Kitabı oxu: «Шабаш ведьм: изучение истории, фольклора и современной практики»

Published by Llewellyn Publications, Woodbury, MN 55125 USA. www.llewellyn.com

Figure illustration by Wen Hsu, all other art by Llewellyn Art Department

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© 2022 by Kelden

© Перевод на русский язык, издание на русском языке, оформление. ОАО «Издательская группа «Весь», 2022

* * *

Дорогой Читатель!

Искренне признателен, что Вы взяли в руки книгу нашего издательства.

Наш замечательный коллектив с большим вниманием выбирает и готовит рукописи. Они вдохновляют человека на заботливое отношение к своей жизни, жизни близких и нашей любимой Родины. Наша духовная культура берёт начало в глубине тысячелетий. Её основа – свобода, любовь и сострадание. Суровые климатические условия и большие пространства России рождают смелых людей с чуткой душой – это идеал русского человека. Будем рады, если наши книги помогут Вам стать таким человеком и укрепят Ваши добродетели.

Мы верим, что духовное стремление является прочным основанием для полноценной жизни и способно проявиться в любой области человеческой деятельности. Это может быть семья и воспитание детей, наука и культура, искусство и религиозная деятельность, предпринимательство и государственное управление. Возрождайте свет души в себе, поддерживайте его в других. Именно это усилие создаёт новые возможности, вдохновляет нас на заботу о ближних, способствуют росту как личного, так и общественного благополучия.

Искренне Ваш,

Владелец Издательской группы «Весь»

Пётр Лисовский

Посвящаю эту книгу моей сестре Бреанне.

Спасибо, что обучила меня магии писательства.

Благодарности

В первую очередь мне бы хотелось выразить огромную благодарность команде издательства Llewellyn за веру в меня и в мои тексты. Особая признательность моим редакторам. Спасибо тебе, Хэзер, что взялась за этот проект и помогла облагородить безумный поток сознания. Лорин, ты, как всегда, сделала все возможное и невозможное, помогая мне с грамматикой и цитатами, – огромное спасибо, что перелопатила со мной столько гор исследовательской литературы!

Конечно же, эта книга никогда бы не увидела свет, если бы не любовь и поддержка моей семьи – папы, мамы, Бреанны и Колтона. Выражаю особую благодарность моей бабушке Перл за воспитание не одного поколения книголюбов. В добрый путь! Спасибо моим дорогим друзьям Велесу, Торну, Марине, Саре, Джейн и Филиппу за то, что они всегда готовы меня выслушать и помочь справиться с синдромом самозванца. Спасибо бариста-волшебникам из Coffee Talk Дэвиду, Люку и Стивену: они обеспечивали меня кофеином во время писательских сессий. Огромная благодарность Джейсону Манки, которого я всегда считал потрясающим писателем и моим личным источником вдохновения. Благодарю за вступительное слово к этой книге и за то, что он такой же любитель истории колдовства.

Наконец, спасибо вам, черные духи севера, красные духи востока, зеленые духи юга и голубые духи запада. Спасибо духам Верхнего и Нижнего миров, спасибо духам Земли и Прекрасному народу. Спасибо Отцу и Матери ведьм, моим предкам и моему духу-фамильяру.

Предупреждение

Информация, приведенная в этой книге, основана на исторических источниках и фольклоре, а также на личном опыте. Никакие сведения, упомянутые в данном произведении, не способны заменить квалифицированное медицинское обслуживание, в том числе работу профессионалов в сфере психического здоровья. Автор и издатель не отвечают за травмы и негативные эффекты, вызванные применением на практике информации из книги. Не принимайте внутрь ядовитые или неизвестные вам растения, обращайтесь с ними как можно осторожнее. Пожалуйста, руководствуйтесь здравым смыслом при использовании ритуалов и практик и при необходимости консультируйтесь с практикующим медработником.

В книге содержатся исторические и фольклорные сведения, касающиеся непростых тем, в том числе упоминания детоубийства, каннибализма и инцеста. Они могут быть неприятны некоторым читателям. Если какая-то из этих тематик является для вас неприемлемой, боюсь, эта книга не для вас.

Вступительное слово

Впервые я принял участие в ведьмовском ритуале вместе с другими людьми и существами в ночь летнего солнцестояния на заднем сиденье отцовской машины. Мы с отцом и несколькими его друзьями тогда ездили на загородный концерт. По дороге домой я закрыл глаза и вдруг обнаружил, что нахожусь где-то в другом месте. Происходящее там совсем не походило на один из саббатов (праздников Колеса года), о которых я читал в викканских книгах по магии, я оказался среди потусторонних ведьм и духов. Возникло впечатление, что место, в которое я попал, существовало вне привычного времени и пространства, а все его посетители могли быть родом из любого временно́го или исторического периода. Я попал на легендарный ша́баш ведьм, не думая и не стремясь туда попасть: вряд ли что-либо еще в ведьмовстве способно сравниться с таким уникальным опытом. Годами позже у меня начали появляться друзья, занимающиеся магией, и я наконец получил возможность обсудить свой опыт путешествия в другой мир. У кого-то мои вопросы вызвали лишь недоумение, но мне попадались и те, кто начинал кивать головой в такт каждому моему слову или даже заканчивал за меня целые предложения. Каково же было мое удивление, когда я узнал, что есть и другие ведьмы, которые посетили то же место, причем их опыт был во многом схож с моим.

Шабаши ведьм часто упоминаются в книгах по магии, однако мало кто решается всерьез углубиться в эту тему. За последние пятьдесят лет стало модно писать о магии и ведьмовстве так, чтобы со стороны это все казалось исключительно безобидной и полезной практикой. Подобные тексты сглаживают углы ведьмовства и исключают все, что может заставить непосвященных чувствовать себя неуютно. Вероятно, во времена Сатанинской паники (с середины 1970-х и до начала 1990-х годов) это была разумная стратегия поведения в публичных пространствах, однако в целом такой подход лишает ведьмовство красок и делает его более скучным.

Несколько сотен лет назад в колдовстве обвиняли самых уязвимых и маргинализированных членов общества. В основном женщин, причем больше всего их порицали за выражение сексуальности, практику колдовства и нарушение общественного порядка. Не всех привлеченных за ворожбу казнили, но смерть стала наказанием для десятков тысяч ведьм. Даже обвинение в мелком колдовстве могло привести к таким серьезным последствиям, как проблемы с финансами, потеря дома, семьи и друзей. Многие из замученных признавались, что посещали мероприятие, которое потом стало известно как шабаш ведьм. Всем его участникам дозволялось открыто проявлять свою сексуальность, заниматься магическими практиками, танцевать, пировать и заниматься любыми другими вещами, делающими жизнь приятной. Все признания обычно вырывались под пыткой, что ставит под сомнение их правдивость, однако, мне кажется, обвиненные ведьмы действительно где-то встречались. Шабаш стал местом для побега от реальности, местом, где можно упиваться истинным «Я», а все присутствующие принимали тебя таким, какой ты есть.

Существует огромная разница между современными ведьмами и теми, которых казнили во времена инквизиции. Сейчас многие ученые скептически относятся к предположению, что нынешнее Ремесло уходит корнями в далекое прошлое, но я не уверен, что от этих теорий можно просто отмахнуться. Конечно, вряд ли моя ведьмовская практика берет начало в традициях жертв ведьминских судов, которые велись четыреста лет назад, однако определенные переклички, безусловно, есть. Как тогда, так и сейчас описания шабаша ведьм отличает особая перчинка, которая одновременно и вдохновляет, и провоцирует. Невозможно отрицать, что истории, которые рассказывались столетия назад, продолжают оказывать влияние на Ремесло и в наши дни.

Я всегда придерживался точки зрения, согласно которой ведьмовство – это путь, а не цель. Вместе с этой книгой вы отправитесь в самые разные путешествия, почувствуете связь с ведьмами, которые умерли столетия назад, погрузитесь в истории о Прекрасном народе, духах-фамильярах и даже о самом Дьяволе. Вы изучите таинственные места проведения шабаша, станете свидетелем странных танцев и колдовства. Вас ожидают и остановки на современных «станциях» – встречи с часто игнорируемыми первопроходцами в области магии Остином Османом Спейром и Эндрю Чамбли. Вы увидите, как сформировались современные ритуалы проведения шабаша как в традиционном ведовстве, так и в Викке.

Келден уделяет внимание не только истории и фольклору, но еще и обозревает несколько путей, по которым современные ведьмы могут пройти на шабаш. До потустороннего мира можно добраться с помощью расширения границ сознания, а можно благодаря смягчению мирских умов особым эликсиром или легендарной колдовской мазью. С помощью техники «Вращение жернова» наше тело поможет перейти на другой уровень сознания и попасть в иную реальность. Быть ведьмами – значит пересекать пространство между мирами и в этих переходных пространствах обитать. Многие стремящиеся попасть на шабаш ведьм часто оказываются там случайно, даже не подозревая, что переходят в другое измерение. Но есть и пишущие о шабаше так, словно это тщательно охраняемый секрет, о котором можно только перешептываться и не предоставлять путеводную карту. Келден же не просто снабжает вас подробной картой, он сам устраивает экскурсию. На шабаш может попасть кто угодно, в одиночку или с друзьями, независимо от магической традиции и опыта. В этой книге вы найдете все ключи к дверям, через которые сможете отправиться в путешествие туда. Вам останется только подобрать их и научиться использовать.

Некоторым ведьмам история кажется скучной, но в этой книге нет ни капли занудства. «Шабаш ведьм» Келдена – одно из лучших магических приключений, в которые я отправлялся за последнее время. Это путешествие эпических масштабов, и я надеюсь, что чтение этой книги поможет вам в колдовском развитии. Ведьмы традиционно считаются «иными», отказывающимися подстраиваться под общественные рамки, и комфортно чувствуют себя в своей шкуре (а иногда и в чужих). Шабаш ведьм – место для полного погружения в эту инаковость и принятия другими. Неважно, каким образом вы попадете на шабаш: вы всегда найдете там дом и силу. Это путешествие стоит того, чтобы в него отправиться.

Джейсон В. Манки

Июль 2021 года

Введение

В Вальпургиеву ночь одинокая ведьма подходит к камину, храня в себе тайное знание. Очаг пуст и тих: угли остыли и превратились в пепел, тишину нарушает только ритмичное тиканье часов на каминной полке. Приближается полночь. Ведьма снимает крышку с глиняного горшочка и опускает в него пальцы левой руки, зачерпывая мазь с пряным землистым ароматом. Сосредоточенными движениями она втирает вязкую мазь в запястья, кожу за ушами, ступни. Затем садится на метлу, которая до этого спокойно стояла у камина из серого камня, закрывает глаза и произносит волшебные слова: «Чу-чу-чу, прочь с земли я улечу!»¹ И со свистом вылетает из трубы, устремляясь в ночь.

Ведьма летит, слушая завывания ветра, небо над ней – черный гобелен без скрывшихся за плотным слоем облаков звезд и Луны. Она пролетает над крышами домов, пока их обитатели беспокойно спят в кроватях, терзаемые странными снами. Движется все дальше, дальше и наконец вырывается за городские стены, углубляясь в дикую сельскую местность, куда горожане обычно предпочитают не соваться. Она поднимается выше и выше, взмывает вверх, к вершине горы, замаячившей впереди, – поговаривают, она полна призраков и фей. Наконец ведьма достигает вершины и опускается на землю прямо посреди поляны, на которой многие уже собираются вокруг большого ревущего костра.

Перед глазами ее разворачивается шумная сцена, которая одновременно потрясает и пугает. Колдуньи танцуют вокруг костра, повернувшись спинами к пламени неземного зеленоватого оттенка. Их танец сопровождается таинственной музыкой флейт и тамбуринов. Другие ведьмы сидят поблизости, мастерят кукол и смешивают порошки: позже они им понадобятся для сотворения заклинаний. Еще часть собралась вокруг длинного банкетного стола и пирует хлебом и вином. Во главе его на троне сидит мужчина, одетый во все черное, – это Дьявол собственной персоной. Он наблюдает, как ведьмы празднуют во славу его, ведь каждое их действие усиливает как Дьявола, так и самих колдуний. Оставляя позади усталость, все беспокойства и ограничения повседневной жизни, наша ведьма присоединяется к празднеству, пока не запоют петухи, возвещая о наступлении рассвета.

Эта история описывает события так называемого шабаша ведьм – их ночной встречи с Дьяволом. В детстве и юности я обожал читать книги про колдуний – как художественные, так и исторические. Их объединяла одна тема: все практикующие Ремесло собирались во время особенных ночей в каком-нибудь тайном месте. И разумеется, в зависимости от источника такие встречи варьировались от довольно безобидных собраний до откровенно дьявольских. Иногда шабаш в текстах описывается как причудливое, хоть и жутковатое собрание, а иногда – как варварское и гротескно злобное сборище. В любом случае все они обладают чем-то неуловимо притягательным, чем-то, за что цеплялась и продолжает цепляться моя душа, чем-то шепчущим мне на ушко, предлагая присоединиться.

Когда я только начал изучать современную практику колдовства, а именно Викку, я узнал о существовании саббатов. В Викке и некоторых других неоязыческих традициях саббаты являются праздничными ритуалами, связанными со сменой времен года и осуществлением контакта с божествами. Весь комплекс таких праздников называется Колесо года. Несмотря на то что все саббаты – порождение современной культуры, частично они основаны на старых традициях, в том числе на историях о ночных собраниях ведьм, о которых я читал в детстве. Моя ведовская практика менялась с годами, и я все больше начинал интересоваться так называемой традиционной магией (а не викканской формой Ремесла). Я начал переосмысливать фольклорные источники с описаниями шабашей и задумался, как эту информацию применить в современной практике. Начатая вами книга является кульминацией многих лет моих исследований, а также личного опыта посещения шабаша ведьм.

Важно сразу отметить, что все материалы, особенно касающиеся современной практики, представлены через призму восприятия традиционного ведовства. В нем практики рассматривают шабаш как собрание ведьм и разнообразных духов в потустороннем мире. Существуют способы воспроизведения шабаша в физическом пространстве (этой темы мы коснемся в главе 8), однако в данной книге современный шабаш по большей части интерпретируется как неземное мероприятие, требующее одиночного путешествия ведьмы в потусторонний мир. Потому, хоть мы и обсудим викканское Колесо года в контексте его связи с историческим развитием шабаша ведьм, пожалуйста, учитывайте, что книга не задумывалась как книга о Викке и праздниках, связанных с этой широко распространенной ветвью Ремесла. Главы, посвященные современной практике, будут в первую очередь основываться на традиционном ведовстве, однако каждый сможет найти полезную информацию независимо от своего основного Ремесла.

Книга состоит из глав, попеременно посвященных исторической и фольклорной подоплеке шабаша ведьм, а также его современной практике. Чтобы наиболее полно проиллюстрировать сущность явления, я также включил дополнительные разделы под заголовком «Шабаш в искусстве». Как понятно из названия, здесь вы узнаете об отражении шабаша в разных видах искусства на протяжении веков. Помимо этого, в книге содержатся дополнительные практики, включающие рецепты, заклинания и ритуалы, которые помогут вам на пути к шабашу ведьм. Для удобства использования в конце книги есть приложение со списком имен обвиненных в колдовстве людей, которых я буду упоминать по ходу повествования. Все имена в списке сопровождаются датой суда или казни, а также названием страны, откуда родом осужденный (-ая). Там же вы найдете глоссарий, библиографию и список книг для дополнительного чтения.

Протоколы судов над ведьмами

На протяжении всей книги я буду часто цитировать признания людей из Европы и ранних американских колоний, обвиненных в колдовстве. При этом я ни в коем случае не хочу сказать, что каждый из них действительно занимался магией. Сейчас нам известно, что большинство признаний вырывали под пытками, а в таких условиях человек готов признаться в чем угодно, лишь бы избежать боли и смерти. Некоторых осужденных лишали сна и помещали в другие неблагоприятные условия, разрушавшие ментальное и физическое здоровье. Следователи часто использовали наводящие вопросы и другие техники манипуляции, чтобы направлять допрос в нужное им русло. Наконец, признания очень редко записывались слово в слово, а в последующих переводах даже могли быть искажены, иногда намеренно.

Пусть осужденные, скорее всего, были невинными жертвами, многие из деталей признаний отражали представления того времени о колдовской практике. Историк Эмма Уилби отмечает: «Стоит предположить, что обвиняемые в описаниях празднования безвредных акеларре [шабашей] вдохновлялись в первую очередь сплетнями и пропагандой, распространенными в их регионе как до, так и во время охоты на ведьм»². Потому признания можно изучать как источник сведений о народных верованиях, в данном случае касающихся именно ведьминских шабашей. Современным практикам изучение протоколов суда позволяет лучше понять, каким образом свидетельства обвиняемых невольно повлияли на развитие нынешнего ведовства. Кроме того, подобные исследования обеспечивают нас богатыми сведениями, которые помогут расширить и вдохновить нашу ведовскую практику.

Круг упоминаемых стран

При написании этой книги я руководствовался принципом регионального разнообразия: изучал, какие представления о шабаше были распространены в самых разных странах. Я уже упоминал, что мое исследование затронуло несколько европейских стран и ранние американские колонии. Концепция ночных собраний ведьм существует во многих странах и культурах, поэтому список не заканчивается на странах, упоминаемых в этой книге. Некоторые не называются либо потому, что в их фольклоре нет упоминаний о шабашах, либо потому, что сведения о судах над ведьмами, проходивших в этих регионах, слишком скупы. По мере чтения вы также заметите, что о некоторых странах написано много, другие же едва упоминаются. Причина такой неравномерности – в богатстве и скудности источников соответственно. Например, сведений об английских шабашах было гораздо меньше, чем о шабашах в Испании и Франции.

Глава 1. Раздувая костры шабашей

Во все времена в каждой культуре обязательно были ведьмы: называться они могли по-разному, но все обладали магическими силами, часто используемыми для причинения вреда. С помощью коварных слов и отвратительных манипуляций они могли наслать болезнь, уничтожить посевы и навести другие бедствия. Ведьмы всегда представляли определенную угрозу для общества в целом, а также вызывали страх у благочестивых граждан. Однако на протяжении долгого времени колдуны и колдуньи считались независимыми практиками, которые занимались своими темными делами в одиночестве. К началу первой волны судов над ведьмами (примерно к XV веку) в обществе стали распространяться ужасающие идеи о существовании больших групп ведьм, которые глубокой ночью улетали на жуткие встречи с Дьяволом. Эти ночные собрания позже стали обязательным элементом обвинений и включали множество нечестивых действий, таких как поклонение демонам, накладывание порч и проклятий, поедание плоти младенцев и дикие оргии. Подобные встречи в зависимости от периода и фольклора назывались по-разному: употреблялись и такие общие термины, как ассамблея, и более конкретные, например синагога. При этом дольше всего продержалось слово шабаш – на данный момент люди знакомы с этим термином лучше всего.

С современной точки зрения шабаш – это достаточно четкий и определенный концепт, подобный затейливо сплетенному гобелену с интересными деталями. Однако образ шабаша ведьм, как и гобелен, сформировался из множества разнообразных нитей, и это был долгий постепенный процесс. К большому огорчению многих ученых, включая меня, не существует достоверного источника возникновения идеи ведьминских собраний, и нельзя точно назвать момент, когда концепт появился на свет. Однако мы точно знаем, что первые упоминаниях о нем встретились в Средние века: это была смесь церковных представлений о демонологии и элементов раннего язычества, сохранившихся в общем фольклоре. В самом начале понятия о шабаше не были общей монолитной структурой, а скорее напоминали свободный каркас, к которому со временем присоединялись региональные и культурные элементы. В конечном счете нам в наследство достались яркие детализированные истории, как по ночам ведьмы собирались вместе для тренировки своих злых чар и поклонения Дьяволу. Чтобы сформировать всестороннее понимание этих историй и того, какую роль они играют в современном ведовстве, сначала надо определить, как сформировалась их основная структура. После – деконструировать известный нам каркас и изучить все его отдельные части. Чтобы по-настоящему понять, что такое шабаш ведьм и как он сформировался, мы по очереди вытащим из этого гобелена отдельные исторические и фольклорные нити, то есть полностью его распутаем.

Шабаш и его этимология

Часто говорят, что знание истинного имени дает власть над его носителем. Как бы то ни было, но знание происхождения слова помогает гораздо лучше понять, что оно из себя представляет. И прежде чем мы полностью погрузимся в историю развития шабаша ведьм, разберемся в этимологии этого термина. Слово шабаш долгое время ассоциировалось с иудаизмом и христианством, ведь в этих религиях так назывался священный день недели. Слово уходит корнями к латинскому sabbatum, греческому sabbaton и еврейскому shabbath, и значение у всех этих слов одно, а именно – «день отдыха»³. Традиционно этим днем отдыха считался либо седьмой день недели, либо суббота. Согласно Книге Бытия, именно на седьмой день Бог отдыхал, закончив сотворение мира. Впрочем, это объяснение только ставит перед нами новый вопрос: как так получилось, что слово, обозначавшее священный день как для христиан, так и для иудеев, стало обозначать собрание ведьм?

Сам по себе термин шабаш ведьм не имеет четко прослеживаемой истории происхождения, у нас нет точных сведений. Самое раннее письменное упоминание шабаша в связи с ведьмами встречается в судебном разбирательстве француженки Жанны Гьерме в 1446 году. Шестнадцатью годами позже, в 1462 году, термин шабаш снова появляется в демонологическом трактате Flagellum maleficorum авторства Пьера Мамори⁴. Но несмотря на эти упоминания, использование слова шабаш в качестве обозначения собрания ведьм станет популярным гораздо позже – в конце XVI века. До этого ведьминские собрания называли по-разному: ассамблеями, конвентами и синагогами. Последний термин исторически использовался для названия собрания еврейского народа, и его использование в данном контексте показывает ранние предрассудки о том, что иудаизм считался ересью и колдовством. Преследования евреев в раннем Средневековье сыграли ключевую роль в формировании исторической канвы зарождающегося концепта шабаша ведьм.

Дополнительное объяснение тому, как слово шабаш стали использовать в контексте сборища ведьм, можно найти в трудах французского юриста и теоретика Жана Бодена. В своей знаменитой книге «О демономании колдунов» (1850) он пишет, что суббота была днем, посвященным Богу. При странном стечении обстоятельств именно в субботнюю ночь Бог, по предположениям, разрешил злым духам наказывать людей и всячески вредить им. Боден также добавляет, что суббота – день планеты Сатурн, а долгое время считалось, что Сатурн покровительствует злым силам. Интересно, что Боден также отмечает, что на иврите Сатурн называют Shabtai, что очень походит shabat или sabbath (то есть шабаш)⁵. Однако дата проведения шабаша ведьм сильно варьируется и совсем не ограничивается исключительно субботними ночами. Подробнее об этом вы узнаете в главе 3. Существует еще одно важное предположение, согласно которому шабаш ведьм возник в качестве противоположности христианской вере. В этом случае точное время возникновения термина уже не так важно, потому что на первое место выступают конкретные дьявольские дела, практиковавшиеся во время шабаша. Именно детали о происходящем на сборищах больше всего волновали гонителей и писателей того времени. В таком контексте термин шабаш был сравнительно нейтральным словом для именования любого собрания ведьм независимо от дня недели. К концу XVI века слово шабаш стало общеупотребительным в отношении встреч колдовского характера.

Ранние обвинения

Теперь мы можем приступить непосредственно к изучению исторического развития шабаша ведьм, и начать стоит с рассмотрения не самой очевидной темы – обвинений, выдвинутых римскими язычниками против ранних христиан. В I веке и позже, когда христианство только начинало распространяться и расти, римляне относились к его практикам с большим подозрением. Подозрения трансформировались в быстро распространяющиеся в обществе слухи и сплетни. Например, христиане регулярно собирались вместе по ночам, чтобы принять участие в трех непростительных и отвратительных актах: детоубийстве, каннибализме и кровосмесительных оргиях. Среди всех возможных преступлений эти упоминались чаще всего, потому что представляли чудовищную противоположность как цивилизованному обществу, так и самой природе. Есть основания предположить, что эти ужасающие стереотипы широко распространились уже к 112 году нашей эры: Плиний Младший писал, что христиане защищаются от неизвестно откуда распространившихся слухов об их религиозных встречах⁶. Самые детализированные сведения о ранних обвинениях против христиан можно почерпнуть в «Октавии» авторства Марка Минуция Феликса, апологии где-то конца II века.

Этот текст написан в форме диалога между язычником по имени Цецилий Наталис и христианином по имени Октавий Януарий. В девятой главе Цецилий приводит контраргументы против христианства, цитируя несколько слухов, распространившиеся о последователях этой религии. Он рассказывает, что христиане якобы поклоняются отрубленной голове осла, который считается одним из самых жалких животных. Кроме того, Цецилий упоминает, что, согласно слухам, христиане также поклоняются гениталиям своих священников. Оба упомянутых акта – часть тайных религиозных обрядов, проходящих под покровом ночи и включающих церемонию инициации, сопровождающуюся убийством и поеданием младенца. От новообращенного христианина требовалось несколько раз ударить ножом тесто, в котором другие участники обряда спрятали ребенка. Предполагалось, что после этого собравшиеся будут пировать, используя тельце убитого как основную закуску. Наконец, Цецилий подробно описывает, как единственным источником света на этом диком собрании является лампа с привязанной к ней собакой. Под конец встречи перед животным бросают кусок еды, чтобы оно не могло до него достать. Собака, соответственно, в попытке ухватить кусочек роняет лампу, комната погружается в полнейший мрак, и тут начинается беспорядочная сексуальная активность, в том числе инцест⁷.

Обвинения и стереотипы, подобные упоминаемым в «Октавии», продолжали раздувать пламя гонений на ранних христиан вплоть до IV века – потом христианство взяло верх и стало официальной религией Римской империи. Как оказалось, растущая христианская империя вдохновилась римскими и греческими язычниками и выдвинула ответные обвинения против своих врагов: так, язычники во время встреч занимались убийством младенцев, каннибализмом и инцестом. Образ этих тайных собраний можно счесть за раннего предшественника шабаша ведьм, в описаниях которого потом встретятся упоминания всех трех актов. Однако в этой цепочке не хватает еще нескольких звеньев: двух групп, навлекших на себя гнев Римской католической церкви в начале XII века. Именно гонения на них положили начало развитию мифа о ведьминских шабашах.

Заговор прокаженных

Филипп V, король Франции, 21 июня 1321 года издал указ, разрешающий заключать в тюрьму больных проказой и в последствии уничтожать их. Для Франции 1300-х годов проказа – инфекционная болезнь, повреждающая нервы и вызывающая появление уродливых язв на коже, – была серьезной проблемой. Люди панически боялись заразиться, истерия охватила все социальные слои. Прямо перед принятием указа короля распространились слухи, что прокаженные в тайне планировали заразить здоровых христиан через местные колодцы, фонтаны и реки ядовитыми веществами. Человек по имени Гийом Агасс 4 июня 1321 года признался, что стал соучастником этого заговора после посещения большой ассамблеи прокаженных. Лидер ассамблеи несколько раз обращался к присутствующим со следующим призывом: «Вы все видите и слышите, как здоровые христиане относятся к нам с презрением и неуважением, как изгоняют со своих встреч и собраний, насмехаются, осуждают нас». Так образовался заговор, чтобы отомстить христианам, отравив их и заразив проказой. Интересно, что Агасс упоминает о требовании ко всем присутствующим на собрании отречься от христианской веры. Кроме того, лидер ассамблеи сообщил всем, что на следующей встрече им предстоит надругаться над христианским символом и растоптать крест ногами. В дальнейшем этот вероотступнический акт станет одним из основных элементов мифологии шабаша ведьм⁸.

В некоторых регионах считалось, что прокаженные действовали сами по себе, в других же предполагали, что им помогали другие силы. Например, в одном протоколе указали, что обвиненный был нанят евреем, который дал ему яд для отравления местного источника воды. Приводилось множество рецептов этой отравы, причем в одном из них упоминались человеческая кровь, моча, три вида трав и освященная облатка – все высушивалось и измельчалось в порошок, который потом четко отмеренными порциями рассыпали по мешочкам. Согласно другим источникам, заговор был делом рук мусульманского правителя Гранады, который предложил евреям значительную сумму денег, чтобы они за него расправились с христианами. Евреи же обратились к прокаженным, чтобы избежать подозрений⁹.

В результате повсеместной истерии, теорий заговора и, наконец, эдикта короля Филиппа прокаженных, в том числе детей, стали заключать в тюрьмы. В соответствии с указаниями Филиппа их допрашивали, и тех, кто признавался в соучастии в заговоре, позже сжигали на костре. Исключением стали только беременные женщины и дети младше четырнадцати лет. Первых сжигали после родов, а вторых – когда те достигали более зрелого возраста. Всех, кто отказывался признаться в соучастии в заговоре, подвергали разнообразным пыткам, пока заключенные не признавали свою вину. Не желавших сознаваться даже под пытками оставляли в тюрьме¹⁰. В указе короля ничего не говорилось о евреях, однако все равно последовали зверские массовые убийства: например, в Шинтоне сто шестьдесят человек сожгли живьем в одной гигантской яме¹¹. На протяжении следующего десятилетия боязнь прокаженных и теории заговора постепенно угасла. Папа Бенедикт XII 31 октября 1338 года издал буллу с объявлением, что суд признал прокаженных невиновными во вменяемых им преступлениях за предыдущие годы¹². Однако ущерб был нанесен: хоть прокаженные получили прощение, евреев это не касалось. К несчастью, преследование их и других групп, которые христиане считали еретическими, только начиналось.

Еретические секты

До XII века на ересь – любые вероисповедания и практики, которые отклонялись или отличались от системы верований Римской католической церкви, – почти не обращали внимания. До этого периода под осуждение попадали не обширные секты, а в основном отдельные личности или небольшие группы. Положение дел изменилось в 1100-х годах, так как вероотступнические группировки стали более организованными и популярными среди народа. С подачи папы Луция III к 1184 году начала набирать обороты первая волна средневековой инквизиции, также известная как епископская инквизиция. Ее главной целью было искоренение еретиков, в данном конкретном случае – катаров. В 1231 году папа Григорий IX начал другую инквизицию, ставшую известной как папская инквизиция, и в этот раз на костер попала секта вальденсов. Среди всех известных еретических групп вальденсам чаще всего приписывалась связь с колдовством; возможно, демонизация этой конкретной группы внесла весомый вклад в развитие мифа о шабаше ведьм.

Движение вальденсов зародилось в конце 1770-х годов во французском городе Лионе. Его основателем считается богатый купец Пьер Вальдус, который был так тронут историей святого Алексия, что раздал все свое состояние и начал проповедовать бедность в качестве способа достижения духовного идеала. Он быстро собрал множество сторонников, которые в народе стали известны под названиями «бедняки Христа» и «лионские бедняки». Как и основатель движения, вальденсы в стремлении достичь религиозной чистоты отказывались от всей своей материальной собственности и выживали исключительно за счет подаяний. Кроме того, в основу движения заложили глубокое несогласие с тем, как управлялась Римская католическая церковь: вальденсы отвергали многие захватнические тенденции, в том числе существующую жесткую иерархию. Проповедником мог стать любой участник движения, даже женщины, тогда как в католичестве для этого требовался специальный обряд рукоположения, которого удостаивался не каждый. Помимо этого, вальденсы отвергли все замысловатые церковные обряды и вместо ортодоксии¹³ сосредоточились на ортопраксии¹⁴, количество ритуалов сократилось, а оставшиеся значительно упростили. К основным обрядам относились только три таинства: крещение, исповедь и евхаристия, причем последнее практиковалось только раз в год. Вальденсы не только значительно отличались от официальной Церкви своим мировоззрением и ритуалами, но еще и угрожали ее авторитету, а также исключительному праву читать Библию: вальденские проповедники перевели ее с латыни и распространили в народе. Неудивительно, что к 1184 году вальденсов объявили еретиками и немного позже начали преследовать¹⁵.

Гонения на еретические секты, в том числе вальденсов, подстегивались теми же слухами, которые когда-то преследовали ранних христиан, прокаженных и евреев. Папа Григорий IX лишь укрепил растущее беспокойство, когда в 1233 году издал буллу Vox in Rama, не только порицавшую ересь, но еще и призывавшую крестовые походы на нее. Что еще важнее, в булле содержались яркие описания предполагаемых верований и обрядов еретических сект: ночные встречи с актами вероотступничества, почитания Дьявола и кровосмесительных оргий¹⁶. Францисканец по имени Джон в 1338 году писал о пытках и сожжении еретиков Австрии и других соседних стран, причем «отступники», скорее всего, были вальденсами. Он описал ритуалы, которые якобы практиковали еретики, причем в одном из них во время собрания появлялся богато одетый мужчина, представлявшийся Царем Небесным. Этот царь, на самом деле бывший самим Люцифером, приказывал присутствующим подчиняться ему и проповедовать его учение, после чего помещение погружалось во тьму и начиналась хаотичная оргия¹⁷.

Из-за жестокой травли к XIV веку почти все вальденсы, изначально представлявшие многочисленную группу во Франции и Италии, отступили в Западные Альпы. Там у них получилось сформировать сравнительно крепкий оплот на некоторое время, но странствующие вальденские проповедники все еще рисковали быть пойманными. Антонио Галосна был арестован в 1387 году, он находился в заключении много месяцев, пока наконец не признался, что участвовал в ночных встречах вальденсов. Согласно его признанию, во время них все участники ели хлеб и пили особый напиток, сделанный на основе жабьих экскрементов. Также присутствующие приносили клятву верности дракону, который намеревался начать войну против Бога и ангелов, после чего собрание опять предсказуемо перетекало в оргию¹⁸. Постоянство таких стереотипов наглядно демонстрирует похожий случай, произошедший столетие спустя: в 1492 году арестовали вальденса по имени Мартин. После ареста он признался, что читал проповеди на ночной синагоге. Когда его проповедь заканчивалась, задували единственную свечу, освещавшую помещение, и, опять-таки, начиналась оргия. Мартин утверждал, что дети, рожденные от подобных союзов, были наиболее расположены к становлению проповедниками в будущем. Интересно, что другой пастор, пойманный вместе с Мартином, дал схожие показания относительно ночных собраний. Но при этом добавил, что их практика основана на поклонении божеству, известному под именами Бахус, Барон и Кибел, а также фейри¹⁹.

Пока вальденсы страдали от жестоких преследований, в воображении ученых властей начал формироваться новый вид преступления, а именно смешение ереси и колдовства, или колдовская практика, включающая заключение сделок с демонами для получения магической силы. В своем труде 1376 года Николас Эймерик выразил предположение о существовании колдунов, получавших силу благодаря почитанию демонов, и сделал вывод, что это тоже форма ереси²⁰. Он объяснил свою точку зрения так: человек, заключая сделку с демонами, выражает веру в существование божественной силы, помимо христианского Бога, что напрямую противоречило учению Церкви. Вплоть до 1400-х годов не существовало четкого разграничения между колдовством и магическими практиками, которые не предполагали сделок с потусторонним миром. Последний вариант можно назвать народной магией: в этом случае люди в достижении своих магических целей обычно полагались на помощь Бога или святых. Несмотря на эту немаловажную деталь, границы между двумя видами практик становились все более расплывчатыми, общераспространенную народную магию тоже включили в широкое понятие колдовства. Например, в 1398 году теологический факультет Парижского университета, занимавший в то время при поддержке французской короны «первое место в науке священных букв», «магические искусства и другие суеверия» приравнял к взаимодействию с демонами²¹.

Новый вид преступления, который многие современные исследователи называют дьявольским колдовством, в общественном сознании был прочно связан именно с вальденсами. К примеру, во время серии судов 1430-х годов во Фрибуре много вальденсов обвинили в посещении еретических ассамблей и в обладании магическими способностями. Старые сплетни об убийстве младенцев, каннибализме, кровосмесительных оргиях и вероотступничестве смешались с новыми источниками беспокойства в виде ереси и колдовства. Еретическим сектам, особенно вальденсам, стали предъявлять обвинение в практике дьявольского колдовства. Более того, само слово вальденс (вудуа во франкоязычных Альпах) стали употреблять как синоним слову ведьма²². Гонения на упомянутые группы способствовали формированию церковных представлений о сущности шабаша, однако параллельно с ними развивались и другие фольклорные компоненты – фантастические элементы, позже также нашедшие свое место в полотне мифа о шабаше ведьм и добавившие туда сверхъестественный потусторонний флер.

Птицы, летающие по ночам

В Древнем Риме ночь считалась зловещим и опасным временем суток. Поверья гласили: именно в ночной тьме пугающие создания спокойно разгуливают по земле. Одним из таких созданий была птица, похожая на сову, и называлась она стрикс (во множественном числе употребляются формы стриги или стриксы). Существовала легенда, что она любит брызгать ядом на губы беззащитных младенцев, а потом пожирать их тела. В поэме Овидия «Фасты» (8 год н. э.) стриги описываются как птицы с серыми перьями, крючковатыми клювами, цепкими когтями и глазами размером почти со всю их голову. Эти чудовищные создания летали по ночам, жутко клекоча, и искали оставленных без присмотра младенцев. Когда стрикс находила младенца, она выкрадывала его из колыбели, а потом жадно пожирала внутренности²³.

В других легендах стриги были не птицами, а жадными до крови женщинами, способными превращаться в птиц. Такие стриги имеют много общего с римскими ведьмами, которые, по поверьям, тоже обладали способностью к метаморфозам. Потому версия, что стриги на самом деле были ведьмами, которые превращались в птиц и занимались каннибализмом, казалась довольно правдоподобной. Более того, в I веке н. э. римский грамматик Секст Помпей Фест определял стриг как женщин, которые занимались колдовством и летали по ночам²⁴. В стриг продолжали верить и многими веками позже: это поверье распространилось по самым разным территориям и пустило корни в германских регионах к северу от Рима. В VI веке стриг упомянули в одном из первых германских сводов законов под названием Lex salica, или «Салическая правда», авторства франкского короля Хлодвига, причем, согласно тексту, их воспринимали как реальных созданий, а не мифических. В «Салической правде» приводились рекомендации по возможным наказаниям людей, которые оказались стригами: при этом их виновность надо было еще доказать, а за ложные обвинения существовала отдельная кара. Также в своде законов Хлодвига упоминался прислужник ведьмы, herburgius: согласно определению, он был тем, кто «несет котел к месту, где стрикс будет готовить»²⁵. Тут стриги представали уже не одинокими ведьмами, теперь они собирались вместе, чтобы варить детей в котлах, а потом поедать их на общем пиру. Очень похоже на более поздние истории о ведьминских шабашах, не так ли?

Летающие по ночам женщины-людоедки продолжали вызывать страх у простого народа и к концу Средних веков. Немецкий епископ Бурхард Вормсский писал об этих жутких дамах в XI веке в своей книге «Декрет». В целом он взялся за написание этой книги, чтобы развенчать популярные в широких массах суеверия, и с этой точки зрения его произведение позволяет нам многое узнать о фольклоре того времени. Автор напрямую не пишет про стриг, но в главе 19 упоминает народное поверье: некая группа женщин летала по ночам, убивала христиан, а потом варила их и ела²⁶. Как книга, критикующая распространенные суеверия, «Декрет» наглядно демонстрирует, насколько сильна была вера в существование летающих по ночам людоедок и как широко она распространилась. Позже «Декрет» послужит вдохновением немалому количеству писателей, интересующихся колдовством и демонологией. Образ ужасающих и жадных до людской плоти женщин постепенно развивался от античности до раннего Средневековья, вошел в основу формирующегося мифа о шабаше ведьм и придал поздним представлениям о явлении фольклорную глубину.

Женщины, блуждающие по ночам

Страшные сказки о женщинах-оборотнях внесли большой вклад в формирование мифа о шабаше ведьм, однако были и другие не менее важные сверхъестественные истории. К примеру, женщины, блуждающие в ночи с более доброжелательными намерениями, тоже сыграли определенную роль в развитии образа шабаша. Бурхардовский «Декрет» ссылался на другие важные источники, в том числе отрывок из сборника римского католического права под названием «Епископский канон». Впервые этот текст воспроизвел Регино Прюмский в 906 году, и вот что в нем говорилось: «Нельзя упускать из виду, что некоторые коварные женщины, отдавшие себя во власть Сатане и соблазнившиеся демоническими иллюзиями, не просто верят, но и утверждают, что в ночные часы они скачут верхом на диких зверях вместе с языческой богиней Дианой и бесчисленным количеством других женщин, в ночной тишине пересекают большие земные пространства и подчиняются приказам богини, словно она их королева, призывающая прислужниц в определенные ночи»²⁷. Этот абзац важен не только потому, что вызвал оживленные дебаты между инквизиторами и писателями во времена судов над ведьмами, но и потому, что в нем заключен глубокий фольклорный подтекст, связанный с блуждающими ночами женщинами.

Бурхард в «Декрете» еще больше углубился в народные представления о ночных женщинах. В той же главе 19 он не только поднял вопрос веры в существование мифических людоедок, но и рассмотрел три поверья. Согласно первому, некоторые земные женщины всю ночь ездили верхом на диких животных, сопровождаемые ватагой потусторонних женщин, которые на самом деле являлись замаскированными демоницами. Бурхард также добавляет, что этой ордой демониц руководила Хульда – женский дух из германского фольклора. Второе поверье касается женщин, упомянутых в «Епископском каноне», причем здесь автор в основном напрямую цитирует упомянутый ранее абзац про Диану. Наконец, согласно третьему поверью, в определенные ночи года под столом нужно было оставить еду, напиток и три ножа, чтобы получить дары от трех странствующих сестер (которые раньше, как отмечает Бурхард, были известны в качестве Судеб)²⁸.

Начиная с XIII века рассказы о женщинах, не спящих по ночам, продолжали расширяться. Примерно в 1230-х годах французский теолог Гийом Овернский писал о «дамах» и их госпоже, которую он назвал Сатия или Абундия: считалось, что по ночам они посещали людей в домах. Если хозяева оставляли им еду и питье, они пировали, а потом благословляли гостеприимный кров. Если же им не оставили никаких приношений, они насылали на такой дом неудачи²⁹. Немецкий проповедник Бертольд Регенсбургский предостерегал людей, призывая их не доверять ночным странникам, благословленным девам, а также духам – как добрым, так и злым. Он писал, что именно для духов многие крестьянки перед сном оставляли на столе слишком много еды³⁰. В конце XIII века французский писатель Жан де Мен в продолжении «Романа о Розе» (первую часть написал французский поэт Гильом де Лоррис в 1220-х годах) упоминал «колдуний», которые блуждали во тьме, следуя за госпожой Изобилие. Кроме того, колдуньи покидали свои материальные тела, чтобы в виде духов путешествовать с «добрыми дамами»³¹.

Упоминания о блуждающих в ночи женщинах стали появляться в судебных протоколах только в XIV веке. Наиболее знамениты два дела о женщинах, арестованных в Милане между 1384 и 1390 годами. Девушка по имени Сибиллия де Фрагульяти созналась, что каждую неделю посещала собрания в доме таинственной женщины, известной как мадам Орьенте. Встречи проходили ночью по четвергам и начинались с ритуала выражения почтения. Сибиллия и другие участницы склоняли головы и говорили: «Здравы будьте, мадам Орьенте». На что Орьенте им отвечала: «Приветствую вас, дочери мои». Шесть лет спустя в посещении четверговых встреч с мадам Орьенте созналась женщина по имени Пьерина ди Брипио. Ее показания во многом походили на рассказ Сибиллии, однако добавились новые детали. Например, согласно Пьерине, собрания также посещали духи повешенных и обезглавленных людей. Мадам Орьенте и ее последовательницы разгуливали от дома к дому, а в каждом что-нибудь ели и пили. Кроме того, Орьенте учила использовать разнообразные травы, находить украденное или потерянное, а также развеивать проклятья³². Один из самых впечатляющих актов колдовства мадам Орьенте участницы засвидетельствовали после убийства и съедения быка. Женщина раскладывала кости убитого животного под его шкурой и несколько раз стучала по ней кончиком волшебной палочки. Чудесным образом бык снова возрождался, правда, говорили, что после воскрешения он был слишком слаб, чтобы вновь работать в поле³³.

Шабаш фейри

В каждой культуре есть свои ведьмы и фейри, причем в фольклоре истории о них часто слишком тесно переплетаются: то ли потому, что они обладают сверхъестественными способностями, то ли потому, что христиане всегда считали их посланниками Сатаны. Во времена судов над ведьмами в показаниях обвиненных и других письменных источниках часто встречались упоминания верований, связанных с фейри. Например, в своем трактате «Демонология» (1597) шотландский король Яков VI писал, что ему встречались ведьмы, до самой смерти отстаивающие свою веру в то, что фейри переносили их внутрь полого холма на встречу с «королевой фей» и одаривали «волшебными камнями, дающими особые способности»³⁴. Из наблюдения Якова мы можем вычленить ключевой элемент пересечения историй о ведьмах и фейри – их собрания. Оба вида собраний включали пиршество и танцы, а также своего сверхъестественного лидера – Дьявола у ведьм и королеву у фейри. На внешних сходствах их связь не заканчивается: некоторые осужденные ведьмы напрямую признавались, что посещали так называемые шабаши фейри.

Шабаши фейри были популярны в Шотландии, где испокон веков верили в существование Прекрасного народца или Добрых соседей – такие эвфемизмы использовались повсеместно, чтобы ненароком не обидеть их. Например, Элисон Пирсон из округа Файф в 1588 году созналась, что «занималась охотой и лечением вместе с маленьким народцем и королевой Эльфхейма». Пирсон рассказала на допросе о нескольких годах в компании фейри, но не смогла вспомнить, сколько именно провела среди них. Она поведала, что однажды отправилась в путешествие с фейри и испытала великое веселье, танцуя под музыку свирели и вкушая вино из кубков³⁵. Изабель Гоуди из шотландской деревушки Олдерн в 1662 году созналась, что ходила в Дауни-Хиллз и получила мясо от королевы фейри. По описанию, королева была одета в элегантные бело-коричневые одежды. Изабель также упомянула короля фейри: красивого широколицего мужчину в идеально сидящей одежде³⁶. Агнес Кэрнс из шотландского города Керкубри в 1659 году созналась, что отправилась к фейри на великое празднество по случаю Белтейна и встретила там неземной народ, говоривший по-старинному. По ее описанию, праздник был полон огня, веселья и плясок³⁷.

Шабаш фейри был известен и в Италии, особенно в Сицилии в XVI и XVII веках. Именно здесь сформировался миф о так называемых doñas de fuera, или «потусторонних дамах». К ним относились и фейри, и смертные женщины, контактировавшие с фейри. Женщины-фейри с Сицилии во многом напоминали стереотипных ведьм, а в испанском языке doñas de fuera и brujas («ведьмы») были взаимозаменяемыми. Причем говорили, что «потусторонние дамы» собирались в компании под руководством Reina de las Hadas, то есть королевы фей. Описания их встреч содержат много общих черт с шабашем ведьм. Например, неизвестная женщина из сицилийского Палермо в 1588 году призналась, что она и множество других женщин вместе летали на козлах в Беневенто. Там они встречались с королем и королевой, причем король описывался как рыжеволосый молодой мужчина, а королеву называли прекрасной женщиной. Неизвестная рассказала, что ей было приказано отречься от Бога и Пресвятой Девы, за что венценосная чета обещала одарить ее богатством, красотой и любовью мужчин. Женщина поклялась на книге и продала им свое тело и душу. После этого последовал пир и половые акты³⁸.

Дикая охота

Дикая охота – еще один элемент фольклора, который многие исследователи называют возможной отправной точкой в формировании полотна мифа о шабаше. Грубо говоря, Дикая охота – это потусторонняя кавалькада призраков и других духов, включая похищенные охотой души живых людей. Эта потусторонняя процессия появлялась только по ночам, и во главе ее обычно стоял божественный или полубожественный лидер, например Диана, Иродиада, Хольда, Перхта, Один/Вотан, король Херла или Херн. Историк Карло Гинзбург писал, что фольклорным ядром шабаша является мотив, в котором живой человек совершает поразительное путешествие в мир мертвых, в связи с этим он также упомянул Дикую охоту³⁹. Тем не менее, как и концепт шабаша, концепт Дикой охоты не сформировался в одночасье. Более того, сам термин становится общим названием для совершенно разных фольклорных историй с общим мотивом. Якоб Гримм первым собрал множество таких историй вместе в книге «Германская филология» (впервые опубликована в 1835 году), что тоже поспособствовало формированию целостного образа Дикой охоты⁴⁰.

В качестве источников Гримм использовал разные тексты как раннего, так и позднего Средневековья, причем эти же тексты вполне могли напрямую или косвенно повлиять на формирование образа шабаша. В частности, Гримм вычленил из фольклора информацию о двух ночных процессиях и сплел их вместе в новую единую концепцию. Первое шествие мы уже обсудили – это странствующие в ночи женщины, предводительницей которых часто был тот или иной женский дух, например Диана, Абундия или Сатия. Шествие второго типа состояло из духов людей, при жизни тяжко согрешивших или преждевременно умерших. Истории о бродячих духах начали набирать популярность в XI веке во многом благодаря истории, рассказанной англо-саксонским монахом Ордериком Виталием. Как-то раз один священник поведал ему, что в новогоднюю ночь 1091 года (в некоторых вариантах 1092 года) он увидел длинную и шумную процессию призраков. Каждый из духов подвергался мучениям, соответствующим грехам, которые он совершал при жизни. Священник подчеркнул, что страдания этих духов могли облегчить только мессы и молитвы живых людей, только с их помощью они могли освободиться. Он закончил эту историю тем, что узнал в этой процессии familia Herlechini (буквально – семью Херлечини), но, к сожалению, не пояснил, что имел в виду⁴¹.

К концу XII века концепция группы странствующих духов, подвергающихся мучениям за свои грехи и ищущих покаяния, стала популярным литературным мотивом в Англии, Франции и Рейнланде. Эти призрачные процессии были известны под разными именами, в основном как армия или свита либо Арлекина (с разными вариантами написания Herlewin и Hellequin), либо Херлы⁴². В XIII веке идеи и представления о путешествующих духах распространились вглубь Германии, где они вскоре укоренились и продолжили развиваться. Здесь они уже стали известны под названием das wütende Heer («Неистовое войско»). Несмотря на то что эти истории уже больше походили на наши современные представления о Дикой охоте, им все равно не хватало ярко выраженного лидера. Однако положение дел изменилось в XVI веке, когда протестантский богослов Иоганн Агрикола написал, что во главе войска стоял старик по имени Лойал Экхарт. Он приказывал людям повернуть назад, предрекая некоторым большие несчастья, если они не вернутся домой. Веком ранее, в 1497 году, итальянец по имени Зуанн делла Пьятте сознался, что он посетил гору Венеры, где встретился с Экхартом и леди Иродиадой⁴³. Леди Иродиада, женский дух библейского происхождения, упоминалась ранее в «Епископском каноне» Бурхарда как глава ночной процессии женщин наряду с Дианой⁴⁴.

Так круг замыкается: мы снова вернулись к странствующим в ночи женщинам, которыми руководило женское божество или дух. Есть свидетельства, что эти истории в какой-то момент смешались с историями о Неистовом войске. Например, в XVI веке одну женщину из немецкого Берна изгнали после того, как она призналась, что путешествовала вместе с Неистовым войском⁴⁵. И конечно же, оба мифа смешались в описании Дикой охоты Гримма. Тем не менее сложно точно определить, в какой мере Дикая охота повлияла на формирование образа шабаша ведьм. Гораздо четче прослеживается связь между странствующими в ночи женщинами и шабашем. Как уже было замечено, влияние этих историй есть уже в самых ранних представлениях о шабаше, например в «Епископском каноне». Редкое упоминание подобной процессии даже пробралось в один из судебных протоколов: в 1630 году обвиненный в колдовстве мужчина из Гессена (Германия) сознался, что он был членом свиты госпожи Холле. Он в деталях описал, как следовал за ней в канун Нового года к горе Венусберг («гора Венеры»)⁴⁶.

Базельский собор

Незадолго до своей смерти в феврале 1431 года папа Мартин V созвал собор Римской католической церкви, который должен был пройти в швейцарском городе Базеле. Принятие решения о соборе потом перешло в руки его преемника папы Евгения IV. Созыв собрания был нужен, чтобы решить проблему ослабления папства, вызванную Западной схизмой (периодом, когда Церковь раскололась, потому что сразу два человека заявили свое право на папство). На соборе требовалось обсудить и проблемы, связанные с еретическим движением гуситов – последователей религиозного реформатора Яна Гуса, который откололся от Римской католической традиции, начал вести богослужение на чешском языке и разрешил причастие в обеих формах (то есть в виде вина и хлеба, а не только одного хлеба). Не существует прямых доказательств тому, что на соборе официально обсуждалось ведовство, однако с большой вероятностью эта тема обсуждалась в неформальной обстановке. Широко распространено мнение, что Базельский собор был эпицентром обсуждений верований, касающихся колдовства и демонологии, в том числе теорий о шабашах ведьм. Почему? Потому что многие участники Базельского собора позже напишут много значительных трудов на тему шабаша. Среди них можно выделить четыре основных текста, которые оказали существенное влияние как на развитие представлений о шабаше, так и на ужесточение преследований подозреваемых в колдовстве.

Йоханнес Нидер, Formicarius

Во время Базельского собора немецкий богослов Йоханнес Нидер собирал сведения о ведьмовстве, на которые он потом ссылался в своей книге Formicarius (в переводе с латинского – «колония муравьев», отсылка к Притче Соломона 6:6, согласно которой колонии муравьев представляют собой идеальный пример дисциплины). Это произведение было написано где-то в промежутке между 1435 и 1438 годами. В пятой части приводится признание безымянного мужчины, описывающего церемонию посвящения в секту ведьм. Ритуал проводился в воскресенье в церкви до освящения воды. Во время действа он должен был отречься от Христа и крещения, а потом выпить эликсир, сделанный из вареных тел некрещеных младенцев⁴⁷.

Errores gazariorum

Errores gazariorum – это трактат, написанный анонимным автором где-то в 1430-х годах (также его иногда называют «Ошибки катаров», «Ошибки вальденсов» и «Ошибки ведьм»), в котором более подробно рассматривается демонизированный образ еретических колдовских сект и ночных встреч их участников. Нам известно только, что автор работал на епископа Жоржа де Салюса, присутствовавшего на Базельском соборе. В трактате описывалось, как новым членам секты выдавали баночку с мазью и обучали смазывать ею посох, чтобы на нем можно было полететь на синагогу. Когда новообращенные прилетали на место, им нужно было принести Дьяволу клятву верности, а потом поцеловать его зад в знак преданности. После этого начинался пир: участники секты ели тела убитых детей. В конце пира Дьявол тушил свечу, начиналась оргия⁴⁸.

Мартин ле Франк, Le champion des dames

Мартин ле Франк присутствовал на Базельском соборе в качестве секретаря герцога Амадея VII. Позже, в 1440 году, ле Франк написал длинную поэму из 24 384 строк под названием Le champion des dames («Защитник дам»). Вся поэма состоит из спора защитника и его противника о моральном облике женщин. В качестве одного из аргументов противник привел тот факт, что женщины якобы летают на метлах на синагогу, где отрекаются от Христа и целуют дьявольский зад. Также во время этих собраний женщинам давались уроки колдовства; кроме того, на них пировали, танцевали и вступали в половые контакты⁴⁹.

Николас Жакье, Flagellum haereticorum fascinariorum

Доминиканский инквизитор Николас Жакье написал Flagellum haereticorum fascinariorum («Бич для еретичных ведьм») в 1458 году. В этой книге он занялся детальным рассмотрением новой еретической секты ведьм. Как и многие другие, Жакье скептически отнесся к «Епископскому канону», утверждая, что женщины в нем отличаются от ведьм, принадлежащих к новой секте. По его словам, женщины из «Епископского канона» просто заблуждались, и опыт, которым они делились, был всего лишь порождением снов. Он аргументировал это тем, что спящие люди никак не могли участвовать в дьявольских мероприятиях, тогда как обвиненные в колдовстве часто утверждали, что чувствовали сильную физическую усталость, вернувшись с шабаша. По мнению Жакье, такие соматические жалобы никак не могли возникнуть после сна, что служило достаточным доказательством, что ведьмы физически присутствовали на шабаше⁵⁰.

Благодаря множеству письменных источников мы можем проследить за разрозненными нитями повествования, развивавшимися на протяжении столетий, пока те наконец не сплелись в единое полотно стереотипного образа ведьм и их ночных собраний. К началу XVI века элементы мифологии шабаша начали проникать в растущее количество судов над ведьмами. Во время этих процессов к уже и без того яркому образу шабаша добавлялись все новые детали – так появлялись поразительные рассказы о том, как ведьмы встречались с Дьяволом и занимались разными, одновременно праздничными и одиозными, делами. Тем не менее, прежде чем мы погрузимся в изучение увлекательных историй о шабаше, распространенных в Европе и ранних американских колониях, мы должны закончить с прослеживанием истории этого мифа и узнать, как он дошел до современности.

Шабаш в искусстве: «Ведьмы» Ханса Бальдунга

К концу XV века образ шабаша ведьм не только успел развиться в трудах ученых авторитетов, но и нашел свое воплощение в разных видах искусства. Одним из произведений, изображающих шабаш ведьм, можно назвать деревянную гравюру немецкого живописца и гравера Ханса Бальдунга. Она была закончена в Страсбурге в 1510 году и называлась «Ведьмы». Доподлинно неизвестно, действительно ли Бальдунг стремился изобразить именно шабаш, но вся имеющаяся иконография относительно этой работы полностью попадает в миф о ночных ведьминских собраниях. Что особенно интересно, во времена создания гравюры суды над ведьмами еще не были распространены в Германии, как, собственно, и тексты с описанием шабашей. Изображение встречи ведьм на гравюре Бальдунга было, скорее всего, основано на народном фольклоре, а не на церковных представлениях.

На гравюре «Ведьмы» перед нами разворачивается достаточно мрачная сцена: нужный эффект достигается за счет мастерской работы Бальдунга со светотенью⁵¹. Итак, мы видим группу ведьм, собравшихся в уединенном месте. Пейзаж представляет старое кряжистое дерево и землю, усеянную черепами, паразитами и ухватами. Три ведьмы, выглядящие дико и разнузданно, сидят вокруг украшенного орнаментом горшка – они чем-то напоминают стриг из «Салической правды», которые собирались по ночам, чтобы варить младенцев в котлах. Одна из женщин приподняла крышку горшка, выпустив наружу густой пар с барахтающимися маленькими лягушками. Судя по ложкам и вилкам, ведьмы что-то готовят. Четвертая колдунья стоит позади основной компании, немного в тени, и смотрит вверх, где в ночном небе еще одна ведьма летит задом наперед на козле. Она сжимает в руках ухват, в котором закреплен еще один горшок. Наконец, в верхнем левом углу за густыми пара́ми можно заметить еще одну свободно парящую в воздухе шестую ведьму. Летающие колдуньи еще больше напоминают легенды о странствующих в ночи женщинах, как те, что были, например, описаны в «Епископском каноне» и «Декрете» Бурхарда.

С точки зрения современного человека сцена выглядит как ковен ведьм, собравшихся на шабаш. Основная цель встречи, судя по всему, заключается в приготовлении летательной мази: на эту мысль нас наталкивает наличие горшков, кухонной утвари и набора жутких ингредиентов. Тем не менее нам никогда доподлинно не будет известно, что именно подразумевал Бальдунг, создавая эту гравюру. Он творил в то время, когда начал возрастать интерес к литературе Античности, в которой как раз хватало подобных типажей. Скорее всего, Бальдунг черпал вдохновение из классических мифов, но в «Ведьмах» есть одна деталь, которая выбивается из традиционных преданий. Вплоть до формирования более-менее четких представлений о шабашах ведьмы часто считались независимыми в своих пагубных действиях. Странно, что Бальдунг на гравюре изобразил именно встречу шести ведьм – такой сюжет характерен для более поздних верований, согласно которым ведьмы собираются в одну свиту и работают сообща. Произведение Бальдунга демонстрирует тот же переворот, который происходил в умах ученых мужей того времени относительно умозаключений о том, что представляет собой натура ведьмы. Чем бы ни вдохновлялся Бальдунг и какими бы ни были его намерения, образ его ведьм позже оказал влияние на картины других художников, а также на образы, возникающие в головах у широких масс населения.

Глава 2. Возрождение шабаша

С наступлением эпохи Просвещения вера в существование колдовства и, соответственно, шабашей начала стремительно падать (1715–1789). В этот период люди стали отрекаться от своей веры в сверхъестественное, во главу угла ставя интеллект и научные изыскания. Благодаря такому сдвигу в мировоззрении людей, которые в предыдущие столетия горели на кострах инквизиции, стали считать невинными жертвами, а не посланниками злых сил. Стали меняться и законы, касающиеся магии и ведьм, что тоже наглядно показывает снижение веры в сверхъестественное. В Великобритании в 1735 году, например, заменили все предыдущие законы на один новый, согласно которому колдовство больше не считалось тяжким преступлением. Более того, закон о колдовстве 1735 года предписывал наказывать штрафом и тюремным заключением тех, кто утверждал, что владеет магическими силами. И не потому, что таких людей считали реальной сверхъестественной угрозой, а потому, что они теперь назывались мошенниками. Но мифы о ведьмах и их ночных шабашах все равно не исчезли полностью, несмотря на интеллектуальный рост эпохи Просвещения. Пройдет совсем немного времени, прежде чем концепт шабаша снова возродится в работах разнообразных исследователей, художников и оккультистов. Шабаш, который возродился в современности вновь и вошел в нашу практику, одновременно и соответствует устоявшейся фольклорной традиции, и отличается от нее.

Культ ведьм

Как уже упоминалось, во время эпохи Просвещения общество пришло к выводу, что все люди, казненные во время инквизиции, на самом деле были невиновны во вменяемых им преступлениях. Они не были ведьмами и колдунами, а стали невинными жертвами массовой истерии. Однако некоторые теоретики медленно пришли к новой мысли, что обвиненные были не так уж и невинны. На данный момент эта точка зрения известна как теория культа ведьм: обвиненные в колдовстве на самом деле были членами подпольной секты, которая сама по себе являлась либо продолжением, либо вырожденной формой древней языческой религии. В качестве доказательств теоретики использовали многочисленные протоколы судебных заседаний, что значительно помогло сохранить их фольклорную составляющую. Конечно, теория культа ведьм представила довольно интригующую версию исторических событий, однако в конечном счете она была развенчана. На данный момент известно, что в Европе не существовало никакой тайной и при этом широко распространенной религии ведьм. Несмотря на историческую бездоказательность, теория культа ведьм оказала большое влияние на современное возрождение колдовства, начавшееся в середине ХХ века. Тогда та фольклорная информация, которую удалось получить благодаря теории культа ведьм, бралась на вооружение и внедрялась в современную практику. Так концепт шабаша ведьм обрел новую жизнь в среде современных практиков.

Сейчас теорию культа ведьм чаще всего связывают с именем Маргарет Мюррей – египтологом, археологом, антропологом, историком и фольклористом. Она опубликовала в 1921 году свой основополагающий труд «Культ ведьм в Западной Европе». В этом произведении Мюррей представила, пожалуй, самый глубокий анализ предполагаемой тайной религии европейских ведьм. Несмотря на то что ее работа оказала наибольшее влияние на современное ведовство, сама теория на самом деле ей не принадлежит. Это может показаться странным, учитывая то, с каким количеством внимания и даже критики столкнулась Мюррей в связи с теорией культа ведьм, однако она унаследовала эту идею от нескольких своих предшественников.

Первые упоминания о теории культа ведьм можно найти в работах Джироламо Тартаротти, итальянского аббата и писателя. В 1749 году Тартаротти написал произведение под названием Del Congresso Notturno delle Lammie («О ночных сборищах ведьм»), в котором сделал попытку нащупать позицию, балансирующую между суевериями и скептицизмом относительно колдовства. В этой книге он довольно смело заявил: «Ведьмы нашей эпохи являются потомством древних, последователей Дианы и Иродиады, колдовство, как раньше, так и сейчас, – их преступление»⁵². Предположение, что колдовство было наследием древнего язычества, звучало крайне противоречиво: Тартаротти отступил от главенствующей в Церкви теории, что ведьмы почитали Дьявола. Церковь отреагировала на такое громкое заявление предупреждением, и в 1751 году ему пришлось опубликовать опровержение под заглавием Apologia del Congresso Notturno delle Lammie. Несмотря на извинение, семена в виде изначальных идей Тартаротти уже распространились и вскоре проросли в умах других, близких ему по духу личностей.

Спустя век, в 1828 году, немецкий профессор по имени Карл Эрнст Ярке еще больше проработал теорию культа ведьм. Ярке поручили редактировать записи немецких протоколов судов над ведьмами XVII века для правового журнала. Мотивация профессора неизвестна, но он взялся за написание собственных комментариев к этим правкам. В них он высказал предположение, что современное ведовство раннего периода на самом деле является видоизменившейся языческой религией, ранее распространенной на территории Германии. Ярке также подробно объяснил, что язычество надолго задержалось в простом народе, а высшие слои общества объявили его сатанизмом. Крестьянство подстроилось под обвинения и по иронии судьбы стало по-настоящему поклоняться Дьяволу. Идеи Ярке оказали влияние на немецкого историка Франца-Иосифа Моне. В 1839 году тот опубликовал статью Uber das Hexenwesen, использовав и видоизменив утверждения Ярке. В стремлении защитить честь прошлого своей страны Моне предположил, что дохристианская религия была не германского происхождения, а пришла на территорию Германии из-за рубежа. Он пояснил, что она являлась побочным ответвлением от классических таинственных культов Гекаты и Диониса и внедрилась через греческих рабов. В соответствии с повторяющимся мотивом ранних шабашей в основе этой предполагаемой религии было поклонение похожему на козла богу, ночные оргии, колдовство и яды. Наконец, чтобы честь страны точно была защищена, Моне сделал особый акцент на том, что эту религию ненавидели как германские язычники, так позднее и христиане⁵³.

Подобные идеи распространились за пределы Германии, и следующим человеком, чьи труды оказали влияние на возобновление историй о шабаше ведьм, стал французский историк Жюль Мишле. Он опубликовал книгу «Ведьма» (позже она переиздавалась под названием «Сатанизм и колдовство») в 1862 году и утверждал, что в культе ведьм участвовали крестьяне, настроенные против католицизма (религии высших слоев). С большим сочувствием Мишле добавил, что ведьмами в основном были женщины, которые умели хорошо лечить. Они почитали Пана, которого Церковь демонизировала, превратив в Дьявола⁵⁴. Американская суфражистка Матильда Джослин Гейдж в книге «Женщина, Церковь и государство» (1893) писала, что в доисторическом мире царил матриархат, а обвиненные ведьмы на самом деле были языческими жрицами, старавшимися сохранить культ почитания великой богини⁵⁵. Профессор английского языка и историк-любитель Карл Пирсон развил теорию Гейдж, добавив, что во время подъема христианства образ богини начал вытеснять образ мужского божества. И уже этого бога христианские инквизиторы приняли за Дьявола⁵⁶. Американский фольклорист Чарльз Годфри Лиланд высказал противоположную идею в книге «Арадия, или Евангелие ведьм», основанной на легенде о предполагаемом существовании итальянского ведьминского культа. В его версии главными богинями продолжали быть Диана и ее дочь Арадия, которые обучали крестьян колдовству, чтобы те могли защищать себя от обидчиков. Согласно этой легенде, Арадия приказала последователям встречаться раз в месяц в ночь полнолуния. Не отклоняясь от фольклора шабашей, Арадия сказала им: «И должны вы устроить игрища в Беневентно, погасить все огни и после провести пир таким образом…»⁵⁷

Ко времени публикации книги Мюррей в 1921 году разнообразные теории формировались в умах исследователей на протяжении почти двух веков! Тем не менее именно версия Мюррей, возможно, оказалась самой ладной из всех известных. Ведьминский культ Мюррей являлся религией плодородия, члены которой собирались вместе в ковены, чтобы почитать божество мужского пола, причем исследовательница отметила, что оно вытеснило раннюю женскую версию. Мюррей разграничила два типа колдовства: бытовая магия и ритуальная магия. Под первым видом подразумевалась работа с заклинаниями и талисманами, тогда как для второго были важны религиозные воззрения и традиции, лежавшие в основе культа ведьм⁵⁸. Согласно Мюррей, существовало также два вида ведьминских встреч: саббаты и эсбаты. Она решила отойти от традиционного фольклора, расплывчато описав саббат как общее собрание всех состоящих в культе, тогда как основные классические элементы шабаша перешли к эсбату. Согласно Мюррей, эсбаты предназначались для тех участников, которые проводили все особенные церемонии культа⁵⁹.

Как уже отмечалось ранее, теория культа ведьм через некоторое время подверглась критике со стороны всех историков. Впрочем, похоже, эта теория с самого начала не воспринималась авторитетными учеными всерьез. Многие историки сошлись на мнении, что суды над ведьмами стали результатом массовой истерии и предрассудков и никакого преследования тайной языческой религии не было. Все альтернативные точки зрения отметались как сенсационная чепуха. Например, французские литературные критики проигнорировали «Сатанизм и колдовство» Мишле, потому что, по их мнению, эта книга была исторически недостоверна⁶⁰. Теория ведьминского культа обрела популярность только в ХХ веке. Конечно же, всплеск всеобщего интереса был вызван публикацией «Культа ведьм в Западной Европе». И так уж вышло, что работа Мюррей мгновенно собрала все шишки, связанные с критикой самой теории. Среди ее первых критиков был историк Джордж Л. Бёрр, который указал, что Мюррей постоянно и ошибочно полагалась на то, что все признания отражали реальный опыт обвиненных в колдовстве. Он обвинил Мюррей в намеренном отборе только тех доказательств, которые подтверждали ее гипотезу. Также, по его мнению, она часто принимала описываемые в протоколах сверхъестественные явления за должное или вовсе их опускала, чтобы изобразить менее фантастический образ ведьм⁶¹. Несмотря на обоснованность критики, сложно не заметить мизогинные намеки в замечаниях недоброжелателей преимущественно мужского пола. Горькая ирония заключается в том, что почти все первые сторонники этой теории были мужчинами, а вот им-то академической критики почти не досталось. И все же теория культа ведьм продолжила находить отклик в умах других людей, хоть работа Мюррей и столкнулась с жестким скепсисом со стороны ее академических коллег.