Kitabı oxu: «Игра снов, или мужчина, который мне снится... Часть 2»

Глава 1

Кира. Три месяца спустя

Вечера на юге России ощущаются совсем иначе. В них нет той промозглой, пробирающей до костей сырости и холода, как в моём родном городе, где в это время уже лежат сугробы. Здесь воздух мягкий, тёплый, почти ласковый. И от этого почему-то ещё больнее. Словно сама природа изо всех сил старается показать мне, как могла бы выглядеть счастливая жизнь, которой у меня больше нет.

Ещё в студенческие годы мне были нипочём серые тучи и холод. Я была готова бежать к подругам или на пары даже в проливной дождь, смеясь и не замечая промокшей насквозь обуви, лишь бы не сидеть в четырёх стенах. Тогда мне казалось, что впереди целая жизнь и всё ещё можно изменить.

С возрастом этот энтузиазм почему-то начал угасать. Чем старше я становилась, тем сильнее меня угнетала слякоть, серость и вечная зимняя меланхолия. А теперь я бы, наверное, отдала многое за возможность снова переживать обычную зимнюю тоску. Потому что то, что поселилось внутри меня сейчас, намного страшнее.

Последние годы, несмотря на наличие квартиры в своём городе, меня не покидала мечта перебраться на юг. Мы даже обсуждали это с Андреем, но решили, что пока малыш не подрастёт, переезжать далеко не будем, только жилплощадь расширим. Хотя мне до боли в груди хотелось уехать туда, где горы встречаются с морем, воздух пахнет солью и цветами, а по вечерам можно наблюдать с веранды собственного дома, как солнце тонет в зеркальной глади воды.

Красивые были мечты.

Такие тёплые, простые и настоящие, что я почти физически могла почувствовать себя внутри них. Я представляла, как буду просыпаться под шум моря, как дети будут смеяться во дворе, как Андрей будет что-то говорить мне, улыбаясь, а я буду смотреть на него и думать, что мне невероятно повезло.

Только вот реализовались мои мечты совсем не так, как я планировала, и плата за них оказалась слишком высокой.

Сейчас уже почти шесть вечера. Мама буквально выпроводила меня на прогулку «проветрить голову», как она любит говорить. Считает, что я совсем раскисла и ищу любые поводы, чтобы не покидать квартиру.

В чём-то она права.

С недавних пор мне физически тяжело находиться в обществе. Даже обычные звуки вокруг иногда заставляют напрячься, а незнакомый человек, слишком долго смотревший в мою сторону, способен мгновенно выбить почву из-под ног. Но я стараюсь работать над собой. Поэтому бодро иду по аллее, заставляя себя глубоко вдыхать ароматы тёплой южной осени.

Раз, другой, третий.

Вдох. Выдох.

Я буквально заставляю лёгкие наполняться этим тёплым воздухом, будто вместе с ним в меня должна войти и новая жизнь.

Багряный закат окрашивает всё вокруг в ласковые, нежно-розовые тона. На горизонте лениво колышется море. Оно должно вдохновлять. Должно успокаивать, восхищать, дарить ощущение свободы, но мне от этого только хуже.

Днём здесь обычно много детей, пожилые пары гуляют с питомцами, подростки катаются на самокатах. К вечеру парк наполняется молодыми парочками, но я стараюсь обходить их стороной.

От вида влюблённых взглядов внутри всё болезненно сжимается. Отвожу глаза. Делаю вид, что рассматриваю море, деревья, людей вокруг, лишь бы не видеть чужого счастья. Потому что оно напоминает мне не о том, что у меня тоже когда-то было счастье, а о том, что я его потеряла.

Не о таком юге я мечтала...

Морские прогулки по утрам, семейные вылазки на природу, горячий глинтвейн на веранде. Всю жизнь я рисовала в голове картинку дома, где царит абсолютный уют, где мои дети смеются во дворе и бегают босиком по траве, проживая то светлое, беззаботное детство, которого я сама была лишена.

А что теперь? Куда делись эти мечты?

От моих прежних надежд ничего не осталось. Только жгучая боль в груди, отчаяние, одиночество и животный страх.

Необходимость скрываться, прятаться, постоянно оборачиваться, боясь, что из-за угла появится Андрей и лишит меня последней причины жить, прожгла все внутри.

Рядом с Илюшкой каждый прохожий казался потенциально опасным. Любой мужчина, случайно задержавший на мне взгляд, мог быть тем, кто пришёл за нами.

Я точно знаю, что муж ищет нас.

Он подавал заявление в полицию о похищении, но ему отказали, так как ребёнок уехал с матерью, закон на моей стороне. Попытку бывшего объявить меня в розыск тоже быстро пресёк Стрижанов, вовремя задействовав свои связи в этих кругах. И всё же я не могу позволить себе расслабиться. Потому что закон — это одно. А страх, который въелся в тебя до самого нутра, — совсем другое.

Мы живём в этой новой, чужой квартире уже почти три месяца, но чувство холодной опустошённости никуда не уходит. Как будто я дышу, но не живу; сплю, но не высыпаюсь; ем, но не чувствую вкуса; выдавливаю из себя улыбку, пока душа захлёбывается слезами.

За эти месяцы меня словно прокрутили в мясорубке, а потом попытались собрать обратно, но что-то пошло не так. Какая-то важная часть меня осталась там.

Стоило нам уехать, как Максим перестал мне сниться. Словно реальность безжалостно оборвала ту последнюю тонкую ниточку, которая нас связывала.

Может, я действительно всё это выдумала? Сама сочинила эту безумную любовь?

Иногда я лежу ночью с открытыми глазами и пытаюсь понять, было ли всё это на самом деле. Были ли его глаза, голос, прикосновения, эти невозможные чувства, от которых я сама себя не узнавала? Или мой измученный разум просто придумал человека, за которого можно было цепляться, когда всё остальное рушилось?

Если раньше эти сны казались мне проклятием, то теперь я готова на всё, лишь бы они вернулись.

Каждую ночь я утыкаюсь в подушку и молю Вселенную, чтобы меня отпустило, чтобы эта чёрная дыра в груди затянулась. Иногда я зажимаю рот ладонью, чтобы мама не услышала, как я плачу. Но пустота не уходит.

Хочется выть раненым зверем от собственной беспомощности!

Рядом мама и любимый сын, но я чувствую себя одинокой. До такой степени одинокой, что иногда страшно от собственного молчания. Разум твердит, что я поступила правильно, что другого выхода просто не было, что я спасла себя и ребёнка. Но легче от этого не становится.

Мой поспешный отъезд прервал прописанный доктором курс лечения. Витамины я продолжила принимать, а вот от систем пришлось отказаться. Они рецептурные, самой купить не получилось.

Врач говорил, что после отмены препарата меня может преследовать тревожность, панические атаки, кошмары и тому подобная ерунда. Но в целом всё шло относительно нормально, кроме того, что я стала бояться тёмных подъездов.

Хотя после пережитого это, наверное, ожидаемо. Ничего не проходит бесследно.

Иногда мне кажется, что я уже никогда не стану прежней. Что даже если однажды опасность действительно исчезнет, моё тело всё равно продолжит ждать удара. Я буду вздрагивать от шагов за спиной, просыпаться от каждого шороха и искать глазами выход из любого помещения.

Хочется узнать, как там та девушка, о которой рассказывал Николай Викторович... Стало ли ей лучше? Помогает ли лечение? Сколько ещё таких несчастных, которых травили этой гадостью... Даже представить страшно!

Иногда я думаю о ней и понимаю, что где-то, возможно, прямо сейчас ещё одна женщина так же боится, не понимает, что с ней происходит, и отчаянно пытается удержаться за остатки нормальной жизни.

Три месяца назад я приехала к маме в полном отчаянии. Спасибо Станиславу, который как-то уж сильно включился в проблему и без лишних слов увёз меня в деревню в тот же вечер.

Перед самым отъездом я всё-таки набрала Катюхе с маминого телефона. Пожалела парня, может, у них и правда что-то получится. Не стала вешать на неё свой кошмар, просто сухо сказала, что вынуждена уехать, и подаю на развод. До сих пор помню, как тяжело мне было произнести эти слова.

С тех пор общаемся только по электронной почте, но с сохранением строгой анонимности. Пишем друг другу длинные письма. Хотя, честно говоря, это скорее её монолог.

Подруга увлечённо рассказывает историю развития своей беременности и отношений со Станиславом, я же коротко отвечаю, что у меня всё отлично. Две простые лживые строчки, за которыми прячется целая пропасть.

Знаю, что в день моего побега к Катерине приходил Максим, искал меня, но я никак не стала комментировать эту информацию. Меньше знает, спокойнее спит.

Не знаю почему, но внутри живёт твёрдая уверенность, что Макс бы не отпустил меня так легко. Такие мужчины сами решают с кем, когда и как. Мнение женщины для них особо ничего не значит. Пустой звук, не более.

Дом мы продали поразительно быстро. Оказалось, что в соседнем посёлке городского типа есть нотариус, способный оперативно решить вопрос.

Мама написала дарственную на тётушку, а та сразу отдала деньги наличными. Полноценной регистрации мы ждать не могли, дорог был каждый час. Потому что за каждым потерянным часом мне мерещилось приближение Андрея.

Эта серая нотариальная схема продажи стала нашим единственным спасением.

Помочь нам уехать подальше из области вызвался дядя Федя — мой крёстный. Когда-то он был близким другом отца, а после моего рождения мама познакомила его со своей сестрой Инной. Дядька влюбился тогда до безумия, как сам потом признавался, «по самые уши». И уже через полгода в нашей семье появился ещё один официальный родственник.

Крёстный очень любит охоту, поэтому огромный внедорожник для него не просто прихоть, а скорее предмет жизненной необходимости. На нём и было решено ехать.

Нам потребовались всего сутки, чтобы решить все вопросы и пересечь границу области.

А вот дальше начался настоящий ад.

Пока мы были ещё в черте нашего города, точнее, области, я позвонила юристу. Рассказала, что уезжаю, и уточнила, в силе ли наши договорённости. Мужчина недовольно усмехнулся, сказав, что никогда не нарушает условия договора. Спросил, как со мной можно будет связаться и куда высылать документы. Я дала телефон тётки. С ней мы будем поддерживать связь по новой электронной почте. Звонить родственникам я до сих пор не рискую.

Даже сейчас от одной мысли о звонке становится не по себе. Словно любой привычный номер может превратиться в тонкую ниточку, которая приведёт его прямо к нам.

После того как крёстный высадил нас на пыльном автовокзале соседнего городка, мы два дня добирались разными путями: автобусы, попутки, электрички, такси...

Мы петляли, как загнанные зайцы, чтобы сбить со следа любого, кто попытается нас найти. Каждый новый автобус казался спасением и одновременно ловушкой.

На одном из автовокзалов мне удалось уговорить продавца под предлогом утери документов оформить на своё имя две новенькие сим-карты.

Теперь я могла хоть немного выдохнуть.

Когда-то я видела в фильме, что полиция легко определяет геолокацию по сигналу мобильного. А учитывая связи и ресурсы моего мужа, такую возможность нельзя исключать. Если официально следователь отказался принимать заявление, то неофициально меня вполне могут активно разыскивать.

Лучше лишний раз перестраховаться.

Проехав несколько городов, мы с мамой купили новые телефоны, а старые просто форматнули и убрали на дно чемоданов. На новые мобильные не стали устанавливать ни одного мессенджера, отключили мобильный интернет, геолокацию и решили общаться только голосом.

Мы словно заново учились существовать.

Без привычных вещей. Без нормальной связи. Без ощущения, что можно просто нажать на кнопку и позвонить человеку, которого любишь.

Пришлось ненадолго включить старый телефон, чтобы скопировать часть информации. Минуты не прошло, как экран буквально взорвался от уведомлений. Я смотрела на сообщения и чувствовала, как холодеют пальцы. Даже не думала, что Андрей может быть настолько жестоким.

Муж обещал «устроить» меня в больницу для душевнобольных, забрать сына, лишить родительских прав и подать в суд за «похищение ребёнка».

Мне было жутко от осознания, что с этим чудовищем я несколько лет делила постель... Просыпалась рядом... Родила ребёнка.

Как же я могла так ошибиться в человеке?

За четверо суток мы проехали почти две тысячи километров. Вполне достаточно, чтобы наконец-то глубоко ощутить аромат новой жизни. Только вот вдохнуть полной грудью я всё равно не могла.

Город на берегу Чёрного моря, в котором мы обосновались, встретил нас очередной лавиной проблем. Найти здесь жильё за адекватную стоимость оказалось тем ещё квестом. Фото в объявлениях не соответствовали действительности, агенты заламывали бешеные комиссии, а собственники требовали скрытые залоги и дополнительные оплаты, которые не были указаны в объявлении. При этом в договоре эти суммы тоже никто не хотел прописывать. Я слышала, что на юге очень много чёрных риелторов и мошенников, но не предполагала реальные масштабы.

На третий день поисков я уже почти отчаялась. Казалось, что мы приехали сюда не жить, а просто бесконечно искать место, где нам позволят остаться. Лишь последняя квартира, которую я смотрела, оказалась подходящей.

Сдавалось жильё без посредников. Собственницей была пожилая женщина, которая из-за проблем со здоровьем не могла уже сама себя полностью обслуживать и перебиралась к детям в столицу.

Хозяйка уже «сидела на чемоданах», но никак не могла найти добросовестных жильцов. Квартиру женщина хотела сдать на длительный срок семейной паре либо пожилым людям. Мы, конечно, не тянули на семейную пару, но в целом женщина не сильно расстроилась, даже, наоборот. Наша маленькая семья ей понравилась — особенно мама, которая оказалась её ровесницей.

Вечером я внесла залог, и уже на следующий день после обеда мы смогли въехать в наш новый дом. Пусть временный. Пусть чужой. Но впервые за долгое время я позволила себе подумать, что, возможно, мы действительно добрались.

Внешний вид у жилплощади, на удивление, был далеко не «бабушкин». Не так давно дети помогли сделать хозяйке качественный, современный ремонт. Даже подъезд на этаже облагородили: покрасили краской стены и перила, побелили потолок, поставили на подоконник цветы. Получилось мило и уютно. И я почему-то долго стояла в этом подъезде, разглядывая цветы, и думала о том, что раньше такие мелочи я бы даже не заметила.

Теперь же замечала всё. Потому что после страха начинаешь особенно остро ценить самые простые признаки нормальной жизни.

С работой всё складывалось значительно сложнее. Оказалось, что на фрилансе, не имея портфолио со своими работами, очень сложно найти заказы за достойную оплату. Поэтому первые четыре недели я не заработала практически ничего.

На учёбе у меня была практика создания макетов, разработки полноценных рекламных кампаний и подсчёта бюджетов, но это был университет. В реальной жизни всё было намного сложнее. На работе я лишь частично участвовала в этих процессах, так как основной задачей всё-таки были продажи.

Сейчас же мне приходилось самостоятельно отрисовывать логотипы, составлять тексты к рекламным буклетам, оформлять карточки для маркетплейсов, и как бы я ни старалась, опыта и знаний явно не хватало.

Каждый раз, когда я отправляла заказчику очередную работу, сердце сжималось от страха.

А вдруг плохо? А вдруг откажут? А вдруг я вообще ничего не умею?

Но выбора не было.

За ноутбуком я проводила по 12–13 часов, работая в основном по ночам, чтобы днём заниматься Илюшкой. Но последний месяц стало просто невыносимо. Сын болел уже больше двух недель: температура, сопли, кашель, а под конец пошли осложнения на уши. Два курса сильнейших антибиотиков, и только сейчас наметилась положительная динамика.

Эта простуда добила мою нервную систему окончательно. Иногда ночью я сидела перед ноутбуком и просто смотрела в экран, не понимая, что именно должна делать. Глаза слипались, голова гудела, тело просило хотя бы несколько часов сна, а внутри всё равно звучало одно и то же.

Нельзя останавливаться!

Нужно работать. Нужно зарабатывать. Нужно как-то жить.

Иногда я смотрю на Илюшку, когда он спит, и чувствую, как к горлу подступают слёзы. Он такой маленький. Он ничего не понимает. Именно поэтому я должна быть сильной за двоих.

Не знаю, чтобы я делала без мамы. Она полностью взяла на себя уход за внуком, пока я в полуобморочном от недосыпа состоянии пыталась выжать из своих страданий за компьютером хоть какую-то копейку.

Переезд давался Илюшке тяжело, но он держался молодцом и, на удивление, всего один раз спросил про папу. Казалось, что Андрей был слишком незначительной фигурой в его жизни. Может, это и к лучшему. Меньше поводов для тревоги, которая так бьёт по детской психике.

За эти три месяца мой организм заработал хронический недосып, нервное истощение и тридцать тысяч рублей. Будем надеяться, что дальше станет проще. Только вот последнюю карточку дорисую и с завтрашнего дня начну работать на себя, а не на отзывы.

Вчера я приняла решение больше не браться за копеечные дизайны. Моё портфолио сформировано, и с завтрашнего дня я начинаю работать на себя, назначая адекватную рыночную стоимость. Примеров работ пока маловато, но это уже больше, чем ничего.

Я устала бояться. Устала выживать. Устала каждый день просыпаться с мыслью, что самое страшное ещё впереди. Но, может быть, именно сегодня я впервые за долгое время могу позволить себе подумать не о том, от кого мы бежим, а о том, куда я хочу прийти.

Пусть маленькими шагами. Пусть со страхом внутри. Пусть с дрожащими руками. Но вперёд.

Потому что теперь у меня есть только одна задача — построить для себя и Илюшки ту жизнь, о которой я когда-то мечтала. Даже если она будет не совсем такой, как в моих старых фантазиях.

Даже если мне придётся собирать её по кусочкам.

Я всё равно попробую.

Потому что теперь у меня просто нет права сдаться.

Глава 2

Макс. Три месяца назад

Сижу и рассматриваю свой новый кабинет. Анжелика вышла, хлопнув дверью, и я наконец-то выдохнул. Только сейчас осознал, насколько душно мне было рядом с этой женщиной.

С Кирой всё иначе. Она как глоток свежего воздуха в душном помещении, словно маленький оазис в пустыне моей никчёмной жизни.

Чего я вообще добился за последние десять лет?

Только окружил себя людьми, которые спят и видят, как бы обчистить мой банковский счёт.

Да, у меня теперь два бизнеса. Но нахрена они нужны, если сама жизнь не приносит никакого удовольствия?

Деньги, работа, дом, в который не хочется возвращаться, — какой-то замкнутый круг. Моя личная тюрьма.

Глубоко вдыхаю и ощущаю противный сладковатый аромат духов супруги. А ведь когда-то мне нравился этот парфюм...

Как же обстоятельства меняют человека.

Надо сходить к технарям, похвалить за стойкость. Даже не представляю, какую истерику им сегодня пришлось пережить.

Если всё пойдёт хорошо, в конце месяца получат премию. А пока нужно переговорить с ними и встретить Киру после работы. Она собиралась приехать в офис, если успеет закончить все личные дела.

Пока иду по коридору, улавливаю лёгкий запах ванили. Наверное, я схожу с ума.

Отправляю Кире сообщение, но оно остаётся непрочитанным.

Нужно зайти в отдел кадров и предупредить этих куриц, чтобы не сболтнули ничего лишнего. Вдруг она позвонит.

По пути к эйчарам несколько раз набираю её номер, но абонент вне зоны действия сети.

По венам растекается раздражение. Нет, я не злюсь. Скорее, переживаю. Она обещала быть на связи. Вдруг что-то случилось?

С другой стороны, охрана сразу оповестила бы и меня, и Ромку.

Тогда какого чёрта я не могу с ней связаться?

Здесь что-то не так.

Утром я лично снял телефон с зарядки. Не думаю, что он так быстро разрядился, да и в машине можно подзарядить аккумулятор.

У двери отдела кадров набираю номер в третий раз. Снова слышу, что абонент недоступен.

Перезваниваю охраннику, который сегодня работает водителем. Он должен сопровождать Киру до вечера.

— Да, Максим Анатольевич?

— Кира где?У нее телефон отключен.

— Кира Александровна зашла в офис около сорока минут назад. Я проводил её до входа, но там людно было. Ваш джип на парковке стоял, так что дальше не пошёл. Полное сопровождение не входит в обязанности водителя, мы же это обсуждали.

— Чего, блять? — не выдерживаю. — Сколько она уже здесь?

— Если точно... сорок три минуты.

И тут я начинаю закипать.

Как можно было так проебаться?!

— Почему поехали именно в этот офис?

— Не могу знать. Куда попросили, туда и привёз.

Почему меня не предупредили? Зачем ехать сюда, если можно было отправиться во второй филиал?

Хотя кто мог знать, что моя мегера сегодня припрётся...

Ладно. Надо её найти. Кира должна быть в этом кабинете.

Залетаю в отдел кадров и резким толчком распахиваю дверь. Та с грохотом ударяется о стену, от которой отлетает кусок декоративной штукатурки вместе с краской.

Похуй. Сейчас не до этого.

Оглядываю помещение и понимаю, что её здесь нет. Мысли в голове одна другой хуже.

— Где она?

— Ой, Максим Анатольевич... Анжелика Альбертовна к нам не заходила.

Сотрудница у края стола подскакивает и начинает суетиться возле тумбы, переставляя кружки. Рядом уже стоит праздничный торт.

— Как хорошо, что вы пришли! Мы как раз чай заварили. Или вы кофе будете?

— Я не о жене! — резко обрываю её. — К вам должна была зайти Кира Александровна.

На лицах всех без исключения читается явное удивление и вот это... мерзкое, бабское любопытство.

Любовь Ивановна быстро выходит из-за стола и протягивает мне какой-то документ.

— Конечно, заходила. Вот, держите. Буквально десять минут назад заявление принесла, подписанное директором. Вы с ней разве не пересеклись? Она почти сразу после вашего визита в приёмную пошла.

— Когда именно?

— Буквально через пять минут после того, как вы ушли.

Сраные пять минут!

Получается, Кира пошла за подписью как раз в тот момент, когда мы выясняли отношения. Но она ведь не заходила в кабинет. Тогда кто подписал документы?

Всматриваюсь в заявление. Это точно подпись Анжелики.

Может, Кира не дошла до кабинета и они пересеклись, когда жена уже выходила из приёмной?

Но почему тогда у Киры выключен телефон? И где она сама?

— Любовь Ивановна, будьте добры, если Кира Александровна зайдёт, сразу сообщите мне, и не говорите, что я её искал.

— Так ведь она уже ушла! — удивлённо смотрит на меня женщина. — Забежала к нам бледная как стена, куда-то торопилась. Жаль, конечно, что увольняется. Хорошая была сотрудница. Но если со здоровьем проблемы, что поделать... Будем новую искать.

Вылетаю из кабинета, чувствуя, что снова въехал в дерьмо по самые уши.

Очередной провал!

Что ни ситуация, то пиздец!

Эти клуши в кадрах остались в полном шоке. Прямо чувствую, что завтра вся компания будет трещать о нас.

Нужно снова идти к технарям. У них есть доступ к камерам, а это самый быстрый способ найти её. Скорее всего, она ещё в здании, просто не на нашем этаже. Если бы вышла, водитель уже доложил бы.

Время мне известно, поэтому нужную запись находим буквально за минуту.

Вот Кира заходит в кабинет и выходит с заявлением.

Переключаемся на другую камеру, и сердце замирает.

Моя принцесса стоит у двери кабинета генерального директора. Бледнеет на глазах. Закрывает лицо рукой. Медленно разворачивается и выходит из приёмной. Бредёт по коридору, держась за стену.

Она слышала...

Всё, блять, слышала!

Всё, что я сказал о ребёнке...

О работе...

А вот и Анжелика выходит.

Забирает у Киры ручку и листок, подписывает документы. Судя по выражению лица, говорит что-то ядовитое, а потом направляется к выходу, виляя силиконовой задницей.

Кира стоит в оцепенении.

Бедная девочка.

Даже на записи с камер низкого качества видно, как у неё дрожат руки.

Вот она делает несколько неуверенных шагов и заходит в кухонную зону, закрывая за собой дверь.

Проматываем запись дальше.

Из кухни выходит юрист.

Что он там забыл?

Блять, точно...

Мы же столкнулись с ним в приёмной. Они с Анжелкой выясняли отношения. Видимо, пошёл выпить кофе.

Через шесть минут выходит Кира, но направляется не к главному входу, а к запасному. С той стороны камер нет, поэтому дальше отследить не получается.

Выхожу из кабинета в состоянии близком к панике.

Где её теперь искать?

А если первым найду не я?

Звоню сначала охраннику, потом Ромке. Сам бегу к чёрному входу и осматриваю парковку.

Камер не видно. Надо проверить соседние здания. Через дорогу полно офисов. Даже если записи не велись, её могли заметить охранники или сотрудники.

Сажусь на ступеньки у выхода.

Ну и закопался же я...

Надо было сразу всё рассказать. Хотел как лучше, а получилось как получилось.

В итоге остался не только без жены и друга, но и без любимой женщины.

Куда она могла поехать?

Думай, Макс. Думай.

К знакомым?

Кира говорила, что раньше в бухгалтерии у нас работала её подруга детства. Уволилась совсем недавно, а значит, в отделе кадров должны сохраниться её адрес и телефон.

Беру машину и Кириного водителя. По дороге выясняю у сотрудников, где живёт Екатерина Константиновна.

Мчимся на всех парах.

Никогда не верил в высшие силы и уж тем более не интересовался религией, но сейчас молю Бога, чтобы Кира была у неё. Сокола не нашли, а значит, с ней может случиться всё что угодно.

Повезло, что дом этой мадам находится всего в десяти минутах езды. Но к моему сожалению подруга вообще не понимает, о чём речь. Несколько минут внимательно вглядывается в моё лицо, после чего наконец произносит:

— Я не знаю, о чём вы.

И закрывает дверь.

Можно было настоять и продолжить разговор, но ещё у входа мы пообщались с консьержем и выяснили, что Кира здесь не появлялась. Этот визит нужен был скорее для получения информации, но толком ничего узнать не удалось. Девушка явно не горела желанием общаться.

Интересно, чем я ей так насолил?

Смотрела на меня, как на врага, и узнала сразу, это было заметно. Может, её при увольнении чем-то обделили?

Надо будет не забыть разобраться. Всё-таки они с Рыжей подруги.

Ромка со своими ребятами осматривает территорию возле офиса. Пытаются получить записи с камер соседних зданий, чтобы понять, на чём Кира уехала или в каком направлении ушла.

Рядом с бизнес-центром только магазины и офисы. Остановка далеко. Если она пошла пешком, то наверняка попала бы на какую-нибудь камеру. На всякий случай человека уже отправили к ней домой.

Прошло три часа, а её так и не нашли.

Думай, Макс.

Думай!

Если женщине плохо, она ищет поддержки у мужа или у подруги. Подруга отпадает. Муж — мудак. Значит, она уехала...

Точно!

Как я сразу не сообразил?

Мама!

Она могла поехать к родителям.

Только вот вопрос: где они сейчас живут?

Это нужно срочно выяснить!

Глава 3

Роман. Три месяца назад

Макс не перестаёт удивлять. Никогда бы не подумал, что он заведёт любовницу на работе. А ведь я ещё тогда говорил другу, что Анжелика себя покажет. Жаль только, что перед свадьбой у меня не было объективных фактов, одни догадки, которые никто всерьёз не воспринял. Да и сам Макс слушать не хотел.

Надо же быть такой терпеливой... Сколько лет прошло? Пять... шесть?

Уже точно не помню, надо заглянуть в документы. Обычно такие схемы проворачиваются за год-два, максимум за три. А тут целая пятилетка, если не больше.

Скорее всего, изначально она вообще не планировала кидать Максима. Иначе зачем столько лет изображать идеальную жену? Что-то пошло не так позже.

Возможно, появились новые обстоятельства, новые люди, новые деньги. А может, просто решила, что Макс уже достаточно ей доверяет и можно вернуться к старой схеме.

Когда Макс объявил о свадьбе, я довольно быстро проверил его невесту. Шесть лет назад я только начинал работать самостоятельно. Не было ни нормального опыта, ни связей, поэтому предоставить полную картину тогда не смог. Но даже той информации, которую удалось собрать, хватило, чтобы насторожиться.

Во-первых, будущая жена друга за семь лет умудрилась несколько раз сменить паспорт. Причём не просто из-за потери документов или банальной замены по возрасту, а вместе со сменой персональных данных.

Родилась девушка с простым русским именем — Мария. После совершеннолетия решила, что Машка — это слишком банально, и Матильда подходит ей гораздо больше. С фантазией у девицы, видимо, было всё в порядке.

Ещё через три года и это имя перестало соответствовать новому образу. Она сменила работу, город и превратилась в Самохвалову Снежанну. Мило. Красиво. Почему бы и нет?

Но в двадцать пять лет история повторилась: снова переезд, снова новые документы. В этот раз на имя Королёвой Анжелики Альбертовны.

Три имени за несколько лет — это уже реальный повод насторожиться, но Макса это совершенно не смутило. Более того, будущая супруга оказалась предусмотрительной и сама рассказала о смене имени ещё на первом свидании.

«Ну, меняла и меняла, что с того? Это же не противозаконно!» — отмахнулся тогда друг.

Формально он был прав.

Любой гражданин при желании может сменить имя. Один раз — вообще ничего особенного. Но трижды? Причём каждый раз вместе с переездом и новой жизнью.

Для меня это уже не выглядело случайностью.

Во-вторых, в промежутках между переездами и сменами документов она три раза вступала в отношения со своими непосредственными начальниками. Само по себе это ещё ничего не доказывает. Люди влюбляются на работе, спят с начальниками, потом расходятся. Всякое бывает. Но дальше становилось интереснее.

Две компании обанкротились в течение года после их расставания, а третью продали иностранным инвесторам за четверть реальной стоимости.

Совпадение?

Вполне возможно. Но несколько раз подряд - это уже слишком много совпадений в которых замешан один человек.

Только вот без доступа к финансовой «внутрянке» этих фирм утверждать что-то конкретное я не мог. Поэтому и здесь Макс мои подозрения не разделил.

В-третьих, судя по школьным фотографиям, которые мне удалось раздобыть, его пассия кардинально перекроила внешность. До операций, прямо скажем, Анжелика была весьма страшненькой бабой. Но после двадцати у неё начался активный «апгрейд».

Хирурги убрали горбинку на носу, подтянули щёки, скорректировали уши, изменили форму глаз и откачали лишний жир. Цвет волос тоже сменился радикально. А вот грудь и задницу она «допилила» уже будучи с Максом.

Если бы я знал эту девчонку в школьные годы, то сейчас прошёл бы мимо и даже не обернулся, не узнав.

Объективно говоря, на данный момент Лика выглядела как высококлассная, прокачанная инста-модель: безупречная кожа, большая грудь, стройные ноги, идеальные волосы. Ничего общего с той полноватой кудрявой брюнеткой с торчащими ушами, которой она была в детстве.

Со стороны казалось, будто она просто исправила недостатки, но меня смущало другое.

Операции делали настоящие профи. Не у каждой поп-звезды встретишь такую качественную пластику. Даже не сразу поймёшь, что лицо и тело перекроены. А откуда у молодого менеджера среднего звена такие деньги? Мать работала обычной школьной учительницей. Отец был инженером на заводе.

Спонсоры? Слабо верится.

С её исходными внешними данными найти богатого покровителя было бы непросто. Но раз переделала себя, значит, деньги каким-то образом нашлись.

Где именно — этот вопрос так и остался без ответа.

Первые два года я скрытно наблюдал за ней, и вот здесь, пожалуй, начал ошибаться сам. Никаких явных подозрений девушка не вызывала, не светилась в сомнительных компаниях, не попадалась на откровенной лжи, не совершала ничего, за что можно было бы зацепиться. Скорее наоборот. Со временем Анжелика всё убедительнее играла роль преданной жены, а я постепенно начал сомневаться в собственных выводах.

Может, действительно накрутил себя? Может, просто слишком много искал там, где ничего нет?

В конце концов, Макс — взрослый мужик. Своя голова на плечах имеется.

Время шло. Мысли о неблагонадёжности этой женщины постепенно рассеялись, и я забил. И вот закономерный результат моего пофигизма. Чувствовал же, что нужно было копать глубже!

Но нет... Пустил всё на самотёк.

Теперь мы расхлёбываем кучу проблем, которые приходится решать в аварийном режиме. Ещё и Сокол каким-то боком нарисовался. По всем данным они однозначно работали в связке. Но зачем этот идиот полез к бабе Макса?

Не понимаю.

Смысл-то какой? Трахаться больше не с кем? Так глупо подставиться... Хотя, возможно, я пока просто не вижу всей картины.

Мои айтишники уже подключились к системе, юристы и бухгалтеры потрошат экономическую часть. Думаю, с документами там далеко не всё чисто, и Макс пока нашёл лишь верхушку айсберга.

С Анжеликой и её хахалем расклад более или менее ясен. Осталось дожать детали.

А вот с этой рыжей дамочкой — полная тьма. Пропала, и концы в воду. А именно это меня сейчас беспокоит больше всего.

В целом картина типичная: была замужем, муж изменил, подала на развод, закрутила роман на стороне. Но дальше начинаются вопросы.

Что это?

Месть? Любовь? Холодный расчёт?

Последнее я практически сразу отметаю. Если бы Киру интересовали только деньги, она действовала бы совсем иначе. У неё была возможность остаться рядом с Максом, получить от него поддержку, спокойно решить вопрос с разводом, а при желании вообще неплохо устроиться. Но девчонка предпочла эффектно самоустраниться. Исчезнуть. Причём именно после того, как услышала про Анжелику. Значит, её действительно сильно задела услышанная информация.

Делаю вывод, что финансы для неё вторичны, хоть и необходимы в текущем положении. Тогда остаются два реальных варианта.

Первый: месть мужу не удалась, Кира поняла, что Макс тоже оказался не самым лучшем вариантом, и она в растрёпанных чувствах просто свалила.

Второй: она действительно влюбилась в моего друга, и сложившаяся ситуация ударила по живому.

Последний вариант мне нравится гораздо больше. Не зря же мы тут жопы рвём, пытаясь её отыскать.

Если Кира действительно влюблена, она может быть непредсказуемой. А если к этому добавить страх за ребёнка, развод и угрозы мужа, то вообще непонятно, что у неё сейчас в голове.

На счетах у беглянки меньше ста тысяч. Расходов по картам нет. Значит, далеко уехать самостоятельно она не могла. Мы проверили вокзалы и аэропорты, пассажиров с такими данными нет. Следовательно, либо она уехала на попутке, либо кто-то забрал её на машине.

Есть вариант, что Кира вообще осталась в городе. Но единственная подруга утверждает, что её не видела. Охрана ЖК и записи с камер это подтверждают.

Из Макса вышел хреновый переговорщик, так что мне пришлось самому повторно побеседовать с этой Екатериной. Девушка уверяла, что близких друзей у Киры в городе нет, а где именно живёт её мать, она понятия не имеет, но точно знает, что очень далеко в области.

Если Кира действительно решила исчезнуть, то логичнее всего было бы обратиться к человеку, которому она доверяет больше остальных.

А кто может быть ближе матери?

Очень надеюсь, что девчонку не перехватил Сокол. Он-то точно ошивается в городе, в этом я уверен. Мы дважды засекали его машину по камерам, но этот скользкий червяк каждый раз уворачивается. Точное местонахождение установить пока не удаётся.

Наличку с карт он снял буквально через час после драки с Максом, а сотовый отключил намертво. Пробили всех родственников и знакомых, никто ничего не знает. В своей квартире Лёха появился на пятнадцать минут, забрал сумку с вещами и исчез.

Заранее готовился.

Дома идеальный порядок, так аккуратно в спешке не собираются. Значит, побег был запланирован, а это уже хреново. Потому что теперь я не могу списать его исчезновение на обычную попытку спрятаться после драки. Он знал, что будет делать дальше.

Сейчас мои парни пытаются подключиться к городской системе распознавания лиц, но это займёт минимум два дня. Вот тебе и «обновлённая система безопасности», которой на банкете так хвастался местный начальник ФСБ. По факту набрали молодых спецов со «свежим взглядом» вместо прежних офисных крыс, и теперь туда так просто не залезешь.

Надо будет к этим ребятам присмотреться. Может, переманю кого-нибудь к себе. Обычно мои пацаны с любой системой за сутки справляются, а тут уже несколько дней пробиться не могут.

Адвокат Макса подкинул ещё одну важную информацию, что искать девушку через ребёнка бессмысленно. Кира забрала из сада все документы на сына. Сам мелкий уже неделю там не появляется. Екатерина предположила, что Илья до сих пор может быть у бабушки, и вот здесь всё сходится.

Кира боится мужа, переживает за ребёнка. Уехать за пределы страны она не может из-за финансовых проблем, и в городе её никто не видел. А мать — единственный человек, к которому она действительно может обратиться, не объясняя лишнего.

Все дороги ведут туда. Нужно искать деревню, где обосновалась родственница нашей потеряшки.

Адрес оказывается у меня на руках только ближе к вечеру. Слишком медленно работаем. Надо будет устроить парням хорошую встряску. Что за черепашья скорость?

Смотрю на карту и понимаю, что дорога неблизкая. Деревня Сиделкино находится в 310 километрах от города. Далековато для вечернего марш-броска. Но если Кира действительно уехала к матери, расстояние её вряд ли остановило.

Как же она туда добралась?

В момент, когда девушка выходила из офиса, такси к чёрному входу не вызывали. Сама она из переулка тоже не выходила, это подтверждают камеры из кафе напротив. За те двадцать минут, что Кира могла там находиться до прихода Макса, со двора выехали всего семь машин. Пять мы уже проверили. Остались две.

Одна принадлежит охраннику из соседнего здания его пока не нашли, а вот второй внедорожник — тёмная лошадка. Зарегистрирован в Германии, стёкла наглухо тонированные, в переулок подъехал за пару минут до её выхода из здания.

Жопой чую, что она уехала именно на нём, но вот тут возникает главный вопрос: кто был за рулём?

Если это случайный водитель, то это одна история, а если кто-то из коллег, а, возможно, и друзей Сокола — совсем другая.

Но мы это выясним. Обязательно выясним.

Вот дура она или нет, спрашивается?

Ладно, сама подставляется, но о сыне-то подумать надо!

Я слушал записи её разговоров с мужем. Этот мудила открыто угрожает ей, говорит, что отберёт ребёнка, и она, как любая нормальная мать, боится этого больше всего. Так на кой чёрт самой упрощать бывшему задачу?

Понятно, что обиделась на Макса. Понятно, что услышанное в офисе могло выбить почву из-под ног, но выслушать его и выяснить отношения всё-таки стоило.

Хотя...

Кто знает, что именно она услышала и как это интерпретировала в своей голове.

Если Кира решила, что Макс её использовал, то она могла вообще перестать соображать рационально.

Не понимаю я таких женщин. Точнее, не понимаю, что сейчас происходит конкретно у этой мадам в голове. Но одно знаю точно, надо ехать к матери.

Прошли уже вторые сутки с момента её исчезновения. Мои пацаны прочесали весь город, перевернули вверх дном все контакты, а в ответ лишь тишина.

Если Кира уехала по своей воле, то только к родителям. Другого безопасного места у неё просто нет.

Инфа по последней машине должна прийти в течение часа, от этого и будем плясать. Не могла она бесследно испариться, не бывает такого. Всегда остаётся след. Вопрос только в том, успеем ли мы его найти раньше, чем тот, кто может оказаться рядом с ней против её воли.

Задача по поиску девчонки Макса становится всё интереснее.

Хотя за последние годы я столько этой семейной грязи перекопал, что ничему уже не удивляюсь.

Брат идёт войной на брата, жена обворовывает мужа, сын забывает, кто его вырастил, и готов убивать ради наследства. И чем больше у людей денег, тем меньше в них остаётся человеческого. Когда по уши окунёшься во всё это дерьмо, никакой семьи уже не хочется...

Но Киру я всё равно найду. Хотя бы потому, что Макс сейчас впервые за много лет действительно боится потерять кого-то.

И, чёрт возьми, кажется, я понимаю его.

Глава 4

Макс. Три месяца назад

Тишину рвёт звонок мобильного.

Ну наконец-то…

Может, Ромка хоть что-то узнал.

— Я надеюсь, ты с хорошими новостями?

— Не уверен. Но это уже хоть что-то.

Хотя бы так… а то отсутствие информации убивает. Эта неизвестность уже просто выворачивает кишки.

— Твоя Кира уехала на том чёрном джипе, который мы сначала не смогли найти.

Сердце неприятно дёргается.

— На каком ещё джипе?

— На том самом. Из хорошего — личность водителя установлена. Машина зарегистрирована на некоего Садальского Станислава Викторовича.

Я молчу, пытаясь вспомнить фамилию. Садальский…

— Из плохого — он работает в твоей компании и, возможно, как-то связан с Соколом. Но пока это только догадки.

— Что значит «возможно»?

— Макс, не начинай. Сейчас всё расскажу.

Сжимаю телефон крепче.

— По данным дорожных камер, позавчера он выезжал из города по трассе в сторону деревни, где живёт мама Киры, и вернулся через шесть с половиной часов. Вполне вероятно, что увёз её к родственникам. До места больше трёхсот километров, и примерно на ста пятидесяти из них камер нет. Так что точно сказать, довёз ли он девушку, я не могу.

В груди впервые за последние часы появляется что-то похожее на надежду.

К маме… Значит, моя догадка была правильной.

— А телефон?

— Сотовых операторов проверили. У неё вообще нет ни входящих, ни исходящих звонков со вчерашнего дня, кроме твоих. Маме она не звонила.

Надежда тут же сменяется тревогой. Вспоминаю, как Стас клеился к Кире в лифте, и по коже пробегает неприятный холодок.

Если он что-то с ней сделал…

Закопаю на месте. Просто убью этого ублюдка.

— Эй, ты чего там? Не молчи! — голос Ромки возвращает меня в реальность. — Садальского уже везут. Подтягивайся в клуб, поговорим.

— Ок. Понял. Скоро буду.

Кладу трубку. Несколько секунд просто смотрю на экран, обдумывая услышанное. Главное — не вмазать этому полупокеру с порога, а то потом ничего не добьёшься. Трупы не разговаривают.

Хотя… Он же не такой долбаёб, чтобы лезть на женщину своего начальника. Или…

Он ничего не знает о нас! Она могла ему ничего не сказать.

Никто ничего не знает!

Сука!

Как же всё это по-ебаному закрутилось. Пиздёж на пиздёже.

К клубу лечу на максимальной скорости, игнорируя красные светофоры. Как добрался, помню плохо.

Паркуюсь. Вижу машины Ромкиных парней, все уже здесь. В помещение не захожу — влетаю, чуть ли не с ноги распахивая дверь.

— Эй, Макс! Давай спокойнее! — Ромка вскидывает голову. — Без эмоций! Ещё не хватало после ваших разборок заново ремонт делать.

Друг недоволен.

Он вообще не любит кипиш. Несмотря на специфику работы, почти никогда не выходит из себя. Про таких говорят: «спокоен, как удав». А у меня сейчас внутри всё кипит.

— Где она?

Быстрым шагом иду к Стасу. Между нами тут же встаёт охрана. Парень даже бровью не ведёт. Сидит, как ни в чём не бывало, попивает вискарь, растянувшись в кресле напротив Ромки.

Спокойный.

Слишком спокойный для будущего покойника.

— Ты это… Макс, осади немного! Мы уже почти закончили.

— Я задал вопрос. Где Кира?

— С твоей женщиной всё нормально. Конечно, надо проверить, но я не думаю, что Станислав настолько глуп, чтобы сейчас врать нам в лицо. Тем более пока Кира не у нас, ему придётся посидеть здесь.

Стас лениво поднимает стакан.

— Он, между прочим, даже не особо против.

— А чего нет-то? — ухмыляется этот засранец. — У вас тут и бухло приличное, и диванчики, и ринг имеется. Прям мечта, а не офис. Выпил, подрался… и на бочок.

Ржёт, чёртов придурок.

Меня прошивает злостью.

— Хули ты лыбишься, идиот?! Где моя Кира?

— Надо же… — Стас медленно ставит стакан. — А жена-то в курсе, что Кира Александровна теперь ваша подружка?

Нет, я ему точно въебу.

Пытаюсь вырваться, но меня тут же хватают трое крепких парней. Теперь понимаю, за что плачу такие деньги. Личный спецназ в деле.

— Так, Макс, заебал! Успокойся и сядь!

Ромка злится, но мне сейчас глубоко похуй. Я хочу знать, где моя женщина.

Меня усаживают в кресло, по бокам становятся бойцы — на случай, если снова дёрнусь. Друг спокойно наливает мне вискарь.

Выпиваю залпом. Пытаюсь успокоиться.

Получается хуёво.

— Значит так, — начинает Ромка. — Твоя подруга уехала в деревню к матери, как мы и предполагали. Так что можешь немного выдохнуть. Станислав отвёз её вечером и вернулся один. Это частично подтверждают камеры, я уже говорил.

— И ты ему веришь?

— А почему бы и нет? Мы с ним одно дело делаем.

— Какое, на хуй, дело?! — вскипаю я. — Что ты, блять, несёшь?

— А то, мой дорогой друг, что в твоей компании всё намного интереснее, чем я думал.

— В смысле?

Что ещё за пиздец меня ждёт?

— В коромысле! Твоя Анжелика когда-то очень круто перешла дорогу крупному бизнесмену в своем первом браке. Он тогда потерял кучу денег, забросил бизнес в России и свалил в Европу. Но отомстить бывшей подружке хотел сильно.

Ромка делает паузу.

— Твоей жёнушке повезло, что мужик оказался не мокрушником. Сколотив капиталы за бугром, новоиспечённый олигарх нанял Станислава и заказал Лику.

Перевожу взгляд на Стаса. Тот молчит.

— То есть ты хочешь сказать, что этот мудень — подсадная утка в моей компании?

— Выражение выбирай!

Стас резко встаёт, но к нему тут же подлетает охрана.

— Так, мужики, пейте и расслабьтесь! — Ромка вскидывает руки. — А то у нас как-то хреново получается разговаривать. С такими темпами никакого конструктивного диалога не будет. Вы меня услышали?

Станислав медленно возвращается на место. Я разжимаю кулаки и пытаюсь хоть немного расслабиться.

— Так вот, — продолжает Ромка. — Твой юрист уже год копает под Анжелику, чтобы найти компромат и отправить её далеко и надолго. Но пока информации маловато. Поэтому мы должны работать вместе.

Он кивает на Стаса.

— Твоя благоверная далеко не дура. Как она умудрилась так спалиться с любовником, до сих пор не пойму. Кстати, Стас тоже бывал у тебя дома. Ты только не нервничай по этому поводу. Твои рога оказались намного длиннее, чем мы предполагали.

По факту, новость об очередной Анжелкиной измене не трогает ни на грамм. Ни боли. Ни ревности. Ничего.

Сейчас я сосредоточен на другом. Ситуацию с разводом можно выгодно развернуть, но это не главное. Ромка прав. Стас работал в одном филиале с Соколом, имел расширенные доступы в систему, видел все движения в моменте. Он вполне может быть полезным.

— Ок. И чем он нам поможет?

Вопрос задаю Ромке, но отвечает Станислав.

— У меня есть часть бумаг и записи разговоров с вашими конкурентами, где Анжелика договаривалась о сливе конфиденциальной информации и условиях передачи контрактов. Также знаю, на каких счетах лежит часть отмытых денег.

Он делает глоток.

— Пока всё. Но мне заплатили за другое. Ваша супруга должна сесть пожизненно, а здесь маловато компромата для такого срока.

— Да уж… — соглашаюсь. — На большой срок не тянет.

Информация не шокирующая, но ощущения мерзкие.

Ромка продолжает.

— Меня сейчас волнует не Анжелка, а твоя Кира. Перед поездкой она забрала чемоданы. Возможно, переехала к матери насовсем, но есть риск, что просто сбежала из города. Финансовых ресурсов у неё мало, но можно взять кредит, занять у родственников…

Он смотрит на меня.

— Женщина на многое пойдёт, чтобы сохранить сына.

На этой фразе давлюсь вискарём.

— Кого, блять, сохранить?

Повисает тишина. Эти двое смотрят на меня, как на идиота. Будто я в трусах на улицу зимой вышел.

— Только не говори мне, что ты не в курсе об Илье?

Ромка с недоумением рассматривает мое лицо, а я не могу вымолвить ни слова. Мозг будто расправил извилины и отключился.

Какой, нахрен, ребёнок?

Почему она мне не сказала?

Где сын был всё это время?

Пытаюсь переварить услышанное.

Так вот, оказывается, про какого Илюшу Кира бормотала во сне… И вдруг в памяти всплывают какие-то обрывки.

Её тревожное лицо. Её слова. То, как она иногда смотрела куда-то в сторону, когда обсуждали развод, как говорила, что ей нужно уехать, чтобы избежать давления мужа, а сама будто мыслями находилась совсем в другом месте.

Я просто не замечал... Или не хотел замечать.

— Блять, Макс, ты ебанутый, что ли?! — не выдерживает Ромка и начинает ходить вдоль ринга. — Ты вообще о своих бабах хоть что-то знаешь?

— Язык свой при себе держи.

Голос получается тише, чем хотелось бы.

— Она тебе не «баба».

— Да плевать! Одна тебя обворовывает, вторая разводится и делит ребёнка, а ты вообще не в курсе о его наличии! Сам же девчонке адвоката нанял. Я от него и узнал про ребёнка. Кира даже не скрывала. Какого чёрта ты не знал?

Мне нечего сказать в своё оправдание, потому что друг прав. Поэтому просто молчу, пытаясь всё это переосмыслить.

— Значит так, — Ромка садится обратно. — Посвящаю непросвещённых. Твоя Кира застала мужа с любовницей, он угрожал ей, обещал забрать сына и увезти за границу, после чего ты её и встретил в кафе. Сам об этом рассказывал. Она именно из-за сына и хотела сбежать.

Он смотрит на меня с таким выражением, будто до сих пор не может поверить в мою тупость.

— Ты же был у неё дома! Неужели не заметил детских вещей?

— Ром, ты издеваешься? Я там сначала морду Соколу бил, потом её в чувства приводил. Мне было не до экскурсий по дому.

— Ладно. Не до этого. В дороге обсудим.

Ромка встаёт.

— Действовать будем следующим образом: мы собираемся и едем в деревню, парни пока завершат разбор с документами.

Он поворачивается к Станиславу.

— Стас, подождёшь нас здесь? Возможно, до утра. Как раз разберёшь доки, которые я дал. За рингом две комнаты и душевая, если задержимся.

— Да не вопрос. Но лучше сначала домой за флешкой и ноутом съезжу.

— Отлично. Мои ребята подбросят.

Идём с другом к машине молча. Оба злые и в ахуе от происходящего. Ромка садится за руль моей «бэхи» и бросает коротко:

— Тебе сейчас нельзя. Не в том состоянии.

— Согласен.

Это всё, что я мог из себя выдавить.

Едем. Молчим. Думаем.

Теперь всё встаёт на свои места. Становится ясно, из-за чего она так переживала. Не из-за мужа, а из-за страха, что у неё отнимут сына. Всё это время Кира была напугана, а я думал только о себе.

Сжимаю челюсть. Это какой мразью нужно быть, чтобы отбирать у матери ребёнка?

Ромка вкратце пересказывает диалог Киры с мужем перед нашей встречей. Не знаю, где он достал запись, но, судя по всему, далась она ему легко. Как и данные с камер. Я давно перестал спрашивать, через кого он получает информацию. У каждого свои каналы. Надеюсь лишь на то, что всё это поможет найти мою принцессу.

Пока даже не представляю, что скажу ей при встрече.

Вылить всю правду?

Слишком резко, и не факт, что она поверит после всего, что случилось. Маловероятно, что Кира сейчас хоть кому-то доверяет. Но оставаться в деревне небезопасно, особенно с ребёнком. Бывший муж или Сокол могут появиться в любой момент. Там и родители пострадают.

— Ром, слушай, давай оставим им пару человек на всякий случай. Мне как-то неспокойно от этой ситуации.

— Думаешь, Сокол может туда заявиться?

— Не знаю про него, но бывший однозначно прикатит за ребёнком.

— Кстати, у Киры только мама. Отец умер, когда она была маленькой, а отчим погиб позже.

— Тем более…

Представляю пожилую женщину, которая остаётся одна с дочерью и ребёнком, когда за ними могут приехать люди, способные на что угодно.

— Одинокая женщина в возрасте. Мало ли как на неё можно надавить. Если этот мудак не побрезговал угрожать жене, тёщу точно не пожалеет. Про Лёху и говорить нечего.

— Согласен. Оставим одну тачку там. В ней двое хороших ребят — бывшие спецназовцы. Думаю, что их хватит для охраны.

Несколько минут едем молча. Потом вспоминаю ещё об одном.

— Кстати, ты не проверял мужа? Кто он вообще такой?

— Пока только личность установил. По данным налоговой мужик официально не работает, оформлен как самозанятый, оказывает консалтинговые услуги. Славка этим занимается. Это мой программист, сисадмин и ключ ко всей информации, как открытой, так и не очень.

Ромка на секунду замолкает.

— Пока знаю, что у этого Андрея богатая матушка. Ей принадлежит сеть торговых центров и кафе в трех городах, включая наш. Отец проживает в Венгрии. Тоже крупный бизнесмен, твой коллега, кстати. Только масштабы бизнеса другие.

— Транспортная компания?

— Не совсем. У него своя авиакомпания. Давно не живёт в России.

Я хмурюсь.

— Не факт, что впрягётся за сына. Хотя в диалоге упоминалось, что ребёнка увезут в Европу. Больше похоже на блеф. На пацана даже загранник с визой не оформляли. Может, не успели, но теперь и не оформят. Кира поставила запрет на выезд. Юрист хорошо сработал. Красавчик

Ромка усмехается.

— Ясно, что нихрена неясно.

— Не кипишуй! — Друг бросает на меня короткий взгляд. — Что за привычка сразу переживать? Для начала вернём твою подружку с ребёнком, отвезём в безопасное место. Потом будем решать что-то с Соколом и этим ублюдочным Андреем.

Он говорит спокойно, почти буднично, а я смотрю в окно и понимаю, что спокойствия внутри нет и близко.

— С последним вообще лучше разобраться в правовом поле. Пусть разведутся для начала. Суд оставит сына с матерью, в этом я уверен. Стрижанов — мастер своего дела. Далее раздел имущества, девчонке нужна своя крыша над головой. А после уже будем думать, как поступить.

Ромка ненадолго замолкает.

— Угрозы таких мужиков редко реализуемы. Сам же понимаешь, он может её тупо запугивать, а по факту ему и ребёнок нахер не нужен. Поиграется две недели, да потом вернёт.

— Всё возможно…

Но мне почему-то совсем не верится.

Дальше едем молча. Дорога займёт не меньше четырёх часов. На улице ливень, видимость паршивая. Плетёмся восемьдесят километров в час. Для этой машины чертовски медленно, я хочу оказаться там прямо сейчас. Увидеть Киру. Убедиться, что с ней все в порядке.

К деревне подъезжаем поздно вечером. Дом находим быстро, но в окнах темнота. Сердце неприятно ёкает.

— Что делать будем? Будить?

— Да хрен его знает… А если ребёнка напугаем?

— Ну да… Предлагаешь до утра ждать? Это ещё минимум семь-восемь часов в тачке сидеть.

Выхожу из машины. Какое-то время мнусь у ворот, выкуриваю несколько сигарет. Ромка откидывает сиденье и тихо включает музыку, а я смотрю на тёмные окна.

— Ладно, пойду. Попробую постучаться.

Подхожу ближе. На воротах обнаруживаю звонок. Нажимаю несколько раз, но никто не открывает. Из-за забора слышится недовольное, злое рычание.

Чёрт, у них здесь ещё и живая охрана имеется!

Звоню ещё.

В доме гробовая тишина. Занавески не шевелятся. Либо спят, либо никого нет. Оба варианта мне не нравятся. Но лезть через забор и бегать по двору от собаки нет никакого желания.

— Чё стоишь? Не видишь, что тебя не ждут? — раздаётся откуда-то справа.

Пытаюсь вглядеться в темноту. Замечаю мужской силуэт в соседнем дворе под яблоней. Подхожу ближе.

Под деревом сидит парень и курит самокрутку. Как давно он за мной наблюдает?

— Ты кто такой? И что тебе нужно от тёти Оли?

Надо быть спокойным. Это сосед, раз называет Кирину маму по имени. Может, он знает, где они сейчас.

— Я друг её дочери. Мне нужно срочно поговорить. Не знаешь, она дома?

— Кто именно? Тётя Оля или Кира?

— Так ты с обеими знаком?

Почему-то эта мысль сразу напрягает.

— Так мы ж соседи, как не быть знакомыми. Кира сюда постоянно приезжает с ребёнком. Уже лет десять дружим. Шашлыки жарим, если на ночь остаётся. Только ты её сейчас не застанешь.

— Как так? Она же недавно приехала!

Проклинаю собственную нерасторопность и несообразительность. С матери надо было начинать поиски, а не с подруг и знакомых.

— Так она с чемоданами заявилась… Расстроенная, заплаканная. Думаю, от мужа ушла.

Парень затягивается и продолжает:

— По этому лощёному хахалю сразу было видно, что он Кирюхе не пара. Приезжал пару раз, фыркал, что здесь везде грязь, домашние животные, комары. Всей деревней прозвали его зазнавшимся хряком. Ты только тёте Оле не говори, ругаться будет. Не разрешает про зятя плохо говорить.

Я с трудом удерживаюсь от желания встряхнуть его.

— Давай по делу! Где они все?

— А ты какой-то нервный… — усмехается сосед. — Влюбился в нашу Киру, что ли?

Внутри что-то рвётся.

— Да тебя не должно волновать, что я там сделал!

Перепрыгиваю небольшой заборчик, хватаю парня за грудки и встряхиваю.

— Говори быстро. Где они?

Сосед явно занервничал. В глазах появился испуг.

— Уехали они! Ещё вечером! Все трое! С вещами! Их дядька забрал на машине.

Отпускаю парня. Тот от неожиданности валится на землю, быстро отползает, подскакивает и несётся со всех ног в сторону какого-то строения: то ли бани, то ли сарая.

За вилами, поди, пошёл… Мелькает мысль в голове.

Перепрыгиваю обратно через забор, сажусь в машину.

— Грубовато ты с ним, Макс. Всё-таки он просто сосед… и помог.

Ромка прав. Перегибаю. Но последнюю неделю нервы на пределе. Не могу вести себя спокойно.

— Ладно, давай отъедем поближе к лесу, пока этот «просто сосед» ружьё или лопату из сарая не притащил.

Друг ехидно улыбается, но сиденье поправляет и начинает разворачивать машину к лесу.

Отъезжаем на пару километров от деревни.

— Что делать будем?

— Да хрен его знает! Я даже имя этой тётки не знаю.

— Да я так спросил… Посмотреть, что ответишь.

Ромка глушит двигатель.

— Решим всё. Не переживай.

— Легко тебе говорить.

— Макс, ложись спать. Завтра за руль. К утру найдём, к кому она уехала. Скорее всего, в соседнюю деревню. Предлагаю переждать здесь. До города с этим дождём часа четыре пилить, а потом ещё обратно ехать. Не вижу смысла в лишних движениях.

Друг выходит из машины. По разговору понимаю, что звонит своему Славику. Откидываю сиденье назад и принимаю горизонтальное положение.

Закрываю глаза, но сон не идёт. Перед глазами Кира. Её лицо. Дрожащие руки. И мысль, от которой становится физически больно.

Я снова её потерял.

Будем надеяться, что завтрашний день расставит всё по местам.

Глава 5

Максим. Три месяца назад. Утро в лесу

Просыпаюсь от ломоты в теле. Шея не поворачивается. Солнце светит прямо в лицо, и никакая тонировка на стекле не спасает. Смотрю на водительское сиденье. Друга в машине нет.

Прихожу в вертикальное положение. Во рту сушняк, как будто вчера всю ночь бухал до потери сознания.

Выгружаю кое-как своё тело из машины. Осматриваюсь.

Мы припарковались на просёлочной дороге недалеко от опушки леса. Хорошо, что на внедорожнике, а то после вчерашнего дождя так просто отсюда бы не выехали.

Иду к машине Ромкиных бойцов, но обнаруживаю её пустой.

Да уж... И где теперь их искать?

Пытаюсь нащупать мобильный в брюках, но тоже не нахожу. Того не легче.

Возвращаюсь к тачке, шарю под сиденьем, наконец нащупываю телефон и с трудом достаю. Вроде бы элементарные действия, но при любом повороте головы виски ломит так, будто мои мозги вытягивают из головы тисками.

— Я смотрю, тебе не очень хорошо. Вроде бы вискарь нормальный, пятилетней выдержки. Стареешь, брат...

Слышу сзади голос друга. Поворачиваюсь и натыкаюсь на протянутую бутылку минералки.

— На, попей, а то совсем хреново выглядишь.

— Где ты лазил?

— Да к местным ходили, узнавали про твою мадам. Кстати, Славка нашёл её тётку. Она живёт в соседнем селе. Предлагаю позавтракать и стартануть. Мы с пацанами уже поели, нас местные покормили, а тебе с магазина притащили печенья и колы.

— Такой себе завтрак. Ничего другого не было?

— Ну почему же не было... Было. Но я не уверен в качестве этой продукции. Печенье и газировка — единственное, что мне показалось там более-менее съедобным.

— Понятно.

— Ладно, жуй давай, а мы пока с ребятами маршрут проложим. Тут хреново ловит сеть. Пойдём поближе к домам, а то я не хочу крутиться по бездорожью после дождя.

— Окей, понял.

Сажусь в машину и засовываю в рот крекер. К горлу тут же подступает тошнота, кола только усугубляет ситуацию. Смотрю на себя в зеркало.

Ну и ебало...

Как будто неделю пил не просыхая. Морда опухшая, синяки под глазами, глаза красные, как у наркомана. Брюки и пиджак за триста тысяч все измятые, словно я недавно из помойки вылез.

Да уж...

Не очень хочется появляться в таком виде перед любимой женщиной, но вариантов других нет. До города ехать слишком долго, а время сейчас не наш союзник.

Ромка возвращается через пятнадцать минут, прыгает за руль и вручает мне телефон с навигатором.

— Будешь сегодня за штурмана.

Друг улыбается, ему почему-то весело. Не вижу в данной ситуации ничего смешного.

— Ром, тебе не кажется, что сейчас не время для веселья?

— Макс, а чего мне грустить? Я делаю любимую работу. Помогаю людям за деньги. В данном случае вообще спасаю друга. Чего переживать-то?

— Ага...

— Вот я на тебя смотрю и искренне радуюсь. Когда ты женился на своей занозе, у тебя и доли этих эмоций не было. Ты, по ходу, брат, попал не по-детски. Не видел раньше, чтобы тебя так цепляли женщины.

Ромка бросает на меня мимолетный взгляд и усмехается:

— Помнишь твои рассуждения про жену? Красивая, умная, карьеристка, в постели огонь... Всё, что тебе было нужно для счастливой жизни. А сейчас мы в какой-то жопе ищем замужнюю девушку с ребёнком, о которой ты трясёшься так, будто жизни без неё не представляешь.

— А я и не представляю...

Говорю это, а сам неожиданно замолкаю. Потому что впервые произношу эту мысль вслух, и она пугает меня своей правдивостью. Ведь я веду себя как сумасшедший ревнивый пацан. Буквально дышу этой рыжей бестией.

Кажется, что без этой девушки даже солнце светит как-то по-другому, воздух невозможно вдохнуть полной грудью, вода перестаёт утолять жажду, а я сам не живу, а существую. Всё вокруг становится серым и тусклым.

За неделю с Кирой мои приоритеты полностью поменялись. Больше не хочу жить по принципу: «дом, работа, деньги». Хочется счастливую семью. Любви. Детей. Тем более ребёнок у неё уже есть. Разведётся со своим ушлёпком, будем вместе воспитывать. А может, и своих пацанов заделаем или лапочку-дочку.

Так... Нужно остановиться. Мозг слишком разыгрался. В своих мыслях забыл, что нужно следить за дорогой, чуть поворот не проебали.

Хреновый из меня штурман.

— То, что ты втрескался как пацан, я уже понял. Но девочка-то твоя что говорит? Чувства взаимны? Мы, я надеюсь, не просто так за ней тут по лесам катаемся?

А вот на этот вопрос ответ неоднозначный. По моим личным ощущениям, Рыжая без ума от меня. Физически нас тянет друг к другу магнитом, но поведение и эмоции этой девушки не складываются в единую картину.

Раньше я не встречал женщин, которые сбегали бы наутро после близости. Может, ей реально насрать на меня, поэтому она ушла?

Нет. Даже думать об этом не хочу. Просто Кире сейчас тяжело. Развод, побег, попытка изнасилования. Всё это не могло пройти бесследно и наверняка отложило отпечаток на состояние девушки. Она не может правильно выражать свои эмоции.

Пытаюсь внушить себе эту мысль. Не хочу дальше рассуждать и анализировать.

— Не знаю, Ромыч. Самому бы хотелось понимать, насколько у нас всё серьёзно. Вот выберется из задницы, разведётся, будет в безопасности, а там пусть решает. Не факт, что она меня простит за весь этот цирк, который я устроил.

— Это правильно, Макс. Надо дать женщине время подумать, не дави на неё. Слишком уж экстремально начались ваши отношения.

Мы ещё минут двадцать беседуем и рассуждаем на тему женской психологии. Друг рассказывает истории из жизни своих клиентов, и я понимаю, что не у меня одного всё так закручено. Бывает и хуже. Но легче от этого почему-то не становится.

К дому Кириной тётушки подъезжаем уже в полдень. Из трубы в бане идёт дымок, со двора пахнет жареным мясом и дровами. Идеальное сочетание.

Слышно, что за забором кто-то копошится.

— День добрый, хозяева!

Кричу сразу, как только выпрыгиваю из машины.

— Ну, может, и добрый...

Из-за забора выглядывает круглолицая, кудрявая женщина. Очень похожая на Киру, только значительно старше и полнее.

— Подскажите, а как я могу поговорить с Инной?

— Так ты с ней уже разговариваешь, милок. Только вот я тебя не узнаю. Мы явно не знакомы. Поэтому, если тебе что-то нужно, давай лучше через забор общаться.

— Можно и через забор. Мне без разницы. Я за Кирой приехал. Позовите её, пожалуйста.

Женщина разглядывает меня пристальным взглядом с ног до головы, немного прищуривается и идёт к воротам.

Медленно выходит и сразу же закрывает за собой дверь калитки.

Ещё раз оглядывает меня, бросает мимолётный взгляд на машину и ещё два джипа, которые ребята припарковали через несколько домов. После этого выражение её лица меняется, из миловидного становится жёстким и суровым.

— А тебе зачем моя племянница понадобилась?

И что мне сказать? Что я её любовник?

Не факт, что Кира посвящала тётку в свою личную жизнь. Тем более выгляжу я сейчас не лучшим образом.

Несколько секунд медлю перед ответом. Нужно как-то расположить женщину к себе, чтобы диалог получился. В голову ничего не идёт.

Какого чёрта!

Я ведь опытный переговорщик. Контракты за миллионы, значит, заключать могу, а перед деревенской женщиной потерялся как пацан.

— Мы с Кирой друзья, работаем вместе. Хочу ей помочь, поэтому и приехал.

— А почему ты решил, что она у меня?

Ага. Значит, никто не должен знать, что она сюда приехала. Молодец девочка, хоть об этом позаботилась. Если бы не пронырливый сосед, я бы тоже не знал, что ты здесь.

Врать сейчас не буду. Лучше сказать правду.

— Так мне сосед тёти Оли рассказал. Мы сначала туда приехали, никого не застали, попали под дождь. Пришлось заночевать в лесу, поэтому у меня такой вид. Вы не подумайте ничего плохого.

— Гладко стелешь, дорогой, только не в том месте. Нет Кирочки здесь!

Вот это поворот. Неужели правду говорит?

Оглядываю двор, вижу открытый гараж, в котором отсутствует машина. Сосед сказал, что их забрали на машине. Значит, вполне возможно, они уехали куда-то дальше. Только вот куда — вопрос. Надо попробовать хоть что-то вытянуть из этой тётки.

— А где она? Я уже третьи сутки не могу до неё дозвониться, телефон выключен.

— Так уехала.

— Куда?

— Не знаю куда, мне она не докладывает. Да и если бы знала, не сказала бы. Ты посмотри на себя!

Ну вот... Всё-таки мой вид произвёл не лучшее впечатление на тётушку.

— Я ж вам говорю, что в лесу ночевать пришлось, ещё и под дождь попали.

— Ага, нашёл дуру. При чём тут дождь? Думаешь, я не знаю, что тебя муженёк её недоделанный подослал? Нет у моей племянницы друзей-мужчин, да ещё и на таких машинах. Так что давай езжай отсюдова, пока я на тебя собак не спустила!

Женщина приоткрывает калитку и демонстрирует двух мирно греющихся на солнце зверюг. Не знаю, что это за порода, но кроме как волкодавами их никак иначе назвать не могу. Не собаки, а оборотни настоящие.

Если хаски очень похожи на волков и имеют миловидную внешность и добрые глаза, то эти демоны смотрят с ненавистью и готовы броситься по любому зову хозяйки.

— Инна Григорьевна, что вы так заводитесь, я просто поговорить приехал! И ни к какому мужу отношения не имею. Если уж вы так мне не верите, то я представлюсь. Меня зовут Максим, я директор фирмы, в которой Кира работает.

Тётка не даёт договорить, перебивает и начинает идти на меня с нездоровым рвением.

В данном случае я даже не знаю, что делать. Не буду же я бить женщину, тем более родственницу Рыжей. Поэтому начинаю интенсивно пятиться в сторону машины.

— Знаешь что, Максим! Директор фирмы! Иди-ка ты на фиг отсюдова, пока я сама лично тебе не навешала! Нет здесь моей племянницы и не будет! И в городе её больше не будет! Домой к ним можешь тоже не приезжать! Мой это дом теперь! Нет её для вас, и не получите вы моего внучка!

Тётка замахивается на меня полотенцем, до этого висевшим у неё на плече. Ловко уворачиваюсь, понимая, что диалог завершился, и почти бегом иду к машине.

Отъезжаем вместе с Ромкой. Этот придурок ржёт как конь, что аж руль еле держит. Ещё другом себя называет.

— Хули ты ржёшь? Ничего смешного!

— Блять, Макс, я не могу. Ну и семейка. Да и ты тоже хорош! Чуть от бабы пиздюлей не получил. Сейчас бы от собак на машинах сваливали. Пацаны бы мне такого позора никогда не простили.

Этот идиот просто захлёбывается от смеха. Въебал бы ему сейчас с превеликим удовольствием.

Вижу, что Ромка сворачивает на трассу.

— Куда ты поехал, блять?! Мы ещё не закончили! Надо попробовать ещё раз пообщаться.

— Ага, и быть сожранными милыми эльзасскими овчарками. Давно не видел этой американской породы у нас, редкие собачки. Извини, но на такое я не подписывался. Тем более здесь нет твоей Киры.

— Почему ты так уверен? Тётка и соврать могла!

— Мобильный твоей подружки подал сигнал сегодня утром в соседнем городе и выключился. Предполагаю, что девочка меняла симку. Жаль, что маячок на телефон не поставили. Если номер и телефон поменяет, точно не отследим.

— А мне ты почему нихрена не сказал?

Вот же идиот. Не ожидал такой подставы. Ещё сидит и стебётся надо мной.

— К тётке всё равно надо было заехать. Если бы ты знал, что Киры там нет, по-другому бы строил диалог. А мне надо было посмотреть на реакцию её родственников.

Ромка на секунду замолкает.

— Из того, что я увидел, могу сказать, что тётка, скорее всего, не знает, где точно находится племянница. А если и знает, то не скажет. И это очень хорошо.

— Что именно хорошо?

— Что она защищает Киру. Значит, та действительно доверяет ей. Я оставлю здесь ребят, чтобы они наблюдали за домом. Только нужно их посадить на менее приметные машины. Слишком много подозрений вызовут у местных.

Ромка кивает в сторону деревни.

— Видел в начале деревни, что на заборе висит объявление о сдаче дома. Если оно актуально, мои пацаны туда вечерком заселятся.

— Угу.

В пизду всё! Даже говорить с ним сейчас не хочу. Посмотреть он хотел на реакцию.

Ага.

Дурака он из меня сделать хотел!

Я-то надеялся здесь найти Киру, а по факту у меня даже варианта не было с ней увидеться.

— Предлагаю в город выдвигаться. Там мы можем решить больше, чем здесь без нормальной связи и интернета. Не всё так плохо на самом деле.

Ромка говорит спокойно, будто пытается меня немного привести в чувство.

— Раз уехала от тётки сама, значит, она не с Соколом. Не думаю, что у него будет возможность её отследить. Бывший муж тоже в моменте не найдёт. Мобильный выключен, движений по картам нет, а наличку он не отследит.

Друг ненадолго замолкает.

— Делаем вывод, что твоя девочка умнее, чем я предполагал. Только вот головняка она нам добавила конкретно.

К городу подъезжаем уже к вечеру, пару раз останавливаемся пожрать и на заправке. По дороге Ромке постоянно кто-то звонит, но я особо не слушаю. Сижу в собственных мыслях и пытаюсь понять, куда двигаться дальше и где теперь искать Киру.

Ну и наворотили мы с тобой дел, девочка...

Глава 6

Кира. Наши дни

Открываю глаза в густой темноте. Ночник не горит... Странно. Видимо, села батарейка. Нащупываю телефон на комоде рядом с кроватью. На часах нет и пяти утра.

Последние недели моё пробуждение напоминало воскрешение из мёртвых, а сегодня сон словно испарился сам собой.

С чего это я так рано проснулась?

Взгляд скользит по зашторенному окну. Я определенно выспалась, но только непонятно почему.

Сажусь на край кровати и прислушиваюсь к себе.

Состояние максимально странное: с одной стороны — бодрость, ни грамма сна, с другой — какая-то ватная слабость. Ощущение такое, будто я не сидела вчера за компьютером, а весь день копала картошку в мамином огороде.

Попытка встать превращается в настоящее испытание. Тело кажется невесомым, уши закладывает. Медленно переставляя ноги, бреду на кухню.

Нужно выпить воды. Это всё от духоты. Забыла на ночь включить увлажнитель. Надо бы ещё кондиционер поставить ближе к лету. Одному Богу известно, как бабушка-хозяйка жила на юге в такую жару. Вроде бы и погода уже далеко не летняя, а в квартире настоящая баня.

Наливаю стакан, бросаю пару кубиков льда.

Как же жарко... Или душно?

Делаю глоток, и мир мгновенно плывёт.

Резкое головокружение накрывает в несколько мгновений. К горлу подкатывает тошнота, в глазах темнеет. Судорожно хватаюсь за край стола и почти падаю на стул.

Сижу, зажмурившись, вцепившись пальцами в столешницу, и жду, пока отпустит. В висках стучит пульсация, в голове — густой, вязкий туман. Кажется, ещё немного, и я просто отключусь.

Понимаю, что долго так не просижу. Поднимаюсь медленно, опираясь о стену. Несколько метров кажутся бесконечными. Захожу в ванную и, закрыв за собой дверь, буквально падаю на колени. Меня начинает выворачивать так, словно тело решило избавиться от всех внутренностей разом.

Не знаю, сколько времени желудок сокращается в мучительных спазмах. Кажется, этим пыткам не будет конца. Но когда тошнота все-таки отступает, боль в висках исчезает так же внезапно, как и появилась. Будто её и не было. Сознание проясняется, а силы начинают быстро возвращаться.

Решаю посидеть ещё пару минут на полу, прислонившись к стене, а затем встаю умываться. Освежаю лицо, чищу зубы и возвращаюсь в комнату.

Что я такого съела?

Неужели ротавирус? Мы только недавно выздоровели, этого ещё не хватало.

Лежу несколько минут и вдруг осознаю, что жутко хочу есть.

Да что же это такое?

Чувствую, будто желудок прилип к позвоночнику. Нужно выпить что-то от тошноты и всё-таки попробовать перекусить.

Снова иду на кухню, достаю из верхнего шкафа аптечку. Долго перебираю упаковки и с досадой понимаю, что средства от тошноты только детские.

Чёрт.

Закупаясь для новой квартиры, я совсем не подумала о себе.

Решаю перетряхнуть аптечку полностью, высыпая содержимое на стол. Вдруг мама что-то докупала, а я пропустила.

На пол падает небольшая коробочка. Наклоняюсь поднять её, и по спине пробегает ледяная дрожь.

Посреди кухни лежит тест на беременность.

Замираю.

В голове сразу начинает складываться пугающая мозаика, от которой становится страшно ещё до того, как я успеваю собрать все кусочки.

Я купила уже по приезду сюда «на всякий случай». Мы ведь с Максимом не предохранялись, тогда мне это даже в голову не пришло. Но стоило нам добраться до другого города и обосноваться там, как начались женские дни. Я успокоилась, забросила тест в аптечку и благополучно забыла о нём. А теперь реальность накрывает с головой.

После того раза менструация так и не вернулась... А если учесть, что последние месяцы близость была только с Максимом... Есть вероятность, что я могу быть беременна от него.

Сердце начинает колотиться в бешенном ритме.

Как же так?! Как я могла забыть?

Пальцы дрожат. Страх и ужас возможной реальности захлёстывают меня целиком. Опускаюсь на стул, не сводя глаз с злополучной упаковки на полу.

Нет. Не может быть.

Это просто стресс. Гормональный сбой. После всего, что произошло, организм вполне мог дать сбой. Должна быть какая-то другая причина.

Поднимаю тест и иду в ванную, чтобы развеять свои страхи. Смотрю на полоску, лежащую на стиральной машине, словно пытаюсь загипнотизировать её, заставив остаться пустой.

Нет...

Этого не может быть.

На тесте практически моментально проступают две чёткие бордовые полоски.

Чёрт... Что теперь делать?

Несколько секунд просто смотрю на них, не в силах отвести взгляд.

Две полоски.

Всего две маленькие полоски, а моя жизнь только что разделилась на «до» и «после».

Беру использованный тест, прячу его обратно в коробку и выбрасываю в мусорное ведро. Но легче не становится.

На кухне завариваю чай. Делаю бутерброд из колбасы, каперсов, солёного огурца, лука и майонеза. Странное сочетание, но руки сами потянулись именно к этому, и тут же заедаю всё зефиром.

Состояние мгновенно улучшается.

Так вот почему мне всю последнюю неделю так хотелось суши! И моя внезапная любовь к яичнице с беконом, которую раньше терпеть не могла, теперь вполне объяснима.

Наевшись, ложусь в кровать и начинаю искать клиники, где делают УЗИ. Городскую больницу даже не рассматриваю, не хочу «светиться». Жаль, конечно, что у нас нет по-настоящему анонимной помощи.

Просмотрев с десяток центров, выбираю ближайший к дому и записываюсь онлайн на УЗИ и приём гинеколога.

Пока я не знаю, что буду делать дальше. Однозначно избавляться от ребёнка я не хочу, но и плана у меня никакого нет. Финансово я двоих детей не потяну, особенно если придётся сидеть в декрете. Мамины деньги брать постоянно тоже не вариант. Когда ситуация разрешиться, ей на что-то нужно будет покупать жилье. Не все же время на съеме жить.

Как мы выживем? Где брать деньги?

Эти вопросы крутятся в голове, не давая покоя.

Странно, что вес не прибавился. Наоборот, судя по одежде, я сильно похудела в талии и бёдрах. Минус пять килограммов за три месяца — это точно ненормально.

Вдруг с малышом что-то не так? Вдруг ему плохо?

Ведь я даже не знала о нём. Пила кофе, нервничала, работала... Чувство вины накатывает новой волной, сдавливая горло.

Накрываю ладонью ещё плоский живот и закрываю глаза.

— Нет, мой милый... — шепчу вслух, и слёзы выступают на глазах. — Прости меня, что не догадалась сразу. Я сделаю всё, что от меня зависит, чтобы ты появился на свет. Я не дам тебя в обиду. Мы справимся. Обязательно справимся.

Когда мы жили с Андреем, я очень хотела второго ребёнка, но муж был категоричен: «Сначала пусть Илья пойдёт в школу, потом подумаем».

Я смирилась. Подавила это желание, заставила себя ждать. А сейчас, когда всё разрушено, когда я одна, судьба дарит мне это чудо.

Какая-то жестокая ирония.

Осознание того, что этот малыш от Максима, накрывает меня новой волной, в которой смешались боль, любовь и отчаяние. Внезапная нежность к крошечному человечку внутри вытесняет все страхи, хоть и ненадолго.

Он часть меня. Часть того, кого я любила...

Я смогу. Я должна быть сильной.

Ради него.

Ради нас.

Утро. Кира

Маме я пока решаю ничего не говорить.

Она с сыном печёт на кухне блинчики, но от этого родного аромата у меня встаёт ком в горле.

Скорее бы выйти!

— Мам, я пойду в магазин, заодно прогуляюсь, — говорю, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Сегодня плохо спала, хочу немного пройтись по парку, проветриться.

— Ну наконец-то! А то сидишь целыми днями за компьютером, носа не показываешь на свежий воздух.

Мне становится неприятно. Ненавижу врать. Особенно маме. Но сейчас так будет лучше.

Илюшка чмокает меня на прощание.

Хватаю сумочку с документами и выхожу на улицу в надежде, что там станет легче. Но не тут-то было.

Во дворе мне становится ещё хуже. Запахи улицы практически сбивают с ног. Желудок снова неприятно сжимается, и я судорожно сглатываю.

Срочно нужно в клинику.

Судорожно ищу в интернете службу заказа такси, которую можно вызвать по телефону, а не через приложение. Быстро нахожу номер и набираю.

Идти до больницы около получаса, но с такими «ароматами» я точно не дойду.

Машину приходится ждать минут десять на углу дома, чтобы мама из окна не увидела.

Мы договаривались не пользоваться такси без крайней необходимости: во-первых, в курортном городке эта услуга стоит дорого, во-вторых, моя фобия даёт о себе знать. Я слишком боюсь, что меня с сыном найдут.

На удивление, машина приезжает вполне приличная: салон чистый, не прокуренный, несмотря на тариф «эконом». Водитель, словно считывая моё состояние, вопросов не задаёт.

Выйдя из такси, не сразу решаюсь зайти в клинику. Долго стою перед крыльцом, до боли сжимая ремешок сумочки.

А если с ребёнком всё-таки что-то не так? Что тогда?

Нет. Так не пойдёт. Нужно идти, иначе я никогда не узнаю правду.

Администратор оформляет документы быстро. Предыдущий пациент не пришёл на приём, поэтому доктор предлагает зайти раньше моего времени.

На негнущихся ногах вхожу в кабинет и опускаюсь на стул.

Милая женщина-врач протягивает бланк согласия на процедуру, а затем просит раздеться снизу и лечь на кушетку.

— Кира Александровна, чего вы так нервничаете? На вас лица нет.

Доктор смотрит мягко, без осуждения, пытаясь заглянуть мне в глаза.

— Когда вы в последний раз проходили гинекологическое УЗИ? Роды уже были?

— Да, конечно. У меня есть сын.

Дрожащими пальцами сжимаю края одноразовой простыни на кушетке, пытаясь хоть как-то успокоиться.

— Отлично, значит, вы уже опытная мама. Скажите, пожалуйста, когда была последняя менструация?

— Около трёх месяцев назад. В первой половине сентября. Точно не помню.

— Ага, понятно. А это какое по счёту УЗИ после задержки?

Женщина внимательно смотрит на меня, держа датчик в руках.

— Первое. Просто я совсем замоталась, думала, это всё стресс. А вчера сделала тест, когда началась тошнота, и он оказался положительным.

Замечаю бейджик на халате врача: Лилия Дмитриевна Захарова. От собственных переживаний я совсем забыла, к кому записывалась, и даже не знала, как к ней обратиться.

— Лилия Дмитриевна, пожалуйста, скажите, что с ребёнком всё хорошо! У нас с моим... мужчиной последний раз была близость ещё до менструации. Если это вообще была она... Я не понимаю, как так могло получиться.

— Значит, так. Давайте без паники. Раз такая ситуация, я посмотрю вас разными датчиками: посмотрим все показатели, проверим сердцебиение, сделаем замеры плода. Если всё, как вы говорите, то по срокам у вас должен быть уже первый скрининг. Нам нужно проводить не просто гинекологическое УЗИ на подтверждение беременности, а полноценное исследование. Зачем лишний раз тревожить ребёночка? Сделаем всё сразу.

— Не проблема, я доплачу за процедуру.

Лилия Дмитриевна кивает, откладывает датчик, распечатывает ещё один бланк согласия, даёт мне на подпись и наносит на живот прохладный гель. Датчик медленно скользит по телу, а я не дышу, пытаясь уловить хоть что-нибудь по лицу врача. Она сосредоточенно смотрит на монитор.

Минуты тянутся бесконечно долго. Доктор что-то фиксирует, замеряет, одобрительно кивая. Хочу спросить главное, но боюсь услышать ответ.

Внезапно врач нажимает какую-то кнопку, и я чётко слышу ритмичный стук.

Тук-тук-тук!

Я замираю, узнав звук.

Это сердце.

Сердце моего ребёнка бьётся! Он жив.

Пытаюсь подавить внутренний порыв и сдержать слёзы, которые моментально брызнули из глаз.

— Так, дорогая моя. Пока я ещё не всё посмотрела, но размеры плода соответствуют сроку шестнадцать недель.

— Но как же так? Такого не может быть!

— Всему вас учить нужно, — врач мягко улыбается. — Срок считается от даты начала последней менструации. А вы говорили, сын есть... Совсем всё забыли?

Я абсолютно не понимаю, о чём говорит врач. Такого срока быть не может. Мы с Максом были близки двенадцать недель назад, в августе. А муж до этого не прикасался ко мне почти два месяца.

Это невозможно.

— Но если сверяться с датами... то зачатие выпадает на конец августа, а не шестнадцать недель назад, а месячные были ещё позже!

— Вы все верно говорите про зачатие, но судя по размерам плода в последний раз у вас были не месячные, а кровотечение, причины которого мы, возможно, уже и не установим. Скорее всего, у вас была небольшая отслойка хориона. Сейчас её уже не видно, так как на месте ретрохориальной гематомы сформировалась плацента. Но я бы рекомендовала вам срочно обратиться к гинекологу, чтобы исключить другие патологии.

— С ребёнком всё в порядке? — мой голос дрожит настолько, что я даже немного заикаюсь.

— Пока ничего критичного я не вижу, только плацента немного низковато, но пока паниковать рано. Сейчас проверим все остальные показатели, и я вас отпущу.

Смотрю на монитор и различаю маленькие ручки и ножки. Чётко просматривается головка, худенькое тельце.

Мой ребёнок. Мой маленький человечек.

Врач переключает режим, и малыша становится видно очень отчётливо.

— Вам пол озвучивать?

Молча киваю, стирая со щёк слёзы, которые бегут ручьём.

— Ну что ж, Кира Александровна, поздравляю. В апреле вам предстоит познакомиться со своей дочерью.

Внутри всё замирает.

Дочь...

У меня будет дочь!

Эти эмоции невозможно передать словами. Слёзы льются нескончаемым потоком.

Врач протягивает мне салфетки.

— А вот это вы зря. Нервничать вам нельзя. Можете одеваться и подождать в коридоре. Я сейчас распечатаю фото вашей малышки и протокол, нужно немного подождать.

Одеваюсь и выхожу из кабинета. Буквально растекаюсь по кожаному дивану, прикрываю глаза и не могу даже описать, насколько я счастлива.

У меня будет дочь. Дочь от любимого мужчины...

Неважно, что он не со мной и, возможно, никогда не узнает о её существовании. Я уже люблю её всем сердцем, и никому никогда не дам в обиду.

Всё-таки, Максим, ты сделал меня счастливой. Несмотря на предательство и ложь, через которые мне пришлось пройти.