаря Калебу я проживаю моменты с Сайласом, которых у меня иначе никогда бы не было.

– Что ты здесь делаешь? – бормочу я, прижимаясь губами к его толстовке.

– Наш вчерашний разговор не давал мне покоя, поэтому мне захотелось проведать тебя в школе. Хотел убедиться, что с тобой все в порядке. Так и думал, что тот парень все еще не дает тебе покоя и сдаваться он, похоже, не намерен. Подумал, что если он увидит тебя с твоим якобы бойфрендом, то сбавит обороты.

Он странно улыбается мне, и я улыбаюсь ему в ответ.

– Не стоило, – бормочу я. Школа правда далеко от приюта. Даже не представляю, сколько времени у него ушло на то, чтобы добраться сюда.

– Все в порядке, – говорит он, нежно проводя пальцами по моей щеке. Я тяжело сглатываю, ощущая его прикосновения. Очень интимный момент. Я понимаю, что должна вырваться из его объятий, но мне хочется большего. Я хочу и дальше проживать эту фантазию.

– Твоя школа достаточно близко к колледжу «Астор».

Я вздыхаю.

– Ты учишься в колледже «Астор»? – спрашиваю я, не в силах скрыть удивление. Это самый лучший университет штата, в который я мечтаю поступить. Но сделать это – задача не из легких, а потому, что это престижное частное учебное заведение, обучение там стоит колоссальных денег. Мне даже представить сложно, насколько большие у него студенческие кредиты.

– Да. Я учусь на программиста. У них одна из самых сильных программ в стране. Я всегда мечтал учиться именно здесь. Иногда мне не верится, что все это реально происходит со мной наяву.

Сайлас выпускает меня из объятий, делая шаг назад. Я вздыхаю, мне уже не хватает его прикосновений. По его улыбке я понимаю, что он догадывается о моих чувствах к нему, но, к счастью, не подтрунивает надо мной.

– Давай я отвезу тебя обратно, – бормочу я, внезапно почувствовав себя неловко. Сайлас смотрит на машину за моей спиной и кивает. Отец подарил мне «Порше» на шестнадцатилетие. Тогда я обожала эту машину, но сейчас, когда я стою здесь вместе с Сайласом, она кажется мне вычурной и позорной. Я немного колеблюсь, а потом протягиваю ему ключи:

– Может, ты поведешь?

Он опять странно смотрит на меня. За последние пару недель я научилась читать его взгляды, которые он периодически бросает на меня. Он пытается понять, делаю ли я это из жалости.

– Сай, – бормочу я. – Я за рулем всего лишь пару недель. Мне не хотелось бы, чтобы ты оценивал мои навыки вождения. Ты просто поведешь.

Он улыбается, и я с облегчением вздыхаю, когда он сжимает в пальцах ключи. Он обходит машину и открывает для меня пассажирскую дверь, удивляя меня этим. Никто раньше такого не делал.

Я нервничаю, когда он садится за руль. Глупо, но я никогда не сидела в машине с парнем, который мне нравится. Я замираю, когда он так непринужденно регулирует спинку сиденья и зеркала. Мне понадобилась целая вечность, чтобы разобраться, зачем нужны все эти кнопки и где они вообще находятся.

– Похоже, ты чувствуешь себя в моей машине как рыба в воде, – удивленно бормочу я.

Он улыбается мне.

– У меня у самого был Porsche 911. Отличная машина.

Я удивленно моргаю:

– Что?

Сайлас смотрит на меня, давая задний ход:

– Аланна… Я вырос в очень богатой семье. Мой отец был учредителем хедж-фонда.

Я удивленно киваю:

– Понятно… но тогда как… то есть…

– Не знаю, – говорит он напряженным тоном. – Уверен, что вокруг смерти моего отца было что-то нечисто. Не может быть, чтобы он не оставил четко продуманного завещания. Не верю, что он вычеркнул нас с братом из него. Завещание не могло быть таким простым, но я не могу этого доказать. Не смог тогда, не могу и сейчас. Когда-нибудь я верну себе все, что потерял, ну а пока я не хочу тратить время впустую, учусь и пробиваюсь наверх единственным доступным мне способом. Я не в состоянии силой вернуть то, что мне принадлежит, но однажды я это сделаю.

Я киваю ему.

– Не сомневаюсь, – говорю я ему. – Тебя ждут великие свершения, Сайлас.

Он улыбается мне:

– Тебя тоже, Аланна. Знаю, тебе сейчас приходится нелегко. Ты особо ничего не говоришь, но мне тоже было шестнадцать недавно, и я прекрасно понимаю, какой этот парень – урод. Всегда смотри на мир шире, ладно? Не ввязывайся в глупые драки и не позволяй ему доводить себя. Если тебе понадобится помощь, просто скажи мне, хорошо?

Я киваю, не решаясь произнести мысли вслух. Ничего не могу ему обещать. Не хочу обременять Сайласа, не хочу становиться для него еще одной обузой. Я сама решу свои проблемы с Калебом.

Глава 9. Аланна

Я напрягаюсь, когда не могу оплатить картой заказ в онлайн-магазине. Я пользуюсь ей уже сто лет. В чем дело? Несколько недель я выбираю себе идеальное платье для ужина на мое семнадцатилетие, но в итоге операция отклонена. До моего дня рождения еще несколько недель, но папа обещал провести со мной весь день, поэтому я решила подготовиться заранее.

Я вздыхаю, пытаясь еще раз оплатить картой, но снова отказ.

– Странно, – шепчу я себе. Меня это настораживает. Я ничего не говорила папе, но я заметила, что по почте нам приходят уведомления о просроченных платежах, которые он то и дело пытается скрыть. Когда я пытаюсь с ним заговорить на эту тему, он только отмахивается и твердит, чтобы я не волновалась. Понятно, что он не хочет, чтобы я что-то проведала, но, кажется, дела у него идут не так уж и хорошо. Неужели проблемы с бизнесом?

Прикусив губу, я закрываю ноутбук и беру телефон. Может, позвонить папе и спросить его о кредитке? Хотя, если что-то не так, он будет волноваться еще больше. Я не могу этого допустить. Наверное, будет лучше, если расскажу ему обо всем сама.

Я смотрю на часы, вздыхая. Уже почти девять вечера, а его все еще нет дома. Когда мы в последний раз ужинали вместе? Сейчас он работает гораздо больше, чем раньше. Я очень переживаю.

Сделав глубокий вдох, крепче сжимаю в руках телефон, направляясь от стола к кровати. В такие дни я часто чувствую себя одиноко – мне кажется, что мое решение игнорить Калеба весьма сомнительно. В школе я стала изгоем из-за того, что при всех отказала ему. Со мной никто не разговаривает или же говорит только гадости. Я всегда была одиночкой, поэтому у меня никогда и не было настоящих друзей… но теперь шансы на то, что я когда-нибудь ими обзаведусь, практически на нуле.

Я снова смотрю на телефон, а мои мысли уносятся к Сайласу. Я бы не сказала, что мы прям друзья… но он самый близкий к этому человек.

Прикусив губу, скроллю контакты, на миг замешкавшись. Он дал мне свой номер, чтобы я смогла позвонить, если попаду в беду. Не уверена, что он обрадуется, если я ему просто наберу, без всякой на то причины. Я переживаю, что он видит во мне обузу, девочку, с которой он должен мило обходиться, потому что Рикардо ценит моего отца.

Я думала, что мы немного сблизились после того, как провели целый день, упаковывая еду. Но последние пару месяцев я его почти не видела. Не знаю, избегает ли он меня или же у него просто много учебы, но он не появлялся в приюте, пока я там волонтерила. Когда я спрашиваю о нем, Рикардо всегда отвечает, что с ним все в порядке и что у него все хорошо, но не более.

Сердце бешено колотится, когда я нажимаю на кнопку вызова. Слышу гудки, глаза напряжены. Не могу понять, хочу ли я, чтобы он взял трубку, или нет. С одной стороны, я хочу сбросить звонок и притвориться, что случайно набрала ему, если он когда-нибудь спросит меня, но еще больше я хочу услышать его голос. Может, это глупо, но, когда я прихожу в приют, я втайне надеюсь увидеть его. В нем есть что-то безумно притягательное, я то и дело проигрываю в своей голове те моменты, которые пережила с ним. Если я не могу заснуть, то вспоминаю, как он обнимал меня при Калебе, как притянул меня к себе, когда сказал, чтобы я вмазала ему по яйцам, как он иногда смотрит на меня. Я знаю, что он не интересуется мной, но где-то в глубине души я надеюсь, что он изменит свое мнение.

– Аланна?

Я тяжело сглатываю, услышав его голос, и крепко сжимаю телефон.

– Сайлас, привет!

Я закрываю глаза, подавляя стон. Мне так неловко. Как же я счастлива, что он меня сейчас не видит.

Сайлас хихикает. Мое сердце замирает от звука его смеха.

– Как дела? – спрашивает он. – Все в порядке?

– Да! – Я слегка откашливаюсь и падаю на кровать. О чем я только думала, когда звонила ему? – Ничего не случилось… Просто, ну, я просто долго не видела тебя и хотела узнать, как ты. Вот и все.

– О чем думаешь?

Я улыбаюсь, удивившись, что он помнит наш разговор, который случился, когда мы упаковывали еду.

– О чем я думаю? Да ни о чем особенном, Сай.

– Уверен, что тебя точно что-то гложет, – говорит он каким-то странным голосом. Он звучит расслабленно. Даже по телефону он обращается со мной так, как никто другой… с ним я чувствую, что все его внимание приковано ко мне, что только я важна ему. – О чем ты думала, прежде чем позвонила мне?

Я замолкаю, удивившись, что он вообще понял, что что-то не так.

– Как ты догадался? – спрашиваю я нежно.

– Аланна, – бормочет он. – Просто знаю. Рассказывай.

– Моя душа – потемки, Сай. Ты даже не представляешь, о чем просишь.

Он смеется, а я представляю улыбку на его лице.

– Удиви меня, Аланна.

Я переворачиваюсь на бок, бросив мельком взгляд на стену:

– Я много о чем думаю, Сай. Мне кажется, что у компании моего отца проблемы. Папа постоянно на работе, и мне не хватает общения с ним. Меня бесит, что я все время одна дома. Бесит, что у меня нет друзей, и я виню в этом Калеба. Но потом я виню себя, что веду себя с ним как настоящая стерва. Может быть, если бы я не поступила с ним так, дела в школе обстояли бы не так плохо. Никто не разговаривает со мной. Вся моя жизнь – это домашние задания, учеба, работа в приюте и вечера, проведенные в гордом одиночестве.

– Дорогая, – говорит Сайлас, и мое сердце начинает бешено биться. Порой он называет меня «дорогая» или «детка». Уверена, что он делает это непроизвольно. – Ты слишком много на себя взвалила. Тебе нужен совет или ты хочешь выговориться?

Я немного колеблюсь, удивившись, что он предлагает мне два варианта на выбор.

– Думаю, мне нужен совет, – шепчу я.

– Скажи отцу, что ты скучаешь по нему, Аланна. Я похоронил своего в тот день, когда мы с тобой познакомились. Если бы я мог вернуться в прошлое, я бы постарался проводить с ним больше времени, даже если бы мне пришлось торчать у него на работе. Ты же можешь делать домашнее задание у него в офисе, верно? Уверен, ты придумаешь, как провести время вместе, чтобы его работа от этого не пострадала. Если у его компании действительно непростые времена, он не может взять сейчас выходной, но ты можешь просто быть рядом с ним, поддерживать его. Как думаешь, такой план сработает?

Я киваю:

– Честно говоря, раньше мне это и в голову не приходило. Хорошая идея. Раньше папа никогда не хотел, чтобы я приходила к нему на работу, потому что было много строителей и на стройках было небезопасно. Но теперь у папы есть свой офис, так что, думаю, все будет в порядке.

– А насчет Калеба, – говорит он. – Честно, даже не знаю, что сказать. Знаешь, я правда думал, что он отвалит от тебя. Но, похоже, ты ему нравишься.

Я нервно прикусываю губу:

– Ну…

– Что? – говорит он, его голос звучит грубо. – Только не говори, что ходила с ним на свидание.

От ноток в его голосе мое сердце бьется чаще. Я знаю, что он не ревнует, но в моем воображении его голос звучал бы именно так, если бы он ревновал.

– Нет, конечно, нет. Три недели назад я разрисовала его машину. Уверена, что он знает, что это была я. Теперь наша вражда вышла на новый уровень.

– Что ты сделала?

– Я взяла баллончик с краской и написала на его капоте: «Мой владелец – наглядный пример хрупкой маскулинности». Розовым.

Сайлас разражается смехом. Я тоже улыбаюсь.

– Аланна, добрая душа. Когда я с тобой разговариваю, мне кажется, что однажды какому-нибудь счастливчику не поздоровится и ты сведешь его с ума. Калеб ведь не сможет свалить это на тебя?

Я качаю головой, хотя он меня не видит.

– Нет, конечно же, нет. Я выяснила, где он живет, и приехала к нему ночью. Никто меня не видел, поэтому он не сможет повесить это на меня. Наверное, поэтому он так злится, но это неважно. У меня получилось добиться того, чего я хотела. Он перестал докучать мне.

– Здорово, – говорит он низким соблазнительным голосом. Иногда я думаю, что, возможно, немного нравлюсь ему, но затем напоминаю себе, что, если бы нравилась, он бы не стал избегать меня в приюте.

– В любом случае, – бормочу я. – Как ты? Мы так давно не общались.

– У меня все хорошо, милая. Рикардо официально нанял меня на работу на должность управляющего приютом на неполный рабочий день. Вскоре он выходит на пенсию и предложил мне поработать в приюте, пока я не окончу университет через два года. Он сказал, что надеется, что после университета я найду хорошо оплачиваемую работу в большой компании. Пока это отличная подработка. А пока он также сможет найти себе замену.

– И чем ты будешь заниматься? – спрашиваю я с любопытством. Никогда не узнавала у Рикардо, в чем именно заключается его работа, потому что, кажется, он делает все. Неужели у Сайласа будет время, чтобы учиться в колледже и вдобавок работать на Рикардо?

– В основном контроль за соблюдением правил внутреннего распорядка: проверка вещей тех, кто к нам поступает, обыск помещений на предмет оружия, учет инвентаря и множество административных задач. Я и раньше многое из этого делал, но теперь мне будут платить за работу. А еще у меня будет собственная комната с душем. Мне больше не придется ночевать в большом зале. Больше ни одной ночи на этих двухъярусных кроватях. Ни за что.

Я даже не знаю, что ему ответить.

– Определенно, это лучше, чем спать в большом зале, но помнишь, что ты мне сказал? Нужно смотреть на мир шире. Ты не можешь там жить, Сайлас.

– Знаю, – шепчет он. – Знаю, я не буду там жить. У меня большие планы на будущее, Аланна. Я не собираюсь от них отказываться. Но это шаг вперед, даже если на первый взгляд так не кажется. Я никогда не мог оставить свои вещи в приюте, потому что их постоянно крали. Рикардо старался сделать приют больше похожим на дом, но все равно мне приходилось везде таскать с собой рюкзак. И я просто сгораю от нетерпения снова иметь свой собственный угол. Наконец у меня будет своя комната, а значит, я смогу хранить там вещи, и надевать красивый костюм на собеседования, и не соблюдать комендантский час.

– Ты прав, – шепчу я. – Прости, Сайлас. Я просто… Знаешь, я просто верю в тебя. Я знаю, что тебя ждет что-то грандиозное.

На миг он замолкает, и я переживаю, не сболтнула ли лишнего.

– Все будет, – произносит он наконец. – Шаг за шагом. Per aspera ad astra.

– Что это значит? – спрашиваю я. Что-то очень знакомое.

– Чрез тернии к звездам, – говорит он нежно. – Я вспоминаю эти слова, когда дела идут наперекосяк. Чтобы добиться чего-то значимого, нужно преодолеть трудности. Возможно, сейчас я испытываю сложности, но все только потому, что я стремлюсь к звездам. Чем выше цель, тем извилистее к ней путь, но она того стоит.

Я поворачиваюсь в кровати, обдумывая его слова. Мы замолкаем на мгновение, но тишина между нами успокаивает.

– Сай?

– Да, любовь моя.

– Ты должен мне ответ на вопрос.

– Задавай, – говорит он сонно. Интересно, он сейчас в постели, как и я. Мы болтаем по телефону гораздо дольше, чем я предполагала. Кто бы мог подумать, что наша беседа доставит мне столько удовольствия.

– Можно я позвоню тебе снова?

Он хихикает, а я улыбаюсь.

– Да, – говорит он тихо. – Звони, когда захочешь, Аланна.

– Ты не против? Скажи мне правду, Сай. Я не хочу быть для тебя обузой и не хочу, чтобы ты хорошо относился ко мне только потому, что Рикардо тебя попросил.

Сайлас на долю секунды замолкает. Я переживаю, что была права.

– Аланна, – говорит он наконец. – Несмотря на ту ситуацию, в которой я оказался, меня нелегко заставить что-то делать против воли. Никто никогда не заставлял меня проводить с тобой время, и никто не заставляет меня разговаривать с тобой. Я, скорее всего, пожалею об этом, потому что я чертовски хорошо знаю, что мне следует держаться от тебя подальше, но я все равно скажу. Ты скрашиваешь мои дни, мне нравится находиться в твоем окружении, хотя мне и не стоит этого делать. Звони мне, Аланна. Хоть каждый вечер, если хочешь.

Ничего не могу с собой поделать: сердце бешено колотится в груди, внезапно чувствую головокружение, по лицу расползается широкая улыбка.

– Хорошо, – шепчу я.

– Хорошо, – повторяет он.

Не знаю, как ему это удалось, но у Сайласа получилось превратить одинокий грустный вечер в один из лучших за последнее время, а ведь он даже не со мной. Я уже предвкушаю наши грядущие беседы и подозреваю, что он, возможно, тоже.

Глава 10. Аланна

– Папа? – Я крепче сжимаю телефон, вглядываясь в отражение в зеркале туалета ресторана. – Где ты? Уже поздно.

Я пыталась дозвониться до него весь вечер, и, когда он наконец ответил, я уже успела отказаться от столика в ресторане. Мне кажется, он даже не догадывается, что у меня сегодня день рождения.

– Прости, дорогая, – говорит он усталым голосом. – На работе столько всего навалилось, что мне пришлось задержаться. Я не могу больше скрывать от тебя, Аланна. Наша компания идет к чертям, я пытаюсь все спасти, но ничего не выходит.

Я не понимаю, почему он пытался скрыть это от меня. Неужели он действительно думал, что я не замечаю, как из нашего дома исчезают вещи? Сначала пропали его любимые часы, потом картины. Затем в ход пошли мамины бриллианты. Моя кредитная карта уже несколько месяцев не работает, и я даже не осмеливалась сказать ему об этом, потому что он так старательно пытался скрыть правду от меня.

– Что мне сделать, папа? Как тебе помочь?

– Ничего не нужно, милая. Просто не унывай, хорошо? Будь сильной, продолжай мне улыбаться и, пожалуйста, будь ко мне снисходительна и терпелива. Мне нужно еще пару часов поработать, так что не беспокойся за меня. Просто поужинай, ладно?

Я тяжело вздыхаю, отчасти хочется напомнить ему, что сегодня мне исполняется семнадцать, но я сдерживаюсь.

– Конечно, папа. Не переживай за меня. Не буду отвлекать тебя от работы. У меня все в порядке.

Папа на мгновение замолкает, затем тяжело вздыхает:

– Я люблю тебя, Аланна. Я все исправлю. Обещаю.

Я заставляю себя улыбнуться, хотя он этого не видит.

– Да, ничего страшного, – произношу я. – Увидимся позже, пап. Не возвращайся домой слишком поздно, хорошо?

Завершив разговор, я выхожу из ресторана, столик в котором забронировала несколько месяцев назад. Я так долго ждала этого вечера, но стоило догадаться, что что-то обязательно пойдет не так. Всякий раз, когда я планирую провести время с папой, происходит что-то непредвиденное, и в итоге я оказываюсь совершенно одна.

Мне это надоело, но волонтерство в приюте открывает мне глаза на то, почему он так много работает. Я понимаю его страхи и не осмеливаюсь вести себя эгоистично. Не осмеливаюсь признаться ему, что хочу проводить с ним время, что я по нему скучаю. Меня трясет, когда я сажусь в машину, не зная, куда поехать.

Последовав совету Сайласа, я пару раз приходила к папе на работу, но он едва замечал меня. Я надеялась, что нам удастся периодически поболтать, хотела лучше понять, чем занимается папа, но, похоже, мое присутствие лишь еще больше нервировало его. В итоге я решила больше не приходить к нему.

Я бесцельно наматываю круги по улицам города, а когда понимаю, что остановилась у приюта, даже не поняв, как оказалась здесь, не сильно удивляюсь. Паркуясь перед зданием, я быстро проверяю время: уже восемь. Значит, до отбоя осталось всего два часа. Я хватаю телефон и колеблюсь, стоит ли звонить Сайласу.

За последние пару недель мы подружились и разговариваем почти каждый вечер. Но сегодня я не решаюсь позвонить ему, не хочу навязываться и заставлять его проводить со мной время. Я знаю, что, если наберу ему, он обязательно выйдет встретиться со мной.

Я прикусываю губу. В конечном счете эгоизм берет верх, и я набираю ему. Он отвечает почти мгновенно, и я не могу сдержать улыбку.

– Неужели мне звонит сама именинница? С днем рождения, милая!

– Спасибо, – бормочу я, размышляя, осознает ли он, что он единственный, кто поздравил меня с днем рождения сегодня. Сомневаюсь, но пусть будет так.

– Как прошел ужин с отцом? Ты что-то рано звонишь.

– Ох, просто превосходно, – вру я. – Я зашла в уборную, чтобы подкрасить губы, и вдруг подумала о тебе. Не знала, как долго затянется ужин, и решила позвонить. Мне бы не хотелось, чтобы ты чувствовал себя обделенным вниманием. Что бы ты делал, если бы я не позвонила тебе перед сном? Я переживала, что ты не сможешь заснуть. Как я могла так с тобой поступить?

Он разражается смехом, а с моих губ срывается тихое хихиканье. Мы не проговорили и минуты, а он уже полностью изменил ход вечера. Я откидываюсь на спинку кресла и закрываю глаза, погружаясь в звук его голоса.

– Да, – бормочет он. – Я уже привык слышать твой голос перед сном. Честно говоря, не был уверен, что сегодня у нас получится поговорить, но я очень надеялся.

Наши созвоны – это просто апогей каждого моего дня. Даже сейчас, хоть он и редко бывает в приюте, пока я там работаю, меня это не слишком огорчает. Когда мы встречаемся лично, между нами всегда возникает какая-то странная дистанция. Но по телефону? По телефону кажется, что он только мой.

Я вздрагиваю, услышав стук в окно, и открываю глаза. Приподнявшись, с удивлением замечаю Сайласа, стоящего рядом с моей машиной, его телефон все еще прижат к уху.

– У меня было предчувствие, что найду тебя здесь, – говорит он, обходя машину. Я отпираю дверь для него, а он вешает трубку.

– Что ты здесь делаешь? – спрашиваю я шокированно, когда он садится рядом со мной. – Как ты догадался?

Он улыбается и откидывается на спинку пассажирского кресла.

– Твой голос, Аланна. За последние несколько месяцев я научился распознавать все твои эмоции по интонации. По твоему голосу я понял, что ты очень расстроена, раньше такого не было. Я знал, что ты не в ресторане, и доверился своей интуиции, которая привела меня прямо к тебе.

Взглядом скольжу по его лицу, отмечая легкую щетину, подчеркивающую его скулы, слегка длинные волосы и губы, которые я так хочу попробовать на вкус.

– Ты не можешь читать все мои эмоции, Сай, – шепчу я.

– Да, – шепчет он в ответ. – Могу.

Его взгляд падает на мои губы, но он тут же отворачивается. Сайлас никогда не переступал черту в наших отношениях, и каждый раз, когда я пытаюсь сделать шаг вперед, он напоминает мне о том, что старше меня на целых пять лет. Он отшивает меня тактично, но от этого не легче.

– Как я и думал, в этом платье ты выглядишь просто потрясающе, – шепчет он, но его взгляд устремлен в окно. Я внимательно наблюдаю за ним, пытаясь разгадать, говорит ли он это из вежливости или же правда так думает.

– Спасибо, – бормочу я, опустив взгляд на колени. Я влюбилась в это платье с первого взгляда и сказала Сайласу, что чувствую себя в нем королевой. Это миди-платье нежного нюдового оттенка с корсетным верхом изящно подчеркивает все мои изгибы. Оно идеально подходит для дня рождения, и, если честно, я счастлива, что хотя бы Сайлас увидел меня в нем.

– Что случилось, Аланна? – спрашивает он, вновь поворачиваясь ко мне.

Я качаю головой.

– Все как обычно, – шепчу я. – Папа на работе, и я не уверена, что он помнит, что у меня сегодня день рождения. Я ничего ему не сказала, потому что не хочу, чтобы он чувствовал себя виноватым, понимаешь? Даже если бы он пришел сейчас домой, мой вечер уже испорчен, так что не вижу в этом никакого смысла.

Он кивает:

– Поехали, именинница. Есть одно место, куда бы я хотел тебя отвезти. Не думал, что смогу это сделать в твой день рождения, но, похоже, сегодня мне крупно повезло.

Я хмурюсь, а Сайлас, с ухмылкой на лице, вводит адрес в навигатор.

– Куда мы едем?

Он лишь качает головой.

– Увидишь. Это сюрприз.

Я улыбаюсь и, умирая от любопытства, еду по навигатору. Мы проезжаем одну извилистую дорогу за другой, пока наконец он не говорит мне припарковаться на обочине грунтовой дороги.

– Где мы?

– Давай я тебе покажу.

Он выходит из машины и, обходя ее, открывает мне дверь. Сайлас протягивает руку, и мое сердце начинает бешено стучать, когда я кладу свою ладонь в его. Наши пальцы переплетаются. Он, увлекая меня за собой, хмурится, заметив, как я утопаю каблуками в мягкой траве под ногами.

Он слегка наклоняется и, прежде чем я успеваю осознать, что происходит, поднимает меня на руки, крепко прижимая к себе. Его взгляд скользит по моему телу, и я могу поклясться, что на миг в его взгляде мелькает искорка страсти, но вскоре угасает. Он идет вперед, держа меня на руках.

– Что ты делаешь? – шепчу я. – Не надо.

Он качает головой:

– Здесь совсем недалеко.

Я крепче прижимаюсь к нему, наслаждаясь его близостью. Я без стыда упиваюсь им, восхищаясь его длинными ресницами, легкой щетиной и мужественными скулами. Его тело излучает силу, а хватка ощущается надежной и уверенной. Я никогда не была так близка с парнем.

– Это для меня первый раз, – шепчу я, и Сайлас, взглянув на меня, растерянно моргает. – Первый раз, когда мальчик вот так несет меня на руках.

Он усмехается, крепче обнимая меня и не отводя взгляда.

– Я не мальчик, Аланна, – отвечает он, его голос звучит нежно и сексуально.

– Ах да, – шепчу я. – Неужели я снова оказалась в опасности?

Сайлас ухмыляется, и мое сердце начинает биться быстрее. Его непринужденная пронзительная улыбка предназначена только для меня.

– Черт возьми, детка. Даже не вздумай оказываться в объятиях другого мужчины так поздно ночью, когда никого нет рядом. Никого, кроме меня.

– Только ты, Сайлас, – шепчу я.

Он останавливается и смотрит на меня, и в этот момент я задумываюсь, замечает ли он в темноте, что я покраснела.

– Мы на месте, – произносит он, не выпуская меня из рук.

Меня так завораживают его прекрасные изумрудные глаза, что я с трудом отвожу взгляд. Когда наконец мне это удается, я осознаю, что мы стоим под великолепным розовым цветущим деревом.

– Вау, – шепчу я. Воздух вокруг наполнен свежестью, а легкий ветерок приносит с собой нежный аромат цветов. Это место кажется настоящим волшебством. Я оглядываюсь, и мой взгляд останавливается на каменном коттедже позади нас.

– Сайлас, – шепчу я. – Мы не вторгаемся на чужую территорию?

Он улыбается, осторожно опуская меня на землю и кладя руки мне на плечи. –  Немного.

Сайлас всегда держался от меня на расстоянии, но сегодня все по-другому.

– С днем рождения, Аланна, – бормочет он.

Он убирает руки с моих плеч и, потянувшись к заднему карману, достает розовый конверт. Он держит его обеими руками, опустив взгляд. Сайлас глубоко вдыхает, и, когда он вновь поднимает на меня глаза, мое сердце начинает бешено колотиться. Я никогда раньше не видела, чтобы он так на меня смотрел. В его глазах отражаются все те чувства, которые я так старательно пытаюсь скрыть.

– Аланна, я мало что могу предложить тебе, кроме своей дружбы… Но я на собственном опыте убедился, что самые ценные вещи в жизни зачастую даются нам бесплатно. Возможно, однажды я смогу одарить тебя бриллиантами и роскошными букетами, но пока, пожалуйста, прими это.

Он протягивает мне конверт, и я беру его дрожащими руками. Когда я с осторожностью вскрываю конверт, стараясь не порвать его, сердце бешено колотится в груди. Сайлас переминается с ноги на ногу, похоже, он нервничает так же сильно, как и я.

Я вздыхаю, вынимая из конверта поздравительную открытку. На ней изображен мой портрет… только девушка на рисунке совсем не похожа на меня. Она гораздо красивее, чем я когда-либо смела мечтать.

– Это ты нарисовал? – спрашиваю я в полном потрясении.

Сайлас кивает, отводя взгляд. Раньше я никогда не замечала, чтобы он выглядел таким уязвимым.

– Это прекрасно, – шепчу я, открывая открытку и вчитываясь в простое поздравление, написанное его рукой. Вместо имени на ней стоит символ ψ. – Мне очень нравится, Сайлас.

Мой голос дрожит, и я прижимаю открытку к груди.

– Она… спасибо тебе. Мне не нужны дорогие бриллианты или цветы, Сай. Ничто не сможет сравниться с этим подарком.

Он улыбается мне, кивая, но я замечаю в его глазах нотки сомнения.

Я даже не успела заверить его в обратном, и он вновь тянется к карману и достает стеклянную бутылку с листом бумаги внутри.

– Это, – говорит он мне, – на следующий год.

Он указывает головой на дерево, и я перевожу на него взгляд.

– Мы с мамой посадили это дерево больше десяти лет назад, – говорит он. – Каждый год отец приводил меня сюда на день рождения. Это любимое место матери. У нас с ней была особая традиция… Каждый год в день моего рождения она рисовала для меня рисунок, а я рисовал для нее. Затем мы помещали их в стеклянные бутылки и закапывали в землю. Целый год мы пытались в мельчайших подробностях угадать, что же нарисовал каждый из нас. Тот, кто оказывался ближе всего к истине, выигрывал исполнение одного желания. Это было, пожалуй, глупое соревнование, но оно было нашим.

Я снова смотрю по сторонам, по-новому воспринимая все вокруг. Мы не зашли на чужую территорию, совсем нет… скорее всего, это место принадлежало Сайласу. Не сомневаюсь, что однажды оно снова станет его.

– Сай, это ваша традиция с мамой, – шепчу я. – Таким… мне кажется, тебе лучше поделиться с особенным человеком в твоей жизни.

Он встает передо мной на колени и смотрит на меня.

– Вот я и делюсь, Рэй3, – шепчет он.

– Рэй?

Он кивает:

– Я слишком долго называл тебя по имени. Тебе нужно какое-то прозвище. Я думал называть тебя «солнышком», но я слишком много дней провел под палящим солнцем, изнемогая от жажды. Ты луч солнца, луч света, луч надежды в темном и мрачном мире, где тебя нет. Только ты можешь осветить мой путь, но я всегда жажду большего.

Я смотрю на него в недоумении, а Сайлас нежно улыбается мне. Когда он смотрит на меня так, в моем сердце загорается искра надежды, что однажды мы сможем стать чем-то большим, чем просто друзьями.

Сайлас отводит взгляд, и я наблюдаю, как он голыми руками роется в земле, закапывая бутылку. Все это время сердце бешено колотится в груди. Он присыпает грязной землей сосуд, надежно спрятав зарытое сокровище, а затем отряхивает руки.

Сай встает, возвышаясь надо мной, его взгляд устремляется на меня.

– Теперь ты разделила со мной мой первый раз, Аланна. Ты первая девушка, чей портрет я нарисовал, если не считать детских рисунков, которыми я делился с мамой. Ты первая девушка, которую я привел сюда, первая, кому я подарил поздравительную открытку.

Я делаю шаг ему навстречу и опускаю ладони ему на грудь. Мое сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

– Через год, – шепчу я. – Через год я тоже принесу подарок. Я не умею рисовать, Сай… но я что-нибудь придумаю.

Он ухмыляется, его руки ложатся мне на талию. Его прикосновения, как никогда, проникновенные и интимные.

– С нетерпением буду ждать, – шепчет он. Затем он делает шаг назад, словно пытается создать между нами невидимую преграду, и я вздыхаю. Время от времени я представляю, что могло бы быть, если бы он позволил… сегодня, как никогда, я жажду этого.

– Ты расскажешь мне о своих самых приятных воспоминаниях, связанных с этим местом?

– Не считая того, который рождается прямо сейчас? – отвечает он, и я покрываюсь румянцем.

Сай, улыбаясь, опускается на землю. Я наблюдаю, как он снимает толстовку и футболку, обнажая рельефный пресс. Он аккуратно кладет одежду на землю, головой указывая мне на нее. Глаза мои расширяются от удивления, и я остаюсь неподвижной. Почему он делает это для меня? Я знаю, как долго ему приходится ждать, чтобы постирать вещи в приюте, но он так беспечно бросил свою толстовку на землю… ради меня.

С разрывающимся на части сердцем я сажусь рядом с ним. Я влюбляюсь в него и понимаю, что никогда не буду с ним. Сайлас ясно дал это понять. Даже если между нами и вспыхнула искра, он не станет разжигать ее.

– Моя дорогая Рэй, позволь мне рассказать тебе историю о том, как я однажды описался, потому что на меня напала белка, – говорит он, и я улыбаюсь. Он в одиночку превратил худший день рождения, который у меня когда-либо был, в самый лучший, о котором я только могла мечтать. Я уже с нетерпением жду следующего года, и у меня такое предчувствие, что он тоже.

Глава 11. Сайлас

Я смотрю на объявление на двери, сообщающее, что сегодняшний семинар отменен. Почему я не получил уведомление по электронной почте? Если бы знал, я бы сразу ушел после последней лекции. Я тяжело вздыхаю и разворачиваюсь, спешно направляясь обратно в приют. Возможно, если потороплюсь, мне удастся увидеть ее сегодня.

– Привет, Сайлас?

Я в изумлении останавливаюсь, услышав свое имя. Высокая блондинка улыбается мне, и в ее взгляде читается легкий интерес. Я видел ее на семинарах и раньше, но не думаю, что мы когда-либо обменивались хотя бы парой слов. Мягко говоря, я достаточно замкнутый человек, и у меня особо нет друзей в колледже. Во-первых, я старше большинства своих однокурсников, потому что поступил на два года позже, чем должен был. Кроме того, мне некомфортно находиться рядом с людьми, которые воспринимают учебу в университете как должное. Странно, что я окружен теми, чьей копией я мог бы стать, если бы Мона не выгнала меня.

– Регина, да?

Ее глаза расширяются, словно она удивлена, что я знаю, кто она такая, а затем она расплывается в улыбке. Разве я могу не знать ее? Я слышу, как парни обсуждают ее на каждом шагу. Возможно, нас никогда официально не знакомили, но я в курсе, что она чирлидерша, и, похоже, все парни лишь о ней и мечтают в своих фантазиях. Лично я так не думаю. Мне больше нравятся миниатюрные женщины с темными волосами и дерзким характером, за которым прячется золотое сердце… совершенные карие глаза и губы, которые так и хочется вкусить. Да, Регина определенно не в моем вкусе.

– Сегодня я устраиваю вечеринку. Буду рада видеть тебя.

Вся эта студенческая тусовка не для меня. У меня нет времени на такие развлечения, а если я пойду, то не попаду в приют. По договоренности с Рикардо я не могу приходить позже отбоя, иначе рискую потерять свое место. Теперь, когда я официально работаю в приюте, многое изменилось, но я все равно не готов рисковать. Да и сегодня среда, а это значит, что придет Аланна.

– Я не могу, – отвечаю я ей. – Но спасибо за приглашение.

Из-за этого проклятого семинара я не видел Аланну уже почти два месяца. Он заканчивается так поздно, что, когда я возвращаюсь, ее уже нет. Сегодня его впервые отменили. Я больше не могу просто разговаривать с ней по телефону, мне хочется большего. Я ни за что не упущу шанс увидеть ее, тем более чтобы пойти на какую-то вечеринку.

Я улыбаюсь Регине и прохожу мимо.

– Постой! – говорит она, в голосе ее слышится легкая паника. Остановившись, оборачиваюсь к ней. Она нервно улыбается:

– Гм, можешь… дать свой номер?

– Зачем? – спрашиваю я смущенно.

Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами, на ее щеках вспыхивает румянец. Что с ней?

– Мм, просто мы весь семестр ходили на один и тот же семинар. Я подумала, что было бы неплохо делиться конспектами.

– Хорошо, – бормочу я, кивая. Я достаю свой телефон, разблокировав его, протягиваю Регине. Она берет его у меня из рук и, сосредоточенно набрав свой номер, сохраняет в контактах. Но почему-то она колеблется, прежде чем вернуть мне устройство. Почему она так странно себя ведет? Я даже не помню, чтобы мы хоть раз разговаривали друг с другом.

– Спасибо, – говорю я, забирая у нее телефон. Она кивает и смотрит на меня так, будто хочет сказать что-то еще, но у меня нет времени на болтовню. Не сегодня.

– Увидимся на семинаре.

Она кивает, и я спешно ухожу, беспокоясь, что опоздаю на автобус. Я уже забыл, когда в последний раз видел Аланну, и мне не терпится снова провести с ней время. Благодаря новой работе и собственной комнате в приюте я теперь могу говорить с ней сколько угодно. Обычно наши разговоры продолжаются до тех пор, пока один из нас не заснет, но это все равно не то же самое, что видеть ее. Странно, но мы с Аланной можем неделями не встречаться, и наша дружба остается неизменной.

– Ты сегодня раньше обычного, – замечает Рикардо, когда я возвращаюсь в приют. Я останавливаюсь и киваю, внезапно чувствуя себя неловко. – Она на кухне.

– Кто? – спрашиваю я, прикидываясь глупцом.

Рикардо качает головой, задумчиво уставившись в экран планшета. Уверен, он бы уже давно меня предостерег и попросил держаться от нее подальше, но, раз он этого не сделал, значит, он доверяет ее мне. Но я понимаю, что так больше не может продолжаться. Мы не сможем быть вместе, но я многое позволяю себе. Я наслаждаюсь ее обществом и дорожу нашей дружбой, пока она не против.

Я останавливаюсь в дверях кухни, завороженный ее смехом. Наблюдаю за тем, как она улыбается одному из работников кухни. Без сомнения, он рассказывает ей какую-то пошлую историю. Интересно, осознает ли она, что скрашивает наши дни? Не только я с нетерпением жду ее визитов.

Я отхожу от стены и медленно приближаюсь к ней, мечтая обнять ее. Она безумно красива, но я никогда не смогу признаться ей в этом – слишком велик риск разрушить наши отношения.

– Рэй, – тихо бормочу я, с трудом сдерживая накатывающее чувство собственничества.

Она поднимает глаза от кастрюли, в которой варится суп, мое сердце бешено колотится, когда наши взгляды встречаются.

– Сайлас.

Она так очаровательно произносит мое имя, что я делаю еще один шаг навстречу к ней. Черт возьми. Если бы я смог поцеловать ее прямо сейчас, я бы ее поцеловал.

– Давай помогу.

Я ощущаю ее взгляд на себе, пока мою руки, надеваю фартук и перчатки. Разве она не понимает, что делает со мной? Прошло полтора года с тех пор, как она начала работать здесь волонтером, и за это время я измучился. Я помню, как старался держаться от нее подальше, когда она только пришла сюда, но теперь я даже не могу уснуть, если не услышу, как она желает мне «спокойной ночи». Каждый раз, когда я вижу ее, то хочу чуточку больше. Еще одну улыбку, еще один разговор… и вот он превращается в телефонный звонок, и еще один. Моя дружба с Аланной развивалась медленно, но я не смог устоять перед ее обаянием.

Я беру у нее ложку, а она достает пакет с кукурузным крахмалом, чтобы загустить суп.

– Думаю, нам стоит добавить еще овощей, – говорит она, и я киваю.

– Ты выглядишь усталой, – бормочу я тихо, чтобы никто не услышал наш разговор в гулкой кухне. – Не из-за меня ли ты не смогла сомкнуть глаз прошлой ночью?

Я улыбаюсь, а ее щеки заливаются румянцем. Она так прекрасна. Это безумие, насколько она очаровательна, и почему-то с каждым разом, когда я ее вижу, она становится только красивее.

– Сайлас, – назидательно произносит она. – Нас могут неправильно понять, если услышат этот разговор.

Я сдерживаю улыбку, качая головой. Мне хотелось бы сказать ей, что, если она когда-нибудь окажется со мной в постели, никаких недоразумений быть не может, но я не могу ей это озвучить. Не могу позволить себе так шутить с ней, нарушая границы, которые она установила.

– Я серьезно, – говорю я ей. – Ты выглядишь измотанной. У тебя все в порядке с отцом?

Она качает головой:

– Нет. Он продал почти все свои машины и почти все ценные вещи, которые у нас были, кроме дома, но я не думаю, что этого достаточно. Каждую неделю, иногда по несколько раз в день, мы получаем письма от коллекторов. Я не знаю, что происходит, Сай, а он не хочет со мной разговаривать. Если я пытаюсь его о чем-то спросить, он просто говорит, чтобы я не волновалась. Я не знаю, что делать.

– Я бы хотел сказать тебе, чтобы ты прислушалась к совету отца, но знаю, что не так-то просто не волноваться. По правде говоря, ты ничего не можешь сделать, Аланна. Все, что ты можешь, – просто морально поддерживать отца, это ему сейчас необходимо. Полагаю, что больше всего на свете он боится, что подведет тебя. Он не захочет, чтобы ты видела его на дне, так что просто верь в него, хорошо?

Она кивает, но я замечаю, что ее мысли где-то далеко. Она переживает, ни одно мое слово не сможет ничего изменить. Я не могу ее винить – в ее ситуации я бы вел себя так же.

– Твой телефон, – говорит она.

Я растерянно моргаю, и Аланна указывает на мой карман:

– Он постоянно пикает.

Я снимаю перчатки и, разблокировав телефон, с удивлением читаю сообщения от Регины. В них – адрес и подробности вечеринки на случай, если я вдруг передумаю. Почему она не могла прислать всю эту информацию в одном сообщении? Зачем отправила целых пять?

– Кто такая Регина? – спросила Аланна, меняя привычный тон на более жесткий.

– Никто.

Она смотрит на меня, и в ее глазах мелькает обида. Черт. Когда она так смотрит, мне хочется упасть к ее ногам и умолять о прощении за все грехи, которые я, по ее мнению, совершил.

– Регина – она просто учится со мной. Мы ходим на один семинар вместе. До сегодняшнего дня я даже ни разу не разговаривал с ней.

– Значит, сегодня ты впервые с ней заговорил, но каким-то образом у тебя уже есть ее номер? Быстро, Сай. Молодец.

Она натягивает на себя улыбку, но не может утаить проскальзывающую в ее глазах боль. Не от меня.

– Рэй, она просто попросила мой номер, чтобы мы могли обмениваться конспектами. Вот и все.

Аланна кивает, помешивая суп:

– Она красивая?

Что? Что мне на это ответить?

– Нет?! Не знаю.

– Не знаешь? – повторяет она. – Ты же видел ее до этого, верно? Ты считаешь ее красивой?

Она что… ревнует? Я не могу сдержать улыбку при этой мысли. Мы с ней ходим вокруг да около, прекрасно понимая, что не можем переступить черту. Но время от времени она оступается, и мне это нравится. Мне нравится, когда она показывает мне, что я ей не безразличен.

– Нет, Рэй. Я не считаю ее красивой.

Расслабив плечи, она улыбается.

– Ох, – говорит она, стараясь сохранить бесстрастный вид, но не в силах сдержать радость, сверкающую в глазах.

Я не могу больше. Я все больше влюбляюсь в нее, и я не в силах сопротивляться этому чувству, как бы я ни старался. Я все больше хочу ее – больше ее улыбок, чаще быть с ней рядом, чаще испытывать ее прикосновения.

Я не в силах оторваться от нее… но у меня нет другого выбора.

Глава 12. Аланна

Я приподнимаюсь со стула, когда слышу звук открывающейся входной двери, и мои глаза расширяются от удивления. Не помню, когда последний раз папа возвращался домой к ужину. Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как мы общались по душам.

– Аланна, солнышко.

Отец выглядит изможденным, но дело не только в этом. Он всегда страстно любил свою работу, но в последние дни его глаза утратили прежний блеск. В них больше нет той искренней веселости, к которой я так привыкла. Он до сих пор не рассказал мне, что именно происходит, но, судя по всему, компания переживает не самые лучшие времена.

– Ты рано вернулся домой! Поужинай со мной, папа, – произношу я, похлопывая по сиденью рядом с собой, вставая, чтобы принести ему тарелку. Чувствую его взгляд на себе и оглядываюсь, на моем лице появляется улыбка. Но его взгляд беспокоит меня. Я никогда не видела его таким потерянным, таким подавленным. Последний раз он был таким на похоронах мамы.

– Я приготовила спагетти.

Простое блюдо, но вполне подходит для ужина. Если бы я знала, что папа будет сегодня дома, я бы постаралась сделать что-то более изысканное.

– Выглядит отлично, милая.

Я сажусь рядом с ним и некоторое время просто наблюдаю.

– Как хорошо, что ты пришел к ужину, – бормочу я. – Даже не помню, когда мы в последний раз ужинали вместе.

Наверняка прошло уже несколько месяцев.

Отец смотрит в тарелку, кивая.

– Я подвел тебя, Аланна, – произносит он нежно, но в его голосе слышится сожаление. – Из-за работы мне пришлось все отодвинуть на второй план, и этого недостаточно.

Я нежно кладу свою руку поверх его и качаю головой.

– Нет, папа. Ты никогда меня не подведешь, – говорю ему. – Я знаю, как тяжело тебе приходится на работе. Ты был прав, понимаешь? Благодаря работе волонтером я многое переосмыслила и ценю все, что у нас есть, гораздо больше. Я поняла, почему ты так много трудишься.

Он улыбается мне, и я вздыхаю с облегчением. Впервые за последние месяцы я вижу, как он по-настоящему улыбается.

– Скоро тебе исполняется восемнадцать, – говорит он, крепче сжимая мою руку. – Время летит незаметно, каждый день столько работы. Я даже не смог загладить вину, что пропустил твое семнадцатилетие. Может, сходим в тот ресторан, где ты мечтала отпраздновать день рождения? Или, может, у тебя есть другие идеи?

Я качаю головой:

– Не знаю, пап. Он такой дорогой. Мне кажется это лишним. Может, мы просто поужинаем дома вместе? Я просто хочу провести свой день рождения с тобой. Неважно где.

Папа смотрит на меня, качая головой:

– Нет, мы сходим туда. Я настаиваю.

Я улыбаюсь ему, кивая. В тот вечер я вышла из ресторана, даже не присев за столик, потому что ждала папу у входа. Я так давно мечтала побывать там.

– Мне уже не терпится!

Папа улыбается мне, качая головой:

– Ты уже взрослая, а я так много пропустил. Я все время говорил себе, что у меня будет время все наверстать, что мне просто нужно сначала позаботиться о компании, а потом уже заниматься всем остальным… Теперь я понимаю, как ошибался. Прости меня, Аланна.

– Папа, – бормочу я. – Все хорошо, честно. Я была очень занята поступлением в колледж, да и в школе сейчас запара. Правда, у меня не было ни одной свободной минуты.

Не буду лукавить, что сначала я чувствовала себя одиноко, но это было до Сайласа. Как только мы начали общаться каждый день, одиночество словно рассеялось.

– Гм, – говорит папа с улыбкой. – У тебя есть парень, да?

Я замираю, мои глаза расширяются.

– Что? Нет!

Папа хихикает, уплетая спагетти, не сводя с меня глаз. Не сомневаюсь, что я жутко покраснела, но, даже если и нет, я бы не смогла ничего утаить от папы. Мы, может, и не так близки, как раньше, но он по-прежнему остается моим лучшим другом. Я никогда ничего не скрывала от папы и сейчас не собираюсь этого делать.

– Кто же тот счастливчик, который будет встречаться с моей девочкой?

Я качаю головой.

– Я ни с кем не встречаюсь, – честно отвечаю ему. – Он даже не догадывается, что нравится мне. Мы просто друзья, и я знаю, что он не хотел бы ничего менять. Он не смотрит на меня как на девушку.

Отец улыбается, налегая на еду. Он как-то задумчиво глядит на меня:

– Да ладно тебе. Он точно хочет встречаться с тобой, Аланна. Иначе он просто слепой. Ты ведь моя дочь! Разве можно не хотеть встречаться с человеком, унаследовавшим мои гены?

Я разражаюсь смехом, покачивая головой.

– Точно, – бормочу я. – Вот в кого я такая скромная.

Папа хихикает, и я улыбаюсь в ответ. Мы так давно не смеялись от души. В последнее время наше общение стало натянутым, словно я все время докучала ему, несмотря на все попытки быть милой.

– Дорогая, этот парень – самый счастливый человек на свете, потому что у него есть такой друг, как ты. Наш брак с мамой строился на дружбе. Она френдзонила меня много лет, прежде чем мы начали встречаться. Мы встретились, когда оба были бездомными, и, хотя мы явно любили друг друга, все же понимали, что тогда было не лучшее время для отношений. Они требуют настоящих усилий, поэтому, прежде чем стать парой, мы долгое время работали над собой. Не переживай из-за того, что он хочет быть просто друзьями. У тебя и так достаточно забот. Чему быть, того не миновать.

Я киваю, мыслями переключаясь на Сайласа:

– Я даже не знала, что ты знаешь слово «френдзонить».

Папа кивает:

– Ох, милая, я в курсе всех этих словечек. Я даже знаю «ЛОЛ» и «ИМХО».

С моих губ срывается хихиканье, и папа смеется вместе со мной. Мы сидим за столом вдвоем, просто наслаждаясь обществом друг друга. В кои-то веки папа, кажется, действительно физически присутствует здесь и сейчас, и я хочу наслаждаться каждой секундой. Кто знает, сколько времени пройдет, прежде чем мне снова доведется провести с ним весело вечер. Не сомневаюсь, что, как только мы поужинаем, он снова переключится на работу.

– Я не знала, что вы с мамой познакомились в приюте, – бормочу я, не в силах подавить любопытство. – Рикардо упоминал о ней раньше, но он всегда рассказывал истории о тебе и маме после того, как ты покинул приют. Он никогда не говорил мне, что она тоже там жила.

Папа поворачивается ко мне, кивая.

– Да, твоя мама полюбила меня, когда я был на самом дне. Пока она была жива, я делал все возможное, чтобы оправдать ее веру в меня. Она всегда была женщиной моей мечты. Я понял, что она та самая, как только повстречал ее в приюте. Мы быстро подружились, оба захотели изменить нашу жизнь. Она помогла мне создать компанию и стать тем человеком, которым я являюсь сегодня. Без твоей матери я был бы никем. Без нее я ничто.

– Ваша любовь – это что-то невероятное, – бормочу я. – Как вы так долго терпели?

Отец отводит взгляд, глубоко вздыхая:

– Я чувствовал, что должен был проявить себя, прежде чем быть с ней. Я хотел для твоей матери лучшей жизни, не той, которую я мог бы ей предложить в приюте. Я хотел бросить к ее ногам весь мир. Как я мог просить ее быть с человеком, который даже не в состоянии пригласить ее на ужин? Я добился того, чего хотел, и, как только у меня появилась своя квартира и стабильная работа, я попросил ее выйти за меня замуж. Я даже не стал спрашивать ее, будет ли она встречаться со мной, потому что понимал: в этом нет смысла. Я знал, что мы созданы друг для друга, и она тоже это понимала. Знаешь, я думал, что у нас все получится. Но я не осознавал, что в нашем браке были не только мы двое. С нами были и демоны, преследующие твою мать. Сколько бы я ни пытался ей помочь, этого было недостаточно. Бездомность оставляет шрамы, Аланна. Нельзя полностью исцелиться от этого чувства.

Я не могу понять, как мама могла покончить с собой, когда она была так любима. Я пыталась понять, почему это произошло, и, лишь когда начала работать волонтером в приюте, мне стало немного яснее. Уверена, что папа не все договаривает, и, вероятно, я никогда не узнаю, через что прошла мама в своей жизни, что привело ее туда… Но теперь я наконец-то могу отпустить обиду.

Интересно, какой будет моя история с Сайласом. Когда он добьется всего, к чему стремится… он захочет быть со мной?

Глава 13. Сайлас

Я не могу сдержать улыбку, когда Аланна подъезжает к приюту. Она выходит из машины, и сердце бешено колотится в груди. Черт возьми, она выглядит просто потрясающе. В прошлом году на свой день рождения она была неотразима, но сегодня она выглядит просто шикарно… уверен, что это облегающее черное платье предназначено только для меня.

– С днем рождения, Рэй, – бормочу я. – Вчера мне не удалось поздравить тебя лично. По телефону не в счет.

Она подходит ко мне, и на мгновение мне кажется, что она вот-вот меня обнимет, но потом она протягивает мне ключи от машины.

– Спасибо, Сай, – говорит она, заливаясь румянцем. В последнее время между нами все изменилось. Такое ощущение, что мы оба на краю пропасти и не можем больше делать вид, что между нами все по-прежнему.

Сомневаюсь, что смогу притвориться, будто не хочу ее сегодня. Когда она выглядит так прекрасно. Когда я снова везу ее к тому дереву, которое мы посадили с мамой. Я беру ключи от машины и открываю перед ней пассажирскую дверь.

– Жаль, что я не смогла провести с тобой вчерашний день, – говорит она, когда я сажусь в машину, лишь качая головой.

– Ты что, красотка. Ты так долго ждала ужина с отцом. Я рад, что у тебя наконец-таки получилось куда-то сходить с ним.

Она смотрит на меня, не сводя глаз.

– Я бы хотела когда-нибудь сводить тебя туда, Сай. Ты же не против?

Я крепче сжимаю руль, испытывая противоречивые чувства. Я мечтаю встречаться с ней, но не могу позволить себе пригласить ее на свидание. Я не против, если она пару раз оплатит счет, но совесть не позволит мне пойти на это, зная, что я никогда не смогу сделать то же самое для нее. Я не хочу, чтобы она чувствовала себя использованной, и понимаю, что наши отношения могут пойти по наклонной.

– Как-нибудь, – обещаю я. Однажды я смогу сводить ее туда, куда она мечтает. Остался всего год до окончания колледжа, и, если все сложится удачно, я найду работу в IT. Возможно, на старте зарплата будет скромной, но мне должно хватить, чтобы снимать что-то свое. Сейчас, как никогда, я ощущаю жгучее желание вырваться из стен приюта.

– Расскажи, как все прошло.

Вчера впервые за последние несколько недель мы не говорили допоздна. Она вернулась домой поздно и мгновенно провалилась в сон, едва мы успели обменяться парой слов.

– Сай, это было просто великолепно! Мне кажется, я никогда не видела папу таким счастливым. Еда была просто потрясающей! Мы так давно не проводили время вместе, а тут все было как в старые добрые времена. Впервые за целую вечность он не был на нервах.

Я в ней это обожаю. Она пошла в один из самых дорогих ресторанов в городе, но больше всего ее волновало, как провел время отец. Она нечто особенное и даже не осознает этого.

Аланна поворачивается ко мне, широко улыбаясь:

– Чуть не забыла тебе сказать! В этом году я тоже приготовила для тебя бутылку. Хочешь угадать, что в ней?

Мое сердце замирает в порыве нежности, и мне требуется вся моя воля, чтобы не остановить машину и не заключить ее в объятия. Я боготворю ее – невозможно описать мое чувство иначе.

– Это поздравительная открытка?

Аланна надувает губы, по ее взгляду я понимаю, что верно угадал.

– Сай, – жалуется она. – Я знаю, что ты тоже приготовил для меня открытку, но суть в том, чтобы правильно угадать, что это за открытка.

– Кто сказал, что я подарю тебе открытку?

– Прости, что? Я думала, ты будешь рисовать мне открытку каждый год!

Я улыбаюсь ей, качая головой:

– Необязательно каждый год дарить один и тот же подарок. Да, моя мама всегда что-то рисовала для меня, но это не значит, что я буду делать то же самое.

Пока я паркую машину, чувствую на себе ее взгляд и не могу сдержать улыбку. Одно лишь ее присутствие заставляет мое сердце биться быстрее. Я так долго сопротивлялся этому чувству, но теперь понимаю, что не смогу бороться с ним и дальше.

– Это же открытка? – спрашивает она.

Я хихикаю, вылезая из машины, и обхожу ее, чтобы открыть Аланне дверь.

– Есть только один способ выяснить это, детка.

Я беру Аланну за руку, тяну за собой, и мы, держась за руки, направляемся к дереву. Я редко прикасаюсь к Аланне; обычно мы даже не обнимаемся в знак приветствия. Но сегодня все иначе.

– Сай, я же умру от любопытства. Что, если я правда умру?

Я сдерживаю смех, качая головой. Мне нравится, что она показывает свою безумную драматическую сущность только мне, и больше никому. Со мной она ведет себя, словно капризная принцесса, а с остальными – сдержанно и осторожно.

– Думаю, с тобой все будет хорошо, Рэй. Но на всякий случай я лучше сам откопаю бутылку вместо тебя, ладно?

С торжествующей улыбкой она достает из сумочки небольшую садовую лопатку, протягивая ее мне.

– Я пришла подготовленной. Вот что у меня есть.

Она опускается на колени в том же месте, где мы стояли в прошлом году. Я качаю головой, забирая у нее лопатку.

– Давай я, – бормочу я, не желая, чтобы она пачкала руки. Мне не хочется, чтобы она сама копалась в этой грязи.

Она сидит на коленях, когда я выкапываю бутылку, которую мы закопали в прошлом году. В Аланне есть нечто поистине прекрасное, и дело не только в ее внешности. Она всегда относилась ко мне с уважением, как к обычному человеку, и, несмотря на все трудности, с которыми я сталкиваюсь, по ее взгляду я вижу, что она так же сильно влюблена в меня, как и я. Как она вообще обратила на меня внимание? Но вот она здесь, проникает на чужую территорию, чтобы откопать эту бутылку, и кажется, нет места на свете, где бы она хотела быть больше.

Аланна делает глубокий вздох, когда я наконец откапываю бутылку, и почти выхватывает ее у меня из рук.

– Ты даже не представляешь, как долго я этого ждала, – шепчет она.

Я улыбаюсь, ощущая горько-сладкое волнение.

– Не так долго, как я, – отвечаю я тихо, почти шепотом, но она все равно слышит. Она даже не догадывается, насколько мне было трудно устоять перед ней. Я твердил себе, что не стану даже думать о том, чтобы быть с ней, пока ей не исполнится восемнадцать, но правда в том, что я влюблялся в нее постепенно, день за днем, на протяжении двух долгих лет.

– Можно открыть?

Я киваю, и Аланна некоторое время смотрит на стеклянную бутылку, прежде чем наконец решается ее открыть. Дрожащими руками она достает открытку и разворачивает ее, и я не могу отвести от нее взгляда – сердце колотится в груди. Когда она поднимает на меня глаза, в ее взгляде читается та же страсть, которую я пытался подавить все это время.

– Это мы, – шепчет она. – Стоим под этим деревом.

Я киваю.

– Ты целуешь меня на этом рисунке.

Я снова киваю.

– Но… ты нарисовал его в прошлом году. Я видела, как ты закопал бутылку на мой семнадцатый день рождения.

Я улыбаюсь, отводя взгляд:

– Так долго я хотел поцеловать тебя, Аланна. В то время ты была одержима идеей первых разов и была расстроена, что мои были не с тобой, поэтому я подарил тебе это. Ты и я, эта традиция… это был наш первый раз, но не тот, которого бы мне хотелось.

– Чего же ты хочешь? – спрашивает она, в ее глазах читается надежда и страстное желание.

– Тебя, – шепчу я.

Я встаю и тяну ее за собой. Ее глаза расширяются, и я улыбаюсь, притягивая ее ближе.

– Вот так мы стояли на рисунке, – шепчу я.

Она улыбается мне, а в ее глазах сверкают тревога и непреодолимое влечение.

– На мне даже похожее платье на рисунке. Скажи, Сай. Ты видишь будущее?

Я улыбаюсь, нежно касаясь ее щеки тыльной стороной ладони.

– Да, и с этого дня наши судьбы сплетены друг с другом.

– Правда? – шепчет она, бросая взгляд на мои губы. – Тогда я с нетерпением жду каждого мгновения нашей жизни.

Не припомню, чтобы я когда-либо так нервничал, особенно из-за поцелуя. Но это совсем другое. Я хочу, чтобы все было идеально. Я наклоняюсь к ней и отчасти все еще боюсь переступить черту. Обратного пути нет, но я и не хочу. Я больше не хочу быть просто друзьями.

Мои губы едва касаются ее, как Аланна замирает и отстраняется. Смутившись, делаю шаг назад.

– Сай, подожди, – бормочет она. – Это мой телефон. Он вибрирует. Мне никогда никто не звонит, кроме папы, мне нужно ответить.

Я облегченно вздыхаю, когда она отвечает на звонок. Вечер складывается не так, как я себе представлял. Я прокручивал его в голове сотни раз, но никак не ожидал, что нас прервут в такой важный момент. Нервы на пределе, и от того, что она разговаривает с отцом, лучше не становится. Просто напоминание, что мне не стоит это делать, что я ее не достоин.

– Что? В какой больнице?

Я выпрямляюсь, мгновенно оказываясь начеку. На глаза Аланны наворачиваются слезы. Когда она заканчивает разговор, я беру в руки ее ключи.

– Что случилось?

– Сказали, что моего отца ранили, кто-то пытался его ограбить, и теперь он в больнице. Что мне делать, Сай?

Я обнимаю ее, ведя к машине:

– Я отвезу тебя. Давай, поехали.

Аланна едва сдерживает слезы по дороге в больницу. Я крепко держу ее, ведя за собой, когда мы заходим внутрь. Ее трясет. Спустя некоторое время мы наконец находим палату ее отца.

Два полицейских, стоящих у двери, сразу вызывают у меня беспокойство.

– Аланна Джонс? – спрашивает один из них.

Она кивает. В его глазах читается жалость и сострадание к ней, отчего я прижимаюсь к ней крепче.

– Врачи сделали все возможное, мисс Джонс. Спасти вашего отца не удалось, но я обещаю, что мы с напарником приложим все усилия, чтобы найти того, кто в него стрелял.

– Что? – спрашивает она, и голос ее дрожит. – Этого… что… не может быть…

Она вырывается из моих объятий и бросается в палату отца. Мое сердце сжимается, когда я следую за ней, зная, что нас там ждет.

– Пожалуйста, – умоляет она с надрывом в голосе.

Я наблюдаю, как она трясет его за руку, но уже слишком поздно – его с нами больше нет. Подхожу ближе и обнимаю ее за талию, молча поддерживая, пока она молится за отца. Ее голос становится все более отчаянным, когда приходит горькое осознание случившего.

– Сайлас, пожалуйста, – умоляет она, сбивчиво дыша, с трудом сдерживая рыдания. Она смотрит на меня, от отчаяния в ее глазах мое сердце разбивается на части. – Пожалуйста, разбуди его. Прошу.

Я притягиваю ее к себе, крепко обнимая, одной рукой запуская пальцы в ее волосы, другой обхватывая за талию. Сначала она сопротивляется, но затем сдается, и громкие рыдания разрывают ей горло. Она словно разваливается в моих объятиях.

Мы стоим, прижавшись друг к другу, и я никогда не чувствовал себя таким беспомощным. Ее сердце разбито, а я ничем не могу помочь.

Глава 14. Аланна

Я смотрю на надгробия родителей, пока мой телефон трезвонит без остановки. Скорее всего, это Сайлас, но у меня нет сил ответить. Чем чаще он разговаривает со мной, тем сильнее он беспокоится, а я не хочу, чтобы он волновался за меня. Я опускаюсь на землю напротив могилы отца, скрещивая ноги. Не знаю, куда мне еще пойти.

Последние две недели прошли как в тумане, и у меня возникло ощущение, что я просто исполняю волю отца. Он предусмотрел все, что необходимо сделать в случае его смерти, и мне оставалось лишь выполнять его указания. Он даже заключил договор с похоронным бюро, которое занималось похоронами мамы, – они учли все его пожелания. Мне практически не нужно было ничего делать. Отчасти я благодарна ему за это, но, с другой стороны, чувствую, что будто лишилась возможности сделать для отца хоть что-то в последний раз.

– Я скучаю по тебе, – шепчу я. – Полиция все еще пытается найти того, кто выстрелил в тебя, но у меня пока мало новостей. Я не успокоюсь, пока этот человек не будет пойман и не предстанет перед судом. Неужели ради денег можно забрать чужую жизнь? Я знаю, что нельзя так думать, но в глубине души надеюсь, что у него есть семья, которая будет скучать по нему, когда его посадят в тюрьму. Пусть он хотя бы на мгновение почувствует каплю боли, которую испытываю я.

Я закрываю глаза и поднимаю лицо к небу. Смотрю, как облака проплывают мимо меня, напоминая, что земля продолжает вращаться, несмотря на ту утрату, которая перевернула всю мою жизнь.

– Я потеряла компанию, – шепчу я, словно боюсь даже произнести эти слова. – После твоей смерти ее объявили банкротом, и я не смогла ничего с этим поделать. Все, ради чего ты трудился… Я не смогла ее удержать. Единственное, за что ты бы мог мной гордиться, – это мое решение выплатить всем твоим сотрудникам причитающуюся им зарплату. Благодаря страховке жизни, на которой ты всегда настаивал, я смогла погасить твои кредиты, выданные под залог дома, и не потерять его… но это все, что у меня осталось, папа. Я даже не подозревала, сколько у тебя долгов, но я все выплатила. Ты, наверное, обрадовался бы, узнав, что практически все твои долги канули в Лету вместе с тобой. Они были только твои, и я их не унаследовала. Не знаю, хорошо это или плохо. Если честно, папа… мне сложно без тебя. Я изо всех сил пытаюсь понять, что мне делать, но все это кажется просто невыносимым. Я еще не готова взрослеть. Я не готова жить в мире, где нет тебя.

Я подтягиваю колени к груди и опускаю голову, делая глубокий вдох.

– Неужели ты не можешь вернуться ко мне? Пожалуйста, папа. Ты обещал, что наверстаешь упущенное время со мной, но ты нарушил свое обещание. Ты оставил меня. Я рада, что ты теперь с мамой, но ты так нужен мне.

Я смотрю на надгробные плиты, где бок о бок покоятся мои родители. Мне хочется еще раз услышать голос отца. Я едва помню мамин голос, и мне страшно, что папа станет всего лишь смутным воспоминанием.

Идет моросящий дождь, и я устремляю взгляд на облака, нависшие над головой. Что, если я просто останусь здесь и позволю небу поглотить меня? Может, это заглушит боль?

Резко прикусив губу, делаю над собой усилие, чтобы встать. Я знаю, что отец не хотел бы, чтобы я утопала в боли. Не знаю, как это сделать, но мне нужно что-то, чтобы продолжать бороться за свою жизнь.

В оцепенении добираюсь до дома, с удивлением обнаруживая, что на пороге стоит женщина-полицейский, занимающаяся делом отца, а рядом с ней – мужчина в черном костюме.

– Мисс Джонс? – произносит служащая полиции Томас, и в ее голосе слышится нотка сострадания. – Мы нашли преступника. Вы не против, если мы пройдем в дом и поговорим внутри?

Я киваю и приглашаю их пройти в гостиную.

– Я Том из страховой компании Vita Insurance, – представляется мужчина, но офицер полиции Томас бросает на него строгий взгляд, и тот молча садится.

– Дело вот в чем, Аланна, – осторожно начинает говорить полицейский. – Мы нашли человека, напавшего на твоего отца, и он во всем признался. Проблема заключается в признании. Твой отец… похоже, он организовал собственное убийство, чтобы тебе выплатили деньги по страховке. Мы тщательно изучили все обстоятельства и выяснили, что у твоего отца были огромные долги. Я могу только представить, как он чувствовал себя, оказавшись в безвыходной ситуации, и, возможно, это показалось ему единственным способом оградить тебя от неминуемой нищеты.

Том садится, постукивая ногой по полу.

– Независимо от его мотивов, это страховое мошенничество. По сути, это ассистированный суицид и не покрывается нашим полисом. Поскольку вы являетесь получателем средств, вам придется выплатить все, что вы получили.

– Что? – бормочу я, едва осознавая, что они мне говорят. Отец… он действительно это сделал? Он решил умереть, зная, как тяжело нам было пережить мамину смерть? Что же я такого сделала, что он подумал, будто мне будет лучше жить без него, чем в нищете?

Офицер Томас поднимает руку, качая головой:

– Преступник все равно будет наказан за убийство твоего отца, Аланна. Но дело усложняется из-за страховых выплат.

– Этого не может быть, – произношу я. – Отец ни за что на свете не сделал бы этого. Он просто не мог. Не после того, как моя мама… – Я замолкаю, не в силах закончить фразу. Этого не может быть.

Она понимающе кивает.

– Уверяю тебя, я сама изучила все улики, – говорит она, ее голос звучит уверенно. – У нападавшего были доказательства того, что он встречался с твоим отцом, также есть письменные улики. Твой отец изо всех сил старался скрыть их, но доказательства все равно остались. Мы просто не знали, где их искать.

Может быть, он и не нажимал на курок, но папа лишил себя жизни так же, как и мама. Почему он поступил так со мной? Почему оставил меня совсем одну? После маминой смерти у нас остались шрамы на сердце, так как же он мог в здравом уме последовать ее примеру?

– Мы понимаем, что это нестандартная ситуация, поэтому страховая компания установит график выплат, если у тебя нет всей суммы.

Я киваю, но мысли все еще путаются в голове. Я думала, что после потери отца сердце онемело и больше нечему разбиваться, но оно вновь разлетается вдребезги.

– Часть денег я потратила на погашение кредитов, которые отец взял под залог дома, и на похороны. До того, как компания стала банкротом, я выплатила зарплату всем сотрудникам.

– Непростая ситуация. Ваши обязательства превышают доступные вам средства. Нам придется внимательно ознакомиться со всем вашим имуществом, – говорит страховой агент.

Я киваю, но едва могу сосредоточиться на разговоре. Могу думать только о последних нескольких неделях жизни отца. Были ли какие-то признаки, которые я упустила? Могла ли я что-то сделать, чтобы предотвратить его смерть? Как бы я хотела убедить его в том, что люблю его больше всего на свете, больше всего, что у нас есть. Я бы отдала все, лишь бы он знал, что я готова жить в нищете, только бы он был рядом. Я жалею, что пыталась казаться сильной и храброй, чтобы у него и мысли не возникло оставить меня.

Как бы я хотела вернуться в прошлое, чтобы убедить его остаться.

Глава 15. Аланна

В последний раз выхожу из дома, в котором выросла. Мое сердце переполняет горечь сожаления, когда я передаю Тому ключи. Я истратила страховые выплаты, сумма которых во много раз превышала стоимость дома, и теперь теряю куда больше, чем просто жилье. Если бы я не выплатила работникам отца причитающуюся им зарплату, возможно, сейчас мне было бы легче.

– Мне жаль, что все так вышло, Аланна, – говорит Том. – Мне бы хотелось, чтобы все было по-другому, но я сделал для тебя все, что мог.

Я понимающе киваю. Учитывая, что мое дело было признано страховым мошенничеством, он действительно сделал все, что мог. Том вместе со мной оценил стоимость всего имущества, и страховая компания согласилась списать долги, проявив сочувствие к моей беде. Я потеряла машину, мамины драгоценности и даже все картины, которые мы с папой покупали для нашей коллекции во время путешествий. Теперь у меня не осталось ничего. Ничего, кроме содержимого моего рюкзака.

Единственное, что они разрешили мне оставить, – это пикап, на который я сейчас смотрю. Это одна из самых любимых вещей отца, и, хотя мне придется отдать им деньги, которые я за него получу, они позволили мне самой распорядиться им, чтобы он попал в хорошие руки.

Когда я была младше, мне никогда не удавалось понять, почему папа так любит этот внедорожник. Я помню, как видела самодельные альбомы с фотографиями, и теперь осознаю, что мама и папа делали их, когда еще были бездомными. Эта машина была частью их мечты о будущем, которое они стремились построить, и, должно быть, пикап стал одной из первых вещей, которую папа купил, обретя новую жизнь. Для него это была не просто машина, а доказательство того, что он сумел изменить свои жизненные обстоятельства. Именно поэтому он так сильно заботился о пикапе и любил его больше всех остальных машин, которые стоили гораздо дороже. Возможно, поэтому он не расстался с ним, когда ему пришлось распродавать наше имущество.

Сердце разрывается от боли из-за того, что я не смогла уберечь внедорожник, который он так любил. Странно, что я так расстроена из-за этого, ведь потеря дома должна ударить по мне гораздо больнее. Продавая его «детище», я чувствую, будто предаю его. Знаю, что это единственная вещь, с которой бы отец никогда не расстался. Продать этот пикап для него означало бы признать поражение, и именно так я себя ощущаю – как будто подвела его.

Я напрягаюсь, когда из машины, припаркованной на другой стороне улицы, выходит миловидный мужчина. После бесчисленных предложений я наконец согласилась продать машину именно ему. Он подходит ко мне, держа за руку маленького сына. Мальчику не больше пяти, и он просто очарователен.

– Это наш пикап, папа? Мне он так нравится! – восклицает малыш, и его голос словно успокаивает мое ноющее сердце.

– Аланна? – спрашивает мужчина.

Я киваю и протягиваю ему руку.

– Мистер Браун, верно?

– Пожалуйста, зовите меня Роб, – говорит он, и я натужно улыбаюсь. Он достает из кармана толстый конверт. – Пожалуйста, пересчитайте. Здесь та сумма, о которой мы договорились. Я так рад, что вы продаете пикап мне, Аланна. Мой малыш просто помешан на больших машинах, и именно о таком мы оба мечтали.

Я киваю и передаю деньги Тому. Ведь они не мои.

– Вот поэтому я продаю грузовик вам, – признаюсь я. – Это была машина моего отца, и я очень хотела, чтобы она досталась семье с маленьким ребенком, которому понравится сидеть так же высоко, как когда-то нравилось мне. С этой машиной связано так много счастливых воспоминаний. Надеюсь, эта машина подарит и вам множество счастливых моментов.

Том кивает мне, и я достаю из кармана ключи от машины. Мои руки дрожат, когда я передаю их Робу, и он понимающе улыбается.

– Я буду бережно обращаться с ним, – уверяет он. – Твой отец явно любил этот внедорожник, и я обещаю любить его так же сильно.

Я киваю, изо всех сил стараясь смахнуть слезы, подступающие к глазам, пока он осторожно опускает сына на землю, и они вдвоем начинают осматривать машину. Их восторг вызывает во мне одновременно и надежду, и зависть. В памяти всплывают все те моменты, когда папа позволял мне помогать ему мыть машину и мы вдвоем устраивали настоящий хаос по воскресным утрам.

На этой машине папа много лет возил меня в школу, и в жаркие дни мы уезжали далеко за город, где с мамой устраивали пикник в кузове. Потерять эту машину оказывается больнее, чем я ожидала.

Я наблюдаю, как Роб уезжает на отцовском пикапе, и слезы наворачиваются на глаза. Последний осколок моей жизни ускользает из моих рук, оставляя лишь скудное содержимое рюкзака.

Я пытаюсь смахнуть слезы, но они скатываются по щекам, затмевая мир вокруг. Легкие горят от напряжения, когда я вдыхаю, изо всех сил стараясь сдержать рыдания. Я что есть мочи прикусываю губу, надеясь, что острая боль отвлечет меня от ослепляющей печали, которую я не в силах отогнать.

За несколько недель я потеряла все. Я потеряла отца, наш дом, все, ради чего он так много трудился. Если он сейчас смотрит на меня с небес, его, должно быть, переполняют злоба и сожаление.

Я никогда не смогу понять, почему он так поступил. Гнев, который я испытываю, борется с невыносимой болью. Он знал, как сильно утрата мамы отразилась на нас обоих, но, несмотря на это, сознательно выбрал тот же путь.

– С остальным вы разберетесь самостоятельно, – произношу я, обращаясь к Тому, и мой голос срывается.

– Я желаю тебе всего наилучшего, дитя. Я сожалею обо всем, что тебе пришлось пережить, и о той роли, которую мне пришлось в этом сыграть.

Я изо всех сил стараюсь улыбнуться ему.

– Вы просто выполняете свою работу, – напоминаю я. – Но это действительно дерьмовая работа. Вам стоит найти что-то другое.

Том хихикает, и на мгновение моя улыбка становится искренней. Но затем мой взгляд падает на дом позади него – тот самый, в который я больше никогда не войду. И в этот момент по щеке скатывается слеза.

Я отворачиваюсь и ставлю одну ногу перед другой, заставляя себя идти вперед, шаг за шагом. Мне некуда податься, нет никого, кто бы меня принял. Единственное место, куда я могла бы отправиться, – то самое, где отец ни за что не хотел бы меня видеть, особенно сейчас. Именно этого он пытался избежать, но его благие намерения, как ни парадоксально, и привели меня сюда.

Через некоторое время я оказываюсь перед приютом, и мое сердце разрывается на части, когда я открываю дверь.

Рикардо поднимается из-за стойки у входа, его глаза расширяются от удивления.

– Аланна! Мы все так волновались за тебя. Что случилось? Где ты была?

Я смотрю на него, и в глубине души возникает желание зацепиться за ту гордость, которую я уже давно потеряла.

– Рикардо, – шепчу я, мой голос дрожит от слез, которые не прекращаются с тех пор, как я потеряла отца. – Мне нужно где-то остановиться. Ты приютишь меня? Пожалуйста…

Глава 16. Сайлас

Я пялюсь на экран телефона, глядя, как он безостановочно звонит, и понимаю: она все равно не ответит. Аланна игнорирует мои звонки уже несколько недель, и я беспокоюсь. Я обошел весь город, заглядывал в каждое знакомое место, где она могла бы оказаться, но так и не смог ее найти. Даже в школе мне сказали, что ей дали отгул на несколько недель из-за сложившихся обстоятельств.

Услышав стук в дверь, поднимаю глаза и с глубоким вздохом отменяю вызов.

– Войдите! – кричу я, зная, что за дверью может быть только Рикардо.

Он открывает дверь. Наклонившись через дверной проем, с серьезным выражением лица говорит:

– Сайлас. Она здесь.

Я вскакиваю с кровати, глаза расширяются от неожиданности.

– Аланна?

Он кивает:

– Она попросила меня приютить ее, и я указал ей на общий зал. Она была, мягко говоря, расстроена, и, похоже, все, что у нее осталось, находится в рюкзаке. Не знаю, что произошло, но ничего хорошего ждать не стоит.

Кивая, я провожу рукой по волосам:

– Она не может спать в общем зале. Это небезопасно для нее. Она не привыкла к такому, и она…

Она слишком красива. Я беспокоюсь о ее безопасности.

Рикардо кивает.

– Я знаю, но ей больше негде спать. Я уже нарушил правила и позволил ей не заполнять все необходимые бумаги сегодня, и даже не проверил ее рюкзак. Я больше не могу нарушать правила.

Он на мгновение переводит взгляд в пол, а затем вдумчиво скользит глазами мимо меня и останавливается на моей кровати. Спальня целиком принадлежит мне, здесь нет никаких условий и ограничений. Нет правил, запрещающих мне приводить кого-то, так что проблем с тем, чтобы я позволил Аланне занять мою постель, возникнуть не должно. Слова, которые он не может произнести, звучат громко и отчетливо.

Я киваю ему, и он облегченно вздыхает, отвечая мне тем же жестом. Когда Рикардо уходит и закрывает дверь, я на мгновение замираю. Отчасти мне страшно подойти к ней. Если Аланна пришла сюда в поисках убежища, значит, за последние пару недель она пережила настоящий ад. Она знает, насколько тяжела жизнь здесь, и я понимаю, что она оказалась в этом месте не по своей воле. Она очень горделива и, возможно, не захочет видеть меня сегодня.

Я глубоко вздыхаю и решительно направляюсь к двери. Не допущу того, чтобы ее ограбили или навредили во сне только из-за ее гордости.

Сердце бешено колотится, когда я пересекаю порог общего зала, в котором ночевал последние два года. Я намеренно избегал эту комнату с тех пор, как у меня появилась собственная спальня. Мне было трудно снова решиться зайти сюда, но вот я вновь здесь по собственной воле. Ради нее.

Я замечаю ее почти сразу. Даже в самую темную пору она излучает нечто особенное. Я пристально наблюдаю за ней, вглядываясь в отчаяние, отражающееся в ее глазах, как она с недоверием смотрит на двухъярусную кровать перед собой. Она выглядит такой разбитой, такой непохожей на ту девушку, в которую я влюбился, но в ее позе все еще таится невероятная сила. Она прекрасна, сейчас она невероятна, как никогда.

Вижу, как какой-то мужчина, спрыгнув с кровати, направляется к ней. Беды не миновать. Аланна напрягается. Во мне вспыхивает ярость, когда я иду к ней. Он бросает на нее похотливый взгляд, и я сжимаю зубы.

– Аланна, – говорю я, мой голос звучит резко, совсем не так, как бы мне хотелось. Она оборачивается ко мне, в ее глазах читается стыд, будто она жалеет, что мы встретились сегодня. Она едва смотрит на меня, ее ресницы скрывают блестящие карие глаза так, что мне не удается в них заглянуть.

Я останавливаюсь перед ней и, осторожно приподняв указательным пальцем ее за подбородок, заставляю посмотреть мне в глаза. Ее ресницы медленно поднимаются, будто нехотя. И сколько же непокорности в ее взгляде. Даже с темными кругами под глазами и подавленная, она все равно заставляет меня задержать дыхание при одном ее виде.

– Сайлас.

Черт. Столько времени прошло с тех пор, как я в последний раз слышал, как она произносит мое имя, и никогда она не делала это с такой нуждой в голосе. Сомневаюсь, что она осознает, как голос выдает ее истинные чувства.

– Пойдем со мной.

Она качает головой и отворачивается, избегая моего взгляда.

– Это не просьба, Аланна.

Она скрещивает руки на груди, и я резко убираю ладонь:

– Насколько мне известно, управляющий здесь еще я. Ты знаешь правила так же хорошо, как и я. Тебе нужно проследовать за мной.

Она кидает на меня яростный взгляд:

– Насколько мне известно, ты не вправе злоупотреблять своими полномочиями.

Уголки моих губ невольно искривляются в улыбке, но я тут же подавляю ее.

– Аланна, – произношу я, мой тон становится мягче. Я тянусь к ее руке, переплетая наши пальцы, прежде чем потянуть ее за собой. К счастью, она не сопротивляется.

Я веду ее в свою комнату, и на сердце у меня неспокойно. Прошло уже несколько недель с тех пор, как я получил от нее последнее сообщение, и мне больно осознавать, что она не нашла в себе силы довериться мне, хотя бы рассказать о том, через что ей пришлось пройти. Отчасти я злюсь на нее за это, но если честно, то просто радуюсь, что она снова рядом со мной.

Я распахиваю дверь своей комнаты и веду ее внутрь. Как только за нами закрывается дверь, я притягиваю ее к себе, не отпуская наши переплетенные руки, и заключаю в объятия. Она смотрит на меня, и в ее глазах неумолимая боль, которую я бы хотел забрать.

– Где ты была?

Она отворачивается, качая головой:

– Почему ты даже не позвонила? Ты не представляешь, как я волновался.

Она толкает меня в грудь, и я делаю шаг в сторону, выпуская ее из объятий. Провожу рукой по волосам, не зная, что сказать или как себя вести. Я уже был в подобной ситуации, я все понимаю. Осознаю, что она не хочет говорить, что закрылась от мира, когда на нее обрушилось горе. Но, черт возьми, это чертовски больно. Больно осознавать, что она не считает меня тем человеком, который мог бы поддержать и утешить ее, когда ее сердце разрывалось на части.

Я отворачиваюсь, уставившись ненадолго в потолок. Делаю глубокий вдох, пытаясь укротить бешено колотящееся сердце.

– Поспи сегодня здесь, – говорю я, и мой голос выдает разочарование, которое я ощущаю. – Ты можешь спать на моей кровати. Я займу твое место в общем зале.

– Нет, Сайлас. Ты же сказал, что больше не проведешь там и ночи. Я не позволю тебе нарушить обещания из-за меня.

Я поворачиваюсь к ней, вздыхая.

– Аланна, – шепчу я. – Кровать для тебя. Пока я рядом, я не позволю тебе подвергать себя опасности, слышишь? Ты туда не вернешься.

Она смотрит на меня, ее взгляд обезоружен.

– Ты тоже! – Глаза Аланны скользят мимо меня, задерживаясь на кровати. – Здесь достаточно места для нас обоих.

Мои глаза расширяются от удивления. Первый порыв – вступить с ней в спор, но я понимаю, что в этой битве я обречен на поражение. Она не останется здесь, если я уйду. Ее гордость не позволит ей сделать этого.

– Ладно.

Ее плечи слегка опускаются, и на мгновение она закрывает глаза. Я внимательно слежу за каждым ее движением, все еще не веря, что она стоит здесь рядом со мной.

– За этой дверью небольшая ванная. Даже крохотная, но зато в ней можно уединиться. У меня есть запасное полотенце для тебя.

Она кивает и улыбается мне, в ее выражении читается усталость.

– Спасибо, Сайлас, – говорит она дрожащим голосом, в нем слышится легкая нотка стыда, проникающая прямо в сердце. Все происходящее разрывает меня изнутри. Я понимаю, что ей сложно показаться уязвимой. Но мне так хочется, чтобы она доверилась мне.

– Давай, – бормочу я, протягивая ей полотенце. Легко касаясь ее поясницы, я мягко подталкиваю ее к крошечной ванной. Она оборачивается и исчезает за дверью. Опускаюсь на кровать, мысли роятся в голове.

Этого я ожидал меньше всего. Что она здесь делает? Что, черт возьми, произошло, почему она здесь оказалась? Как бы я ни старался, не могу избавиться от боли в сердце при мысли о том, что она осталась совсем одна и ей некуда идти, кроме этого приюта. Я отчетливо помню тот день, когда впервые ступил на порог приюта, – никогда никому не пожелал бы испытать нечто подобное. Я бы отдал все на свете, чтобы это никогда не случилось с ней.

Я приподнимаюсь, когда Аланна, слегка покраснев, выходит из ванной в легинсах и свободной футболке. Она останавливается на полпути, поднимая на меня полный неуверенности взгляд.

– Пойдем спать, – бормочу я, понимая, что ей вряд ли хочется сейчас о чем-либо говорить. Наверняка ей и так неловко. Я не хочу усугублять ситуацию, хотя и жажду услышать ответы на все свои вопросы.

Я стягиваю покрывало, указывая головой на кровать, которая стоит у стены. И хотя она двуспальная, мне одному едва хватает места. Вдвоем здесь будет довольно тесно.

Аланна мешкает мгновение, но потом делает шаг ко мне, и в воздухе повисает напряжение, когда она залезает в постель. Я встаю и выключаю свет, затем ложусь в кровать, изо всех сил стараясь сохранять между нами расстояние.

Я прислушиваюсь к звуку ее дыхания, оно становится неровным. Тихий всхлип нарушает тишину, и мое сердце разрывается от боли.

Она поворачивается ко мне, и я заключаю ее в объятия. В этот момент Аланна разражается слезами, и я обнимаю ее так крепко, как только могу. Она прижимает лицо к моей шее.

– Сайлас, – плачет она, и все ее тело сотрясается от рыданий.

Я успокаиваю ее, гладя по спине, и мое сердце разрывается вместе с ее.

– Per aspera ad astra, помнишь? – шепчу я. – Чрез тернии к звездам. Я знаю, тебе кажется, что все безнадежно, и я вижу, как ты страдаешь, любовь моя. Я все понимаю. Просто помни, что все невзгоды пройдут. Может, сейчас тебе сложно в это поверить, но так оно и будет. Твой путь приведет тебя прямо к звездам. Ты просто сбилась с курса, вот и все. Все будет хорошо.

Она кивает, крепче прижимаясь ко мне, еще сильнее обнимая меня:

– Мне так больно.

– Я знаю, – шепчу я, желая утешить и избавить ее от боли. – Я знаю, детка.

Я крепко обнимаю ее, пока рыдания не утихают, а дыхание не выравнивается. Она засыпает. Как бы мне хотелось забрать ее печаль и вернуть ей улыбку. Я не знаю, что ждет нас впереди, но уверен – прежде чем мы дотянемся до звезд, нам предстоит пройти через немало испытаний.

1.С латинского языка – «Через тернии к звездам». – Здесь и далее прим. ред.
2.Psi/Ψ. Читается по-английски как «сай», «пси» или «псай», в тексте Ψ – прозвище Сайласа, название отдела Sinclair Security.
3.Ray переводится с английского как «луч» и является прозвищем Аланны.

Pulsuz fraqment bitdi.

8,25 ₼
Yaş həddi:
18+
Litresdə buraxılış tarixi:
12 fevral 2026
Yazılma tarixi:
2024
Həcm:
430 səh. 1 illustrasiya
ISBN:
978-5-04-238267-3
Naşir:
Müəllif hüququ sahibi:
Эксмо
Yükləmə formatı: