Kitabı oxu: «Дефрагментация»
Глава 1
[Открываю архив. Выбор папки: Антистресс.]
[Выбранные теги: #пастораль, #за куполом, #красивые женщины.]
[Автоперевод: не требуется. Файл: случайный выбор.]
[Запускаю мемори-файл, пожалуйста, не отключайте электроды. Приятного просмотра.]
«Темно. Пахнет деревом и пряными травами. Тесно так, что не шевельнуться. Впереди — ряды оструганных досок. Спина упирается в стену. Вверху, под низким потолком, полоска жёлтого света.
Нейро-донор, похоже, девушка. Тело ощущается как маленькое, хрупкое. Дыхание сдавленное, сухое. Сердце колотится. Тонкие пальцы нервно царапают доски.
Слышатся неровные шаги и чей-то глубокий хрипловатый баритон. Поёт неторопливо, с чувством:
— Мы на ло-одочке-е ката-ались… золоти-истой… золото-ой…
Шаги приближаются. Напряжение донора растёт, нелепая песенка летит быстрее:
— В лесу, говорят, в бору, говорят, растёт, говорят, сосё-онка… Где же ты, голубушка моя? Вот как я тебя найду… да поцелую без отрыва сорок раз!..
Её страх перед этим голосом уже лезет под кожу того, кто смотрит сейчас её глазами.
«Что за нахер? Куда я попал?» — мелькнула у него мысль.
Но тут просвет закрылся, а пряный травяной дух сменился горьким перегаром.
— Вот мы где!.. Иди-ка сюда!..
С грохотом обрушивается всё впереди донора — доски, ящики, мебель. За ними вырастает высокая, почти под потолок, фигура мужчины с широкими плечами. Голова бритая, глаза глубоко посажены. Лицо крупное, с тяжёлым подбородком.
Короткая схватка. Пальцы впиваются в плечи. Встряска, мешанина в глазах: стены — пол — потолок…
В какой-то миг в глаза бросилось настенное зеркало, а в нём — лицо девушки, красивое, но с измученным взглядом…»
Находиться в этом дальше было просто невозможно!
Он с ожесточением сорвал с висков электроды один за другим. Картинка пропала, а на её месте появилось шоколадное лицо ассистентки мемори-салона.
— Всё в порядке, мистер Файн?
— Да ни черта не в порядке! — отталкивая услужливые руки в перчатках, он самостоятельно освободился от оставшихся датчиков на руках и ногах. — Что вы мне подсунули? Я же предупреждал: мне вот это всё не нужно. Я не по этой части…
— Что не нужно, простите?
— Грёбанное насилие, — Файн соскочил с кушетки. — Мне этой гадости и на работе хватает, неделями отхожу… Понимаете, мисс — фрау — вы — они, не знаю, как к вам, к ним обращаться… Короче, я не для того сюда хожу, чтобы мне пихали в мозг подобное дерьмо… Вы это называете антистресс? Что же тогда… — он проглотил ругательство, — …по-вашему, стресс?!
— Произошла какая-то ошибка, мистер Файн, мы обязательно разберёмся.
Кожа сотрудницы из тёмно-шоколадной стала молочно-серой, очки запотели.
Уже в коридоре Файн слышал за спиной бормотание администратора:
— Мы очень внимательно относимся… Вы, как наш вип-клиент… Нейро-файл, который вы посмотрели, находился у нас в антистрессовой папке, под тегами «деревня», «пастораль»…
— Охренительная пастораль, дайте две!
— Мы обязательно разберёмся с донором нейро-контента, который… которая…
— Причём здесь донор! Надо просматривать контент хотя бы на перемотке, прежде чем лепить теги, знаете ли!
— Вы совершенно правы, мистер Файн…
Он не стал дослушивать униженные оправдания администратора и извинения шоколадной ассистентки. Шагнул в лифт и поднялся на добрых сорок этажей до аэропарковки на крыше небоскрёба.
Аэромобиль встретил хозяина приветственными звуками «Вальса № 2». Дружелюбный электронный голос сообщил о погоде и состоянии аэробана и предложил установить маршрут.
— Домой… Хотя нет, давай лучше немного полетаем.
— Кажется, вы расстроены?
— Нда… ненадолго оказался в чужом кошмаре… И чёрт, я бы лучше вернулся в свой собственный…
— Движение начинается, не отстегивайте ремни, не открывайте двери и окна до полной остановки, — сообщил голос.
Машина приподнялась и выплыла на мерцающую ленту воздушной трассы. В отполированных стёклах отразилось молодое задумчивое лицо темнокожего мужчины с прямым, немного широким носом и миндалевидными глазами. Неоновая кайма аэробана отбрасывала яркие блики на его резкие скулы, сжатые крупные губы, завитки белых прядей, рассыпанные в густой чёрной шевелюре, превращая отражение в пульсирующую голограмму.
Пассажир рассеянно глядел сквозь стекло на сверкающие кристаллы небоскрёбов, опутанных паутиной аэробанов. По ним двигались мириады светящихся точек — аэромобилей и скай-байков. Раздражающий гул транспорта и людского роя, запахов дыма и дешёвой еды просачивались даже сквозь изолированные стены «Проциона».
Вдоль горизонта, с трёх его сторон, словно исполинской рукой была прочерчена строгая линия с возвышавшимися над ней силуэтами турбин — Великая стена Эдена с интегрированными в неё приливными электростанциями. Так гигаполис оборонялся от неумолимо наступающего моря.
За бортом проплыл гигантский перевёрнутый гроб башни Эденрата — совета полиса. На большом экране, растянутом на всю высоту здания, транслировалось последнее выступление главы Совета цивилизации, куда, кроме Эдена, входило ещё два полиса:
— Граждане Эдена, Хортуса, Элиона! Я с гордостью сообщаю вам, что, наконец, смонтирован и запущен последний, южный, сегмент защитного купола... Теперь каждый из нас может спать спокойно! Напрасно эти проклятые дикари, эти меренсы точат на нас свои ядерные стрелы, прячась по своим угрюмым лесам!.. Наши верные союзники, я бы даже сказал, друзья из Утремера…
Гулкие отголоски с экрана постепенно растворились в полифонии городского шума. Мистера Файна не тронула патетика речи. Он размышлял об увиденном.
Что это было за место? Загородный домик? Где он находится — и, что немаловажно, когда? Что за людей он увидел? Молодая женщина, которая отразилась в зеркале, была хозяйкой этого кошмара, который так неудачно попал в папку «Антистресс». Помещение тоже было явно нездешним. Слишком уж разнились запахи, освещение, текстуры с окружающей реальностью. Как и нездешней красотой было красиво то лицо в зеркале.
Или это всего лишь фейк? Фантазия ИИ, имитация запретного контента? Запретного не по причине насилия — его повсюду полно, в любых видах. А из-за запаха полевых трав, деревянной мебели и всего остального, чего не встретишь в Эдене, созданном из искусственного камня и новейших полимеров.
Вряд ли это подделка. «Голден Мемориз» — контора серьёзная, репутацией дорожит. Недовольный клиент ещё не добрался до дома, а ему уже наслали кучу предложений на подписки с эксклюзивным нейро-контентом…
— У вас одно важное уведомление первой степени, двенадцать второй степени… — сообщил электронный голос.
«Что им от меня надо?» — подумал с тоской мистер Файн и мысленно открыл почту.
Перед глазами возникло облако из светящихся строк. Промотав пару десятков их движениями зрачков, он нашёл то письмо первой степени важности. В нём содержалось приглашение герру Кайто Штольцу прибыть на собрание совета директоров компании «Ланце» в 23:20. Приглашение, от которого нельзя отказаться. При нём — скупая заметка от отца, переславшего письмо, что дед, мол, не в духе, что да, уже поздно, и он, Кайто, имеет право прибыть в любом состоянии — хоть без штанов, но не опаздывать.
«Вампиры и гоблины — ночные существа», — отметил про себя Кайто и взглянул на цифры в углу светящегося полотна.
23:10.
«Вот и покатался…»
Дать команду смены курса. Сосредоточиться. Хорошо, что к этому совещанию он готовился ещё на прошлой неделе. Хорошо, что он трезв (почти). Хорошо, что штаны на нём, и это дорогие штаны, в которых не стыдно показаться на глаза суровому деду.
Жизнь дерьмо, но куда лучше жить её, летая в аэромобиле последней модели. Не думать о толпах мигрантов и неудачников с их устаревшими наземными авто и синтетическими куртками с распродажи. А на провонявшие бедностью улицы нижних ярусов можно сходить на экскурсию.
Аэромобиль проплывал мимо гигантского парящего куба с экранами на всех его гранях, где менялись лица и надписи.
«…Собери свою идеальную подругу! Базовая комплектация включает три классических разъёма для взаимодействия. Для варианта «Эконом» выберите любые два из трёх… Бесплатный набор контекстных пакетов на все случаи жизни. Выбери любой уровень образования для нескучного общения. Новый модуль «готовлю как мама». Пакет навыков «робомедик» — для пенсионеров со скидкой. Найти свою любовь никогда не было так легко. «Ланце-киберсинтез» — пожалуй, лучший друг человека».
Кайто невольно вспомнил юность и усмехнулся. Такой конструктор ему дарили на совершеннолетие, ещё до выхода продукта на широкий рынок. Наигравшись, он всё обнулил, закачал пакеты: «готовлю…» и «робомедик» — и сдал «первую любовь» в волонтёрский центр...
И вновь в мозгу шевельнулось упрямое:
«Интересно, та девушка из файла жива? Получается, она где-то здесь, в Эдене? А вдруг ей сто лет?»
Найти человека без имени, статуса и возраста. Без единого снимка — мемори-файлы ведь не сохраняют лица, только ощущения. Что тут особенного? Задачка на один шот текилы.
Герберт Штольц правит «Ланце», «Ланце» правит Эденом. Для внука Герберта почти нет невозможного. Если, конечно, он — этот внук — сейчас не опоздает на совещание.
Аэромобиль нырнул вбок с аэробана, спланировал вниз, к другому уровню, и филигранно встроился в поток, двигавшийся в сторону Эден-Сити.
***
«Ляля, Лялечка! Погода портится!»
Ласковый голос зовёт её, Лялю, домой. Бабушка приглядывает, хоть с кухни и не выходит. Хотя внучке присмотр не нужен — ей ведь уже без малого двадцать лет. У неё вдохновение — пленэр.
А погода-то и правда портится. Тучки на солнце набежали.
Или это не тучки…
Ляля отвлеклась от рисования, сунула кисть в банку, отёрла тряпкой испачканную ладонь. Глянула на небо. И увидела — стальной громадный рой, который закрывал собой солнце.
«Баб Мань! Бабуль, в подвал срочно! Дроны!»
…И вот Ляля, уже ничего не слыша, не ощущая саму себя, глядит с них на землю, а на земле — накрытое тело. Где стоял бабушкин домик, теперь было месиво из поломанных досок. На месте уютного дворика с Лялиным мольбертом, на месте ягодных кустов, огорода — одна сплошная воронка. И Ляля медленно поднимается над этим и видит всё как будто бы сверху, и думает только о том, что не успела потаскать, как в детстве, горошка. Нарвала бы, да потом стояла, вгрызаясь в спелую зелень стручка, а сами горошинки зажав в кулаке на заедку…»
Джоанна Райт резко села на кровати и открыла глаза.
Приснится же такое. Ей и раньше снились неведомые страны, уютные малоэтажные города в зелени, флажки с птицами, улыбающиеся люди. Даже в шлемах и камуфляже они улыбались так приветливо, будто что-то хотели продать.
Но то были сны, в целом, позитивно окрашенные. А вот сегодня приснился жутчайший кошмар про какую-то девушку, которая, очевидно, погибла. Война на Лимесе давно завершилась, от меренсов отгородились силовым полем. Можно спать спокойно.
Но нельзя ложиться спать с таким непроработанным ужасом. Надо сегодня же попасть на приём к своему психологу.
Джоанна умылась струёй прохладного искусственного пара, воспользовалась облучателем для полости рта, достала из маленького, похожего на чемодан, холодильника упакованный стаканчик воды. Выпила его медленно, чувствуя, как ломит от холода зубы.
Причесала густые волосы, подстриженные по последней моде слоями, и окрашенные в ровный белый цвет. Густо нанесла краску-спрей, после чего шевелюра приобрела сочный медовый оттенок. Надела рабочий строгий костюм, аккуратно сложила пижаму и заправила постель. Можно выходить. Еду она купит и съест по дороге.
В съёмной каморке нет кухни, завтрак не приготовишь. Зато есть неработающий телевизор во всю стену. Есть сломанная кровать, в пустую раму которой вложен дешёвый надувной матрас. Есть шкафы и тумбочки, наглухо забитые хозяйским добром.
Джоанна хранила свои немногочисленные вещи на открытых местах и отдельной вешалке. На комоде под трупом телевизора лежал допотопный ноутбук. Девушка лишь ненадолго задержала на нём взгляд, особенно на приклеенной к нему бумажке с надписью от руки, содержавшей, скорее всего, путь к какому-то файлу.
Однако ноутбук был не её, надпись, соответственно, тоже предназначалась не ей, так что нечего и нос совать в чужие дела. Квартирная хозяйка доверяла Джоанне, и Джоанна её ни разу не подвела. Она вообще никогда никого не подводила. Оттого и трудилась за гроши в небольшой конторе, производившей образовательный контент.
Контора была на непрестижном втором этаже. Единый низкий зал на человек двадцать сотрудников. Руководство сидело там же, за перегородкой из прозрачного пластика.
Джоанна прошла через полупустой зал, села на своё место, тихим голосом включила интерактивный рабочий стол, заменявший всю периферию. Над столом поднялась проекция экрана.
Понемногу подтягивались другие сотрудники. Команда, к которой относилась Джоанна, состояла из четырёх женщин разного возраста и пухлого юноши лет сорока — сорока пяти. Они создавали развивающие квиззы для дошкольников. Мисс Райт писала сценарии и вопросы.
То есть, их как бы писала Файги — тимлид. Однако всё было устроено слишком сложно, так что по факту эту часть выполняла Джоанна. А ещё Файги любила помогать другим отделам, и её душевная щедрость также добавляла Джоанне работы.
Штат из пяти человек обходился государству дешевле, чем четыре ИИ-ассистента. На семь процентов. Вот и всё, что можно было сказать о зарплатах на втором уровне. Это знала и Джоанна, но делала вид, что не знала. Её коллеги и руководство поступали так же.
Файги уже пришла и теперь стояла со стаканом кофе аккурат у рабочего места Джоанны, оживлённо коммуницируя с парой других тимлидов. К ним вскоре присоединилось и подошедшее руководство.
Мисс Райт и все прочие называли его непременно Патрик, безо всяких приставок и формальностей. Больше про него Джоанна ничего не знала, кроме того, что его ручная подпись до крайности неразборчива, а электронная вечно не цепляется.
Молодой, невысокий и рыхлый, он всегда улыбался, а его круглое розовое лицо в сочетании с белыми от природы, торчащими как пух, волосами напоминало Джоанне о клубничном латте.
Этим утром Патрик был веселее обычного, да к тому же не с пустыми руками.
— Посмотрите, я купил себе новый костюм! — сообщил он, остановившись, так же, как и все, у джоанниного стола.
— Обосраться и не жить, какая красота! — восхитилась Файги, любуясь. — Джоанна, ты только посмотри, какая красота! — та послушно кивнула. — И где брал?
— Только что в «Эйре»!
— Да ты что, там же так дорого!
— Триста кредитов, и это со скидкой!
— Как элегантно, выглядит дороже!
— Надеюсь на это, милая, повод есть!
— А что за повод?
— Сегодня к нам придут из департамента и приведут инвесторов!
Весь этот диалог Джоанна пропустила бы мимо ушей, если бы вдруг не прозвучало её имя.
— Мисс Райт! Вы сегодня останетесь, ведь да?
Джоанна смешалась. Хотя бы потому, что вот уже полгода Патрик называл её не иначе, как «новое лицо», а тут целое «мисс», да по фамилии…
— Простите, Патрик, я не нарядная…
— Да полно, Джой, встаньте-ка.
Она неловко поднялась.
Патрик оценивал её и вынес вердикт:
— Даже очень хорошо. И костюм тоже синий. Будет у нас с вами парный лук.
— Могла бы и похвалить, — шепнула Файги, когда он пошёл в свой стеклянный загон.
— Костюм?
— Да Патрика! Как ты не понимаешь, он твоё одобрение ждал — не моё…
— Я поговорю об этом с психологом…
— Вот и поговори… — кивнула Файги, и, уходя, прибавила тихо и беззлобно, — Дурочка!
Джоанна, между тем, подумала, что с такими планами руководства она вряд ли сегодня попадёт на приём. Цепкие лапы паники, не отпускавшие с самого пробуждения, успели изрядно её измотать.
Не пойти нельзя. Или пойти, но быть не вовлечённой в общее дело — тоже не вариант. Иначе это будет четвёртая работа за последние полтора года, которую она потеряет из-за своих никому не нужных принципов. А по новостям как раз анонсировали очередной кризис и вал безработицы.
Кто сказал, что жизнь ломает? Жизнь воспитывает — пусть иногда и мордой об стол.
Гости, разумеется, приехали сильно позже окончания рабочего дня. Сначала в тихий офис ворвались раскаты их хохочущих голосов. Потом появились они сами — громадные, в мятых и до неприличия дорогих костюмах. Одним словом — небожители с верхних ярусов Эдена.
Итак, их было трое. Старика из департамента Джоанна уже как-то видала. Двое других: с седой львиной гривой и рыжий с бородкой, помоложе, — наверное, и были пресловутые инвесторы. Последний буквально с первых минут прилип взглядом к Джоанне, и она уже примерно знала, о чём будет этот деловой вечер.
Седой лев с департаментом горячо спорили о том, что вставлять, а что не вставлять в образовательные приложения. При этом Патрик умудрялся соглашаться с ними обоими. Файги пыталась не тушкой, так чучелком влезть в их компанию.
Бородатик представился как Мэтт.
Джоанна представилась тоже и подумала, что по рождению этот, скорее, Маттиас, как селёдка, потому и Мэтт. Поначалу он расспрашивал её, что да как там всё у них за морем, в Утремере. То ли данные сверял, то ли и вправду никогда не был.
Это был нелёгкий разговор. Джоанна быстро устала говорить о том, чего, как оказалось, она вообще не знала:
— Как-как, ногами ходят, ртом едят, руками жопу моют, — ей было уже абсолютно всё равно, как это прозвучит из уст нежной девицы в синем костюме.
Мэтт заржал, и другие, кто это слышал, тоже. Слово «жопа» попало точно в целевую аудиторию. Проржавшись, он плюхнулся с Джоанной на руководительский диван и властно притянул к себе. Обдавая парами мальтезера, положил голову ей на плечо и запел, видимо, о наболевшем:
«Сейчас начнётся: ты такая, не такая…»
— Ты такая — не такая как все, понимаешь? Такая… свежая… яркая, классная…
«Щас: меня никто не понимает…»
— Ты меня понимаешь, Джулия? Никто не хочет меня понимать…
— Я как бы Джоанна…
— Пардон, обздался, какое прекрасное имя!.. Как и его обладательница…
А между тем утомлённый мишурой мозг Джоанны вёл свой унылый отсчёт:
«Теперь позовёт в клуб по половым интересам…»
— А давай со мной… в один клуб поедем, там закрытое мероприятие, только для своих? М? Спорим, ты там многое для себя откроешь.
Джоанна молчала, думая, как максимально естественно слиться сейчас. Объявить себя альтернативно ориентированной? Сослаться на «эти дни»? Выйти в туалет и там повеситься?
Такое случалось и раньше, когда она трудилась помощником консультанта в социальной службе, нянечкой в детском саду и даже администратором в ресторане для животных! Отказать прямо — и прощай, перспективная работа, прощай, хороший старт?
Казалось бы, все так делают — ходят в эти клубы парами, компаниями… Мало того, приезжим в Эдене прямо и настоятельно рекомендуется разделять ценности горожан, участвуя в массовых мероприятиях на своём социальном уровне.
Ну почему нет? Этот хоть не стар, богат и на вид неплох. Да что с ней не так?
И сама ответила себе — уже вслух:
— Я просто недостаточно выпила.
— Слово дамы — закон, — галантно отозвался Мэтт.
«Ну да, — усмехнулась про себя Джоанна, — особенно если дама требует выпить».
Не прошло и пяти минут, как в окно постучался дрон-доставщик с дорогим шампанским в стеклянных бутылках под старину. Патрик, как хозяин вечера, сам принялся возиться с фольгой и пробкой, вполголоса ругая неудобство винтажных бутылок.
Джоанна обречённо глядела на пустой бокал в своей руке, думая, что вот оно, счастье: сейчас она напьётся, поедет с этим рыжим, куда он там хотел, и ка-ак стартанёт на социальном лифте…
Раздался резкий хлопок вылетающей пробки — и в глазах потемнело.
«Ляля, Лялечка!»
Джоанну парализовало от ужаса. Бокал выпал и со звоном разлетелся. Чьи-то руки схватили её за лицо — она уже не видела, кто это был. Плотной стеной обступили голоса, кричавшие на незнакомом языке.
«Это я — Лялечка, это я там погибла… Оставьте все меня в покое, я просто умираю… Я уже умерла».
Глава 2
Зал, в котором дед проводил свои совещания, был любимым у Кайто. Здесь всё было натуральное, дорогое, на века. Много потемневшего дерева, стол из камня, кожа, перламутр, сукно и шёлк. Мраморные колонны по углам, мозаика на полу, позолота. Сколько же невозобновляемых ресурсов истратили ради этой красоты, аж дух захватывает!
Кайто особенно нравились старинные часы в деревянном шкафчике. В детстве он мог подолгу следить за тем, как движутся стрелки, цепи с гирями, находя в них какую-то надежду. Ведь как бы далеко ни удалялась стрелка, круг замыкается, и всё начинается заново. В часах он видел гармонию вечного возвращения, а все говорили: у ребёнка расстройство аутического спектра.
Вот и сейчас, сидя за одним столом с выдающимися людьми цивилизованного мира, Кайто Штольц просто глядел на эти часы, отсчитывая секунды, когда длинная стрелка достигнет двенадцати и раздастся бой.
Два удара, два часа. Древние называли это час Быка — самое тёмное время суток. Нечисть в такую пору особенно активна. Не стоит им мешать, лучше просто понаблюдать за ними.
— Куда смотришь, Кайто? О чём ты думаешь? — сурово обратился к нему старый Штольц.
Любой, кого бы он спросил таким голосом, тут же умер бы от страха.
Но не Кайто. Страх имел слишком слабый голос в его мозгу. Да и умереть ему не так-то просто. Условия для его гибели ещё надо создать, и это точно должно быть нечто похуже, чем строгий голос Берта.
И да, он не мог думать об этом человеке как о своём деде, потому что он им не был.
— Красивые часы, — бесцветно ответил молодой человек.
— Всё это время ты думаешь о часах? Ты не слушаешь?
— Слушаю.
— Докажи: повтори, что было сказано?
— Когда именно?
Берт Штольц едва не вспылил, но сдержался, хотя и с видимым трудом. Не хочет показывать гостям, что он просто живой человек, который зол на собственного непутёвого внука. Даже смешно, насколько и это тоже неправда.
Между тем, старик улыбнулся хитро — не дать ни взять Санта собственной персоной с вечным вопросом: «а ты был хорошим мальчиком?»
— Да вот… Четверть часа назад, Кай… Что было сказано?
— «Хвост виляет собакой».
Именно это Герберт сказал одними губами Магнусу Ханцу — своему ближайшему поверенному. А вот партнёрам из Утремера слышать это было не обязательно.
Ситуация. Кайто едва сдержал ухмылку.
Багровеет дед. Давление скачет. Выглядит бодрячком — лет на шестьдесят, но в реальности ему за сотню. Наверное, таким же он был, когда началась делёжка этого несчастного мира. Даже Фицроберт, его родной сын, на его фоне смотрится стариком с пропитым лицом и щеками мастифа.
— Это всё чип, — изрёк, наконец, Герберт Штольц.
— Да, чип помогает мне лучше слышать и запоминать. Спасибо, дедушка…
— Нет, твой чип способен только на то, чтобы генерировать всякую ересь.
— Позвольте! — подал голос один из гостей. — Речь ведь не идёт о чипах в той партии андроидов, которую вы нам собираетесь продать?
— Нет, мистер Коэн, разумеется, нет: это был пробный экземпляр, первый блин, так сказать, комом. Версия «Джейсон-5.1.2», которая установлена на вашей будущей партии — там всё в порядке, все ошибки исправлены, — Берт оживился, будто поймав музу рекламы за локоть, — Эти разработки — моё любимое детище! Даже внуку установили. Несмотря на отдельные баги, как видите, результат отличный! В детстве он был — не поверите — овощ овощем. Нейро-импланты от «Ланце» — вершина современных технологий, господа! Себе обязательно поставьте — гарантированно полное излечение и омоложение!
Утремерцы принялись совещаться, многие даже встали ради этого со своих мест. Дед тоже о чём-то вполголоса говорил с Магнусом.
— Мы хотим завтра же посетить производство, — сказал мистер Коэн. — Всё-таки посмотрим сначала на этих джейсонов. Но пока мы туда не добрались… можно нам?.. Как бы выразиться?
Глава делегации отчаянно жестикулировал, пытаясь подобрать слова.
— Что? Что?
— Пусть он ещё поговорит, — сказал Коэн. — Например, назовёт… не знаю… все цифры числа Пи.
— Я их не помню, поскольку никогда не интересовался, — честно ответил Кайто. — А в сети искать лень.
— Тогда просто повторите моё вступительное слово — я сам знаю его наизусть.
Кайто исполнил.
— Что ещё вы можете? — утремерец едва ли не в ладоши хлопал в ожидании новых фокусов.
Молодой человек вопросительно взглянул на деда — тот кивнул. Кайто поднялся, расправил плечи и с лёгкостью сделал сальто в несколько оборотов. Но тут же понял: не того ждут от него заморские партнёры. Пожав скудный урожай из хлопков, он подошёл к одной из колонн и спокойно впечатал кулак в мрамор по самую манжету рубашки. Мрамор раскрошился в точности так, как крошится цельный мрамор, а не какой-нибудь гипсокартон. В колонне осталась полукруглая белая выемка.
Среди воцарившейся гробовой тишины он развернулся и чеканным, нечеловеческим шагом направился к изумлённым гостям.
— Ещё я могу поджечь кого-нибудь из вас, если хотите, — вежливо предложил Кайто, и на кончиках пальцев его заиграли оранжевые лепестки. — Не хотите? Жаль, могли бы заодно протестировать наш новый ожоговый пластырь-лоскут с имитацией человеческой кожи от «Ланце». Идеальная приживаемость, не так ли, отец?
Фицроберт Штольц, возглавлявший медицинскую часть компании, нерешительно кивнул.
Поскольку гости не захотели поиграть с ним в «бал у безумного короля», Кайто скуки ради подпалил тяжёлую бархатную штору. Ткань задымилась. Запищал датчик. Искусственный дождь пролился с потолка на всех и вся, что было в зале. Совещание внезапно подошло к концу.
— Это дно. Полный провал, — констатировал Берт, когда утремерцы поспешно распрощались, а вслед за ними разошлись и советники, включая Кайто, Фицроберта и прочих родственников.
— Не скажите, — отозвался Магнус. — Мне видится, что ваш внук их весьма и весьма… впечатлил…
— Кайто и есть полный провал! Как можно было потерять от него ключ?! Мне нужен полный доступ к его мозгам! Сколько лет уже вы занимаетесь ерундой, вместо того, чтобы решать проблему!.. Найдите нужных людей, пообещайте им любые деньги! По всему миру ищите!.. Иначе миллионы, которые мы в него вложили, окончательно улетят в мусорное ведро... Кай — такой, как сейчас, — всё больше отдаляется, уходит в свой мир… Скоро он перестанет быть нашим!
***
Джоанна очнулась и огляделась кругом. Функциональная койка, стены из белых квадратов, в руке катетер, рядом стойка с капельницей. Холодный свет из прозрачной двери, а за дверью — люди. Это, конечно, не рай и не ад. Что одно, что второе точно выглядит по-другому.
Между прочим, её положили в отдельный бокс — аттракцион неслыханной щедрости. Со стороны Патрика… или инвесторов? И как она потом расплатится за всё это?
Похоже, в палате сработал датчик движения, потому что довольно скоро подошла робомедик. Она поменяла мешок с лекарством, дала воды и каких-то пилюль. Сказала много непонятных слов на медицинском. Предложила подписать документы на светящемся экране планшета.
— У меня нет зарегистрированной электронной подписи… пока, — призналась Джоанна.
— Вы не гражданка? Я принесу сканер отпечатков пальцев. К вам посетители.
Вошёл Мэтт. На нём не было лица. Долго говорил, как ей стало плохо у него на руках, да как он её привёз, как волновался всё это время, пока она не пришла в себя. Что настоял на развёрнутом чекапе. И что всё уже оплатил, и ей, Джоанне, не стоит ни о чём волноваться.
Слов было сказано много, но вопросы всё равно оставались — и серьёзные.
— У меня что-то нашли?
— Нет, нет, ни опухоли, ни тромбов, ничего… Только большой красивый мозг с изумительным кровотоком. Медики говорят, это паническая атака. Сокровище моё, это я виноват, я слишком напирал… Мне не стоило…
— Сколько я должна?
— Ни сколько, ни сколечка, — для пущей убедительности, Мэтт подсел рядом и взял её за руку, — В конце концов, могу я позволить себе оплатить счёт понравившейся мне девушки? Просто так?
«Ну да, а я в грёбанном раю».
— Я всё равно отдам. Просто не знаю сумму.
— Да брось, не надо…
«Да знаю я вашу породу: за пол-цента удавятся… И это Файги говорила — не я придумала…»
— Я по документам посмотрю, сколько там вышло. Мне как раз должны их принести…
— А я их сам тогда подпишу, и ты ничего не увидишь, зая!..
Рукой по щеке треплет. И улыбается.
«Ты чё такой довольный? В чём подвох, что с тобой не так?»
Запиликал его комми[1], и Мэтт отвлёкся на разговор, оставив Джоанну предаваться тревожным размышлениям, нужны ли ему от неё кровь, почка, матка, мясо — или всё сразу?
[1]Общеупотребительное в Эдене сокращение от «смартком» или «умный коммуникатор»
— Звонил мой партнёр, ну, в смысле… жена. В общем, я ей про тебя уже рассказал, и она тоже очень переживает. Вас надо обязательно познакомить. Ты не представляешь, какая она понимающая женщина!.. Мы решили, что ты нам подходишь.
Женат? Она не ослышалась? Всего-то.
«О, мужик, я тебя прям люблю, нахер сходи».
Джоанна спокойно откинулась на подушки — и вдруг внутренне похолодела. Что она сейчас подумала? Где Джоанна, двукратная обладательница виртуальной медали «Заинька месяца» в одном из сообществ, могла набраться таких слов?
Живя в Эдене, она не слышала слов страшнее «говна» и «жопы» — за более крепкие ругательства здесь штрафовали нещадно. В международном языке юнилингво обсценная лексика и вовсе отсутствовала. Что за язык она тогда вспомнила?
Однако дело пахло вазелином. С одной стороны, любовница, да ещё и с одобрения жены — это не позор. Это, блин, статус.
Но что-то внутри сжималось от омерзения. Джоанна не знала, что сказать.
— Когда тебя выпишут, мы заберём тебя к себе, — продолжал Мэтт, воодушевившись её молчанием.
— В качестве кого? Питомца? — не удержалась она, и как-то само собой стал прощупываться выход. — Ну уж нет, зая, у меня есть гордость, и я не стану ни с кем делить своего мужчину. Лучше быть одной.
При мысли о том, сколько там в счёте за больницу, на глаза навернулись искренние слёзы, что было весьма кстати.
Мэтт стал такой серьёзный, собранный, аж борода потемнела. Он нагнулся и стремительно поцеловал её в лоб. После этого встал и сообщил, что всё решит.
И пошёл на выход.
«Куда, с-сука, денег-то сколько?! — мысленно заорала она. — Сколько ни должна, я всё отдам, щедрые боги дали мне две здоровых почки!»
Как же не вовремя и некстати в небожителях просыпается человечность. И понятно, что ненадолго, и понятно, что не просто так. Это-то и пугало.
Так думала Джоанна, оставшись одна. И опять внутренне холодела, не понимая, откуда берутся у неё такие крамольные мысли.
