Kitabı oxu: «Мифы Древнего Китая. Боги, герои и их отражение в искусстве»

Name: Мифы Древнего Китая. Боги, герои и их отражение в искусстве
ISBN: 9785002811151

Хуан Дахай, Цзин Сян, Чжан Динхао

Şrift:

Оригинальное название:

Illustrated Myths & Legends of China: The Ages of Chaos and Heroes

На русском языке публикуется впервые

Научный редактор Антон Терехов

Книга не пропагандирует употребление алкоголя. Употребление алкоголя вредит вашему здоровью.

English edition: Illustrated Myths & Legends of China by Xiang Jing, Huang Dehai & Zhang Dinghao

* * *

Сосуд для вина (цзунь), украшенный узором в виде золотых облаков
Династия Хань (206 г. до н. э. – 220 г. н. э.). Музей императорского дворца, Тайбэй
Древние люди часто проводили связь между облаками, бессмертными и мифическими существами. Боги, Будда и чудовища из легенд могли с помощью магических облаков возноситься на небеса и бродить по вселенной. Узор в виде облаков особенно распространился во времена династии Хань и символизировал магию небес. Такой орнамент заполняет собой все украшаемое пространство, уводя в туманную пустоту загадочной иллюзии, которая дает начало безграничной фантазии.

Фреска на западной стене пещеры № 249 в комплексе Могао (фрагмент)
Северные дворы, династия Западная Вэй (535–556)
Дуньхуан
Дуньхуанская академия, провинция Ганьсу
Фэн-бо – бог ветра и дождя в китайской мифологии. На этой фреске в центре изображен царь асуров, четырехглазый и четырехрукий. Он стоит в море с поднятыми руками, держа в них солнце и луну, а под его ногами расстилается море. Над его головой находится гора Меру и небесный дворец Даоли с его полуоткрытыми дверями. Фэн-бо и прочие божества стоят слева от царя асуров (фрагмент ниже). Глядя на сцену, можно почувствовать, как переплетаются удары грома и сверкание молний, звуки ветра и дождя.

Вступление. Далекое сознание

В китайской мифологии есть множество ответвлений, своего рода артерий, которые сыграли роль в просвещении как семьи, так и народа и превратили группу людей, живущих на природе, в цивилизованное общество, осознающее свою национальную принадлежность. Добродетель и подвиги героев легенд, таких как Паньгу, Нюйва, Фуси, Огненный император Шэнь-нун и Великий Юй, широко прославляются. Их нравственные принципы непрерывно текут по венам народа, формируя духовную общность китайцев.

Сегодня мы наблюдаем расцвет науки, но спустя века после того, как миром стал править разум, пласт народных верований все еще сохраняется, несмотря на попытки от них избавиться, и, может быть, так происходит, потому что они обладают некой силой. Миф и легенда, например, в современном мире не просто не исчезли без следа, а стали буйно расти и проникли в литературу и искусство. Миф и легенда – не пережиток древности, а древнее сознание, с которым мы тесно связаны.

«В поисках гор» (фрагмент)
Династия Сун (960–1279). Неизвестный художник. Рисунок тушью и красками на шелке
Высота – 53,5 см, длина – 5,33 м. Дворцовый музей, Пекин
Еще с незапамятных времен, когда легенды только появились на свет, иллюстрированные изображения духов (цзин) и чудовищ (гуай) имели такое большое влияние, что их было принято считать лучшими частями текста. Так, например, обстоит дело с изображениями духов и чудовищ в трактате под названием «Канон гор и морей» (Шань хай цзин). «В поисках гор» – отличный пример работы подобного жанра. На рисунке изображено воинство богов с генералами, которые ищут демонов и чудовищ в горных лесах, где духи и монстры предстают в виде диких зверей, появляются в своем истинном облике или превращаются в женщин, в панике убегающих от преследования небесными военачальниками.

Все истории в китайской мифологии нам знакомы. Они хранятся, сокрытые и спящие, в мире живых в простых и четких формах, передаются из уст в уста, ширясь и разветвляясь. Наши предки появились из хаоса, добывали в группах пропитание, искали подходящие места для жизни, охотились на диких животных, боролись с ними и спасались от них. Они покидали поселения и с опаской пересекали реки, взбирались на вершины гор и смотрели с высоты на четыре стороны света. Пробирались через леса и выходили в поля. Наслаждались теплом солнца, звуками дождя и воды, ощущали холод снега и льда. Время шло, их руки и ноги становились ловчее, ум – быстрее, он был открыт как для любви, так и для ненависти. Одиночки слились в группы, затем в города-государства и народы, стали вести войны и наслаждаться мирными временами. Бедность уступила место богатству, но, когда материальные потребности были удовлетворены, люди продолжили заниматься воспитанием ума и духа, искать ответы на вопросы о добре и зле, алчности и желании, награде и наказании. Каждая черта и деталь культуры воплотилась в историях.

Люди поколениями переписывали первоначальные мифы и легенды, основываясь на реалиях своего времени, и таким образом сохраняли сказаниям жизнь. Внутреннее значение мифа – процесс рождений и перерождений, несущий в себе тягу к усовершенствованию формы, что становится заметно при изучении мифологии. Например, во времена, когда узурпация власти была привычным явлением в обществе, при переписывании легенд в них включались добавления. Пересказы легенд последующими поколениями (или даже откровенное их переписывание) входят в процесс постоянного воссоздания древних сказаний. Они обогащаются таким образом новыми смыслами и формами, и потому мифы, которые, казалось бы, далеки от нас, продолжают сохранять силу.

Греческие боги Олимпа ведь не ждали, когда их, словно лежащий в земле артефакт или затонувший корабль, раскопают и извлекут на поверхность. Родословная богов установилась лишь в поэмах Гомера и Гесиода. Сходным образом римляне узнали истоки собственных легенд только благодаря Вергилию и Овидию. В каком-то смысле западная культура, берущая начало в греческих и римских преданиях, в полной мере выражает в себе детство общества. Однако же из ранней китайской культуры западный читатель чаще всего знает лишь имена Конфуция и Лао-цзы. Если изучить даты событий мировой культуры, то обнаружится, что эпоха Конфуция и Лао-цзы совпадает с периодом расцвета греческой философии. Дата смерти Лао-цзы приходится примерно на рождение Сократа, а от кончины Конфуция ее отделяет менее десяти лет. В сущности говоря, культура Китая – не менее значимая, чем западная, но отличающаяся от нее – тоже имеет богатую мифологическую традицию, которая поколениями подпитывала собой воображение и чувства людей по всему миру. Сочетая текст и иллюстрации, мы постараемся представить читателю краткое, но яркое описание древних, таких далеких от нас, историй.

При написании этой книги нам очень помогли исследования в области мифологии, которые проводило старшее поколение ученых. Мы хотели бы выразить благодарность Чжао Чанпину за его научную работу по китайским мифам о сотворении мира, а также Чжао и его соавторам Ло Юймину и Ван Юнхао за книгу «Перечень китайских мифов о сотворении мира», ставшую для нас ценным справочным материалом.

Баллада о начале

В начале хаоса не было написано ни строчки.
Когда разделились небо и земля, появились песни о героях.
В четырех морях – бесчисленные духи и демоны;
Полные радости – неисчислимые легенды.
Когда были основаны девять областей,
Зародилась культура.
Легенды о сотворении Китая,
Бесподобное великолепие на каждой странице.

«Четверо бессмертных подносят дары ко дню рождения» (фрагмент)
Династия Мин (1368–1644)
Шан Си (даты рождения и смерти неизвестны)
Рисунок тушью и красками на шелке
Высота – 98,3 см, ширина – 1,43 м
Музей императорского дворца, Тайбэй
Четверо бессмертных пересекают по волнам море и смотрят в приветствии на бога долголетия, старца Южного полюса, который летит по небу на спине журавля. В этой благоприятной сцене отразилась всем знакомая тема подарков на дни рождения, а также надежды и молитвы древних о долгой жизни. Штрихи тушью (бимо) легки и аккуратны, персонажи выразительны, линия кисти полна напряжения.

Появление из хаоса

В начале небо и земля пребывали в хаосе и все скрывала тьма. В бесконечной пустоте, лишенной света, висело огромное черное яйцо. Первичное существо, именуемое Паньгу, бесшумно росло в этом хаосе, словно семя, которое, никем не тревожимое, бродит, готовясь прорасти, и молча вбирает в себя силу.

Так прошло 18 000 лет. Затем первичное существо затряслось, и казалось, что сам хаос вздрогнул от страха, ведь – и то было удивительно – на скорлупе появилась трещинка. Поначалу трещины были тонкие и разрастались очень-очень медленно. Однажды по яйцу пробежала легкая дрожь, трещины стали шириться все быстрее и быстрее, а треск сменился с легкого и звонкого на тяжелый и раскатистый. Затем в мгновение ока хаос разделился на две части: чистая и легкая плавно воспарила и позже стала небом, а тяжелая и мутная со временем опустилась, образовав землю. Одновременно с этим Паньгу – словно птенец, который, вылупляясь, проклевывает скорлупу, – очнулся ото сна и легонько потянулся. И, будто стремясь избежать прикосновения Паньгу, небеса и земля тотчас отпрянули друг от друга: небо взмыло вверх, земля рухнула вниз.

«Паньгу разъединяет небеса и землю»
2017
Фэн Юань (р. 1951)
Тушь и краски
Высота – 3,08 м, ширина – 1,98 м
По легенде, когда Паньгу пробудился из блестящей черноты, он все рос и рос между небесами и землей, увеличиваясь с каждым днем во много раз. Небеса ежедневно становились несколько выше, земля несколько плотнее, а Паньгу ежедневно несколько больше… Так прошло 10 800 лет, небеса достигли предела своей высоты, земля – твердости. Паньгу стал великаном, чьи ноги упирались в землю, а голова касалась небес.

Пробужденный Паньгу был един с небесами и землей и рос вместе с ними. Небеса ежедневно становились несколько выше, земля – несколько плотнее, а Паньгу – несколько больше. Но что самое странное, пока небеса делались ярче, а земля тверже, с Паньгу каждый день происходило девять изменений: порой он свободно парил, как облако, порой гремел, как гром, порой становился таким же недосягаемым, как вершина горы, порой простирался, как река, порой делался плотным, как глина, порой нежным, как трава и деревья, порой пылал, как звезды, а порой ослепительно сиял, как драгоценный камень. Иногда он ползал, как насекомое… мудрый духом, непостижимый в формах, превосходящий вечно меняющиеся небо и землю.

Так прошло еще 18 000 лет, небеса уходили все выше и выше, земля все ниже и ниже, а между ними стоял на земле, подпирая небо, огромный Паньгу. Расстояние между небесами и землей равнялось 90 000 ли (1 ли – в разные эпохи от 323 до 645 м. – Прим. науч. ред.). Таков был рост Паньгу, размер же его был неизмерим. Однажды Паньгу устал стоять между небесами и землей и расслабился. Тогда небо и земля сотряслись, земля начала двигаться вверх, а небо вниз, словно бы они собирались сомкнуться. Паньгу очнулся от дремоты и расправил плечи, вновь становясь во весь рост между небесами и землей. Когда дрожь утихла, то небо осталось накренившимся, земля же сделалась гористой и неровной. Паньгу боялся, что небеса продолжат скатываться вниз, и потому, набравшись храбрости и силы, накидал друг на друга валунов и подпер небеса получившимися двумя горами.

Фреска на восточной стене пещеры № 285 в комплексе Могао (фрагмент)
Северные дворы, династия Западная Вэй. Дуньхуан. Дуньхуанская академия, провинция Ганьсу
Нюйва поглощает жизненную сущность Паньгу, теперь находящуюся под землей, и постепенно приобретает физическую форму. Она одна из двух богов, которые расположены на потолке в центре фрески по обеим сторонам от драгоценного камня. Головы у них человеческие, а тела змеиные. Животы изображены в виде красных дисков. Боги одеты в мантии с длинными рукавами, головы покрыты объемной тканью, в руках они держат линейку, чертежный угольник и брусок туши. Фон между ними занимает узор в виде облаков и цветов.

Когда Паньгу, единственное живое существо между небом и землей, был счастлив, то небеса светлели, если же гневался, то темнели. Порой он широко открывал глаза, и тогда сверкали молнии; иногда восклицал от радости, и звук тот был громом. Порой на его лбу выступал пот, и тогда небо наполнялось дождем. Иногда он вздыхал от облегчения, и его дыхание становилось порывами ветра. Порой плакал от одиночества, и те слезы превращались в реки и ручьи. Бывали времена, когда ему чудилось, словно он великий дракон, резвящийся в бескрайнем пространстве между небесами и землей, дракон, что взмывал к небу, которое поначалу было ярко-синим, затем становилось дымчато-серым, а на самом верху беспрестанно меняло цвета. В такие мгновения Паньгу всегда резко просыпался.

Инь и ян, элементы света и тьмы, непрерывно наследовали друг другу, чередовались, и так вновь пронеслись бессчетные века. Даже Паньгу, старый как мир, дряхлел, и его спина сгибалась все ниже. К счастью, небо и земля тогда были уже более или менее устойчивы, и, хотя Паньгу немного согнулся, они лишь слегка вздрогнули, но остались неподвижны. В конце концов тело Паньгу постепенно распалось на части. Его жизненная сила проникла глубоко в землю, левый глаз стал солнцем, правый – луной, волосы и борода – звездами. Руки, ноги и туловище сделались четырьмя сторонами света и всем известными горами пяти направлений. Его кровь превратилась в реки, мышцы и вены – в тропы и дороги, жир и плоть – в пахотные земли. Зубы и кости стали золотом и камнем, кожа с волосами – травой и деревьями, костный мозг – жемчугом и нефритом. Мало-помалу угасающее тело Паньгу приняло форму земли, в которой все содержало частицу его первичной сущности, росло так же быстро, как и сам Паньгу, когда он стоял между небом и землей, и стало проживать собственный опыт рождения, старения, болезни и смерти.

Прошло много лет, и подземная жизненная сила Паньгу наконец поглотила сущность неба и земли, постепенно увеличиваясь в размерах и приобретая форму. Из-под земли прорезалась голова, сначала макушка, потом вся целиком, и уже можно было разглядеть черты лица гигантского существа. Поначалу оно подслеповато осматривалось, а затем, попривыкнув к солнечному свету, принялось медленно поворачивать голову в разные стороны. С широко открытыми глазами существо обозревало все вокруг. И тотчас из глубин стало тянуться на поверхность, извиваясь, невероятно длинное тело, и земля вокруг обвалилась. Вдруг она содрогнулась, что-то воспарило в небо и стало летать по нему – тело змеи!

Инь и ян
Древние китайцы, наблюдая противоположные, но в то же время сходные явления природы, такие как небо и земля, солнце и луна, ночь и день, жар и холод, мужчина и женщина, верх и низ, определили их в две категории: инь (темное) и ян (светлое). Принцип дуальности стал использоваться для объяснения движений и изменений в материальном мире.

Заглавная страница из «Космологической диаграммы Великого предела»
«Космологическая диаграмма Великого предела» была создана философом Чжоу Дуньи (1017–1073), жившим в эпоху Сун. В тексте насчитывается лишь 249 знаков. Чжоу Дуньи вдохновлялся входящим в «Книгу перемен» текстом «Си цы чжуань» и верил, что «Великий предел» (тайцзи) – это исток вселенной. Человек и другие живые существа представляют собой смешение энергий инь и ян, а также пяти элементов: воды, огня, дерева, металла и земли. Пять элементов соединяются в инь и ян, и те становятся Великим пределом.

Pulsuz fraqment bitdi.