Kitabı oxu: «Щепотка специй капля лжи»

Глава 1

Ещё неделю назад у меня была идеальная жизнь.

Красный диплом лучшего кулинарного вуза Москвы. Гениальный бизнес-план. И билеты в Дубай — в один конец. Мы летели втроем: я, моя старшая сестра Рита и мой парень Денис. У нас были инвесторские деньги, взятые в кредит на моё имя. Пять нулей, которые казались смешными на фоне мечты открыть собственный фьюжн-ресторан на берегу залива.

Всё закончилось во вторник, когда я вернулась в наши съемные апартаменты на три часа раньше. Я хотела обрадовать их тем, что нашла идеального поставщика.

Вместо этого я нашла их. В постели. Скомканные простыни, стоны, которые до сих пор стоят в ушах, и полная дорожная сумка в прихожей.

Они даже не стали извиняться. Просто ушли, пока я сидела на полу, задыхаясь от тошноты. А утром выяснилось, что счет, на который были переведены кредитные деньги, пуст. Они забрали всё...

Но оказалось, что может быть еще хуже.

Я собралась лететь домой, но денег не было даже на билет. Позвонила маме, глотая слезы, но в трубке услышала лишь ледяной тон. Мама процедила, что Рита звонила ей вся в слезах: это я их кинула, я украла деньги инвесторов и сбежала с каким-то местным, а теперь еще и смею клянчить у семьи. Совсем совесть потеряла…

Связь оборвалась. Я осталась сидеть на полу с телефоном в руках, не веря в происходящее.

А сутки спустя пришла хозяйка квартиры. Пять минут переговоров превратились в крик на ломаном английском, смешанном с арабским. Она угрожала долговой тюрьмой — женской, да, здесь есть такие. Стоило огромных усилий уговорить ее подождать хотя бы неделю. Женщина смерила меня жестким взглядом, выплюнула короткое: «Выметайся!» и вышвырнула меня за дверь.

Так я осталась на улице. В чем была: белая блузка, синие штаны и сумка с документами, телефоном и долгами. Вот и всё моё богатство.

Днем я сидела на берегу Персидского залива, смотрела на беспечных отдыхающих, на белые яхты и думала, что могла бы просто зайти в эту теплую воду и не выходить больше никогда. Это решило бы все проблемы.

Но благоразумие взяло верх. Или злость. Я не собиралась сдаваться так просто.

В контактах телефона нашелся номер Эммы Валентиновой — знакомой преподавательницы из вуза, которая когда-то консультировала один из местных ресторанов. Я умоляла ее о помощи, и она выбила для меня собеседование.

И вот сейчас дубайская жара плавила асфальт. Плюс сорок в тени.

Тяжелая стеклянная дверь с золотым вензелем «Тадж аль-Таам» поддалась с мягким сопротивлением. В лицо ударил поток ледяного кондиционированного воздуха.

Пространство пахло так, что мой желудок, пустой со вчерашнего дня, болезненно сжался. Но мозг повара мгновенно включился, расщепляя аромат на составляющие.

В воздухе висел глубокий, землистый аромат с легкой сенной нотой — настоящий иранский шафран. Кто-то на кухне прямо сейчас выпаривал его нити для ризотто или бульона. Следом рецепторы уловили свежий, камфорно-цветочный тон зеленого кардамона — скорее всего, индийского, крупного калибра, добавленного в кофе или десерт. И всё это сплеталось с тяжелым, смолистым мужским парфюмом с ярко выраженными нотами уда.

Шафран и кардамон. Классический, очень дорогой Восток, но с явным европейским акцентом. Шеф здесь играл по-крупному.

Просторный холл утопал в полумраке и роскоши. Темный мрамор, бархат, приглушенный свет. Я сделала шаг по зеркальному полу. Моя белая блузка была измята и перепачкана песком после ночевки на пляже, синие штаны потеряли вид. Я чувствовала себя грязным бродячим котом, случайно забредшим в королевский дворец. Мои растоптанные балетки оставили едва заметный пыльный след на идеальном глянце.

— Вы ошиблись дверью.

Голос ударил в спину. Низкий, холодный, с едва уловимым, перекатывающимся акцентом.

Обернувшись, я замерла. Воздух в легких заледенел.

У стойки хостес стоял мужчина. Источник того самого тяжелого удового парфюма.

Высокий, с безупречной осанкой. Идеально скроенный темный костюм-тройка сидел на нем как вторая кожа, подчеркивая ширину плеч. В нем смешались две породы: арабская жесткость темных, пронзительных глаз и резкие, хищные скулы, выдающие европейскую кровь.

Его взгляд опустился от моего лица к грязной ткани блузки. Зрачки сузились, фиксируя каждую деталь уличного провала. На смуглом лице не дрогнул ни один мускул, но дистанция между нами мгновенно заполнилась глухим, давящим презрением.

— Заведение быстрого питания на соседней улице, — он даже не повысил тон. Кивнул в сторону выхода. — Дверь там же.

Пальцы до боли впились в ремешок сумки. Долговая тюрьма. Пустые счета. Гордость — это роскошь, которую у меня украли.

— Мне назначено собеседование на позицию официанта, — голос удалось удержать от дрожи. — Эмма Валентинова должна была предупредить.

Мужчина не сдвинулся с места.

— В моем ресторане ужинают люди, которые платят за безупречность. — От его фигуры исходила тяжелая, подавляющая энергетика. — Мне плевать, кто за вас ручается. Вы выглядите как катастрофа. Охрана!

Он поднял руку, подзывая секьюрити от входа.

Внутри всё оборвалось. Завтра меня ждет ад.

Но охрана не успела сделать и шага. Двустворчатые двери, ведущие на кухню, распахнулись. В холл вылетел тучный мужчина в белоснежном поварском кителе. Его лицо покрывал блестящий слой пота.

— Амир! — повар задыхался, переходя на сбивчивый итальянский.

Слова оказались знакомыми. Три года изматывающих смен в итальянском ресторане в Москве — единственный способ оплатить кулинарный вуз — вбили эту лексику в подкорку.

— Су-шеф и четыре официанта из VIP-зоны! Их нет! Телефоны выключены, они просто не вышли на смену!

Рука мужчины в костюме, поднятая для вызова охраны, опустилась. Желваки под смуглой кожей дернулись.

— Держи себя в руках, Марко, — голос Амира стал жестким, металлическим. Он вытащил из кармана пиджака рацию. — Зал! Снимите двух человек с террасы и отправьте в VIP-зону.

Рация коротко зашипела.

— Босс, терраса переполнена, — раздался искаженный помехами женский голос. — Если я сниму отсюда людей, у нас встанет выдача горячего.

Амир глухо выругался сквозь зубы.

— Марко, инвесторы из Милана будут здесь через сорок минут, — он повернулся к повару. — Кто на кухне может выйти в зал?

— Никто! — повар всплеснул руками. — У нас полная посадка! А итальянцы требуют персонального сомелье и обслуживание по миланскому протоколу. Если мы отправим к ним стажеров, они нас уничтожат!

Катастрофа. Идеальный «Тадж аль-Таам» прямо сейчас летел в пропасть из-за саботажа персонала.

Спина выпрямилась сама собой, игнорируя грязную ткань блузки. Шаг вперед.

— У меня беглый итальянский, — голос прозвучал громче, перекрывая шум, доносящийся с кухни.

Амир обернулся. В первую секунду его лицо исказило глухое, сдерживаемое раздражение. Он перевел тяжелый взгляд на взмокшего Марко, затем в сторону гудящего зала, оценивая масштаб надвигающегося провала, и снова посмотрел на меня.

Тишина в холле натянулась до звона. Сквозь приоткрытые створки дверей с кухни потянуло ароматом подкопченного чипотле. Рецепторы привычно разложили запах на ноты: кто-то в горячем цехе явно пересыпал халапеньо. Вместо бархатной, дымной шоколадности и рецепторы носа царапнула едкая горечь.

Взгляд Амира цепкий, сканирующий прошелся по моему лицу, а затем на долю секунды расфокусировался.

Темные зрачки дрогнули. Взгляд опустился к груди, где испорченная, липкая ткань блузки плотно прилегала к коже. Скользнул ниже, по ногам, задержавшись там.

Воздух между нами уплотнился, ударив по натянутым нервам коротким, обжигающим жаром. Я кожей ощутила его непроизвольную мужскую заминку, пробившуюся сквозь идеальный фасад. Оно длилось ровно один вдох. Желваки на смуглых скулах мужчины дернулись. Он сжал челюсти, моргнул, и взгляд снова стал жестким, собранным и расчетливым.

— Я три года оплачивала учебу, пахая официанткой в итальянском ресторане в Москве, — с нажимом добавила я, вклиниваясь в эту паузу. — У меня красный диплом повара, и я знаю миланский протокол обслуживания наизусть. Дайте мне шанс.

Пальцы Амира с силой сжали спинку ближайшего стула. В его темных глазах боролись элитарный перфекционизм и безысходность. Выбора у него действительно было не много.

Он стянул со стула висевший там запасной черный фартук с золотым логотипом и швырнул его мне. Плотная ткань больно ударила по рукам.

— В служебном коридоре есть туалет и запасные белые рубашки для персонала, — его тон резал не хуже резака по стеклу. — У тебя пять минут, чтобы отмыться и переодеться. Разобьешь хоть один бокал, ошибешься в протоколе или попытаешься лезть на кухню со своим дипломом, вылетишь на улицу без оплаты. Время пошло.