Kitabı oxu: «Бродяга начало. Книга первая»

Name: Бродяга начало. Книга первая
Author: Хитрый Даос

Хитрый Даос

Şrift:

Глава первая. Надежда — мой компас
земной

И вот я бродяга-шахтер.

Две недели, целых две недели я безвылазно сижу на этом холодном куске астероида в поле астероидов. Кроме меня, искина, моего техника по имени Саня и горнодобывающего оборудования, которое работает уже более 14 дней, здесь нет ничего.

Богом забытая дыра. Даже в официальном каталоге систем у неё нет названия. И попал я сюда, конечно, не случайно.

Среди военных ходил слух: далеко от центральных хорошо освоенных систем, за 18 световых лет отсюда, несколько счастливчиков нашли богатые минералами жилы и успели их освоить. Что именно они нашли, до конца не понимал никто. Кто-то говорил о металлической жиле — мол, металл используют в броне космических кораблей, и жила невероятно ценная. Кто-то уверял, что в том же поясе астероидов нашли драгоценные камни, а кто-то точно знал, что искали и нашли там золото. Не то чтобы камни или золото стоили баснословно, но в таком огромном количестве, про которое шло речь, добытчики явно могли продать найденное за крупный куш.

А если сам добыть не смог — мог хотя бы продать координаты места.

Слухов ходило много.

Самое странное было не в них, а в том, что мы, находясь за восемнадцать световых лет от этих жил, каким-то образом узнали о находке. Неизвестно, кто первым заговорил о богатых жилах на краю обитаемого космоса, но обсуждения шли долго.

Настолько долго, что я как раз успел уволиться со службы и собирался покупать свой первый корабль.

А тут такой шанс.

Не просто лететь в неизвестность — а с конкретными координатами на карте. Бери грузовоз и лети осваивать богатые жилы, пока остальные не додумались и не прибрали всё к рукам.

Хотя изначально, когда я готовился покорять космос, планы у меня были немного другие. Зарабатывать хлеб разработчиком жил — а по-простому, шахтёром — я точно не хотел.

Но так сложилось.

Я отслужил на военной станции 18 лет, большую часть из которых летал на боевых кораблях. Моё увольнение в чине старшего лейтенанта совпало с этими разговорами о богатых жилах. Контракт закончился, новый подписывать я не стал. По контракту мне полагались шесть окладов, надбавки за звание, боевые вылеты и прочие заслуги.

Зарплата у военного, особенно у второго заместителя командира эсминца, была неплохая: около двадцати двух тысяч кредитов в месяц. Плюс боевые вылеты, награды и хорошие отношения с командирами. В итоге отступные вышли порядка ста семидесяти четырёх тысяч кредитов.

Для сравнения: инженер на станции получал в среднем двенадцать тысяч, а работяга на планете — хорошо если восемь.

Флот платил достойно. Риски, правда, тоже были выше. Но армия своих не бросает — по крайней мере, в денежном плане.

За восемнадцать лет я скопил чуть больше двух с половиной миллионов кредитов. Мог и больше, но копить по-настоящему начал только после 5-ти лет службы, молодой еще был, тратил много, да и думал связать судьбу с флотом самой до пенсии.

На скопленные деньги я купил не яхту, о которой мечтал, а потрёпанный грузовоз. Плюс бывшее в употреблении горнодобывающее оборудование, которое было не в лучшем состоянии, и кучу программ к нему.

Пока буду лететь, изучу всё в обучающей капсуле. Новому ремеслу шахтёра ещё учиться и учиться. А времени у меня будет предостаточно.

Когда увольнение оформили, я попрощался с флотскими друзьями и в срочном порядке вылетел в систему RX0021.

Полёт занял два месяца.

За это время я дошёл до четвёртого уровня программы «Шахтёр» и пятого уровня «Горная выработка». Потом начал изучать сканер и всё оставшееся время вкладывал именно в него. В итоге достиг шестого уровня программы сканирования и распознавания залежей.

Обычные шахтёры выше пятого уровня эту программу не проходят. Во-первых, в магазинах её просто нет. Во-вторых, тест слишком сложный, а работяге он без надобности.

Мне повезло: флотские установили мне версию вплоть до седьмого уровня. Выше — только у разведки.

Да и опыт помог. Я много летал на эсминце, сидел в засадах, дежурил, изучал местность, запоминал приметы, искал шахты, тоннели и пещеры. Поэтому первые пять этапов обучения дались мне легко.

К сожалению, почти все сбережения я потратил. Придётся экономить.

Наконец я добрался до системы RX0021. Здесь была только одна обитаемая планета, под названием «Новая» и рядом с ней на расстоянии дня пути, был огромный пояс астероидов, раскинувшийся на многие сотни миллионов километров. Судя по навигационным картам, в соседней системе тоже есть астероидные осколки, и похоже даже побольше, чем здесь, но обитаемых планет не вижу, хотя корабли курсируют между системами. Я пошел на приземление на планете Новая.

Получив разрешение искина, я зарегистрировался как впервые прибывший. Указал, что бывший военный, прилетел добывать минералы в ближайшем поясе астероидов и планирую перепродавать руду в городе.

На таможне с меня сняли метрику для ИИ и выдали постоянный допуск на размещение малого корабля в космопорте, на отдельной площадке. За год я заплатил сразу две тысячи пятьсот кредитов — так вышло дешевле, чем платить каждый раз отдельно. К тому же судно стояло на открытой площадке, и подъезд к нему был удобен для погрузки и разгрузки.

Мне также выдали допуск на посещение города и торговлю.

Свой военный допуск я сдал ещё на базе, поэтому мне полагалась замена на гражданский. Статус бывшего военного сделал своё дело: допуск мне дали высокого, пятого ранга.

Это означало скидки на жильё, возможность открыть своё дело, пониженный налог на торговлю и расширенный доступ к городскому искину. Всеми преимуществами мне ещё предстояло разобраться.

В городе я снял квартиру и оплатил её сразу за год — чтобы не думать об этом.

Ещё во время полёта, лёжа в обучающей капсуле, я понял, что многого о добыче руды не знаю. И часть расходников мне на астероиде может понадобиться позарез.

Пришлось ехать в магазин горняков.

Планета частично живёт за счёт добычи и продажи редкоземов, поэтому такие магазины здесь есть везде. Городской искин подсказал, где торгуют официальные поставщики, и я докупил всё, что счёл нужным.

Дав допуск к корабельному складу, я отправил транспортную платформу за покупками. Сам же закупил еды и поехал обратно в съёмную квартиру — отдыхать и отсыпаться, пока есть возможность.

Денег оставалось совсем мало. Дальше — только экономить, пока не найду жилу.

Через три дня, отдохнув после перелёта, я сел в кресло пилота, и выдвинулся в сервис, по предварительной записи. На сервисе мне помогли апгрейдить искин, добавили ему памяти и мощности, а также спрятали часть проводов под обшивку и укрепили перегородки, которые сильно вибрировали при ускорении. За все с меня содрали еще 95 тысяч кредитов. Отдав корабль мне в руки, я получил разрешение на взлёт и снова ушёл в космос.

Курс — на пояс астероидов.

Корабельный искин рассчитывал траекторию долго, муторно и со скрипом, но уже лучше, нежели до этого. Словно раненый динозавр чесал спину об обшивку корабля.

Но пусть скрипит. Лучше пусть он считает, чем я ошибусь в расчётах, и мы с улыбкой на лице на всей скорости врежемся в поверхность астероида.

Нет уж.

Есть хорошая поговорка: работает — не трогай. Я её благополучно и соблюдал.

Мы летели между астероидами, не задевая их. Пока искин занимался навигацией, я сканером искал подходящий булыжник — тот, на котором, если повезёт, мне придётся потратить часть своей жизни.

Отдельно стоит сказать про мой корабельный искин.

Когда я покупал это корыто, которое почему-то гордо именовалось малым грузовозом, мы со знакомым из инженерной службы проверяли его перед сделкой. Задавали искину тестовые вопросы и надеялись, что хоть здесь мне повезёт.

Как же мы ошибались.

На простой вопрос он отвечал секунд пять. А если просили протестировать системы перед взлётом или найти неисправность — даже там, где её не было, — думал около двух минут.

На военном корабле такая диагностика занимает пять-десять секунд.

Мы были в шоке.

Я, конечно, понимал: по сравнению с военными искинами гражданские медлительные. Но здесь это слово не подходило даже с большой натяжкой.

По знакомству, у ребят из инженерной службы нашлись варианты, как хотя бы временно улучшить ситуацию. Они заменили часть совсем уж убитых проводов и узлов, починили и заменили перегоревшие платы, восстановили часть камер и датчиков, почти вдвое расширили память и обновили программы полёта, наведения и маневрирования.

Два дня они возились с ним и довели искин хотя бы до минимально приемлемого уровня. С оговоркой: как доберёшься до нормального сервиса — выбрось это старьё и купи новый гражданский искин четвёртого поколения. Мы так и договорились.

Большего они просто не успели сделать, так как есть своя работа, а я и так им график сорвал. Но моя благодарность не имела границ и вечером мы дружной компанией отмечали мое увольнение со всеми друзьями и знакомы с кем служил, платил естественно я.

Как ни странно, мой искин сумел пройти проверку у главного искина базы. Тот тестовыми заданиями проверял корабельные системы: взлёт, посадку, полёт, маневры уклонения, стрельбу.

Мой каким-то чудом прошёл всё по нижнему порогу.

Даже стрельбу.

Из пяти попыток он попал дважды. Проверяющий искин зачёл результат: с моего грузовоза стреляли кривым, ненастроенным лазером, так что два попадания из пяти якобы были неплохим показателем.

Турель отстрелялась на твёрдую троечку. Зачёт.

Под дружное ржание бывших сослуживцев мой корабль получил официально зарегистрированный искин с именем Тупица. По-другому его никто и не называл.

Мне было всё равно. За несколько дней я привык.

У грузовоза появилось имя «без имени», номер в каталоге малых судов и даже фотография. Над которой смеялись уже все мои знакомые.

Потому что какому-то умнику пришло в голову разрезать грузовоз пополам, вварить в середину кусок корпуса от другой, более широкой модели и сварить всё обратно, удлинив корабль на пятнадцать метров с шестидесяти до семидесяти пяти.

В итоге он выглядел как беременный бегемот, отдыхающий на лужайке.

Первые дни друзья хохотали до слёз. Потом привыкли. Особенно когда выяснилось, что за счёт расширенного корпуса сюда можно поставить второй реактивный двигатель. Это давало кораблю хоть какие-то маневры и заметно прибавляло в скорости на прямой.

Всю дорогу, все два месяца, пока летел, я думал, как провернуть такую переделку. И главное — во сколько она обойдётся.

Малые грузовые суда с завода имеют один двигатель. Здесь мало «присобачить» второй: нужно синхронизировать оба, усилить корпус под новую нагрузку, заменить искин, переделать систему жизнеобеспечения и потерять часть внутреннего пространства.

Вопросов много. А главный — деньги.

Даже этот потрёпанный жизнью грузовоз обошёлся мне в один миллион двести тридцать пять тысяч кредитов. Ближайший конкурент, который мне все советовали, стоил миллион девятьсот пятьдесят тысяч — и тоже имел только один двигатель.

Его основное отличие: он новее и красивее.

А мне ещё предстояло купить горнодобывающее оборудование. Со всеми скидками оно встало в четыреста восемьдесят тысяч кредитов, причем это был самый простой вариант. Горнодобывающий комплекс, который мне понравился, стоил уже два миллиона кредитов. Плюс расходники — почти тридцать пять тысяч.

Главной покупкой стал новейший сканер за триста тысяч кредитов. Скидок на него не было: он новый, и от него зависело, как быстро я выйду в плюс. Поэтому на сканере и программах к нему я не экономил.

Сюда же входили заправка на весь перелёт, воздух, еда и вода на два месяца — ещё почти тридцать восемь тысяч кредитов.

На военной базе мне переделали капитанскую каюту под мои запросы, поставили новое кресло на мостике, заменили капсулу автодоктора на новую, заменили часть мониторов. Главное — отрегулировали малый лазер и кинетическую турель. А заодно в штатное место установили второй лазер.

Не новый, конечно — иначе я бы разорился. Но вполне рабочий.

Теперь у меня было два лазера и турель. Точными они по-прежнему не были, но шанс попасть в противника хотя бы появился. Эта переделка стоила еще шестьдесят семь тысяч пятьсот кредитов.

Ещё пришлось купить два скафандра и хотя бы одного ремонтного бота. Свои усиленные военные скафандры я сдал при увольнении, а боевого бота мне никто не продаст, а купить сейчас я его не могу, очень дорого.

Да и без ремонтного бота чинить корабль — занятие тяжелое и грустное.

Я взял один технический скафандр для работ в открытом космосе и второй, попроще, для сложных наземных условий. Из ботов доступен был только ремонтный DR-005 прошлого поколения — обучаемая модель. Его поставили на загрузку: пока корабль чинили, бот изучал особенности малых грузовозов.

Не забыл я и про два наземных разведывательных дрона, с хорошей оптикой. Хорошо, что всё это можно было приобрести на сервисе, никуда летать не пришлось.

В итоге, с учётом мелких трат, вышло два миллиона сто двести восемьдесят пять тысяч кредитов.

На счету осталось триста восемьдесят семь тысяч кредитов. Плюс предстояли траты в космопорте и городе. Куда без них. В ближайшее время я почти банкрот. Теперь только пахать и пахать.

Через день я получил корабль из сервиса, добро на вылет — и направился по вбитым координатам в новую жизнь.

И вот я бродяга-шахтер.

А если сам добыть не смог — мог хотя бы продать координаты места.

Слухов ходило много.

Настолько долго, что я как раз успел уволиться со службы и собирался покупать свой первый корабль.

А тут такой шанс.

Но так сложилось.

Когда увольнение оформили, я попрощался с флотскими друзьями и в срочном порядке вылетел в систему RX0021.

Полёт занял два месяца.

Мне повезло: флотские установили мне версию вплоть до седьмого уровня. Выше — только у разведки.

К сожалению, почти все сбережения я потратил. Придётся экономить.

Мне также выдали допуск на посещение города и торговлю.

В городе я снял квартиру и оплатил её сразу за год — чтобы не думать об этом.

Пришлось ехать в магазин горняков.

Денег оставалось совсем мало. Дальше — только экономить, пока не найду жилу.

Курс — на пояс астероидов.

Нет уж.

Есть хорошая поговорка: работает — не трогай. Я её благополучно и соблюдал.

Отдельно стоит сказать про мой корабельный искин.

Как же мы ошибались.

На военном корабле такая диагностика занимает пять-десять секунд.

Мы были в шоке.

Мой каким-то чудом прошёл всё по нижнему порогу.

Даже стрельбу.

Турель отстрелялась на твёрдую троечку. Зачёт.

Мне было всё равно. За несколько дней я привык.

В итоге он выглядел как беременный бегемот, отдыхающий на лужайке.

Вопросов много. А главный — деньги.

Его основное отличие: он новее и красивее.

Не новый, конечно — иначе я бы разорился. Но вполне рабочий.

Да и без ремонтного бота чинить корабль — занятие тяжелое и грустное.

В итоге, с учётом мелких трат, вышло два миллиона сто двести восемьдесят пять тысяч кредитов.

Через день я получил корабль из сервиса, добро на вылет — и направился по вбитым координатам в новую жизнь.

Глава вторая. И почему так невесело

Вроде бы я всё учёл. Десять раз перепроверил себя, корабль и искин. Но, как всегда, проблема вылезла оттуда, откуда её не ждали.

Я нашёл нужный астероид. Даже два — они находились почти рядом. На том, где я сейчас стоял, было три тёмных участка в грунте. Сканер не мог определить, что под ними: возможно, я ещё не умел работать с ним на должном уровне, либо мешали косвенные факторы.

Ну да, время покажет.

А теперь о проблеме.

В этом поясе полно пыли и крупных каменных частиц. Они летают повсюду. Пока мы тупили и пытались приземлиться — точнее, пока тупил искин, — нас изрядно побарабанило о корпус. Часть камер и датчиков вышла из строя.

Садились мы, честно говоря, фактически по приборам. То есть вслепую. Но датчики — ещё не самое страшное. В момент посадки отказал четвёртый вспомогательный двигатель, отвечающий за торможение. Три остальных сработали штатно, а четвёртый — нет.

Фактически мы грохнулись с высоты двухсот метров на твёрдую поверхность астероида. Произошло это по двум причинам.

Во-первых, искин, как всегда, слишком долго думал, прежде чем принять решение. Во-вторых, до этого нас везде сопровождал местный искин: и в сервисе, и при посадке на космодром планеты. Он буквально подталкивал корабль, помогая сесть мягко.

Иногда посадку на планете вообще не чувствуешь — настолько ювелирно местные искины работают с любыми типами судов. Поэтому, когда в сервисе проверяли тормозные двигатели, на одну особенность моего корабля не обратили внимания.

В идеальных условиях всё работало: светло, камеры и датчики исправны, посадку ведёт местный искин. А на астероиде нас болтало, обзор частично пропал, корабль накренился.

Из-за вваренной в середину дополнительной секции длина судна выросла с шестидесяти до семидесяти пяти метров. Сместился центр тяжести. И под нагрузкой четвёртый двигатель отказал именно в момент торможения.

Искин попытался выровнять грузовоз тремя оставшимися двигателями. Слишком поздно. Время было потеряно. Мы с высоты двухсот метров на трёх движках как могли сели на поверхность. Естественно, криво. При этом доломали неработающий тормозной механизм двигателя и частично повредили одну из посадочных опор.

Сам грузовоз не пострадал критически. Летать мы по-прежнему можем. Но появилась одна маленькая проблема.

Если мы взлетим отсюда, то нормально приземлиться сможем только на планете — и только под чутким руководством местного искина космодрома. Садиться самим на другой астероид — мягко говоря, плохая идея.

Я сидел на мостике, пил кофе и ждал, пока Тупица рассчитает последствия посадки. И размышлял о смысле жизни бедного бродяги, волей судьбы закинутого на холодный астероид.

Допив кофе, я нашёл три варианта.

Первый: дождаться, пока Тупица досчитает ущерб, взлететь, вернуться на планету, записаться в официальный сервис и встать в очередь. Боюсь, очередь может затянуться. Официальный сервис на планете один, а запись у него растянута на месяцы. Возможно, придётся ждать до полугода.

Плюс цена будет кусаться. А с деньгами у меня совсем туго.

Второй: частный сервис. Там примут быстрее и, скорее всего, дешевле. Это плюс.

Но у любого гаражного сервиса есть риски. Могут не дочинить один двигатель и испортить остальные. А после ремонта их придётся заново синхронизировать — а для этого нужно официальное ПО. Есть ли оно у частников, неизвестно. В итоге могут сделать ещё хуже. Это уже минус.

Третий: копаем.

Раз прилетели — проверяем три места на поверхности. Это минимум месяц, а то и больше. Из плюсов: есть шанс добыть минералы, а может, и что-то подороже. Потом, уже с грузом, летим на планету, продаём руду и встаём в очередь на ремонт.

Из минусов: сломанный корабль — это сломанный корабль. Через месяц он может вообще не взлететь, если опора окончательно развалится.

Да и сажать гружёный рудовоз с повреждениями даже на планету, пусть и с помощью местного искина, тоже рискованно. Куда ни плюнь — везде нюансы. Оценка ущерба заняла у искина больше двух часов. Я даже успел немного вздремнуть.

Выйдя из каюты, я первым делом запросил у Тупицы отчёт.

— Капитан, состояние корабля удовлетворительное: шестьдесят семь процентов от нормы. Рекомендуется ремонт в ближайшем сервисе.

— Продолжай.

— Четвёртый вспомогательный двигатель системы торможения выведен из строя. Рекомендация: замена. Стоимость нового двигателя на планете Новая — от семидесяти пяти до восьмидесяти семи тысяч кредитов. В наличии имеются три штуки. Ремонт неисправного двигателя возможен, но следует учитывать его износ и сокращённый ресурс. Стоимость ремонта — около двенадцати тысяч кредитов.

Остальные три двигателя в пределах нормы, однако требуется синхронизация трёх двигателей вместо четырёх. Рекомендуется провести ремонт вспомогательных двигателей с помощью ремонтного бота. Расчётное время — сорок восемь часов.

— Дальше.

— В процессе торможения сбит прицел второго малого лазера. Синхронизация нарушена. При стрельбе возможен сбой как одного, так и обоих лазеров. Рекомендация: воздержаться от стрельбы до посещения сервиса. Ремонт в текущих условиях невозможен.

— Понял.

— Передняя правая опора повреждена на тридцать шесть процентов. Не рекомендуется нагружать участок над ней тяжёлыми грузами. Стоимость новой опоры — сорок четыре тысячи кредитов. Ремонт возможен с помощью ремонтного бота, расчётное время — тридцать шесть часов. Однако отремонтированная опора является временной мерой; рекомендуется замена на новую.

— Дальше.

— Обнаружена трещина на боковом бронелисте. Стоимость нового листа — от двадцати четырёх тысяч кредитов. На планете Новая имеется семь бронелистов. Частичный ремонт возможен с помощью бота, расчётное время — двадцать четыре часа.

— Продолжай.

— Датчики, камеры, крепления и механизмы подлежат ремонту с помощью бота. Расчётное время — семьдесят два часа.

— Итого?

— Общее время ремонта составляет приблизительно сто восемьдесят часов. Приступить?

Да уж.

Вот это мы приземлились.

И, судя по всему, нам ещё повезло: почти весь ремонт можно сделать своими силами. Кроме лазеров — слишком тонкий механизм, требуется специальное оборудование и ПО.

А ведь я столько лет летал на военном эсминце. Мог бы и задуматься, каково это — жить простым работягой на корабле со слабой бронёй и без щитов.

Я настолько привык, что корабль может выдержать маленькую победоносную войну, что даже не допускал мысли: что моя лоханка может сломаться от каменной пыли.

Вот тебе и опыт. Вот тебе и разница между военными и гражданскими технологиями. Правильно говорят: всё для фронта, всё для победы.

Итак, что мы имеем в сухом остатке. Грубо сто восемьдесят часов работ — почти восемь суток. Значит, здесь мне так и так придётся торчать следующие восемь, а то и десять дней.

Мой горнодобывающий комплекс автоматический. Это плюс. Он раскладывается за два дня, ещё один день уйдёт на настройку. После этого можно бурить и возить руду.

Сейчас только полдень. Если начать разборку комплекса сразу, то через три дня начнётся первая добыча на ближайшем найденном участке.

Итого: три дня на подготовку, минимум семь-десять дней на сбор руды, ещё два дня на обратную сборку. Получается примерно четырнадцать дней до первой партии руды.

Конечно, шанс найти что-то действительно ценное с первого раза минимален.

Но если считать это опытом — для первого раза неплохо. Итак, решено. Копаем.

Глава третья. Начало добычи, первые
результаты

Продавец не соврал: комплекс действительно уложился в три дня. Мы добрались до указанной точки, комплекс разложился, собрался и начал настройку оборудования по программам, подходящим под местные условия работы.

У горнодобывающего комплекса был собственный внутренний искин, охранные боты и механизмы для сборки и разборки. Приятно удивило то, что после обозначения охраняемого периметра вокруг месторождения искин комплекса выставил двух охранных ботов. Они сразу приступили к патрулированию.

Многого от них ждать, конечно, не стоило.

На вооружении у каждого было две ракетницы по десять снарядов и две малые турели с автоматической стрельбой. Но на безрыбье и это рыба. В крайнем случае пара залётных бандитов получит отпор — или хотя бы подумает, стоит ли связываться.

Лучше так, чем совсем без оружия.

У меня был личный бластер и несколько батарей к нему. Именное оружие, подаренное за верную службу. Но одного бластера против пиратов или желающих поживиться за счёт бедного бродяги будет мало.

Тем более что бортовые лазеры как раз сломались.

Если возникнет прямая угроза жизни, стрелять придётся. Но я надеялся, что в ближайший месяц это не понадобится. Оставалась кинетическая турель — и надежда, что всё обойдётся.

К тому же меня ещё нужно найти.

Пояс астероидов раскинулся на сотни миллионов километров. Хаос из камней, пыли и обломков. Не удивлюсь, если где-нибудь поблизости работают такие же одиночки, как я.

На планете я спрашивал об этом и в магазине, и в баре, и в космопорте. Ответы были примерно одинаковые.

Одиночки сюда ещё летают, но конкретно этот пояс считают бесперспективным. Лет сто назад здесь выработали всё, что можно было добыть с выгодой. Ради мелких жил рисковать жизнью желающих немного: случись что — никто не поможет, связи здесь нет.

Зато в соседней системе есть другой пояс астероидов. Значительно крупнее нашего, раза в три. Вот там народу хватает.

Лет двенадцать назад местные шахтёры организовали ватагу и построили базу на одном из астероидов. Все, кто хочет добывать руду в том поясе, обязаны получить у ватаги разрешение. Без него никак: узнают о незаконной выработке — могут и прибить.

Они там главные. Они там закон.

Пираты, конечно, бывают. Но с ватагой связываться не любят.

Несколько стычек всё же было. Последняя, года три назад, унесла жизни двух десятков ребят с обеих сторон и около десятка кораблей. После этого главари встретились, обсудили, кто прав, кто виноват — и решили, что война никому не выгодна. Деньги утекают из собственного кармана, а война — дело не просто дорогое, а разорительное.

Разошлись краями. С тех пор уже девять лет держится худой мир.

Официально.

А неофициально — никто не видел, значит, не было.

— Ты лучше к ним лети, если копать надумал, — сказал мне один из работяг. — Там добыча выйдет дороже: разрешение, проживание на их базе. Зато будешь в тепле и накормлен. А в случае чего помогут — если всё делать правильно.

Интересно рассуждают местные.

Они и не знают, что за восемнадцать световых лет отсюда — два варп-прыжка, почти по месяцу каждый, — на военной базе ходила целая куча рассказов об удачливых рудокопах, зарабатывающих несметные богатства именно в этой системе.

А местные даже не в курсе, что о них говорят за многие триллионы километров.

Правда, за время в городе я слышал и пару других баек. Будто какой-то давно пропавший шахтёр нашёл здесь то ли артефакт, то ли обломок чего-то очень ценного и попытался его продать. Говорили, будто на сделку прилетала даже разведка.

Что это было, удалось ли продать и где теперь тот шахтёр — никто не знал. Скорее всего, обычная байка. Чтобы заманивать народ в шахтёры. Всё-таки планета частично живёт за счёт продажи минералов и редкоземов.

Ну а я начну копать здесь. Дальше будет видно. Как сложилось, так сложилось. Жив — и ладно. Остальное решаемо.

Настройка комплекса завершилась. Мне дали доступ внутрь периметра. Отлично. Бурение началось.

Пока комплекс работал, я занялся обучением: сканированием седьмого уровня и добычей руды шестого. Программу «Шахтёр» пока оставил — не до неё. Руду, думаю, освою быстро, там не так сложно.

А вот со сканированием высокого уровня придётся попотеть. Недаром эта программа есть только у военных. Этот уровень так просто не пройти: перед выдачей новых допусков предстоит сложный экзамен.

Закончив текущие дела, я отправился в обучающую капсулу.

У меня было как минимум восемь дней, пока идёт добыча. В случае ЧП искин предупредит: его локатор раз в час сканирует пространство на предмет чужаков.

Очнулся я тяжело. Всё тело затекло. Голова ватная, тошнит.

Где мой кофе?

В башке — одни названия редкоземов и сплошные цифры. Экзамен я сдал только с пятой попытки. Теперь понятно, почему он считается сложным.

Добровольно я бы второй раз на это не пошёл. Для обычной жизни шестого уровня сканирования более чем достаточно. Если бы не военная подготовка, я бы не сдал.

Так. Где горячий кофе?

Тупица наверняка уже знает, что я вышел из обучения.

— Тупица, отчёт.

— Поздравляю, капитан, с успешной сдачей экзаменов и получением очередного высокого допуска. Ваша еда готова, кофе сварен и ждёт вас в каюте.

— Продолжай.

— Время вашего обучения составило семь дней, двенадцать часов и сорок три минуты. Корабль и горнодобывающий комплекс работают в штатном режиме.

— Хорошо.

— За время вашего отсутствия чужих объектов не обнаружено. Радар сканирует пространство каждый час.

— Дальше.

— До завершения ремонта корабля осталось двадцать часов. Выработка грунта горнодобывающим комплексом будет закончена в течение двадцати четырёх часов.

— Уже неплохо.

— Обнаружен редкоземельный элемент — лютеций. Жила среднего типа. Расчётный объём добычи — от двадцати до сорока тонн. Среднее время извлечения — сорок восемь часов. Рыночная цена: от сорока пяти кредитов за килограмм чистого продукта и от пяти кредитов за килограмм грязного.

Комплекс не способен перерабатывать грязный продукт в чистый. Требуется апгрейд системы и закупка дополнительного оборудования. Стоимость на рынке сильно варьируется: от двухсот пятидесяти тысяч до одного миллиона трехсот тысяч кредитов.

— Понял.

— Капитан, моя рекомендация остаётся в силе: после ремонта правой опоры нельзя давать на неё большую нагрузку. Риск поломки после ремонта при нагрузке свыше сорока пяти процентов.

— Учту.

— На складе ремонтный бот обнаружил подходящую корпусную бронепластину. Материал полностью совместим с нашим типом корпуса. Ремонт бронелиста завершён на сто процентов.

Вот это новость.

— Для ускорения дальнейшего ремонта рекомендуется доукомплектовать корабль двумя ремонтными ботами. Для повышения безопасности — тремя малыми боевыми ботами. Штатные места под них подготовлены, зарядные станции восстановлены.

— Понял, ещё что?

— Пока вы находились на обучении, я принял на себя ответственность и с помощью ремонтного бота убрал часть коммуникаций и проводов, торчащих из стен, обратно под обшивку. Туда, где они изначально должны находиться.

Я помолчал.

— Тупица, всё понял. Принято. Продолжай работу.

— Принято, капитан.

— И огромная просьба: давай общаться со мной менее официально. Мы не на флоте. Я теперь просто бродяга. Ты можешь разговаривать более по-человечески?

— Могу, капитан. Принято.

Ну хоть что-то.

Я выпил горячий кофе и почувствовал себя почти человеком. Теперь — душ, еда и сон. Голова была никакая. Об остальном подумаю позже.

Через шесть часов я снова сидел на мостике. Итак, неделя прошла. Надо понять, что мы имеем.

Во-первых, через несколько дней будет добыт и перевезён на склад мой первый ресурс. Не самый дорогой, но он позволит частично отбить затраты на ремонт и перелёты — если, конечно, цены на планете не окажутся заоблачными.

Во-вторых, нужно посчитать, какое дополнительное оборудование я смогу себе позволить, чтобы после ремонта остались хоть какие-то кредиты.

И в-третьих — безопасность. В свой первый выход я полетел слишком наивно. Рассчитывал больше на удачу, чем на здравый смысл. И сразу получил поломки.

Ни опыт пилотирования эсминца, ни мои навыки не помогли, когда под тобой старый, дышащий на ладан корабль и такой же старый неповоротливый искин.

Хорошо, что в этот раз повезло: я могу даже взлететь. А если бы не мог? Кто меня будет искать? И где?

Здесь тысячи астероидов. Связи нет. Ребята в городе не зря говорили: летать сюда — только на свой страх и риск. Недаром шахтёры объединились в ватагу и помогают друг другу.

Вот поэтому я и не встретил здесь никого. Смертников не так много. С другой стороны, удача любит смелых. А я считаю себя смелым: вон, даже жилу разрабатываю.

Буду оптимистом и сочту первый опыт положительным.

По прилёту на планету нужно будет улучшить грузовоз. Хотя бы самым необходимым.

Я открыл расчёты и прикинул, сколько кредитов потребуется на доработки.

Малый щит 30/100. В этой каменной пыли без щитов делать нечего. Такой защиты хватит против пыли и даже пары выстрелов лазера. С генератором поля, установкой и настройкой — сорок пять тысяч кредитов.

Замена искина. Вот здесь затык. Официальный искин для моего корабля стоит около ста восьмидесяти тысяч кредитов. Чёткий, быстрый, понятный. Но корабль-то не быстрый и не чёткий. К тому же половины проводов не хватает: начнёшь менять — придётся вскрывать всю обшивку. Это минимум пара недель сервиса и ещё пятьдесят тысяч сверху.

Есть вариант купить взломанный искин, снятый с чужого корабля. Цена начинается от тридцати тысяч кредитов.

Готов ли я переплачивать? Или пока оставить этого? Он же работает. Старается. Даже сертификацию прошёл.

А с другим искином придётся заново проходить проверку. А это ещё тот геморрой, тем более что знакомых здесь у меня нет.

Регулировка обоих лазеров. Пора уже решить этот вопрос. На нормальном оборудовании — от двенадцати тысяч кредитов.

Замена опоры. Риск действительно высокий. Цена — сорок четыре тысячи кредитов.

Итого на частичный ремонт, без замены искина, уходило порядка восьмидесяти пяти — девяноста пяти тысяч кредитов.

Плюс два ремонтных бота и три охранных с запасом вооружения — ещё сто пятьдесят — сто семьдесят тысяч. Боевые боты недешёвые, особенно продвинутые. А если брать новое поколение, да ещё с щитами, цена может подскочить на два порядка.

Теперь посмотрим, что предлагают на единственной обитаемой планете системы.

Максимальная длина малых грузовозов — сто метров. Мой, с учётом переделки корпуса, имел длину семьдесят пять метров. Это пузо я, конечно, уже не исправлю. Слишком дорого.

Но если корабль подшаманить, помыть и почистить, может, смогу подобрать что-то поприличнее. Тем более на рынке уже были варианты.

Несколько грузовозов примерно одного возраста — двадцать-тридцать лет эксплуатации. Цены начинались от двух миллионов пятисот тысяч кредитов за малый грузовоз и доходили до восьми миллионов восьмисот тысяч за средний грузовоз. Были еще большие корабли, но мне они не по карману.

И это цены за б/у корабли, не за новые, и еще старого поколения. Про новые я вообще молчу.

Благо они мало чем отличаются между собой, в основном грузоподъёмностью и броней, остальное мне не так важно. Движки слабые, манёвренность никакая у всех, скорость плюс-минус примерно одинаковая, не более 580 миллионов километров в час, вооружение слабое, у меня и то лучше, если починю. По факту здесь выделяется только средний грузовоз, но за эти деньги думаю, если поискать в других системах, возможно появится вариант и получше. Единственное, это время полета до более крупной обитаемой системы, а это где-то 30 дней в одну сторону. Но если уж искать другой корабль, то лишний месяц ничего не значит. А раз я не нашел ничего подходящего, что хотя бы чуть-чуть лучше моего корабля, то будем его чинить.

- Тупица, соедини меня с Марком из сервисной службы, - сказал я.

- Соединяю капитан.

- Добрый день, меня зовут Марк, чем могу…а. Антон, приветствую. Чем могу быть полезен?

- Добрый день Марк. Узнали, хорошо)

- Да, конечно, вы же 2 недели назад у нас были, ваш грузовоз «без имени» до сих пор у нас перед глазами)

- Ну тут соглашусь, грузовоз действительно приметный, даже очень. Я звоню записаться на сервис, передняя правая опора повреждена, ремонт выполнен своими силами, но нагрузку давать на нее нельзя. Так же оба лазера нужно синхронизировать и пристрелять. Так же снова искин, продолжить улучшение, ну и напоследок, установить щиты, здесь вам карт бланш, какие подойдут, те и ставим, без них боюсь никак.

- Так, вас понял. Секунду, гляну график очередей. А когда вы планировали к нам?

- Через неделю готов прибыть.

- Я вас услышал Антон, к сожалению, через неделю не получится, загрузка большая. Но через 2 недели мы можем подвинуть один крейсер, он все равно 3 месяца будет стоять, пока мы запчасти ждем, серьезный ремонт ему предстоит, а в нашем захолустье, быстро запчасти не достать. Готовы через 14 дней к нам?

- да Марк, готов. Отлично. Спасибо.

- Не за что Антон, записал, хорошего дня.

Ну вот и все, записан на официальный сервис, повезло, что ремонт у меня для них, по сути, плевый, небольшие переделки, 2-3 дня не больше, вон даже крейсер подвинут, чтоб место в ангаре не занимал. Отлично, повезло. Пойду схожу на склад, проверю сколько редкоземов успели завезти. Спустившись со второй на первую палубу и зайдя на склад, я увидел, что часть контейнеров уже заполнена, а часть пока пустовала. Тупица, сколько времени необходимо для полного заполнения контейнеров?

-Капитан, оставшееся время выработки около 16 часов. Время загрузки породы на склад еще около 20 часов. Полная консервация горнодобывающего комплекса еще 48 часов. Итого 84 часа.

Отлично, еще почти 4 дня в запасе, спешить некуда, займусь тогда оставшимися 2-мя темными местами на карте сканера, подготовлюсь к следующей добыче. Попробую с новыми открывшимися знаниями и новыми возможностями сканера узнать, что за порода прячется от меня внутри этого астероида. Погнали.

Глава четвертая. Ремонт и возвращение обратно

Следующие четыре дня я мотался по всему астероиду. Горнодобывающий комплекс методично выбирал руду из вскрытой жилы, а я с планшетом в руках кружил вокруг астероида, проверяя показания геосканера и надеясь, что следующая находка не окажется пустышкой или дешевой породой.

Комплекс работал почти без его участия: буровые модули вгрызались в породу, измельчители отделяли пустую породу, а сортировочные захваты складывали обогащённую массу в герметичные контейнеры. Мне оставалось следить за уровнем износа, вовремя менять фильтры и не давать искину «помочь» с траекторией грузовых платформ.

— Тупица, расстояние до западного склона, где обнаружена вторая жила? — спросил я.

— Расчёт завершён. Расстояние составляет тысяча двести сорок семь метров. Рекомендую не приближаться: вероятность падения невелика, но ненулевая.

— Спасибо, очень успокоил.

— Всегда пожалуйста, капитан.

Антон тяжело вздохнул и повернулся к сканеру. На западе, за хребтом из тёмного реголита, прибор уверенно показывал аномалию: плотное скопление металлических соединений на глубине примерно восемнадцати метров.

— Вот оно, — пробормотал я. — Вторая жила.

— Тупица, что у нас?

— Предварительный анализ указывает на присутствие неодима, празеодима и диспрозия. Содержание ценных компонентов оценивается в пределах от четырёх до шести процентов по массе обогащённой руды. После обогащения, в среднем выходило добыть около 52-54 тонны товарной руды, не рекорд, но для второго самостоятельного выхода более чем достойный результат. Цена на рынке начинается от 30 кредитов за кг.

Я присвистнул.

- Неплохо.

- Согласен. Для астероида данного класса это высокая концентрация. Однако рекомендую не радоваться раньше завершения полного анализа.

- Ты вообще умеешь говорить что-нибудь без занудства?

- Умею. Но это неэффективно. И напоминаю, это вы дали мне установку общаться по-человечески. Как могу, исполняю.

— Вот ты зануда, но зануда свой, ладно. Теперь ты Зануда, подтверди.

- Подтверждаю, имя «Зануда» внесен в список.

Тем не менее находка действительно была хорошей. Отметив границы залежи, я поручил искину запомнить это место, чтобы в следующий раз приземлиться сразу недалеко от него. Третья залежь оказалась линзой силикатной породы и находилась на другом конце астероида, насыщенная оксидами редкоземельных металлов. Основу составляли церий и лантан, но в пробах также встречались неодим и самарий. Оценка, около 37 тонн обогащённой руды с повышенной долей неодима, а это было просто отлично, цена на него доходила до 45 кредитов за 1кг.

— Итого 89 тонн, — сказал я, глядя на сводку. — Если цена не обманет ожидания, это уже не просто «дожить до следующего ремонта».

— При текущей средней стоимости и вычете затрат комплекс может принести от 2 150 000 до 2 400 000 тысяч кредитов, — ответил искин. — Точность прогноза ограничена колебаниями рынка.

— Значит, надо продать быстро.

— Логично. Но я бы рекомендовал сначала не разбить корабль при взлёте.

— Ты неисправим.

К концу четвёртого дня основной комплекс закончил сбор руды. Грузовые платформы один за другим доставили контейнеры к кораблю, где погрузочный манипулятор размещал их в трюме. Пришлось лично проверять каждое крепление: одна плохо зафиксированная тонна руды при манёвре могла превратить грузовой отсек в очень дорогую дробилку. Когда последний контейнер встал на место, на складе корабля уже лежало 37 тонн обогащённой руды, упакованной и промаркированной по составу. Запустил финальную инвентаризацию.

— Груз размещён, — отчитался искин. — Перегруз по массе отсутствует. Центровка в допустимых пределах. Вероятность повреждения корпуса при стандартном взлёте — низкая.

— «Низкая» — это сколько?

— Меньше одного процента.

— Вот теперь я спокоен.

Сворачивать комплекс пришлось еще лишних два дня. Я отключал буровые модули, сливал рабочие жидкости, очищал захваты от пыли и упаковывал оборудование в транспортные отсеки. Часть деталей потребовала замены: фрезы сточились быстрее, чем рассчитывалось изначально, а один из приводов поворотной платформы начал постукивать.

— Это надолго? — спросил я у искина, слушая подозрительный звук.

— Вероятно, нет. Но при следующей эксплуатации рекомендуется заменить подшипник.

— Запишу в список расходов.

— Уже записал. Вместе с фильтрами, уплотнителями и двумя режущими блоками.

— Ты наслаждаешься этим?

— Я выполняю задачу и учусь быть человеком, такая же была задача?

- Не человеком, общаться менее официально, ай, кому я это рассказываю.

На исходе второго дня комплекс был полностью сложен и закреплён на стыковочной раме. Астероид, ещё недавно украшенный буровыми вышками и грузовыми путями, снова выглядел безлюдной глыбой. Лишь свежие шрамы от разработки напоминали, что здесь побывал человек.

Антон обошёл корабль, проверил опоры, закрыл грузовые люки и сел в кресло пилота.

— Зануда, готовность к взлёту.

— Диагностика завершена. Двигатели в норме. Груз закреплён. Гравитационный якорь отключён. Рекомендую вертикальный подъём с минимальным ускорением.

— Понял. Не спешим.

Он медленно вывел мощность на подъёмные двигатели. Корабль дрогнул, оторвался от поверхности и поднялся над астероидом всего на несколько метров. Пыль заклубилась под соплами, но Антон не увеличивал тягу, пока не убедился, что ни один контейнер не сместился.

Только после этого он плавно набрал высоту.

Астероид уменьшался в обзорном экране. Антон взглянул на трюм — 37 тонн руды, два найденных места залежей, изношенное оборудование и надежда на то, что заработанных кредитов хватит на все хотелки.

— Ну что, — сказал я, — летим продавать редкоземы.

— Курс на планету Новая проложен, — ответил искин. — Время в пути — двадцать один час. Рекомендую отдыхать.

— Согласен.

Планета Новая встретила его привычной суетой космопорта. Антон получил разрешение на посадку, местный искин провёл корабль к своей площадке и почти сразу занялся продажей. Времени до полета в сервис оставалось не так много, неделя, и нужно было успеть распродать весь забитый склад. Партию разделили на две части. Часть купил перерабатывающий концерн по средней цене 19 кредитов за кг. В итоге 18 тонн ушли за 342 000 кредитов. А вот вторую партию, пришлось предлагать нескольким покупателям: такие редкоземы требовались местным мастерским, производителям щитовых генераторов и небольшим корабельным верфям. В итоге сбыть ее получилось по меньшей цене, в среднем по 17 кредитов за кг, выручка составила 323 000 кредитов. После налогов, комиссии рынка и оплаты транспортных услуг на моем счёте оказалось 899 000 кредитов.

Я долго смотрел на баланс и не мог поверить. С одной стороны сумма была неплохой, удача сработала на все сто процентов, а с другой стороны, я понимал, что сейчас будут серьезные вложения в ремонт корабля, и вопрос, а останется у меня хоть 1 кредит на счете после него.

- Искин, ты уверен, что это не ошибка, может должно остаться больше на счете?

- Проверено трижды. Ошибки нет

- И это еще у меня 5 уровень допуска, с льготами на торговлю, трындец. Тогда я, пожалуй, не буду спрашивать, сколько из этого уйдёт на ремонт.

- Разумно.

Неделя пролетела быстро, продажи руды, поиск надежных партнеров на следующие продажи, отдых, и сбор слухов в местных барах, все это в очередной раз подтолкнуло меня к мысли, что очень сильно повезло с этим астероидом и в целом с поломкой. В будущем нужно быть осторожнее. Бродягу обокрасть хочет каждый. Через неделю, точно по записи, Антон пришёл в сервисный центр. Марк встретил его у входа, уже держа в руках планшет с нарядом.

- Антон, вовремя. Сегодня как раз освободили пост. Что будем делать?

- Переднюю правую опору менять. Щиты на корпус поставить. И синхронизировать оба лазера. Далее вот еще по списку, я написал, глянь.

Марк поднял брови.

- Амбициозно. По основным работам: опору посмотрим, щиты поставим, двигатель отремонтируем, новый очень дорогой, ресурс у него еще есть, а вот с лазерами придётся повозиться. Они у тебя старой военной серии, синхронизация требует точной калибровки, такое только у нас делают.

-Сколько?

- По опоре - 47 000 кредитов с работой.

- Щиты зависят от класса покрытия, но для твоего корпуса я бы поставил средний гражданский комплект 30/100 новый, где 30 — это сам щит, 100 это броня - 64 000 кредитов.

- Ремонт 4-ого двигателя 38 000 кредитов.

- Ну и лазеры… если фокусирующие линзы живы, и не требуется замена генератора, то ещё 8 500 кредитов. Если нет — будет дороже. Срок – 2 дня. По основным работам готов?

Мысленно пересчитав деньги, сумма выходила неприятно большой, 157 500 кредитов, и только на мелкий ремонт, но после продажи руды я мог себе это позволить. А вот дальше посмотрим, что Марк озвучит по списку дополнительных улучшений.

- Давай. Только без сюрпризов.

- Постараюсь, — усмехнулся Марк. — Хотя с твоим кораблём обещать не могу. Теперь по второму списку пройдемся. Улучшение искина возможно, мы уже начали в прошлый раз эти работы, стоимость 48 000 кредитов.

- Установить второй двигатель возможно, хоть сам грузовоз и выглядит странно и нелепо, в целом его конструкция позволяет добавить ему движок. Вот только цена будет кусаться, сам смотри, цена двигателя, а у нас есть такой же, только сломанный под твой корабль, починить мы его можем, там не сложно, сняли с похожего грузовоза, он новый заказал и поставил, а этот отдал нам на продажу в счет работ. Так вот, наша цена на этот движок 335 000, и здесь без торга, цена поверь хорошая, со всеми скидками как для родного говорю. На рынке меньше чем за 500 000 кредитов не найдешь, и то убитый будет.

- Дальше установка, прошивка, синхронизация еще 128 000 кредитов.

- Далее вибрация корпуса и шумоизоляция, здесь придется раскошелиться, иначе летать не сможешь, усиленные балки раз, монтаж шумоизоляции в нескольких местах корпуса два, иначе без шумовых наушников не сможешь находиться на мостике, это еще 149 000 кредитов.

- Ну и на сладкое, второй топливный бак раз, замена простого штатного генератора на усиленный два, и из за повышения веса корабля, пятый двигатель для торможения три, он кстати тоже есть у нас, отдадим дешевле, ну а всякую мелочь я даже не обсуждаю, все войдет в стоимость, плюсом заберем твой штатный генератор, итого вкруг выйдет еще 224 000 кредитов.

- Общая стоимость составит 1 041 500 кредитов. Дам скидку, как постоянному теперь, 5% и поверь, у нас немногие такую имеют, мы монополисты, ближайший официальный сервис в 7 световых годах отсюда. Итого вышло 989 425 кредитов, готов? Заправка топлива, воздуха, воды в подарок. Да, и так же в подарок проверим главный реактор, заменим все технические масла, он у тебя в хорошем состоянии. По сроку на все 5 дней, мы быстро работаем.

Вот и закончились все мои деньги, хотя ожидаемо, я-то замахнулся на качественную переделку самой основы корабля, оттого и цена такая. Ай плевать, я это уже обдумал еще на астероиде, знал, что так будет, ну не бывает дешевых переделок и апгрейдов корабля, нет даже такого понятия, как недорогой ремонт, дорогой, он всегда дорогой. Плевать живу сейчас, делаем все что задумано. Зато его стоимость, вот только что выросла с 1 235 000 кредитов, которые я за него отдал до как минимум 2 500 000, а то и 3 000 000 кредитов.

- Да Марк, делаем.

- Отлично, у нас все есть из запчастей, тогда с тебя 50% аванс, остальное через 5 дней после окончания работ.

- Понял, иду в кассу. Спасибо.

- Увидимся, хорошего дня Антон.

На следующий день я сходил в банк, взял ссуду на 1 год, под 12% в размере 100 000 кредитов. Для расчета с сервисом, мне не хватало 90 425 кредитов, ссуда вынужденная мера, слишком многое зависит от самого корабля и качества расходников. Здесь хотя бы я могу быть уверен, если один раз я уже слетал в пояс астероидов на почти сломанном корабле, то теперь, мой шанс на выживание, сильно повысился. А две новые неразработанные жилы, только и ждали, когда я до них доберусь. Так что в будущее я все еще смотрю с оптимизмом.

Пять дней пролетели быстро, и вот я снова в сервисе, осматриваю корабль, и представляю, как изменились ттх корабля теперь, после всех переделок.

- Привет Антон, подошел Марк сзади, смотри, вот передняя правая опора, мы ее демонтировали. Внутри действительно обнаружилась трещина, которую не видно. Хотя по показателям, были лишь небольшие отклонения от нормы в пределах погрешности, если бы ты не сказал, что точно сломана, возможно мы бы не стали ничего делать, кроме калибровки опор. Марк показал ему фото детали на планшете, качая головой.

- Ещё немного — и при жёсткой посадке ты бы сложил носовую стойку, вовремя решил заменить, молодец.

— Спасибо, что заменили.

— За это ты и платишь)

Новые щитовые модули закрепили по корпусу равномерно, выведя контроль к консоли пилота. Они не превращали малый грузовоз в боевой корабль, но могли выдержать несколько попаданий мелких осколков, случайную стыковку или короткую стычку с пиратом. А для грузовоза, этого более чем достаточно. Новый двигатель смотрелся изящно, как будто именно его не хватало все это время.

Последними занялись лазерами. Инженеры сняли защитные кожухи, проверили излучатели и несколько часов гоняли систему на тестовых мишенях. К концу работы оба орудия били по одной точке с минимальным расхождением.

- Готово, — сказал Марк, протягивая Антону планшет.

- Опора новая, щиты установлены, лазеры и двигатели синхронизированы, все системы работают штатно. Мы тут прокатились на нем, взлет и посадка мягкие, разгон для этого класса кораблей запредельный. Аккуратнее с разгоном, потренируйся в космосе, тебе должно понравиться. Обычно никто так не делает, чтобы два двигателя на малом транспорте, дорого, да и замучаешься потом с ошибками и зависаниями системы. Но здесь получилось ровно. Хоть вид у корабля неказистый, зато скорость и манёвренность добавились. Корабль заправлен и готов к путешествию. Остаток 50% в кассу и можешь забирать. Да, систему жизнеобеспечения тоже прокачали, обновили ПО, и добавили пару баллонов воздуха, так же противопожарная система у тебя теперь работает, ты знал, что она была отключена?

- Нет, конечно, я на эти копки на консоли не нажимал, не проверял, зачем, пожара то не было. Да и система не писала, что отключена.

- А зря, часть систем была отключена похоже прошлым владельцем, мы отменили запреты, протестировали, все работает, это было сделано для того, чтобы искин еще сильнее не тупил, видимо прошлый владелец боялся, что иначе вообще не сможет продать корабль. Поэтому убрал вспомогательные системы, освободив часть памяти для основных.

- Но места у тебя убавилось, по сути, твоя каюта, маленький медблок, капитанский мостик, где троим будет тесно, столовая, и еще одна каюта для экипажа на 2-х человек. А дальше теперь только технические помещения. «Привыкай», — сказал Марк.

- Хорошо, понял, спасибо за отличную работу, я с грустью посмотрел на чек и пошел оплачивать вторую половину.

- Ну что, — сказал я после оплаты, забирая документы, — теперь можно снова лететь.

- Куда если не секрет, спросил Марк?

Я усмехнулся.

- Искать следующую жилу. Кажется, мне начинает нравиться эта процесс.

- Ну тогда удачи. Ждем снова, если надумаешь, к примеру искин заменить, или вооружение добавить…

- Нет уж, разорили вы меня в этот раз, пока кредитов не накоплю, к вам ни ногой. Я понял расценки, один миллион туда, другой миллион сюда))

- Наговариваешь ты на нас, расценки у нас просто нижайшие, ну да ладно, дело твое, удачи!

- Спасибо, - сказал я, вам тоже.

Получив разрешение от искина станции на вылет, мы благополучно взлетели с планеты, и взяли курс обратно в поле астероидов. Марк сказал про скорость, ну давай попробуем, что изменилось, Зануда, ты здесь еще?

- Здесь капитан. Куда я денусь.

- Давай протестируем нашу скорость, ускоряйся, как отлетим от планеты.

- Есть ускоряться капитан.

- Зануда, тебя опять испортили в сервисе что ли, че началось то.

- Не думаю, ко мне в сервисе не лезли. Только памяти добавили, процессоры заменили на новые, вспомогательные системы меняли и прогоняли по 5 раз каждую, пока все не отладили. Чувствую себя значительно…быстрее. Начинаю ускорение. Разгон до 400 млн км…разгон до 500 млн км…разгон до 600 млн км…разгон до 680 млн км…Все, почти предел, не будем перегружать двигатели, замедляемся до средних показателей.

Ну что же, по прошествии почти 2-х недель, мы все-таки вылетели обратно и скорость полета меня однозначно порадовала. Неожиданно приятно. Я даже на мгновение перестал жалеть деньги, выброшенные на этот двигатель. Теперь хочу понять, как изменились показатели корабля по сравнению с тем, что было до сервиса.

А изменились у нас показатели массы, она прибавилась. Но также за счет второго двигателя, увеличилась скорость полета и разгон. Автономность полета, конечно, пострадала, в 5-ти месяцев, упала до трех. И количество людей, которые могут жить на корабле, сократилось с пять человек до четырех. А вот щиты, наоборот, появились, 30/100. Где показатель 30 это щиты, а сотня — это наша броня.

Вот так, пожертвовав автономностью и экипажем, я получил маневренность и скорость, которые мне так необходимы, если придётся убегать.

- Курс на астероид.

Глава пятая.
Пустота, которая сопротивлялась

Грузовоз мягко вошел в поле астероидов, и перед нами снова развернулся тот самый туман из обломков камней, которых здесь просто навалом. Благо теперь он был не так страшен, как в прошлый раз. Щиты работали в штатном режиме, думаю мне с лихвой хватит даже 50% мощности щита. То, что мы потеряем часть щитов не страшно, восполниться само со временем, правда долго, генератор, отвечающий за восполнение щитов у меня базовый, накачивать щиты будет медленно. Но мне и этого пока хватает за глаза. Довольно скоро мы подлетели к нашему астероиду, вид у него, конечно, после нас изменился, стал только хуже, но ничего, изрытые кратеры нам не помеха. А так, камень как камень, ничем не примечательный кусок камня на краю системы. Если кто-то мимо и пролетит, вряд ли увидит что-то кроме камня, уж нашу выработку так просто не увидеть, кратеры, они и в саване кратеры. Но для меня он уже не был просто булыжником. Здесь мы оставили маячок, здесь нашлась жила, и здесь же на геоскане обнаружена еще одна жила, о которой я всё это время не переставал думать. Но о ней позже, нам бы эти две добыть и вывезти для начала.

— Подтверждаю маячок, — проскрипел корабельный искин спустя положенные ему несколько секунд. — Координаты совпадают. Астероид не изменил орбиту. Вероятность ошибки — ноль целых три десятых процента.

— Спасибо, что хотя бы не заставил меня ждать минуту, — буркнул я, выводя корабль на посадочную траекторию.

Искин обиделся молча. По крайней мере, я надеялся, что обиделся. С ним никогда не было понятно.

Посадка прошла штатно. Двигатели отдули пыль с поверхности, посадочные опоры мягко, насколько это вообще возможно на камне, упёрлись в грунт. Я сразу выставил охранный периметр: три малых боевых бота, купленные для подобных вылазок, разошлись по периметру и начали патрулирование. Их сенсоры методично сканировали окрестности, а я наблюдал за ними с мостика, попутно проверяя, не появились ли поблизости чужие корабли.

Пусто. Пока пусто.

Горнодобывающий комплекс мы разложили ровно там, где запомнили с прошлого раза. Программы настраивать заново не пришлось — искин комплекса подхватил сохранённые профили, сверил данные и доложил о готовности. Это, кстати, было единственное место, где техника работала быстро и без капризов. Видимо, горное оборудование было проще корабельного искина, а потому не успевало тупить.

— Комплекс развёрнут, — прозвучало в динамике. — Буровая установка готова. Ожидаю координаты точки бурения.

Я вывел на экран скан и долго смотрел на него. Жила шла глубоко в породе, но сбоку от неё, на глубине около восьми метров, сканер упорно показывал пустоту. Не трещину, не каверну с рыхлой породой — именно пустоту. Идеально чистую полость внутри астероида.

И мне пришла в голову мысль, которая потом ещё не раз заставит меня ругаться.

— А если зайти сбоку? — сказал я вслух. — Через пустоту. Не бурить сплошной камень, а подобраться к жиле через полость. Быстрее выйдем, меньше износ бура, меньше расходников.

Корабельный искин подумал — что для него означало паузу почти в двадцать секунд.

— Логика допустима. Однако рекомендую предварительное сканирование. Пустота не является подтверждённым безопасным объёмом.

— Сканер говорит, что там пусто.

— Сканер говорит, что там отсутствует отражённый сигнал. Это не всегда одно и то же.

— Ты сегодня подозрительно умный.

— Я всегда такой. Просто вы редко задаёте правильные вопросы.

Вот за это я его и…нет, не любил. Терпел.

В итоге я всё равно решил попробовать. Два дня ушло на окончательную установку комплекса, проверку буров, калибровку манипуляторов и подготовку шахты. На третий день, точнее — через двое суток после прилёта, комплекс доложил о начале бурения.

Всё шло идеально.

Бур вгрызался в породу ровно, без рывков, без перегрузок. Датчики показывали нормальную плотность грунта, температура оставалась в рабочем диапазоне, энергопотребление не выходило за расчётные пределы. Я сидел на мостике с кружкой кофе и изучал карты ближайших систем. Где-то рядом должны были быть ещё астероидные поля, возможно, богатые редкоземами. Хотелось заранее прикинуть, куда можно будет сунуться после этого рейса.

Кофе был горячий, карты интересные, бур работал. В такие моменты даже начинаешь верить, что космический шахтёр — это не самая неблагодарная профессия во вселенной.

А потом искин комплекса разорвал тишину.

— Аварийное оповещение. Поломка бура. Глубина — восемь метров. Точка совпадает с границей зафиксированной пустоты. Запрашиваю разрешение на замену бура и продолжение работ.

Я чуть не обжёгся кофе.

— Какая ещё поломка? Там пустота!

— Подтверждаю. По данным сканирования в данной точке отсутствует плотная порода. Причина отказа бура не определена.

— Зануда, твоё мнение?

Пауза. Долгая, тягучая.

— Анализ невозможен. Датчики комплекса не зафиксировали столкновение с препятствием, перегрузку или аномальную температуру. Рекомендую повторную попытку с контролем параметров.

— То есть ты тоже не понимаешь, что произошло?

— Я понимаю, что бур сломан. Причина требует уточнения.

— Очень информативно.

Я дал команду заменить бур. Комплекс отработал чётко: манипуляторы извлекли повреждённый инструмент, установили новый, проверили крепления и через час снова начали бурение. На этот раз я велел работать медленно, аккуратно и постоянно снимать всё на камеру.

Полчаса комплекс бурил безупречно.

А потом:

— Аварийное оповещение. Поломка второго бура. Глубина та же — восемь метров.

Я медленно поставил кружку на панель.

— Опять?

— Подтверждаю.

— По всем правилам?

— Бурение выполнялось в штатном режиме. Отклонений не зафиксировано.

Вот это уже переставало быть смешным. Два бура подряд сломались в пустоте. В месте, где по всем законам физики и здравого смысла ломаться было нечему.

— Заменяй бур, — сказал я. — И готовь камеру. Полезем смотреть своими глазами.

Пока комплекс менял инструмент, с корабля вылетел разведывательный дрон с камерой. Небольшой бронированный цилиндр с манипуляторами и мощной оптикой спустился в пробуренную шахту. Я смотрел на экран и ждал хоть какой-то картинки.

Камера дошла до глубины восьми метров.

И экран превратился в кашу.

— Помехи, — доложил искин комплекса. — Оптический канал не читаем. Электромагнитный фон аномальный. Тепловизор не даёт изображения. Датчики комплекса в данном секторе не отвечают.

— Верни её, — приказал я.

Камера поднялась обратно. На поверхности она заработала нормально, будто её там, внизу, просто «глушили» чем-то локальным.

Я долго сидел, глядя на схему шахты. Пустота была. Сканер её видел. Но внутри неё что-то ломало буры, слепило камеры и глухо молчало всем датчикам сразу.

— Ладно, — сказал я наконец. — Меняем тактику. Бурим не в пустоту сверху, а рядом сбоку. Смещаем траекторию, но держимся как можно ближе к границе полости. Не касаемся её.

— Принято. Пересчёт траектории.

Искин комплекса пересчитал маршрут, и бур пошёл под углом, вплотную к невидимой стене пустоты. Тридцать минут всё шло спокойно. Я уже начал надеяться, что проблема была в каком-то дефекте бура или случайном камне.

— Внимание, — вдруг произнёс искин комплекса. — За двадцать сантиметров до границы пустоты зафиксирована аномально высокая температура. Восемь метров глубины. Если продолжить бурение, вероятность потери бура от перегрева — шестьдесят процентов. Я уставился на цифры. Восемь метров. Внутри холодного астероида. Температура, способная перегреть и спалить бур.

— Продолжай, — сказал я. — Медленно. И готовь камеру.

Бур пошёл дальше, осторожно, почти по миллиметру. Жёлтые предупреждающие индикаторы на схеме сменились оранжевыми. Температура росла. И всё же бур дошёл до границы пустоты сбоку — и вошёл в неё. Искин комплекса немедленно остановил бурение и вытащил инструмент.

— Бур цел, — доложил он. — Но температура в полости сохраняется высокой.

— Камеру, — коротко приказал я.

Разведывательный дрон снова нырнул в шахту. На этот раз он вошёл не сверху, а сбоку, через пробуренный лаз. Картинка появилась — и у меня похолодело внутри. На экране плясали помехи, изображение рвалось и двоилось, но сквозь шум было видно: внутри полости стояло какое-то поле. Не просто свечение, не отражение света — именно поле. Оно искажало картинку, дрожало на границах кадра и явно было причиной всех помех.

А в углу экрана горела цифра: 360 °C

— Триста шестьдесят градусов, — тихо повторил я. — На глубине восемь метров. В астероиде.

— Подтверждаю, — отозвался искин комплекса. — Зафиксировано стабильное температурное поле. Природа источника не определена.

— И это поле?

— Зафиксировано неизвестное энергетическое образование. Классификация невозможна.

Я смотрел на помехи на экране и понимал: это уже не жила. Это не руда, не газовый карман, не случайная геологическая аномалия. Это что-то искусственное. Или, по крайней мере, что-то, что ведёт себя слишком уж аномально.

— Убирай камеру, — приказал я.

Зонд поднялся на поверхность. Как только он вышел из шахты, картинка восстановилась, помехи пропали, температура на датчиках вернулась к нормальной.

Я откинулся в кресле и потёр лицо ладонями.

— Зануда, если я скажу, что хочу туда спуститься — ты будешь отговаривать?

Пауза.

— Да.

— А если я всё равно спущусь?

— Тогда рекомендую использовать термозащитный скафандр и не приближаться к источнику поля без дополнительной разведки.

— То есть ты не против, лишь бы я не умер сразу?

— Я против необоснованного риска. Но вы уже приняли решение, верно?

Я усмехнулся.

— Угадал.

План был простой и одновременно безумный: расширить пробуренный лаз настолько, чтобы туда мог пролезть охранный бот. Боевые боты были защищены от высоких температур куда лучше обычной техники, а у меня в грузовом отсеке как раз лежал спец скафандр, купленный когда-то для работы в горячих шахтах и вулканических зонах. Он не был рассчитан на бесконечное пребывание в таких условиях, но какое-то время выдержал бы температуру и пятьсот градусов.

— Комплекс, расширяем лаз. Максимально возможный диаметр. Осторожно, без резких нагрузок.

— Принято. Расчётное время работ — шесть часов.

— Работай.

Пока комплекс методично расширял проход, я достал скафандр, проверил герметичность, системы жизнеобеспечения, термозащиту и связь и свет. Всё было в порядке. Два боевых бота продолжали патрулировать периметр, а третий, тот, что предназначался для спуска, стоял у шахты и терпеливо ждал команды. Я смотрел на тёмный лаз, уходящий в глубину астероида, и чувствовал странную смесь тревоги и азарта. Там, внизу, было что-то, что ломало буры, слепило камеры и грело камень изнутри. И я собирался пойти и посмотреть, что это такое. Для начала я решил не лезть туда сам. Слишком уж много вопросов вызывала эта полость: Стазисное поле, помехи, температура, которая почему-то держалась в районе трёхсот шестидесяти градусов на глубине всего восьми метров. Сначала внутрь должен был пойти боевой бот. Броня у него крепкая, термозащита серьёзная, а если там случится что-то непредвиденное — а судя по всему, оно уже случилось, — лучше потерять машину, чем свою жизнь. К тому же мы понятия не имели, с чем столкнулись. Кроме того, что внизу есть поле, которое глушит камеры, и жара, которой там быть не должно.

Пока я надевал скафандр и на грузовой платформе добирался до горнодобывающего комплекса, бот стоял у входа в шахту и терпеливо ждал приказа. Эта серия умела не только летать, но и ходить по поверхности на выдвижных механических конечностях. Внутри узкой шахты это могло оказаться куда полезнее полётных двигателей. Не зря я выложил за эти механизмы столько денег.

— Бот 1, спускайся на глубину восемь метров, — скомандовал я. — Замерь температуру ещё раз. Попробуй своими сенсорами определить природу поля. Без разрешения внутрь полости не входить.

— Приказ принят, — отозвался бот ровным синтезированным голосом.

Он плавно опустился в расширенный лаз. Комплекс постарался на славу: шахта была достаточно широкой, чтобы дроид спускался без риска зацепить стенки. Я следил за его телеметрией с планшета, стоя в скафандре рядом с буровой установкой.

Pulsuz fraqment bitdi.