Kitabı oxu: «Песнь озера»
Пролог
Сентябрь, пять лет назад
— Оставь меня в покое! — закричала рыжая, преодолевая метр за метром.
Вблизи показалось озеро, уходящее далеко за пределы видимости. Позади простирался густой лес. Поздний вечер подкрался незаметно.
Они часто проводили время здесь, на полянке. Уютное романтичное местечко наполняло уставшее после тяжелых трудовых будней тело спокойствием и умиротворением. Этот маленький мир много лет существовал только для них двоих. Но не теперь. Оторванная от цивилизации поляна, отрезанная от мира, представляла собой нечто жуткое. Мрачное. Опасное.
— Прибежала? — насмешливо, с издевкой спросил он. — Дальше остается только плыть. А плавать ты не умеешь.
Задыхаясь от долгого бега, девушка уставилась на возлюбленного.
— Не узнаю тебя. Во что ты превратился? Загнал меня в это ужасное место, как кролика в клетку!
Воздух пронзил зловещий смех. Обезумевший дрожащей рукой провел по своей темной гриве. Его трясло от гнева. Рыжая стерва разбила ему сердце. Так просто он ее не оставит.
— Я буду гнать тебя дальше. Пока не сдашься, — процедил он.
— Ты выжил из ума.
Он сделал резкий выпад в сторону, коснувшись ее волнистых волос, но девушка прытко проскользнула под его рукой и побежала в обратную сторону. Подальше от страшного озера. Подальше от спятившего парня. Подальше…
Внезапная боль пронзила тело девушки, лишая равновесия. Охнув, она упала на прохладную землю.
— Думаешь, ты так просто от меня уйдешь? — прошипел он ей в ухо. — Ошибаешься. Я тебя так легко не отпущу. Ты мне за все ответишь. Ты мне все нервы вымотала, гадина.
С расширившимися от ужаса глазами, девушка схватила мужские руки, тянувшие ее за волосы. Раньше она восхищалась этими сильными руками.
— Мне больно!
— А мне не больно? — наклонившись к ней, брызжа слюной, выплюнул он. — Как ты вела себя со мной? Как ты могла? — в голосе монстра послышались слезы. — Я так тебя любил. А ты растоптала меня. И знаешь, что с тобой за это будет? — его голос дрожал от слез, злости и вожделения. Она и не думала, что жажда истязания вызывает в нем похоть.
Девушка заплакала навзрыд. Она перестала что-либо говорить. Она боялась просить. Возлюбленный совершенно спятил. Превратился в маньяка. В монстра. Рыжая понимала, что здесь ей некому помочь. Рядом нет защитника-отца, брата, который и не знает о ее существовании. А она так хотела с ним познакомиться. Нашла его контакт. Хотела навести мосты между своим отцом и его родным сыном, которого папа никогда не видел. И теперь она за это поплатится.
— Ты сумасшедший, — ее голос сел от страха и душащих слез.
Он выпустил волосы девушки из рук, с силой оттолкнул. Она ударилась зубами о землю и застонала, сдерживая крик, рвущийся наружу. Рыжая решила вести себя тихои ждать, когда монстр придет в себя. Но он и не думал останавливаться. Парень развернул ее лицом к себе и ударил в нос. Послышался хруст переломанной кости. Обессилившая девушка, находясь на грани обморока, тихо всхлипнула.
Монстр вошел во вкус и продолжил колотить рыжеволосую красавицу, оставляя от нее лишь кровоточащее истерзанное тело.
Глава 1
Приятный вечер
Октябрь, наши дни
— Яра! Остановись немедленно! — сердитый голос Егора отлетал от идеально отполированных стен подъезда. — Почему я должен орать на весь дом?!
— Ну и не ори! — я выглянула в проем между круговой лестницей и показала раскрасневшемуся брату язык.
Гладкое мраморное лицо Егора всегда покрывалось красными пятнами, когда у него наступала стадия бешенства.
А его стадии я изучила наизусть. Их всего пять:
1.Спокойная просьба сделать так, как он говорит.
2. Просьба с нажимом.
3.Просьба с повышением голоса.
4.Приказ.
5.Бешенство.
— Яра, не выводи меня, — процедил он, пытаясь вызвать во мне чувство благоразумия.
— Да щаз!
С дружным рваным хохотом мы с друзьями пнули домофонную дверь и вывалились на свежий воздух. Отойдя от многоэтажного дома на приличное расстояние, я оглянулась и, заметив в одном из окон лестничной площадки злое лицо Егора, показала ему два средних пальца.
Мрачный непривлекательный подземный переход встретил нас обшарпанными стенами, смесью запахов грязи, пыли, сигарет и дешевого парфюма, которым были плотно забиты киоски с пыльными окнами. Лампочки светили тускло, но этого хватало, чтобы рассмотреть пьяные рожи друг друга и снова впасть в истерический смех.
Мы с Валькой устроились на шатающейся во все стороны узкой лавке, а Игорек, по прозвищу Кисель (прозвище приклеилось к нему из-за фамилии Киселев), бросил темно-синий рюкзак на пол и плюхнулся на него сверху. Валька пихнула меня локтем, кивая на Игорька, протирающего круглые очки с диоптриями. Он выдохнул облачко пара на одно стекло, затем на другое и протер их о свою замусоленную серую толстовку.
— А ты че, украл портфельчик, Игореша? — смачно жуя жвачку, спросила пьяным голосом Валя. Ее светлые с яркими оранжевыми прядями волосы выглядывали из-под темно-коричневой шапки, сползшей на макушку.
Кисель недовольно цокнул, закурил сигарету и посмотрел на Вальку серыми бездонными глазами. Я невольно захихикала.
— Что вы несете, Валентина? — обиженно спросил он и густо затянулся дымом.
— Не, просто странно, что ты постоянно бухаешь, живешь со старенькой бабулей, но при этом имеешь адидасовский портфель. Ну, это, типа, странно. Не находишь? — подруга лопнула надувшийся жвачный пузырь с душераздирающим хлопком. Я вздрогнула.
Валя повернулась ко мне:
— Ты че подпрыгиваешь? Обкурилась что ли?
Я пихнула ее в бок.
— Иди ты, Валька. Пузырями своими в могилу сведешь.
— Возвращаясь к вашему, Валентина, вопросу, хочу сказать, что я все лето работал, чтобы купить себе этот портфель, — друг сделал еще одну затяжку и выпустил дым из ноздрей. Его темные волосы начали виться от влажного подземного воздуха.
Валя засмеялась и дернула меня за короткую косу, длиной чуть ниже ключиц. С детства у меня были длинные волосы медного оттенка. Каждое утро я заплетала «французскую косу» или, в простонародье, «дракончик». Либо две косы под названием «рыбий хвост». Год назад, когда мы с Егором крепко поругались, я обрезала волосы обычными хозяйственными ножницами. Вот Князь орал! Это надо было видеть. Не удивлюсь, если его потрясенный голос слышал весь микрорайон. Потому что Егор Князев, по прозвищу Князь, хвалил мои густые длинные волосы. С тех пор волосы достигают уровня ключиц.
Но привычка заплетать косы у меня сохранилась.
— Оу! Простите, я не в курсе, — подруга щелкнула зеленой жвачкой еще раз. — Если ты забыл, родители отперли меня в деревню к бабке, которая два летних месяца пыталась сделать из меня человека.
— Я помню об этом, Валь, — Игорек потушил окурок, медленно поднялся на ноги и шатающийся походкой направился к урне. Интеллигент. — Пока ты приобщалась к труду, я зарабатывал на этот рюкзак. Считайте это моей сбывшейся мечтой, девочки. И ради мечты я пахал без выходных. И даже не пил.
Хотя в переходе было не так холодно, как на улице, мне сделалось зябко. Я плотнее запахнула шоколадное кашемировое пальто, доходящее до колен. Поясок не спасал, а оторванную изнутри пуговицу я все время забывала пришить. Она до сих пор лежала в моем правом кармане — крупная шоколадная пуговица.
— Ты молодец, — сказала я Киселю, который снова уселся на свою брендовую мечту.
— Такой молодец, что бросил портфель на пол и придавил своими семьюдесятью пятью килограммами живой массы, — хмыкнула Валька, приближая к розовым пухлым губам банку с пивом.
Кисель метнул на подругу огорченный взгляд и без тени улыбки произнес:
— Все ради того, чтобы твоя милая попка сидела сейчас на лавке, а не на грязном полу, — он отхлебнул из своей бутылки. — Делай выводы.
Я знала о том, что Игорек неравнодушен к Вальке, но она упорно продолжала делать вид, будто ничего не замечает. Иногда, глядя на Игорька, мне казалось, что он пьет ради того, чтобы иметь хоть какой-то общий интерес с Валей Миланской. Чтобы тусоваться с ней, оберегать, быть рядом. А, впрочем, быть может это лишь мои пьяные фантазии.
Не знаю, сколько мы торчали в переходе, но до дома я добралась после полуночи. Открыла дверь и убрала ключи в карман пальто. В просторном коридоре горел настенный светильник. Было тихо. Значит, Егор спал.
— Как же прекрасно, — прошептала я себе под нос.
Черные кожаные полусапожки с серебристыми застежками остались на коврике. Буду я сейчас убирать их в обувницу, вот еще! Повесив пальто на крючок, направилась в комнату.
У Егора Князева светлая просторная квартира. Из большого квадратного коридора, в котором можно поиграть в футбол, белая дверь слева вела в ванную комнату и санузел, рядом большая кухня, правее дверь в мою спальню, прямо — гостиная, справа — спальня Егора. Рядом со спальней стеклянная дверь, через которую ничего не видно — его кабинет.
По привычке глянув на дверь Егора напротив моей спальни, я вздрогнула. В проеме стоял уставший Князев, сурово глядя прямо на меня своими синими, как океан во время шторма, глазами. Его соломенные волосы разделял ровный пробор на две стороны. Мягкие локоны с золотистым отливом падали на идеально очерченное лицо, создавая тени. Высокие скулы, немного вздернутые вверх внешние углы глаз, плотно сжатые губы и мужественный подбородок. Серая футболка выгодно подчеркивала накачанный торс и упругую грудь. На бедрах низко сидели мягкие спортивные штаны с вывернутыми наружу карманами. Рельефными руками он опирался о наличники.
— Так, красных пятен на лице Князева нет. Значит все в норме, — заплетающимся языком выговорила я, покрутив указательным пальцем в сторону Егора.
Даже в приглушенном свете от меня не укрылось, как он сжал скулы.
— Опять напилась? — бесцветным голосом произнес он.
Я поправила белый свитер, заправленный в черные кожаные брюки, подчеркивающие мои самые аппетитные места.
— Тебе какое дело, на минуточку, — промямлила я, тщетно пытаясь сконцентрировать взгляд на штормовых глазах.
Не двигаясь со своего места, брат процедил:
— Сегодня суббота. Тебе не в универ. Проспись, а утром поговорим.
Пока Егор что-то там говорил, я не удержалась и широко зевнула.
— Почему сегодня? — выдала я, сама не понимая, зачем.
— Потому что сейчас два часа ночи, Яра.
Я внезапно почувствовала, что мой мочевой пузырь на пределе. Пошатнувшись, я скрестила ноги и невнятно пробубнила:
— Слушай, Князь, мне совершенно все равно, в универ сегодня или нет… потому что я сама решаю, когда мне… в него ходить, — я икнула на последнем слове. — И вообще я хочу по-маленькому. Ты уж извини.
Не дожидаясь ответа, я по стеночке добралась до нужной двери и ввалилась внутрь. Сделав свои дела, я не смогла натянуть кожаные штаны обратно. Пальцы не слушались. Помучившись с минуту, я сочла, что никто меня не увидит, и пусть телесного цвета трусики выглядывают, сколько угодно.
Дверь в комнату Егора была прикрыта. Со вздохом облегчения я осторожно прошла в ванную. Стянула с себя кофту, брюки и телесный лифчик. Умылась. И почистила зубы, но это не точно. Погасив свет в ванной, и, напрочь забыв о включенном настенном светильнике в коридоре, я доковыляла до своей двуспальной кровати и упала на изумительный ортопедический матрас.
Глава 2
Домашняя суббота
Ненавижу вставать по утрам. Больше люблю после полудня. Но сейчас мне плохо. Мой желудок выворачивался наизнанку вовсе не из-за объема выпитого, а от зверского голода. С трудом натягивая пижаму, состоящую из белого шелкового топа с принтом лаванды и шелковых коротких шортов, я усердно напрягала извилины, пытаясь вспомнить, когда ела в последний раз. По моим подсчетам, ровно сутки назад.
В ванной комнате я обнаружила свою одежду.
— Что вы здесь делаете? — нахмурив темные аккуратные брови, я подцепила бордовым длинным ногтем свой бюстгальтер.
Мой вопрос остался без ответа. После гигиенических процедур, расчесав свои наращенные ресницы и увлажнив распухшие непонятно от чего губы, я сгребла в охапку кучу вещей и закинула их в стиральную машинку. Элла все равно сегодня стирать не будет. Займусь сортировкой завтра.
Причесавшись, я собрала волосы в высокий хвост.
— Ну вот, теперь ты стала похожа на человека, Ярочка, — сказала я самой себе и поцеловала зеркало, оставив смачный след на поверхности.
Вошла в кухню и запустила кофеварку, в которую кто-то (Егор, стало быть) уже насыпал ароматные зерна. Пока кухня наполнялась чарующим ароматом, я открыла дверцу холодильника, выудила хлеб, майонез и банку с крупной красной икрой.
— Приветствую вас, мои вкусные бусинки, — прошептала я, распределяя по свежему хлебу круглые оранжевые шарики.
Внезапно бахнула входная дверь.
— Яра, ты встала? — голос Князева звучал недовольно.
И выражение лица было таким же недовольным. Глаза цвета океана все еще переживали тайфун.
— А в чем дело? — лениво протянула я, удобно устраиваясь на кухонном диване.
Егор снял верхнюю одежду и встал передо мной. Кипенно-белая рубашка с расстегнутой верхней пуговицей, темные приталенные брюки, часы с золотым циферблатом и черным кожаным ремнем в сочетании с суровым взглядом свели бы с ума любую девушку, которая посмела бы столкнуться с невероятно притягательным, грамотным юристом, Егором Александровичем Князевым.
— У тебя такой вид, будто ты все еще в суде, — усмехнулась я и впилась белыми ровными зубами в бутерброд.
— Я как раз оттуда. Но говорить мы будем не обо мне.
Егор облокотился о край кухонной тумбы, скрестив руки на груди.
— Обо мне опять? — я слизнула с пальца икринку.
— Так точно. Вчера мне звонила твой куратор, Мария Игоревна. Она жаловалась, что ты регулярно отсутствуешь на парах, а когда соизволишь порадовать ВУЗ своим присутствием, ведешь себя непристойно.
Я удивленно приподняла одну бровь:
— Непристойно?
Егор прошелся по мне сердитыми грозовыми глазами.
— Именно так. Вешаешься на одногруппников, вместо того чтобы прилежно записывать лекции и слушать преподавателей.
Во рту сделалось солено и сухо. Кофеварка давно затихла, а я совсем забыла про кофе.
— Братик, плесни мне кофейку, плиз, — я состроила милое личико.
Егор заиграл желваками. Так-так, начинается стадия едва сдерживаемого гнева. Нужно быть осторожной.
— Будь добра сама встать и налить.
— У меня голова болит. Ты что, деспот? Налей кофе, говорю. Все равно рядом стоиш-ш-шь, — прошипела я и принялась за второй бутерброд, мечтая скорее запить его горячим напитком.
Шумно выдохнув, Князев выполнил мою просьбу и поставил передо мной наполненную красную кружку. Я спешно взяла стакан и поднесла ко рту, прикрыв глаза. Божественно. Уже как будто и голова не так гудит.
— Яра, я хочу, чтобы до тебя дошло, что у моего терпения есть предел.
— Да что ты?
— Оно небезгранично.
— И что же теперь делать? — я не могла оторваться от кружки, глоток за глотком опустошая емкость.
— Ты должна взяться за ум и начать учиться. Ты только поступила, а уже так себя позиционируешь. До первой сессии осталось два месяца. Два месяца! — Егор поднял указательный и средний пальцы. — Учись, будь добра, окончи университет, стань психологом и делай, что хочешь. Я устал наставлять тебя на правильный путь.
Я поперхнулась.
— Устал? — я похлопала пушистыми ресницами. — Так отдай меня обратнов детдом, как это сделала моя мать!
— Во-первых, тебе восемнадцать. Во-вторых, ты ни дня не была в детдоме, Яра.
Я отвела взгляд от разгневанного брата и уставилась на пустую тарелку.
— Я забрал тебя сразу же, как оформил опеку. С десяти лет я растил тебя и так и не смог вырастить нормальным человеком, — слова Егора острыми иглами вонзались в мою кожу и ранили до крови. — Я восьмой год тебе и за отца, и за мать, а ты изводишь меня каждый день! Сколько еще ты планируешь пить мою кровь?!
Егор стукнул кулаком по столу и наклонился ко мне, заглядывая в глаза.
— За что ты меня ненавидишь? — тихо произнес он.
Я сглотнула сухой ком, стянувший горло.
— Я тебя не ненавижу, — прошептала я.
— Всю следующую неделю я буду возить тебя на пары и забирать. Тебе ничего это не напоминает? Прошлый год, перед самым выпуском я водил тебя в школу и встречал, иначе тебя бы выперли за прогулы! — его голос дрожал от ярости. — Ты забыла, что я уважаемый юрист, Яра? Забыла, что я адвокат?! — на напряженном лбу Егора вздулись вены. От него пахло дорогими духами и горьким шоколадом.
Я поперхнулась, едва не разлив на себя остатки кофе.
— Я все помню. Но зачем тебе меня сопровождать? Что за бред?! — не веря в происходящее, я возмущенно хмыкнула.
— Считай это приказом ректора. Если я этого не сделаю, тебя выпнут из университета и никуда больше не возьмут! Потому что ты себя зарекомендовала на весь город! Школу ты окончила лишь благодаря приличным ежегодным перечислениямв бухгалтерию, сейчас я за тебя тоже плачу. Имей совесть!
— Не думала, что ты слишком много перечислял школе… — я потупила взгляд. Невозможно было смотреть в глубокие синие глаза Егора, в которых читалось сплошное разочарование.
Он обвел рукой кухню. Тумбы и шкафчики из белого дерева идеально гармонировали с черными глянцевыми столешницами. На них отражались серебристая вазочка с фруктами, прозрачное кашпо с бегонией и изящная доска с оливковым маслом и различными специями. Холодильник, замаскированный под белый деревянный шкаф, черная керамическая раковина, черный духовой шкаф и встроенная над ним черная микроволновка. Даже черный диван, на котором я сейчас съежилась, устланный белыми, серыми и бежевыми подушками, олицетворяли собой богатую фантазию дизайнера и широкий кошелек Егора Князева.
— А ты ни о чем не думаешь. Не думаешь, что живешь в хорошем районе. Не думаешь, что учишься в хорошем ВУЗе, где на твои выходки смотрят сквозь пальцы. Тем не менее, у каждого уважающего себя заведения тоже есть рамки. Ты подрываешь репутацию универа, а мою вот-вот сотрешь в пыль. Как до тебя достучаться, Яра? Как? — Егор поднял пальцем мой подбородок, чтобы встретиться с моими глазами. — Разве я плохо заботился о тебе все эти годы? Обидел тебя?
— Нет, — прошептала я, смаргивая слезу.
— В чем же дело? — он оперся руками о стол. Кожаный ремень на часах, которые он носил исключительно на левой руке, выгодно оттеняли его тронутые загаром руки. — Не хочу восхвалять самого себя, но я действительно ни в чем тебя не ущемлял и ничего не запрещал. Видимо поэтому ты села мне на шею.
Я встала из-за стола. И теперь мы сверлили взглядами друг друга.
— Я все поняла. У меня разболелась голова от этого разговора. Пойду, прилягу.
Я сделала несколько шагов к выходу. Егор остановил меня жестом, когда я замерла возле его плеча. Немного повернув ко мне голову, он тихо произнес:
— Подумай о том, что я сказал. Я устал работать попугаем. Просто устал, Яр. Я хочу отдохнуть. Я даже семью не создаю, чтобы не навредить тебе. Мне двадцать семь, но я ни разу не привел сюда женщину. Здесь только ты и Элла. Я всегда думаю о твоем комфорте. А обо мне ты подумать не хочешь, когда пьешь ежедневно где-то в подворотне со своими друзьями. Не думаешь, что Князь, как ты изволишь меня величать, постоянно печется о твоем благополучии.
Горячее дыхание Егора обдавало мое правое ухо и шею. От его слов по всему моему телу пробежали тысячи мурашек. Я не привыкла вести задушевные беседы и не знала, как к ним относиться. Но этот разговор затронул потайные струны моей души, которые до сих пор не давали о себе знать. Возможно, это совесть?
Егор опустил руку, и я прошла в свою комнату. Я прикрыла за собой дверь и обвела взглядом мое самое любимое место в этом доме. Натяжной потолок с люстрой в виде веточек дерева, на краешках которых поселились мелкие белые лампочки, серые матовые обои; на окне тюль, а по бокам две узкие шторы цвета пыльной розы. Серая кровать, придвинутая к окну, со светло-серым постельным бельем, двумя подушками цвета пыльной розы и одной с черно-белым узором в виде зигзага. Справа от кровати узкое высокое зеркало, приделанное к стене, рядом с ним серое трюмо с круглым зеркалом в замысловатой рамке и светло-серый шкаф.
Князев прав. Если бы не он, моя жизнь вряд ли была бы похожа на сказку. Только если на очень страшную сказку, из которой я бы не вышла победителем. Все, что у меня есть — есть только благодаря Егору.
***
Своего отца я не знала. С рождения меня воспитывала одна мама, Лидия Семеновна. Жили мы бедно, перемещались с одной съемной коммуналки в другую. Денег на питание всегда не доставало. Мама работала уборщицей в магазине и дополнительно мыла подъезды. Она сильно уставала. Видимо, поэтому пристрастилась к бутылке. Алкоголь стал ее отдушиной, хобби. Так она отдыхала и могла расслабиться, чтобы потом вновь взяться за швабру и ползать по грязным полам на четвереньках, оттирая засаленной тряпкой пыльные углы.
А потом мама познакомилась с Александром Князевым, отцом Егора. Александр был юристом, который имел много денег и много женщин. И совершенно невообразимым образом, среди них оказалась моя мама. Она была той, за которой он отчаянно ухаживал, балуя дорогими подарками и роскошными букетами. Золушка встретила своего принца. Они не жили вместе, просто встречались. Но Александр Князев со своим сыном Егором часто бывали у нас. В то время Александр купил нам с мамой небольшую квартиру и приезжал туда, когда ему хотелось. В общем, такой формат отношений устраивал всех. Мама стала меньше пить и больше следить за собой, однако полностью алкоголь из своей жизни не исключила.
Затем у Александра случился сердечный приступ, и он скоропостижно скончался. Егору к тому времени было восемнадцать лет. Понадобилось некоторое время, чтобы Егор мог вступить в права наследника. После этого все имущество и бизнес в сфере юриспруденции перешло к Князю. Егор без труда поступил на юрфак и быстро освоил специальность.
Мама, после смерти Александра, постепенно пошла по наклонной. Она осталась без денег, вынуждена была снова мыть полы. Но зарплаты не хватало на содержание дорогой квартиры, поэтому она ее продала. Эти деньги быстро ушли на оплату нового съемного жилья и дорогой алкоголь, к которому она пристрастилась еще сильнее.
Я одевалась только по акциям и скидкам. За это в прошлой школе меня часто обзывали Акционеркой. Ребята смеялись над гадким утенком, которым я была. Потом мама перестала работать и целыми днями только пила. В квартире скопились немытые тарелки, грязные полы требовали хлорки, унитаз плакал от отсутствия белизны и «Доместоса». Из всех щелей повалили тараканы и многоножки, свет отключили за неуплату электроэнергии. Я перестала ходить в школу и целыми днями гуляла с новыми друзьями по несчастью, Игорьком и Валей.
В один прекрасный день в нашу убогую захламленную, загаженную конуру пришли органы опеки. Из-за моих пропусков и неявок мамы на родительские собрания, школа подала жалобу в социальную службу. Я открыла дверь, потому что накачанная водкой мама была не в силах подняться с прокуренного дивана.
Органы опеки недолго пробыли у нас. В ближайшее время маму вызвали в суд и лишили родительских прав, а я отправилась в детдом. Когда я сидела в кабинете директора интерната, в дверь уверенно постучали. На пороге появился двадцатилетний Егор. Мы не виделись со смерти его отца. Я уже и забыла о нем, но он, как оказалось, не забыл. Егор предъявил нотариально заверенные документы, согласно которым с этого дня он являлся моим официальным опекуном.
Когда Егор и директор интерната разрешили все важные вопросы, Князев подхватил мои скромные пожитки, отсалютовал директрисе и вывел меня из суровых стен детдома в совершенно новый мир.
С тех пор просторная квартира на Демидовской, 16 стала для меня настоящим домом. Первым домом, в котором у меня есть собственная комната.
***
Я проспала несколько часов и разлепила глаза, когда солнце начало клониться за горизонт. На телефоне висели непрочитанные сообщения от Вальки и Игоря. Села в кровати, потянулась и почувствовала ужасный голод. Снова. Как же тяжело быть трезвой — всегда хочется есть. Пару раз в день минимум. Засунув ноги в мягкие тапочки с ушами мышки, игривыми глазками и розовым носиком, я в той же пижаме проследовала на кухню.
Элла, наша домработница, уже сделала на ужин плов и салат с огурцами и помидорами. Я плеснула в граненый стакан вишневый сок, наполнила глубокую тарелку ароматным пловом и принялась за еду. Читать сообщения было лень, поэтому я открыла наш совместный чат, ожидая ответа.
— О, какие лю-ю-юди, — протянула Валька, протирая заспанные глаза.
— Тоже только встала? — спросила я, активно работая челюстями. Желудок довольно заурчал — наконец-то в него попаланормальная еда.
— Родичи ругались полдня, потом я написала тебе, ответа не дождалась и вырубилась. И вот ты меня разбудила.
— А Кисель где потерялся? — я заметила, что друг так и не принял вызов.
— Да черт его знает. Шарится где-нибудь… Может, листовки раздает, чтобы накопить на очередную мечту? — сипло заржала подруга.
На заднем фоне в ее комнате тускло светила единственная лампа.
Я подумала о разговоре с Егором и неприятное грустное чувство заполнило мою душу.
— Не смешно, Валька.
Она фыркнула.
— Конечно, не смешно. Из нас троих только у тебя есть Князев, которого ты уже замучила, а он все равно мир к твоим ногам складывает.
—Да брось ты.
— Не брось! Меня бы родаки уже из дома вышвырнули, если бы я сильно им противоречила, а ты откровенно издеваешься над Князем, — Валька закинула ноги на стул и затянулась сигаретой.
— К чему ты начала этот разговор? — недовольно пробурчала я, отхлебнув сок.
— Да просто. Завидую. Тоже хочу себе такого Егора Князева. Чтобы он меня одевал, обувал, из дома не выгонял. В хорошей хате жить хочу. Хоть вообще в колледже живи. А что, у нас там кушетки есть, кабинеты для лабораторных занятий имеются. Медицинский техникум все-таки! Не хочу видеть пьяные рожи предков каждый день.
Следует заметить, что Вальке хорошо дается учеба по направлению «медицинская сестра». Она посещает все занятия и планирует найти подработку в городской больнице. Игорек же учится в архитектурно-строительном колледже на техника, и тоже на успеваемость не жалуется. Выходит, среди друзей я одна такая… непутевая.
— Твоя рожа мало чем отличается от их, — хмыкнула я, в то время как на душе продолжали скрести кошки.
Подруга загоготала, выронив сигарету.
— Тьфу, черт! Чуть не спалила ковер на полу, — она выругалась матом и плеснула на пол воды из стакана.
— Сожжешь квартиру — переезжай жить к нам.
— Ага, заодно своих алкашей перевезу. Вот Князь рад будет, — мы дружно захохотали, после чего Валька добавила: — Вместо одной проблемы под названием «Яра» на нем повиснут еще три.
Я отодвинула пустую тарелку, в которой был плов, и пододвинула салат. Удивительно, как много в меня помещается, когда я перестаю бухать.
— Кстати, я хочу бросить пить, — я отправила ложку салата в рот. Свежие огурцы, приправленные оливковым маслом, громко захрустели.
Валя округлила зеленые, как у кошки, глаза. На фотографиях мои карие глаза интересно контрастировали с Валькиными малахитовыми.
— С чего вдруг?
— Князь устроил задушевный разговор. И я, в общем, не знаю, как сказать… Почувствовала себя уродом.
— Да ладно? — Валя выглядела потрясенной.
— Типа того.
— Но так же неинтересно нам теперь будет тусоваться, — разочарованно вздохнула подруга.
Я пожала плечами.
— Попробую пить в меньших дозах.
— А! Вот это я понимаю. «И вашим, и нашим», да? — расслабилась Валька, предвкушая очередную нашу «трезвую» встречу.
— Верно. «И вашим, и нашим»…
После разговора я заставила себя вымыть тарелки, а не запускать посудомойку, протереть их полотенцем и аккуратно составить в шкафчик.
— А что, может, не так уж плохо попытаться изменить себя к лучшему, так ведь? — спросила я сама у себя.
Я приняла горячий душ, переоделась в хлопковую бежевую сорочку и снова улеглась под одеяло. Часы показывали десять вечера, а Егора все не было. Я взяла телефон и нашла его контакт. В сети был два часа назад. Так-так. Нажала на вызов.
Гудки. Гудки. Гудки.
— Что-нибудь случилось? — на заднем фоне раздавалась едва различимая музыка.
Неприятный червячок скользнул по сердцу.
— Ты где? — неожиданно для меня самой голос прозвучал напряженно.
— Скоро приеду.
— Егорушка, иди ко мне, — промурлыкал женский тонкий голос.
Я в изумлении открыла рот.
— Ложись спать, я скоро приеду, — быстро сказал Егор и положил трубку.
Я отложила телефон и замерла, глядя в пустоту.
Егор Князев с женщиной?
