Kitabı oxu: «Что случилось с Дейзи Уайльд?»

Художник в самой натуре своей сочетает разносторонность с пунктуальной точностью, угнетает его только работа однообразная или временная.

Ивлин Во «Незабвенная»¹

Глава 1

– Смотри, этот парень вылитый Реймонд Берр². Я даже на секунду подумала, что это он сам и есть, но теперь поняла, что просто похож. Эх, кажется, мне нужны очки посильнее. Все говорят, что с возрастом близорукость снижается, потому что появляется дальнозоркость, но я что-то этого пока не замечаю. Кажется, наоборот я стала хуже видеть и вблизи и вдали. Недавно в коридоре «Метро»³ я едва не приняла одного из бухгалтеров за Джона Форда⁴. Конечно, мистер Форд и сам выглядит, как бухгалтер, но я бросилась к нему с объятиями, а мистер Перкинс, то есть настоящий бухгалтер, он совсем такого не ожидал, понимаешь…

Аманда продолжала болтать, рассеянно наполнив свой бокал новой порцией шампанского так быстро, что я не успел перехватить у нее бутылку. Я повернул голову, всмотрелся в прокуренный зал ресторана зоны вылета аэропорта, нашел того парня, на которого Аманда показывала глазами, и быстро отвернулся.

– Это не Реймонд Берр. Более того я его знаю.

– Старый приятель?

– Очень старый. Мы вместе служили на флоте. Потом поддерживали связь какое-то время, но в последние годы не виделись.

– О. Ты нас представишь?

Я смутился. Два месяца назад Аманда приняла мое предложение и даже надела кольцо, которое я купил по случаю в ломбарде. Правда, практически тут же его сняла и убрала в шкатулку. Проблема заключалась в том, что моя невеста все еще была замужем за другим – сэром Грегори Хэйром, английским баронетом и отцом ее взрослых сыновей-близнецов. Именно к нему в Англию она сейчас и летела, а я отвез ее в аэропорт провожать на рейс до Лондона.

Аманда заявила, что собирается лично обсудить с мужем развод, поскольку такие переговоры не стоит доверять международным телефонным линиям. По ее словам, все должно было пройти гладко. Супруги уже почти год не жили вместе, Грег был счастлив, что вернулся из Калифорнии в свой родной Оксфорд, дети выросли и не особо интересовались жизнью родителей. Кроме того сэр Грегори был англиканцем и не слишком религиозным, у него не было предубеждения против разводов, зато как раз его семья всегда относилась к Аманде со снобистским предубеждением, так что они должны по идее быть счастливы наконец избавиться от сомнительной американки, наполовину еврейке, к тому же работавшей в Голливуде.

Но все же я видел, что в преддверии полета и объяснения с мужем Аманда все больше нервничала. Я встречал сэра Грегори всего пару раз в жизни, мне он представлялся типичным рассеянным кабинетным ученым, немного похожим на полусонную мышь, но именно такие персонажи как раз и могут в последний момент выкинуть какой-нибудь фортель.

А еще меня сверлило подозрение, что и сама Аманда не слишком хочет разводиться. Проходить всю волокиту с бумагами, с мировым судьей, делить имущество. И, конечно, терять свой статус в голливудском светском обществе. Хоть сама она и не была потомственной британской аристократкой, но все же величалась леди Амандой Хэйр, и это придавало ей какой-то вес в глазах дельцов кинобизнеса, которые по неясной причине благоговели перед титулами. Разведясь с Грегом и выйдя за меня, она скатилась бы до никому неизвестной миссис Аманды Стин, жены частного сыщика с нерегулярным доходом. Если бы мы продали ее дом в Пэрисе на северо-востоке от Лос-Анджелеса и купили бы квартиру в Западном Голливуде, Вествуде или Брентвуде, то это была бы квартира Аманды, и я бы фактически жил за ее счет.

В последние два месяца меня неоднократно посещала мысль, что с предложением руки и сердца я слегка переборщил. Моя возлюбленная была из тех женщин, которые могли легко плюнуть на условности и жить во грехе. Особенно имея столь индифферентного супруга по другую сторону Атлантики. Но она расчувствовалась, приняла мое кольцо, а теперь закусила удила, считая, что я жду от нее ответных шагов. Именно поэтому я провожал ее на вечерний рейс в Лондон, хотя мы могли бы прекрасно провести вечер в теплой ванне или просто валяясь на диване у нее в гостиной.

Безусловно Аманда считала, что нужно поставить точку в ее браке хотя бы ради того, чтобы не возникало таких неловких ситуаций, как сейчас. Могу ли я представить ее старому армейскому приятелю? И как? Назвав просто подругой или невестой? Не окажется ли он из тех, кто знаком с ее деловыми партнерами, которые разнесут сплетни по Голливуду, а потом каким-то образом они достигнут ушей сэра Грегори, который, кажется, до сих пор пребывал в уверенности, что его жене просто нужно время, чтобы завершить все контракты, закрыть свой продюсерский бизнес и воссоединиться с ним в благопристойном «городе дремлющих шпилей».

Аманда снова потянулась к бутылке, но теперь я успел первым и сам наполнил наши бокалы.

– Не бери в голову, – сказала она. – Кажется, он тебя не заметил. О, вроде он уже уходит. Ну, вылитый Реймонд. Кстати, а как его зовут на самом деле? Вдруг мы летим вместе в Лондон.

– Артур Хилл. Насколько я помню, он юрист.

– Ну, я же говорю, точно Берр в роли Перри Мейсона! Ты смотрел?

– Что?

– Этот сериал?

– Вроде бы видел пару серий лет пять назад. У меня нет телевизора, ты знаешь. Смотрел в гостях. Честно говоря, там же полная чушь. Так в жизни не бывает. Адвокат врет полицейским, допрашивает свидетеля прямо в зале суда, обвиняя его в убийстве, а тот во всем сознается на свидетельской трибуне.

– Ну, это же условность, Дуг. Публике очень нравится. Если бы Реймонд так не растолстел… Я смотрела почти все серии, потому что мы хотели запустить что-то похожее. Только с прокурором в главной роли.

– Ты серьезно? Сериал про прокурора?

– Да. Я считаю, что за телевидением будущее. Голливуд сейчас переживает кризис.

– Вполне возможно. Но прокурор?!

– А что тут такого? Уилли Толлман играет Гамильтона Бергера в «Перри Мейсоне» полнейшим идиотом, но у его персонажа есть нравственные принципы. Ты же должен понимать, ты сам был копом. Не понимаю, почему зрители верят, что высокооплачиваемый адвокат стоит на страже интересов простого человека, в то время как окружной прокурор, обычный госслужащий с мизерным доходом, только и мечтает, как прижучить этого самого простого человека. Тут явно попахивает какой-то крысой.

Я давно подозревал, что Аманда придерживалась социалистических, если не коммунистических убеждений.

– Он же тоже обычный человек, – продолжала она убеждать меня. – У него есть скромный дом и семья… и подержанный автомобиль. Когда он начинает готовить дело, то просто хочет восстановить справедливость. Ради таких же, как он сам. Почему бы это не показать зрителю.

– Милая, но… прокурор. Ты же читаешь газеты. Они возбуждают дела по совершенно надуманным поводам. Никто не считает, что они радеют за интересы простых американцев. Может, очень маленькой группы избранных простых американцев.

– Согласна, – кивнула Аманда, взмахнув ресницами в сторону бутылки в ведерке, и я снова освежил ее бокал. – Поэтому проект так и не пошел. Мы отвергли десятки сценариев. Хотя я не думаю, что проблема была в главном герое. Просто там были скучные сюжеты, чего не скажешь о «Перри Мейсоне». Меня всегда забавляло, что в этом сериале рассказывается о сотнях способах совершить безнаказанное убийство. Изменить температуру тела, подделать отпечатки, сфабриковать алиби, отравить кого-то так, чтобы не осталось следов…

– И его смотрят домохозяйки! – подхватил я. – Интересно, сколько они почерпнули из «Перри Мейсона». Я помню там рекламу во время титров. Все время какой-то отбеливатель. Как будто намек на то, как уничтожить следы крови после того, как зарезали мужа.

– А это работает? – Аманда взглянула на меня с интересом.

– Что?

– Отбеливатель?

– Вообще-то нет, но требуется особая экспертиза. Под воздействием люминала остатки гемоглобина в крови вступают в реакцию, так что сколько ни выливай отбеливателя, все равно присутствие крови можно обнаружить под специальной лампой. Но без реагента и лампы кровь не видно, все можно убрать так, что никто и не догадается. К тому же, если я не ошибаюсь, после отбеливателя нельзя определить группу крови. И другие следы он убирает безукоризненно.

Объявили посадку на рейс «Пан-Ам» до Лондона. Аманда слегка покачивалась, выпив в одиночку почти всю бутылку, поэтому я подставил ей локоть и подхватил ее дорожный саквояж, а потом деликатно повел на летное поле. Наверное, окружающие решили, что я ее шофер. На мне был обычный костюм из отдела готовой одежды универмага и мятый плащ, в то время как Аманда щеголяла в собольей шубке и элегантной шляпке, закрепленной на аккуратной прическе.

Меня всегда забавляло, как люди наряжаются перед длительными перелетами. Видимо, трястись несколько часов в закрытой алюминиевой капсуле на высоте в тысячи миль в компании незнакомых людей все равно, что посетить светскую вечеринку. В обычной жизни Аманда никогда не уделяла особого внимания гардеробу, предпочитая практичные костюмы, удобные платья, а то и вовсе джемпера и брюки. Волосы она подкалывала кое-как и практически не расставалась с очками, потому что очень дорожила своей фотографической памятью, столь необходимой в кинобизнесе.

Теперь же, собираясь в Лондон, моя невеста предстала с новой стороны. Она все время путалась в меховых шкурках, накинутых поверх облегающего платья, сковывающего движения. Ее череп облепила новая прическа, напоминающая римский шлем, ноги были втиснуты в туфли на высоченных каблуках, очки были убраны в сумочку, так что ей все время приходилось таращить свои и так огромные глаза, а лицо покрывал такой плотный слой косметики, что я даже видел комочки помады, собравшиеся в складках губ, и черные сгустки туши на ресницах. Мне казалось, что я прощаюсь с незнакомкой, поэтому я едва не чмокнул Аманду в щеку, вдохнув слой пудры, но она успела извернуться и подставить мне рот.

– Прилетай скорее, – только и сказал я, передав саквояж стюарду.

А потом целую вечность наблюдал, как Аманда взбирается по трапу, цокая каблуками.

Это была ее идея заказать перед отлетом устрицы и шампанское. Я не слишком любил ни то, ни другое. Поэтому я вернулся в ресторан, чтобы выпить виски и подождать, пока взлетит самолет, а только потом ехать домой, в свою крошечную одинокую квартиру.

Едва я сделал заказ официанту и меланхолично уставился в панорамное окно, выходящее на летное поле, как почувствовал, что кто-то трогает меня за плечо.

– Дуг? Дуг Стин?

Я обернулся.

– Я так и подумал, что это ты. Хотел подойти, убедиться, что не обознался. Но потом ты пошел с какой-то дамой к выходу на летное поле, я уже было собрался уходить, а теперь увидел, что ты вернулся. Ну, и это точно ты.

– Ага. Это точно я. Привет, Арт.

Глава 2

С Артом Хиллом мы познакомились на флоте во время войны, обнаружив много общего. Как оказалось, он тоже изучал право, только не в Гарварде, как я, а в маленьком, но престижном частном колледже Мейси в северной Калифорнии и тоже записался добровольцем после Перл-Харбор. Мы оба первое время были одинаково бесполезны и практически сразу же признались друг другу, что до чертиков боимся. Даже не смерти, а того, что совершили непоправимую ошибку. Потом мы пообтесались, получили повышения, нас развели по разным эсминцам, но мы продолжали общаться, встречаться в армейских барах, писали друг другу письма, в которых по-прежнему делились сокровенными страхами, насколько это позволяла военная цензура.

После войны Арт был одним из немногих сослуживцев, с которым я поддерживал дружбу. По крайней мере, первые несколько лет. В отличие о меня, решившего не возвращаться в Гарвард, а поступить на службу в полицию, Арт восстановился в колледже и успешно его закончил, потом сдал экзамен на лицензию адвоката и уехал куда-то на восток, но вскоре вернулся в Калифорнию. Со временем наше армейское сообщество естественным образом распалось. Кто-то переехал, кто-то умер, кто-то, как я, швырнул в топку успешную карьеру, чтобы превратиться в нелюдимого маргинала, занимающегося позорным частным сыском, выслеживающего неверных супругов и сбежавших подростков. Когда ребята, оказавшиеся в Сан-Диего или Лос-Анжелесе, предлагали устроить встречу в баре, я всегда находил поводы увильнуть.

Фактически в течение последних десяти лет мы с Артом Хиллом продолжали опосредованное общение только благодаря общему другу Монти Фостеру, служившему сигнальщиком на нашем первом корабле. Монти вырос в приютах после того, как его отец спьяну зарубил топором его мать, потом накинул себе пару лет, чтобы записаться во флот. Он всегда заражал нас своей жизнерадостностью и верой в завтрашний день, и эта вера не угасла даже после того, как во время одной из бомбежек ему оторвало руку и ступню. После войны мы с Артом приложили свои скромные усилия, чтобы помочь Монти получить школьный аттестат, закончить базовый колледж, а потом добиться стипендии в юридической школе в Аризоне. Теперь советник Монтгомери Фостер работал в известной адвокатской фирме в Лос-Анжелесе, уже семь лет был счастливо женат, а в прошлом году обзавелся краснощеким наследником. Именно Монти общался практически со всеми из нашей старой компании и периодически доносил до меня новости о том, как дела у остальных ребят.

Я напряг память и вспомнил, что Арт несколько лет назад ушел из адвокатуры и открыл какой-то собственный бизнес. И еще речь шла о свадьбе. Не просто шла речь, со стыдом вспомнил я. Арт через Монти прошлым летом передал мне приглашение на собственную свадьбу, но я просто выбросил его в мусорное ведро, потому что в то время был в таком глубоком финансовом кризисе, что не был уверен, что сумею найти даже чистую рубашку, не то что взять напрокат парадный костюм.

Теперь я понял, почему инстинктивно опустил голову, увидев краем глазом Арта. Дело было не только в том, что я стеснялся поставить Аманду в неловкое положение. Я чувствовал, что в чем-то подвел старого друга.

Тем временем Арт опустошил свой стакан с виски и сделал официанту знак принести еще.

– Проводил свою даму? Рейс на Лондон? – спросил он, поднимая бокал.

Я взглянул в окно и увидел, как в темноте удаляются огни самолета Аманды.

– Да. Это… одна знакомая.

– Конечно, приятель. У тебя вокруг рта еще остался след от ее губной помады. Ага, вот тут, слева. И еще вот тут в углу. Теперь порядок, – ухмыльнулся он.

Теперь я понял, почему Аманда приняла Арта за Реймонда Берра. Я запомнил друга худощавым юнцом, похожим на испуганного олененка, с выступающими скулами, дрожащими губами и почти женскими нежными чертами. На флоте таких не любили, Арт не умел скрывать свои эмоции, поэтому всем доставляло удовольствие доводить его практически до слез. Теперь же спустя двадцать лет он заматерел, раздался в талии и плечах, что, правда, хорошо скрывал двухсотдолларовый костюм. Некогда смазанные черты лица приобрели твердость, губы сжались в суровую линию, которая легко превращалась в ироничную улыбку, вот как в этом случае. В глазах, подчеркнутых густыми темными ресницами, плясали веселые искорки.

Неожиданно мне самому стало легко и весело, словно вернулись те времена, когда мы с Артом несли ночную вахту или сидели рядом на койке, перемалывая кости командирам и делясь планами на будущую жизнь.

– Это была моя девушка, – сказал я. – Вообще мы собираемся пожениться. Просто на это требуется время. Пока мы официально ничего не объявили. Но у нас все серьезно.

Арт понимающе кивнул и поднял свой стакан.

– Что ж, поздравляю. Я всегда знал, что рано или поздно ты встретишь свою единственную.

Я вспомнил, что Арт уже был раньше женат. Он познакомился с какой-то девицей сразу после войны во время учебы в колледже, но года через три они развелись.

– А ты… Тебя можно поздравить, да? Извини, что не пришел на свадьбу. Монти передал мне приглашение, но тогда у меня был, скажем так, трудный период.

Арт неожиданно окаменел лицом. Окаменел, наверное было самым верным определением, потому что его живые черты вдруг разгладились словно у статуи, а синие глаза заледенели и приобрели отсутствующее выражение. Это продолжалось не более двух секунд, после чего Арт снова отмер и иронически улыбнулся.

– Ты ничего не пропустил, Дуг. Свадьбы не было.

– Ох, я… соболезную. Монти мне ничего не рассказывал.

– Наш друг Монтгомери не сплетник. Впрочем, тут нет никакой тайны, Дуг. Просто моя невеста за месяц до свадьбы объявила, что встретила другого. Родственную душу, как она заявила. О, я не отчаялся, поверь мне. Все уже быльем поросло. Мой первый брак кое-чему меня научил. Я даже рад, что так все обернулось, пока мы не дошли до стадии истерик и взаимных упреков. А теперь она вполне счастлива. Ну… то есть была, до недавнего времени.

– Вы что, продолжаете общаться? – изумился я.

– Конечно. Ведь Дейрдре вышла замуж за моего отца.

Я опешил. До сих пор мне казалось, что ситуация, когда отец уводит невесту сына накануне свадьбы, возможна только в куртуазных или викторианских романах. Но потом я вспомнил, что мы живем в Лос-Анжелесе, городе, где самые нереальные фантазии, вышедшие из-под пера утомленных голливудских сценаристов, становятся явью. Да и что за имя такое – Дейрдре? Я сразу же представил себе симпатичную светловолосую старлетку откуда-нибудь из Оклахомы, которой агент придумал заковыристое кельтское имя и романтичную легенду, но она вместо попыток прорваться на большой экран нашла себе состоятельного жениха средних лет, а потом сменила его на переправе на еще более состоятельного и еще более старого мужа, которого она надеется пережить.

– Собственно, об этом я и хотел с тобой поговорить, Дуг. Я даже собирался позвонить Монти, чтобы спросить твой домашний телефон, потому что не нашел его в справочной. Мне как-то неловко было обращаться в твою контору через коммутатор. А тут я, как нарочно, встретил тебя в аэропорту. Я не верю во всякие знаки судьбы, ты же знаешь, но я вот думал о тебе последние дни, а вот тут и ты… Поразительное совпадение, не думаешь?

– Какое совпадение?

– Ну, Монти рассказывал, что ты теперь занимаешься частным сыском и очень в этом деле неплох. А Дейрдре очень нервничает. Мы не хотим заявлять в полицию, потому что это может вызвать скандал. К тому же я не уверен… что Дейрдре адекватно оценивает ситуацию. Но она в отчаянии. Господи, как это сложно. Лучше бы она вышла замуж за какого-то скотовода и укатила на Средний Запад.

Арт укрепил дух, залпом выпив еще одну порцию скотча.

– Дело в том, что Дейрдре считает, что ее муж… то есть мой отец… хочет ее убить. Черт возьми, Дуг, давай переберемся в какое-то более уютное место. Тут постоянно ходят люди. Ты не против если мы поедем ко мне?

Глава 3

Важных дел на вечер у меня не было, к тому же я не мог отказать старому другу. Поэтому мы вышли на стоянку, где Арт завел свой пижонистый европейский «Ситроен» и направился к выезду, чтобы показывать мне дорогу. Увидев его автомобиль, я сразу понял, что друг надолго распрощался с мыслями о том, чтобы остепениться и стать респектабельным семьянином. Французы специально придумали эту машинку для того, чтобы в нее помещалась только недокормленная семнадцатилетняя девчонка, да и та постоянно терлась о водителя бедром или грудью.

Арт посигналил мне задними фарами перед выездом, а потом повел свою малолитражку очень аккуратно, заранее предупреждая о поворотах, впрочем, потерять его на проспектах Лос-Анджелеса и так было проблематично. Мелкий дождь, моросивший почти весь день, наконец прекратился, поэтому Арт откинул брезентовый верх и теперь неспешно ехал, как я предположил, озаряя окружающих своей ироничной улыбкой.

Как оказалось, Арт жил в Венисе⁵, всего в двадцати минутах езды от аэропорта. В итоге мы припарковались у двухэтажного П-образного кондоминиума, расположенного почти у самого пляжа, к тому же оснащенного собственным внутренним бассейном. Я не удивился, увидев, что из окон студии Арта с единственной спальней открывается вид на океан.

Едва мы вошли, Арт сразу направился к бару и налил нам по стакану виски с содовой. Меня начало слегка подташнивать. Устрицы, съеденные с Амандой в аэропорту, рвались наружу, мне отчаянно хотелось протолкнуть их назад чем-то привычным, например, хорошо прожаренным гамбургером или бифштексом с омлетом.

– Ты не ужинал? – Арт всегда отличался тонкой эмпатией, верно истолковав выражение моего лица. – Я могу что-то заказать. Тут в двух кварталах есть ресторан, который работает допоздна. Хозяин мой друг. Давай я позвоню, через двадцать минут нам принесут отличные хрустящие ребрышки и домашний картофель. В жизни холостяка есть и свои преимущества, впрочем, тебе ли не знать.

В жизни богатого холостяка, подумал я. Не так давно у меня бывали дни, когда я растягивал банку тушеной фасоли на несколько суток.

Арт тем временем взял трубку и начал диктовать заказ. Я сделал над собою усилие и глотнул виски, которое на время приглушило бунт устриц. Оглядев студию Арта, я заметил вход в уборную. Если сейчас я побегу туда опорожнять содержимое желудка, мой друг наверняка это услышит. Впрочем, это же Арт, чего мне стесняться. Сколько раз мы блевали по очереди в тесном гальюне, перегнувшись через борт на нижней палубе, да и просто в ведро на кубрике. Решив больше не сражаться с революцией моллюсков, я устремился к унитазу, извергнув из себя их почти нетронутые склизкие тельца в соусе из недавнего скотча и большей части шампанского.

– Ты здоров? – обеспокоенно спросил меня Арт, когда я вернулся.

– Более чем. Аманда… моя невеста… настаивала на устрицах, а я совсем их не перевариваю. Она их обожает, потому что наполовину француженка.

– Это же была Аманда Хэйр? – неожиданно спросил Арт. – Твоя невеста, которую ты провожал в Лондон.

Я чуть не поперхнулся скотчем, который потягивал в ожидании настоящей еды. Взглянул на Арта. Его лицо было безмятежным и доброжелательным.

– Извини, я не знал, что это какой-то секрет. Просто вначале я узнал ее, а уже потом увидел тебя, когда ты обернулся. У нас с партнером актерское агентство, так что естественно я знаю в лицо всех влиятельных продюсеров. В какой-то момент мне показалось, что леди Хэйр тоже смотрит на меня и что она меня узнала.

– Прости, приятель. Она приняла тебя за Реймонда Берра.

Арт хохотнул.

– Да, мне многие говорят, что мы похожи. Только я выше ростом и не такой обрюзгший, во всяком случае, убеждаю себя в этом каждое утро, глядя в зеркало. Хотя, конечно, странно. Всем известно, что у леди Аманды фотографическая память на лица. Мы с ней встречались пару раз на приемах. Неужели я настолько незначителен, что она перепутала меня с Берром.

Мне захотелось защитить Аманду и не обидеть Арта. Но что я мог сказать? Что наверняка на эти самые приемы она не надевала очки, поэтому просто не разглядела лицо случайного собеседника? Чертов Голливуд, здесь рта нельзя раскрывать, даже поболтать со старым армейским приятелем, чтобы не ступить на тонкий лед, грозящий испортить карьеру женщине твоей жизни. Я чувствовал, что уже и так сболтнул лишнего.

– Не знал, что ты теперь занимаешься подбором актеров, – заявил я.

– Ну, конечно, не я сам, – улыбнулся Арт. – Так получилось. Я представлял интересы одного парня в гражданском иске. Дело мы выиграли и как-то подружились. Я узнал, сколько он зарабатывает, а он, в свою очередь, сказал, что ему не помешает партнер. Честно говоря, мне к тому времени до чертиков надоела адвокатура, так что я продал свою долю в практике и вложился в агентство. Делать почти ничего не нужно, всем заправляет Тони, мой партнер. Конечно, дела у него были крайне запутаны, когда я пришел, потому что он доверял каким-то шарлатанам с дипломом муниципального колледжа, но с этим я быстро разобрался. Но теперь у нас все на мази. Можешь спросить свою подружку.

Он заметил, что мое лицо на дюйм вытянулось.

– Прости, друг. Как всегда ляпнул, не подумав. Я уже понял, что у вас все непросто. Нет, ты не подумай, никакие слухи про вас в Голливуде не ходят. Не то, чтобы я был в курсе прямо всех слухов, – Арт выделил слово «всех», – но леди Аманда фигура известная, а о том, что вы встречаетесь и даже помолвлены, я услышал только сегодня от тебя. Конечно, я никому не скажу, даже не сомневайся.

Раздался звонок в дверь, разносчик из ресторана доставил еду. Я впился зубами в восхитительно хрустящий сэндвич с говядиной и солеными огурцами и после второго укуса пришел к выводу, что даже если Арт разболтает о нашей встрече в аэропорту по всем голливудским студиям, ничего страшного и непоправимого не произойдет.

– А эта Дейрдре, – прочавкал я, заглотив еще кусок мяса с хлебом, огурчиком и латуком, – ты с ней познакомился на работе? Она актриса?

– Нет. С чего ты взял? Мы познакомились в Ирландии два года назад. Я ездил в отпуск в Ирландию, всегда было интересно, вроде бы у нашей семьи там какие-то корни. В целом было довольно уныло, но на одном постоялом дворе я встретил дочку хозяев. Дейрдре О’Брайан, ей было девятнадцать лет.

Арт обглодал ребрышко и мечтательно затянулся сигаретой.

– Ее родители были немногим старше меня, но выглядели уже, как глубокие старики. Вначале мне было просто интересно проводить с ней время, ну и слегка ее жаль. Какая участь ожидала бы девчонку в этом забытом богом краю? Все парни ее боялись, потому что Дейрдре была умной и смелой. Да, смелой. Ее мать была забитой молью, а отец вовсю шпынял дочь, когда мог оторвать нос от кружки. Местные парни ее задирали, но Дейрдре не тушевалась, она каждому могла дать отпор. Меня тянуло к ней все больше и больше. Я продлил отпуск еще на неделю, оставался в этой глуши, хотя ничего там не было хорошего, кроме Дейрдре. Но не мог же я торчать там вечно. И в какой-то момент я понял, что просто не могу оставить ее там. Чтобы… она в итоге вышла замуж за какого-то идиота и всю жизнь чистила ему ботинки и терпела побои. Поэтому я официально сделал предложение, спросил ее отца, который просто мечтал сплавить подальше проблемную девицу. Дейрдре согласилась поехать со мной в Америку.

– То есть изначально тобою двигала жалость к несчастной девушке?

– Я думаю, да. Ну, а кому не нравится почувствовать себя Пигмалионом? Мы отправились вначале в Лондон, чтобы приобрести ей новый гардероб и всякие побрякушки. Поселились в Мэйфейре⁶, я водил ее по ресторанам и театрам. Дейрдре уже от этой поездки была в полном восторге, ведь она никогда не выбиралась никуда дальше Корка. Она все схватывала на лету. Книги, музеи, научилась одеваться, прихорашиваться, правильно вести себя в ресторане. Потом мы прилетели в Лос-Анжелес, я снял виллу на Голливудских холмах, она официально жила там как моя невеста. Как ни странно, Дейрдре быстро привыкла к жизни в Лос-Анжелесе. Она с двенадцати лет водила грузовичок отца, поэтому через месяц получила права, и я купил ей машину. Куда только делась застенчивая девчонка с фермы? Она стала разъезжать по Сансет и Уилшир, уже сама покупать себе наряды и украшения, легко знакомиться с людьми… завела новых подруг. Клянусь, я не возражал. Прошло всего полгода, а Дейрдре стала уверенной в себе молодой женщиной, настоящей американкой. Даже ее ирландский акцент практически исчез.

– Почему вы сразу не поженились?

– Вначале я так и хотел. Но эти О’Брайаны были католиками и Дейрдре тоже. Для меня это не было проблемой, я ходил даже консультироваться с местным католическим падре, как бы мне побыстрее перейти в их веру. Они полировали мне мозги пару месяцев своим катехизисом, а потом я как-то сболтнул, что уже был женат. Оказывается, католики не признают разводов. Я спросил у Дейрдре, что она об этом думает, она сказала, что ей плевать, она готова поехать со мной хоть завтра в Вегас. Я же говорю, девчонка стала настоящей американкой. Ну, тогда мы решили, что Вегас это перебор, почему бы нам не пожениться летом, позвать пастора какой-нибудь Свободной Церкви, чтобы он провел настоящую церемонию по всем правилам, пригласить родственников и друзей, устроить большую свадьбу в поместье отца… Вот это и было большой ошибкой. Дейрдре стала постоянно ездить к отцу в Соному⁷ готовить свадьбу. Хотя, может, и не ошибкой, как посмотреть… Может, она никогда и не любила меня, а просто воспользовалась шансом, чтобы выбраться из Ирландии.

Я заметил, что язык у Арта начал заплетаться. Очень глупо будет, подумал я, если он сейчас вырубится на диване в своей огромной гостиной. Расставшись с содержимым желудка, я чувствовал себя достаточно трезвым, чтобы доехать до дома, поэтому решил, что дружескую встречу стоит заканчивать.

– Арт, уже поздно. Спасибо за выпивку и еду, но я наверное…

– Погоди. Что-то я совсем разболтался. Я же не рассказал тебе самого главного. Даже не знаю, с чего начать, Дуг.

– Ты упоминал, что твой отец хочет убить свою жену.

– Ах, да. Именно. Во всяком случае, так утверждает Дейрдре. Понимаешь, мы продолжаем общаться. Не могу сказать, что это для меня просто. Вначале, ну, когда Дейрдре отменила свадьбу, а потом они сбежали в Неваду и просто там поженились, не поставив никого в известность, я был… ну, как бы это сказать… как будто меня сбила машина, когда я переходил Сансет-бульвар. Хотел вообще все бросить и уехать на край света. Например, в Вермонт. Но потом как-то накопились дела в агентстве. Отказался от дома и купил вот этот кондо. Отец всегда был тем еще говнюком… я тебе, по-моему, как-то о нем рассказывал. Ну а Дейрдре… я до сих пор не знаю, о чем она думала. Мы с тех пор ни разу не разговаривали на эту тему. Чертово воспитание джентльмена. В конце концов, она теперь вроде как моя мачеха.

Интересно получается. Арт сказал, что его невесте было девятнадцать, когда он встретил ее в Ирландии. Значит, она фактически годилась ему в дочери. А в итоге вышла замуж за человека, который мог бы быть ее дедом. Мне и самому стало интересно, о чем эта девица думала.

– Несколько месяцев назад у них начались проблемы. Это заметил не только я, но и мои братья, а они бывали у них дома намного чаще, Люк вообще там живет, у него свой флигель со студией. Отец стал каким-то… странным. Люк и Шон говорили, что он стал злобным и подозрительным, но при мне отец наоборот вел себя излишне обходительно. Люк даже утверждал, что отец хотел выставить его из поместья, но брат толстокожий, как и все настоящие художники. А теперь Дейрдре… в панике. Она уверенна, что отец ревнует ее. Ревнует безумно. Ко мне, представляешь.

– А между вами ничего нет?

– Да на кой она мне сдалась после того, как со мной так поступила! Я приезжал к ним на обеды раз в пару недель исключительно из вежливости. Да и как бы могли что-то завести интрижку, интересно? Отец фактически запер Дейрдре на своем ранчо, откуда сам не выезжал последние пару лет, хотя у него есть особняк в Бель-Эйр. Он постоянно находит ей какие-то занятия то в конюшнях, то на винодельне. Ты знаешь, что у моего отца есть своя винодельня? Маленькая, больше для развлечения, чем на продажу, но заботы требует постоянной. Получается, что Дейрдре сменила одну захолустную ферму на другую, только классом повыше. За последние семь месяцев девчонка ни разу не выбралась в Лос-Анджелес. Похоже, она осознала, что поставила не на ту лошадку. Когда я был у них в гостях на прошлой неделе, Дейрдре всерьез задумывалась о побеге. Спрашивала, не могу ли я ей помочь. Ну, уж нет, дудки. Она первая сбежала с моим папашей, и это был ее выбор. Я ей так и заявил, что не хочу быть очередной пешкой в ее любовных играх. Все умерло, детка, теперь вот тут, – Арт похлопал себя по нагрудному карману, – только мышца, качающая кровь, и никакого рыцарства. Но тут она и заявила, что боится за свою жизнь. Что, мол, отец уже несколько раз подстраивал ей смертельные ловушки, которых она чудом избежала. Он нарочно спихнул ее за борт, когда они плавали на лодке. К счастью, появился какой-то сосед-рыбак, поэтому отцу пришлось помочь ее вытащить. Потом он поменял местами провода в ее прикроватной лампе так, чтобы медный корпус оказался под напряжением. Если бы Дейрдре до нее дотронулась, когда включала, она получила бы удар током. К счастью, служанка случайно пролила стакан воды, и лампу закоротило. Ты знаешь, мой отец кладезь таких штук, чтобы выдать убийство за несчастный случай. Недавно он сам настоял, чтобы жена съездила в Санта-Розу на почту, а когда она спускалась с холма, то обнаружила, что у нее в машине отказали тормоза. Как я говорил, она с детства водила раздолбанный грузовик по ирландским холмам, так что знала, как входить в повороты, а потом затормозить, используя передачу и ручник. Потом отогнала машину в мастерскую, где парень сказал ей, что тормозной шланг был перерезан, но чем-то тупым, как будто его рассек камень. Но как это могло случиться, а? Ведь машина стояла в гараже более полугода.