Kitabı oxu: «Слепая Зона»
глава 1
Запах пережаренных кофейных зерен и сиропа «соленая карамель» — вот чем пахли мои двадцать лет. Ну, ещё учебниками по макроэкономике и вечным недосыпом.
— Миллер, если ты сейчас же не нальешь мне три шота эспрессо прямо в вену, я умру прямо на этом кафеле, и тебе придется утилизировать мой труп, — раздался со стороны дверей театрально-мученический стон.
Я даже не подняла глаз от рожковой кофемашины. Мне не нужно было смотреть, чтобы знать: Итан Картер сейчас выглядит так, будто его переехал школьный автобус. Его золотистые, вечно растрепанные волосы торчали во все стороны, контрастируя со светлыми, заспанными глазами, а на бледном лице залегли тени. Хотя на самом деле он просто вчера до четырех утра резался в приставку в доме братства.
— Привет, Итан. Правила заведения запрещают утилизацию трупов в утреннюю смену, — отозвалась я, ловко забивая кофейную таблетку. — Так что бери свой латте и не загораживай кассу.
— Жестокая ты женщина, Айрис, — проворчал он, но тут же расплылся в улыбке, когда стеклянная дверь кофейни снова звякнула, впуская остальную часть нашего безумия.
Нейтан Коул вошёл первым, практически полностью перекрывая собой дверной проём. Широкоплечий, высокий брюнет крепкого телосложения, с резкими, но спокойными чертами лица, в неизменной кожаной куртке, он бережно придерживал за талию Мию Брукс. Моя рыжая подруга с россыпью задорных веснушек на носу и сияющими голубыми глазами светилась как начищенный цент, несмотря на то что на часах было едва за восемь утра. Она тут же подбежала к стойке, обдав меня ароматом яблочных духов.
— Эй, Лив! Ты видела расписание? Нам поставили зачёт по литературе прямо перед вечерней тренировкой мальчиков! — затараторила Мия, запрыгивая на высокий барный стул.
Она была единственной в кампусе, кто упорно звал меня не по имени — а на свой манер, который приелся потом и для остальных.
— Нейт обещал, что если они выиграют в эту субботу, мы устроим грандиозное барбекю на заднем дворе. Привет, Итан, ты выглядишь как восставший из ада.
— Я чувствую себя так же, Брукс, — буркнул Итан, забирая свой стакан.
Я улыбнулась, передавая Нейтану его привычный чёрный кофе без сахара, а Мие — раф с лавандой. Смотреть на них двоих было сплошным удовольствием — они встречались уже три года и, несмотря на вечные споры, казались самым надежным союзом в нашем нестабильном студенческом мире.
Дверь звякнула в третий раз. В кофейню ворвался поток холодного осеннего воздуха, а вместе с ним — тяжёлый, безошибочно узнаваемый аромат дорогого парфюма с нотами табака и можжевельника.
Рейнер Торнтон.
Он шёл ленивой, уверенной походкой хищника, который прекрасно знает, что в радиусе пяти миль нет никого, кто мог бы составить ему конкуренцию. Чёрное худи с логотипом нашего университета обтягивало мощные плечи защитника и капитана хоккейной сборной. Его тёмные, слегка растрёпанные волосы падали на лоб, прикрывая фирменный, вечно оценивающий взгляд серо-стальных глаз, в которых сейчас читалась скука. Черты его лица — упрямый подбородок, резкие скулы и четко очерченные губы — приковывали к себе внимание девчонок. На его руке висела высокая блондинка с юридического факультета — Кортни или Кристи, я вечно их путала. Она что-то щебетала ему на ухо, белоснежно улыбаясь, а Рейнер лишь неохотно кивал, глядя прямо на меня через весь зал.
— Привет, банда, — бросил он парням, даже не посмотрев на свою спутницу, которая тут же упорхнула занимать столик у окна.
Рейнер подошёл к стойке, опёрся о неё локтями и склонил голову набок, разглядывая мои синяки под глазами. К слову, сама я сегодня тоже не блистала свежестью: мои длинные светлые волосы были перехвачены крабиком на затылке, а в больших серых глазах отражалась вселенская усталость.
— Выглядишь паршиво, Миллер. Опять зубрила всю ночь?
— И тебе доброго утра, Торнтон, — я натянуто улыбнулась, вытирая пар над капучинатором. — Твой «двойной ристретто для парней без сердца» ещё не готов.
— Я могу подождать, — его губы тронула едва заметная, дерзкая ухмылка, от которой у половины девчонок в кампусе подкашивались ноги. Но только не у меня. Мы дружили слишком долго, с самого детства, чтобы я велась на этот фасад. Мой отец работал на его отца, и я знала Торнтона с тех времен, когда он ещё плакал из-за разбитых коленей. — Слышал, ты вчера сдала проект профессору Харрису на «отлично»? Нейтан прожужжал мне все уши.
— Да, прикинь, некоторые из нас здесь действительно учатся, а не только гоняют шайбу по льду и меняют эскорт каждые три дня, — шпилька вылетела сама собой. Я кивнула в сторону блондинки, которая уже вовсю селфилась за столиком.
Рейнер даже не повернул головы. Его глаза на мгновение потемнели ещё сильнее, а челюсть сжалась. Он посмотрел на меня в упор — так близко, что я могла разглядеть крошечный шрам над его бровью, полученный на позапрошлом матче с Бостоном. В воздухе между нами мгновенно натянулась невидимая струна — жаркая, давящая, от которой перехватило дыхание.
— Ревнуешь, Миллер? — тихо, с хрипотцой спросил он, подаваясь чуть вперёд, так что я ощутила тепло его дыхания на своих губах.
Я фыркнула, прерывая это странное оцепенение, и передала ему горячий стакан.
— Мечтай, Торнтон. Как вообще дела с подготовкой к субботней игре? Тренер сильно лютует?
Рейнер взял стакан, его пальцы на секунду коснулись моих — горячие, мозолистые от клюшки, они словно прошили мою кожу лёгким разрядом тока. Он медленно отстранился, посмотрел на парней, потом снова на меня и... просто коротко дернул одним правым плечом. Вверх и вниз.
Наш тайный знак. Наш личный код, который мы придумали ещё на первом курсе, когда прятались от дождя под трибунами стадиона. «Полный отстой. Хуже некуда».
— Тренировки — ад, Чейз тянет одеяло на себя, а Харрис грозится урезать мне игровое время, если я не подтяну средний балл, — вслух произнес он совершенно спокойным голосом, но взгляд его оставался прикованным к моему лицу. — Ладно, я пойду. Нужно покормить мою утреннюю ошибку завтраком.
Он развернулся и пошёл к столику блондинки. Я проводила его широкую спину взглядом, пока Мия громко спорила с Итаном о том, кто пойдет покупать чипсы к субботе.
Быстро раздав ребятам остатки их заказов, я повернулась к Джейку — моему сменщику, который как раз выползал из подсобки. Коротко кивнув ему, мол, «подмени меня на кассе на пять минут», я развязала завязки темно-зеленого фартука, повесила его на крючок и, прихватив свою бутылку воды с лимоном, направилась к столику друзей. Рейнер к этому моменту уже успел отделаться от своей спутницы — она упорхнула в туалет поправлять и без того идеальный блеск на губах, так что он сидел с парнями.
Я протиснулась на свободное место между Мией и Итаном, устало выдыхая.
— ...Я говорю тебе, если мы не перекроем их левый фланг, защите конец, — эмоционально размахивал руками Итан, едва не пролив свой латте. — Они в прошлом сезоне разнесли парней из Мичигана чисто на скорости!
В нашей компании все мальчишки играли в хоккей. Это было нормой для нашего колледжа — здесь все были помешаны на льду. Итан играл ради веселья и внимания девчонок, Нейтан был надежным нападающим, но только Рейнер относился к этому по-настоящему серьёзно. Он вкалывал на тренировках до кровавых мозолей, прекрасно понимая, что спорт — его единственный шанс построить собственную карьеру и не идти на поводу у отца. Рейнер очень не хотел становиться послушной марионеткой в семейном бизнесе Торнтонов. Старший Торнтон спал и видел, как сын после выпуска займет кресло в его корпорации, но для Рейнера хоккей был кислородом.
Хотя для всего остального кампуса он оставался классическим персонажем: богатенький мажор, бабник, который любит тратить папины деньги, менять тачки и крутить романы на одну ночь. А меня за вечные отказы местным парням все считали недотрогой. Ну и пусть.
Пока в двери нашей кофейни не зашел новенький.
Стеклянная дверь звякнула, и мы с Мией синхронно замерли. Парень, переступивший порог, сразу притягивал взгляд: высокий, с непослушными тёмными кудрями и открытой улыбкой, от которой на щеках проступали ямочки. На нем была спортивная куртка, но не нашей хоккейной сборной. На спине красовалась эмблема регбийного клуба. Он уверенно направлялся прямиком к кассе, на ходу поправляя лямку рюкзака.
— И чего сидишь? Иди принимай заказ! — весело хихикнула мне на ухо Мия, толкнув меня локтем в бок.
Я моргнула, возвращаясь в реальность, и обнаружила, что Рейнер уже пару секунд настойчиво мотает перед моим лицом своей большой ладонью.
— Эй, Зефир, ты поймала экран блокировки? Земля вызывает Миллер, — проворчал он, нахмурившись, и в его голосе прорезались опасные, ледяные нотки. — Что ты там увидела?
— Что? — я тут же вздрогнула, отводя взгляд от новенького.
Парни за столом дружно рассмеялись, а Рейнер недовольно скрестил руки на груди, буравя тяжёлым, обещающим проблемы взглядом вошедшего регбиста. Я извинилась перед ребятами. Встав из-за стола, я мысленно поблагодарила Джейка за подмену и заняла своё место за кассой, натягивая профессиональную улыбку.
— Доброе утро! Рады видеть вас в «Пряничном латте», — отчеканила я на автомате. — Что для вас приготовить?
Парень остановился у стойки и приветливо кивнул. Его глаза оказались удивительного глубокого оттенка, а от всей его спортивной фигуры веяло такой бешеной уверенностью, что я невольно выпрямила спину.
— Привет. Мне, пожалуйста, большой чёрный американо, — его голос был низким и приятным. Он бегло осмотрел меню, а затем снова перевёл взгляд на меня. — И, если тебя не затруднит, подскажешь, как пройти в административный корпус? Я только сегодня перевелся к вам и немного плутаю между зданиями.
— Да, конечно, без проблем, — я забила заказ в компьютер. — С переводом тебя к нам! Смотри, выходишь из кофейни, поворачиваешь направо за фонтаном и идешь прямо до кирпичного здания с часами. Деканат на втором этаже.
— Спасибо, выручила, — он забрал чек, а затем опустил взгляд на мою грудь, где на фартуке был приколот круглый деревянный значок. Парень прищурился, прочитал моё имя по бейджику и снова ослепительно улыбнулся, подмигнув мне: — Ещё увидимся, Айри.
Я замерла со стаканчиком в руке. Айри.
Даже не оборачиваясь к столику друзей, я буквально кожей почувствовала, как Рейнер там скривил нос и шумно выдохнул сквозь зубы. Я прямо в деталях представила это выражение его лица.
Рейнер Торнтон просто ненавидел, когда меня называли «Айри». Стоило кому-то в кампусе использовать это сокращение, как он мгновенно злился и врубал режим агрессивного защитника. Не знаю почему, ему просто дико не нравилось это имя. Обычно в колледже все звали меня либо Лив, либо по фамилии — Миллер. И только сам Рейнер имел эксклюзивное право использовать свое дурацкое прозвище «Зефир», которым наградил меня ещё на посвящении первокурсников, когда я объелась маршмеллоу у костра.
— Эй, Зефир! — окликнул он из-за стола недовольным, хмурым голосом. — Хватит флиртовать на рабочем месте, у нас пары через пятнадцать минут. Двигай сюда.
Я тихо засмеялась, передавая новенькому его американо, и поймала его ответный забавный взгляд.
Когда парень ушёл, я вернулась за столик к ребятам. Мы с Рейнером и Итаном учились на одном факультете — международной экономики, поэтому торчали вместе на всех лекциях. А вот Мия и её Нейт были с архитектурного. Именно поэтому они вечно устраивали эти сопливые забеги навстречу друг другу после каждой пары, будто разлучались не на полтора часа, а на пару лет. Иногда это откровенно раздражало.
Их отношения вообще были ходячим аттракционом. Они могли крупно поругаться раза три за день, наговорить друг другу кучу гадостей, а через час целоваться по углам так, словно у них не было этих дебильных ссор. Их бурные примирения происходили везде: в библиотеке, в коридорах, на парковке. Мы с парнями уже просто привыкли закатывать глаза.
Итан, кстати, тоже знатно гулял с девчонками из группы поддержки, но его сердце принадлежало теннисной площадке. Точнее, Роуз Пэрри — звезде университетского тенниса и его главной несбыточной мечте. Итан ради неё даже раскошелился на дорогую ракетку и кучу спортивного шмота, но играть так и не научился. Он просто приходил на корт, садился на трибуну и тяжело вздыхал, пуская слюни на её подтянутую фигуру.
Что касается Рейнера... он был непостоянен во всём, кроме одного. У него было три незыблемых жизненных правила: довести меня до белого каления, мешать мне на парах и всегда садиться рядом, чтобы я делала за него лекции или практики.
Поскольку денег у него, в отличие от меня, было много, он часто вёл себя как типичный мажор. Но при этом Рейнер с завидной регулярностью оставался ночевать у меня на съемной квартире. Я едва наскребала доллары, чтобы вовремя платить за эту чёртову коробку на окраине кампуса. И иногда, когда дела мои были совсем плохи, Торнтон молча переводил арендодателю нужную сумму со своей карты. Мне каждый раз было до безумия стыдно, я злилась, а он лишь отмахивался:
«Миллер, не выноси мне мозг, я просто плачу за аренду дивана, на котором сплю».
В знак благодарности я бесплатно варила ему литры кофе и подсовывала лучшие десерты из кофейни. Мы были квиты. Чисто по-дружески.
Когда мы наконец вышли из кофейни и направились в сторону экономического корпуса, осенний ветер резко крутанул палую листву у наших ног. Итан убежал вперёд, пытаясь догнать промелькнувшую в толпе Роуз, а мы с Рейнером остались вдвоем. Он шёл слишком близко — так, что его плечо то и дело задевало мое при каждом шаге.
— Кто это был? — резко спросил он, нарушая молчание. Его голос звучал тихо, почти грубо.
— Ты о ком? — я сделала вид, что не понимаю, сильнее кутаясь в свой легкий кардиган.
— О кудрявом придурке в куртке регбиста, Миллер. Не делай из меня идиота. Что это за «до встречи, Айри»? — Рейнер резко остановился прямо посреди аллеи, вынуждая меня тоже затормозить.
Студенты обходили нас стороной, но Торнтону было плевать. Он развернулся ко мне, и я увидела, как ходит желвак на его упрямой челюсти. В его глазах полыхало что-то тёмное, тяжёлое и пугающе горячее.
— Он просто перевёлся к нам, потерялся. Я подсказала дорогу, Рей, — тихо ответила я, удивленная его вспышкой. — Какая тебе разница?
Рейнер сделал шаг вперёд, полностью перекрывая мне обзор на кампус своей фигурой. От него пахло морозным воздухом, табаком и уверенностью, которая подчиняла себе стадионы. Он протянул руку, и его большие, горячие пальцы жёстко, но бережно обхватили мой подбородок, заставляя поднять голову.
Моё сердце пропустило удар. Время словно замедлилось. Его большой палец медленно, с едва ощутимым нажимом очертил контур моей нижней губы, оставляя за собой шлейф покалывающего тепла. Это прикосновение не было дружеским. В нём было столько скрытого, подавленного голода, что у меня пересохло в горле. Его взгляд опустился на мои губы, задерживаясь на них слишком долго. На целую мучительную вечность.
— Мне есть разница, Зефир, — прошептал он, и его голос вибрировал от сдерживаемого напряжения. — Мне безумно не нравится, когда всякие прохожие придурки произносят твое имя так, будто имеют на него право.
— Рей... — выдохнула я, чувствуя, как внутри всё стягивается в тугой узел от этой странной, пугающей химии. — Мы опоздаем.
Рейнер словно очнулся. Его зрачки на секунду расширились, он резко отдернул руку, пряча пальцы в карманы худи. Секундная слабость исчезла, и на её место вернулась привычная дерзкая маска бабника и капитана.
— Идём, Миллер, — хмыкнул он, уже направляясь к дверям корпуса. — Если из-за твоих телячьих нежностей с регбистами меня не допустят к лекции, ты будешь писать за меня конспект по макроэкономике всю ночь. И поверь, я прослежу, чтобы ты не спала.
Я покачала головой, сглатывая вязкую слюну и пытаясь унять бешеный стук сердца. Это просто Рейнер. Мой лучший друг.
Но почему тогда мои губы до сих пор горели от его прикосновения?
глава 2
В субботу вечером арена нашего колледжа напоминала растревоженный улей. Запах попкорна, дешёвого пива и ледяной свежести, бьющей из-под огромных прожекторов, смешивался в единый, пьянящий коктейль. Мы с Мией и Итаном сидели на наших постоянных местах — в третьем ряду, прямо за прозрачным ограждением. Отсюда было идеально видно всю скамейку запасных и каждый жест парней.
Сегодня была первая серьёзная игра сезона. Рейнер в своей огромной темно-синей хоккейной форме с номером «17» на спине выглядел по-настоящему устрашающе. На льду он трансформировался: исчезал ленивый бабник из кофейни, оставался только крепкий, суровый защитник, который без капли жалости размазывал соперников по бортам. Блики прожекторов на поцарапанном визоре его шлема скрывали потемневшие глаза, но я и без этого знала, с какой ледяной яростью он сейчас просчитывает каждый шаг противника.
Но сегодня все взгляды трибун были прикованы не только к нашему капитану.
— Твою мать, Айрис, смотри, что творит этот новенький! — Итан подскочил с места, едва не пролив на мои джинсы колу. — Он же просто сумасшедший! Откуда он вообще взялся на льду?!
Я перевела взгляд на лёд, и у меня перехватило дыхание. Чейз Девенпорт. Тот самый кудрявый парень из кофейни, который пару дней назад подмигнул мне у кассы. Весь кампус со вчерашнего дня гудел о том, что во втором составе перед самым матчем двое нападающих слегли с тяжёлым гриппом. Тренер был в панике, но, к счастью, Чейз изначально перевёлся в наш университет по двойной спортивной заявке и числился в резерве хоккейной сборной, хотя до этого тренировался только с регбистами. Оказалось, раньше он несколько лет играл в юниорской лиге. Его мощная регбийная дыхалка и тяжелая масса позволяли творить на льду нечто невообразимое.
Чейз летел на бешеной скорости, легко обходя защиту противника. Он играл агрессивно, красиво и безумно технично, двигаясь с пластикой породистого хищника. За пару минут до конца второго периода он перехватил шайбу, сделал обманный манёвр и мощным щелчком загнал её точно в девятку.
Трибуны буквально взорвались от оглушительного крика. Девенпорт победно вскинул клюшку, оборачиваясь к зрителям. И тут наши взгляды встретились сквозь толстое защитное стекло. Он узнал меня.
Чейз замедлил ход, плавно затормозил, взметнув фонтан ледяной крошки, и подъехал ближе к нашему сектору. Глядя мне прямо в глаза, он коротко, приветливо салютовал крагой, удерживая мой взгляд. Мое сердце сделало странный кульбит, а в животе сладко потянуло.
— Ого, подруга, кажется, этот парень положил на тебя глаз, — Мия пихнула меня в бок, хитро прищурившись. — Ты видела это? Он выпендривается специально ради тебя!
Я лишь смущенно улыбнулась, низко опуская голову и принимаясь усердно скручивать в трубочку свой маленький пластиковый флажок с эмблемой колледжа. Щёки предательски горели, а краем глаза я заметила, как на другом конце поля Рейнер Торнтон с такой силой ударил клюшкой о борт, что пластик жалобно треснул.
После матча, завершившегося нашей разгромной победой, когда трибуны уже опустели, мы по привычке собрались на нашем излюбленном месте — на бетонных парапетах возле главного входа в ледовый дворец. Вокруг клубился холодный вечерний туман, а мы ждали, пока парни выйдут из раздевалки перед тем, как все разъедутся по домам.
Рейнер сегодня вышел к нам злее чёрта. Он был жутко недоволен тем, что игру внезапно перенесли на час раньше, из-за чего они с парнями толком не успели отработать новые тактические схемы на раскатке. Но главным источником его раздражения был, конечно же, Чейз Девенпорт. Я пока не совсем понимала, как именно сложатся их отношения, ведь Чейз явно метил на лидерские позиции в спортивной иерархии кампуса и вовсю перетягивал одеяло на себя, что было очевидно всем.
— Да ладно тебе, Торнтон, хорош кипишевать на ровном месте, — Итан лениво потянулся, закидывая руки за голову. — Нормально же откатали. Новенький прёт как танк, нам такие нападающие пригодятся.
— Закрой рот, Картер, — огрызнулся Рейнер, на ходу со свистом застегивая молнию на своей спортивной куртке. — Этот придурок играет сам по себе. Он не видит команду, он видит только трибуны.
Мия, которой вечно не сиделось спокойно, решила подлить масла в огонь. Она хмыкнула и беззаботно пожала плечами:
— Ой, да ладно тебе, Рейн! Что такого-то? Это всего лишь игра, главное — счёт на табло.
Рейнер остановился как вкопанный. От него всё ещё пахло горячим после матча телом, мылом и парфюмом. Он повернулся и зыркнул на неё таким мрачным, бешеным взглядом из-под нависших бровей, что бедная Мия мгновенно притихла. Она сжалась и буквально вжалась в плечо стоявшего рядом Нейтана, ища защиты у своего парня.
— Ещё раз так скажешь, Брукс, и мы больше не друзья, — мрачно прорычал Рейнер, с силой закидывая увесистый рюкзак со снаряжением на одно плечо. Желваки у него на лице ходили ходуном.
Затем он сделал шаг ко мне, сокращая расстояние до опасного минимума. Он навис надо мной, полностью блокируя пути к отступлению, пока моя поясница не уперлась в холодный бетон парапета. Его взгляд на секунду опустился к моим губам, заставив меня затаить дыхание. Внутри всё скрутилось в тугой, сладкий узел, а пульс забился где-то в горле. Это было слишком для «просто дружбы».
— Пошли, Зефир. Подвезу тебя, — хрипло бросил он, не оставляя пространства для возражений.
Я отпиралась каждый божий раз, придумывая нелепые отговорки, на что он неизменно отвечал своим фирменным:
«Зефирка, прекрати меня бесить. Я безумно устал».
Рейнер, видимо, считал своей священной обязанностью следить за каждым моим шагом. Перед самым переездом в этот кампус он сдуру дал обещание моему отцу, что со мной ничего здесь не случится. Мой папа верил Торнтону как самому себе, а я теперь была вынуждена терпеть эту круглосуточную гиперопеку.
Я лишь молча поплелась следом за ним к его припаркованной машине. Спорить сейчас было себе дороже: одно лишнее слово, и мне тоже конец. Рейнер в гневе был похож на стихийное бедствие.
В салоне его дорогого внедорожника пахло кожей, кондиционером и всё тем же можжевеловым парфюмом. Рейнер шумно выдохнул сквозь зубы и завел мотор. Он смотрел только вперёд, крепко сжимая руль обеими руками до побеления костяшек. Я сидела на пассажирском сиденье тихо, как мышь, и всё так же на автомате нервно крутила несчастный флажок в руке.
Вдруг он совершенно спокойно, без лишних слов потянулся к панели, приоткрыл мое окно, легким движением выхватил пластиковую палочку с эмблемой матча из моих пальцев, выбросил её на асфальт парковки и так же невозмутимо нажал на кнопку, закрывая стекло обратно.
Я только рот открыла как рыба, глядя на свои пустые руки, а потом сложила их на груди и обиженно уставилась на него.
— Просто бесит, что они посреди сезона пихают хрен пойми кого к нам в команду, — процедил он, и костяшки его пальцев на руле побелели ещё сильнее. Мы выехали на шоссе, ведущее к окраине кампуса.
— Подумаешь, один человек. После того как Уилсон сломал ногу, а теперь ещё и двое слегли с гриппом, в составе вообще дыра. Вам в любом случае нужен был нападающий. А этот парень хороший. Играет тоже вроде нормально.
Рейнер на секунду оторвался от дороги и смерил меня таким злым взглядом, что мне физически захотелось вжаться поглубже в кожаное кресло.
— Вот именно, что вроде, Зефир, — строго проговорил он, снова переводя взгляд на тёмную трассу. — Для нас это не просто игра после пар. Я не собираюсь лажать в этом сезоне. Сама знаешь, что сделает мой отец, если я вылечу из основы или мы проиграем чемпионат. Этот старик спит и видит, как засунуть меня в своё офисное кресло и похоронить мою карьеру. Хоккей — мой единственный шанс.
Я тихо вздохнула, и моя мимолетная обида из-за выброшенного флажка как-то сама собой испарилась. Я слишком хорошо знала, какое бешеное давление Рейн испытывал со стороны семьи. По сути, ледовая арена была его единственным местом абсолютной свободы, где он не был «наследником Торнтонов», а был самим собой.
— Всё будет хорошо, — тихо, но уверенно проговорила я, слегка подавшись в его сторону. — К тому же у меня для тебя кое-что есть.
Я повернулась к заднему сиденью, перетянула к себе свою сумочку и, немного покопавшись среди лекционных тетрадей, достала оттуда большой шоколадный батончик с нугой и арахисом. Настоящая калорийная бомба, которую спортсменам вообще-то нельзя.
Рейнер скосил глаза на плитку в моих руках, и его суровые темные брови удивленно взлетели вверх. Напряжение в его широких плечах начало понемногу спадать.
— Ты тоже только спишь и видишь, чтобы у меня отрасли бока, я потерял скорость и больше не смог выйти на лёд? — проворчал он, но в его низком голосе наконец-то прорезались привычные, тёплые дружеские нотки, от которых по телу разлилось приятное расслабление.
Я лишь искренне рассмеялась, качая головой.
— Нет. Только чтобы у тебя на ближайшем матче выпала пара зубов. Уверена, эстетика сурового беззубого хоккеиста тебе очень пойдет. Будешь пугать соперников одной улыбкой.
Рейнер наконец-то хрипло, раскатисто рассмеялся, окончательно расслабляя плечи. Тяжёлое, душное напряжение в салоне бесследно исчезло, перерастая в наш привычный уют. Одной рукой он уверенно перехватил руль, а второй ловко забрал у меня батончик, тут же зубами надрывая шуршащую обёртку.
— В таком случае тебе придётся выйти за меня замуж, — хмыкнул Торнтон, отправляя в рот приличный кусок шоколада. Его голос прозвучал буднично, но пальцы, сжимающие руль, на мгновение напряглись. — Потому что другие девушки точно больше не захотят со мной встречаться. Беззубый Торнтон — это мощнейший удар по репутации кампуса.
Я на секунду буквально опешила от такого внезапного заявления и уставилась на его резкий профиль во все глаза. Сердце предательски пропустило панический удар, а к щекам прилила новая волна жара.
— Ты сейчас что, угрожаешь мне? — удивилась я, приподняв бровь и пытаясь перевести всё в шутку, чтобы скрыть глупое смущение.
Рейнер скосил на меня весёлый, искрящийся взгляд, и мы оба громко рассмеялись. Салон машины наполнился звуками нашего привычного, ни к чему не обязывающего смеха. Это было так глупо, так просто и так в нашем стиле, что остатки вечернего стресса окончательно испарились.
Вскоре внедорожник мягко затормозил у моего старого кирпичного дома на окраине. Рейнер, как всегда, дождался, пока я дойду до входной двери и проверну ключ в замке, коротко хлопнул по рулю в знак прощания и, дождавшись моего ответного кивка, с тихим рычанием сорвался с места.
Я поднялась к себе в полутемную квартиру, на автомате скинула кроссовки и рухнула на кровать прямо в одежде. Закрывая глаза и погружаясь в сон, я почему-то вспомнила не ворчание Торнтона и даже не его шутку про наше замужество. В темноте перед глазами настойчиво всплывали тёплые глаза Чейза Девенпорта и то, как уверенно и красиво он салютовал мне клюшкой через защитное стекло арены.
глава 3
Если бы в моем колледже выдавали медаль за звание «Самого эксплуатируемого студента года», я бы определенно забрала золото. Желательно высшей пробы.
Из кураторской я выбежала, едва удерживая подбородком огромную, грозящую вот-вот рассыпаться охапку глянцевых флаеров и афиш. Наш куратор лично вручил мне этот неподъемный груз с напутствием развесить объявления на всех информационных стендах кампуса. Речь шла о грядущем Осеннем бале в честь Хэллоуина — главном событии семестра, на которое обязаны были явиться абсолютно все, от первокурсников до преподавательского состава.
Зарывшись носом в пахнущие типографской краской бумаги и сверяясь на ходу с часами на экране телефона, я неслась по главному коридору экономического корпуса. Пятнадцать минут до лекции. Пятнадцать минут, за которые мне нужно оббежать три этажа, не растеряв по дороге остатки своей гордости.
«Быстрее, Миллер, быстрее, или Торнтон сожрет твой пончик на задней парте и займет твое любимое место у окна», — пронеслось в голове.
И именно в этот момент вселенная решила, что моя жизнь течёт слишком спокойно и предсказуемо.
На крутом, слепом повороте возле кабинета истории я на полной скорости врезалась в чью-то спину. Ощущение было такое, словно я со всего размаху впечаталась в кирпичную стену. Охапка глянцевых афиш взмыла в воздух, рассыпаясь белым веером, а я, издав тихий, жалкий писк, не удержала равновесие и с шумом шлёпнулась прямо на линолеум.
— Какого чёрта... — раздался сверху недовольный, глуховатый мужской голос.
Подняв глаза, я уже приготовилась увидеть какого-нибудь разозленного профессора или высокомерного первокурсника, но на меня сверху вниз смотрело лицо Чейза Девенпорта. Он стоял, слегка потирая лопатку, в которую я прилетела лбом, а его друзья позади него уже вовсю прыскали от смеха, один из них крутил в руках овальный мяч.
Однако стоило Чейзу опустить взгляд и рассмотреть, кто именно сидит на полу в окружении хэллоуинских флаеров, как смех на его лице мгновенно пропал. Глаза нападающего удивленно расширились, а в глубине зрачков вспыхнул искренний интерес.
— Оу, привет, — он тут же сделал широкий шаг вперёд, полностью игнорируя своих парней, наклонился и уверенно перехватил мои ладони.
Его руки были большими, сильными и надежными. Чейз помог мне подняться на ноги одним легким, почти невесомым движением, словно я ничего не весила. Его голос звучал так бархатно, так мягко и с такой явной заботой, что у меня внутри все перевернулось, а ноги на секунду показались абсолютно ватными. Кажется, я едва не упала обратно, удерживаемая лишь его крепкой хваткой.
— Все хорошо, спасибо, — пробормотала я, судорожно поправляя складки своей короткой трикотажной юбки и пытаясь вернуть лицу нормальный, не пунцовый цвет. Получалось паршиво — щёки полыхали так, словно их опалило огнём.
Я тут же опустилась на корточки, принимаясь лихорадочно сгребать с пола разлетевшиеся бумаги. Чейз, разумеется, не остался стоять в стороне. Как во всех этих дурацких ванильных романтических фильмах, он опустился на корточки рядом со мной, помогая собирать флаеры и ловко перехватывая разлетающиеся от сквозняка листы.
Боже, я такая мечтательная. Вечно мне мерещится эта книжная романтика, но одно только его лицо, находящееся сейчас слишком близко к моему, вызывало у меня волну ощутимых, покалывающих мурашек. От Чейза пахло морозным воздухом катка, хорошим кондиционером для одежды и свежим мятным парфюмом.
Чейз взял один из флаеров, бегло пробежался глазами по яркому оранжевому тексту с черепами и тыквами, а затем хитро посмотрел на меня из-под своих идеальных темных кудрей:
— Осенний бал? И... ты придешь туда, Айрис?
От того, как интимно, глубоко и мягко прозвучало моё полное имя из его уст, у меня на секунду перехватило дыхание. Никакого «Миллер», никакого «Зефира». Я завороженно кивнула, даже не подумав соврать или сострить.
Чейз ослепительно улыбнулся, обнажая ровные белые зубы, отчего на его щеках проступили те самые чертовски привлекательные ямочки. Он аккуратно, в несколько раз сложил листок и неторопливо спрятал его в задний карман своих тёмных джинсов.
— Тогда спасибо за приглашение, — тихо проговорил он, подаваясь чуть ближе.
Его пальцы, все ещё хранившие легкую прохладу, внезапно коснулись моего лица. Чейз аккуратно, невесомым движением заправил непослушную светлую прядь волос мне за ухо, намеренно задержав руку на моей щеке на пару секунд дольше необходимого. Его подушечки пальцев буквально обжигали кожу, заставляя сердце пуститься вскачь.
— Пожалуйста, — едва слышно отозвалась я, с трудом сглотнув вязкий ком в горле.
Кое-как выхватив из его рук остатки стопки объявлений, я судорожно кивнула ему на прощание и быстрым, почти бегущим шагом поспешила дальше по коридору, стараясь не оглядываться. Сердце в груди стучало как бешеное, с силой отдаваясь в ушах.
«Это что... сейчас было? Флирт? Свидание? Точнее, приглашение на него?» — крутилось в моей бедной голове, пока я поднималась на следующий этаж.
С остатками афиш на последнем этаже мне вызвалась помочь Мия. Точнее, как помочь — она просто ходила за мной хвостом, держа в руках рулон скотча, и без умолку возмущалась. Наша сладкая парочка снова была в контрах. Мия злилась, потому что Нейт наотрез отказывался идти на Хэллоуин в парных костюмах. Он упрямо хотел быть вампиром, в то время как у нее были совершенно другие, куда более масштабные планы.
— ...На что я ему говорю: Нейтан Коул, включи свои мозги! Кем ты хочешь быть? — передразнила она своего парня, смешно размахивая руками перед моим носом.
— Ну и кем ты хочешь быть? — спросила я, сдерживая улыбку и прижимая очередную афишу к пробковой доске объявлений.
— Ядовитым Плющом! Я уже купила это потрясающее зелёное платье с листьями и заказала туфли! А эти его вампиры были в тренде ещё в прошлом веке, ясно? К тому же у него в том году бутафорский клык упал прямо в общий чан с пуншем на вечеринке у футболистов. Мы этот гребаный пластиковый зуб искали полдня в кромешной темноте, пока Итан его чуть не проглотил!
Я расхохоталась так громко, что от смеха случайно прикрепила афишу криво, полностью перекрывая свежую распечатку со статистикой успеваемости первокурсников.
— Ладно, бог с ним, с Нейтом, я его допинаю, — Мия махнула рукой, хитро сощурив свои голубые глаза. — А ты? В чём пойдешь?
— Она идёт в костюме тыквы, — раздался сзади низкий, хрипловатый голос Рейнера.
Прежде чем я успела обернуться, две тяжелые, тёплые ладони по-хозяйски легли мне на плечи, слегка сжимая пальцы. Этот гигант, как обычно, вырос за моей спиной совершенно бесшумно, окутывая меня ароматом можжевельника и возвышаясь надо мной на целую голову. На его красивом лице играла привычная, слегка ленивая ухмылка.
— Никакой тыквы! — отозвалась я, со смешком сбрасывая его руки со своих плеч и разворачиваясь к нему лицом. — Кажется, у меня на этот вечер намечается свидание, и мне нужен красивый наряд, а не позорный оранжевый мешок.
Чтобы не терять времени, я тут же бесцеремонно вручила Рейнеру остатки афиш и отобрала у Мии скотч, всучив его Торнтону.
— Свидание? — Рейнер резко вздернул темные брови, и его ленивая ухмылка мгновенно сползла с лица. В серых глазах промелькнуло что-то ледяное, острое и пугающе странное. — Серьезно?
— Чего ты удивляешься?! — возмутилась я, упирая руки в бока и глядя на него снизу вверх. — Представь себе, Торнтон, я тоже, как и вы все, иногда хожу на свидания, флиртую и занимаюсь всей этой ерундой, ясно тебе?
— И кто этот бедняга? — снова поддел он меня, мгновенно вернув на лицо привычную язвительную маску, но костяшки его пальцев, сжимающих несчастную стопку бумаг, заметно дрогнули. Плотный глянец жалобно хрустнул.
Сначала я вообще не хотела ничего им говорить, чтобы не вызывать лишних расспросов и охов Мии. Но из-за этих его бесконечных, задевающих за живое подколов решила уязвить его раздутое самолюбие и выдать правду в лоб.
— С Чейзом. Девенпортом. Ясно?
Мия тут же вытаращила глаза так, будто перед ней только что приземлился НЛО, а в следующую секунду оглушительно, ультразвуком пропищала на весь коридор. Она схватила меня за руки и начала так прыгать от восторга, что её огненно-рыжие кудряшки стали забавно подскакивать во все стороны.
А вот Рейнер... Рейнер просто опешил. Он застыл на месте, словно его вморозило в лёд арены. Потемневшие глаза буквально пригвоздили меня к полу, а челюсть сжалась с такой бешеной силой, что, казалось, у него сейчас зубы треснут. Он выглядел так, словно я только что прилюдно отвесила ему смачную пощёчину.
Пользуясь его ступором, я перехватила визжащую Мию за запястье и решительно потащила её в сторону нашей аудитории, откуда уже доносился спасительный звонок на пару.
— Сами доклеите! — крикнула я через плечо, кивая на застывшего Рейнера и подошедшего к нему Нейтана, который лишь сочувственно похлопал друга по плечу. — Не скучайте, мальчики!
В аудитории макроэкономики было жарко и шумно. Я быстро пробралась к нашему постоянному месту на третьем ряду у окна, мечтая просто раствориться в толпе студентов. Мия ушла на свой этаж, Итан уже сидел на галёрке, лениво перекидываясь бумажками с парнями из братства.
Я разложила тетрадь, достала ручку и попыталась сосредоточиться на теме лекции, которую профессор Харрис уже выводил на доске. Но мысли путались. Перед глазами то и дело возникало лицо Чейза, его мягкая улыбка и то, как его пальцы коснулись моей щеки.
Вдруг большая тень упала на мою тетрадь.
Рейнер зашел в аудиторию за минуту до того, как профессор закрыл дверь. Он не смотрел по сторонам, не улыбался девчонкам, которые тут же зашептались при его появлении. На нём лица не было. Торнтон молча подошёл к нашему ряду, бесцеремонно заставил какого-то первокурсника пересесть и рухнул на стул прямо рядом со мной.
Он сел так близко, что его бедро плотно прижалось к моему, а от его куртки повеяло холодом улицы. Рейнер не достал ни тетрадь, ни ручку. Он просто откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и уставился на доску невидящим, стеклянным взглядом.
— Рей, ты взял конспект? — тихо спросила я, толкнув его локтем в бок.
Он не ответил. Даже не повернул головы. Его профиль казался высеченным из мрамора — холодный, резкий и абсолютно чужой. Обида и злость волной поднялись у меня в груди. Ну и пожалуйста. Хочет молчать — пусть молчит.
Прошло около двадцати минут лекции. Я усердно записывала формулы, стараясь игнорировать то, как сильно его присутствие влияет на мой пульс. Атмосфера между нами была настолько наэлектризованной, что, казалось, чиркни спичкой — и всё взлетит на воздух.
Внезапно под столом большая, горячая ладонь Рейнера легла прямо на моё голое колено, открытое короткой юбкой.
Я вздрогнула и едва не выронила ручку. Его пальцы сжались на моей коже, чуть выше коленной чашечки. От этого прикосновения у меня внутри всё завязалось в тугой узел, а по спине прошел мощный разряд тока.
— Рейнер, пусти, — прошептала я, испуганно косясь на профессора Харриса.
Торнтон медленно, очень медленно повернул ко мне голову. Его глаза были тёмными, почти чёрными. Он не убрал руку. Напротив, его большой палец медленно, с сильным нажимом двинулся вверх по моему бедру, заставляя меня судорожно вздохнуть и до боли вцепиться пальцами в край стола.
— Ты не пойдешь с ним, Зефир, — тихо, но так веско прошептал он, что его низкий голос прошил меня до самых костей. — Я не разрешаю.
— Ты мне не парень, Торнтон, чтобы разрешать или запрещать, — огрызнулась я, хотя мой собственный голос предательски дрожал от той бешеной химии, которая сейчас искрила между нами под столом. Я попыталась сбросить его руку, но он лишь крепче сжал моё бедро, заставляя меня вспыхнуть от кончиков ушей до пят.
— Мне плевать, — процедил он сквозь зубы, приближая своё лицо к моему так близко, что я видела, как расширены его зрачки. — Кем бы я ни был, ты никуда с ним не пойдешь. Считай это моим предупреждением, Миллер.
Он резко отдернул руку, пряча её в карман куртки, и снова отвернулся к доске, оставляя меня сидеть с пылающим лицом и бешено колотящимся сердцем.
глава 4
До Хэллоуина оставался почти месяц, но мой шкаф уже напоминал поле боевых действий. В комнате тихо играл какой-то инди-плейлист, а я, стоя перед зеркалом в облегающем трикотажном платье, вовсю крутилась и пыталась понять, насколько выгодно оно подчеркивает фигуру.
Мои мысли были полностью заняты Чейзом Девенпортом. Я перебирала в голове варианты нарядов, отчаянно размышляя, как произвести на него впечатление и понравиться ещё сильнее. Бабочки в животе устраивали настоящий бунт при одном воспоминании о том, как его пальцы заправляли мне прядь за ухо, обжигая кожу прохладной нежностью. Мне хотелось быть красивой для него. Хотелось этой книжной, правильной романтики, где парень смотрит на тебя так, словно ты — центр его вселенной.
Из любовных размышлений меня бесцеремонно вырвал резкий, настойчивый звонок в дверь.
Я вздрогнула и бросила взгляд на настенные часы. Стрелки плавно приближались к одиннадцати ночи. Кого там принесло в такой час?
Я подошла к двери, щёлкнула замком, и стоило мне потянуть ручку на себя, как в прихожую, едва удерживая равновесие, буквально упал Рейнер. Он навалился на меня всей своей огромной тушей, обдав убойным запахом крепкого алкоголя и табачного дыма.
— Эй! Ты с ума сошел?! — тут же возмутилась я, упираясь ладонями в его твердую, как каменная плита, грудь, чтобы мы оба не полетели на пол.
Кое-как, кряхтя и ругаясь под нос, я дотащила этого стокилограммового хоккеиста до гостиной. Рейнер с глухим стоном грохнулся на диван лицом вниз, раскинув руки в стороны. Я шумно выдохнула, вернулась в коридор, закрыла входную дверь на все замки и, вернувшись, встала над ним, сурово сложив руки на боках.
— И-и-и... Что на этот раз, Торнтон? — требовательно спросила я.
За все долгие годы нашей дружбы я видела Рейнера по-настоящему пьяным всего два раза. Первый раз — после смерти его настоящей, биологической мамы, когда нам было по пятнадцать. Тогда он сидел со мной на скамейке в парке, глушил дедовский виски из горла, а потом его знатно стошнило прямо на мои новые кроссовки. Второй раз — на его восемнадцатилетие. Он на спор опрокинул в себя целую бутылку бурбона после того, как изрядно попил пива с парнями из команды, и в итоге испортил мою любимую кофту, которая мирно лежала на шезлонге у бассейна.
Помятуя о его богатом алкогольном анамнезе, на этот раз близко подходить к дивану я не стала. Безопасная дистанция — залог сохранности моих вещей.
Рейнер с трудом перевернулся на бок, приоткрыл один помутневший глаз, лениво окинул меня долгим взглядом с ног до головы и едва заметно дёрнул уголком губ. В его расфокусированном взоре скользнуло что-то странное, острое, от чего у меня по спине пробежали мурашки.
— Ты куда-то идёшь? — прохрипел он, кивая на моё платье, которое я так и не успела снять.
— Нет, просто... примеряю кое-что, — буркнула я, чувствуя, как щёки снова заливает глупый румянец. — Так что случилось? Не говори только, что тебя бросила очередная девица.
Рейнер издал хриплый, утробный смешок, утыкаясь носом в подушку:
— Ты же знаешь, Зефир... они меня не бросают.
— Да-да, конечно. Потому что ты у нас весь такой крутой, незаменимый мачо, — закатила я глаза, направляясь на кухню, чтобы заварить этому хоккеисту самый крепкий, убойный кофе, на какой только способна моя кофемашина.
Когда я вернулась в гостиную с дымящейся чашкой, Рейнер уже успел принять вертикальное положение. Правда, сидел он, тяжело откинув голову на спинку дивана и прикрыв глаза, словно само нахождение в пространстве давалось ему с огромным трудом.
— На, держи, — я протянула ему кофе.
Торнтон тут же вздёрнул голову, сфокусировал на мне мутный взгляд и аккуратно принял кружку. Я вздохнула и села на противоположный край дивана, поджав под себя одну ногу.
— Ну? Что случилось-то? Какого чёрта ты решил так напиться в самый разгар тренировок? Ты же капитан, Рей.
— Отец прислал сообщение, — тихо отозвался Рейнер, глядя на чёрную поверхность жидкости в чашке. — Через неделю мы летим в Нью-Йорк. На три дня. Какая-то закрытая сделка с инвесторами и благотворительный вечер, где я обязан светить лицом рядом с ним. Костюмы, фальшивые улыбки, вот это всё.
— И ты из-за этого так накидался? Серьёзно? — я удивленно округлила глаза.
В ответ Рейнер лишь лениво и нелепо дёрнул одним плечом. Вверх и вниз. Наш дурацкий жест. «Полный отстой».
— О нет, даже не делай так сейчас! — тут же возмутилась я, забирая у него из рук чашку, пока он её окончательно не выронил на ковёр. — Это действительно неприятно, Торнтон. Только отстой не то, что тебя заставляют лететь, а то, что ты творишь со своим телом перед важными матчами. Я думала, у тебя случилось что-то по-настоящему серьёзное, к примеру как...
Я внезапно запнулась, не решаясь произнести вслух «как тогда, с мамой». Но Рейнер понял меня без слов. Его челюсть упрямо сжалась.
— Это серьёзно, Лив, — тихо проговорил он, и у меня внутри всё болезненно сжалось.
Когда Рейнер Торнтон звал меня не своими дурацкими кличками, а моим именем, это означало только одно — его фасад сломан. Ему действительно паршиво.
— Слушай... ты ведь не думаешь, что всё полетит прахом всего из-за трёх дней? — уже мягче сказала я, пододвигаясь чуть ближе по дивану. — Учёба только началась. Ты всё отыграешь, ты лучший защитник в лиге. Просто поговори с тренером, поставь замену на это время. У всех бывают семейные сложности, он поймёт.
— Ты такая глупая, Зефир, — простонал Рейнер, качая головой.
И прежде чем я успела возмутиться, он резко подался в мою сторону и навалился всем телом. Только на этот раз не на подушку. Он бесцеремонно опустил свою тяжёлую голову прямо мне на колени, утыкаясь лицом в тонкую ткань моего трикотажного платья.
От неожиданности я замерла, боясь даже вздохнуть. Его горячее дыхание прожгло ткань, опаляя кожу моих бедер. Внутри всё завертелось в бешеном вихре. Рейнер зарылся лицом сильнее, словно искал во мне спасение от всего этого кошмара. Его ладонь по-хозяйски, властно легла на моё бедро, пальцы слегка сжались, удерживая меня на месте и не позволяя подняться. От этого прикосновения у меня перехватило дыхание.
— Эй! Ты что, собираешься тут ночевать? — я попыталась приподняться, но у этого пьяного здоровяка была слишком крепкая хватка.
— Я уже сплю, Зефирка... Прекрати кричать, у меня раскалывается башка, — пробормотал он куда-то мне в ногу, и его пальцы на моём бедре расслабились, но руку он так и не убрал.
Я всё же с трудом, стараясь не делать резких движений, вырвалась из-под него, аккуратно переложив его голову на мягкий валик дивана, и поднялась на ноги, прерывисто дыша.
— Рейнер, ты не можешь каждый раз приходить сюда и просто спать здесь, когда тебе вздумается! — Я обреченно обвела руками полутемную гостиную, пытаясь унять бешеный стук сердца. — Ты посмотри вокруг. Ты же почти прописался в моей квартире! В ванной стоит твоя запасная зубная щётка, бритва и гель. В моём шкафу висит пара твоих дурацких огромных толстовок. На кухне — чай, который пьёшь только ты. По углам вечно валяются твои клюшки, шайбы, тетради... Если ты так тихонько ко мне переезжаешь, то я официально против!
Конечно же, он ничего не ответил. Рейнер уже мерно и глубоко дышал, окончательно провалившись в тяжёлый пьяный сон.
Я лишь устало поджала губы, глядя на его до невозможности красивое и сейчас такое измученное, расслабленное лицо. Вся моя злость улетучилась, оставив после себя только привычную, щемящую нежность. Я опустилась на корточки, аккуратно стащила с его ног кроссовки, поставив их у порога, а затем принесла из спальни тёплый плед. Накрыв Торнтона до самого подбородка и подложив под его голову подушку, я ещё несколько секунд постояла рядом, слушая его дыхание.
Мне было безумно жаль его. Мы дружили очень долго, прошли вместе через слишком многое, и я знала изнанку его идеальной жизни настолько хорошо, чтобы вот так просто взять и прогнать его в ночь.
Переодевшись в пижаму, я вернулась в свою комнату и легла в кровать, но сон не шёл. Я лежала в темноте, глядя в потолок, и лениво размышляла о Рейнере. Я знала, что хоккей для него — единственный глоток свободы от диктата отца, но всё равно не могла понять, почему даже короткая трёхдневная поездка в Нью-Йорк вызывает у него такую острую, почти паническую реакцию. Неужели всё дело только в страхе потерять место в составе и расстаться с привычной вольницей, или за этим стоит что-то большее, о чём он молчит?
Правда, построить логические цепочки до конца мне так и не удалось. И, конечно же, я не спала всю оставшуюся ночь.
Где-то около половины первого Рейна начало тошнить с такой непреодолимой силой, что мне пришлось экстренно подрываться с кровати. Оставшиеся три часа я провела сидя над ним в обнимку с пластиковым тазом. Я прекрасно знала, что этот придурок совершенно не умеет пить крепкий алкоголь в таких количествах. Знала, что за каждую подобную выходку судьба выставляет ему суровый счёт в виде похмелья, но чтобы так сильно...
— Нет, Торнтон, ты точно после этого дерьма будешь обязан оплатить мою аренду как минимум на полгода вперёд, — ворчала я, удерживая его за холодный, покрытый испариной лоб и бережно убирая растрепанные пряди с его лица. Мои пальцы то и дело касались его горячей шеи, и внутри все замирало от странного, запретного чувства. — Я не подписывалась на работу круглосуточной сиделки для заносчивых хоккеистов.
— Прости... Зефирка... — едва слышно прошептал он в перерыве между очередными спазмами, тяжело, со свистом дыша и утыкаясь лбом в край таза. Его плечи мелко дрожали от слабости.
— Боже, он ещё и говорить умудряется, — поразилась я, качая головой, но аккуратно протягивая ему стакан с прохладной водой, чтобы он мог прополоскать рот. Моя ладонь наткнулась на его подрагивающие пальцы, и мы на секунду замерли, обмениваясь лихорадочным теплом.
В итоге парню стало легче только к четырем часам утра. Желудок наконец-то успокоился, и Рейнер, бледный, измотанный и абсолютно обессиленный, рухнул обратно на диван, мгновенно отключаясь и утягивая плед на себя.
Я унесла таз, тщательно вымыла руки и устало поплелась в свою комнату. За окном стояла глухая, промозглая осенняя ночь Оквуда. Спать оставалось от силы три часа, а на моём лице гарантированно пропишутся такие синяки, что никакой консилер Мии их не замажет.
Но, засыпая и натягивая одеяло до носа, я поймала себя на странной мысли: я ни разу за эту адскую ночь не пожалела о том, что открыла ему дверь. И бабочки в моем животе, которые ещё вечером порхали от мыслей о Чейзе, сейчас тихо замерли, уступив место тягучей нежности к парню, который спал на моём диване.
глава 5
Бездушный, мерзкий будильник разразился противным звоном ровно в восемь утра. Моя смена в «Пряничном латте» сегодня начиналась в полдевятого, и я подскочила с постели как ошпаренная. Пары в университете были только с десяти, но я сдуру согласилась подменить Джейка на час.
Я собралась за считанные минуты, на ходу натягивая джинсы и завязывая волосы в небрежный пучок, потому что мне нужно было ещё успеть добежать до нашей кофейни у кампуса Оквуда.
Когда я на полной скорости выбежала в гостиную, Рейнера там уже не было. Зато на журнальном столике обнаружился аккуратно свернутый плед, подушка и вырванный из моей лекционной тетради листок, исписанный его размашистым, небрежным почерком. Я схватила бумажку, пробегая глазами по строчкам:
«Зефирка, прости за ночной визит. И за всё, что я мог натворить, потому что я ни хрена не помню. Серьёзно, в башке полный белый шум. Если мы переспали, то я полный кретин. Потому что кретин я вдвойне из-за того, что ничего из этого секса не помню. А если у меня вдруг не встал, то, боже, просто никогда мне об этом не напоминай.
Твой лучший друг (который сейчас умирает от похмелья и плетётся отмокать в душ перед парами)».
Я закатила глаза, но так и не смогла сдержать глупого смеха. В этом был весь Торнтон. Даже умирая от жуткого перепоя, он умудрялся пошлить и строить из себя альфа-самца. Покачав головой, я спрятала записку в карман джинсов. Вся эта ситуация заставила меня улыбнуться. Голова гудела от недосыпа, но я мысленно сделала себе жирную зарубку на носу: про эту ночь я ему обязательно напомню. В самый подходящий момент, когда захочу как следует отомстить этому хоккеюге.
В кафе я прибежала вовремя и на чистом автомате успела обслужить добрую половину утренних заспанных студентов, когда в дверях наконец появился Чейз.
Я тут же мысленно прокляла себя за то, что из-за бешеной спешки даже не успела нанести легкий макияж, а под глазами наверняка красовались тёмные тени после ночного дежурства с пластиковым тазом. Но, судя по ослепительной, довольной улыбке Девенпорта, он этого даже не заметил. Он шёл к стойке свободной походкой, лениво приковывая к себе восхищенные взгляды девчонок за столиками.
— Привет, Айри, — проговорил он, облокачиваясь на деревянную столешницу между нами и заглядывая мне прямо в глаза. От него веяло утренней свежестью и безупречной уверенностью.
— Привет, — я улыбнулась, стараясь дышать как можно ровнее. Пульс снова начал предательски частить. — Чего будешь пить? Как обычно, американо?
— Да, пожалуйста, — отозвался он, не разрывая нашего зрительного контакта. — И... как насчёт свидания сегодня вечером?
Я немного опешила. Вот так сразу? Прямо у кассы, на глазах у толпы студентов?
Чейз, заметив мою секундную заминку, тут же слегка стушевался, и на его щеках проступили те самые очаровательные ямочки:
— Или у тебя уже кто-то есть? Проклятье, а я придурок, сразу попер напролом...
— Нет-нет! — тут же перебила я его, смущенно заулыбавшись и чувствуя, как внутри разливается приятное тепло. — Всё в порядке. Куда пойдем?
— Может, в кино? — предложил он, заметно расслабившись и выдохнув.
— Хорошо, кино я люблю, — отозвалась я, плавно поворачиваясь к кофемашине.
И в этот самый момент над входной дверью пронзительно и громко зазвонил колокольчик. Я обернулась и почувствовала, как внутри всё мгновенно вскипает от злости. В кофейню вальяжной, хозяйской походкой заходил Рейнер. И, конечно же, под руку с очередной спутницей в вызывающе коротком наряде.
Я сжала зубы так сильно, что заболели челюсти. Да как он смеет?! У него ещё и сил на это хватает! Всю ночь спать мне не давал, хрипел над тазом и умолял о прощении, а сейчас уже вовсю выгуливает новую пассию! Кобель несчастный.
Чейз, заметив, как я резко изменилась в лице, проследил за моим недовольным взглядом и посмотрел в сторону Торнтона.
— Твой бывший? — небрежно спросил он, слегка приподняв бровь.
Я скривилась так, будто разом съела целый лимон.
— Нет. Мы просто дружим. Просто он идиот, — отрезала я, с тихим стуком ставя перед Чейзом стакан с горячим американо.
— Понял, — Чейз мягко улыбнулся, мастерски переводя всё мое внимание обратно на себя, и протянул мне свой навороченный смартфон. — Так во сколько, ты говоришь, освобождаешься? Давай в семь. Я заеду за тобой. Напишешь свой адрес и номер?
Конечно же, я взяла телефон и быстро вбила свои цифры в строку контактов. Чейз тут же сохранил меня, в открытую подписав как «Айри» и добавив смайлик маленькой тыквы. Он сразу же сделал дозвон на мой мобильный, чтобы у меня остался его номер, хитро подмигнул и забрал свой стакан.
— Заеду в семь! — крикнул он уже у самого выхода, весело помахав мне телефоном.
— Ладно! — крикнула я в ответ, маша ему рукой и чувствуя, как бабочки в животе снова начинают свой сумасшедший танец.
Я демонстративно уставилась на дисплей кассового аппарата, принципиально отказываясь смотреть в сторону дальнего столика, где сидел Рейнер. Я буквально кожей, каждым волоском на теле чувствовала его дурацкий, невыносимый и жгучий взгляд, направленный прямо на меня. Но никаких идиотских шуток и разборок на сегодня. У меня вечером свидание. Настоящее, с потрясающим парнем. И никто, особенно один заносчивый похмельный балбес, этот день мне не испортит.
После утренней смены началась обычная студенческая рутина. В обеденный перерыв мы всей нашей бандой, за исключением Нейтана, у которого была какая-то важная пересдача по архитектурному проектированию, сидели в шумной столовке кампуса. Вокруг звенели подносы, студенты гудели, а мы болтали, смеялись и лениво ковыряли вилками свои ланчи.
Конечно же, я не выдержала и шёпотом поделилась с Мией главной новостью утра — Чейз позвал меня в кино. Реакция Брукс превзошла все ожидания.
— Так, стоп! — Мия бросила свой салат и замахала руками. — Нужно собраться заранее! Я сегодня же заеду к тебе после пар со своими нарядами, потому что всё то, что есть в твоем шкафу, Лив, — это полный отстой для первого свидания.
— Ой, да ладно тебе. Чего это сразу отстой? — раздался прямо над моим ухом ленивый, хриплый голос, и на свободный стул рядом со мной бесцеремонно плюхнулся Рейнер. От него пахло гелем для душа, мятной жвачкой и дорогим парфюмом. — У нее в шкафу есть очень даже милое чёрное платье. Ну, то, которое до колен.
Я резко повернулась к нему, опаляя его самым злым взглядом, на какой только была способна. От его опасной близости по коже пробежала волна жара, напоминая о том, как его голова лежала на моих коленях всего несколько часов назад.
— Торнтон, а тебя там разве не ждёт твоя новая пара? — ядовито поинтересовалась я. — И откуда ты вообще помнишь длину моих платьев?
— А ты что, ревнуешь уже, Зефирка? — отозвался он, нагло ухмыляясь и без зазрения совести воруя с моей тарелки картошку фри. Он наклонился ещё ближе, так что тепло его тела окутало меня, и понизил голос до интимного шепота: — Слушай, если мы вчера всё же переспали, то просто напомни мне об этом сегодня ещё раз, ладно? Я бы с огромной радостью повторил, вместо того чтобы отпускать тебя на какое-то дурацкое кино с регбистами.
Я закатила глаза, чувствуя, как лицо заливает пунцовая краска, а сердце бьётся где-то в горле. Рейнер был просто невыносим!
Но самое худшее случилось в следующую секунду. Мия и Итан, которые до этого момента мирно жевали, синхронно замерли. Их глаза округлились до размеров чайных блюдец, а Итан даже выронил свой сэндвич обратно на поднос.
— Вы... чего?! Переспали?! — громко, на добрую половину столовой проговорил Итан, хватаясь за голову. — Нет, только не говорите мне, что вы теперь тоже ванильная парочка! Я же в этой компании один в одиночках умру!
— Боже, нет! Прекрати орать, Картер! — я отчаянно замахала руками, готовая провалиться сквозь землю под дикий хохот Мии. — Никто ни с кем не спал! Просто этот идиот вчера нализался в хлам и рыгал всю ночь у меня в гостиной. А я, как проклятая нянька, до четырех утра вертелась около него с тазом!
Рейнер, который в этот момент как раз решил сделать глоток своего холодного кофе, резко вытаращил глаза, поперхнулся и знатно, оглушительно закашлялся. Его привычная бледность мгновенно сменилась густо-бордовым румянцем, пока Итан и Мия буквально ложились на стол от грохочущего ржача. Главного мачо и бабника кампуса только что публично спустили с небес на землю.
— Миллер... — шикнул сквозь зубы Торнтон, наклоняясь ко мне и судорожно утирая рот салфеткой под хохот Картера. — Лучше бы я реально облажался в постели, чем этот твой позорный компромат.
Я тоже не выдержала и весело рассмеялась, глядя на его недовольную мину. Ладно, счёт за испорченную ночь можно считать частично закрытым.
— Ладно, шутники, я пошла, — сказала я ребятам, поднимаясь из-за стола и подхватывая свой рюкзак. — Мне ещё нужно родителям позвонить, пока большая перемена не закончилась.
Я сделала шаг от стола, но напоследок обернулась к Рейнеру, который всё ещё пытался вернуть себе невозмутимый, гордый вид:
— И кстати, Торнтон... Я обязательно скажу отцу, что ты совершенно не справляешься со своей миссией. Судя по прошедшей ночи, это я за тобой тут слежу и спасаю твою шкуру, а не ты за мной.
Послав ему воздушный поцелуй, от которого он лишь страдальчески застонал и закрыл лицо ладонями, я поспешила к выходу из столовой.
Часам к пяти вечера моя маленькая съёмная квартира окончательно превратилась в филиал сумасшедшего дома. Мия вовсю уже хозяйничала у меня в спальне, устроив на кровати настоящий склад из своих вещей, а парни... парни как ни в чём не бывало оккупировали гостиную, включив приставку. Я понятия не имела, как у них это вообще происходит и почему они вечно собираются именно у меня, словно тут мёдом намазано.
— Вообще-то, Брукс, мне не нужна была группа поддержки, — отозвалась я, уворачиваясь от подруги, которая в очередной раз пыталась напялить на меня обтягивающее мини-платье. — Мы просто идём в кино. Обычный сеанс, попкорн, темнота. Ничего такого.
— Конечно-конечно, — саркастично закивала Мия, критически осматривая мою фигуру. — Сначала в кино, потом на заднее сиденье его машины, а потом к нему в постель. Знаем мы этих мужчин, плавали. И вот это ещё надень!
Она резко развернулась и швырнула в меня роскошный, беспощадно откровенный комплект дорогого чёрного кружевного белья. И надо же было случиться такому совпадению, что стоило мне на лету перехватить эти невесомые кружева, как дверь в спальню без стука распахнулась. На пороге нарисовался Итан, а за его широкой спиной маячил Нейтан.
— Эй, Лив, там Рейн доедает послед... — начал было Итан и осекся на полуслове.
Парни замерли как вкопанные, вытаращив на меня глаза. Картинка и правда была специфическая: я стою посреди комнаты в полурасстёгнутом платье, а в руках держу комплект, который явно намекал на очень бурное продолжение вечера. Кожа мгновенно покрылась мурашками от их взглядов.
— Ого... — синхронно выдали эти два придурка. Итан восхищенно присвистнул: — Выглядишь здорово, Миллер. Эй, Рейн! Слышь! Тут Лив идёт на свидание вообще без белья! — заорал он на всю квартиру так, что у меня чуть барабанные перепонки не лопнули.
Нейтан рядом с ним просто надрывно заржал, прислонившись плечом к деревянному косяку.
— Пошли вон отсюда, извращенцы недоделанные! — тут же визгливо крикнула Мия, хватая с тумбочки большую декоративную подушку и со всего размаху швыряя её в парней.
Где-то в коридоре уже послышались топающие, стремительные шаги Торнтона, который, судя по звукам, целенаправленно бежал к моей комнате с набитым ртом и сэндвичем в руке. Но Мия сработала на опережение — она с силой толкнула дверь, и та с оглушительным щелчком захлопнулась прямо перед самым носом Рейнера.
— Мия, твою мать! — донесся из-за двери приглушенный недовольный бубнеж Торнтона. Он явно пытался прожевать мой сэндвич на ходу. — Ты снова всем всё показала, а мне нет! Какого хрена?
— Переживешь! — рявкнула Брукс в закрытую дверь. — На своих моделей посмотришь, Торнтон!
Я лишь искренне расхохоталась, утыкаясь лицом в ладони. С этой бандой остаться загадочной девушкой было просто физически невозможно.
— Слушай, я думаю, это платье — перебор, — проговорила я, критически осмотрев своё отражение в зеркале и принимаясь решительно расстегивать молнию. — Чейз подумает, что я слишком отчаянно пыталась его впечатлить. Это не в моём вкусе.
Но кружевное белье я под одежду всё же переодела — для собственной внутренней уверенности. Тонкая ткань приятно ласкала кожу. Вместо вызывающего платья я выбрала более комфортный, но стильный вариант: надела простой облегающий топ, короткую джинсовую юбку, а сверху накинула уютный лонгслив на пуговицах. Мия, конечно, немного поворчала для приличия, но признала, что в этом наряде я выгляжу одновременно очень мило и сексуально.
На часах было уже полседьмого. До приезда Чейза оставалось тридцать минут, и мой желудок начал медленно сжиматься от приятного, волнительного предвкушения.
Перед выходом я глубоко вздохнула, настраиваясь пропускать мимо ушей любые дурацкие шутки, и мы с Мией наконец вышли из спальни в гостиную. Там я застала парней в полном составе. Итан и Нейтан сидели на моем стареньком диване, синхронно скрестив руки на груди, с такими важными и суровыми лицами, словно я вышла к ним на международную оценку.
Рейнер сидел чуть поодаль, лениво развалившись в кресле. Его взгляд скользнул по моим открытым ногам, и я заметила, как на секунду потемнели его глаза, а челюсть упрямо сжалась. Стоило мне сделать шаг вперёд, как Нейтан молча поднялся с дивана, с абсолютно серьёзной миной подошёл ко мне и без лишних слов уверенно вложил мне прямо в ладонь маленький квадратный пакетик контрацептивов.
— Держи, Лив. Мы все прекрасно знаем, чем обычно заканчиваются эти ваши «походы в кино», — усмехнулся он, многозначительно косясь на хохочущую Мию.
— Твою мать, Коул, меня сейчас снова стошнит, — страдальчески простонал из своего угла Рейнер, демонстративно закрывая глаза рукой. Вся эта тема с моим свиданием явно действовала ему на и без того больную после бурной ночи голову. В его голосе сквозила едва сдерживаемая злость.
Я лишь закатила глаза, чувствуя, как щеки обдает мощным жаром, и быстрым движением закинула этот «сувенир» на самое дно своей сумочки.
— Ну уж нет, Торнтон. Убирать за тобой на этот раз будешь сам, — ехидно поддразнила я его. — У меня сегодня свидание, так что крутись как хочешь.
Парни дружно и громко загоготали на всю квартиру. Я накинула легкую куртку, обула любимые кеды и, строго пригрозив этой банде: «Чтобы бардак мне тут не оставляли!», буквально выпорхнула за дверь, чувствуя невероятную лёгкость и предвкушение.
Внизу меня уже ждал Чейз.
глава 6
Я выбежала из дверей подъезда, на ходу застегивая молнию лёгкой куртки. Вечерний воздух Оквуда уже приятно холодил кожу, смывая остатки дневного напряжения. Чейз ждал меня у своей машины, лениво подпирая плечом водительскую дверцу блестящего чёрного седана. Стоило ему заметить меня, как его лицо озарила ослепительная улыбка. Привлекательные ямочки на щеках в сочетании с привычной харизмой буквально сводили меня с ума. У меня внутри всё сладко, тягуче сжалось в предвкушении.
— Привет! — тут же отозвалась я, невольно ускоряя шаг.
Чейз оттолкнулся от машины, сделал пару уверенных шагов навстречу и просто, без лишних напыщенных разговоров, мягко наклонился и поцеловал меня в щёку. Это было короткое, почти джентльменское прикосновение, но моя кожа в месте контакта его губ словно загорелась, а глупое сердце сделало ощутимый кульбит и часто забилось прямо о рёбра.
— Привет, Айри. Ты потрясающе выглядишь, — его низкий, бархатный голос окутал меня осязаемым теплом.
Он плавно обошёл машину, по-рыцарски открыл передо мной пассажирскую дверь и, дождавшись, пока я усядусь в кресло, аккуратно её закрыл. В салоне его авто приятно пахло дорогой новой кожей и мятной свежестью. Когда Чейз сел за руль, он негромко включил расслабляющую музыку, и мы поехали по оживленному, залитому неоновыми огнями вечернему городу.
В кинотеатре было шумно и людно. Мы стояли в длинной очереди у кассы, весело выбирая, какой попкорн взять. Чейз упрямо настаивал на огромном ведре сырного, а я требовала сладкий карамельный. В итоге этот невыносимый парень просто купил два средних ведра разных вкусов.
Сам сеанс прошел для меня как в тумане. Мы смотрели какую-то незамысловатую комедию, постоянно перешептывались в темноте зала, смеялись, а в самые забавные моменты Чейз как бы случайно задевал своим плечом моё. Это мимолетное физическое присутствие отзывалось во мне щекочущим током. Напряжение между нами росло с каждой минутой, приятное, будоражащее и заставляющее пульс биться чаще.
После фильма мы решили не ехать сразу обратно. Нам обоим отчаянно не хотелось заканчивать этот вечер, поэтому мы пошли прогуляться по освещенным аллеям парка недалеко от кинотеатра.
— Слушай, а как ты вообще успеваешь и учиться на дневном, и в кофейне вкалывать? — Чейз засунул руки в карманы куртки, с тёплой улыбкой глядя на меня сверху вниз. — Я видел твоё расписание в кураторской. Это же адский, изматывающий график.
— Ну, жить на что-то надо, — я слабо улыбнулась, пиная носком кеда упавший кленовый лист. — Родители помогают, чем могут, но колледж — штука дорогая. Да и мне нравится быть независимой, не хочу висеть у них на шее. Мечтаю после выпуска зацепиться за хорошее место, переехать в мегаполис и заняться администрированием или ресторанным бизнесом. А ты? Твоя жизнь — это только поле, мяч и тренировки?
— Почти, — Чейз хрипло рассмеялся, и в его глазах на секунду промелькнула удивительная серьёзность. — Спорт — это моя огромная страсть, сколько себя помню. Отец рано приобщил к нагрузкам. Но перевелся я в Оквуд, если честно, не только из-за сильной программы университета.
— А из-за чего? — полюбопытствовала я.
— Здесь, в паре миль от кампуса, живет моя младшая сестра, — он мягко улыбнулся, и его лицо потеплело. — Она поступила на первый курс медицинского, и ей безумно тяжело даётся адаптация в чужом городе. Родители далеко, вот я и решил перевестись поближе, чтобы помогать ей, присматривать и забирать к себе на выходные, когда на неё накатывает тоска по дому.
Я удивленно и с нарастающей теплотой посмотрела на его профиль. Популярный спортсмен, звезда лиги, любимец девушек — и такой заботливый, надёжный брат. В моих глазах его акции мгновенно взлетели до небес. Контраст с Торнтоном, который только и делал, что тусовался в домах братств, колол сознание.
Мы болтали обо всём на свете: о дурацких профессорах, о любимой еде, о шрамах. Я совершенно не заметила, как стремительно пролетело время и на город опустилась тёмная, прохладная ночь. Кампус уже спал, когда мы наконец вернулись к его машине.
Обратная поездка до дома пролетела для нас как одно прекрасное, невесомое мгновение. Мы снова без умолку болтали, шутили и смеялись, обсуждая глупые моменты из фильма. Напряжение, которое слегка сковывало меня в начале вечера, окончательно растворилось. Рядом с Чейзом было удивительно легко и спокойно.
Где-то на полпути к моему району он внезапно притормозил около небольшого круглосуточного магазинчика, чья неоновая вывеска ярко горела в темноте.
— Подожди меня пару минут в машине, ладно? Я быстро, — улыбнулся он и, не дожидаясь ответа, выскочил на прохладный ночной воздух.
Я удивленно проводила его взглядом. Чейз вернулся действительно быстро. Дверь седана распахнулась, и мне в руки буквально уткнулся огромный, невероятно красивый букет свежих цветов. От них одуряюще пахло весной, сладостью и свежесрезанными стеблями.
— Не стал дарить сразу, подумал, что тебе будет неудобно таскаться с ним в кинотеатре, — Чейз сел за руль, бросив на меня быстрый, слегка смущённый взгляд.
— Боже, Чейз... Спасибо, они просто прекрасны, — я уткнулась носом в прохладные, влажные бутоны, отчаянно пытаясь скрыть пылающие щёки.
Мое сердце снова пустилось вскачь, выстукивая сумасшедший ритм. Парни ещё никогда не дарили мне таких роскошных букетов просто так, без повода, на первом же свидании.
Торнтон дарил мне цветы разве что на праздники — это был какой-нибудь убогий маленький кактус в горшке со словами:
«На, Миллер, он такой же колючий и бесячий, как и ты, ухаживай за ним».
Контраст был просто разительным, и это заставляло меня чувствовать себя желанной девушкой.
Когда мы наконец подкатили к моему старому кирпичному дому, я ещё раз тихо поблагодарила его за вечер и вышла из машины. Конечно же, Чейз не остался сидеть в тёплом салоне — он мгновенно заглушил мотор и вышел следом за мной.
Мы постояли у капота под тусклым светом фонаря. Чейз сделал уверенный шаг ближе, полностью сокращая расстояние между нами и вынуждая меня слегка закинуть голову. Его большие ладони аккуратно, бережно перехватили мои пальцы. Мы стояли в полумраке двора, чувствуя дыхание друг друга.
— Слушай, Айри... Пойдешь со мной завтра погулять? После тренировки. Если ты, конечно, не занята в кофейне, — его голос прозвучал неожиданно тихо, с хрипловатой, интимной ноткой.
— Конечно. Я с огромным удовольствием, — я открыто улыбнулась, даже не пытаясь строить из себя недотрогу.
Чейз облегченно, шумно выдохнул, и на его лице снова проступили те самые очаровательные ямочки. Он медленно отпустил мои руки, но вместо того, чтобы отступить, его ладони плавно скользнули вверх, ложась на мою талию и притягивая меня ближе к своему горячему телу.
Я затаила дыхание. Всё вокруг перестало существовать: и холодный ветер, и тусклый фонарь, и качающиеся деревья. Чейз медленно наклонился, и его губы накрыли мои.
Это был не просто мимолетный чмок в щёку. Его поцелуй был мягким, глубоким и невероятно чувственным. Его теплые, влажные губы уверенно сминали мои, пробуя их на вкус, словно ту самую карамель из кинотеатра. По телу мгновенно пронеслась волна жара, заставив колени подогнуться. Внизу живота всё мучительно стянулось в тугой узел. Я неосознанно подалась вперёд, упираясь ладонями в его грудь, чувствуя, как бешено бьётся его сердце. Чейз углубил поцелуй, его язык слегка коснулся моих губ, заставляя меня издать тихий, едва слышный выдох прямо ему в рот. Моя голова закружилась от этого пьянящего ощущения близости. Тонкое кружевное белье под одеждой казалось тесным.
Когда он медленно, нехотя отстранился, его дыхание было рваным. Он нежно провел большим пальцем по моей нижней, слегка припухшей от поцелуя губе.
— Тогда до завтра, Айри. Напишу тебе днём.
Он отпустил мою талию, но упрямо дождался, пока я дойду до входной двери подъезда, открою её и окажусь внутри. И только когда я уже поднималась на свой этаж, с улицы донёсся приглушённый звук уезжающей машины.
Домой я пришла, когда в квартире уже никого не было. Парни и Мия благополучно испарились, оставив после себя блаженную тишину. На моём лице блуждала глупая, абсолютно счастливая улыбка. К моему огромному удивлению, в гостиной и на кухне царил идеальный порядок — банда действительно послушалась меня. Более того, когда я зашла в свою спальню, то обнаружила, что все те горы шмоток, которые я в панике разбросала перед зеркалом, были аккуратно сложены и убраны в шкаф, а мое трикотажное платье ровно расправлено на стуле. Мия определенно была святой подругой.
Я поставила роскошный букет в высокую вазу на журнальном столике, глубоко вдохнула его сладкий аромат и с тихим, изнеможенным вздохом рухнула прямо на диван. Я улыбалась во весь рот, глядя в потолок полутемной комнаты и всё ещё чувствуя на своих губах мягкий, будоражащий вкус поцелуя Чейза.
Этот день не смог испортить никто. У меня было идеальное свидание, завтра меня ждало ещё одно, а на столике рядом стояли потрясающие цветы. Жизнь казалась невероятно прекрасной штукой, и я засыпала с твёрдым ощущением, что наконец-то двигаюсь в правильном направлении. В ту самую зону, где нет места сомнениям.
глава 7
Моё утро не задалось с самого начала. Бездушный будильник на телефоне почему-то решил не звенеть, и я с треском проспала первую пару.
Выудил меня из глубокого, сладкого сна не нежный утренний свет, а истошный крик Мии и грохот из прихожей. Я подорвалась на кровати, панически озираясь по сторонам, и обнаружила, что прямо у меня на ногах уже вовсю прыгает Брукс, а в дверном проёме спальни, лениво прислонившись плечом к косяку, стоит Торнтон.
Они припёрлись ко мне спозаранку под надуманным предлогом того, что забыли свои лекции. Как их конспекты оказались одновременно в моей закрытой квартире — я понятия не имела. Но если насчет Рейна я ещё могла догадаться (этот придурок вечно бросает у меня свои тетради, шмотки и сумки, когда уходит на очередное свидание, чтобы лишний раз не попадаться на глаза своему строгому отцу), то вот Мие просто до безумия не терпелось узнать пикантные подробности вчерашнего вечера.
— Ты проспала! — прокричала Мия, безжалостно тормоша меня за плечи. — Вставай, соня! Харрис тебя живьём закопает!
— Боже мой, Брукс, полегче… Как ты вообще вошла в запертый дом? — простонала я, утыкаясь лицом в подушку.
Вместо подруги ответил Рейнер. Он молча поднял руку и покрутил на указательном пальце связку запасных ключей от моей квартиры. Которые я сама лично дала ему на всякий случай пару месяцев назад. В конце концов, Торнтон регулярно, без лишних слов подкидывал мне деньги на оплату этой дряхлой коробки, так что я вполне могла считать, что снимаю квартиру наполовину с лучшим другом. С очень богатым лучшим другом, если говорить точнее.
Меня всегда искренне удивляло, почему парень с его безлимитным отцовским кошельком предпочитает проводить столько времени здесь, на окраине кампуса, среди пошарпанных домов и полутёмных улочек не самого престижного района Оквуда.
— Слушай, Миллер, может, ты уже переедешь и снимешь нормальную квартиру поближе к экономическому корпусу? — проворчал Рейнер, пряча ключи в глубокий карман своих спортивных брюк. — Тащиться в эту глушь каждый раз после тренировок — один сплошной геморрой.
— Я тебя вообще-то и не просила сюда тащиться, Торнтон, — буркнула я, с трудом принимая сидячее положение и кутаясь в одеяло. — И тебя, между прочим, тоже, — я выразительно посмотрела на задорное лицо Мии.
— Ой, перестань, — хихикнула подруга, чувствительно хлопнув меня по руке. Её глаза загорелись опасным, жгучим любопытством. — Ну как? Выкладывай! Чем вы занимались в темноте? У вас уже всё было? Ну, секс? И как он вообще в этом плане? Стоит ли его куртка регбиста таких свеч?
— Боже мой, меня сейчас снова стошнит, — страдальчески простонал Рейнер, демонстративно закатывая глаза и отворачиваясь к окну. Его плечи напряглись.
Я лишь брезгливо скривилась, глядя на его недовольную, уязвлённую мину:
— Знаешь что, Торнтон? Если бы меня тошнило от каждой девчонки, с которой гуляешь ты, я бы уже заблевала эту квартиру до самого верха, включая потолок. Сколько ты их сменил за эту неделю? Десять? Или уже сбился со счёта?
— Семь, — совершенно серьёзно, ровным голосом и без капли стыда отозвался он, поворачивая ко мне лицо.
— Класс! Ты их ещё и считаешь! У тебя там что, журнал специальный с графами, куда ты записываешь их по порядку и выставляешь оценки за поведение?
Рейнер промолчал, лишь упрямо сжал челюсти, но мне и не нужен был его ответ.
— Дурак. Терпеть тебя не могу, — прошептала я, наконец сползая с кровати. — Ну почему в нашей компании один парень попался настолько дефектный? За какие такие грехи вселенной?
— Не переживай, Лив, он у нас в команде держится только ради красивого интерьера, честное слово, — со смешком отозвалась Мия. Она плюхнулась прямо в уличной одежде на мою кровать, нагло закидывая ноги на подушку.
Я лишь устало покачала головой и, подхватив полотенце, направилась в ванную, чтобы попытаться смыть под струями горячей воды это сумбурное утро.
Мы ехали в колледж на огромном внедорожнике Торнтона. Сегодня я демонстративно проигнорировала переднее пассажирское сиденье, которое обычно занимала, и забралась назад. Мне нужно было кровь из носу переписать лекцию по экономике, которую я так удачно проспала, иначе профессор Харрис сожрёт меня заживо на следующем же семинаре.
Огромное человеческое спасибо стоило сказать Итану: этот придурок, вопреки всем законам природы, сегодня дошёл до аудитории вовремя и законспектировал всё до единого слова. Теперь я сидела на заднем сиденье, обложившись тетрадями, и лихорадочно переносила текст с фотографий, которые он скинул мне в мессенджер.
— Боже мой! — внезапно охнула я, едва не выронив капиллярную ручку.
Экран моего телефона замигал как безумный от целой цепочки входящих уведомлений. Заявки в друзья. Причём абсолютно во всех существующих соцсетях сразу. Чейз Девенпорт решил устроить на меня самую настоящую, полномасштабную цифровую атаку.
Мия, сидевшая на переднем сиденье, среагировала со скоростью профессионального военного перехватчика. Она с грацией дикой кошки перемахнула через спинку сиденья, едва не раздавив мою сумку, и бесцеремонно выхватила мобильник прямо у меня из-под носа.
— Ого-о-о… — протянула Брукс, вовсю листая его открытый профиль. — Нет, Лив, ну он реально красавчик. Ты только посмотри на эти рельефные фотки с предсезонных сборов! Какая фигура!
Через зеркало заднего вида я заметила, как Рейнер тоже косится на светящийся экран. Стоило ему разглядеть лицо кудрявого нападающего регбийной лиги, как он тут же недовольно, брезгливо скривился.
— Ничего особенного, — буркнул Торнтон, крепче вцепившись в руль до белых пальцев. — Обычный богатенький придурок, который ловит хайп на смазливой роже и ямочках. На поле он сломается при первом же хорошем ударе.
Я со смешком посмотрела на его суровое отражение в зеркале, и наши глаза на секунду встретились.
— Сказал мне главный богатенький придурок нашего кампуса, — безжалостно съязвила я.
— Я не такой, честное слово, — Рейн внезапно мягко, обезоруживающе улыбнулся через зеркало, и в его глазах промелькнули забавные, тёплые искорки.
— Конечно, верю, Рейн, — я со смехом хлопнула его по плечу через промежуток между креслами, потянулась вперёд и решительно забрала свой телефон из цепких пальцев Мии. — Кстати, мы сегодня снова идём гулять. На самом деле он оказался очень нормальным. Весёлый, интересный… И, представляешь, так же как и ты, просто до безумия болеет хоккеем, хоть и играет в регби.
Рейнер на секунду замолчал, а его ленивая ухмылка как-то неестественно, криво застыла на губах. Он резко перестроился в левый ряд, обгоняя плетущийся автобус, и едва слышно, с непонятным, давящим раздражением произнес:
— Ну и зачем тогда нужно было так всё усложнять, Миллер? Если тебе так сильно нравятся богатые хоккеисты и спортсмены, могла бы просто встречаться со мной. Зачем искать замену?
В салоне на мгновение повисла парализующая тишина. Я аж дышать перестала от такой внезапной, эгоистичной логики, чувствуя, как лицо стремительно заливает краска. А затем шумно, обиженно буркнула:
— Ой, заткнись, Торнтон! Слишком много чести!
Мия рядом громко прыснула и буквально покатилась со смеху, держась за живот:
— О боже, Рейн, если бы она встречалась с тобой, это была бы катастрофа вселенского масштаба! Вы бы поубивали друг друга на первой же неделе!
Он зло бросил на подругу быстрый взгляд, но мы всё равно дружно рассмеялись, разряжая обстановку.
— Это точно, — поддакнула я, убирая телефон в карман юбки. — Я бы в твоём огромном списке оказалась где-нибудь в самом хвосте, затерявшись посреди остальных твоих длинноногих моделей, и покорно ждала бы своей очереди на свидание раз в полгода.
— Ради тебя я бы выделил индивидуальный, чистый лист в самом начале, Зефирка, — лениво протянул он, снова расплываясь в своей дурацкой, самоуверенной ухмылке. Его голос прозвучал низко, бархатно, заставив внутри всё сжаться.
Я лишь выразительно закатила глаза к кожаному потолку машины:
— Знаешь что? Я лучше выпью стакан горячего молока, чем соглашусь на это сомнительное предложение.
И Рейнер мгновенно замолчал. Его улыбку как ветром сдуло, а челюсть напряглась. Он прекрасно знал, что я органически не перевариваю этот напиток. Меня от одного только запаха пенки и теплого молока тошнило в самом прямом, физическом смысле слова с раннего детства, и это была наша общая школьная шутка.
До самого корпуса университета мы доехали в полной тишине. Торнтон больше не шутил, угрюмо глядя на дорогу и крутя руль с такой бешеной силой, будто пытался его сломать прямо на ходу. А я вернулась к конспекту Итана.
Оставшиеся пары пронеслись перед глазами как один сплошной, смазанный туман. Профессора монотонно бубнили у доски, выводя графики, но моё внимание было приковано к экрану мобильника под партой. Чейз всерьез решил закидать меня сегодня текстовым спамом. Уведомления от него прилетали каждые десять минут, заставляя меня глупо улыбаться.
«Привет, Айри! Как дела на этих унылых лекциях?» — высветилось на экране.
«Всё хорошо, переписываю макроэкономику у Итана. А ты как?» — быстро набрала я, прячась за широкой спиной Картера.
«Думаю, я окончательно сойду с ума, если наш куратор ещё хотя бы раз скажет слово "безопасность" в контексте хэллоуинского бала. Он читает нам лекцию о том, почему на вечеринку нельзя приносить бутафорские топоры и мечи. Скука смертная, спасай меня».
Я тихо рассмеялась прямо в ладонь, а Мия, сидевшая рядом, тут же заговорщически толкнула меня локтем в бок, пытаясь рассмотреть текст на экране.
На этой паре — общем межфакультетском потоке по культурологии — мы наконец-то сидели всей нашей дружной компанией. Мы традиционно заняли самую высокую точку амфитеатра аудитории — самый дальний ряд, откуда открывался идеальный обзор на весь кабинет. С другой стороны от меня сидел Итан. Он, в своей привычной манере развалившись на стуле, тоже вовсю пялился в свой телефон, краем глаза нагло отслеживая мою переписку.
— М-да, Миллер, этот парень явно вообще не умеет нормально общаться с девушками, — авторитетно заявил Итан, знающе поджав губы. — Мог бы просто пожелать тебе доброго утра и прислать какой-нибудь милый мем, а не жаловаться вместо нормального флирта на то, как ему, бедняжке, плохо на лекции по безопасности. Размазня.
— Ой, Итан, помолчал бы лучше, — Мия легла грудью на деревянную парту, перегибаясь через меня. — Сам-то ты хоть раз что-нибудь дельное или романтичное написал своей ненаглядной Роуз Пэрри? А? Спортсмен хренов.
Итан мгновенно сдулся и смешно поджал губы, утыкаясь носом в свою девственно пустую тетрадь.
— Писал... — буркнул он обиженно, ковыряя ручкой стол. — Она просто не отвечает. Уже три дня. Наверное, занята на кортах.
— Ну тогда сходи к Рейну на индивидуальный секретный семинар по теме «Как правильно кадрить девчонок кампуса», — со смешком отозвался Нейтан, который сидел с другого бока от Мии, нежно перебирая пальцами её волосы. — Наш Торнтон в этом деле явный сертифицированный спец. Диплом может защищать без подготовки.
Рейнер, сидевший с самого края — по правую руку от Итана, — даже не оторвал взгляда от своего телефона, в котором лениво листал какую-то хоккейную сводку. Он выглядел отстранённым.
— Нет у меня такого семинара, Коул, — под нос и абсолютно безучастно бросил он, даже не улыбнувшись подколу друга. — В моей программе есть только один краткий курс: «Как в полной темноте быстро снять с неё кружевное бельё».
В аудитории над нашей партой повисла секундная тишина. Мия прыснула, прикрыв рот ладонью, а я почувствовала, как от его пошлой, наглой шутки к щекам прилила горячая волна.
— Боже мой! — я в сердцах с грохотом захлопнула тетрадь по экономике и зло уставилась на парней. — Может, вы трое вообще отсядете от нас на другой ряд? С вами просто невозможно находиться в одном помещении! Извращенцы!
Парни лишь заговорщически, довольно переглянулись, и даже на угрюмом лице Рейнера наконец-то промелькнула мимолетная ухмылка. Он нехотя убрал телефон в карман худи и уставился на доску, делая вид, что он здесь самый прилежный и внимательный студент.
глава 8
Мы выходили из аудитории под раскатистый голос преподавателя, который пытался перекричать шум собирающихся студентов:
— И не забывайте, скоро Хэллоуин! Готовьте костюмы! И Торнтон, — профессор Харрис грозно наставил палец на нашего защитника, — вы больше не будете приглашены на бал, если снова додумаетесь подлить в общий пунш крепкий алкоголь! Студенческий совет до сих пор отмывает репутацию!
— Это был не я, профессор, у вас нет доказательств, — весело отозвался Рейнер через плечо, даже не замедляя своего размашистого шага.
Итан рядом со мной тут же неистово заржал на весь коридор, потому что в тот год организатором этой грандиозной диверсии был именно он.
— Согласитесь, это было просто улёт! — проговорил Картер, цепко и тяжело закинув свою руку мне на плечи, пока мы шли по заполненному коридору корпуса.
— Это точно, — согласились все мы, дружно посмеиваясь. Правда, та история закончилась легендарно. — Жаль только, что тихоня-ботаник Уэнсди перенесла празднество так сурово, что наутро очнулась в одной постели с Картером-младшим из параллельного курса. Бедная девочка до сих пор заикается при виде хоккеистов.
Мы снова громко рассмеялись на весь этаж, привлекая внимание и вспоминая шокированное лицо бедной отличницы.
Но наш веселый гул оборвался в ту же секунду, когда на крутом повороте у лестницы нам навстречу из коридора вышел Чейз. Вся наша команда тут же замерла как по звуку сирены. Он выглядел потрясающе: на нём были спортивные штаны и лёгкая куртка с эмблемой регби, а на плече висела огромная сумка со снаряжением.
— Привет всем, — Чейз открыто, тепло улыбнулся ребятам, удерживая взгляд на мне.
Парни сдержанно, едва заметно кивнули в ответ — у хоккеистов сейчас как раз должна была начаться предсезонная раскатка, и все мыслями уже были на льду. Атмосфера мгновенно сгустилась. Итан тут же поспешно убрал руку с моего плеча и заложил ладони в карманы, переводя настороженный взгляд с Чейза на Рейнера, который внезапно стал мрачнее самой грозовой тучи.
— Вы идите в раздевалки, я вас догоню, — быстро проговорила я друзьям, останавливаясь у кирпичной стены.
Мия хитро, понимающе подмигнула мне, утягивая за собой Нейтана, а Рейнер... Рейнер прошел мимо Чейза так близко, что они едва не столкнулись плечами. Торнтон даже не повернул головы, устремив ледяной взгляд строго вперёд.
Я осталась стоять с Чейзом в стороне от основного, шумного потока студентов.
— Ну как? Как прошла твоя лекция о безопасности на Хэллоуине? — с мягкой улыбкой спросила я, заглядывая в его тёплые глаза.
Чейз тихо и очень нежно рассмеялся, перекидывая ремень сумки поудобнее:
— О, это было суровое, изматывающее испытание для моей неокрепшей психики, Айри. Куратор сорок минут с серьёзным лицом объяснял, что если кто-то придёт в костюме зомби или вампира, то бутафорская кровь не должна пачкать дорогую обшивку диванов в главном холле. Я сидел на первом ряду и думал только о том, как хочу поскорее сбежать оттуда. К тебе.
Мои щёки мгновенно обдало приятным, сладким жаром от его неприкрытого, смелого флирта. На губах фантомно отозвался вкус вчерашнего поцелуя.
— Всё в силе на сегодняшний вечер? — тихо спросил он, делая уверенный шаг ближе и внимательно всматриваясь в моё лицо.
— Да, конечно, — я кивнула, чувствуя, как внутри снова начинают порхать глупые, сумасшедшие бабочки.
— Ты придёшь сейчас на нашу тренировку на поле? — Чейз с надеждой приподнял бровь. — Мне бы очень помогла твоя поддержка на трибунах, Айри.
— Оу... прости, сегодня точно не получится, — я виновато поджала губы, искренне сожалея. — Мне кровь из носу нужно подготовиться к завтрашней сложной практике по макроэкономике, иначе Харрис меня просто отчислит. Я проспала лекцию.
— Эй, всё в порядке, учёба всегда на первом месте, я всё понимаю, — абсолютно искренне и нежно проговорил он, ни капли не обидевшись. Он протянул руку и слегка, мимолетно коснулся моих пальцев, пуская по коже разряд тока. — Тогда я напишу тебе сразу, как закончу возиться с мячом. Получится где-то в районе шести вечера. Заеду за тобой.
— Отлично, буду ждать, — кивнула я.
Чейз мягко улыбнулся, наклонился и быстро, но так трепетно чмокнул меня в губы прямо посреди людного перехода. Короткий, но безумно сладкий контакт заставил мои колени на секунду задрожать.
— До вечера, Айри, — проговорил он и направился дальше по коридору, к выходу на стадион.
Кажется, в этот момент весь коридор просто замер и таращился на меня. Студенты оборачивались, девчонки с параллельного курса завистливо шушукались, глядя на то, как главный новичок сезона открыто проявляет ко мне интерес. Я смущенно заправила выбившиеся волосы за ухо, поправила лямку рюкзака и на полной скорости побежала догонять своих ребят.
Мы всей толпой дошли до двойных дверей, ведущих к ледовой арене. Из-за них уже отчетливо тянуло приятным холодом и запахом свежего льда. Парни начали на ходу перестраиваться в суровый спортивный режим, но перед самым входом в раздевалку Рейнер резко затормозил.
Он без лишних слов стянул с плеча рюкзак с тетрадками и бесцеремонно протянул его мне.
— Зефирка, подержи у себя до вечера, ладно? — попросил он, упрямо глядя на меня сверху вниз своим испытующим взглядом. — Заеду потом и заберу. Чтобы мне с ним в корпусе не таскаться.
Я выразительно закатила глаза к самому потолку, но баул всё же послушно перехватила.
— Торнтон, у меня от твоих вещей дома скоро целая гора образуется! Склад устроил! — в сердцах заворчала я, с трудом поправляя лямку. — Из-за тебя ко мне ни один нормальный парень домой не придёт, потому что ты везде оставил свой след! У меня вся квартира уже пропахла твоим можжевельником и хоккеем!
Рейнер на это эмоциональное заявление лишь хмыкнул, а в его взгляде промелькнула странная, довольная искорка. Он словно именно этого и добивался — заявить свои права на моё пространство. Он медленно развернулся и вместе с Нейтаном и Итаном зашагал вглубь прохладного коридора раздевалок.
— Ладно, ребят, до завтра! — крикнула я им вдогонку, собираясь наконец развернуться в сторону выхода.
И в этот самый момент Мия, стоявшая вдали, сложила ладони рупором и во всё горло, оглушительно заорала на весь эхо-коридор вслед парням:
— Лив, просто подари ему свои трусики на память! Чего мелочиться-то с рюкзаками?!
Я замерла на месте, готовая провалиться сквозь землю прямо здесь и сейчас. Студенты вокруг удивленно обернулись, а из глубины коридора донесся громогласный ржач Итана и Нейтана. Рейнер, судя по всему, тоже знатно оценил шутку, потому что даже со спины было видно, как весело дрогнули его плечи. Я лишь обреченно покачала головой, крепче вцепившись в его рюкзак. С этой безумной компашкой моя репутация приличной девочки была обречена на полный провал.
Дома я была уже к пяти вечера. Оставив рюкзак Рейнера в гостиной прямо по центру дивана, я первым делом сбросила кеды и побежала в душ, чтобы смыть с себя липкую усталость этого сумбурного университетского дня. После этого я быстро перекусила, но, замешкавшись на крошечной кухне, по привычке приготовила небольшой полноценный ужин.
Я прекрасно знала этого прожорливого, вечно голодного хоккеиста: если Рейн зайдет за вещами по своему запасному ключу, пока меня нет дома, он гарантированно подчистит в моем холодильнике абсолютно всё, что попадется ему под руку, включая остатки вчерашнего йогурта. Так что пусть лучше ест то, что я сознательно оставлю для него на плите. Я сделала лёгкий витаминный салат и приготовила запечённую куриную грудку с овощами — идеальный вариант, сытный и совсем не вредный для спортсмена, строго следящего за режимом перед субботним матчем. Сама не понимая зачем, я накрыла сковороду фольгой, чтобы еда дольше оставалась тёплой.
Как раз около шести вечера на дисплее телефона загорелось новое сообщение от Чейза. Он написал, что освободился после тренировки, и пообещал заехать за мной ровно в семь, как только успеет заскочить к себе в дом братства, принять душ и скинуть спортивные вещи. Куда именно мы поедем в этот туманный вечер, он мне так и не сказал, намеренно сохранив интригу.
Да это было, впрочем, и не важно. Рядом с Чейзом я стала чувствовать себя как-то по-особенному: защищенной, хрупкой и по-настоящему нужной. Я даже сама толком не могла понять почему, ведь мы были знакомы всего ничего, и это была наша вторая полноценная прогулка. Внутри шевелилось лёгкое, пугающее опасение: мне казалось, что всё между нами начинается уж больно как-то быстро, стремительно, словно лавина. Словно я нарушаю свои собственные правила недотроги.
И именно в этот момент моих тревожных размышлений на экран прилетело новое смс, но уже от Рейнера:
«Заеду в 9», — лаконично, почти приказом отозвался он.
«Ладно, без проблем, но меня не будет дома», — быстро отстукала я в ответ, кусая губы.
На это сообщение он ничего не ответил. Статус остался «прочитано». Я раздраженно отбросила телефон на кровать и принялась наконец одеваться. Погода на улице сегодня была на удивление теплой для поздней осени, поэтому я решила оставить привычные джинсы в шкафу. Вместо них я надела свое любимое платье чуть выше колена, мягко подчеркивающее талию, а сверху накинула джинсовую куртку. Тонкое кружевное белье под нарядом приятно ласкало кожу, добавляя уверенности.
Оставалось совсем немного времени до семи. Сердце снова взволнованно застучало в груди, когда внизу, прямо под моими окнами, послышался знакомый, короткий автомобильный гудок.
Я выбежала из подъезда, поправляя подол платья, и тут же замерла на крыльце. Около обочины стояла совершенно другая машина — на этот раз это был новенький, глянцевый красный внедорожник, который буквально приковывал к себе взгляды редких прохожих. Видимо, чёрный седан оказался в сервисе, или у этого парня просто был целый автопарк. Сам Чейз стоял рядом, небрежно скрестив руки на груди. Он был одет максимально просто: классические тёмные джинсы и белоснежная футболка, которая выгодно подчеркивала его крепкие плечи. Глядя на него, я невольно прикусила губу. Я бы не сказала, что прямо нарядилась, но в этот момент мне показалось, что стоило всё-таки остаться в привычных джинсах. Слишком уж я выбивалась из его простого, домашнего стиля.
Но стоило Чейзу повернуться ко мне, как все мои сомнения улетучились. Его глаза загорелись таким искренним восторгом, что бабочки в моем животе устроили очередную революцию.
— Привет, Айри, — он сделал шаг навстречу и снова нежно поцеловал меня в щёку. Его губы были тёплыми, а пальцы, как и в прошлый раз, аккуратно заправили выбившуюся светлую прядь мне за ухо. — Как дела? Успела отдохнуть?
— Привет, — я кивнула, чувствуя, как глупо улыбаюсь. — Всё отлично, практику переписала.
Чейз понимающе улыбнулся, обнажая свои фирменные ямочки, обошёл машину и открыл передо мной пассажирскую дверь.
Это свидание получилось совершенно непохожим на наше первое напыщенное кино. Чейз отвёз меня за город, к огромному пустынному пляжу. Солнце уже медленно клонилось к горизонту, окрашивая воду в нежно-розовые и золотистые тона. Мы разулись, взяли кеды в руки и долго шли вдоль кромки воды, слушая тихий шум прибоя. Прохладный песок приятно щекотал ступни, а тёплый ветер развевал подол моего платья. Мы снова много болтали о жизни, делились историями из детства, вспоминали школьные неловкие моменты и обсуждали наши интересы. С Чейзом было удивительно легко — он не пытался казаться кем-то другим, он просто был собой.
Когда мы изрядно проголодались, он не повёз меня в дорогой элитный ресторан, как сделал бы любой другой мажор кампуса. Вместо этого мы припарковались у небольшого, ярко освещенного фургончика с уличной кухней на набережной. Чейз сам сбегал к окошку и вернулся с двумя огромными, сочными хот-догами и холодным лимонадом. В этот момент, когда он весело рассказывал какую-то байку из раздевалки, параллельно пытаясь аккуратно откусить огромный кусок и не капнуть соусом на свою белую футболку, он окончательно покорил меня. В нём не было ни капли заносчивости или высокомерия, которые так часто приписывают главным звёздам университета.
Чуть позже мы перебрались на пустую парковку у обрыва, откуда открывался потрясающий вид на догорающий закат. Чейз запрыгнул на капот своего красного внедорожника и протянул мне руку, помогая забраться повыше и сесть рядом. Небо полыхало багровыми красками. В моих руках был зажат сладкий петушок на палочке — Чейз купил его мне в том же фургончике ради шутки.
Некоторое время мы сидели в уютной тишине, наслаждаясь моментом. Внезапно Чейз повернулся ко мне, и его лицо стало непривычно серьёзным.
— Слушай, Айри... — тихо начал он, внимательно вглядываясь в мои глаза. — Я знаю, что, может, всё это и слишком быстро происходит между нами. Я и сам, честно говоря, удивлён. Обычно я долго присматриваюсь к людям. Но... ты мне реально очень нравишься. С самой первой секунды, когда я увидел тебя за стойкой кофейни.
Мое сердце ухнуло и, кажется, вообще перестало биться. Я так и замерла на месте с этим дурацким леденцом на палочке в руке, не шевелясь.
— Может, это любовь с первого взгляда? — Чейз мягко улыбнулся, но в его тёплых глазах читалось волнение. Он не врал. Я видела в нём абсолютную серьёзность.
Прежде чем я успела хоть что-то ответить, он плавно протянул руку, аккуратно взял меня за подбородок и большим пальцем нежно провел по уголку моих губ. Видимо, я умудрилась испачкаться соусом от хот-дога, пока засматривалась на закат. От этого интимного, заботливого жеста я окончательно смутилась, чувствуя, как щёки вспыхивают пунцовым цветом.
Чейз не убирал руки. Его пальцы мягко оглаживали мою скулу. Он ждал ответа.
— Ты... станешь моей девушкой, Айри?
В моей голове пронеслось сумасшедшее:
«Да, конечно, я согласна!»
Господи, сам Чейз Девенпорт, лучший нападающий лиги и мечта всего кампуса, сидит на капоте машины и предлагает мне встречаться. В это верилось с огромным трудом. И плевать, что всё развивалось так стремительно. Я смотрела на его открытое, честное лицо и понимала, что хочу довериться этому чувству.
Я завороженно посмотрела в его глаза и... просто согласно кивнула, соглашаясь на эту безумную, красивую неизвестность.
Чейз подался вперёд, сокращая последние дюймы между нами. Он на мгновение замер на опасном расстоянии, едва касаясь моих ресниц своим дыханием, словно бережно проверял — оттолкну я его или нет. Моё сердце зашлось в бешеном ритме, и я осталась неподвижной, не в силах пошевелиться.
А затем он всё же аккуратно прикоснулся к моим губам.
Этот нежный, едва ощутимый поцелуй заставил меня затаить дыхание. Он предлагал мне стать его девушкой, а я была совершенно неопытна в подобных вещах — за всю мою жизнь нормальных, взрослых отношений у меня толком и не было. Чейз, видимо, сразу понял это по моей скованности. Он отстранился на долю секунды, слегка улыбнулся своими мягкими губами и ещё ближе притянул меня к своему тёплому телу.
— Просто расслабься, Айри, — бархатно проговорил он мне прямо в губы.
И я беспрекословно подчинилась. В тот миг я была готова подчиниться ему во всём, лишь бы он не переставал обнимать меня и дарить это невероятное, кружащее голову тепло.
В темноте перед глазами внезапно вспыхнуло глупое, старое воспоминание из прошлого. Нам тогда было по пятнадцать лет. Мы собрались большой компанией у кого-то дома на каникулах и играли в бутылочку, как делают абсолютно все обычные подростки. Горлышко указало на нас, и по правилам игры нас закрыли в тесном, темном шкафу для одежды, где мы должны были просидеть несколько минут и поцеловаться.
Мой самый первый в жизни поцелуй забрал Рейнер. Он уже тогда был опытным, не по годам развитым парнем — красивым, завидным школьным мальчиком, который вовсю крутил романы с девчонками из старших классов. Оказавшись в темноте шкафа среди чужих курток, Рейн сначала просто предложил мне сжалиться над моей паникой:
«Миллер, расслабься. Давай просто постоим здесь положенное время, и никто ничего не узнает».
Я, конечно, с облегчением согласилась.
Мы смотрели друг на друга в полумраке, он что-то тихо шептал, пытаясь глупо шутить и разбавить моё бешеное смущение. А потом... потом он всё же наклонился и поцеловал меня. Это был обычный, лёгкий поцелуй, совсем не по-взрослому, просто прикосновение губ к губам. Но я тогда так смутилась, что замерла на месте как деревянная шпала, не зная, куда деть руки. Рейнер лишь тихо хмыкнул и перед тем, как толкнуть дверь и выйти к ребятам, бросил через плечо:
«По твоему лицу будет слишком видно, что мы не целовались, Зефирка. А нам нужно сделать вид, что было».
И с тех самых пор я его больше никогда не подпускала к себе близко, а он в отместку вечно надо мной прикалывался.
Но сейчас, на капоте красного внедорожника, всё было совершенно иначе.
Я отбросила старые мысли и попыталась уловить каждое мимолетное движение Чейза, подстраиваясь под его ритм. Его поцелуй был долгим, головокружительным и настолько чувственным, что его не с чем было сравнить — казалось, я просто парю где-то высоко в облаках или пью ледяной, покалывающий язык лимонад в невыносимую жару. Я была уверена, что у него во рту остался сладкий привкус моего медового петушка на палочке, но Чейз даже не обращал на это внимания. Его язык уверенно, но безумно бережно проник в мой рот, исследуя и подчиняя себе.
Я полностью отдалась этому моменту, теряя связь с землей. В какой-то момент я обнаружила, что уже сижу прямо у него на коленях, робко зарываясь пальцами в его прохладные, мягкие тёмные кудри. Мои щёки, уверена, раскраснелись до невозможного пунцового цвета, и оставалось только радоваться, что на улице уже окончательно стемнело и Чейз не видел моего смущения.
Pulsuz fraqment bitdi.