Kitabı oxu: «Архитектура сюжета. Как создать запоминающуюся историю»

Переводчик Ольга Корчевская

Редактор Камилл Ахметов

Издатель П. Подкосов

Руководитель проекта А. Шувалова

Художественное оформление и макет Ю. Буга

Корректоры Е. Аксёнова, М. Миловидова

Компьютерная верстка А. Фоминов

© K.M. Weiland

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Альпина нон-фикшн», 2020

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

⁂

Посвящается моему возлюбленному Спасителю, который упорядочил каждый день моей жизни.

И моему партнеру-критику Линде Езак с благодарностью за честность, юмор, поддержку и периодические разносы.

Введение
_{Почему так важна структура повествования?}

Какой аспект повествования чаще всего обходят вниманием или неверно понимают, несмотря на его значимость? Вы держите в руках эту книгу, значит, уже знаете ответ – это структура повествования. Большинство неопытных писателей относится к структуре повествования либо как к чему-то прекрасному, но слишком таинственному и возвышенному, недоступному для понимания простым смертным, либо как к глупому шаблонному подходу, начисто лишающему процесс создания книг творческого начала.

В начале своего пути я была где-то посередине – среди тех, кто даже не подозревает о существовании такой штуки, как структура. Затем я стала знакомиться с мудреной теорией – и лишь качала головой. Если это и есть структура, выходит, что моя история напишется сама еще до того, как придумаю, о чем она? Ну уж нет, премного благодарна.

Я тогда не понимала, что, несмотря на мое пренебрежительное и насмешливое отношение к самой идее структуры повествования, на самом деле я всегда разрабатывала структуру своих произведений – не осознавая того. Прошли годы, и я узнала множество теорий, согласно которым все добротные истории основаны на определенных обязательных компонентах, независимо от того, работали их авторы над структурой осознанно или им помогло чутье.

У некоторых экспертов подход к структуре отличается внушающей благоговейный ужас сложностью. В книге Джона Труби «Анатомия истории» (The Anatomy of Story)¹ представлено 22 элемента структуры. В канонической, обязательной к прочтению работе Сида Филда «Киносценарий: Основы написания» (Screenplay)², одинаково ценной как для писателей-прозаиков, так и для сценаристов, произведение имеет более простую, трехактную структуру. Обоим подходам свойственны общие принципы формирования структуры, а самое значимое отличие заключается в том, что Труби разбивает истории на меньшие фрагменты.

Макроуровень структуры повествования, который я опишу в этой книге, представляет собой золотую середину между двумя этими подходами: десять шагов, которые должны быть в каждом произведении, принесут чувство наиболее полного удовлетворения и автору, и читателям, если их правильно расположить. Мы также изучим структуру сцены, а заодно кратко коснемся структуры предложения.

Прежде чем с головой окунуться в детали, давайте назовем причины, по которым каждому автору следует серьезно относиться к структуре произведения – и почему ее не стоит бояться.

● Структура обязательна для любого творчества. Танец, живопись, пение… да все что угодно – любые виды искусства требуют структуры. Литературное творчество не исключение. Чтобы полностью раскрыть потенциал сюжета, писатель должен понимать ограничения формы и знать, как расположить все части в таком порядке, чтобы добиться наилучшего результата.

● Структура не ограничивает творчество. Авторов зачастую беспокоит, что структура будет подавлять их творческие возможности. Если книги должны следовать определенному маршруту с соблюдением определенных технических остановок, не получится ли, что истории пишут сами себя? Вовсе нет. Структура представляет лишь форму – контуры сюжетной арки, которая, как мы знаем, совершенно необходима для успеха романа. Структура позволяет добиться четкости и чувствовать уверенность при создании арки, обеспечивая идеальную форму.

● Структура – это не шаблон. Писатели опасаются того, что если у всех историй будет одна и та же структура, то в конечном счете все они окажутся одинаковыми. Это ничуть не ближе к истине, чем предположение, что все балетные постановки одинаковы, поскольку в каждом из них присутствуют одни и те же движения. Структура лишь коробка, в которой спрятан подарок. Этот подарок может быть каким угодно, как и бумага, в которую он завернут.

● Структура предусматривает контрольный список обязательных элементов. Не за тем ли мы читаем книги, подобные этой, чтобы узнать и запомнить все составляющие успешного литературного произведения? Структура всего лишь список этих элементов, упорядоченных в единый, аккуратный блок. Разве это не удобно?

● Структура повышает уровень мастерства. Научившись осознанно применять методы, которыми вы, возможно, уже пользовались на инстинктивном уровне, вы только расширите свои знания и отточите мастерство. Разобравшись в премудростях структуры, я с удивлением поняла, что большинство ее элементов уже присутствует в моих произведениях. Изучение этих элементов позволило мне в дальнейшем не полагаться на чутье, а целенаправленно применять полученные знания.

Структура одновременно волнует, обнадеживает и раскрепощает. Независимо от того, открываете вы для себя тонкости структуры повествования впервые или лишь хотите освежить их в памяти, я надеюсь, вы получите удовольствие от изучения самых важных и ответственных моментов создания литературного произведения.

К. М. Уэйланд,

сентябрь 2011 г.

Часть I
Структура произведения

Сильное начало – гарантия того, что автор получит интеллектуальный кредит доверия от читателя.

Чак Вендиг³

1
Крючок

Читатели похожи на рыбок. На умных рыбок. На рыбок, которые знают, что писатель хочет их подманить, подсечь и навсегда вытащить из моря. Как и любую уважающую себя рыбку, поймать читателя не так-то просто. Чтобы он клюнул на вашу историю, вам нужен надежный крючок.

Вполне естественно, что наше обсуждение структуры повествования начинается со вступления, а вступление любой хорошей истории – это и есть крючок. Если вам не удастся подцепить читателей на крючок с самой первой главы, они не уйдут с головой в последующие захватывающие приключения – даже самые удивительные.

Если привести множество вариантов крючков к общему знаменателю, получится не что иное, как вопрос. Если мы заинтригуем читателя – он попался. Вот и всё.

В начале каждой истории должны быть представлены герой, место действия и конфликт. Однако сами по себе они крючком не являются. Мы можем считать, что создали крючок, только если заставили читателей задуматься над главным вопросом: «А что же будет дальше?», потому что вместе с тем мы поставили его и перед более конкретными вопросами: «Что за страшное ящероподобное чудовище убило рабочего?» («Парк Юрского периода» (Jurassic Park) Майкла Крайтона) или «Каким образом охотится город?» («Смертные машины» (Mortal Engines) Филипа Рива).

Вступительный вопрос может быть явно выражен: к примеру, вы начнете с того, что герой озадачен чем-то, что, возможно, заинтересует и читателей. Однако чаще вопрос бывает косвенным, как, например, в повести Элизабет Гаскелл «Лиззи Лэй» (Lizzy Leigh), которая начинается с обращения умирающего к своей жене. Он всего лишь говорит: «Я прощаю ее, Анна! Да простит меня бог»⁴. Читатели понятия не имеют, кого человек прощает и за что ему просить прощения у бога. Сам факт, что мы не знаем, о чем он говорит, будит в нас желание продолжить чтение и найти ответы.

Важно помнить, что вступительный вопрос не должен быть абстрактным. Читателям нужно в достаточной мере понимать ситуацию, чтобы сформулировать в уме конкретный вопрос. «Что вообще происходит?» не тянет на хороший вступительный вопрос.

Необязательно медлить с ответом до самого конца истории. Вполне нормально ответить уже в следующем абзаце – при условии, что сразу появится следующий вопрос, а затем еще и еще, чтобы у читателей был стимул листать страницы в поисках ответов.

Вступление – это витрина всей истории. Каким сногсшибательным ни оказался бы финал, какими нетривиальными ни были бы диалоги, насколько реалистично ни выглядели бы персонажи – пусть хоть сойдут со страниц, отбивая чечетку, – если вступление не отвечает всем требованиям, то читатель не углубится в историю настолько, чтобы обнаружить ее скрытые достоинства.

Надежного способа создать заведомо идеальное начало не существует, но для большинства книг с хорошим вступлением можно отметить следующее:

● Истории не начинаются до вступления. Автор детективных романов Уильям Тэппли отмечает: «Начать до вступления… означает перегрузить читателя пояснениями, до которых ему нет дела»⁵. Не стоит с порога вываливать читателю на голову предысторию, какой бы важной для сюжета она ни была. Кто захочет выслушивать историю жизни человека сразу после знакомства с ним?

● Истории начинаются с действующих лиц, желательно с главного героя. Самые что ни на есть сюжетно ориентированные истории неизбежно сводятся к персонажам. Связь с читателем обеспечивается именно через героев, населяющих ваши истории. Если не удастся с самого начала подключить читателя к персонажам, то любое действо, каким вы напичкаете вступление, будет лишено силы и драматического эффекта.

● Истории начинаются с конфликта. Нет конфликта – нет истории. Конфликт необязательно должен быть ядерным, но он обязательно требует, чтобы персонажи с самого начала были с кем-то или с чем-то не в ладах. Конфликт заставляет перелистывать страницы, а в начале книги это особенно важно.

● Истории начинаются с движения. Вступление требует не просто действия, оно требует движения. Движение дает читателям ощущение развития событий, а когда нужно – создает напряжение. По возможности начинайте со сцены, где персонажи двигаются – хотя бы просто заглядывают в холодильник.

● Истории определяют место действия. Современные авторы часто уклоняются от описаний во вступительной части, однако краткое, четкое описание места действия не только обеспечивает читателям чувство физического присутствия в истории, но и дает возможность пробудить их интерес и подготовить почву. Вступительные строки, «которые сразу знакомят вас с проблемой героя, почти всегда следуют за крючком, вкратце описывая место действия»⁶, и наоборот.

● Истории ориентируют читателя с помощью «заявочного плана». Один из самых надежных способов удержать внимание читателя заимствован из кинематографа – начать с заявочного плана⁷. При умелом подходе вы можете создать представление о месте действия и положении персонажей всего в одном-двух предложениях.

● В историях важно задать тон. Поскольку вступительная глава задает тон всему повествованию, необходимо дать читателю точные исходные посылки о том, что за историю ему предстоит узнать. Завязка должна закладывать фундамент развязки – и при этом, разумеется, ни в коей мере ее не раскрывать.

Если во вступительной главе вам удастся применить все эти правила, читатели будут шелестеть страницами до самого утра.

Пять элементов захватывающей первой строки

От крючка зависит, будет ли читатель продолжать чтение, поэтому дать его нужно как можно раньше, в первой сцене. Еще лучше, если вы сможете сделать это во вступительной строке. Однако крючок должен смотреться органично. Раздразнить читателя эффектным первым предложением («И вновь Мими умирала»), чтобы потом выяснилось, что дело было совсем в другом (Мими – актриса, в 187-й раз играющая сцену смерти), – это снизит эффективность крючка и обманет доверие читателя. А читатели не любят, когда их обманывают. Совсем не любят.

Вступительная строка – ваша первая (а если упустить ее, то и последняя) возможность завладеть вниманием читателя и объяснить, почему вашу книгу стоит читать. Это архисложная задача для одного предложения. Но, проанализировав примеры вступительных строк, мы обнаружим ряд интересных вещей. Одно из самых удивительных открытий состоит в том, что вступительные строки очень редко бывают запоминающимися.

Вы воскликнете: «Неужели?!»

Прежде чем цитировать «Зовите меня Измаил»⁸ и «Все счастливые семьи похожи друг на друга», вспомните несколько последних полюбившихся вам книг. Какие там были вступительные строки?

И тем не менее эти забытые строки заставили нас продолжать чтение – а значит, блестяще справились со своей задачей. Я просмотрела первые строки пяти понравившихся мне книг, прочитанных в прошлом году:

«Я просыпаюсь и чувствую, что рядом на кровати пусто» («Голодные игры» (The Hunger Games), Сьюзен Коллинз)⁹.

«Всякий раз, просыпаясь в лесу холодной темной ночью, он первым делом тянулся к спящему у него под боком ребенку – проверить, дышит ли» («Дорога» (The Road), Кормак Маккарти)¹⁰.

«Наступила ночь. Трактир “Путеводный камень” погрузился в тишину, и складывалась эта тишина из трех частей» («Имя ветра» (The Name of the Wind), Патрик Ротфусс)¹¹.

«В старину преступников вешали на перепутье Четырех Дорог» («Моя кузина Рейчел» (My Cousin Rachel), Дафна Дюморье)¹².

«Ночью, которую он назначил быть своей последней ночью среди живых, у доктора Бена Гивенса не было сновидений. Сон его был беспокойным, в него заходили призраки, охраняющие порталы в мир сновидений, беспрестанно бормоча о реальном мире» («К востоку от гор» (East of the Mountains), Дэвид Гутерсон).

Что в них такого? Почему эти строки будят в нас желание продолжить чтение? У них есть пять особенностей.

1. Подразумеваемый вопрос. Начнем с того, что все они заканчиваются невидимым вопросительным знаком. Почему рядом на кровати пусто? Почему эти герои в плохую погоду не спят в помещении? Каким образом тишина складывается из трех частей? Кого именно вешали в старину и почему больше не вешают? Как и почему Бен Гивенс назначил себе время смерти? Нельзя просто сообщить читателям о том, что происходит в вашей истории; важно дать именно столько информации, чтобы они задались вопросами, на которые вы впоследствии ответите.

2. Персонаж. В большинстве этих вступительных строк присутствует персонаж (или же персонаж вводится в последующих предложениях). Первая строка – это первая возможность для читателя познакомиться с главным героем и заинтересоваться им. Гутерсон использует этот принцип по максимуму, назвав героя по имени – это помогает установить намного более тесную связь с читателем.

3. Место действия. Чаще всего эти вступления дают представление о месте действия. В частности, Маккарти, Дюморье и Ротфусс упоминают место действия, чтобы передать ощущение надвигающейся опасности и задать тон повествованию. Вступительная строка необязательно должна стоять особняком. Она может опираться на хитросплетение всех последующих предложений и абзацев, в которые она вводит читателя.

4. Категоричное заявление. Только одна из приведенных книг (Дюморье) начинается с заявления. Некоторые авторы считают этот прием, характерный для рассказчиков, обладавших энциклопедическими знаниями, как Мелвилл и Толстой, устаревшим. Однако заявление живет и здравствует, как ни посмотри. Хитрость в том, чтобы с помощью заявления побудить читателя задаться наиважнейшим подразумеваемым вопросом. Заявления вроде «Небо голубое» или «Минута час бережет» лишь вызовут зевоту и ни к чему не приведут. Но если пойти немного дальше – к примеру, возьмем слова Уильяма Гибсона «Небо над портом напоминало телеэкран, включенный на мертвый канал»¹³, – то мы заметим не только некоторую поэтичность, но и тональность текста, а также и вопрос «Почему?», который заставит читателей продолжить чтение.

5. Настроение. Наконец, в каждом из приведенных примеров читатель может почувствовать настроение. Первой строкой вы будто приветствуете читателя. Не упустите этот шанс. Задайте тональность повествованию с самого начала. Ваша книга забавная, ироничная, мечтательная, печальная или поэтичная? Убедитесь, что это заметно во вступительной строке. Если это лирическая трагедия, не нужно начинать с шутки.

Вступительные строки – первая и лучшая возможность для автора заявить о своей истории. Экспериментируйте, пока не найдете вариант, который лучше всего представит героя истории, сюжет, место действия, тему и задаст настроение. Вступительная строка может быть короткой, как у Сьюзен Коллинз. А может быть еще пространнее, чем у Дэвида Гутерсона. Она может быть яркой или сдержанной. Так или иначе, вступление должно дать полноценный старт захватывающему приключению – вашей истории.

Примеры из кино и литературы

Теперь, когда вы в целом понимаете, что такое крючок и где ему положено быть, рассмотрим несколько примеров. Я выбрала два фильма и два романа (два классических и два современных), которые мы будем использовать в качестве примеров на протяжении всей книги, дабы вы могли проследить сюжетную линию, представленную в популярных и успешных произведениях. Давайте посмотрим, как профессионалы технично и незаметно ловят нас на крючок, заставляя проглотить наживку.

● «Гордость и предубеждение» (Pride & Prejudice), Джейн Остин (1813 г.). Остин начинает с того, что мастерски цепляет нас своей известной вступительной строкой: «Все знают, что молодой человек, располагающий средствами, должен подыскивать себе жену»¹⁴. Едва уловимая ирония с самого начала дает ощущение конфликта и показывает, что и женщине в поисках состоятельного мужа, и мужчине в поисках жены не так-то легко получить желаемое. В первом же абзаце Остин сильнее «вываживает» крючок, заостряя внимание на связи вступительного заявления с реалиями сюжета. Автор усиливает напряжение в течение всей первой сцены, в которой мы знакомимся с семейством Беннет таким образом, чтобы не только заинтересоваться персонажам, но и понять лейтмотив произведения и сложности конфликта.

● «Эта замечательная жизнь» (It’s a Wonderful Life), режиссер Фрэнк Капра (1947 г.). Капра цепляет зрителей тем, что краешком глаза дает увидеть кульминацию. Фильм начинается с момента, когда неприятности главного героя достигли апогея, и нам становится любопытно, в какой же переплет угодил Джордж Бейли, что весь город о нем молится. Затем на экране внезапно возникает странная троица ангелов в виде мерцающих созвездий. Такая подача не только привлекает своей неожиданностью, но и вкратце дает представление о грядущем конфликте и ставках, а также оставляет у зрителей ряд конкретных вопросов, на которые очень хочется получить ответ.

● «Игра Эндера» (Ender’s Game), Орсон Скотт Кард (1977 г.). Вступительные строки известного научно-фантастического романа Карда вызывают у читателя множество вопросов: «Я смотрел его глазами, я слушал его ушами и говорю: “Он тот, кто нам нужен. Настолько близок к идеалу, насколько это вообще возможно”»¹⁵. Вот так просто Кард заставляет нас задуматься, каким образом говорящий смотрит и слушает, пользуясь чужим разумом, кто такой «он», что этот «он» должен сделать и почему «их» устраивает близость к идеалу. Затем автор успешно разворачивает сцену, в которой представляет неожиданного героя, шестилетнего Эндера Виггина, в тот самый момент, когда его жизнь вот-вот перевернется с ног на голову.

● «Хозяин морей: На краю земли» (Master and Commander: The Far Side of the World), режиссер Питер Уир (2004 г.). Будучи блестящей адаптацией всеми любимого цикла книг Патрика О’Брайана об Обри и Мэтьюрине, этот фильм очень необычен и не в последнюю очередь – благодаря неизбитому сюжету и тону произведения. Тем не менее в нем в точности соблюдены требования структуры, начиная с суровой первой сцены, отображающей утренний ритуал на борту военного корабля – фрегата Его Величества «Внезапный». Пробудив в зрителе лишь естественное любопытство к необычному месту действия, крючок проявляется лишь через пару минут, когда один из мичманов замечает вдали нечто похожее на вражеский корабль. Действие ни на минуту не замедляется, чтобы прояснить ситуацию. Зритель переживает несколько напряженных мгновений неопределенности и нерешительности, а затем практически без предупреждения оказывается посреди жестокого морского сражения. Не успев опомниться, мы заглатываем крючок.

Основные выводы

Итак, чему мы можем научиться, рассмотрев эти безупречно исполненные крючки?

1. Крючок должен быть неотъемлемой частью сюжета.

2. Крючок не всегда подразумевает действие, но всегда дает ему начало.

3. Крючок не тратит время впустую.

4. Крючок почти всегда несет двойную или тройную нагрузку – представляет героя, конфликт и сюжет и даже место действия и тему.

Крючок дает вам первый шанс произвести впечатление на читателя, а первое впечатление – хочется нам того или нет – это залог либо успеха, либо провала. Тщательно спланируйте крючок и ошеломите читателей так, чтобы они никогда не забыли вашу первую сцену.

Лучший из всех обнаруженных мною способов понять, каковы составляющие хорошей первой главы, – это прочитать много разных первых глав.

Сюзанна Виндзор Фриман¹⁶

2
С чего начать?

Писатели склонны слишком торопиться начать историю. Конечно, мы обязаны держать читателей в курсе событий. Они должны понимать происходящее, чтобы оно их волновало, верно? В некоторой степени, разумеется, да. Однако проблема в том, что, если выдать всю эту информацию с ходу, зрители отвлекутся от самого интересного для них: от реакции персонажа на затруднительное положение, в котором он оказался.

Спросите себя: что является первым важным событием сюжета? Это поможет понять, какое событие является первой костяшкой в цепочке домино вашего рассказа. В некоторых произведениях первое событие происходит за годы до начала самой истории, поэтому будет лучше рассказать о нем в предыстории. Но в девяти случаях из десяти лучший вариант – сделать его первой сценой.

Хорошо подумайте, где будет первый переломный пункт – его следует разместить примерно в конце первой четверти произведения Начав историю слишком рано или слишком поздно, вы нарушите равновесие книги, что приведет к смещению основных поворотных пунктов с отметок четверти, половины и трех четвертей. В дальнейшем мы поговорим об этих поворотных пунктах и интервалах между ними, а пока подчеркну особо, что их размещение на четвертных отметках истории – общая рекомендация. В отличие от фильмов (в них структура имеет более строгие временные ограничения), в романах достаточно места, чтобы создавать переломные пункты из длинных цепочек сцен, занимающих довольно большие участки текста, даже главы, а не втискивать их между четвертями произведения.

Подумайте над первым переломным пунктом, который станет первым большим кризисом для героев, а потому является провоцирующим или ключевым событием. Предваряющая эти сцены завязка не должна занимать более четверти книги. Даже небольшое отклонение в большую сторону означает, что вы начали историю слишком рано и придется что-то сокращать.

Самое важное, что нужно запомнить, совершенно очевидно: никакого мертвого груза! Необязательно сразу устраивать гонку, ведь нужно без спешки представить персонажей и ситуацию. Однако начало должно быть компактным. Иначе читатели разбегутся.

Как удержать внимание читателей захватывающим действием и при этом не спеша ввести героя? Как выбрать идеальный момент для начала сцены? Как сохранить баланс, дав ровно столько информации, чтобы не запутать читателей и одновременно озадачить их вопросами, побуждающими продолжить чтение?

Если подумать, существует всего три составляющих успешного создания начала: персонаж, действие и место действия. Шеф-редактор издательства Barnes & Noble Лиз Шейер рассказала случай, иллюстрирующий их необходимость:

Один из моих преподавателей донес это до меня, постукивая ладонью по кафедре в такт словам: «Не “Началась Вторая мировая война”, а “Гитлер. Оккупировал. Польшу”»¹⁷.

Преподаватель госпожи Шейер не только привел отличный довод в пользу активного залога, но и предложил сильное вступление. Рассмотрим его подробнее.

Персонаж

В приведенном примере мы видим человеческое существо (пусть и достойное осуждения), которым мы можем заинтересоваться. Все истории – о людях. Нет людей – нет истории. Мы читаем, потому что хотим болеть за настоящих героев, узнавать о людях, непохожих или в чем-то похожих на нас, и опосредованно участвовать в приключениях, наблюдая за ними глазами персонажа, живущего в другое время или в другом месте.

Нельзя тянуть с представлением персонажей. По возможности (за исключением детективных историй определенного типа, это возможно почти всегда) представляйте главного героя сразу. Вступительная строка моего романа о средневековье «Грядет рассвет» (Behold the Dawn) звучит так: «Маркусу Аннану уже доводилось убивать». Читатели моментально узнают имя и пол героя, а еще вы намекаете им на особенности его характера и биографии.

Общие слова, историческая справка, фактические данные или описание погоды во вступлении никоим образом не устанавливают контакт между читателями и персонажами, населяющими вашу историю. Эти элементы, какими бы важными они ни были для истории, заинтересуют читателя не раньше, чем вы посредством персонажей дадите ему повод заинтересоваться ими.

Если герой читателям неинтересен, чего ради им следить за этим скучным персонажем еще триста страниц, какой бы потрясающий сюжетный ход вы ни приготовили в конце книги? Люди читают художественную литературу из-за персонажей. Тратить свое время на унылых героев они не станут, да и мы как писатели тоже не должны. С самой первой страницы необходимо представить читателям героя, которого они не смогут забыть. Но еще важнее, чем населить историю блистательными и остроумными персонажами (хотя значимость таких качеств никогда не стоит преуменьшать), дать читателям повод волноваться за героев.

Часто авторам рекомендуют начинать с действия. В теории, если создать для очевидного положительного героя ужасную ситуацию, читатели его полюбят, потому что он в беде. На деле это не так. Попавший в беду незнакомец вызывает сочувствие лишь на поверхностном уровне. Чтобы читателей по-настоящему взволновало происходящее, герой сначала должен стать им близок.

К примеру, возьмем историю, которая начинается в самый разгар рукопашной. Возможно, нас слегка и заинтересует причина драки. Однако, если нам не близок ни один из участников, мы не станем волноваться о том, кто выйдет победителем.

В основе любой истории лежат действие (или конфликт) и интрига, они очень важны для успешного начала. Но сами по себе, без представления яркого героя, они не имеют большой ценности. Представление героя – единственный наиболее важный фактор, не только влияющий на начало истории, но и задающий тон всему произведению.

Даже у самого далекого от реальности или сложного романа больше шансов зацепить читателей, если он начинается с того, что ставит персонажей в ситуацию, вызывающую сопереживание на эмоциональном или интуитивном уровне. Сложный роман в жанре стимпанк-фэнтези Чайны Мьевиля «Вокзал потерянных снов» (Perdido Street Station) отличается замысловатым сюжетом и выписанными до мельчайших подробностей сценами. Первая четверть книги у Мьевиля уходит на неторопливое развитие сюжета и описание места действия, однако автор достаточно умен и понимает: чтобы заставить читателей пробираться сквозь дебри сухого повествования сначала нужно дать им персонажей, за которых они будут переживать.

После короткого и поэтичного крючка в «Вокзале потерянных снов» появляется очень личный элемент – пара влюбленных. Несмотря на то что читатели поначалу ничего не знают об этих персонажах, а также что эти романтические отношения – лишь незначительная часть истории, использование такого личного элемента в первой главе позволяет читателю провести аналогию с собственными чувствами, за которую он может ухватиться. Ему дали повод переживать за этих героев, поэтому потребовалось совсем немного, чтобы заставить его продолжить чтение, хотя Мьевиль вынужден переключиться на менее эмоциональный и менее интригующий материал. К тому времени, как место под грядущие катастрофы официально подготовлено и автор готов вернуться к своим персонажам и их отношениям, читатель уже на крючке.

Действие

Статичные персонажи – скучные персонажи. Если бы Гитлер сидел в своем роскошном кабинете в Берлине и ничего не делал, всем стало бы лучше, но читателям было бы неинтересно наблюдать за ним. Недостаточно повесить на грудь персонажу, стоящему за кулисами, табличку с фамилией. Когда занавес откроется, герой должен активно работать, и желательно, чтобы он проявил себя в показательном эпизоде. В этом эпизоде герой должен выполнять действие, которое впоследствии заметно скажется на сюжете, а самое главное – в нем необходимо продемонстрировать ключевые свойства личности героя.

На первый взгляд, начало истории (особенно если она об обычном человеке, попавшем в необычные обстоятельства) не изобилует возможностями для показательных эпизодов. Например, если провоцирующим событием является захват поезда в метро, на котором ваш главный герой добирается на работу, то, вероятно, вы сочтете целесообразным начать со сцены, в которой он работает волонтером в детском доме. Как же вписать показательный эпизод в событие, которое, по всей видимости, совсем не относится к обычной жизни персонажа?

Очень удобно, если показательный эпизод способен отразить физические свойства обычного мира главного героя. Но можно заставить персонаж действовать так, чтобы его характерные особенности проявились столь же ярко и наглядно даже в самых необычных обстоятельствах. Реакция героя на захват поезда многое скажет о нем читателям. Не позволяйте герою просто сидеть. Пусть он сделает что-нибудь. Если вы хотите продемонстрировать его храбрость, пусть он бросит вызов террористу. Если нужно подчеркнуть отзывчивость, он может броситься на помощь раненому пассажиру. А чтобы показать трусость, он будет сидеть с дрожащими коленками и прикрывать голову портфелем.

На какой бы ситуации вы ни остановились, заставьте персонаж двигаться. Покажите его в действии, которое подтолкнет первую костяшку в цепочке домино вашего сюжета.

В первой сцене классического вестерна Говарда Хоукса «Красная река» (Red River) есть великолепный показательный эпизод. Фильм начинается с того, что главный герой Томас Дансон покидает караван фургонов, чтобы пойти собственным путем. Ведущий каравана протестует, говорит, что Дансон подписал контракт и должен завершить переезд, что он нужен каравану, ведь они подошли к границе индейских территорий. Дансон отвечает: «Я ничего не подписывал. Если бы подписал, остался бы».

Этот диалог сам по себе раскрывает характер персонажа. Зрители понимают, что перед ними человек, который играет по своим правилам – так, как он их разумеет, – и судит категорично. Когда позднее отчаявшийся Дансон пытается всеми средствами возобновить действие контракта, подписанного его помощниками, темная сторона его личности становится зеркальным отражением того, что мы видели в первой сцене.

В самом начале фильма Стива Майнера «Вечно молодой» (Forever Young) неунывающий летчик-испытатель Дэниел Маккормик изо всех сил пытается вернуть управление новым бомбардировщиком B-25, который плохо его слушается. Эта напряженная первая сцена преследует ряд важных целей:

1. Она завладевает вниманием зрителя благодаря высокому эмоциональному накалу из-за неуправляемого самолета.

2. Она констатирует важность работы пилота, что будет лейтмотивом всего фильма.

3. Она вводит исторический контекст, показывая, что B-25 был спроектирован совсем недавно.

4. Самое главное, она сводит все эти элементы в одну сцену, представляющую главного героя в показательный для него момент. Мы узнаем, что он летчик-испытатель, любит свою работу, хорошо подготовлен, добродушный, отважный, веселый и прекрасно работает в условиях стресса.

И на все это – менее четырех минут! К тому времени, как Дэниел совершает жесткую посадку на покореженном самолете, мы уже на крючке. Насыщенное действиями представление героя в начале фильма гарантирует, что мы вприпрыжку побежим за Дэниелом участвовать во всех его приключениях.

Показательные эпизоды, аналогичные приведенным выше, важны не только тем, что показывают интересного героя, но и тем, что предвещают будущие события и задают рамки. Первый взгляд на героя готовит читателей к тому, что ожидает его на последующих страницах, делая историю связной и звучной от начала до конца.

Место действия

Хорошо продуманное место действия не только создает фон для героев и их действий, но и во многих отношениях определяет сюжет.

Действия Гитлера не происходили в вакууме. Для оккупации ему требовалось место. Начать историю с исчерпывающего описания места действия важно по нескольким причинам:

1. С его помощью читатели заполняют пробелы в своем воображении. Вместо того чтобы представлять себе героя в безликой белой комнате, они могут поместить его в очерченные границы.

2. Описание места действия помогает читателю не отставать от автора. Ничто не раздражает читателей больше, чем автор, который заставляет их самостоятельно восполнять пробелы, а потом резко выдергивает ковер у них из-под ног, описывая место действия совершенно не так, как они его себе представляли.

3. Место действия задает тон и определяет историю. То, где происходит история, определяет ее не меньше, чем тот, о ком в ней рассказывается. Реши Гитлер оккупировать Китай, его история могла бы пойти совсем по иному пути.

Не утомляйте читателя длинными описаниями. Возьмем приведенный выше пример о захвате в метро. Не стоит долго рассказывать, как выглядит поезд изнутри, поскольку многим читателям это и без того известно. Даже если они не в курсе, на что похожи вагоны подземки, им будет неинтересно до тех пор, пока вы не поймаете их на крючок с помощью персонажа и его действий. Во вступлении тратьте усилия с умом – обрисуйте место действия схематично, яркими штрихами выделите главное, чтобы сориентировать читателя и оживить картину.

Подкрепив первую сцену этими тремя основными элементами, вы получите надежный фундамент, что обеспечит простор для маневра и даст возможность отшлифовать отдельные части вступления, чтобы наверняка завладеть вниманием читателей.

In medias res¹⁸

В давние времена Шарлотте Бронте сходило с рук предисловие на 100 страниц с пространным описанием детства героя, и только затем она приступала к самой истории. В наши дни мы не можем позволить себе такой роскоши. Но начинать in medias res, хотя начинать с середины – весьма эффективный способ повествования, тоже непросто.

Классик Э. М. Форстер в своем первом романе «Куда боятся ступить ангелы» (Where Angels Fear to Tread) подает отличный пример, как это правильно делать, и начинает с того, что два англичанина садятся на поезд до Италии. Он мог рассказать, как они ждали этого путешествия, как решились на него, как упаковывали сундуки и все такое. Но кому это интересно? Читатели хотят приступить к делу немедленно, и какими бы важными ни были приготовления, главное – сама поездка. Приключения официально начинаются, когда они садятся в поезд.

Федор Достоевский начинает роман «Игрок» словами: «Наконец я возвратился из моей двухнедельной отлучки»¹⁹. Где был рассказчик и почему он вернулся, не сообщается. Но это и не имеет значения, поскольку читатель уже заинтересован историей героя, прочитав следующие далее строки: «Наши уже три дня как были в Рулетенбурге. Я думал, что они и бог знает как ждут меня, однако ж ошибся». Читателя разбирает любопытство, ему нужны ответы на конкретные вопросы. Только и всего.

Проверьте вашу историю. Она действительно началась? Какое событие – первый элемент в цепочке домино? Какую костяшку нужно опрокинуть, чтобы дать ход всей истории? С этой сцены, скорее всего, и будет лучше начать. Уберите все, что ей предшествует, и еще раз проверьте то, что осталось. В истории все еще есть смысл? Начинается ли она с момента, в котором герой представлен должным образом (желательно посредством демонстрации его личных качеств, а не просто рассказа о них)? И самое главное: достаточно ли она лаконична и увлекательна? Если на все эти вопросы можно ответить «да», то ваш выбор верен.

Главный вопрос

Начало и конец – две части одного целого. В некотором смысле они зеркально отражают друг друга. Начало ставит вопрос, конец дает на него ответ. Если в конце нет ответа на особый вопрос, заданный в начале, книга не оправдает надежд.

Так что же это за вопрос, который должен быть задан в начале книги? Мы только что рассуждали о необходимости сразу поймать читателя на крючок, заставив задаться вопросом. Но этот вопрос необязательно будет тем, на который дается ответ в конце. Цель вопроса-крючка – вызвать любопытство читателя. Если это удалось, значит, цель достигнута, а ответ на сам вопрос может быть дан в той же сцене (при условии, что вместо него сразу появится следующий вопрос, а с ним – и причина продолжать чтение).

А в конце будет дан ответ на главный вопрос истории. На тот, который будет подогревать читательский интерес на протяжении всего развития событий:

● Найдет ли героиня настоящую любовь?

● Получит ли отрицательный герой по заслугам?

● Понесут ли наказание преступники?

Особый вопрос вашей истории будет еще более конкретен:

● Прекратит ли Марджи разрушать собственную жизнь наркотиками и алкоголем, прежде чем потеряет своего лучшего друга Тома?

● Научится ли корыстолюбивый Майк отстаивать более высокие ценности, чем деньги и власть?

● Разберется ли с мафией неустрашимый тайный агент ФБР Нил?

Главный вопрос может относиться к сюжету или к теме либо к тому и другому одновременно. Но он должен быть задан в первой сцене, чтобы окончание истории нашло отклик в сердцах читателей. В любом случае это вопрос, требующий ответа «да» или «нет», вроде: «Победит ли главный герой?» или «Усвоит ли персонаж урок?».

Поставив сильный вопрос в начале книги, вы должны довести дело до конца и в финале дать взвешенный ответ. Этот ответ в конце истории – единственный способ обеспечить ее целостность и вызвать отклик.

Если историю о работе агента Нила среди мафиози закончить ответом на вопрос о его женитьбе или аутизме его дочери либо о том, что у него внезапно обнаружился талант танцевать брейк, она не оправдает надежд. Такие ответы закрывают вспомогательные сюжетные линии, однако, если нет ответа на главный вопрос истории, они не имеют никакого значения для основной сюжетной арки.

Не менее важно то, когда вы дадите ответ на главный вопрос. Именно в этот момент история закончится. Если ответить на него слишком быстро, оставшуюся часть сюжета и арки персонажа ждет медленная, томительная (и скучная) смерть.

Чтобы понять, как правильно связать начало и конец, нужно сначала немного подумать, но, определившись с главным вопросом, вы не только уясните суть истории, но и на протяжении всей книги сможете глубже прорабатывать сюжет, тему и персонажей.

Первая глава как аперитив – маленький, но чрезвычайно важный. И обладающий таким большим потенциалом.

Элизабет Симс²⁰

3
Ошибки первой главы

Как ни крути, а начальные главы романа переписываются гораздо чаще, чем любая другая его часть. В них тяжело добиться безукоризненной организации, потому что их задача – сплести множество разрозненных элементов в единое целое, которое увлечет читателя и заставит его углубиться в суть истории. Будь весь процесс создания книги так же труден, как написание первых пятидесяти страниц, я бы давно все это бросила и нашла бы себе другое занятие, простое и безопасное, – например, пошла бы промоутером в супермаркет или кассиром в прачечную.

Конечно, нет ничего удивительного в том, что начало написать трудно, учитывая его значимость для истории в целом. Начало должно выполнять все нижеперечисленные функции:

● Закинуть удочку с наживкой, от которой невозможно отказаться.

● Дать читателям повод переживать за героев.

● Задать общий тон (сатиричный, драматический и т. д.).

● Представить время и место действия, конфликт и тему.

Начало истории похоже на резюме. Вы выставляете напоказ свои таланты и умения в надежде, что читатель найдет то, что искал, – иначе ваша книга так и останется на полке в книжном магазине.

«Не проблема, – скажете вы. – У меня чудесные персонажи и сногсшибательный сюжет. Осталось лишь приступить к работе».

К сожалению, это получается у немногих. Большинству прозаиков независимо от уровня их мастерства начало книги дается непросто. А допустите оплошность – все, пиши пропало. Но как, скажите на милость, избежать столь фатальной ошибки?

Для начала давайте рассмотрим несколько наиболее часто встречающихся опасностей, которые важно избегать.

Вопросы, которых не должно возникать у читателей

Если самое главное для автора в начале любой сцены – поставить вопрос, ответ на который читатель захочет найти, то второе по важности дело – убедиться, что вопрос будет правильным.

Нужно, чтобы вопрос читателя был конкретным. Кто украл статую Свободы? Как Уэстли будет выбираться из безвыходного положения? Почему Золушка заказала хрустальные туфельки на размер больше? Плохо, если читатель спросит: «Что тут вообще происходит?»

Остерегайтесь создать ложное напряжение – когда читатель мечется, пытаясь понять, что вы имели в виду в этой сцене, вместо того чтобы продвигаться вперед в поисках ответов на вполне определенные и актуальные вопросы. У читателя не должно возникать следующих вопросов:

● Как зовут этого персонажа? Обладательница литературных премий Линда Езак поясняет: «…читателям, как правило, неинтересны истории с безымянными, безликими персонажами. Иначе говоря, позвольте читателям пораньше подружиться с персонажами… дав им возможность узнать, кто это такие»²¹.

● Сколько лет этому человеку? Необязательно точно указывать возраст каждого персонажа. Но, если вы пишете о восьмидесятилетнем старике, в воображении читателей даже на мгновение не должен возникнуть семнадцатилетний юноша (и наоборот).

● Как выглядит этот человек? В некоторых историях можно вообще не касаться внешности персонажа. Но большинству читателей нравится, когда им хоть немного рассказывают о том, как выглядит герой. Это особенно актуально, если по ходу истории вам все равно придется его описывать.

● Кто этот человек? Читателям необходимо знать о персонаже хотя бы что-то, поэтому дайте пару деталей, которые помогут облечь его в плоть. Это может быть профессия персонажа, выдающееся качество его личности или характерный для него поступок.

● Где происходит действие? Не оставляйте героя в пустом пространстве. Читателям необходимо понимать, происходит ли действие в кафе, в лесу, в спальне или в самолете.

● Когда, в какое время года, в какой день происходит действие? Этот вопрос особенно важен, если вы пишете исторический роман или другое произведение, для которого важны временные ориентиры. Сориентируйте читателей, дав необходимую информацию о времени действия.

● С кем взаимодействует этот персонаж? Если в сцене участвуют другие герои, назовите их, чтобы немного помочь читателям. Местоимений «он» или «она» недостаточно для первого знакомства с ними читателей.

● Как ведущий персонаж связан с другими персонажами? В большинстве случаев читатели должны знать все, что известно рассказчику. Если другие персонажи знакомы главному герою, объясните читателям, откуда рассказчик их знает и что его с ними связывает.

● Чего хочет добиться главный герой в этой сцене? Цель персонажа в той или иной сцене – наиважнейшая часть информации, которую вы должны донести до читателей. Это то, что приводит сцену в движение. Это то, что порождает те самые особые вопросы, над которыми вам необходимо заставить читателей задуматься.

● Почему меня должно все это волновать? А вот и вишенка на торте. Это вопрос, на который вы должны ответить, если хотите, чтобы читатели продолжали листать страницы. Ответом может быть любопытство, эмоциональная вовлеченность или сопереживание, но в любом случае вы обязаны сделать так, чтобы у читателя были личные причины искать ответы на все вопросы, поставленные вами в истории.

Если вы уверены, что надлежащим образом ответили на все эти вопросы (без перегрузки информацией) в начале книги и, в меньшей степени, в начале каждой следующей сцены, значит, читатели смогут сконцентрироваться на действительно важных вопросах – например, на споре доброй феи с фабрикой волшебных туфелек по поводу ошибки в размерной таблице.

Не опустить ли предисловие?

Писатели обожают предисловия. Эта глава перед первой главой предназначена для того, чтобы дать читателям важную, совершенно необходимую информацию, дабы они понимали, чего ждать, когда они с головой окунутся в «настоящее» начало истории. При этом читателям (и агентам) предисловия зачастую кажутся лишь неуклюжей преградой на пути к самой истории.

Предисловие – наглядный пример того, как писатели стремятся контролировать читателей. Поскольку мы убеждены, что читатели не поймут предысторию, если им немножко не помочь, мы максимально подробно ее расписываем. На первый взгляд, это не так уж и плохо. Недостаток информации может сломать всю сюжетную линию и вызвать у читателей сомнения и чувство неудовлетворенности. Но разве предисловие – лучший способ донести эту необходимую информацию? Иными словами, не перевешивают ли риски все преимущества предисловия?

Главный из свойственных предисловию недостатков – тот факт, что оно заставляет читателя дважды приступать к чтению. Любое чувство эмоциональной вовлеченности в историю может пострадать при смене времени / места действия / персонажа, когда, перелистнув страницу, читатель обнаружит надпись жирным шрифтом «Глава 1».

Я уже слышу крики писателей: «Но информация в моем предисловии жизненно важна! Без него история просто не сработает!»

Неужели? Приглядитесь внимательнее к первой главе. Скорее всего, вы обнаружите, что сильная первая глава (а она обязана быть сильной – с предисловием или без него) станет лучшим вступлением для вашей книги, чем предисловие. Слишком часто случается, что предисловия представляют собой практически лишь вводную информацию. В конце концов, именно для этого они и нужны. В этом и заключается проблема.

За годы работы я написала больше предисловий, чем мне хотелось бы. Но что удивительно: все без исключения мои истории сильнее без них. Предисловия были до такой степени не важны, что я убрала их полностью. Таким образом я избавила читателей от необходимости перерабатывать неожиданно оказавшуюся лишней информацию, а себя – от риска потерять интерес со стороны читателей еще до того, как начнется сама история.

Прежде чем принять решение использовать предисловие, подумайте, есть ли способ дать эту «жизненно важную» информацию позднее. Пояснения действуют гораздо эффективнее, если у читателей уже есть причина переживать за героев. Что же касается более ранних по хронологии событий, если они так важны, что составят отдельную сцену, вероятно, заслуживают и отдельного места в самой истории.

Значит ли это, что предисловие никогда не нужно?

Как ни странно, нет.

Уяснив для себя сильные и слабые стороны предисловия, вы можете поставить его к себе на службу. При этом помните: задача создать удачное предисловие не для слабонервных и неопытных. Чтобы успешно с ней справиться, у вас должно быть четкое понимание того, что работает, а что нет; когда предисловие нужно, а когда в нем нет необходимости, и как сделать так, чтобы оно засверкало огнями, увлекло читателей и заставило приступить к чтению первой главы.

Удачное предисловие должно выполнить две задачи:

1. Заинтриговать читателей.

2. Добиться этого, не отвлекая читателей от истории, которую они приготовились прочесть.

Лучшие предисловия – краткие (чуть больше крючка) и дающие очень скудную информацию о герое или самой истории. В таких предисловиях нет даже намека на глубокое знакомство с персонажем или сюжетом. Их цель – всего лишь дать некую важную информацию (о событии, произошедшем до начала истории или после того, как она закончилась, о том, что ожидает антагониста, и т. д.). Подав информацию как можно более быстро и сжато, вы расскажете читателям все, что им необходимо знать, оставив нетронутой саму историю.

Роман Роберта Ладлэма «Идентификация Борна» (The Bourne Identity) начинается двумя газетными статьями, которые содержат информацию об антагонисте и практически подготавливают сцену для появления главного героя. Предисловие лаконично, продумано до мелочей и не требует от читателя эмоционального участия, поэтому в начале первой главы ему не придется перенастраиваться.

Трой Деннинг начинает роман «Дух Татуина» (Tatooine Ghost) цикла «Звездные войны» (Star Wars) с ночного кошмара Леи Органы Соло. Сон, написанный курсивом, одновременно ярок и зловещ. Он увлекает читателей, не заставляя их анализировать персонажей и их действия. (Впрочем, у Деннинга было преимущество: большинство читателей уже были знакомы с его персонажами, но это все равно хороший пример правильного предисловия.)

Для сравнения представьте исторический роман, который начинается с длинного предисловия, описывающего, как протекает беременность матери главного героя, затем роды и (наконец) появление на свет близнецов. По сути, это вялотекущая первая сцена, которая к тому же сбивает читателей с толку, заставляя сопереживать матери как очевидной главной героине. Затем вдруг оказывается, что это единственная сцена с участием матери, а сама история – о младшем сыне. Предисловие не привнесло в нее ничего значимого.

Такого типа предисловие, хотя и дает важные пояснения, слишком часто неспособно увлечь читателей описанием важных персонажей и их проблем. Это классический пример предыстории, которую вполне можно вплести в основной текст позже.

Уясните два «правила», которыми нужно руководствоваться при создании предисловия:

1. Если в предисловии нет крайней необходимости, опустите его.

2. Если без предисловия не обойтись, сделайте его лаконичным, начните с хорошего крючка и по возможности не допускайте пространных описаний и лишней информации.

Описания снов

Агенты и редакторы не любят истории, которые начинаются с описания снов, – в основном потому, что с такого рода вступлениями обычно те же проблемы, что и с предисловиями. Почти во всех случаях они не имеют сильного крючка и не справляются с задачей ввода персонажа, места действия, конфликта или обрамления. Исключения из этого правила существуют (к примеру, упомянутое выше предисловие к роману «Дух Татуина»), но, как правило, самым мудрым решением будет убрать сон и поискать более сильное вступление.

Иногда сны используют, чтобы задать настроение, ввести символику или позабавить читателя. Но, если вам обязательно нужно включить сон, попытайтесь уместить его в один абзац. Вообще, самым безопасным вариантом, пожалуй, будет короткое предложение («Андре снова видел во сне летучих мышей и радугу»). В противном случае вы рискуете сбить читателя с толку, замучить и оттолкнуть, как получилось с одним романом, в котором описание сна растянулось на тридцать страниц. Автор хорошо поработал, и созданный им сон казался реальным, но ведь реальные сны сумбурны, непоследовательны и бессмысленны. Такую комбинацию немногие читатели способны оценить. Другой минус заключается в том, что большинство снов не привносят ничего полезного в общий сюжет и никак не влияют на развитие персонажей.

Прежде чем поддаться соблазну и начать историю с описания сна, остановитесь и задайте себе следующие вопросы:

● Действительно ли сон крайне необходим для истории?

● Понятен ли он?

● Присутствует ли в нем конфликт или напряжение?

● Способствует ли он развитию героя?

Если хотя бы на один из вопросов вы ответили отрицательно, лучше сократить сон до одного-двух предложений или вообще его убрать.

Забегание вперед: применять с осторожностью

Вероятно, вы догадались, что в начале книги лучше не прибегать к мудреным приемам подачи информации. Но есть и исключения. Таким исключением, которое иногда работает, является забегание вперед.

Если коротко, повествование начинают с драматического события, относящегося к концу истории, и неожиданно обрывают его описание на самом интересном месте, чтобы затем подкрепить объяснением, как герой оказался в таком положении. При правильном применении данный метод может возбудить то прекрасное ненасытное любопытство, заставляющее читателей перелистнуть страницу, чтобы узнать не только о том, что будет дальше, но с чего все начиналось.

Например, в начале всеми любимого романа Эдны Фербер «Плавучий театр» (Show Boat) содержится многостраничная предыстория, описывающая знакомство и свадьбу родителей главной героини, ее рождение и покупку семьей лодки для плавучего театра. Само по себе ни одно из этих событий не приковывает к себе внимание настолько, чтобы убедить большинство читателей продолжить чтение. Однако Фербер ловко поймала читателей на крючок еще до того, как скормить им предысторию.

Крючком выступает первая сцена: главная героиня, будучи уже взрослой женщиной, в муках рожает своего первенца посреди разлившейся реки. Фербер увлекает читателей описанием места действия и отважной героини и не только заставляет их задаться вопросом, выживет ли она, но и недоумевать, как вообще она оказалась в такой ситуации. В результате читатели попались, как рыба на удочку.

Как и любой неординарный метод, забегание вперед следует применять с осторожностью. Но в благоприятной ситуации оно может послужить крючком лучше, чем предисловие или описание сновидения.

Как использовать предысторию

Рано или поздно большинство авторов догадываются, что у начала in medias res есть недостатки. Как читателям в полной мере осознать происходящее, если мы не рассказали им о важных предшествующих событиях, случившихся до того, что описано во вступлении? Если развернутые изложения информации, предисловия, ретроспективы и описания снов для этой цели не годятся, тогда что? Как не запутать читателя объяснениями в первых главах?

Правильным решением будет последовать мастерскому примеру Эрнеста Хемингуэя в классическом рассказе «Недолгое счастье Фрэнсиса Макомбера». История о состоятельном слабохарактерном человеке, приехавшем на сафари со своей вероломной женой, начинается в самый разгар событий. В первом предложении нам сообщается, что «была пора завтракать» и герои «сидели… делая вид, будто ничего не случилось»²². Мы знаем, что до начала истории произошло нечто важное, на этом наши знания заканчиваются. Хемингуэй ловит читателей на крючок, пробудив в них любопытство, и продолжает рассказ. Только через десять страниц (почти четверть рассказа) он останавливается, чтобы сделать важные пояснения – в данном случае о трусости главного героя при встрече с раненым львом.

Если бы Хемингуэй рассказал предысторию сразу, читатели не оценили бы важность этого события. Но, поскольку он сначала не спеша вызвал их любопытство и поднял ставки, читатели не только с удовольствием ознакомились с предысторией, но и с нетерпением ее ожидали.

Предыстория действует наиболее эффективно, если мы ее не рассказываем, а вернее – не показываем. Сила предыстории – в смутном ожидании. Читатели понимают, что она есть, они видят, как она действует на героев, но им не всегда нужно знать все до мельчайших подробностей.

Рассмотрим две экранизации романа «Алый Первоцвет» (The Scarlet Pimpernel). В главной роли в первой из них, снятой в 1934 г., Лесли Говард, во второй (1982 г.) – Энтони Эндрюс. Фильмы очень похожи в своем изложении этой классической истории, но в более длинной версии 1982 г. почти битый час подробно рассказывается об ухаживаниях сэра Персиваля Блейкни за будущей супругой, о его женитьбе и о том, как он узнал, что его жена якобы совершила предательский поступок по отношению к французской аристократической семье. Именно по этой причине первая экранизация гораздо сильнее второй.

Отсюда урок, состоящий из двух частей:

1. Предыстория должна быть значимой. Если она не играет роли в развитии сюжета, нет смысла ее рассказывать.

2. Она должна быть искусно вплетена в повествование, чтобы читатели понимали ее значимость и горели желанием узнать тайны из прошлого ваших героев.

Обеспечиваемая предысторией устойчивость дает повествованию дополнительную глубину и смысл и открывает простор для интерпретации. Если мы введем слишком много пояснений в саму историю или слишком много покажем в подробных ретроспективах (в начале или в последующих главах), мы отнимем у читателей ощущение веса девяти десятых айсберга, скрытых под водой наших историй.

Кроме того, что предыстория сама по себе намного лучше организует книгу, она также дает вам больше возможностей увлечь читателей повествованием и сделать их своими единомышленниками. Если вы сумеете разбудить их воображение, чтобы они сами заполнили пробелы, половина битвы за читательский интерес и эмоциональный отклик будет выиграна.

Трехактная структура для человеческого мозга представляет собой истинную модель мира; она соответствует схеме, встроенной в человеческий мозг…

Эдоардо Нолфо²³

4
Первый акт, часть 1. Знакомство с персонажами

Как только вы поймали читателя на крючок, ваша следующая задача – ввести персонажей, описать место действия и рассказать, что поставлено на карту. Первую четверть книги занимает подготовка. На первый взгляд может показаться, что это многовато для вводной информации. Но, если вы надеетесь удержать внимание читателей до конца истории, нужно сделать так, чтобы у них появился интерес. На этом важном отрезке вы должны добиться именно этой цели. Пока заставить читателей не отвлекаться от книги может лишь чистое любопытство. Пробудив это любопытство, необходимо усилить воздействие, создав эмоциональную связь между читателем и персонажами.

«Подготовка» означает гораздо больше, чем просто знакомство с персонажами, местом действия или ситуацией. Само представление героев, вероятно, займет лишь несколько сцен. Глубокая прорисовка персонажей и установление ставок вам предстоит уже после знакомства.

Первая четверть книги должна содержать все необходимые элементы истории. Знаменитое утверждение Антона Чехова «если в начале пьесы на стене висит ружье, то к концу пьесы оно должно выстрелить»²⁴ не менее верно и при обратном прочтении: если в дальнейшем вы намерены заставить персонаж стрелять, позаботьтесь о том, чтобы в первом акте на стене висело ружье. Историю, которую вы создадите в следующих актах, можно собрать лишь из того, что вы показали читателям в первом акте. Вот в чем заключается ваша главная задача в этой части.

Следующая задача – дать читателям возможность узнать персонажей поближе. Кто эти люди? Какой у них характер? Каковы их убеждения (даже конкретнее: какие убеждения будут проверяться на прочность или окрепнут по ходу действия)? Если вы представите героя в «показательном эпизоде», о котором мы говорили выше, то получите возможность сразу продемонстрировать читателям, что он за человек. С этого момента сюжет разворачивается по мере того, как вы повышаете ставки и развиваете конфликт, который разгорится в полную силу во время провоцирующего и ключевого событий.

Иногда авторам представляется совершенно необходимым немедленно нырнуть в водоворот событий, пожертвовав ради этого развитием важных персонажей. Никому из нас не хочется, чтобы написанная история оказалась скучной, и мы начинаем пороть горячку, перегружая повествование взрывами, драками и погонями так, что не остается драгоценного времени на развитие персонажей. А в первой части истории развитие персонажей особенно важно, поскольку читателям необходимо разобраться в них и начать сопереживать до того, как они встретятся с основными поворотными пунктами на отметках одной четверти, половины и трех четвертей повествования.

Самые кассовые блокбастеры часто обвиняют в отсутствии развития персонажей, но есть одно проверенное временем исключение, которое стоит упомянуть, – «Парк Юрского периода» Стивена Спилберга. Нельзя сказать, что в этом фильме обстоятельно проработаны персонажи, однако же благодаря мастерски заданному темпу и чуткому отношению к герою, особенно в первом акте, он представляет собой гораздо больше, чем обычное кино про чудовищ. Некоторые зрители могут с удивлением осознать тот факт, что в течение первой четверти фильма действие практически не набирает оборотов и даже после этого нет моментов, заставляющих вскрикнуть от ужаса, нет адреналина, нет продолжительных сцен действия – все это начинается лишь во второй половине второго акта.

В первом акте Спилберг сумел создать напряженную атмосферу и заставить зрителя сопереживать героям. К тому времени, как главные герои приезжают в парк, они нам уже небезразличны, и благодаря тому, что автор виртуозно заставляет зрителя предчувствовать последующие события, в нас просыпается страх за их жизнь. Мы понимаем, что на кону стоят жизни персонажей. Спилберг знал: если ему удастся пробудить интерес зрителя к героям, он спокойно сможет довести историю до блистательной кульминации.

Раскрытие персонажей

У истоков моих историй почти всегда стоит персонаж. Некий интересный человек стучит в дверь моего воображения, я открываю, и меня будто уносит ветром (иногда это легкий бриз, иногда – шторм). Знакомо ощущение, да? Мы очарованы, покорены, нас разбирает любопытство, мы становимся одержимы. Это очень похоже на влюбленность.

В горячке ранних этапов творческого процесса нас занимает только этот персонаж, ни о каких других мы не думаем. Но, когда наступает срок сесть за рабочий стол, мы должны на время забыть о своем непреодолимом влечении к этому персонажу и постараться полюбить так же сильно всех остальных, даже антагониста.

Почему? Потому что наши чувства неизбежно просочатся сквозь слова и проступят между строк. Если нам не нравится кто-то из персонажей, читатель это увидит. В наших словах о злодее он разглядит осуждение, даже если эти слова написаны от имени самого злодея, с его точки зрения. Правдоподобность истории испарится в тот же миг.

Писатели во многих отношениях – актеры. Когда мы ведем рассказ с точки зрения персонажа, мы обязаны стать этим персонажем. Если мы не можем его полюбить, то не сможем и понять, и тогда дело закончится чтением нотаций.

Художник должен быть не судьею своих персонажей и того, о чем говорят они, а только беспристрастным свидетелем²⁵.

Полюбить главного героя достаточно просто, поскольку чаще всего он симпатяга. Но подчас история требует, чтобы даже протагонист был не особо приятной личностью. В классической литературе полно героев, подобных Скарлетт О’Хара и Родиону Раскольникову. И заставить читателя сопереживать им, невзирая на их злодеяния, нам удастся только в том случае, если мы сами будем к ним хорошо относиться.

Влезайте в шкуру каждого персонажа. Разберитесь, почему он поступает так, а не иначе. Если вы не желаете принять его доводы и понять их, то вы недостаточно знаете его, чтобы о нем писать. Персонажи – и герои, и, разумеется, злодеи – не бывают исключительно плохими или хорошими. Иногда герой и злодей очень похожи, а отличает их друг от друга лишь то, что однажды они сделали шаг в противоположных направлениях.

Поняв и приняв своих персонажей, пишите о них смело. Не лейте воду и не извиняйтесь. Не ваша забота корить их за плохое поведение.

Пусть судят их [персонажей] присяжные заседатели, а мое дело показать только, какие они есть²⁶.

Мы все знаем, как выглядит убедительный персонаж. Хан Соло. Джейн Эйр. Том Сойер. Энн Ширли. Джей Гэтсби. За этих героев мы все болели, и именно такие герои нам всем нужны. Но наблюдать за лихим Ханом Соло на большом экране куда проще, чем создать персонаж с таким же обаянием в книге.

Иногда нам везет, и на страницах будущей книги внезапно рождается потрясающий герой. А иногда персонажи не идут на контакт, и приходится потрудиться, чтобы они вышли симпатичными и интересными. Точного рецепта для создания сильного персонажа мы не найдем. Зато мы можем проанализировать персонажей из литературы и кино и понять, почему они работают.

Для начала возьмите чистый лист и составьте длинный список, включите в него всех своих любимых героев. Затем подумайте, почему они вам нравятся, и запишите те их черты, которые находят отклик в вашем сердце. Каждую черту героя старайтесь выразить одним словом, чтобы одновременно упростить и по возможности обобщить задачу (сделать более широко применимой).

Несколько лет назад я проделала это упражнение, чтобы выяснить, какие черты характера присущи лучшим женским персонажам. Вот некоторые из полученных результатов:

● Кора Мунро, «Последний из могикан» (The Last of the Mohicans): волевая, смелая, преданная, открытая.

● Элизабет Беннет, «Гордость и предубеждение» (Pride & Prejudice): остроумная, общительная, своевольная, преданная.

● Даниэль де Барбарак, «История вечной любви» (Ever After): оптимистка, пылкая, страстная, идеалистка, высоконравственная.

● Сью Барлоу, «Открытый простор» (Open Range): добрая, смелая, непредвзятая, щедрая, хладнокровная.

Качества, отмеченные в списке, будут меняться в зависимости от типа героев, которых вы анализируете, и от ваших собственных ценностных установок и предпочтений. Но в итоге у вас должно сложиться полное представление о том, какие черты характера необходимо подчеркнуть, чтобы добиться того же эффекта в вашем персонаже.

Весь фокус тут, разумеется, в том, чтобы эти качества выглядели естественными для персонажа. Прекрасно, что вы хотите видеть героиню волевой, смелой и нежной, но сделать ее такой насильно не получится. Придется над ней поработать, продумать черты ее характера, ее предысторию и мотивы поведения, чтобы указанные качества стали неотъемлемыми свойствами ее личности, а не казались чужеродными украшениями.

Каких персонажей следует представить читателю?

В каждой истории представление важных участников происходит по-своему. Как правило, к тому времени, как прозвенит звонок в конце первого акта, все главные действующие лица уже должны быть на сцене. Есть исключения, в которых значимые герои появляются лишь в конце истории (Ремингтон в фильме «Призрак и тьма» (The Ghost and the Darkness) Стивена Хопкинса, Синтия в романе «Жены и дочери» (Wives and Daughters) Элизабет Гаскелл), но такие «опоздания» должны быть хорошо спланированы. Не стоит вводить нового героя без веских оснований.

Постарайтесь в течение первого акта представить читателям всех перечисленных ниже персонажей:

● Протагонист. (Вы так и думали, правда?) Представьте протагониста как можно раньше – по возможности, в первой сцене (а это должно быть возможно практически во всех случаях). Скорейшее знакомство с главным героем – сигнал для читателей, что он и есть тот человек, историю о котором им предстоит узнать и которому стоит симпатизировать.

● Антагонист. В большинстве случаев антагониста также выводят на сцену пораньше, чтобы начать конфликт и создать предчувствие опасности в отношении чего-то важного для главного героя (подробнее поговорим об этом в следующей главе). Если вы не хотите представлять антагониста слишком рано, то хотя бы намекните читателям на его присутствие.

● Предмет любви. Не только в любовном романе, но и в том случае, если любовная история является лишь побочной сюжетной линией, нужно вывести предмет любви главного героя на сцену уже в первом акте. Необязательно сразу сообщать, что в конце книги между ними возникнет чувство, но обозначить важность персонажа, представив его пораньше, безусловно, стоит.

● Друг главного героя. Второстепенные персонажи в истории то появляются, то исчезают. Некоторые из них важны, другие – нет. Однако те из них, кто будет на стороне главного героя на протяжении большей части повествования, заслуживают того, чтобы их хотя бы кратко представили до первого поворотного пункта.

● Наставник. Персонажи-наставники, как правило, более непостоянны, чем остальные второстепенные действующие лица. Они появляются в любой точке первых двух актов, в зависимости от важности персонажа и величины его роли. Но, опять же, по возможности старайтесь не плодить лишние сюжетные повороты в будущем – представьте наставника или хотя бы намекните на его присутствие пораньше.

В идеале начинать знакомство с героями следует в первой главе. Это не значит, что сюжет должен развиваться медленно, перескакивая с предмета на предмет. Каждая сцена должна непосредственно относиться к сюжету; каждая сцена должна быть элементом в цепочке домино, заставляющим персонажей двигаться вперед, к точке невозврата. Но не стоит переполнять эти первые сцены действием, важнее не упустить возможность облечь героев в плоть до того момента, когда пули над их головами засвистят по-настоящему.

Исходя из количества персонажей и сложности условий, возможно, вы посчитаете уместным растянуть знакомства с героями на несколько вступительных сцен. Это не только предотвратит излишнее скопление персонажей, но и обеспечит простор для того, чтобы герой хотя бы немного проявил себя, когда вы впервые выводите его на сцену.

Если вы дадите читателю время мысленно представить себе каждого героя и разобраться, кого из них как зовут, скорее всего, он их запомнит. Если очень важно представить множество героев разом, убедитесь, что каждый из них отличается от других, чтобы не допустить путаницы. Если места маловато, этого можно добиться с помощью запоминающегося диалога или интересных внешних характеристик – в частности, тех, которые будут иметь отношение к сюжету и на которые можно ссылаться в дальнейшем, чтобы напомнить читателю, кто есть кто.

Сколько должно быть действующих лиц?

Как правило, мы начинаем писать из-за персонажей. В голове зазвучал голос, и нам необходимо вывести его на бумагу, чтобы понять, о чем он говорит. Так мы начинаем писать и при каждом новом повороте сюжета вводим следующего персонажа. Порой этот персонаж ведет еще к одному, за ним еще и еще. Как разобраться, когда их уже достаточно, а когда – слишком много?

Было бы замечательно, если бы можно было сказать, что в каждой книге должно быть ровно двадцать семь действующих лиц – ни больше ни меньше. Но такой подход, конечно же, не работает. Каждый автор сам решает, сколько персонажей необходимо в его истории. И, принимая решение, следует помнить о том, какие опасности таит слишком большое число персонажей.

Начнем с того, что мы можем просто сбить читателя с толку. Чем больше действующих лиц, тем вероятнее, что читатели забудут, кто есть кто, и запутаются. Кроме того, чем больше у вас персонажей, тем меньше возможностей как следует всех их проработать.

Далее, существует проблема дробления истории. Попытка жонглировать большим числом персонажей в сюжете, побочных сюжетных линиях и теме может закончиться тем, что все эти три составляющие слишком сильно растянутся и истончатся.

Посмотрите на состав персонажей и оцените роль каждого в вашем произведении. Кто из них будет участвовать в кульминации? Сколько останутся недоработанными и сюжетные линии с ними придется закрывать? Есть ли персонажи, которых можно объединить? Может ли мудрый дядюшка и сосед-полицейский быть одним и тем же лицом?

В какой-то момент вы можете прийти к неприятному выводу: некоторые персонажи не несут никакой практической пользы и ради блага книги их нужно убрать. Обилие действующих лиц нравится и авторам, и читателям, однако чем рациональнее состав персонажей, тем глубже и сильнее будет ваша история.

Как помочь читателям различать персонажей

Не давайте персонажам имена, которые начинаются с одной и той же буквы или имеют схожее звучание. Поскольку большинство людей читают про себя, по нескольку слов в секунду, они часто узнают персонажей по одной первой букве. Если автор назвал двух и более героев именами, начинающимися с одной и той же буквы, читатель может запутаться. А если имена еще и выглядят на странице похоже, проблема усугубляется.

Выбрать имена, начинающиеся с разных буква, может стать трудной задачей в том случае, если у вас большой состав персонажей или если у персонажа обязательно должно быть определенное имя. В английском языке имена, написанные по-разному, могут звучать одинаково (Qim и Kim читаются как Ким, Kathy и Cathy – как Кэти), но это хотя бы меньше сбивает читателя с толку. Можно безболезненно дать героям имена, начинающиеся с одной буквы, при условии что это будут совершенно разные имена разной длины.

Еще одна область, в которой авторы зачастую создают излишнюю путаницу, – нелогичный ввод имен персонажей. Один исторический роман оставил меня в недоумении: я не могла разобраться, кто есть кто, кто сейчас на сцене, кто говорит и вообще кто все эти люди.

Причем проблем было две. Начнем с того, что автор часто не указывал имена персонажей, на протяжении целых страниц называя их «он» или «она». В художественной литературе местоимения – замечательный инструмент, не только потому, что они предотвращают неуклюжее, излишнее повторение имен, когда в сцене участвуют один-два персонажа, но и потому, что позволяют создать невероятное ощущение близости между читателями и персонажами. Однако, несмотря на все их достоинства, не стоит местоимениями сбивать читателей с толку. Если есть сомнения, лучше назвать героя по имени.

Вторая проблема этого романа заключалась в том, что, даже когда автор брал на себя труд назвать персонажа, он использовал не только имя, но и другие варианты. Порой встречаются книги (особенно среди военных триллеров), в которых персонажа величают то по имени, то по фамилии, то называют его псевдоним, подпольное имя, звание – что только не использует автор. Простота – признак уверенного и опытного писателя. У вашего персонажа вполне может быть столько кличек и подпольных имен, что Итан Хант²⁷ позавидует, но сделайте одолжение читателям и на протяжении всего повествования называйте его одинаково.

По большому счету эти проблемы так легко решаются, что писатели ничего не потеряют, если проявят чуть больше сообразительности при выборе имен своих персонажей.

Хорошие истории определяет конфликт, напряжение и высокие ставки.

Уильям Лэндей²⁸

5
Первый акт, часть 2. Ставки и обстоятельства

Одновременно с представлением персонажей в первом акте необходимо создавать ситуации, которые помогут читателю понять, что поставлено на карту, а также какие условия будут играть важную роль. В каком-то смысле первый акт напоминает программу спектакля или музыкального представления. Его основная цель – подготовить читателей к тому, что их ждет. Эти начальные главы вы используете для того, чтобы показать, какие персонажи важны, что за история ожидает читателей и куда она их заведет.

Представление ставок

Появление героя должно сразу делать понятными его ставки в игре. Чтобы обозначить будущий конфликт, важно показать, что дорого персонажу (или хотя бы намекнуть на это) и какие враждебные силы угрожают тому, что ему дорого.

Чтобы читателям было хорошо, авторам приходится поступать со своими персонажами плохо. Одно из первых правил писателя – повышение ставок. Подумайте о самом худшем, что могло бы произойти с вашим героем, а потом сделайте ему еще хуже.

Потерял работу? Не так уж это и страшно. Пусть он потеряет работу, а потом у него похитят дочь. Но и это не самое страшное, что может случиться. Так пусть похитят его дочь и дочь президента. Пусть их похитят эксплуатирующие чужой разум инопланетяне в самый разгар апокалиптической снежной бури, а на горизонте будет маячить угроза ядерной войны!

Так мы и повышаем ставки. А как же еще?

Конечно, вам придется задать себе и другой вопрос: «А должны ли ставки быть настолько высокими?» Не в каждой истории нужно задирать ставки до небес. Спокойной саге вряд ли пойдет на пользу ядерная катастрофа. Даже политические триллеры и военные повести ничего не выиграют, если грандиозные ставки будут отвлекать внимание от того, что важно на самом деле, – от персонажей.

Если ставки выйдут далеко за пределы возможностей и заданного конфликта, в итоге получится цепочка событий, которые будут либо лишены здравого смысла, либо закрутятся в нелепую мелодраму. Никогда не пренебрегайте тонкостями, даже в напряженной атмосфере историй, полных опасностей и приключений.

Не забывайте, что вы строите арки своих персонажей. Кому-то из них, возможно, и потребуется пережить ядерную войну, чтобы усвоить урок и измениться к лучшему. Но иногда в качестве катализатора (т. е. «худшего», что может произойти с героем) истории нужно нечто меньшее и гораздо более личное.

Чем бы ни было это «худшее» событие, подготовку к нему необходимо провести в первом акте. Если будет похищена дочь героя, в первом акте нужно показать читателю, как она ему дорога. Позже вы не сможете повысить ставки, если на кону ничего не стоит с самого начала.

Фильм Кристофера Нолана «Начало» (Inception) – прекрасный пример того, как это делается. В первом акте, еще до того, как герои приступают к своей миссии, Нолан показывает зрителям, как много поставлено у них на карту, в том числе амнистия, свобода, счастье и даже разум.

По мере развития событий практически все, что могло пойти не по плану, идет не по плану. Герои окружены армией жестоких противников, они обнаруживают, что обычные меры безопасности больше не действуют, что времени у них куда меньше, чем казалось, а секреты одного из героев грозят обернуться для всех катастрофой.

Никакие из этих осложнений не имели бы такого значения, если бы зрителям заблаговременно не дали понять, что потеряют герои, если не сумеют преодолеть трудности. Оставим в стороне вызывающий острые ощущения экшен – самих по себе ставок достаточно, чтобы зрители, кусая ногти, переживали за героев.

Просто обмолвиться о том, что поставлено на карту, недостаточно. Необходимо подкрепить мысль. Не спешите приступать к действию, не уделив внимания этому важному принципу. Можно объяснить ставки в лоб («Я люблю свою маленькую девочку, – говорит отец, – и сделаю все, чтобы ее жизнь была лучше») или показать через действие (отец, с любовью глядя на дочь, качает ее на качелях на детской площадке), а можно использовать и то и другое.

По возможности, пока не наступило провоцирующее событие, постарайтесь показать героя в его «обыденном мире». Это позволит обеспечить противопоставление будущим тяготам, а заодно и повысить напряжение, показав, что поставлено на карту, если герой не преодолеет трудности. Хорошим примером служит классический вестерн «Настоящее мужество» (True Grit)²⁹. Если бы фильм начинался с провоцирующего события – убийства отца главной героини Мэтти Росс, – мы упустили бы возможность сразу почувствовать симпатию к Мэтти как к главной героине, а заодно и шанс стать свидетелями ее теплых отношений с отцом.

В начале фильма режиссер Генри Хэтэуэй в достаточной мере сдерживает темп и предлагает зрителям несколько коротких сцен, показывающих ферму семьи Россов, родных Мэтти, какое отношение имеет к ним убийца Том Чейни и, что особенно важно, как общаются друг с другом Мэтти и ее отец, которого ждет смерть. Когда несколькими сценами позже пьяный Чейни убивает Фрэнка Росса, мы переживаем из-за случившегося и полностью поддерживаем Мэтти в решении выследить убийцу отца.

Чем больше вы представите доказательств, что ваш герой чем-то дорожит (семьей, работой, собственной честью и т. д.), тем выше будут ставки, когда впоследствии это будет поставлено под угрозу. Первый акт – первая и единственная возможность представить такие доказательства. Как только будет достигнут первый переломный пункт, действие в истории начнет разворачиваться так стремительно, что у вас не останется времени зафиксировать эти важные для вашего персонажа моменты.