Kitabı oxu: «Разводоворот»

Глава

Глава 1.

Это случилось совершенно случайно. Я вовсе не планировала совершать какой-то плановый обыск и вовсе не собиралась специально рыться в телефоне своего мужа. Нет. Ни в коем случае. Я всегда доверяла моему Толе, хоть и оказалось, что зря. Другой вариант отношений, где жены постоянно стоят на страже благополучия своей семьи и неустанно блюдут верность своих любимых был точно не для меня. Я всегда была твердо уверена в том, что если мужчина или женщина действительно захотят изменить, то они обязательно это сделают. И ничего им не помешает. И ничего их не остановит. И ничего их от этого не убережет. Ни дети, ни работа, ни стыд, ни долг и уж тем более не регулярные, внезапные рейды телефонов или рабочих мест.

Ничего не предвещало беды. Толик пришел после работы как обычно поздно и сильно уставший, разделся и сразу направился в душ. А я тем временем сидела за своим рабочим столом, сильно погруженная в дела, ведь готовилась к занятиям с моими подопечными на следующий день. А работала я уже далеко не первый год логопедом. Каждый вечер мне звонила моя мама. Жила она за много километров от меня, в другом городе, так что виделись мы крайне редко, зато созванивались на постоянной основе, и очень редко пропускали наше регулярное общение. Этот день не стал исключением.

Ровно в восемь вечера она мне позвонила и начала очень быстро и взволнованно тараторить о том, что сегодня наглые соседи с параллельной улицы сбили ее новую собаку, гулявшую на лужайке перед домом. Все обошлось, но малышу потребовалась помощь ветеринара. И уже на середине разговора мой телефон неожиданно известил меня о том, что батарея разряжена, а потом и вовсе выключился. На тот момент я еще не знала, все ли в порядке с мистером Ральфом, так что не стала дожидаться, пока мой гаджет хоть немного подзарядиться, а поспешила к телефону мужа.

Я нашла его лежащим на прикроватной тумбочке и только я было начала набирать известные мне наизусть цифры, как меня прервало входящее сообщение. И я бы конечно же не стала его открывать. Ведь мне было совсем неинтересно, что там пишет в социальной сети моему мужу его дружбан Витек. Но вот только дело было в том, что в мельком появившемся на экране оповещении я успела разглядеть фотографии. И они были явно женскими. Я без задней мысли залезла в переписку, мысленно усмехаясь, что взрослые мужики и посылают друг другу возбуждающие снимки понравившихся дам, найденных на просторах интернета.

Но в действительности все было совсем иначе, чем я думала. В переписке и правда оказались очень откровенные фотографии обнаженной девушки. Она позировала в разных и весьма вызывающих позах, посылала воздушные поцелуи и задорно подмигивала. А вслед за фотографиями прилетела и видеозапись. И на ней девушка была не одна. Уже в этот момент все внутри меня застыло и покрылось коркой колючего льда, когда под серым треугольником на застывшем изображении я разглядела и узнала силуэт любимого мужа. Ведь этого же просто не может быть!

И я нажала на воспроизведение. Что же мне еще оставалась? На видео Толик жадно тискал барышню с фотографий в какой-то незнакомой квартире, лежа на кровати в одних только боксерах, а ей все это несомненно нравилось. Как только я закончила просмотр короткого ролика, мне, точнее моему мужу, пришло сообщение: «Ты был великолепен, а впрочем, как всегда. С нетерпением жду нашей следующей встречи. Твоя Виолетта».

Виолетта. Задумчиво протянула я про себя. Вот тебе и Витек. Сама не знаю, какие чувства во мне преобладали на тот момент. Ревность? Злость? Негодование? Обида? Ярость? Или все сразу? Но произошедшее впоследствии я вспоминала потом, как в тумане. Я не отдавала себе строгого отчета в своих действиях, да и конкретного плана у меня не было. Во что конечно же не поверил следователь…Все получилось само собой. Правда. Я залезла в приложение такси и посмотрела, где сегодня был мой муж. В последнюю неделю он везде катался на такси, ведь его машина сломалась и стояла на ремонте в сервисе, а ездить на общественном транспорте или ходить пешком он у меня не привык.

К тому времени мой телефон уже успел немного подзарядиться и я быстро вызвала с него себе машину на данный адрес. Для чего я туда поехала? Куда меня понесло? Когда я раньше слышала об изменах, то я неустанно задавалась вопросом, почему жены с такой ненавистью относятся к любовницам своих мужей? Ведь это же мужья их предавали и обманывали, а не эти самые совсем незнакомые женщины! Они то не клялись в верности и ничего никому не обещали! Ну может быть разве что только своим мужьям, если таковые конечно имелись. Но вот перед ними они и должны были нести свой ответ, а не перед чужими женами, так я думала. Так мне казалось рационально и правильно.

Но вышло так, что когда дело коснулось непосредственно меня лично, что-то в моей голове перемкнуло. Мне захотелось лично ее увидеть. Эту красавицу, эту нимфу, эту женщину, которая оказалась нужнее и желаннее меня. Ту, которую предпочли мне. Что это? Болезненный мазохизм? Я не знаю. Но у меня не было ни малейшего желания разговаривать с мужем. Мне хотелось поговорить именно с ней! А с мужем мне было противно даже находиться рядом, в одной квартире, в одном доме, на одной планете. И мне отчаянно хотелось оказаться как можно дальше от него.

Может быть, если бы мы были в браке чуть дольше, если бы у нас были дети и я бы успела гораздо сильнее к нему привязаться, то я бы вела себя совсем иначе. Этого мы уже никогда не узнаем. Ведь после увиденного о совместных детях Анатолий мог разговаривать разве что со своей Виолеттой. Но вот только не со мной. Уже не со мной.

Мы познакомились с Толей одним теплым, майским вечером. В воздухе так волнующе пахло весной, скорым летом и чем-то новым, что настроение было превосходное. Хотелось порхать, как бабочка, веселиться, смеяться и влюбляться. К тому же, когда тебе уже стукнуло двадцать пять, а ты, к глубочайшему удивлению своей лучшей подруги Лизы, идущей с тобой рядом под руку по городской набережной и конечно же к удивлению своих родителей, все еще не замужем. И не просто не замужем, а совсем свободна, ну или одинока, на чем настаивала мама. Поэтому любить и влюбляться хотелось в особенности сильно и даже безумно.

Вот я и влюбилась. Моя пышная, голубая юбка до колен красиво и эффектно развивалась на ветру так же, как и мои длинные, белокурые, кудрявые волосы естественного цвета. Так что у проезжающего мимо парня на дорогущем мерседесе просто не было шансов. Он проехал мимо меня и моей подружки, но резко затормозил и сдал назад, тут же опуская тонированное окно. Он был красив, дерзок и самоуверен. А я была неискушенной и совсем наивной несмотря на свой уже не юный возраст, ведь как такового опыта общения с противоположным полом у меня было не так уж и много.

Анатолий красиво за мной ухаживал, дарил цветы, водил в кино и гулять по вечернему парку под луной. И мне тогда казалось, что вот он, тот самый, единственный и неповторимый. Что все мои долгие надежды и ожидания воздались мне с лихвой. Что я самая счастливая и удачливая, раз встретила такого замечательного парня. Он был старше меня на два года и на тот момент ему было двадцать семь – самое время, чтобы создать семью и наконец остепениться. Я так подумала. Ведь после всего четырех месяцев встреч, свиданий и долгих, томных разговоров вечерами он решил перевести наши отношения на новую стадию.

Устроив мне необычайно романтичный вечер при свечах в своей квартире, Толя признался, что больше не может терпеть и ждать, что он хочет меня и отговорок больше не потерпит. Ну а я сказала, что всегда мечтала лишиться невинности в первую брачную ночь. Он был так поражен, что я до сих пор оставалась девственницей, что не задумываясь позвал меня замуж. Ну а я взяла и согласилась!

Месяц подготовок, ожиданий и таких сказочных надежд. И вот одним осенним, пасмурным днем мы поженились! Погода была просто ужасная, шел дождь со снегом и было так неуютно и зябко, но все это не испортило нашего общего настроя. Свадьба была не очень пышная, но все же белое платье с белой, воздушной фатой у меня было. А еще ко мне впервые после переезда в другой город приехали родители с младшей сестрой. Я уехала от них еще когда поступила в университет и все это время лишь иногда, очень редко ездила к ним сама и навещала. А вот теперь настала их очередь, к тому же повод для этого был очень даже весомый.

Анатолий стал моим первым мужчиной. И я была бесконечно счастлива наконец обрести свою вторую половинку. Мне казалось, что нет лучше и приятней этих уютных вечеров рядом с любимым. Мне так хотелось проводить с ним как можно больше времени, делиться всем, узнавать лучше его самого, разговаривать обо всем и ни о чем, да и просто быть рядом. К тому же как раз началось то самое время года, когда домашний уют играет особыми красками. Но вот только оказалось, что такой вариант времяпрепровождения для моего мужчины был не самым удачным и подходящим. Все это он не любил. И в какой-то степени даже презирал. По вечерам он часто задерживался на работе, а по выходным до поздней ночи зависал у бесконечных лучших друзей. Поэтому для меня жизнь не особо то и изменилась. Я по прежнему была одна большую часть времени.

И в один из таких вечеров в моей голове и родилась мысль, что я созрела и хочу своего ребенка. Что с ним моя жизнь заиграет новыми красками и уж с ним то я никогда не буду чувствовать себя одиноко. Но когда я рассказала обо всех своих чаяниях мужу, то испытала наверное самое неприятное чувство за всю свою жизнь. Он посмеялся надо мной. Он сказал: какие еще дети? Мы и сами то с тобой только недавно из пеленок вышли и только наконец-то зажили нормальной, полноценной, взрослой жизнью без ограничений и глупых условностей. Обременять себя вечно орущими и всегда мешающими карапузами ему совсем не хотелось. Больше этот вопрос между нами не поднимался.

Пол года мы жили в браке. Да, временами мы ссорились и да, временами даже хотелось послать все далеко, надолго и уйти в розовый закат, громко хлопнув напоследок дверью. Но все-таки мы продолжали жить вместе. Не смотря ни на что. Ведь в этом же и заключается смысл супружеской жизни. Мы должны учиться находить общий язык, мириться, уступать друг другу, подстраиваться, а где-то даже и наступать себе на гордость. Мы должны работать над нашими отношениями. Брак – это большой труд обоих. И обоих – это ключевое слово. А мне в последнее время все чаще казалось, что у нас с Анатолием получается игра в одни ворота. Ведь не зря же говорят, что между людьми есть десять шагов, и если ты прошел свои пять, но так никого и не встретил, то смело разворачивайся и уходи. Потому что смысла идти дальше уже нету. И в последнее время я все чаще не могла отыскать для себя этот самый смысл.

Я все больше работала и брала даже больше занятий и воспитанников, чем до замужества, вопреки всякой логике. А времени с мужем мы проводили все меньше и меньше. И он тоже стал гораздо чаще задерживаться в офисе и больше работать. И все же он был моим мужем, моим мужчиной, я его выбрала и невзирая на разногласия не собиралась с ним расставаться. И я искренне никогда не догадывалась, даже и представить себе не могла, что у него кто-то есть помимо меня, что он развлекается на стороне и спит с другими женщинами. Что одной меня ему оказывается не хватает. А теперь я уже засомневалась, что красавица Виолетта у него такая одна. Правда ли он проводит все то время, вне дома, на работе или у друзей? А может быть далеко не только Витек является таким вот его лучшим другом?

И вдруг я поймала себя на мысли, что я даже и знать этого не хочу. Мне достаточно и того, что я уже успела для себя выяснить. С этим бы разобраться. Большего я может быть даже и не вынесу.

Глава 2.

И ничто меня не остановило. Ни пока я быстро собиралась, а потом покинула дом, ни пока я ехала на такси через весь город. С выбором подъезда проблем у меня не возникло, так как он в многоквартирной панельке был всего один, а вот с номером квартиры возникли некоторые сложности. Этот вопрос я не продумала. Но стояла я в растерянности перед входной, железной дверью совсем недолго. Очень быстро в мою голову пришел план и я решила сыграть дурочку. Набрав первый попавшийся номер, я дождалась, пока мне ответят.

– Виолетта! Привет, дорогая! Это я! Впускай меня скорее! – громко и радостно закричала я, хоть и услышала в динамике домофона явно мужской, низкий голос.

– Вы ошиблись, девушка, вам в пятьдесят вторую, – и бросили трубку. А мне больше ничего и не нужно было. Все необходимое я уже узнала.

И тут входная дверь неожиданно распахнулась и из нее вышел старичок, любезно пропуская меня внутрь. Лифт я решила не вызывать, а дала себе время, отсрочку, пока карабкаюсь медленно вверх по этажам, ведь я совсем не представляла, что я скажу девушке и зачем вообще к ней приехала. Поэтому, когда я подошла к двери с табличкой «пятьдесят два», то затормозила, сильно стушевавшись. Глупость какая-то. Что я здесь делаю? Но сохраненные на моем телефоне интимные фотографии сильно обжигали руку, и я сжимала свой гаджет все сильнее, когда все-таки нажала на звонок.

И уже через несколько мгновений мне открыли, сердце бешено застучало, норовясь вырваться из груди, и передо мной предстала она. В розовом, шелковом халатике, один в один таком же, как у меня. Его мне подарил муж на восьмое марта. Я сморщилась, а по выражению лица девушки поняла, что она меня узнала. Она тут же попыталась закрыть перед моим лицом дверь, но я решительно шагнула вперед, не давая ей такой возможности, ведь я еще не сказала все, что собиралась сказать, ведь не просто же так я сюда приехала.

Переступив через порог, я прикрыла за собой дверь и открыто взглянула в глаза любовницы своего мужа. А она, осознав, что я не собираюсь яростно набрасываться на нее с кулаками и выдирать ее длинные, красивые, черные волосы, как-то даже осмелела, спокойно и дерзко выдерживая мой взгляд и скрещивая руки с вызывающим красным маникюром на груди.

– Ты ведь знаешь, что он женат, правда? – спросила я очевидное, выдержав небольшую паузу.

– Конечно же знаю, – усмехнулась она, с насмешкой окидывая меня высокомерным взглядом.

– И тебя ничего не смущает? – выдала я очередной глупый вопрос, ведь если бы смущало, то скорее всего этой встречи бы и не было вовсе, и я не стояла перед этой зазнобой в роли обманутой жены.

– Слушай, чего тебе от меня нужно? Чего ты приперлась то? Уж не для того ли, чтоб морали мне зачитывать и учить прописным истинам? А может жизни меня хочешь поучить? Так себя лучше научи! У меня то все отлично! У меня есть любимый мужчина, который меня обожает, на руках носит, просто души не чает, я уже не говорю о том, что еще и полностью обеспечивает. Меня то, в отличие от тебя, никто не обманывает. А вот ты – полная дура, раз до сих пор ничего не заметила и не заподозрила. Ведь мы с моим Толиком в последнее время уже даже и не скрывались! Ведь его жена – курица абсолютно ничего не видит дальше своего носа! – она разразилась неприятным, скрипучим смехом.

А я в этот момент поймала себя на мысли, что с ней было сложно не согласиться. Какая же я все-таки идиотка.

– Сама ты глупая курица, раз не уважаешь себя до такой степени, что готова делить своего мужчину с другой женщиной, заведомо зная, что каждый день, каждый вечер он возвращается к своей семье, к своей жене, проводит с ней время, спит с ней в конце концов.

– Да брось, Полечка! – От того, как она произнесла мое имя и вообще от самого факта, что она его знает, меня скрутил резкий приступ тошноты, – уж мне то можешь не врать! Я то прекрасно осведомлена о всех подробностях вашей с Толиком интимной жизни. Точнее об ее полном отсутствии. Разве ты не заметила? Когда он перестал спать с тобой? Как раз с того момента, когда мы начали с ним встречаться! Скоро три месяца!

Три месяца! Да ведь это же половина всей нашей супружеской жизни! В последнее время муж сильно уставал и нервничал из-за возникших проблем на работе, а потом он сильно и долго болел, ну а смерть и траур по двоюродному дяде, как мне казалось, тоже можно было назвать уважительной причиной отсутствия желания близости.

– Знаешь, по всей видимости, не только я здесь обманутая. Ведь мы с мужем живем половой жизнью! И еще как! – решила соврать я, чтоб хоть как-то попытаться сделать девушке больно, но она только рассмеялась мне в ответ.

– Я тебе не верю. Ты себе даже не представляешь, на сколько ты сейчас смешно выглядишь. Смешно и жалко. Ведь мы с моим любимым так часто над тобой смеялись! Даже ставки делали, заметишь ли ты хоть что-нибудь в тот или иной раз?! И ты не замечала! Никогда и ничего не замечала! А я все не уставала поражаться, как можно так слепо и безоговорочно верить мужику!

– Это ты жалкая! Раз живешь без веры в людей, и постоянно наготове к тому, чтоб тебя обманули.

– И к чему же привела тебя твоя вера? К тому, что на твой день рождения, когда ты сидела со своими подружками в баре, ты даже не заметила, что через несколько столиков сидели и мы с моим любимым в компании наших друзей и все дружно над тобой смеялись, наблюдая за тем, как ты отказываешь всем своим ухажерам, гордо показывая колечко на безымянном пальце!

– Этого не может быть! В те выходные он был на похоронах своего двоюродного дяди! – возразила я, на что Виолетта презрительно сморщилась и покрутила у виска.

– Скажи пожалуйста, ты действительно дура лямая, или все-таки прикидываешься?

Я растерянно уставилась в сторону, припоминая подробности того вечера. Толе позвонили еще в пятницу, когда он был на работе и он, даже не заезжая домой, сразу уехал в соседний город на все выходные. Я хотела было отменить все свои занятия и ехать вместе с ним, чтоб поддержать, но он настоял, чтобы я осталась и не портила себе праздник, чтоб как следует, хорошенько отметила свой день рождения в кругу друзей. Я еще тогда подумала, какой же он у меня заботливый. И ведь тогда в баре одна из моих подружек говорила мне, что встретила на выходе мужика очень похожего на моего мужа, на что я настоятельно рекомендовала ей пить как можно меньше. Вот же дура. Наверное Виолетта права. Курица глупая.

– Этого не может быть…, – растерянно и тихо пробормотала я.

– Чего не может быть? Того, что все те выходные он провел со мной? Помогал мне обустраивать квартиру, которую он мне кстати и снимает!

– Я не понимаю, зачем тебе все это нужно? В тебе что, совсем нет хоть капельки гордости и самоуважения?

– Ты что, глухая? Или совсем тупая? Не слышишь? Твой Толик меня обеспечивает! И до тех пор, пока он будет выполнять каждый мой каприз, я буду держать его при себе. А то, что он женат, так мне это только на руку! Мне не нужны серьезные отношения и вот все эти ваши сопли, слюни, слезы! Не хватало еще, чтоб какой-то придурок вечно мешался мне под ногами и сбивал все мои планы. Мне это все не нужно. У меня интересная, разнообразная и красочная жизнь, полная мужчин, кавалеров, приключений и еще много всего интересного. И я вовсе не хочу себя ничем обременять!

– Это все самообман! У тебя роль второго плана!

– А какая жизнь у тебя? Какая роль у тебя? Вечно обманутой, обиженной и униженной? Ну уж нет, спасибо, мне такое счастье ненужно!

– Ты хоть в курсе, что у меня есть вот такой же, как у тебя, халатик? – я скептически ее оглядела, – и ты после этого будешь мне говорить, что мой муж к тебе как-то по особенному относится? – девушка разразилась таким хохотом, что мне стало не по себе.

– Глупенькая, глупенькая Полечка! Ты по всей видимости вообще ничего не понимаешь. Твой халатик изначально предназначался мне, но, знаешь ли, я его примеряла и он мне оказался великоват, так что мой мужчина любезно согласился купить еще один, чтоб мне угодить, а лишний он тебе отдал, не выбрасывать же? Тебе то он пришелся по размеру, какой у тебя, сорок четвертый? – от неуютного и внимательного взгляда захотелось спрятаться.

Передо мной и правда стояла очень стройная девушка, высокая и худая, модель одним словом. И про себя я знала, что у меня есть пара лишних килограммов, но мне вполне нравилось, как я выгляжу и моя внешность меня очень даже устраивала. Но больше всего мне неприятно было то, что вещь, которую я считала своей, которую я ношу, одеваю на обнаженное тело, до меня оказывается надевала другая женщина. И не кто-то там, а любовница мужа. Это было очень неприятно и даже унизительно. Все внутри меня клокотало и переворачивалось от явственного осознания моего бедственного положения. Идея досадить моей обидчице и разлучнице с мужем появилась совсем внезапно.

– Знаете, Виолетта! Раз вы до такой степени беспринципная и готова пойти на все, чтоб заработать деньги, то я вам в этом помогу! Уже скоро вы сможете обогатиться, занимаясь вашим самым любимым ремеслом – проституцией! Все ваши снимки интимного характера, что вы высылали МОЕМУ мужу, уже красуются на просторах интернета, на всех возможных и невозможных сайтах с указанием спектра всех ваших услуг! Так что и у вас и у вашего сутенера, Толика, скоро отбоя не будет от изобилия звонков и клиентов! Готовьтесь! – я прищурилась и расплылась в улыбке, глядя на наконец-то негодующую девушку, у которой все больше раскрывались глаза, обрадованная ее реакцией и тем, что хоть чем-то смогла ей досадить.

И я и вправду собиралась это сделать, чтоб не быть голословной! И уже собиралась уйти, ведь мне здесь делать больше было нечего, я получила все, что хотела, хоть и результаты моего визита были сомнительные. Но, совсем неожиданно, все пошло не по плану и в разрез всем моим ожиданиям.

– Ах, ты, стерва! Курица драная! – я уже успела развернуться к двери, когда девушка громко закричала и яростно набросилась на меня, крепко хватаясь за копну моих длинных волос, так удобно распущенных на данный момент как раз для таких вот поползновений.

Я опомниться не успела, как была отброшена в сторону и оказалась в спальне с той самой уже знакомой кроватью из видеоролика, поражаясь силе на вид такой хрупкой и слабой девушки. Неуклюже приземлившись на задницу, я быстро выставила руки вперед, защищаясь он резких и неприятных шлепков этой кикиморы, даже и не думая давать ей хоть какой-то отпор. Что-что, но в драках я никогда не участвовала и абсолютно не знала, как себя вести. Но потом один из ее ударов действительно причинил мне боль, когда она прошлась по моей щеке своими очень длинными, острыми когтями и я от неожиданности лягнула ее ногами, пытаясь отстранить от себя ненормальную. Злобно пыхтя, она немного остыла и кажется даже пришла в себя, когда села на пол рядом со мной. Я была в таком шоке от происходящего, что ошалело наблюдала за ней, ожидая того, что она предпримет дальше. И я правда думала, что она уже не сможет меня удивить еще больше. Но она смогла.

К моему большому недоумению девушка вдруг закричала изо всех сил и завыла, как сирена, разрывая свой халатик и сама остервенело царапая свои ноги и руки, а затем она быстро вскочила на ноги, схватила металлическую статуэтку обнаженного мальчугана с полки и треснула себя ею по голове, тут же бросая ее в меня, и я машинально ее конечно же поймала. После этого она выбежала из комнаты и заперла ее на ключ.

Я подорвалась следом за ней, тут же хватаясь за дверную ручку и безуспешно пытаясь потянуть ее на себя, но она никак не поддавалась. Что вообще происходит? Зачем она меня заперла? В голове сразу начали всплывать кадры из разных ужасных фильмов, где психопаты держали своих жертв в полной изоляции от общества, всячески издевались над ними, морили их голодом, насиловали и даже ели! Но ведь не будет же Виолетта меня есть? Не до такой же степени она сумасшедшая?! Или все же до такой? Ведь я ее совсем не знаю!

Я вытащила из кармана свой телефон, не раздумывая и целенаправленно собираясь позвонить в полицию, но темный, ни на что не реагирующий экран дал мне понять, что гаджет вновь сел, ведь так и не успел толком зарядиться. Растерянно обернувшись по сторонам в поисках хоть чего-то, что сможет мне помочь, я подбежала к окну, тут же вспоминая, это это далеко не первый этаж и прыгать вниз конечно же был не вариант. Вновь подойдя к двери, я прислонилась к ней и прислушалась к тому, что происходит снаружи.

Разобрав тихие, отдаленные звуки, я все же поняла, что Виолетта кому-то звонит, почему-то испугавшись, что этим кем-то может оказаться мой муж. Но это был вовсе не он! По обрывкам фраз я догадалась, что девушка и сама осознала, что пора вызвать полицию! Как же я обрадовалась в тот момент! Насиловать и есть меня по всей видимости никто не собирался! Я перевела дух, спокойно села на кровать и принялась ожидать приезда правоохранительных органов, уверенная в том, что они мне неприменно сейчас помогут, а вот эту ненормальную обязательно накажут! Как же сильно я ошибалась!

Глава 3.

Расслышав такие долгожданные, доносящиеся из коридора звуки открывающейся двери, а затем и последующее общее оживление и громкие разговоры, я взволнованно вскочила на ноги обрадованная тем, что меня наконец-то освободят от моего заточения. И действительно, уже буквально через несколько минут в мою комнату вошли двое деловых и строгих мужчин в форме, а следом за ними плелась вся зареванная, почему то сильно растрепанная и даже более расцарапанная, чем прежде, Виолетта.

Я недоуменно на нее уставилась, но быстро потеряла интерес со всей прытью бросаясь к моим спасителям, желая поскорее все им рассказать. Но только я раскрыла рот, начав эмоционально жаловаться, как они меня достаточно грубо осадили, веля немедленно замолчать и слушать.

– Красильникова Полина Викторовна? – полуутвердительно произнес один из мужчин.

– Да, это я, – пробормотала я, совсем стушевавшись от того, что услышала свое полное имя, недоумевая от того, от куда они могли узнать, как меня зовут.

– Вы обвиняетесь в нанесении побоев или совершении иных насильственных действий, причинивших физическую боль, во-первых. А во-вторых, в нарушении неприкосновенности частной жизни за публикацию личных фотографий интимного характера без разрешения лица, которое на них изображено, а возможно и за незаконный оборот порнографических материалов, – громко, четко и с выражением заявил сотрудник полиции, введя меня в состояние крайнего шока.

И хоть я и слушала его очень даже внимательно, но смысл сказанных слов упорно отказывался доходить до меня в полной мере и объеме. Я впала в отрицание и только и могла, что растерянно и ошалело мотать головой из стороны в сторону, кажется даже потеряв на время дар речи.

– Нет, все это какая-то глупая ошибка. Все не так…, – тихо шептала я, надеясь достучаться до непробиваемых мужчин.

– Пройдемте пожалуйста с нами в участок. И вы тоже, Курочкина Виолетта Афанасьевна, пожалуйста собирайтесь. Нам еще необходимо снять и засвидетельствовать все нанесенные следы от побоев на вашем теле, а так же вам необходимо будет написать заявление и дать показания. Напоминаем вам, что вы так же сможете взыскать компенсацию причиненного морального вреда.

– А что будет с этой ненормальной? – мнимая жертва показала на меня, уже успевшую забиться в дальний угол комнаты, пальцем.

– Все зависит от статьи, под которую попадут действия гражданки. И от того, что покажет следствие тоже. Злоумышленнику грозит штраф, обязательные работы или арест. К тому же, если нарушитель порядка будет отрицать свою вину, будет проведена экспертиза.

– Нет! Нет! Нет! Я никуда не поеду! – выкрикнула я и выставила руки вперед, когда ко мне попытался приблизиться один из мужчин.

– Полина Викторовна, не усложняйте пожалуйста ваше и без того очень невыгодное положение! Вы ведь не хотите, чтоб к вам был применен еще и арест за сопротивление при задержании? – предупредил меня второй мужчина.

Загнанная в угол в прямом и переносном смысле, я так испугалась и запаниковала, что неожиданно для себя сорвалась со своего места и кинулась наутек по направлению к выходу, но мою жалкую попытку к бегству быстро пресекли. Полицейские поймали меня за обе руки и повели за собой, пока я отчаянно трепыхалась и пыталась вырваться на волю. А в какой-то момент я так отчаялась, что укусила одного из мужчин за руку, после чего получила оплеуху и на меня тут же надели наручники. Все происходящее казалось просто каким-то кошмарным сном! Ведь я же всегда была хорошей, тихой, послушной девочкой! Я усердно работала, исправно платила все налоги, а иногда даже ходила в храм по воскресным дням! Что же пошло не так? Когда? Почему? За что мне все это?

Всеми этими вопросами я задавалась, пока ехала в полицейской машине в сопровождении своих конвоиров, будто я самый злостный, закоренелый преступник и несу явственную опасность для общества. А потом меня привели в участок и, не говоря больше ни единого слова, грубо бросили за решетку. В этот момент я уже ничего не понимала. Что происходит? Что будет дальше? Но, что пожалуй самое важное, что мне делать? Я цеплялась холодными, немеющими пальцами за шершавые, металлические поручни, потрясенно и с надеждой наблюдая за тем, что происходит вокруг меня, как мимо проходят люди, в полицейской форме и без нее, в обычной гражданской одежде, работники данного учреждения и посетители, а так же и преступники… такие же, как и я, получается.

Не знаю, сколько я так стояла, упрямо не желая мириться с происходящим и все ожидая, что меня все-таки выпустят. Но время шло, а меня все так и не выпускали. Даже больше – ко мне вообще никто не подходил и на меня никто не обращал внимания, будто меня и вовсе не существовало. Устав стоять, я все-таки обернулась, замечая за своей спиной узкую лавочку у самой стены, но так и не двинулась с места. Когда я выехала из дома, было где-то часов восемь вечера. Интересно, сколько же сейчас? Около полуночи? Наверное, не меньше, потому что жизнь в участке постепенно затихала, только изредка от куда-то доносились звуки и недалеко проходили какие-то люди.

Почувствовав слабость во всем тебе, я покачнулась и чуть не упала, оседая вниз прямо на пол. И горько зарыдала навзрыд. Выплеснув все свои эмоции и дав волю чувствам, я немного успокоилась, стараясь уже более рационально размышлять и планировать свои дальнейшие действия. Наверное, мне нужно кому-нибудь позвонить. Но вот только кому? Мужу? А ведь он даже не хватился меня, не забеспокоился! Хотя, о чем я, ведь он уже точно все знает, его благоверная уже наверняка позаботилась об этом. Причем вывернула все в искаженном свете. И если бы он хотел мне помочь, то точно бы уже объявился! Да и важно ли это? То, что он подумает? После всего того, что я узнала о нем, о нас, о наших отношениях, уже не играло абсолютно никакой роли, какое у него сложится мнение о данной ситуации. Но все же то, что он решил бросить меня здесь, совсем одну, наносило еще один болезненный, сокрушительный удар.

Я конечно понимала и догадывалась, что в наших отношениях далеко не все гладко, но чтоб до такой степени! Это же надо быть такой глупой дурой, слепой, глухой и наивной, чтоб вот так вот легко всецело довериться человеку! Виолетта права! Никому, абсолютно никому нельзя доверять! Так проще. Так правильнее. И уж в особенности мужчинам! Если ты конечно не хочешь, чтоб тебя обманули, унизили и растоптали, смешав при этом с грязью. От воспоминаний того, что мне рассказывала девушка, что человек, которого я считала своей семьей, своей опорой, смеялся надо мной, забавлялся и глумился, на душе становилось так невыносимо горько, что дышать было тяжело. Нет любви. Нет. Не существует.

Столько лет я ждала, я надеялась, я хранила себя. И для чего? Для кого? Какая же дура. Только одного я совсем не могла понять – для чего Толя вообще на мне женился? Для чего нужно было все это устраивать? Если он не любил меня. Изначально не любил. Это у него такое вот извращенное чувство юмора что-ли? Развлечения такие? Для чего? Не уставала я спрашивать саму себя вновь и вновь.

Из моих размышлений меня вырвал раздавшийся где-то совсем близко резкий звук. Как-будто бы что-то упало. Я устало приподняла голову, лежащую на коленях и напрягла взгляд в темноте. По коридору медленно и задумчиво, совсем никуда не торопясь, шел мужчина в черном, деловом костюме. Это он уронил тяжелую связку ключей, но потом тут же ее поднял. И, хоть мужчина был и не в форме, я почему-то сразу догадалась, что он какой-то совсем не последний здесь человек. Проходя мимо, он даже на меня не взглянул. Неужели это не такая уж и необычная картина – приличная девушка ночью в камере? Или это только я считаю, что выгляжу очень даже благополучной?

Я еле поднялась на своих затекших ногах и окликнула его, когда он уже готов был скрыться в своем кабинете.

– Извините! Простите! Мужчина! Помогите мне пожалуйста! – с надеждой и как можно более вежливо проговорила я, только бы он не счел мое обращение наглостью и отреагировал на него.

Нехотя повернув в мою сторону голову, он как-будто бы усмехнулся, оставил свое занятие, а он уже вставил ключ в замок и пытался открыть дверь, и медленно ко мне двинулся, пряча ладони в карманах брюк. Только когда он подошел ближе, я вдруг поняла, что он не вполне трезв, а точнее совсем пьян.

– Чего тебе, красавица? – его низкий голос наконец нарушил тишину, а блестящие в темноте глаза с интересом и внимательно прошлись по мне с ног до головы, что стало даже как-то не по себе, хоть я и была в обычных синих джинсах и черной футболке, и задержались в итоге на лице.

– Вышла какая-то нелепая ошибка, – вновь заговорила я, прочистив горло и заправив за уши разметавшиеся по плечам спутанные, растрепанные волосы, – я совсем не понимаю, что происходит и почему я здесь оказалась. Пожалуйста, помогите мне, – я взмолилась, на что он только тихо усмехнулся.

– Все вы никогда не понимаете, почему тут оказываетесь. И каждый раз утверждаете, что это просто ошибка, – ответил он беззлобно.

В темноте было плохо видно, но даже в свете луны и желтом, проникающем в окна свете ночных фонарей было отчетливо ясно, что он был очень даже привлекательным – высокий, широкоплечий, мужественный, подтянутый, с ухоженной, темной, короткой бородой и густыми, хмурыми бровями, а пухлые, чувственные губы расплывались в обаятельную улыбку, оголяя ровный ряд белых зубов. И даже несмотря на то, что он был слегка навеселе, совсем не производил неприятного, отталкивающего впечатления.

– Нет, нет, нет! Погодите! Вы меня совсем неправильно поняли! – приблизилась я к решетке и вцепилась в нее обеими руками.

– Все я прекрасно понял. Поверь мне, пташка, не ты тут первая, не ты последняя. Ведь не зря же ваше ремесло считается одной из самых древнейших профессий. У всех у вас сложные обстоятельства и трудный жизненный путь. Но, знаешь ли, это не отменяет того факта, что выбор есть всегда. И тот, что делают такие, как ты, далеко не единственный, я бы даже сказал самый последний, на который стоило бы обратить свое внимание. Поверь мне, проституция – это не выход, – назидательно и серьезно заявил он мне.

– Что? Вы это о чем? – у меня аж дыхание перехватило! Этого мне только и не хватало! За последние несколько часов чьи роли я только на себя не примеряла, но чтоб роль проститутки, это уже, извините, слишком!

– Такая красивая, молодая и даже вроде бы на вид приличная, а все туда же, – укоризненно помотал головой он и уже хотел уйти, но я его опять окликнула.

– Постойте! Нет! Не уходите! Вы все неправильно поняли! Меня подставили! Мне нужна ваша помощь!

После этого мужчина стал более угрюмым, резко развернулся и приблизил ко мне свое лицо, заговорив тихо, но твердо и предельно ясно.

– Послушай меня, красавица, ты мне конечно нравишься и я даже больше тебе скажу, ты в моем вкусе, где-нибудь на улице, в парке или в баре я бы с удовольствием завязал с тобой милую беседу и пофлиртовал с тобой, но только вот у меня есть жизненное убеждение и твердая установка – я с шлюхами не трахаюсь! Ни за деньги, ни за услуги, вообще никак и вообще никогда. Так что даже не надейся и не расчитывай! – а потом он развернулся и ушел в свой кабинет быстрым шагом, кажется даже протрезвев и громко хлопнув дверью напоследок.

А я осталась стоять, как вкопанная с широко раскрытым ртом и глазами в который уже раз за этот день пребывая в состоянии полнейшего шока! Это я на что-то надеюсь? Это я на что-то с ним рассчитываю? С ума можно сойти! Это он что сейчас, назвал меня шлюхой?!

Когда на моем дне рождении еще совсем недавно моя лучшая подружка Вера пожелала мне крутых перемен, больших и незабываемых приключений, а так же побольше интересностей и пестроты в моей отнюдь не самой разнообразной жизни, я ее поблагодарила и мысленно с ней соглашалась. И даже хотела каких-нибудь увлекательных и захватывающих событий и авантюр, но не до такой же степени неординарных! Вывод: будьте осторожны со своими желаниями – они имеют свойство сбываться.

Глава 4.

Остаток ночи я провела, свернувшись неудобным калачиком на той самой одинокой лавочке в моей камере. И проснулась от громкого звука того, как открывается замок моей клетки. Я тут же подскочила на ноги и измучено оглянулась по сторонам, чувствуя себя так отвратительно, как кажется еще никогда. Незнакомый мужчина в форме указал мне на выход.

– Полина Викторовна, пройдемте пожалуйста со мной.

– Куда вы меня поведете? – испугалась я и даже не двинулась со своего места. Ведь судя по всему абсурду произошедшему за последние несколько часов моей жизни, я бы уже даже наверное не удивилась, если бы меня повели сейчас на электрический стул.

Но сотрудник полиции лишь упрямо дожидался, когда я выйду. Набрав полные легкие воздуха, я послушно прошла вперед, покоряясь своей судьбе. Мой конвоир сопроводил меня в какую-то светлую и полупустую комнату, где по середине стоял лишь стол и два стула с обеих сторон, и указал мне на один из них, а сам ушел, плотно прикрыв за собой дверь. Усевшись на него, я начала в подробностях воспроизводить в голове все, что произошло со мной вчера.

Господи, зачем же я к ней поехала? Не стоило мне этого делать. Чего я добилась? А чего хотела добиться? Столько ошибок, просто одна за одной. И что теперь со мной будет? Горькие слезы полились по щекам сами собой, а я машинально смахивала их холодными руками. Но в полной мере насладиться мне моими самобичеваниями все же не дали – уже через несколько минут дверь открылась и в нее быстрым и бодрым шагом вошел мужчина. И не кто-то, а тот самый полуночный, наглый тип! Он выглядел выспавшимся и очень даже свежим, а еще на нем совершенно точно была другая рубашка – я успела рассмотреть вчера белоснежную, а сегодня была темно – синяя, причем я точно видела и слышала, что он не покидал за ночь своего кабинета, ведь практически не спала, а отключилась только под самое утро и то не больше, чем на пол часа. У него что, на работе есть свой гардероб? Но больше всего этот негодяй запомнился мне тем, что обозвал меня шлюхой и принял за проститутку. Мерзкий, противный хам!

Он меня конечно же тоже узнал, я почувствовала это по его взгляду, но совершенно никак не стал комментировать подробности нашей ночной беседы. В его руках были папки и документы, которые он разложил на столе, а потом сел напротив, внимательно изучая меня холодным взглядом из-под бровей.

– Доброе утро, насколько оно вообще конечно для вас может быть добрым. Ларин Павел Владимирович, старший следователь, – представился мужчина и кивнул мне.

– Здравствуйте, – тихо проговорила я и ровнее села на своем стуле, вытянувшись перед ним, как по струнке.

– Красильникова Полина Викторовна, двадцать шесть лет, замужем, детей нет, образование высшее, работаете логопедом, родители живут далеко, муж Красильников Анатолий Аркадьевич, в браке всего шесть месяцев, – спокойным, монотонным, бесстрастным голосом он зачитывал мне факты моей же жизни, – поздно вечером тридцатого апреля появилась на пороге дома любовницы своего мужа, Курочкиной Виолетты Афанасьевны, после чего в порыве неконтролируемой ревности и ярости набросилась на бедную девушку, нанесла ей многочисленные удары и царапины, а после и вовсе ударила ее тяжелым, тупым предметом по затылку, вследствие чего пострадавшая до сих пор жалуется на очень сильные головные боли, – мужчина на несколько мгновений прервался и поднял на меня свои глаза, наблюдая за моей реакцией.

А она была очень даже эмоциональной – я сморщилась, отрицательно помотала головой и почувствовала, как горячие капли вновь начали щекотать щеки, спускаясь на шею. И воспользовавшись повисшей тишиной, я заговорила.

– Нет, все было не так, – пробормотала я дрожащим голосом, но мужчина меня тут же остановил, подняв ладонь вверх, и продолжил свой монолог.

– Далее. Воспользовавшись вашим недолгим замешательством, потерпевшей все-таки удалось выиграть время и выбежать из комнаты, которая так удачно запиралась на ключ, который она конечно же тут же и применила. Ну а потом незамедлительно вызвала полицию. Но на этом ваши выкрутасы еще не закончились. Вы оказали сопротивление сотрудникам полиции при задержании, и помимо этого вы их оскорбляли, попытались убежать и даже применили физическую силу, укусив одного из моих коллег за руку. След от ваших зубов так же был зафиксирован нашим дежурным медицинским работником.

Нахмурившись, я не выдержала и перебила этого самого Павла Владимировича, пытаясь исправить неточности и ошибки в его рассказе.

– Постойте, я никого и никак не оскорбляла! – вскрикнула я, возмущенная явными наговорами.

После чего он окинул меня строгим и недовольным взглядом, одними лишь грозными глазами заставляя замолчать и слушать его дальше.

– Соответственно, руководствуясь тем, что я перечислил выше, вы обвиняетесь в нанесении побоев или совершении иных насильственных действий, причинивших физическую боль, а также в нарушении неприкосновенности частной жизни за публикацию личных фотографий интимного характера без разрешения лица, которое на них изображено, или даже за незаконный оборот порнографических материалов. Но и это не все. За неповиновение требованиям сотрудника полиции, на которого возложена обязанность по охране общественного порядка, нарушителю так же грозит штраф, принудительные работы или даже арест.

Павел Владимирович захлопнул папку с документами, небрежно отбросил ее на стол и вальяжно откинулся на спинку своего стула, вперив на меня изучающий взгляд.

– Я все верно сказал, Полина Викторовна? Вы согласны с моими словами? Или может быть вы все же считаете, что где-то я допустил ошибку? – спросил мужчина, выждав небольшую паузу, во время которой я вся изъерзалась на своем стуле, – значит вы у нас, оказывается, и не ночная бабочка вовсе, а логопед, – усмехнулся он, констатируя факт.

Сморщившись, я подалась вперед и, склонившись над столом, заглянула в глаза следователя, золотисто – карий, ореховый цвет которых теперь могла разглядеть при ярком свете дня.

– Все так, до того самого момента, когда я из ревности набросилась на эту кикимору обезумевшую!

– Курочкину Виолетту Афанасьевну вы имеете в виду? А что, не из-за ревности набросились?

– Да не набрасывалась я на нее! – взвыла я, – да и не ревную я ровным счетом никого и ни капельки!

– А почему же тогда пострадавшая утверждает об обратном? И от куда на ее теле все эти многочисленные следы вашей неконтролируемой ярости? – приподнял брови мужчина и склонил голову на бок.

– Да не я это! – вспылила я, устав от того, что он как-будто бы меня совсем не слышит, – Да, я и правда узнала вчера вечером об измене своего мужа, случайно увидев на его телефоне фотографии обнаженной девушки, которые она сама ему и выслала, и видеозапись тоже. После этого я сбросила себе на телефон все эти снимки и сразу вызвала такси на адрес из приложения. И тут же поехала к ней. Номер квартиры мне подсказали соседи, и в подъезд я тоже зашла вместе с соседями. Когда эта Виолетта открыла мне дверь, я зашла к ней и мы долгое время говорили. Просто говорили. Она в подробностях рассказывала мне то, как они с моим мужем встречались, влюблялись и смеялись надо мной.

– И в этот то самый момент вы не выдержали и набросились на негодяйку, разлучницу, вашу обидчицу?

– Да нет же! После всего услышанного мне так захотелось хоть как-то ей досадить и сделать больно, что я соврала ей о том, что выложила ее откровенные фотографии в интернет.

– Соврали? Так значит, вы их никуда не выкладывали? – уточнил следователь.

– Нет же. Да и когда бы я успела?

– Ну, допустим, что было дальше?

– Она так разозлилась, рассвирепела и неожиданно набросилась на меня. Исцарапала меня, – я убрала в сторону волосы и показала мужчине свою щеку с несколькими подсохшими, кровавыми полосками – следами от длинных и острых ногтей, – а потом схватила статуэтку с полки и сама, САМА себя ударила ей по голове, бросила ее мне, выбежала из комнаты и заперла меня. На этом всё.

– Значит, такова ВАША версия произошедшего, – тихо произнес следователь, так же, как и я склонившись над столом, сильно приблизившись при этом своим лицом к моему лицу, – пристально глядя на меня прищуренными глазами, – а что вы скажете по поводу вашего поведения с сотрудниками полиции? Тоже не было? Они все сами придумали? Может быть даже вошли в сговор с вашей изобретательной обидчицей? – усмехнулся он, а мне на секунду показалось, что он надо мной издевается и не воспринимает мои слова всерьез.

– Нет, в этой части вашего рассказа все верно, – я потупила взгляд от стыда и стала разглядывать сильные и крепкие мужские руки с порослью темных волосков, лежащие на столе с закатанными до локтей рукавами рубашки, понимая, что была неправа и совершила большую ошибку, – я так испугалась, когда появились полицейские и вопреки здравому смыслу не спасли меня, а наоборот – обвинили. Ну и… я запаниковала …, – добавила я совсем тихо, чувствуя, как горло вновь сковал новый спазм рыданий.

– Вы хотя бы отдаете себе отчет во всей серьезности происходящего и в том, чем это вам грозит и во что может вылиться?

– Невиноватая я! Я не сделала ничего плохого! – запищала я и все-таки разрыдалась.

Достав из кармана пиджака, висевшего на спинке стула, белоснежный платок, мужнина протянул его мне.

– Держите, вытрите уже свои слезы. Сейчас в них нет абсолютно никакого смысла. Лучше б вы вчера, когда узнали об обмане любимого человека, лежали преспокойно у себя дома и лили слезы в подушку, а не по разборкам ездили. Скажите пожалуйста, чего именно вы хотели добиться этим своим визитом? Уж неужели собирались пристыдить бесстыдницу? – мужчина заговорил чуть мягче и спокойнее, чем прежде.

– Я не знаю, – я пожала плечами и тяжело вздохнула, вытирая слезы и громко высмаркиваясь в платок, тут же пряча его в кармашек джинсов, – простите пожалуйста, я куплю вам новый. И…я правда не знаю, – проговорила я тихо, закусив губу и разглядывая разрез рубашки из-под которого виднелась волосатая грудь мужчины.

– С мужем своим надо было отношения выяснять, а не с совершенно для вас посторонней женщиной, – назидательно заметил он, на что я лишь кивнула, соглашаясь, – хорошо, предположим, что вы сказали правду. Только вот зачем Виолетте Афанасьевне потребовалось проворачивать все это?

– Предположим? – я устало подняла глаза и встретилась с серьезным и проницательным взглядом, после чего горько усмехнулась, – Вы мне не верите, правда?

– А с чего бы это я должен вам верить? Я вас совсем не знаю. Мотивы у вас были, улики есть, свидетели тоже.

– Свидетели? – удивилась я.

– Все опрошенные соседи слышали, как громко рыдала бедная девушка, а так же видели и то, в каком состоянии она была, когда покинула квартиру после происшествия.

Набрав полные легкие воздуха, я прикрыла лицо ладонями, безнадежно закрывая глаза и прячась от суровой действительности. И буквально через несколько секунд вздрогнула всем телом, когда ощутила, как моих пальцев неожиданно коснулись теплые, мужские руки, тут же ошарашено распахивая глаза. Павел Владимирович взял мои руки в свои и, поджав губы, поднес их к себе ближе, рассматривая мои очень коротко остриженные, аккуратные ногти.

– Дааа, интересно, – протянул он, – очень сомневаюсь, что такими ногтями вы бы смогли кому-то нанести глубокие царапины. К тому же, – он едва заметно дотронулся моей раны на щеке, – уж больно сильно царапины на вашей щеке похожи на те, которыми покрыто все тело пострадавшей.

Я озадаченно уставилась на свой минималистичный маникюр, мысленно радуясь тому, что никогда не любила ходить с длинными ногтями. Расплываясь все сильнее в широкой улыбке, я открыто взглянула в глаза мужчины.

– Ну так что, теперь то вы мне верите? Она сама себя исцарапала!

– Очень на то похоже.

– Теперь я могу быть свободна? – еще больше обрадовалась я, уже предвкушая вкус свободы и мысленно выстраивая планы на предстоящий вечер.

– Не спешите так, Полина Викторовна. Не забывайте, что даже если действительно подтвердится то, что Курочкина Виолетта Афанасьевна на самом деле не пострадавшая, а совсем наоборот, то подтвержденный вами же факт того, что вы сопротивлялись и пытались убежать от сотрудника полиции, я уже даже не говорю о том, что вы его укусили, вовсе никто не отменял. Так что не все так просто и сейчас вам опять придется вернуться в свою камеру. Уж извините.

Вся моя радость тут же куда-то быстро улетучилась. Меня вновь проводили на то же место и заперли до выяснения всех обстоятельств.

Глава 5.

Днем время казалось тянулось еще дольше. Меня еще раз осматривал медицинский работник и я заполняла еще целую кучу каких-то бумаг, в смысл которых уже мало вникала. Я так устала и все, чего мне хотелось – это выбраться от сюда как можно быстрее. Поэтому после обеда меня все чаще начала посещать одна назойливая мысль. А может быть мне все-таки стоит позвонить мужу? Попросить его о помощи? Думаю, что он смог бы мне помочь, ведь является далеко не самым последним человеком, у него много влиятельных знакомых и он много с кем дружит исключительно из тех соображений, что считает того или иного человека нужным.

И несмотря на то, что впереди нас с Анатолием явно ждет развод, на данный момент он все же еще до сих пор являлся моим законным мужем, неужели он сможет мне отказать и бросить меня здесь совсем одну? И как бы мне не хотелось с ним разговаривать, видеться, иметь какие-то общие дела и уж тем более просить о просьбе, другие варианты в мою голову больше не шли. Больше мне было абсолютно некому помочь, а дело принимало по всей видимости серьезный оборот. И я понимала, что должна наступить на себя, растоптать всю свою гордость и позвонить ему.

Несколько долгих и мучительных часов я испытывала внутреннюю борьбу и наконец решилась. И даже поднялась со своего места и хотела было обратиться к мужчине в форме, который в очередной раз за день проходил мимо меня, но тут в поле моего зрения неожиданно попал Павел Владимирович, совсем сбив меня с настроя. И по его решительному и сосредоточенному на мне взгляду я поняла, что он направляется как раз ко мне. По его просьбе – приказу меня открыли и выпустили, и я вдруг узнала в его руках свой маленький рюкзачок, который у меня забрали еще вчера вечером.

Я уставилась на мужчину широко раскрытыми, неверящими глазами, а он лишь мягко обхватил мой локоть и подтолкнул к выходу из здания, тут же направляясь за мной следом.

– Пойдемте, Полина … Викторовна. Или вы предпочитаете остаться? Только не говорите, что вам здесь понравилось и вы не хотите уходить, – усмехнулся он, открывая передо мною дверь и пропуская наружу.

Оказавшись на улице, я затормозила на крылечке и даже зажмурилась от наслаждения свежим воздухом, наполняя им полные легкие, и таким красивым уже закатным солнцем, в теплых и ласковых лучах которого хотелось не спеша купаться. Пока не опомнилась, почувствовав на себе тяжелый взгляд мужчины, стоявшего рядом. Он смотрел на меня с едва заметной улыбкой и терпеливо ждал.

– Павел Владимирович, что все это значит? – я уже даже боялась обрадоваться раньше времени, поэтому смотрела на мужчину растерянными и удивленными глазами, полными надежды, – неужели это правда и я действительно могу быть свободна? Все выяснилось? Все обвинения сняты? И даже то, что я пыталась убежать от полицейского, а потом укусила его? Мне ничего не будет? – нервно затараторила я, комкая в руках край футболки.

– Тише, ты, чего орешь? Пошли в машину, я отвезу тебя домой, по дороге и поговорим, – осадил он меня, нахмурившись.

Мужчина открыл передо мной переднюю, пассажирскую дверь большого, черного внедорожника, а сам сел за руль. И все то время, что он выруливал с парковки и выезжал на дорогу, я с нетерпением ждала, когда же он заговорит. И я наверное слишком сильно прожигала его своим неспокойным взглядом, потому что как только мы выехали на трассу, он на секунду отвлекся от дороги, взглянув на меня, и усмехнулся.

– Выдохните, Полина, всё закончилось, теперь все хорошо, – мужчина заговорил своим низким, приятным голосом, от которого на душе вдруг стало так тепло и легко, – Ваши слова…твои слова, мы ведь можем перейти на «ты»? – он вновь устремил на меня свой взгляд и продолжил лишь тогда, когда дождался моего согласного кивка, – по поводу фотографий подтвердились. Да и по поводу драки тоже. Было установлено и доказано, что Курочкина Виолетта Афанасьевна сама исцарапала и тебя и себя. К тому же, после повторного вызова девушки в участок и долгой, серьезной беседы, она и сама во всем призналась. Ну и заявление тут же забрала. И заявление на выплату тобой ей компенсации причиненного морального вреда тоже. Кстати, скорее всего основная причина была как раз таки в ней. Думаю, она хотела подзаработать на тебе, ведь на ее счету, как оказалось, уже есть один подобный случай. Несколько лет назад она подралась с какой-то девчонкой в клубе, и та якобы нанесла ей несколько ударов и сильно исцарапала, после чего выплачивала госпоже Курочкиной кругленькую сумму.

– Ничего себе, ну и ну, – только и смогла сказать я, в очередной раз поражаясь тому, какими оказывается злыми, лживыми и лицемерными могут быть люди. Не зря мой муж и это курочка нашли друг друга, может быть они подходят друг другу даже больше, чем мы с Анатолием.

– Так что ты действительно свободна и сможешь забыть все произошедшее за эти два дня, как страшный сон.

– А что касается моего нападения на вашего коллегу и моей попытки бегства? – сморщилась я и расплылась в виноватой улыбке, вспоминая этот неловкий и позорный момент.

– Об этом тоже можешь не беспокоиться. Я все уладил. Но и не ори пожалуйста об этом на каждом углу, – лишь на мгновение наши взгляды вновь пересеклись от чего внутри вдруг что – то затрепетало. Наверное безмерная благодарность.

– Хорошо, да, конечно. Вы серьезно? Как вам это удалось? – я закусила губу от волнения и неловкости, разглядывая свои сплетенные пальцы, от того, что кто-то в этом большом и не всегда дружелюбном мире за меня вдруг заступился.

– Жертва твоих острых зубов, так же, как и его друг – мои давние знакомые. Мне удалось с ними договориться. К тому же, я и сам не раз их выручал, так что они с превеликим удовольствием пошли мне навстречу и вернули должок.

– Ого, спасибо Вам, тебе то есть, – я рассмеялась и увидела смешинки и в его глазах, с интересом разглядывая мужественный и без сомнений красивый профиль Павла.

После чего мой взгляд вдруг зацепился за обручальное кольцо на его безымянном пальце правой руки. Мне почему-то стало так неловко. Конечно же он женат! И почему это ему им не быть?Такой взрослый, явно старше меня, серьезный, статный, умный и привлекательный. От последней мысли я совсем растерялась и даже покраснела, ощутив пылкий жар на лице. Кажется впервые за очень долгое время я обратила внимание на мужчину.

Глава 6.

Машинально схватившись за свое золотое, обручальное кольцо, я задумчиво прокрутила его на пальце несколько раз, а потом сняла и убрала в маленький кармашек джинсов – может быть это и самовнушение, но мне вдруг показалось, что оно стало мне сильно мешать и даже как-будто бы давить.

– Почему вы мне помогаете? – не удержалась я от вопроса, на который не находила ответ, как ни старалась.

Некоторое время Павел молчал, хмуро глядя перед собой, внимательно наблюдая за дорогой, но потом все же ответил, тяжело вздохнув.

– Скажем так, постольку поскольку совсем недавно, буквально несколько месяцев назад, я и сам испытал чувства, подобные тем, что испытываешь сейчас и ты, то мне совсем несложно войти в твое положение и понять, что творится на твоей душе.

– Что все это значит? – совсем ничего не поняла я, а мужчина рядом усмехнулся, кажется заранее догадываясь, что мне непременно нужны будут подробности.

– Три месяца назад, спустя чуть больше, чем пол года семейной жизни, от меня ушла моя любимая жена, сбежала от меня, пока я был на работе, не предупредив, не дав времени на подготовку, удрала и оставила после себя письмо с несколькими строчками безосновательных причин и объяснений, ну и конечно же огромную, просто необъятную дыру в душе и сердце, которая до сих пор болит и которую я едва ли смогу заполнить когда-нибудь кем-то другим.

– Ого, – я задумчиво помотала головой, уже немного иначе воспринимая кольцо на мужской руке.

– Мы познакомились с моей Варей в цветочном магазине, где она работала флористом. Она просто обожает цветы, носится с ними вечно, как с детьми. Мы сразу понравились друг другу, завязался разговор, ну и она рассказала мне, что там, где она жила раньше, еще в родительском доме, у нее был полный сад цветов. В процессе разговора выяснилось, что мы с ней земляки. Это был день моего рождения, мне тогда исполнялось тридцать лет, и председатель профсоюза, Валентина Ивановна, рано утром попросила меня забрать букет для одного юбиляра и почетного работника нашей организации. Я тогда любезно согласился и не стал ей ничего говорить, а позже мы с ней вместе посмеялись над тем, что я сам себе в итоге купил цветы, а она нечаянно выступила в роли нашего с моей любимой Купидона, – поделился он со мной забавным моментом и расплылся в улыбке от воспоминаний, – Вот так вот и состоялась наша с моей будущей женой первая встреча. Мы встречались с Варей практически целый год, и до тех пор, пока наши отношения не перешли на новый, более серьезный уровень, все было замечательно. Нам нравилось проводить друг с другом время, веселиться, кутить, развлекаться, а затем разбегаться по разным, своим углам. Точнее ей это нравилось. В этом то и вся загвоздка. Мне захотелось большего. Мне захотелось семьи, стабильности и уютных совместных вечеров дома вдвоем, а может быть и втроем со временем. Только вот она была слишком свободолюбивая для семейной жизни. А я позвал ее замуж. И с этого момента все сильно изменилось между нами. И несмотря на то, что она все-таки согласилась, я ощущал всем своим существом, что все это ей претит, но убеждал себя изо дня в день, что она свыкнется, что ей нужно время и все обязательно будет хорошо. Но, как ты уже понимаешь, лучше не стало. Становилось только хуже. Она уходила без предупреждения из дома, гуляла со своими старыми и новыми друзьями до утра, а бывало даже пропадала на несколько дней. Первый раз, когда такое произошло, я в участке всех на голову поставил – дико испугался за нее, думал, что что-то случилось. Но, как оказалось и как она потом мне объясняла, ей просто стало скучно и захотелось новых впечатлений и эмоций. Не нагулялась – все думал я. Думал, что пройдет. Думал, что если в нашей семье появится малыш, то она обязательно остепенится, ведь материнский инстинкт еще никто не отменял. Тогда то я и предложил ей завести ребенка. Она ничего не ответила. На следующий день, когда я вернулся с работы, ее уже не было дома, как и всех ее вещей. В оставленном письме она сообщила мне, что жизнь у моря ей подходит больше, так что она решила вернуться в наш с ней родной город. Так же написала мне, чтоб я ни в коем случае не бросал любимую работу и не следовал за ней. А еще она обещала дать мне знать, когда обустроится. Я был так зол на нее. Но все же ждал, все же надеялся, что она ко мне вернется. Но она так и не вернулась. Три месяца с тех пор прошло. И вот вчера вечером она мне наконец-то написала. Написала, что сильно скучает, что хотела бы увидеться и что нам непременно нужно побыстрее развестись. Ведь она кого-то там встретила и этот самый кто-то сильно недоволен ее статусом замужней женщины.

Он замолчал, а я еще достаточно долгое время переваривала у себя в голове всю полученную информацию, задумчиво глядя на мелькающие вечерние огни за окном машины.

– Ты поэтому вчера так сильно напился? Праздновал намечающийся развод? – попыталась разбавить я повисшую неуютную, молчаливую паузу. На что мужчина лишь горько усмехнулся.

– Можно и так сказать. Поэтому я прекрасно понимаю твои чувства и эту дрянную мысль – сделать человеку больно пусть и посредством глупого вранья. Когда Варя вчера спросила у меня, как дела и как я без нее поживаю, я ответил, что все просто замечательно и я так же, как и она тоже кое с кем сейчас встречаюсь. Правда у меня сложилось такое впечатление, что она мне не поверила, попросив сбросить фото моей новой возлюбленной – уж слишком хорошо она меня знает.