Хтонь за околицей

У книги на редкость заманчивая обложка. Домик под соломенной крышей, легкие сумерки, черный кот со светящимися глазами… Да и когда еще читать про хтонь, если не в октябре?

Данный сборник – это небольшие рассказы белорусских авторов, про белорусскую же нечисть. Которую, впрочем, даже как-то хтонической-то не назовешь. Вообще, что меня удивило, так это с одной стороны разнообразие пантеона, простите, бестиария. Мне кажется, что аналогичных русских существ как-то поменьше – ну там, домовой, леший, банник, русалки, ну еще может штук пять более редких разновидностей наберется, вроде полудницы. А с другой – они там почти сплошь симпатяги. Не какие-нибудь мрачные склизские упыри и вурдалаки, не зубастые оборотни, а все больше мелкие дружелюбные хозяйственные существа. А один и вообще – кот. И там так правильно про кота!

«Осень в тот год пришла в Сличи раньше срока.

С утра над городом висел ровный сизый дым, пахло мокрым деревом, прелой листвой и печной глиной. На торгу крик стоял еще бойкий, но к полудню лавки пустели, люди плотнее запахивали жупаны и чаще оглядывались на небо. Случалась в этих краях пора, когда каждая тварь искала угол потеплее: человек – у печи, пес – в соломе, а нежить – поближе к человеческому дыханию.

Канцлер Рогволод возвращался в усадьбу под вечер. Лошади брели ровно, кучер клевал носом, а сам канцлер сидел неподвижно, завернувшись в темный плащ, и смотрел сквозь стекло на серый свет. День выдался долгий, утомительный, с тяжбами, счетами, просьбами, жалобами и двумя письмами от людей, которых он ценил меньше, чем собственную подагру.

На повороте к старой дороге он велел остановиться. У самой часовни на плоском камне сидел кот. Черный, крупный, с тяжелой лоснящейся шерстью и глазами такого цвета, какой бывает у углей в кузнечном горне, когда на них перестают дуть мехами. Кот не суетился, не выгибал спину, не показывал зубов, а просто сидел и смотрел на карету так, будто ждал именно ее и этого человека.

– Гони его, – велел Рогволод кучеру.

Кучер шевельнулся, взял кнут, но с козел не слез. По лицу его прошла быстрая некрасивая судорога, и рука опустилась сама собой. Он промямлил что-то про дурной час, про часовню, про зверя с нехорошими глазами, после чего уставился в лошадиную гриву и замолчал. Рогволод досадливо фыркнул, распахнул дверцу и сам вышел на дорогу.

Сырой ветер трепал полы плаща, в канаве рядом с дорогой собиралась темная вода. Кот сидел по-прежнему, только хвост один раз лениво двинулся по камню. Когда канцлер подошел ближе, зверь поднял голову, и в этот миг Рогволод ощутил странное облегчение: будто день со всеми его бумагами, просьбами и чужими голосами остался позади, а впереди нашлось нечто простое и ясное. Он протянул руку, ожидая, что кот отпрянет или цапнет. Кот встал, лениво толкнулся в подставленную ладонь. Боком мазнул по ногам и мягко ступил на каретную подножку. В карете он свернулся возле подушки и всю дорогу тихонько урчал».

Вот еще несколько существ, которые упоминаются в книге: хохлик – помощник домового (домовитый и заботливый), Бай – старичок, который поет детям колыбельные, опивень – персонаж, склоняющий к пьянству, биндас – банный дух (строгий, но зато нагревающий воздух и воду), скарбник – сторож хозяйского добра и т.д.

«В доме было чисто и уютно: кто-то убрал битую посуду, расставил мебель по местам, растопил печь. Саму Варвару заботливо завернули в шерстяное покрывало.

– Не нужно благодарностей. – Злыдень выкатился из-за печи и возбужденно замахал хвостом, как собака. – Мы тут немного прибрались.

– Я прибрался, – возмущенно поправил его Петька, показавшись в дверном проеме с тряпкой. – А эта бестолочь, пока я занят был, выжрала в холодильнике всю сметану.

У Варвары навернулись слезы на глаза. Живые! Оба! Или…

– А где Бай?

Петька махнул лапкой на медный таз:

– Мы его в горячей воде отогрели, он и ушел. Совсем укатал нас своими колыбельными… Зато ты выспалась».

В общем, это набор уютных славных сказочных историй, без жути, мрака и всяких непотребств. Теплые, добродушные, мохнатые создания, вполне домашние, даже если из болота. Причем, хоть сказки и написаны разными авторами, они как-то все получились в одном духе – светлые и добрые.

Когда уже надоело бесконечно перечитывать «Ночь в тоскливом октябре».