Kitabı oxu: «Я выбираю тебя»

ПРОЛОГ

Место, куда привела меня сестра, пугало до колик в животе и холодных покалывающих мурашек на коже. Все эти люди, проходившие мимо нас, казалось, смотрели сперва с непонимающим вопросительным взглядом на лицах, а после – с изумлением, когда понимали, куда мы все-таки пришли.

Я старалась отводить от наблюдателей взгляд, делать вид, что рассматриваю милых попугаев в клетке, призванием которых было создавать уютную атмосферу заведения. Но все же не могла отделаться от мысли, что они всё знают, знают и осуждают меня. Я чувствовала на себе этот липкий, так хорошо знакомый мне взгляд – проникающий под кожу, задевающий натянутые нервы.

Я вздрогнула, когда дверь в кабинет открылась и из нее вышла молоденькая девушка в откровенно коротком платье и с каблуками сантиметров в десять.

– Лопатина Ангелина Павловна? – спросила она слишком слащаво.

Девица обвела нас взглядом, и в нем читалось все ее отношение к таким вот пациентам известного психотерапевта Москвы.

– Да, это мы.

Моя сестра всегда знала, когда поддержать, когда подставить плечо, а когда дать хороший подзатыльник, чтобы выбить дурные мысли из головы. Так она проделывала достаточно часто, когда видела, что я начинаю замыкаться в себе и не желаю возвращаться к жизни. Конечно, я не обижалась на нее, сестра и сама пережила многое за последнее время, поэтому хороший подзатыльник был действенным способом вернуть ясность ума.

Я вздохнула и снова отвернулась к мило воркующим между собой птичкам. Я не слышала, как секретарь процокала на своих каблуках обратно в кабинет, не слышала и того, что сестра обратилась ко мне; тогда я ничего не слышала. Слишком устала реагировать на раздражители.

– Ангелина!

Сестра повысила голос, и я повела плечом, давая понять, что мой разум при мне и незачем так кричать.

– Ты точно в порядке?

Я повернулась к ней и кивнула:

– Конечно, со мной все в порядке. Просто не понимаю, зачем ты притащила меня сюда?

Я оглядела в очередной раз коридор и вопросительно взглянула на, как всегда, стильно одетую старшую сестру. В ответ получила взгляд, полный беспокойства.

– Я тебе уже говорила зачем. Мне этого специалиста посоветовали на работе. Юлия Вячеславовна лучшая в нашем городе, к ней очереди выстраиваются.

– Не люблю, когда копаются в моем мозгу…

Конечно, Маринка понимала, почему я боюсь идти, но старалась не акцентировать на этом внимание. Она лишь улыбнулась и убрала с моего лица вечно непослушные ярко рыжие волосы.

– Почему ты постоянно прячешь лицо за волосами? Ангел, мы же об этом говорили…

Она даже не успела закончить – я остановила сестру на полуслове и посмотрела на нее, нахмурив брови:

– Не называй меня ангелом. Ангела нет, ему оторвали крылья и сожгли. Остались только рваные раны!

Выкрикнув, я резко встала и направилась на выход, но далеко уйти не успела. Появилась доктор и позвала меня в кабинет. Конечно, я могла слинять – меня никто не держал, не заставлял тут находиться, – но зная, каких усилий Маринке стоило записать меня на прием, я все же остановилась на пороге.

– Ангелина, пройдемте. А ваша сестра пускай сходит выпить кофе. Думаю, нам есть о чем поговорить.

Марина поцеловала меня в макушку и, улыбнувшись, пошла к лифту. А я, вздохнув, шагнула в кабинет известного психотерапевта Москвы. Металлическая табличка на двери блеснула именем: Миронова Юлия Вячеславовна.

Кабинет психотерапевта – особое пространство, где человек по идее должен искать себя, познавать свой внутренний мир, выгонять демонов не только из головы, но и из тела. Здесь проводят своего рода экзорцизм, но только направленный на мозг пациента, причем справляются со своей задачей умело. По крайней мере, так было сказано в отзывах на сайте.

И кабинет, и женщина в строгом костюме и с круглыми очками в пол лица должны были вызывать чувство полной безопасности и готовность открыться. Но ничего из этого я не почувствовала. Наоборот, войдя в кабинет с приглушенным светом, ощутила панику, мне стало тяжело дышать…

– Вам плохо? Может, воды?

– Нет, спасибо. Просто я сильно волнуюсь.

Я улыбнулась психотерапевту и села на довольно мягкий – нет, на безумно мягкий! – диван, отчего моментально захотелось завернуться в теплый плед, схватить любимую книгу и выпасть из жизни на пару дней. Хитрые мозгоправы знают, чем подкупить простой народ.

Я рассмотрела кабинет.

Небольшое пространство было уютно обставлено разными произведениями искусства, статуэтками животных, картинами знаменитых художников. Вдоль главной стены стоял большой книжный шкаф с множеством различных книг: от совсем новых до потрепанных жизнью томов признанных психологов мира. Я не сразу услышала мелодию, но она определенно звучала, словно обволакивая пространство и погружая в некий транс. Классика всегда помогала собраться с мыслями и сосредоточиться на поставленной задаче. Определить, откуда именно доносится музыка, я так и не смогла, зато заметила, как психотерапевт внимательно наблюдает за мной из-под опущенных очков. На лице доктора расцвела улыбка:

– Ты знаешь, кто это исполняет?

Она чуть сдвинулась, удобнее устраиваясь в кресле напротив. Я отрицательно покачала головой и прислушалась к музыке снова: что-то смутно знакомое было в ней, но вспомнить не получалось.

– Это Вивальди. Его знаменитая композиция «Лето» из цикла «Времена года». По окончании наших встреч я хочу добиться такого же спокойствия, как в этой композиции.

– А какая музыка характеризует меня сейчас?

Мне стало любопытно, а Юлия Вячеславовна внимательно посмотрела на меня, нажала пару кнопок на своем пульте, и в кабинете послышалась совсем другая мелодия: более резкая, переходящая от громких нот к тишине. Мелодия прокатывалась по кабинету, словно снежная лавина.

– Зима… – прошептала я, и врач снова улыбнулась:

– Все верно, Ангелина, «Зима», Вивальди. Теперь понимаешь разницу этих композиций?

Я кивнула, хотя не совсем понимала суть ее слов, но разговаривать об этом не хотелось. Я уселась поудобнее на диване, в который уже влюбилась, и поджала ноги под себя. Вновь повисла тишина, и лишь мелодия и тиканье часов, стоящих в противоположном углу, нарушали ее.

– Хорошо, давай приступим. Для начала назови свой возраст.

Я вздохнула и посмотрела на доктора:

– Мне двадцать два будет через месяц.

Я ответила спокойно, но палец нервно заелозил по кожаной обивке дивана, конечно же, привлекая пристальное внимание Фрейда в юбке. Мне казалось, что от нее ничего не скрыть. Даже если захочешь – она прочет тебя раньше, чем подумаешь что-нибудь утаить.

– Итак, Ангелина, расскажи мне, как все началось. Тебе нечего бояться: все, что ты сегодня расскажешь, останется между нами в этом кабинете. Постарайся расслабиться и вспомнить тот момент, когда твоя жизнь изменилась. Попробуй открыть свою душу и просто рассказывать.

Голос Юлии Вячеславовны действовал на меня странным образом. Пока она говорила, мне было так спокойно. Я даже подумала на время, что она сможет мне помочь. Проведя языком по пересохшим губам и собравшись с силами, я начала свой рассказ.

ГЛАВА 1

[Два года назад.]

– Марин, иди скорее, новости начинаются!

Скинув с дивана растолстевшего кота по клички Барс, я быстро забралась с ногами на диван, забыв даже скинуть домашние тапочки, и включила нужный канал. У нас была традиция: мы всегда смотрели вечером новости, хотя наши общие друзья говорили, что это уже не модно, все можно прочитать в интернете. Я так не считала. Мне казалось, что интернет не раскрывает полной ситуации в мире.

– Так и смотри их одна, – возмутилась сестра, – почему ты всегда втягиваешь меня в это?

Но Марина все же села рядом, поставив на журнальный столик свою кружку с чаем и тарелку с бутербродами. Я могла ее понять – ей это и правда не нужно было, а мне еще как нужно, ведь я заканчивала тогда первый курс факультета экономики и права. А с образованием все становилось в разы интереснее.

Сделав погромче, на что услышала недовольное фырканье сестры, я лишь улыбнулась ей и, схватив один из бутербродов с колбасой, начала слушать диктора.

– Добрый вечер, с вами Мария Круглова и вечерние новости. Сегодня в полдень был задержан член преступной группировки под названием «Белый лебедь». Как нам стало известно из последних источников, организация «Белый лебедь» занималась незаконной продажей оружия и наркотиков на Ближний Восток, а также, по предварительным данным, была замешана в торговле живым товаром…

Я поперхнулась бутербродом, не веря своим ушам. Разве в двадцать первом веке существует еще такое? Как показывала практика, очень даже существует и под самым носом. Я продолжала слушать диктора, но пристальный взгляд Маринки отвлек меня от телевизора.

– Ну что еще? Я взяла всего один бутерброд.

– Да нужен мне твой бутерброд. Лина, ты точно уверена, что поедешь туда отдыхать? Может, все-таки к нам, в Сочи?

Я тогда посмотрела на сестру как на умалишенную, вот только у виска не покрутила – побоялась, что обидится.

– Вот ты сравнила: Сочи и Эмираты. Подумай, сколько плюсов отдыха там, и вообще – я слишком долго об этом мечтала, даже кредит взяла.

Она волновалась за меня, как и любая старшая сестра, посвятившая свою жизнь воспитанию младшей. После гибели в 2006 году родителей она все сделала ради того, чтобы у меня было достойное детство, достойное будущее и счастливое настоящее. Марина заменила мне всех.

– Значит, тебя не отговорить. Пообещай мне, что будешь звонить каждый день.

– Конечно, я буду звонить тебе каждый день. Я же еду с группой и всего на семь дней. Неделя без меня… Что может быть лучше для тебя и твоего Славика?

Я рассмеялась, а щеки сестры запылали огнем. Они встречались уже три года, но Славка так и не сделал ей предложение руки и сердца, хотя я всегда замечала, как она, проходя мимо свадебного салона, рассматривает представленные модели на витрине. Каждая девушка мечтает о шикарной свадьбе и любви до гроба, вот и Маринка попала в эту секту влюбленных дурочек.

Остаток вечера прошел достаточно спокойно, Маринка ближе к десяти вечера упорхнула в объятия своего парня, а я осталась дома одна. Собрала чемодан, перемерила купальники и выбрала самые лучшие. Привела свое тело в идеальное состояние без единого волоска и отправилась спать. Если бы я тогда знала, что произойдет на следующий день, то бежала бы со всех ног подальше от аэропорта, и плевать на потраченные деньги.

* * *

Словно само утро кричало мне проливным дождем с раскатами грома и предупреждало тогда об опасности, но я всегда была скептиком и не верила в предзнаменования – хотя сейчас я думаю иначе, а каждый знак свыше просматриваю более тщательно. Наивность к девятнадцати годам не покинула мой разум, и я все еще не полностью осознавала опасность путешествия одной в страны Ближнего Востока. Я была счастлива самой возможности, порхала по квартире окрыленная новыми эмоциями и собирала оставшиеся вещи.

Сестра так и не вернулась с ночных прогулок, что не было удивительным: она часто оставалась у своего принца и приходила домой ближе к обеду. Ждать времени не было, поэтому за полтора часа до вылета я написала ей записку с просьбой не сердиться и что я позвоню ей, как доберусь до столицы Арабских Эмиратов.

Черное небо пронзила яркая молния, а затем послышался оглушительный раскат грома, и словно с разверзнувшихся небес рухнул очередной поток дождя. Я сморщилась. Не люблю дождь с самого детства, он несет с собой воспоминания о родителях. В тот день, когда мама и папа погибли, лил такой же вот ливень; я помню, как позвонили из полиции и сообщили трагическую новость. Самих слов я не слышала из-за гремящих раскатов грома, а вот остекленевший взгляд старшей сестры видела еще долго – во снах, когда с криком соскакивала с кровати и осматривалась по сторонам, а потом звала Маринку…

Из воспоминаний меня вывел звонок таксиста, ожидавшего около подъезда. Я еще раз взглянула на себя в зеркало. Милый сарафан с ярко-желтыми подсолнухами никак не сочетался с отвратительной погодой за окном. Я улыбнулась, отчего мои зеленые глаза с мелкими карими вкраплениями стали еще ярче. Подкрасив губы и схватив чемодан, я выбежала из квартиры.

После теплой и уютной квартиры я оказалась в самом эпицентре июньской бури. Вода была повсюду, ветер завывал и срывал с деревьев пучки зеленых листьев. Садясь в машину, я еще раз посмотрела на небо.

– Вы куда-то летите?

Водитель такси поднял взгляд в зеркало заднего вида. Я посмотрела на него и кивнула утвердительно.

– Ох, дочка, думаю, твой самолет задержится на какое-то время. Вон как льет.

Я была согласна с таксистом, но все же надеялась, что пробуду в аэропорту не так долго. Смотря на проезжающие машины, я окуналась в экзотические мечты и уже представляла пляж с белым песком, теплое солнышко и прекрасный сервис пятизвездочного отеля «Rixos Saadiyat Island».

– Приехали! – сказал водитель.

К тому времени, как мы остановились у здания аэропорта, дождь снизил обороты и теперь лениво моросил, даруя надежду, что рейс не задержится.

ГЛАВА 2

[Наши дни.]

– Так значит, ты купила путевку в Арабские Эмираты? – спросила психотерапевт и поправила круглые очки.

Я вздохнула и поерзала на своем месте, посмотрела на часы и поняла, что прошло уже полтора часа. Как такое может быть?

– Да, я купила путевку в обычном турагентстве. Оно на третьем месте в Москве, с хорошими отзывами, и претензий у меня к ним не было – они честно зарабатывали свои деньги. Тогда я думала, что честно.

Меня начинала раздражать эта женщина. Она смотрела на меня с сочувствием, а мне не нужна была ее жалость – от жалости люди слабеют. Я устала быть слабой. Поэтому сейчас взгляд этой Мироновой раздражал намного больше, чем воспоминания двухлетней давности.

– Хорошо. Ангелина, что было дальше, когда ты прилетела в Абу-Даби? Ты, наверное, была счастлива, ведь исполнилась твоя мечта.

– Счастлива? Этим словом не описать мое чувство на тот момент.

Я улыбнулась. Да, тогда я парила на крыльях счастья. Меня переполнял восторг, детский восторг – такой, как когда ребенку покупают куклу, о которой он мечтал очень долго. Восторг читался даже в моем взгляде, когда я сошла с самолета в самом красивом месте, что когда-либо видела.

[Два года назад.]

Я волновалась, когда самолет шел на посадку, но как только шасси коснулись земли, выдохнула и уставилась в иллюминатор, рассматривая с первых минут неизвестный мне Восток. Солнце светило так ярко, что мне хотелось сощуриться и отвернуться, но я все равно, как заколдованная, смотрела на него и улыбалась. Да, я улыбалась, как ребенок, радуясь, что наконец осуществилась моя мечта.

В здании аэропорта нас встретили двое мужчин с табличками турагентства и представились менеджерами отеля, в котором нам предстояло жить семь дней. Мужчины были приятными внешне, отлично говорили на русском, и мои скудные познания английского не потребовались. Мы дождались своего багажа, и нас повели к белому микроавтобусу – марки я не разобрала, но он был похож на наши родные маршрутки.

Девушки, которые оказались рядом со мной, смеялись и уже вовсю планировали отдых. Наташа – так звали одну из девушек, брюнетку с короткими волосами и слишком короткой юбкой – активно флиртовала с нашими провожатыми. Она-то и оказалась первой, кто пал от рук этих же доброжелательных на тот момент мужчин. Ее крик еще долго звенел в моих ушах, как бы я ни пыталась закрыть их ладонями.

Но это было потом, а сейчас мы шли к машинам и крутили в удивлении головами, рассматривая красоты Абу-Даби. Я не сразу поняла, что нас отделили от основной группы туристов и провели к микроавтобусу без каких-либо опознавательных знаков.

– Почему мы едем в другой машине? – спросила я у одного из мужчин.

Он давно уже снял бейджик менеджера со странным именем Анзор. Мужчина посмотрел на меня, скользнув взглядом с ног до головы, и улыбнулся белоснежной улыбкой, от которой уже давно таяла Наташка.

– В автобусе мало места, а это наша рабочая машина, так что считайте, что вам досталась VIP-поездка. Давайте, садитесь, автобус уже отъехал.

Девушки быстро уселись в машину, и я, конечно, тоже к ним присоединилась. Я не могла не верить этим мужчинам, тогда я даже не подозревала об их умысле. В тот момент я наивно полагала, что мы едем к нашему отелю, а так как дороги я не знала, то и подозрений у меня не вызвало и то, что мы отстали от основного автобуса, и то, что свернули с главной автострады на песчаную дорогу. Не смутило даже то, что двое мужчин перешли на арабскую речь и смеялись, все время поглядывая в нашу сторону.

Нас в машине было пятеро. Пять девушек примерно одного возраста. Пять жертв. Мы даже не подозревали, что станем разменной монетой для извращенной системы, которая не укладывается в моем мозгу.

Первые нотки страха я почувствовала, когда красивый пейзаж города сменился унылым видом покосившихся домов. Мы ехали по обветшалой дороге, все дальше удаляясь от центра Абу-Даби. Все реже нам навстречу попадались машины и люди. Все чаще встречались люди, закутанные с ног до головы, уступающие нам дорогу.

– Что-то не так, – произнесла я и посмотрела на девушек.

Они тоже притихли и вглядывались в окна машины. Они казались не меньше меня озадаченными тем, что машина удаляется все дальше от города. Я посмотрела в окно, и сердце просто остановилось, когда в нескольких метрах от нас возник – нет, не отель, самый красивый в эмиратах, и даже не береговая линия, а покосившийся амбар, стоявший в самом центре пустыни.

– Ну что, шлюхи, добро пожаловать в самый лучший отель Абу-Даби!

Голос Анзора, словно нож, полоснул слух. И все равно даже тогда я не верила, надеялась, что это розыгрыш. Ждала, когда выскачет человек и скажет: «Улыбнитесь, вас снимает скрытая камера!» Но никто не выскочил и не закричал, а в машине повисла такая тишина, от которой становилось еще страшнее.

– Что тут происходит? Куда вы нас привезли? – спросила девушка по имени Лена.

Блондинка в строгом костюме и с пучком на голове. Она, наверное, была самой смелой, потому что все боялись не то что начать спрашивать, нам страшно было даже дышать.

Мужчины не ответили.

Анзор вышел из машины и развязал узел на галстуке. Вдохнул полной грудью и произнес что-то на арабском. Это я потом поняла, что он отдал приказ и его беспрекословно послушались, начиная одну за другой вытаскивать вырывающихся девушек.

Меня вытащили последней, я как могла упиралась ногами в пол машины, но силы были не равными. В последнюю минуту я споткнулась и упала, чувствуя, как обжигает непривыкшую кожу своим жаром песок. Песчинки врезались в оголенные колени, словно мелкие стекла, и я зажмурилась от боли.

Подняв глаза, я встретилась со взглядом Анзора. Он усмехнулся и прошел вдоль ряда из девушек. Он, словно хищник, прохаживался, рассматривал нас, выбирая ту, что утолит на время мужскую похоть.

Я чувствовала, как дрожат мои руки, как по щекам бегут слезы непонимания. У меня душа провалилась в пятки, когда один из мужчин подошел ко мне и провел пальцами по своим губам.

– Анзор, мне нравится рыжая! У нее кожа словно молоко, думаю, и на вкус она такая же.

Я не запомнила его имени, но тогда это не имело значения. Рыжей была только я, и значит, он говорил обо мне. Я сжалась на песке и в панике переводила взгляд с девушек на разглядывающих меня мужчин.

– Придержи свои яйца. Он уже выбрал ее. Если с рыжей упадет хоть волосинка, ты их мигом лишишься.

Кто выбрал? Что тут происходит? Я не знала ответов, и мне было мучительно больно. Солнце безжалостно обжигало светлую кожу, и становилось все жарче и тяжелее дышать. Я провела языком по пересохшим губам, замечая на себе липкий взгляд второго. Отвела глаза, пытаясь понять вообще, где мы находимся. Травы на земле нет, только стручки и кустарники полусухие с колючими цветами. Я не могла понять, о чем говорят мужчины, когда переходят с русского на арабский, тогда я не могла еще в полной мере понять происходящее, но только до того момента, пока взгляд Анзора не упал на Наташу.

Лишь тогда я поняла, что происходит и куда нас привезли. Я решила, что мы попали в самый настоящий ад, но лишь потом я пойму, что это были ворота в преисподнюю. Ад ждал меня чуть позже.

Помощник Анзора схватил Наташу за волосы и резко поднял на ноги. Осмотрел с ног до головы и хищно улыбнулся:

– Хорошая сучка…

Наташа заплакала. Он швырнул ее с такой силой, что она пролетела пару метров, упала на песок, сильно ударившись спиной, и не сразу смогла встать. Хотя встать ей так и не позволили…

Ее насиловали два часа на глазах у всех. Жестко, как стая диких животных, они разрывали Наташу, не обращая внимания на все ее мольбы и крики о пощаде. Я не хотела этого видеть, отворачивалась, но меня тут же с силой заставляли смотреть. Тот крик я запомнила навсегда. Он впитался в мою кожу с потом. Как я ни пыталась закрыть уши руками, у меня не получалось. Глаза опухли от слез. Я кричала, чтобы они остановились, но эти твари только смеялись и менялись местами.

Перед тем как эти звери – по-другому я не могу их назвать – закончили, Наташа не издала ни звука. Она лежала на песке, а ее тело покрылось синяками и кровавыми разводами.

– Приберитесь тут. Девку закопать в песках. Этим дать воды, а то от их воя у меня голова разболелась, – распорядился Анзор и кинул свой дорогой пиджак на сидение машины.

Я смотрела мутным от слез взглядом на то, как люди Анзора подхватили бездыханное тело Наташи и понесли за полуразрушенное строение. Тогда я уже понимала, что больше она не вернется.

Спустя три часа после того как самолет приземлился в аэропорту Абу-Даби, нас осталось четверо. В какой-то момент у нас отобрали телефоны, и я не могла ни позвонить, ни написать сестре, чтобы сообщить, что я в беде. Я не знала, куда нас везут, что с нами будет и кто станет следующей, но точно знала, что должна бежать. Бежать, чтобы выжить. Правда, тогда я не подозревала даже, какое за это ждет наказание.

ГЛАВА 3

Ехали мы долго. Уже не спрашивали, куда, зачем и почему именно мы. После того, что случилось с Наташей, никто не пытался говорить, все сидели, прижавшись друг к другу, и тихо всхлипывали. Это только в книгах или в фильмах голливудских режиссеров жертвы похищения пытаются самостоятельно выбраться, уложив всех противников одним ударом. В реальности же один сильный удар, от которого перехватывает дыхание, не позволяет не то что поднять голову, но и подумать о побеге. Хотя я думала. Каждую минуту думала о том, что сбегу из лап Анзора и его людей.

В течение следующих трех часов эти животные изнасиловали и убили еще одну девушку, тихую и слегка зажатую Иру.

– Остались самые лучшие, на десерт, – произнес помощник и придвинулся ко мне.

Я напряглась, когда он намотал на палец прядь моих волос и понюхал их. Я хотела отшатнуться в сторону, но не смогла – тело меня не слушалось. Тогда я была словно крыса перед удавом – загипнотизирована и сломлена. Он повел рукой по моей шее, и я закусила внутреннюю сторону щеки и зажмурилась.

– Ахмад… Руки от девчонки убери.

– Анзор, брат, мы всегда брали то, что нам хотелось, а эти шлюхи только для одного?

Он оскалился и просунул свою грязную лапу под подол моего сарафана. Сжав ноги, я расширила от ужаса глаза. Мне были противны его прикосновения, я все еще слышала крик несчастных девушек и видела затуманенный похотью взгляд этого урода.

Послышался щелчок предохранителя, и дуло пистолета уперлось в затылок Ахмата.

– Я тебя предупреждал: ее не трогать.

Ахмат удивлено обернулся на босса. После недолгой мыслительной работы он убрал руку от меня и отодвинулся на свое место.

– Ничего, сучка, мы еще познакомимся с тобой получше…

Его слова не вызвали во мне ровным счетом ничего – я надеялась, что не встречусь больше никогда с этим человеком, и как же я была тогда наивна! Лишь ощущение грязи на теле вызывало воспоминание о его руке под моим сарафаном. Мне хотелось взять губку, хорошенько пропитать ее гелем для душа и вымыть те места, которых касался Ахмад; но мы не могли мечтать даже о глотке воды, не то что о хорошем душе.

В машине было душно, мы хотели пить, но попросить боялись. С каждой минутой жажда все возрастала, и тогда Лена не выдержала и попросила хоть глоток. Мужчины рассмеялись, но через пару минут кинули к нашим ногам бутылку с теплой водой.

Это была та роскошь, о какой не думаешь в привычной жизни, но на самом деле за глоток воды человек может убить. Я видела, как девушки в этот вечер дрались за почти опустевшую бутылку, разбивая друг другу лицо, вырывая волосы и крича. Жажда превращает людей в животных.

Я сидела, прижавшись к стене машины, и старалась согреться. Раньше даже не догадывалась, как меняется температура в пустыне: днем было жарко, но с приходом сумерек начинался дикий холод. А утром снова дорога, снова однотипный пейзаж за окном и уже знакомый липкий взгляд мужчин на измученных девушках. Нас не трогали, Анзор выполнял свою работу на все сто и следил за своими людьми. Нас берегли. Кормили один раз в день куском хлеба и давали бутылку прохладной воды, но даже этот скудный набор казался роскошным обедом.

Спустя три дня непрерывной езды по пескам машина остановилась. Воцарилась снова пугающая тишина, даже охрана притихла, и только Анзор был расслаблен и смотрел куда-то вдаль. Где мы находились, я не знала: нам в последнюю минуту зашторили окна, и паника возросла в несколько раз.

– Может, нас хотят отпустить? – прошептала Лена и посмотрела на меня.

Даже она, казавшаяся мне самой сильной из нас, начала волноваться.

– Ты еще веришь в это? После того, что было?

Она поджала губы и отвернулась.

Я была права: нас и не собирались отпускать. Они ждали другую машину. Я внимательно смотрела на людей Анзора и пыталась понять, о чем они говорят. Из разговора их было ясно, что мы уже даже не в Эмиратах – но где тогда? Мои руки задрожали, а кожа покрылась мурашками, словно я почувствовала, как что-то или кто-то приближается к машине.

Тогда я в первый раз начала молиться. Смешно звучит. Вечная атеистка, насмехающаяся над верующей сестрой, молилась, вспоминая те немногочисленные молитвы, которые слышала раньше. Но слышал ли тогда меня Бог? Скорее всего, нет, потому что в тот самый момент около машины стоял сам дьявол. Чтобы затем опустить на самое дно персонального ада.

ГЛАВА 4

Гнетущая обстановка в полутемной машине начала давить на нервы. Снова послышался плач. Девушки завывали все громче, мои собственные глаза увлажнились, и я почувствовала, как по щеке скатилась слеза.

«Маринка, найди меня, пожалуйста, мне страшно».

Я прижала ладони к груди. Сердце билось так сильно, что я ощущала, как оно касается ребер. Я вдохнула поглубже, стараясь справиться с паникой, готовой сорваться с цепи и захлестнуть разум.

Время тянулось слишком медленно. Анзор уже пол часа как вышел из машины, и я слышала его голос, но речь не могла разобрать, хотя было понятно, что он говорит на арабском. А потом снова все стихло. Правда, ненадолго.

Послышались тяжелые шаги, словно кто-то приближался к машине. Девушки притихли. Мы даже перестали дышать и смотрели на дверь, она тягуче, словно в замедленной съемке, начала открываться.

А уже через мгновение «пленку» размотали, и происходящее замелькало быстрее. Нас так резко выдернули из машины, что я не успела заметить синхронные движения людей в странной военной форме. Нас поставили на колени в ряд. Я помню, как мы крепко держались за руки, как чувствовали дрожь друг друга. В тот день я в последний раз видела своих подруг. Да, мы стали подругами по несчастью, мы были в одинаковом положении, мы стали как сестры.

Я осматривалась по сторонам, когда почувствовала боль в шее. Меня ударили прикладом автомата и заставили смотреть только в песок – так они проделывали каждый раз, когда кто-то из нас пытался поднять взгляд.

– Не поднимать голову… – сказал один из солдат на жутко ломанном русском языке.

После нескольких полученных ударов желания поднять голову больше не возникало ни у кого. Мы лишь сильнее сжали пальцы друг друга и слышали новые шаги. К нам подошли люди – я не видела кто они такие, слышала только дыхание, чувствовала на себе пристальный взгляд, проникающий под кожу.

– Анзор. Почему их только три, где еще двое?

Голос у этого человека пробирал до мурашек и холодного пота на спине. На подсознательном уровне я боялась его сильнее всех тех, с кем провела последние дни в машине. И даже если я не видела говорившего, голос его казался дьявольским.

Он подходил к каждой из нас и поднимал за волосы наши головы, бесцеремонно, без доли сочувствия. Он заставлял нас смотреть в его глаза. Хоть я стояла в центре нашей троицы, очередь своеобразного осмотра подошла ко мне последней. Я почувствовала, как сильные мужские пальцы сжали корни моих волос и резко вздернули голову вверх, отчего поплыли круги перед глазами.

Он смотрел на меня пристально, изучающе.

Он был одет в длинный белый халат – тогда я еще не знала, что это национальная одежда для мужчин в этом месте, кандура, – а на голове был накручен своеобразный платок, закрывающий половину лица, – гутра.

Пока он крепко сжимал мои волосы, я чувствовала, как слезы катятся по щекам, и по глазам мужчины видела, как под платком его вырисовывается улыбка. Я сразу поняла, что слезы и такое положение вещей его весьма радуют.

– Это просто находка, Кимран.

Я услышала голос подошедшего Анзора, но не могла оторвать взгляда от того, кого он назвал Кимраном.

– И чем же она, брат мой, лучше всех остальных шлюх в Катаре?

Катар? Тогда я поняла, что мы далеко уже не в Арабских Эмиратах и, тем более, не в Абу-Даби. Я поверить не могла, что нас провезли в машине несколько тысяч километров и теперь мы на полуострове. Я содрогнулась от понимания того, что если меня будут искать, то даже не найдут так быстро, как бы мне хотелось.

– Девственница. Из пяти, что мы везли…

– Из пяти, которых вы не довезли, Анзор! – повысил голос Кимран, и я застонала, чувствуя, как он сильнее стиснул мои волосы в кулаке.

– Да брось ты, зато я девку уберег от них. Она алмаз из всех шлюх Катара.

Я была уверена, что он усмехнулся, потому как в уголках глаз появились морщинки. Он ослабил хватку и провел пальцами по прядке моих волос, перебирая между большим и указательным пальцами.

– Алмаз, говоришь? Ты же знаешь, что я с тобой сделаю, если это окажется не так?

Анзор усмехнулся, внимательно смотря на меня, и что-то сказал Кимрану на арабском.

– Правильно говоришь – ничего. Но ты сильно не злоупотребляй нашей дружбой. Дружба слишком быстро заканчивается.

Я видела, как у Анзора пролегла морщинка на лбу. Он тоже боялся этого дьявола с густыми бровями и почти черными глазами.