Kitabı oxu: «Вспомни о нас, бывший»
Глава 01
— Там Доронин вернулся, представляешь? — Катька подскакивает из-за своего стола. — Наконец-то!
— И как он? — спрашиваю осторожно, чтобы не выдать свой интерес. А сердце уже колотится так, что, наверное, всем на этаже слышно. И все поймут, что у нас с генеральным полгода назад случился служебный роман, результат которого у меня сейчас под сердцем. Растет как положено, набирает вес, толкается.
— Свеженький, отдохнувший. Еще более загадочный, чем обычно! — Катька взвизгивает. — Как будто ничего и не случилось. На брови маленький шрам, но он только добавляет ему сексуальности. И о нас не забыл, смотри,. — На столе у каждой красуется по огромной коробке конфет.
— Бельгийский шоколад самый вкусный, — я касаюсь упаковки. Когда-то Артем Доронин покупал его лично для меня. Опускаю ладонь на беременный живот, глубоко вдыхаю и выдыхаю.
Ну вот и случится наша встреча, которой я так ждала.
Что же он скажет в свое оправдание?
Или вообще промолчит?
— Сделаешь кофе? Они у Тараса Борисовича, — Катя недовольно закусывает губу.
Не заладились у них отношения с моим начальником с самого начала. Она лишний раз к нему заходить не хочет, особенно после последнего инцидента.
— Конечно, — снимаю плащ и вешаю в шкаф, пытаюсь ей улыбнуться. Поправляю растрепанный ветром длинные светлые волосы, заглядываю в зеркало. До беременности я выглядела лучше. А теперь в глазах усталость, цвет лица потускнел, отеки. Подурнела, как язвительно заметил отчим.
Машинально ставлю в кофемашину чашку, вторая в руках. Катька крутится рядом. Уже открыла коробку с конфетами и с удовольствием смакует шоколад.
— Доронин вернулся, и сразу такой облом для наших девочек.
— Что ты имеешь в виду? — я убираю одну чашку с платформы и ставлю на ее место другую. Достаю небольшой металлический поднос, на котором отношу кофе начальнику.
— Я у двери подслушала, — Катька краснеет, — женится он! Все, иди. А то Тараска начнет сейчас звонить. Он сегодня плох, без утреннего кофе глаза продрать не сможет, помятый весь. Опять, наверное, с какой-то ночной гулянки заявился.
Кроме слова «женится» все остальное белым шумом проходит мимо меня.
Неужели это правда?
Хотя что я удивляюсь? Полгода прошло.
Как во сне иду в кабинет начальника. Неслышно открываю дверь и застываю на пороге.
— Тебя поздравлять или сочувствовать? — Тарас Борисович Молотов, как обычно, в своем кресле. Оперся небритой щекой о кулак. Под глазами синяки, в кабинете стойкий запах перегара, от которого меня сразу начинает мутить.
Мой начальник, даже невзирая на помятость, очень привлекательный мужчина, о котором мечтают все девушки в нашей компании. Ловелас, балагур, спортсмен. Но я влюбилась не в него. А в того, кто сидит в кресле спиной ко мне. Влюбилась и позволила разбить себе сердце.
Артем Доронин — соучредитель нашей лизинговой компании «Реверс» и лучший друг Тараса Борисовича. Умный, властный, серьезный. И недоступный.
Как же давно я его не видела… так соскучилась, несмотря ни на что.
— Поздравлять, — Артем Романович произносит это с легкой усмешкой. Глубокий бархатный голос царапает по моему сердцу и заставляет его кровоточить. Мужчина, которого я безумно люблю, женится на другой. Это правда.
Заставляю себя переставлять одеревеневшие ноги и так дохожу до стола начальника. Поднос с кофе в руках дребезжит, в беременном животе целая революция. Моя малышка, так же, как и я, против того, что ее папа достанется другой женщине. Но нас никто спрашивать не будет.
Как не стали слушать и полгода назад, когда я примчалась в больницу после автокатастрофы, в которую попал Артем. Его родители заявили, что их сын никогда не связался бы с секретаршей. Тем более что у него давно есть невеста. И не кто-нибудь, а Дарина Ветрова — известная модель международного уровня. Девочка из приличной, очень обеспеченной семьи. И если я посмею побеспокоить их сына еще раз, мне несдобровать!
О ребенке тогда я даже побоялась заикнуться.
Встречи с Артемом я очень ждала, ведь на телефонный звонок он не ответил ни разу. Мои надежды с каждым днем таяли, а живот рос. В офис после длительной реабилитации Артем Романович вернулся только сегодня. И сразу новость: он женится на той самой Ветровой. Значит, не обманули меня его родители.
— Дарина беременна, — продолжает Доронин. На меня даже не смотрит.
Глава 02
Поднос дергается в моих ослабевших руках и летит вниз. Кипяток расплескивается по паркету и моим ногам. В глазах слезы, но я даже не знаю какая боль сильнее — физическая или душевная.
За что он так со мной? Вот так равнодушно!
— Ульяна, ты в порядке? — Артем Романович неожиданно подлетает ко мне и успевает удержать за локоть. Я в таком шоке, что едва не падаю мешком на пол.
Место, где Артем держит меня за руку, жжет кожу под тканью платья. Терпкий мужской парфюм с нотками грейпфрута забивается в нос. Заглядываю Доронину в глаза, пытаясь увидеть хотя бы искорку былых чувств.
Но нет, там пусто. Смотрит на меня, как и прежде, до того, как между нами что-то началось — словно на обычную сотрудницу.
Неужели Доронин ничего не чувствует ко мне больше?
Забыл?
Для Артема наш роман был лишь коротким и незапоминающимся эпизодом?
Игрой?
Он один из тех, о ком меня предупреждала мама, а я не верила ей?
Обманул, воспользовался, забыл? Выбрал ту, что достойнее?
Хочет, чтобы и я сделала вид, что между нами ничего не было?
— Уленька, тебе давно пора в декрет, — Молотов кисло смотрит на мой беременный живот.
Раньше босс не терял надежды поставить галочку напротив моего имени в своем донжуанском списке и постоянно ко мне подкатывал. С моей беременностью его пыл угас, чему я была очень рада. А теперь я и вовсе вызываю у него отвращение. Вот они, мужчины во всей красе — чуть что с вами не так, их след простывает.
Горько это. Особенно когда влюбляешься до беспамятства, как я в Артема.
— Еще две недели, — принимаюсь подбирать разбитые чашки и блюдца. Глаза в пол, чтобы не смотреть на Доронина. Если он решил сделать вид, что между нами ничего не было — что ж, и мне придется так поступить. У меня есть гордость. Я не из тех, кто станет вешаться на мужчину. Тем более на того, который скоро женится и ждет ребенка от другой женщины.
Сама виновата — поверила в то, что любовь между простой секретаршей и миллиардером возможна. А он лишь играл со мной.
Доронин зачем-то принимается мне помогать. Он отпустил мой локоть, а я все равно чувствую его прикосновение и внутренне волнуюсь. Дурочка глупая, вот я кто.
Малышка в животе затихла, будто бы ждет чего-то.
— Кто у тебя будет, Ульяна? — Доронин аккуратно забирает осколки из моих рук и сам складывает их на поднос. Взгляд пытливый, будто ему на самом деле интересно.
— Девочка, — еле выдавливаю из себя. Касаюсь живота, где притихла моя принцесса.
У нас будет дочка, Артем Романович. Но вы об этом не узнаете.
— Ее отец счастливчик, — Доронин поднимается на ноги. — Ладно, Тарас, я пойду. Бумаг куча, а я с тобой прохлаждаюсь.
— Давай. А я рассмотрю кандидатуры на место Ульяны. Не волнуйся, — он расплывается в фальшивой улыбке, глядя на меня, — только на три года, пока ты не вернешься.
Ну конечно... так я и поверила. Хотя я и сама возвращаться не хочу.
— Из модельного агентства? — Доронин хрипло усмехается.
— Естественно! Вторую Катерину Великую ты мне не подсунешь!
Выхожу из кабинета начальника первой, смеющийся Доронин за мной. Он сворачивает в свой кабинет, я скрываюсь на небольшой кухоньке при главной приемной. Катька тут же вскакивает, несется за мной.
Тот месяц, что у нас с Дорониным был роман, она провела на больничном — сломала ногу, поэтому не в курсе, кто отец моего ребенка. Вот почему наш с ним роман и стал возможен. Он любит работать допоздна, иногда просил меня задержаться и помочь с бумагами. Мы ужинали вместе, много болтали, впервые он меня поцеловал прямо у панорамного окна с головокружительным видом на ночную столицу. Дальше больше….
— Что случилось? Ты в порядке? Как моя крестница? — она начинает суетиться вокруг меня, не обратив внимания на Доронина. А он ее непосредственный начальник, вообще-то.
Приемная у Молотова и Доронина одна. Секретаря два, я и Катя. У каждой свой большой стол.
Это удобно — всегда можно подменить друг друга, если что-то случится. Принять важный звонок по второй линии, кофе приготовить сразу двум начальникам, если они пьют его вместе. А такое у них случалось раньше постоянно. Теперь, наверное, все вернется на круги своя. Но уже без меня.
Я уйду в декрет через две недели, а потом уволюсь. Будет лучше, если Доронины никогда не узнают о том, что у них есть наследница. Мало ли что может прийти им в голову, если они заподозрят, что я решу на что-то претендовать.
Я и раньше подумывала уволиться, но меня держал контракт. Что греха таить, и зарплата тоже. Деньги нам с доченькой ой как понадобятся, когда я уйду в декрет. Помогать мне некому.
Мама с отчимом выставили меня из дома с одним чемоданом, им опозорившая семью дочь больше не нужна. Тем более у них есть младшая — любимая Таня. Теперь все их надежды на нее.
— Толкается, — я сажусь на стул рядом с кофеваркой. — Молотов ждет не дождется, когда я уйду в декрет. Модель на мое место хочет. Так что готовься, всю работу мисс Длинные Ноги, возможно, свалит на тебя.
— Вот гад! Сейчас я с ним хорошенько поговорю! — Катя упирает кулаки в бока, блузка на объемной груди четвертого размера угрожающе натягивается.
Прямо Катерина Великая, а не Катька. Так ее за глаза называет Молотов. Когда-то Доронин разозлился на друга и выбрал Катю на место секретаря именно для того, чтобы Молотов не стал ее соблазнять и в нашей приемной закончились вечные скандальные производственные романы. Меня взяли позже в помощь Кате из экономического отдела, на пару месяцев. Я проявила стойкость к чарам Тараса Борисовича — и меня оставили. Со временем, как работы прибавилось, добавили штатную единицу второго секретаря специально для меня.
— Не надо, — усмехаюсь я, — не хватало только, чтобы Борисович бегал от тебя по кабинету, как в прошлый раз.
— Сам виноват, — Катька краснеет.
Молотову пришла в голову идея пощупать Катькины прелести, чтобы сравнить с его обычными моделями, — а то вдруг он что-то в своей жизни упустил. Вот и ущипнул Катьку за пятую точку, когда та принесла ему кофе. Ох сколько крика было с двух сторон! Вспоминаю, как их разнимала, и каждый раз смех подкатывает.
— Скажи мне, кто это сделал, — она бойко указывает наманикюренным красным ногтем на мой живот, — и уже этот гад будет от меня бегать. Обещаю, не убежит, как Тарасик! — Катя сжимает ладонь в кулак и ударяет по второй ладони. Я этого труса в землю втрамбую.
— Не надо, — улыбка снова гаснет на моих губах. Сегодня я окончательно поняла, что Доронин совершенно не тот мужчина, за которого я его приняла. Он недостоин быть отцом моей малышки. Я сама ее выращу и со всем справлюсь.
Быть матерью-одиночкой в наше время не стыдно.
Сколько таких, как я?
Полстраны?
А может, и больше, учитывая современную статистику разводов.
Привожу себя в порядок и возвращаюсь в приемную. Артем Романович постоянно вызывает к себе Катю, дает ей массу поручений. Иногда выходит в приемную сам.
И каждый раз мне больно его видеть — настолько, что я сама уже начинаю мечтать уйти в декрет побыстрее. Лучше не встречать его больше никогда.
В конце дня Катька уносится со своего рабочего места первой. Взмыленная и уставшая. У нее свидание, и ей не хочется, чтобы Доронин надавал ей еще каких-нибудь заданий. А он может.
А я мешкаю, то и дело отдыхая. Беременность дается мне непросто — ноги отекают, живот тянет, устаю.
— Катя уже убежала? — Артем Романович выходит из своего кабинета. Его взгляд скользит по пустому столу секретарши, потом останавливается на мне. Застывает. Темные брови хмурятся, образуя вертикальную глубокую морщину. Он будто что-то пытается припомнить. Или мне это кажется…
— Да, — отвечаю как можно равнодушнее. Наедине с ним я не собираюсь изображать любезность, поэтому поднимаюсь и накидываю на себя тонкий плащик. Внутри все снова клокочет от возмущения и обиды, но я пытаюсь настроить себя на хороший лад. Погода на улице весенняя, солнышко. Я рада, что можно больше не носить тяжелый теплый пуховик, в котором я была похожа на баржу. Прогуляюсь до дома бабушки от метро. Временно я живу у нее, пока не придумаю что-то с жильем.
— Давай я тебя подвезу, — вдруг заявляет Доронин.
Что? Я не ослышалась?
Глава 03
— Спасибо, не надо, — резко сдергиваю сумочку со спинки офисного кресла. Ремешок, как назло, застревает и не хочет отцепляться. Нервничаю еще сильнее, дергаю сумочку, и стул летит на пол.
Да почему я такая неловкая?!
На грохот выходит Молотов. Окидывает меня очередным кислым взглядом, отчего я ощущаю себя слоном в посудной лавке.
— Артем, я в бар поправиться. Поедешь?
— Нет, — Доронин не сводит с меня внимательного застывшего взгляда. Он смотрит и смотрит, а мне становится жутко — вдруг он прикидывает срок моей беременности и догадается о ребенке? Вдруг он будет против появления внебрачной дочери на свет? А если заберет ее?
Его родители произвели на меня ужасное впечатления. Когда его отец угрожал мне, словно мороз по коже пробежал. Артем их сын, к тому же очень серьезный бизнесмен, бескомпромиссный. Местами жестокий. Через меня проходили многие контракты, я знаю, насколько настойчиво выбивались из должников проценты. Некоторых практически пускали по миру. Но то бизнес — ничего личного.
Мы с доченькой тоже перешли в эту категорию — ничего личного. По нам могут поездом проехаться.
— До завтра, — неловко поднимаю стул. Плотнее запахиваю пальто и спешу на выход, будто за мной черти гонятся. До метро топаю так быстро, как могу. Краем глаза вижу машину Артема Романовича. Он будто бы проводил меня до самого спуска в переход.
Сердце стучит, как отбойный молоток, я не понимаю, что происходит. И этого мужчину больше не узнаю. Может быть, я вообще напридумывала себе какую-то любовь между нами? Что, если это все моя влюбленность и я сама себя запутала? Смотрела на Доронина сквозь розовые очки, мечтала о совместном будущем.
Но нет, я же помню его отрывистые, с ума сводящие поцелуи, горящий взгляд, жаждущие прикосновений крепкие мужские руки. Мы оба сорвались, ждали каждого удобного момента, чтобы побыть вместе. Роман был тайным, но все было объяснимо. Артем — генеральный директор, я же молоденькая секретарша. Скабрезные слухи не нужны никому из нас. Я была уверена, что, как только все станет серьезно, мы перестанем скрываться.
— Девочка моя, прости. Твоя мама совсем не дает тебе покоя своими нервами, — глажу толкающуюся малышку. Будет лучше, если я отправлюсь в декрет раньше. Я могу взять справку в поликлинике и уйти на больничный. В прошлый раз участковый врач, качая головой, говорила, что у меня совсем низкое давление.
За невеселыми думами не замечаю, как приезжаю на нужную станцию и спешу по аллее через парк к бабушкиной хрущевке. В магазине у дома покупаю продукты. На последний этаж без лифта поднимаюсь с одной остановкой.
— Привет, бабуль. Как вы тут? — оглядываюсь в темном коридоре с пожелтевшими от времени обоями в мелкий цветочек. Снимаю обувь, от которой ужасно ноют отекшие ноги, вешаю на гвоздик плащ. — Барсик, привет, — провожу ладонью по спинке кота. Он к бабуле прибился в прошлом году. Та пожалела его, взяла домой и откормила. Теперь у нас огромный и толстый полосатый кот. — Где бабуля, а? Спит?
Барсик фыркает и скрывается за дверью кухни. Иду следом за ним и за столом вижу бабулю. Она щелкает белые семечки и внимательно смотрит новости по маленькому телевизору на холодильнике. Уверена, именно из-за него она и пропустила мой приход. — Привет, бабуля, — говорю громче. — А я зефира купила. Что-то очень захотелось.
— Уль, а я и не услышала, как ты вошла, — подрывается бабушка. Сгребает шелуху от семечек в ладонь и выбрасывает в ведро. — Сашка звонила днем, сказала, заедет.
— Мама?
Я удивленно застываю посреди тесной кухоньки. Я была уверена, что отчим накрутил ее окончательно и меня простят очень не скоро. А может быть, и никогда.
— Ага. Что-то она задумала, — бабуля хмурится. — Садись, сейчас кормить тебя буду. Я тут борщ наварила на копченых ребрышках.
— Ба, может, она просто так? — грузно оседаю на стул у окошка.
— Я что, дочку свою не знаю, — хмыкает бабуля.
Ну да, мама у меня непростая. Но по большей части это отчим ее науськивает. А она его любит, вот и поддается. Я все понимаю, поэтому стараюсь не сердиться.
— Если заикнется про материнский капитал или декретные, не слушай ее. Танька на платное поступила, потому что тупая и учиться не хочет. Вот пусть сама на учебу и зарабатывает!
— Ба…
— Что ба? — она фыркает. — Витя два месяца без работы уже. Деньги им нужны, а твоей зарплаты больше нет! Что там Саша в своей школе заработает? Крохи!
Да уж. Отчим опять без работы. Характер у него скверный, дольше полугода нигде не держится.
Мама появляется очень скоро, мы даже не успеваем закончить с ужином. Налетела на меня, зацеловала. И я оттаяла, потому что очень по ней скучала.
— Как ты, доченька? — ставит сумку с тетрадками у порога. Прямо после уроков приехала, значит.
— Мы хорошо, — я обнимаю живот. — А вы?
— Ну как мы? Танька поступила. Витя опять дома. Не везет ему на начальство, хоть ты тресни! — Мама возмущенно сдвигает темные брови. Мы с ней совсем не похожи, я пошла в отца. А вот Таня вся в маму.
— Зачем приехала? — бабуля стоит в коридоре и смотрит грозно. Руки уперла в бока.
— Мам, это наши дела, — мама поворачивается ко мне с напряженной улыбкой. — Давай прогуляемся и поговорим. Погода такая хорошая.
— Давай, — соглашаюсь я. Потом успокаиваю бабушку, говорю, что никаких денег маме обещать не буду, и ухожу с ней на улицу.
— Как ребенок? Как анализы?
— Все хорошо. Растем. Анализы отличные, — я улыбаюсь. Внутри словно булькает от счастья. Мама ведь о внучке спрашивает, значит, ей интересно. Уверена, совсем скоро мы помиримся.
— Это хорошо. Давай присядем, — она тянет меня к лавке, — я тут хотела поговорить с тобой кое о чем важном. Уль, мы с Витей придумали, как решить все наши проблемы.
— И как же? — спрашиваю настороженно. Упоминание Виктора мне совсем не нравится.
— У Вити есть тетка. Ну ты ее помнишь, крутая такая. На «Мерседесе» ездит.
— Помню, — еще более настороженно отвечаю я. Мне та тетка совсем не понравилась. Она как-то приезжала с мужем и дочкой, нас всех отчим заставил перед ними по струнке ходить. У нее муж в налоговой инспекции каким-то начальником работает. Отчим хотел к нему попробовать устроиться, но тот не взял.
— Ну вот, — мама откашливается, — у Лиды дочка есть. Ее ты тоже видела. И, если помнишь, она замуж вышла пару лет назад, — мама делает длинную паузу. Я киваю. — Так вот. У них с мужем детки не получаются.
— Очень сочувствую, — я пожимаю плечами. К чему клонит мама, я все так же не понимаю.
— Да, мы тоже, — мама подскакивает с лавки. Всплескивает руками: — Так вот, Витя разговаривал с Лидой, а та со своей дочкой, и мы решили, что это будет отличным выходом в сложившейся ситуации для всех!
— О чем ты? – хмурюсь.
— Ну как же, — мама театрально закатывает глаза, — ты вечно такая недогадливая, Уля, я тебе поражаюсь! Мы отдадим твоего ребенка Верочке на воспитание. Из детдома они брать не хотят, мало ли, какие-нибудь наследственные болезни или родители алкаши. А ты у нас росла в семье, хорошо питалась. Анализы отличные опять же.
От шока теряю дар речи. Такого я от мамы услышать не ожидала. Это как нож в спину. Накрываю живот ладонями, чтобы защитить свою дочечку от нее. Мотаю головой.
— Ты не переживай. Материнский капитал никто у тебя не заберет, он в семье останется. И декретные тоже. Уля, ну улыбнись! Это же лучший вариант! Тебе не придется положить на ребенка от какого-то ублюдка всю жизнь. Будешь видеть дочку иногда и знать, что с ней все хорошо. Вера получит ребенка.
— А вы оплатите Тане учебу, пристроите Витю на тепленькое место, — не замечаю, как в теплый вечер меня начинает колотить.
— И это тоже. Но в первую очередь мы думаем о тебе! Уля, ну зачем ломать свою жизнь? Кому нужен этот ребенок?
Глава 04
— Мне, — отвечаю упрямо.
— Я тоже когда-то такой была, — мама передергивает плечами, — и что в результате?
— Жалеешь, что оставила меня? — глаза наполняются слезами. Мы с мамой никогда не обсуждали мое появление на свет. Она сама не хотела касаться этой темы.
До десяти лет я вообще думала, что отчим — мой отец. Все никак не могла понять, почему он так холодно ко мне относится, постоянно цепляется, наказывает. Младшую Танечку при этом, наоборот, любит.
Я к нему с этим вопросом пристала, а он возьми и скажи мне правду — что он не мой отец. Что мама нагуляла меня с каким-то богатеньким мажором и повесила на его шею. Что я достала его своими слезами и чтобы больше не папкала ему!
Какой же это был ужасный удар для маленькой девочки. Для меня весь мир перевернулся. Я почувствовала себя ненужной и никчемной. К маме со слезами бросилась, а она устало отмахнулась только. Попросила действительно Витю папой больше не звать. А правду пообещала рассказать, когда подрасту.
— Ульяна, я хочу донести до тебя очень важные вещи! — она не ответила на мой вопрос, и горечь тонким слоем оседает на моей коже. Она действительно жалеет. — Ты еще очень молода, неопытна. А я жизнь прожила, — мама ударяет себя в грудь кулаком. — Слушай, что я тебе говорю! Твой отец жирует, на молоденькой недавно женился. У него два сына, дома, квартиры, отдых несколько раз в год! Он себе там в ус не дует и радуется, что я, дурочка, такая гордая оказалась. На алименты не подавала, все сама. И что? С чем я осталась? С гордостью? Без гроша за душой? Да меня с прицепом брать никто не хотел, один Витя согласился, — мама отворачивается от меня. — Я бы, может, совсем другой жизнь жила, если бы отдала тебя кому-нибудь на воспитание.
— Мам, не надо так со мной. — Ее слова меня буквально раздавливают. Доченька в животе притихла, не шелохнется.
— Я тебе это все говорю, дочь, не просто так, а чтобы ты увидела, что с тобой через лет двадцать будет. Молодость пройдет, красота завянет. Ты вырастишь ребенка, а сама останешься ни с чем! — Мама всхлипывает. — Думаешь, мне нравится таскать тетрадки стопками за копеечную зарплату? На всем экономить? Мяса нормального не покупать?
— Витя тоже мог бы работать, — говорю тихо.
— Молчи! Не смей! Витя старается изо всех сил! Но что делать, если ему попадаются только идиоты, с которыми он сработаться не может.
Это неправда, конечно, но маме ничего не доказать. Для нее отчим самый лучший и безгрешный.
— Послушай, Ульяна. Мы тебя вырастили. Одевали, кормили, образование дали. И ты должна была отплатить тем же. Имела же хорошую работу, кругом богатые мужчины. Я нарадоваться не могла, что ты умная уродилась, наконец-то, думала, оправдаешь все мои ожидания. Строй карьеру, выходи замуж, помоги нам! А ты? Столько надежд на тебя было — и все прахом. Залетела не знаешь даже, от кого! — мамино лицо болезненно искажается.
— Да ты что говоришь, мам! — я подскакиваю на ноги.
— Не ври уже, — отмахивается от меня. — Знай ты, скрывать бы не стала. А так даже не к кому за деньгами пойти. Вырастила шалаву! Людям в глаза смотреть стыдно!
— Я не такая, — от обиды у меня начинает бить дрожь.
— Да молчи уже! На улицу выйти нормально не могу. Все соседки с ехидством спрашивают, от кого ты принесла. Глаза колют, что воспитать нормально не смогла. Пороть Вите надо было тебя, может, тогда нормальная выросла бы!
Внизу живота резко начинает тянуть, перед глазами все плывет. Врач мне строго-настрого запретил волноваться.
— Уходи, — иду к подъезду, игнорируя мамины злые взгляды. Лучше бы она не приезжала никогда и ничего мне не говорила. Хочется взять и забыть все ее слова.
— Уля! Не смей! Я твоя мать! Ты должна меня слушаться! — бежит следом, хватает за руку.
— Иди! — настаиваю я. Стряхиваю мамину ладонь с локтя и залетаю в подъезд.
— Пропащая! Глупая дурочка! Я же для тебя все! Потом жалеть будешь! Локти кусать! А будет поздно, когда с ребенком на руках некуда податься будет!
— Иди отсюда, Саша. — Дверь бабушкиной квартиры распахивается. Она появляется на пороге вся бледная, возмущенная. — Заходи, Улечка, внученька моя, а ты домой иди и больше не появляйся! Не дочь, а мегеру я вырастила. Боженька, за то ж ты так, — бабуля подхватывает меня под руку и помогает дойти до дивана. Захлопывает дверь, не пуская маму внутрь квартиры.
— Бабуль, как же так, — протягиваю к ней руки. Обнимаю ее, сухонькую, вся в рыданиях сотрясаюсь.
— Не слушай Сашку. Злая она всегда была, — бабушка нежно гладит меня по спине, в макушку целует, — я в окно много что услышала. Не верь ей, я почти всю зарплату на тебя отдавала и на Таньку. За мой счет она вас растила. А теперь злится на весь мир.
— Она меня не любит, — затихаю в бабушкиных теплых объятьях.
— Зато я люблю. Квартиру на тебя перепишу, с дитем помогу. Справимся.
— Тебе и так тяжело, ба. А тут я, да еще с дочкой.
— Мне всегда тяжело было, — она пожимает худенькими плечами. — Ничего, справлюсь. Бог мне воздаст за все, когда к нему отправлюсь. Да и дети это приятная тяжесть, особенно правнуки. Не думала, что доживу. А дожила,— бабушка улыбается. — Иди отдыхай, Ульяна. А я на кухне приберу.
Разговор с мамой опустошил меня. Мысли об Артеме причиняют привычную тупую боль. Утром я еле встала на работу. Решила, что в обед сбегаю к врачу и попробую взять больничный.
На крыльце вдыхаю полную грудь прохладного воздуха.
— Все будет хорошо, — шепчу себе и доченьке.
Рядом раздается автомобильный гудок. Ко мне подъезжает незнакомая черная иномарка.
Глава 05
— Артем, сколько можно работать? — Дарина выходит из спальни в длинном шелковом халате. Потягивается стройным телом, бросает в мою сторону осуждающий взгляд, хмурится. — Ты что, спал на диване в гостиной?
— Да, — пожимаю плечами и киваю на бумаги на столе, — я возвращаюсь к делам. Хочу максимально быть в курсе всего. Тарас и так почти полгода за меня отдувался. Удаленно я мало чем мог ему помочь.
— Это ваше общее дело, а ты был на реабилитации. Вполне естественно, что все было на нем. Ничего бы не случилось, если бы ты вышел позже. Например, после свадьбы и свадебного путешествия.
Она обиженно надувает пухлые губы. Проходится по кухне, соблазнительно покачивая бедрами.
И вот у нас все хорошо, а будто бы что-то не то. Не могу понять, внутри словно блок какой-то. Раздражает меня Дарина. Умом понимаю, что так не должно быть. А все равно это происходит.
Отпивая из чашки холодный кофе, морщусь.
— Свари мне новый, — прошу невесту.
Она делает две чашки кофе. Одну ставит передо мной и тут же забирается ко мне на колени. Обнимает за шею.
— Артем, так нельзя, — ее пальцы проскальзывают ко мне в волосы. Она нежно царапает кожу головы, прямо как я люблю. Целует шею, носом о мою щеку трется. Цветочный аромат ее духов окутывает нас словно облачком.
Все идеально, красиво. Мягко и приятно. Но внутри у меня ничего не шевелится. Эмоциональный штиль. И я раздражаюсь второй раз за утро.
— Я скучаю в пустой постели, — Дарина без интереса смотрит на гору документов на столе, — променял меня на бумажки.
— Не ревнуй, -— целую ее в висок, — через месяц-два нагрузка будет меньше.
— Не верится, — она перебирается на свободный стул рядом, подкладывает под себя ногу. Тихонько попивает кофе из моей кружки и красноречиво молчит. Не устраивает ее ситуация.
— Как ты сегодня, не тошнит? Может, тебе не стоит пить кофе? — забираю из ее пальцев кружку.
— Почему не стоит?
— Ты же беременна. Кажется я где-то слышал, что кофе нельзя.
— Ерунда, — Дарина отмахивается, — я не могу без него проснуться.
— Дариш, малышу кофеин может быть вреден, — мягко настаиваю. — Тебе когда к врачу?
— Я еще не записывалась. Срок маленький.
— Давай сходим. Тебе дадут какие-то рекомендации по питанию и распорядку дня.
— Артем! Ну хватит! Это я беременна, а не ты. И мне решать, когда и куда идти. Что пить, что есть, когда спать! — Дарина резко поднимается, плотнее запахивая на себе шелковый халат. Забирает свою чашку с подставки кофеварки и выпивает едва ли не залпом.
Раздражаюсь в третий раз. Как-то много для одного утра…
— Твоя мама звонила, приглашала завтра в гости.
— Угу, Даниил возвращается, — смотрю на часы, на которых уже полвосьмого. Пора выезжать, если я хочу перед работой успеть заскочить в больницу.
— Она не говорила, — голос Дарины становится каким-то вялым, бесцветным.
— Боится сглазить. Брат уже три раза обещал, но все никак.
— Так может, и не приедет? — она слабо улыбается с надеждой в глазах.
— Он попросил встретить. Как раз в обед заеду за ним в аэропорт.
— Ясно, — Дарина отворачивается.
— Какая кошка между вами пробежала?
Убираю сложенные стопочкой документы в папку, подхожу к застывшей задумчиво у окна невесте. Касаюсь ее плеч, и она вздрагивает.
— Даниил грубый. Он меня достает.
— Он хоккеист, — закатываю глаза. — Просто не задирай его, он и не будет к тебе цепляться.
Целую Дарину в плечо. Сбегаю из квартиры. Когда невеста там, мне душно. И как мы с ней будем уживаться, когда поженимся?
Не понимаю себя. Я ведь очень любил ее, с ума сходил. Мы долго были вместе. Ссорились, конечно, учитывая ее взрывной характер, даже расстались. Но она была рядом со мной после аварии. Навещала в больнице, поддерживала. Теперь вот забеременела, и это естественно, что мы женимся.
— Привет, — плюхаюсь в кресло напротив Антонова.
— Привет, — друг поднимает голову, — что надо?
— Сделай что-нибудь!
Он поднимает руку с ручкой, перекрещивает меня ею и возвращается к бумажкам у себя на столе.
— Что это было? — интересуюсь.
— Ты просил что-нибудь сделать, я сделал, — Яр флегматично пожимает плечами.
— Спасибо, но ты не батюшка и в бога не веришь.
— А я и есть бог, — усмехается.
Ну да, все нейрохирурги мнят себя богами, профессия позволяет. Они ежедневно спасают жизни.
— Яр! Мне нужен этот месяц! Там точно что-то есть! — рявкаю на друга. — Ты разбираешься в мозгах, придумай что-нибудь!
— Вообще ничего не вспоминается? — он откидывает от себя ручку, подпирает кулаком щеку.
— Не знаю, как тебе объяснить, — ударяю кулаками по подлокотникам.
— Объясни как-нибудь — я пойму.
— Я женюсь.
— Это относится к настоящему.
— Знаю, но Дарина… Между нами что-то произошло.
— Вы помолвку расторгли.
— Да. Она говорит, мы поссорились и я психанул.
— Вполне может быть.
— Мне кажется, случилось что-то еще.
— А ты не параноишь?
— Не знаю, — морщусь я, — но мне кажется, там было что-то грандиозное. И мне необходимо это вспомнить, потому что случившееся изменит мою жизнь.
— Или все было как обычно. — Яр откидывается на стуле. Закладывает ладони за шею и тянет их, растягивая позвонки. — Ты ходил на работу, страдал, бухал. Потом в тебя неслучайно въехал грузовик. Водителя еще нашли?
— Нет пока, но найдут, — качаю головой. — Яр, я должен вспомнить. Уверен, в том месяце есть ключ и к заказчику и еще много к чему!
— Могу предложить лоботомию.
— Спасибо, умеешь ты.
— Артем, у тебя ретроградная амнезия. Это нормально для таких случаев. Был удар, была травма. У кого-то выпадает пара минут, день, у кого-то месяц или даже год. Мозги вещь очень сложная, я не могу залезть к тебе в черепушку, поковыряться там и найти нужное. Это же не справочник. Просто расслабься и живи, все вернется.
— Полгода прошло, — мрачно цежу сквозь зубы.
— Отека в мозге больше нет, он восстанавливается, — Яр улыбается, — скоро все вспомнится. Как вариант можешь сходить к психиатру, я тебе направление выпишу.
— Не надо, — морщусь.
— Зря, Любимова у нас отличный специалист.
— Та самая? — удивленно поднимаю бровь.
— Да, — он вздыхает, — перевелась три месяца назад. Теперь маячит передо мной свой шикарной задницей и кольцом на безымянном пальце.
— Сочувствую.
— Что уж. Сам виноват, — Яр отводит взгляд. Кира его застала в постели с молодой аспиранткой и подала на развод. Друг каялся, но прощения не добился. Потом Кира снова вышла замуж. Яр уверял, что ему назло.
— У нее ребенок есть, моим мог бы быть.
До работы добираюсь по пробкам и немного опаздываю. Радует, что у меня есть свое личное парковочное место. Когда выхожу, замечаю рядом подъехавший ко входу новенький «Мерседес». Из него выходит взволнованная Ульяна и громко хлопает дверью. Ее тоненькая фигурка с круглым животиком привлекает мое внимание. Ульяна очаровательна в беременность и очень эмоциональна, настолько я успел понять.
— Доброе утро, — равняюсь с ней. Ульяна вздрагивает, испуганно отшатывается.
— Доброе, — бормочет, пытаясь опередить меня. Не позволяю, придерживая девушку за локоть.
— Ступеньки скользкие, — открываю для нее дверь офиса. — Ты расстроена. Тебя обидел кто-то?
Она бросает на меня возмущенный взгляд, поджимает губы.
— Это был твой жених? — вспоминаю «Мерседес». Дорогая машина, значит, и человек в ней не совсем простой. И с кем эта девушка связалась? Надеюсь, он ее не обижает.
— Это вас не касается, — шепчет Ульяна с дрожью в голосе. У нее в уголке глаз затаились слезы, но делиться проблемами девушка не спешит.
В переполненном лифте стремится встать от меня подальше и больше не смотрит в глаза. Ее реакция мне кажется мне чрезмерной. Может, я успел обидеть Ульяну до аварии? Отчитал за плохо составленный отчет или ошибки?
Я бываю иногда резок.
Кто же был там в машине? От кого Уля беременна? И почему меня так интересует эта информация?
Глава 06
Рабочий день пролетает как в тумане. Пытаюсь вникнуть во все, но, как обычно. времени в сутках слишком мало. Права Дарина, я чересчур много работаю. Сворачиваю папки с документами на экране ноутбука, пишу важные цифры на стикерах, чтобы не забыть завтра их проверить. Составляю список контрактов, которые Катя мне должна подготовить с самого утра.
Подумав, добавляю список сотрудников с личными делами. Полиция проверяла всех после несчастного случая и ничего не нашла. Но я хочу своим глазом глянуть. Не повредит.
— Ночевать тут собрался?
Дверь в кабинет распахивается. На пороге Тарас.
— Уже ухожу, — бросаю ручку на исписанные листы. Прикрываю глаза, ощущая ноющую тупую боль в бедре. Там был сложный перелом. Зажил. Но теперь будет напоминать о себе всю жизнь. Как и еще десяток шрамов на теле, видеть которые я вынужден каждое утро в зеркале.
Тру пальцами небольшой шрам на брови — ее я рассек о лобовое стекло. Еще был сломан нос, но там наружных шрамов не видно. Говорят, мужчину шрамы красят. Не знаю, мне они лишь назойливо напоминают о самом сложном периоде моей жизни. И каждый раз отбрасывают меня в ту минуту, когда я заметил несущийся на всех парах прямо на меня грузовик.
Бац — резкий оглушающий визг, боль. А дальше провал в тишину.
— Домой к своей беременной Дарине? Будете смотреть слезливые мелодрамы по телику и заедать ништяками?
— Дарина живет отдельно, — выключаю наконец ноутбук. Закрываю металлическую серебряную крышку с логотипом яблока.
— О как, — Тарас удивленно дергает бровью.
— Мы съедемся, когда поженимся. Я подыскиваю дом.
— Кхм, прикольно. — Друг бросает на стол билеты. — Смотаемся на бои, как в старые времена? Посидим в випке, пока два идиота будут начищать друг другу морды, девок подцепим?
— Давай без девок, — сгребаю со стола билеты. После рабочего дня хочется выдохнуть. Да и дома пусто, возвращаться туда не хочется.
— Ты без девок, а я себе кого-нибудь найду. Я тут подумал, что жизнь коротка, Артем.
— Да ты что? — усмехаюсь, приготовившись выслушать очередной перл его кривой логики.
— Да! Я ведь тоже могу влюбиться, жениться, детей завести. Нужно успеть перед этим основательно нагуляться. На всю жизнь, понимаешь? Чтоб не хотелось потом от жены ходить налево.
Прикрываю глаза и начинаю тихо ржать. Ну кто, если не Тарас, задвинет такую дичь.
— Придурок, — поднимаюсь, подхватывая пиджак со спинки кресла. — Пошли.
В приемной пусто. На столах обеих секретарш полный порядок, стулья задвинуты. Мой взгляд задерживается на Улином. В голове вспыхивает наша утренняя встреча. Слишком явно она от меня шарахалась. Знать бы, в чем дело…
— Тарас, — подхватываю простой карандаш со стола Ульяны, — у меня с Георгиевой были проблемы в месяц перед аварией?
— Проблемы? –— Тарас подвисает. Останавливается рядом со мной, так же рассматривая пустой стол Георгиевой. Пожимает плечами. — Я не замечал. Мне кажется, вы, наоборот. отлично сработались, — кладет ладонь на мое плечо. — Так и не вспомнил?
— Нет, — цокаю, — достало это состояние слепого котенка. Раздражает! Ульяна ведет себя странновато со мной, а я не понимаю, с чего бы это. Брат после аварии ни разу не приехал, по телефону только плетет, как скучает и переживает. Дарина, мама, отец на цыпочках вокруг ходят. И как-то все в моей жизни немного не так. Случилось тогда что-то, о чем мне не говорят.
— Покушение с тобой случилось, близкие за тебя переживают. Ну кроме твоего братца — отбитого хоккеиста. А вот Георгиева, — Тарас потирает ладонью небритую щеку. — Думаешь, она замешана?
— В чем? — не понимаю я.
— В покушении. Кто-то из офиса может быть замешан. Грузовик как-то подозрительно вовремя оказался рядом с офисом в то время, когда ты вышел. По записям с камер видно, что он за пару минут приехал и ждал.
— Я не подозреваю Ульяну, — мотаю головой.
— А вот зря. Кати не было, она одна занималась и твоим, и моим расписанием.
Я смутно вспоминаю про Катин перелом, он еще до моего провала в памяти случился. И да, Геогиева взяла ее нагрузку на себя. Вечером задержалась попозже, чтобы разобрать со мной бумаги. Я пообещал ей премию. Кажется, я заказал нам еду…
В клубе, где проходит бой, шумно. Ринг поставили в центре танцпола, с первого по четвертый уровень — столики с удобными диванчиками для просмотра.
— Наш там, — Тарас указывает третий уровень. Все как он любит: видно хорошо, но слюна и кровь бойцов до нас не долетят. К тому же в уютную огороженную кабину удобно приглашать девочек.
У бара по дороге встречаю задумчивого Яра. Он смотрит на дно пустого стакана, вокруг не замечает ничего. Судя по тому, как грузно прислонился к стойке, — набрался он хорошо.
— Боженька наш тоже пришел на бой? — Тарас делает Яру удушающий захват. — Ты чего так налакался?
— Отвали, — хрипит тот, — и перестань меня душить. Вену на шее пережал, сейчас отъеду.
— На алкоголе сэкономишь, — Тарас все же его отпускает. — Пошли, в випке полежишь, отдохнешь. Ты чего так рано? Бой даже не начался.
— Познакомился сегодня с сыном бывшей жены, — Яр криво усмехается. — Капец пацан классный. Весь в мать: правильный, ровный. Смешной такой. И не мой.
— Ясно, — хватаем Яра с Тарасом под руку и тащим в випку, охране даем отбой. Не хватало только лучшего нейрохирурга города из клуба выводить.
— Как же я так, а? — сокрушается Яр. Делает знак проходящей мимо официантке, чтобы принесла выпить. — Нафига я полез на Лену? Она же тупая.
— Зато хорошенькая, — Тарас плюхается на диван рядом с ним, — помню я ее, ноги от ушей, личико как у куколки, коса толстая до попы.
— Заткнись, а! — Яра перекашивает. — Один раз же. Да я в процессе понял, что не то. Ну твою мать, чего Кира так жестко? Я же ей объяснял!
— Не каждая женщина готова прощать измену, — отсылаю официантку обратно. Прошу принести чай. Что-то мне не хочется пить сегодня, голова и так в тумане последние полгода была — лекарства, память дурацкая. Мне хочется максимально чувствовать жизнь и все, что вокруг происходит. С алкоголем это несовместимо.
— Один раз! — Яр упрямо ударяет кулаком о низкий деревянный столик из черного дерева перед нами.
— А если бы Кира переспала со своим аспирантом один раз и ты узнал? — усмехаюсь. — Простил бы?
— Иди к черту! — Яр сжимает зубы, отворачивается.
— Мы сюда чего пришли? Обсуждать баб и жаловаться на жизнь в бане надо, там обстановка располагает. А здесь развлекаемся, — Тарас подходит к перилам и облокачивается на них, залипает взглядом на ринге, где вовсю уже идет первый бой. — И вообще Яр — лучшее подтверждение моей теории.
— Какой? — Яр брезгливо смотрит на чай.
— До брака надо перепробовать столько девок, чтобы потом тошнило и не хотелось.
— Это так не работает.
Я качаю головой. Смотреть на то, как друга скрючило от боли, жутковато. Шесть лет прошло после развода, а он никак не забудет. Мается, пробует периодически с кем-то встречаться, но все не то. Его на бывшей жене переклинило. А теперь, когда они снова работают бок о бок, он вообще на стену лезет.
— Я ее отобью обратно, — цедит мрачно.
— Ну-ну, у Льва Садовского не отобьешь. Это он тебе что-нибудь отбить может.
— Да пошли вы, друзья фиговы. Вообще никакой поддержки.
— Забудь Киру и живи дальше. У нее семья, ребенок. Куда ты лезешь, Яр? — поворачиваюсь к нему. — Накосячил, так бери ответственность на себя.
— Как ты с Дариной, — он зло ухмыляется.
— Это другое.
— Ой, не ври. Ты б на ней не женился, если бы не беременность. Я ж вижу, остыл ты к ней давно.
— Вы ее тоже видите? — Тарас с выпученными глазами указывает на первый ряд рядом с рингом.
Глава 07
— Кого? — подхожу к нему ближе. Даже интересно, кто произвел на друга такое впечатление. Взгляд скользит с начала ряда в конец и никого не определят как знакомую мне личность.
— Да вот, в самом центре, — не успокаивается Тарас.
Со зрителей мой взгляд перескакивает на бойцов. Вот где все самое интересное на самом деле. Удар в корпус, апперкот, нокаут! Победитель вскидывает в воздух руки, ликуя вместе с толпой. Судья отсчитывает время нокаута, но противник не пытается подняться. Он вяло качает головой, разливая по полу ручейки крови из носа.
— Ауч, — трогаю свой нос. Я в курсе, каким болезненным может быть перелом в этой области.
Победитель спрыгивает с ринга, чтобы подарить своей девушке цветы. Их специально приносит для нее охранник. Толпа беснуется снова, наблюдая за откровенным поцелуем пышки и избитого бойца.
— Я не знал, что нашей Катьке бои нравятся, — цокаю, различив в ярком блестящем топе и пышной юбке свою секретаршу. Она сменила свой обычный офисный костюм на этот наряд, став совершенно другой. Женщиной-вамп, не побоюсь этого определения.
Тарас перегибается вниз, хватает с подноса официанта графин и несколькими глотками опустошает его до половины:
— Счет в третью випку, — бросает официанту.
— Что это было? — бросаю взгляд на графин без опознавательных знаков с прозрачной жидкостью внутри.
— Вода, — Тарас морщится.
Яр забирает у него из рук графин и допивает содержимое:
— Действительно вода, вздыхает разочарованно.
— Она порочит репутацию нашей компании. Вывалила свои тут прелести, присосалась непонятно к кому! — глаза Тараса налились кровью, а кожа идет пятнами.
— Тарас, ты чего? — стреляю подозрительным взглядом в друга. — Пусть девушка развлекается. Что тут такого?
— Что? — у Тараса едва не перехватывает дыхание.
И я все понимаю.
— Ну приехали! Я тебе запрещаю, — беру Тараса за лацканы пиджака и встряхиваю, — трогать мою секретаршу. Я ее специально подбирал, чтобы ты в ее сторону даже не смотрел! — Приходится ладонью отвернуть лицо Тараса от ринга и Катьки с ее гориллой. Твою мать, на горизонте маячат нехилые проблемы. — Молотов, сосредоточься!
— Не могу, — цедит он злобно, — она на меня точно наговор сделала, ведьма. По ночам снится, днем покоя не дает. Крутит своей аппетитной задницей перед моим носом.
Яр от смеха крякает:
— Ты аккуратнее, Тарас. А то тебя ее ухажер с одного удара в больничку уложит.
— Я сам его положу, — не успокаивается друг.
Бессмертный пони, что уж. И следующие полгода я буду отдуваться за двоих в офисе, пока Тарас залечит свои переломы и ЧМТ.
Еле усаживаю Тараса на диван рядом с Яром. До конца следующего боя они ноют, жалуясь друг другу как две бабы, что жизнь к ним несправедлива. Мне от этого трепа выть хочется. Лучше бы я домой поехал, в телек повтыкал.
— По домам, — поднимаюсь, когда мне окончательно наскучивает их скулеж, — работы завтра много, а у тебя операции, Ярослав.
— Никакой мужской солидарности.
— Могу вызвать вам девочек утешиться, — перевожу взгляд на часы.
— Он ничего не понимает, — сокрушается Яр, повернувшись к Тарасу.
— Нет таких в эскорте, — отвечает тот едва ли не в отчаянии.
Боже, а других друзей для меня не нашлось? Я вроде хороший мальчик. Что за два придурка?
На выходе из випки натыкаюсь на Алексея. Он у нас с отцом часто оборудование для стройки в лизинг берет, хорошо идут у них дела.
— Привет, давно не виделись, — жму ему руку. Рядом молоденькая девушка в коротком платье, на безымянном пальце кольцо с огромным камнем. — Я смотрю, тебя можно поздравить.
Леша кривится, его спутница белеет.
— Привет, Артем, — из-за спины девушки вырастает Павел Горский, отец Леши. Он обнимает девочку за талию совершенно не по-отечески.
Твою мать, как я облажался!
Но насколько я помню, полгода назад Горский был женат на другой, лет на пятнадцать этой старше.
— Поздравляю, — жму руку Горскому.
— Тамила, моя жена, — он целует жену в щеку. Однако радости на нее лице нет.
— Рад был увидеться.
Тарас толкает меня в бок локтем, в глазах смех. Яр в непонятках.
Леша незаметно в толпе проводит ладонью по бедру мачехи. Та краснеет, но не отталкивает его. А новоиспеченный муж ничего не замечает.
Вот это поворот, конечно.
— Завтра к вам заеду по работе, — Леша жмет руку на прощание и направляется к бару.
После пары дежурных фраз прощаемся со старшим Горским и его новой женой, идем на парковку. Я усаживаю двух страдающих Пьеро на заднее сиденье. Яра выгружаю у дома, дальше везу Тараса.
— Горский себе в жены внучку взял?
— Угу, — Тарас цокает, — сбрендил к старости дурак. Видел, как Леша на нее смотрит?
— Видел.
— Затащит в койку, как пить дать. Если еще не затащил. Мстит старику.
— За что?
— Тот завещание на внуков написал.
— А они разве у него есть?
— Не-а, — Тарас ржет, — первому родившемуся внуку отойдет компания Горских. Уперся старик, продолжения рода хочет, а в сыновей не верит. К тому же Леша ему не родной. Пасынок.
— Не знал, — пожимаю плечами.
— Вот и получается, что все отойдет младшенькому, когда у него ребенок родится. А Лехе крохи с барского стола. Он даже посоревноваться с братом не может, бедняга.
Дома оказываюсь через полчаса. Не включая свет, сажусь в кресло в гостиной. Под моими ногами развернулась панорама ночной Москвы. Зависаю на ней, вспоминая сегодняшний день. Прикрываю глаза.
Не отпускают мысли об Ульяне. Я с ней работал по вечерам, может быть, стоит пересмотреть все видео с камер наблюдений за тот период?
На экране мобильного фото Дарины. Отключаю звук и вновь прикрываю глаза.
Глава 08
Каждый раз при виде Доронина меня начинает потрясывать. То, что он решил сделать вид, будто между нами ничего не было, больно ранит. Его чувства угасли, он жалеет — хорошо. Пусть так.
Но можно же как-то по-человечески. Встретиться, объясниться. Да, мне в любом случае было бы больно. Но я бы хоть не чувствовала себя полным ничтожеством, которое даже пары слов не заслуживает.
Вот и сейчас — прошел мимо моего стола в свой кабинет, небрежно бросил: «Доброе утро, Ульяна». Будто бы он просто босс, а я просто секретарша. И между нами исключительно деловые отношения.
— Привет, Уль. Как тут дела? — в приемную влетает взъерошенная Катька. — Меня еще не хватились?
— Доронин у себя, пока не вызывал, а вот Тарас Борисович интересовался, — улыбаюсь, наблюдая за тем, как она носится по кабинету подобно метеору. Сбрасывает с себя плащ, в рукаве которого застревает рука вместе с ремешком сумочки. Чертыхается. Наконец раздевается и зашвыривает плащ в шкаф, одергивает обтягивающую юбку на пышных бедрах. Перед зеркалом поправляет прическу и макияж.
— Я не Тараскина секретарша, — трогает пальчиком темно-бордовую помаду на губах, — сегодня хоть нормальный?
— Свеженький и злой.
— Уля, кофе, — как подтверждение моих слов в телефонной трубке шипит голос босса. — Безрукова пришла?
— На месте.
— Пусть зайдет! — рявкает Молотов.
— И что с ним такое? — медленно кладу трубку. — Злой, бешеный. Требует, чтобы ты зашла.
— Я? — Катька тычет пальчиком в свое пышное декольте.
— Ты. А я пойду кофе приготовлю.
Между этими двумя явно что-то происходит. Молотов придирается, Катька не дает ему спуску. Когда они рядом, искры летят.
Хорошо бы они не зашли дальше, а то это может быть чревато. Молотов намного более распущенный, чем Доронин. Мой босс даже не скрывает, что для него любая женщина — на одну ночь. А Катька хорошая, она подобного отношения к себе не заслужила.
— Артем Романович на месте? — передо мной вырастает высокая мужская фигура. От неожиданности дергаюсь и едва не роняю поднос. Мужчина перехватывает его, и ни одна капля горячего свежезаваренного кофе не расплескивается.
— Спасибо, — мой взгляд встречается с пытливыми зелеными глазами посетителя. Кажется, Алексей Ремизов. Я вижу его периодически и каждый раз чувствую себя неловко. Он рассматривает меня. — У вас назначено?
— В расписании меня нет, но вчера вечером мы с Артемом договорились встретиться. — У Алексея приятный голос. И манеры очень хорошие. Он из богатой и уважаемой семьи. — Можно?
— Что? — не понимаю я.
— Потрогать. Уже ведь шевелится?
— Эм-м, да, — я в растерянности, — шевелится.
Ремизов касается пальцем живота, откуда получает приличный пинок.
— Кажется, мне не рады, — он усмехается. — Мальчик или девочка?
— Девочка.
Наклоняет голову набок, продолжая рассматривать меня. Я под его взглядом тушуюсь и покрываюсь румянцем. Вокруг никого. У меня в руках поднос, его пальцы на моем животе. Как-то это все странно.
— Выпьем кофе?
— Кофе? — бормочу я. — Я сварю вам новый. Этот для Тараса Борисовича.
— Нет, ты не поняла. Я хочу выпить кофе с тобой.
— Зачем? — Его предложение вводит меня в ступор. Если бы Алексей предложил это еще год назад, я бы поняла. Но сейчас… смотрю вниз на свой огромный живот и не понимаю. Зачем?
— Хочу выпить с тобой кофе, Ульяна.
— Мне нельзя кофе, — пожимаю плечами.
— Тогда чай, — отступает на шаг. — Я у Артема проторчу до середины дня, так что составь мне компанию на время обеда. Отказ не принимается.
Он скрывается в кабинете Доронина раньше, чем я успеваю что-либо возразить. Так и остаюсь одна с подносом посередине пустой приемной. Всматриваюсь в чашку с дымящимся крепким кофе, но ответа там, конечно, не нахожу.
Нет, я не могу пойти с Ремизовым на обед. Зачем очередному миллионеру секретарша? Да еще беременная. И что значит «отказ не принимается»?
В кабинет Молотова вхожу без стука и застаю странную сцену. Нависающий через стол Молотов, напротив него Катя. Оба раскрасневшиеся и заведенные. Почему у Кати в кулаке зажат галстук моего начальника? Вопрос интересный. И почему Тарас Борисович весь в темно-бордовой помаде?
— Кирилл вам морду набьет, если узнает! — шипит Катька.
— Тебе понравилось, пышка.
— Нет! — сверкает глазами возмущенная Катя. — Это был не поцелуй. Вы меня чуть не сожрали! Это харассмент!
— Чего?
— Домогательства на работе!
— Кофе? — растерянно лепечу я, переводя взгляд с Кати на руководителя и обратно.
— Позже, — цедит Молотов. Забирает свой галстук из Катиного сжатого кулака и вытирает им помаду с губ. Безрезультатно, конечно, ведь моя подруга пользуется очень стойкой помадой. — А хотя давай сейчас. Он приосанивается, подходит к двери и залпом выпивает кофе с моего подноса. Ставит пустую чашку обратно. — Я уехал, буду к одиннадцати.
— Хорошо, Тарас Борисович, — сглатываю шумно. Широкая спина Молотова исчезает за дверью, и я перевожу вопросительный взгляд на подругу.
— Не спрашивай, — Катя обходит меня. Нахожу ее в нашей кухоньке, где она дрожащими руками пытается заново накрасить губы.
— Кать, — присаживаюсь за стол, — он же бабник.
— Я знаю и встречаться с ним не собираюсь.
— Ка-а-ать…
— Не собираюсь! У меня уже есть парень, боксер между прочим. Мы с ним неделю назад в клубе познакомились, и вчера я была на его бое. Он вручил мне цветы и перед всеми назвал своей женщиной.
— Ух ты!
— Молотов с Дорониным вчера тоже были там, — Катька прикусывает криво накрашенную нижнюю губу, — и Тарас Борисович вызвал меня сегодня, чтобы рассказать, как пошло и развратно я выглядела в объятьях какого-то третьесортного боксеришки. Который победил, кстати! — Она хмыкает. — Как доступная женщина! Я!? Да что он о себе воображает? Это я, видите ли, своим декольте и короткой юбкой порчу имидж компании. А он своими бабами-однодневками нет?
— А целовались зачем?
— Случайно вышло!
— Ка-а-ать…
— Что Кать? Да не знаю я! Как вспышка перед глазами. Этот павлин махал пальцем у меня перед лицом, а я за галстук его схватила — и все, дальше не помню! Но это больше никогда не повторится, — она выдыхает, поправляет наконец помаду. С деловым видом смотрит на меня: — Что-нибудь важное произошло, пока меня не было?
— К Доронину Ремизов пришел. Младший, — я словно очнулась от душещипательной истории Кати, в которой мне по-прежнему не все было ясно и понятно.
— Без записи, — она нахмуривается.
— И он пригласил меня с ним пообедать, — продолжаю почти шепотом.
Глава 09
— Украду у тебя Ульяну пообедать, — именно это я услышала, когда Ремизов с Дорониным вышли из кабинета. Удивленный взгляд Артема Романовича метнулся ко мне; он сжал челюсть, нахмурился.
А у меня в груди екает — это первая его явная реакция на меня после нашей встречи. Не равнодушие, а хоть что-то.
— Если Ульяна не против, — отвечает он, не сводя с меня тяжелого взгляда.
Алексей подходит ко мне в своей обычной расслабленной манере, пытливо заглядывает в глаза и протягивает ладонь.
Катька с отвисшей челюстью смотрит на нас и выглядит ошеломленной. Мы с ней так и не поняли, зачем Ремизов пригласил меня на обед. Она вообще спросила — может, я ослышалась? Какой у него интерес?
На глазах у всех присутствующих я беру сумочку и неуверенно подхожу к Алексею. Он подбадривающе подмигивает.
— Верну в целости и сохранности через час, — и уводит меня под руку, оставив напряженного Доронина позади. Не знаю, чего я хотела добиться своей выходкой. Ревности? Надеялась, что Доронин запретит? Предъявит на меня свои права?
К моему разочарованию, ничего из этого не произошло.
— Уль, я хочу свозить тебя в одно интересное место, ты же не против?
Я коротко киваю.
Алексей Ремизов идет рядом, совершенно не замечая моего потухшего настроения. Он открывает для меня дверь бизнес-центра и помогает забраться в машину. Ему несколько раз звонили, но он отклоняет звонки.
— Куда мы едем? — я верчу головой. Мы в центре города, недалеко от офиса.
— Тебе понравится, — Алексей почти сразу останавливается у пафосного дорогого места.
— «Диалоги», — читаю я строгую вывеску — черный глянец на зеркальном фасаде. Как-то я не одета для такого заведения. Надеюсь, меня не выгонят. Ремизов видел мое скромное синее платье для беременных и полусапожки, так что сам виноват.
— Да, отличное место, чтобы поговорить.
Внутри нас встречает кондиционированная прохлада и улыбчивая девушка-администратор.
— Алексей Павлович, рада вас видеть, — она суетится вокруг него, то и дело поглядывая то на меня, то на мой выдающийся живот. — Все документы за вчера у вас в кабинете.
— Мы пообедать, Леля. Накройте мой столик.
— Отлично, сейчас сделаем. Может, сразу принести напитки? — Леля проводит нас к столику в углу зала. Отсюда просматривается все заведение, сам же столик при этом находится немного в стороне и особо не заметен.
— Воду и чай. Или что-то другое, Ульяна?
— Нет, я бы выпила воды.
— Сейчас все будет, — Леля исчезает.
— Это ваш ресторан? — я присаживаюсь на диванчик.
Зал оформлен со вкусом. Цвета от белого до бежевого и коричневого. Высокие потолки. Светильники в виде круглых дутых шаров, зеркала, полукруглые мягкие диванчики. Все словно обволакивает и приглашает расслабиться, в том числе и приятная фоновая музыка.
— Да, когда надоедает быть бизнесменом, я становлюсь ресторатором.
— А вы готовите? — удивляюсь я.
— Иногда, для самых близких. Давай на ты, Уля.
— Наверное, не стоит, — я качаю головой. — Зачем вы меня сюда позвали?
— Захотел познакомиться поближе.
Перед нами ставят стеклянный чайник с плавающими внутри дольками апельсина и яблока, воду, корзинку с хлебом.
— Хочешь что-нибудь особенное? — Ремизов предлагает мне меню.
— Нет.
— Тогда я выберу сам, — делает заказ любопытной официантке и отправляет ее на кухню.
Сейчас Ремизов открывается мне с какой-то новой стороны — хозяин ресторана, а не только бизнесмен. Иногда готовит для друзей, с работниками обращается без командирского тона.
Я нетерпеливо жду, когда он начнет говорить. Ерзаю на своем месте.
— Что ты знаешь об отце, Ульяна?
— О вашем?
— О своем, — он усмехается.
— М-м-м, — я сильно теряюсь, — ничего.
Мой взгляд опускается на живот. Жаль, что дочка тоже не узнает своего отца. Невольно она повторит судьбу матери: дитя мезальянса, дочь богача, которая ему не нужна. Скоро у Доронина родится ребенок от другой женщины. Любимой.
— Почему вы спрашиваете?
— Потому что хочу тебе помочь.
— Помочь? Как?
— Занять полагающееся тебе место в обществе, обеспечить себя и ребенка до конца жизни.
— Не понимаю, — качаю головой.
— Ты этого хотела? — смотрит испытующе. — Жить у бабки и растить ребенка в одиночку? Влачить жалкое существование, пока твоя мамаша все соки из тебя выжимает?
Меня словно жаром обдает:
— Откуда вы знаете про бабушку? И маму?
— Насчет бабки пробил. А про Сашу несложно догадаться. Эта пиявка присасывается к любому, с кого можно хоть что-то поиметь. — Взгляд Ремизова становится холодным и непроницаемым. От его слов мне больно и стыдно. Хочется маму защитить.
— Мама… она сложная. У нее тяжелая жизнь была, вы не понимаете, — я не в силах поднять на него взгляд. Мамино поведение всегда смущало меня. Я же не слепая. Я почти всю зарплату отдавала ей, с тех пор как на работу вышла. Оформляла кредит на себя, чтобы они с отчимом на отдых съездили. А потом сама же его и выплачивала. Но я всегда думала, что благодарна ей за все. Мама же не обязана была меня оставлять. И она ведь мама — самый важный человек в жизни каждого. Как ее не любить?
Настолько жестко о ней не говорил никто и никогда. Даже бабуля, когда очень злилась на дочь.
— Уж я-то знаю, как никто, — Ремизов закидывает ногу на ногу, локоть кладет на спинку дивана. Он сидит в нескольких метрах от меня и выглядит отстраненным, словно не здесь, а где-то там, в своих невеселых мыслях.
— Вы знакомы с моей мамой? — уточняю на всякий случай, вдруг я опять что-то не так понимаю.
— Да, — отвечает резковато.
Смотрю на Ремизова, не в силах понять, при каких обстоятельствах он с моей мамой мог познакомиться. Они совершенно разные.
— Она была любовницей моего отца.
Pulsuz fraqment bitdi.