Kitabı oxu: «Освободи меня»
От автора
«Освободи меня» — история о боли,выживании и поиске света во тьме. Это книга для зрелых читателей, готовыхстолкнуться с трудными темами и откровенными сценами.
В повествовании поднимаются тяжёлые итриггерные темы: словесное и физическое насилие, сексуальное насилие, интимныеэпизоды. Я сознательно не включила отдельные предупреждения перед каждойглавой, чтобы сохранить цельность и эмоциональную динамику истории.
Отдельно хочу подчеркнуть: в книгеупоминаются наркотические вещества, включая тяжёлые. Эти сцены не являютсяпопыткой романтизировать или оправдать употребление наркотиков. Наоборот, онипоказаны исключительно как разрушающие, опасные, лишающие человека контроля идостоинства. Моя задача — не вызвать любопытство или интерес к подобному опыту,а подчеркнуть его деструктивность и трагические последствия. Наркотики в этойистории выполняют лишь художественную функцию, подчёркивая уязвимостьперсонажей, их падения и сложность пути к исцелению. Автор не поддерживает и непропагандирует употребление запрещённых веществ в любой форме.
Пожалуйста, помните: сюжет постепеннообостряется, прежде чем привести к разрешению. Это непростое чтение, способноевызвать сильные эмоции. Если вы чувствуете, что эта книга не для вас — этоабсолютно нормально.
Я прошу читателей воздерживаться отбезосновательной критики героини или комментариев, перекладывающих вину нажертву. Подобные слова могут задеть тех, кто пережил похожий опыт. За каждойстраницей этой книги стоят не только вымышленные персонажи, но и реальные люди,которым пришлось пройти через боль. Не вся правда откроется сразу. Чтобы понятьисторию полностью, важно дочитать её до конца. Здесь нет лёгких ответов ипростой развязки, но есть искра надежды.
Помните: никто не остаётся одиноким всвоих страданиях. Всегда найдётся тот, кто услышит, поймёт и протянет рукупомощи.
Важно: если вы переживали нечто подобное —знайте, вы сильнее, чем вам кажется. Вашопыт имеет значение. Исцеление возможно.
#ЯНеХотелаУмирать
Пролог
Она прижала ладонь к пылающей щеке, будтонадеялась унять боль, но жжение только усилилось. Её взгляд застыл на серомковре, усыпанном разбросанными бумагами. Она не понимала, в чём провинилась. Ейказалось, что отчёт был подготовлен безупречно, все задачи выполнены вовремя. Теперьже она тщетно пыталась угадать, что стало причиной пощёчины. Зная мистераУилсона, Эрин догадывалась: никакой причины, возможно, и не было, просто онснова был не в духе.
Щека всё ещё горела, оставляя на еёбледной коже уродливый, ярко-красный след. Эрин лучше других знала, на чтоспособны его крупные, грубые руки. Можно было сказать, ей даже повезло: ударпришёлся открытой ладонью.
— Сколько раз я должен повторять?! —взревел он, резко приблизившись. Его голос оглушал, а лицо оказалось такблизко, что она почувствовала запах дорогого виски. — Через двадцать минутпосле каждой встречи я должен получать записи! Ты вообще способна этозапомнить?
Эрин опустила голову. Она была уверена,что прошло меньше двадцати минут. Но Уилсон с яростью тыкал ей в лицо циферблатсвоих дорогущих часов, словно они служили непреложным доказательством её вины.
— Простите, сэр, — произнесла она,стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Я уже отправила записи по электронной почтевместе с отчётом. У меня с собой бумажные копии.
Она ощущала, как ненависть и страхсмешиваются внутри неё, обжигая изнутри. Ей было отвратительно это чувствопокорности, это бессилье. Но годы приучили её к нему. Бояться Джеремайю Уилсонастало не привычкой, а инстинктом, вбитым в неё с детства.
— Забери это дерьмо и убирайся с глаз! —прошипел он, тяжело опускаясь в массивное кожаное кресло. Его голос капалпрезрением, будто каждое слово причиняло ему физическую боль.
— Да, сэр, — ответила Эрин, стараясьсдержать дрожь в голосе. Она торопливо принялась собирать бумаги, аккуратновыравнивая их на дубовом столе.
Она не смела поднять взгляд. Знала:малейшая ошибка — и в её сторону полетит что угодно, от ручки до степлера.Уилсон никогда не сдерживал ярости, особенно с теми, кто зависел от него. А дляЭрин он был куда большим, чем просто начальник.
Джеремайя Уилсон — генеральный директор «УилсонИнтернэшнл» … и её дядя. Компания принадлежала их семье уже несколькопоколений, передаваясь по наследству следующим Уилсонам. Эрин было восемь,когда она потеряла родителей в страшном пожаре. Уилсон и его жена удочерили её— не из доброты, а ради выгоды.
Для прессы и высшего общества онисоздавали образ безупречной семьи: обнимали девочку с медно-рыжими волосамиперед камерами, улыбались, изображали заботу. Но за закрытыми дверями всё былоиначе. Там Эрин не была ни дочерью, ни племянницей, а лишь удобным инструментомдля поддержания их репутации. Бременем, от которого нельзя избавиться, нокоторое всегда тяготит.
Глава 1
Halsey – «Castle»
Эрин села в офисное кресло, бросилабыстрый взгляд на дверь, словно опасаясь, что кто-то войдёт, и поспешно досталаиз ящика пудру. Несколько лёгких движений, и макияж был поправлен. Она умелоскрыла красный отпечаток на щеке, который с каждой минутой становился всёзаметнее. Многолетняя практика научила её делать это быстро, почти без эмоций:при правильном макияже следы казались едва различимыми.
Если бы кто-то узнал, как Джеремайя и МариУилсон обращались с племянницей и приёмной дочерью, для Эрин это обернулось быкатастрофой. Любое излишнее внимание к её жизни могло повлечь вопросы не толькоо ней самой, но и о сомнительных сделках, заключённых в этих роскошных офисах.
Эрин давно усвоила: чтобы выжить, нужножить день за днём и не выделяться. Джеремайя был змеёй, и работа его личнымпомощником означала одно: если она потеряет осторожность, обязательнопочувствует укус.
Приведя в порядок одежду и волосы, Эриноткрыла папку с материалами для предстоящей встречи. На горизонте маячилкрупный проект: главный конкурент «Браун Индастриз» собирался заключитьсотрудничество, которое могло принести обеим компаниям многомиллионную прибыль.
Резкий звонок телефона вырвал её измыслей.
— Эрин Уилсон, — ответила она, подносятрубку к уху.
— Команда «Браун Индастриз» уже здесь, —раздался голос Натали, администратора, чья излишняя кокетливость давно стала еёвизитной карточкой.
— Пожалуйста, проведи их, — сказала Эрин.— Я пока подготовлю мистера Уилсона.
— Без проблем, — ответила Натали иповесила трубку.
Эрин глубоко вдохнула, настраиваясь.Подойдя к двери кабинета Джеремайи, она постучала и дождалась грубого:
— Войдите.
Открыв дверь, Эрин встала в проёме иопустила взгляд.
— Мистер Уилсон, команда из «БраунИндастриз» готова к встрече. Первый конференц-зал уже подготовлен.
Джеремайя молча встал, накинул пиджак инебрежно провёл рукой по седым волосам, приглаживая их. Снаружи он могпоказаться достойным мужчиной, но внутренние качества перечёркивали любуюпривлекательность. Эрин посторонилась, пропуская его в коридор, и последовалаза ним.
Конференц-зал № 1 был гордостью компании:огромные окна открывали захватывающий вид на город и горизонт. Эрин частостояла у этих окон в полной темноте и одиночестве, когда город сиял огнями. Втакие минуты она представляла себя на вершине мира, где никто и ничто не моглоеё коснуться. Но иллюзия всегда быстро развеивалась.
Не успела она свернуть за угол, как грубаярука схватила её за запястье. Боль пронзила тело, и она чуть не упала. Эринзнала, что на её бледной, хрупкой коже вскоре появится синяк.
— Ты знаешь, что делать. Не смей говоритьбез моего разрешения. Если мы упустим эту сделку, ты пожалеешь, что выжила втом пожаре, — прошипел Джеремайя, нагнувшись к её уху.
Его фигура, выше её на целую голову,возвышалась над девушкой; горячее дыхание обжигало щёку, вызывая дрожь иотвращение одновременно. Эрин побледнела. Ему не нужно было напоминать: она ибез того знала, как себя вести. Он просто искал повод, чтобы ещё раз утвердитьсвоё господство и показать ей её место.
— Да, сэр, — прошептала она, чувствуяхолодок, пробежавший по позвоночнику.
Меньше всего ей хотелось давать ему ещёодин повод поднять на неё руку. В лифте он театрально пожал ей руку и, сменивтон, встретил гостей с фальшивой любезностью.
— Добро пожаловать, — произнёс Джеремайя споказной теплотой. Внутри же он оставался холодным и расчётливым человеком. — Ятак рад видеть вас здесь. Пожалуйста, проходите.
В группе было шесть мужчин, но один сразувыделялся среди остальных. Высокий, уверенный, с безупречным стилем: словносошёл со страницы рекламы дорогого бренда. Эрин невольно задержала взгляд нанём дольше, чем следовало, пока на её плечо не легла чья-то рука.
Она вздрогнула. Ей отчаянно захотелосьотстраниться, но это было бы неприемлемо.
— Это моя дочь Эрин, — заявил Джеремайя,крепко сжав её плечо. — Она мой личный помощник и будет работать с ваминапрямую.
Эрин натянула профессиональную улыбку.
— Очень приятно познакомиться, — сказалаона, слегка склонив голову. — Если вам что-нибудь понадобится, пожалуйста,обращайтесь ко мне.
— Очень признателен, мисс Уилсон, —произнёс пожилой джентльмен из группы, пожимая ей руку.
Он был высок, гораздо выше Джеремайи; еголадони почти поглотили её руки, когда он говорил слова благодарности. Лицоизбороздили морщины, но голубые глаза оставались удивительно яркими, взгляд —прямым, а плечи — широкими. Он был подтянут, лишь чуть начинающий полнеть. Нанём был элегантный, сшитый на заказ костюм из мягкой серой ткани: идеальноедополнение к его густым чёрным волосам с лёгкой проседью. Улыбка оказаласьобаятельной, даже доброй, несмотря на то, что в ней сквозило скрытое презрениек Джеремайе Уилсону.
— Я Максвелл Браун. Приятно познакомиться,мисс Уилсон, — представился он и подозвал к себе более молодую версию самогосебя. Его улыбка, в отличие от отцовской, была холодной. — Это мой сын, Аарон.
Эрин подняла взгляд на Аарона. Его лицоказалось высеченным из камня, а глаза, полные ледяного безразличия, смотрелипрямо на неё, заставляя затаить дыхание.
— Очень приятно познакомиться, мистерБраун, — произнесла она, стараясь скрыть нарастающий дискомфорт.
Голос Эрин звучал спокойно, но Ааронзаметил: в её красивых зелёных глазах с лёгким ореховым оттенком не было тойпокорности, к которой он привык. Она не пыталась ему угодить, и это толькоподогрело его интерес.
— Мне очень приятно, — произнёс он. Егоголос не отражал того удовольствия, о котором говорил.
Он не знал, что думать об этой девушке.Она явно не боялась тяжёлой работы, но в её взгляде было что-то, от чего емустало не по себе. Остальные мужчины, кажется, этого не замечали, обращаявнимание лишь на её красивые, пухлые губы и вежливый, но манящий голос.
Большинство мужчин были поражены еёделикатной красотой, которую она, похоже, даже не осознавала. Максвелл жепроявил простодушную, почти отеческую теплоту. В конце концов, он смотрелтолько на одну женщину, тогда как остальные вели себя далеко не по-джентльменски.Пожилой мужчина прочистил горло и бросил острый взгляд на своих коллег. На ихлицах появилось выражение смущения и вины, и они поспешно переключили вниманиена обсуждение дела.
Эрин сидела рядом с мистером Уилсоном иделала подробные записи. Всё это время она держала голову опущенной, полностьюсосредоточившись на работе, поэтому не замечала украдкой брошенных в её сторонувзглядов. То, что она этого не видела, показалось Аарону немного забавным.
Он привык к женщинам, знающим свои сильныестороны и умело использующим их в своих интересах. Большинство из них сгордостью демонстрировали уверенность и власть над ситуацией. Эрин же быладругой: скромной, спокойной, но по-своему завораживающей. Она пробудила в нёмлюбопытство.
Встреча прошла быстро. Компании обсуждалисовместное использование технологий и ресурсов для привлечения инвесторов.Максвелл, будучи уже на пенсии, шутил, что пришёл лишь ради старой дружбы сотцом Эрин и чтобы убедиться, что его сын не разрушит любимую компанию.Джеремайя в ответ издавал дежурные смешки, а Аарон молчал, думая о том, что егоотец сходит с ума, проводя каждый день дома с матерью.
— Хорошо, думаю, на этом можно закончить иперейти к составлению предложений и дальнейших действий. Запланируем ещё однувстречу на следующей неделе, — с довольной улыбкой сказал Джеремайя. — Эрин,дорогая, свяжись, пожалуйста, с помощником мистера Брауна и сверь графики.
— Да, конечно, сэр, — кивнула Эрин,собирая материалы, пока все прощались.
— Я думал, Рассел будет присутствовать наэтой встрече, — заметил Максвелл.
— Он задержался по делам в Лондоне, —вздохнул Джеремайя при мысли о сыне. — К следующей встрече он вернётся и войдётв курс дела.
— Хочешь сегодня поужинать, Джеремайя? —предложил Максвелл после короткой паузы. — Как в старые добрые времена.
Это предложение застало Аарона врасплох.Ни для кого, по крайней мере для него, не было секретом, что Максвелл испытывалоткровенную неприязнь к нынешней главе семейства Уилсон. Он был уверен: мать,Вивьен, убьёт отца, когда узнает, что тот пригласил её на ужин с Мари Уилсон: женщиной,печально известной своим тщеславием, но тщательно скрывающей его затошнотворно-сладкой вежливостью.
Эрин поджала губы и быстро сверилась срасписанием. Её голос прозвучал раньше, чем она успела понять, что перебиваетмистера Уилсона:
— У вас есть свободное время после семивечера, сэр.
Слова вырвались прежде, чем она успела ихсдержать. Она почувствовала, как напряжение в комнате нарастает: будто воздухвнезапно стал плотнее. Джеремайя медленно повернулся к ней, его серые глазазастыли холодом, а челюсть напряглась.
Эрин тихо вздохнула, осознав, что сновапривлекла к себе лишнее внимание, и поспешила опустить взгляд. Но, встретившисьна секунду с тёплыми голубыми глазами Максвелла, ощутила странное спокойствие.В его взгляде не было ни холодности, ни осуждения: только сдержаннаядоброжелательность. Аарон же оставался отстранённым: равнодушные глаза ничегоне выражали и не выдавали ни мыслей, ни намерений.
— Отлично! — с искренним энтузиазмомвоскликнул Максвелл, разрядив обстановку. — Как насчёт ужина в «Каприччио»сегодня в половине восьмого? Возьму с собой Вивьен, она будет в восторге.
— Конечно, — коротко ответил Джеремайя,повернувшись к собеседникам. — Аарон, ты присоединишься?
— Нет, спасибо. У меня есть дела, — резкобросил тот.
Под «делами» Аарон подразумевал вовсе нерабочие вопросы, а встречу с высокой брюнеткой, которая с утра слишкомоткровенно намекнула на свои намерения провести вечер в его компании.
— Эрин, закажи столик на четверых, —распорядился Уилсон, даже не взглянув на неё.
— Да, сэр, — спокойно ответила она,ощущая, как напряжение постепенно покидает комнату, но оставляет после себятяжёлый осадок.
Эрин попрощалась с Максвеллом, Аароном иостальными членами их команды, натянув привычную профессиональную улыбку.Вернувшись к своему столу, она глубоко вдохнула, словно пытаясь стеретьнеприятное послевкусие недавнего разговора, и набрала номер ресторана.
«Каприччио» был одним из самых известныхитальянских заведений в городе. Забронировать столик там обычно было непросто,но её спокойный и уверенный голос сразу дал понять администратору, что этотзаказ нельзя игнорировать. Одного упоминания о двух самых влиятельных семьяхгорода оказалось достаточно, чтобы все формальности растворились вежливойпоспешностью.
— Столик на четверых на сегодня, надевятнадцать тридцать. Спасибо, — закончила она разговор и аккуратно положилателефон на стол.
Эрин позволила себе короткий вздохоблегчения, но он тут же застыл на губах, когда острая боль пронзила голову.Чья-то рука грубо схватила её за волосы, и тело инстинктивно дёрнулось.
— Я же говорил тебе следить за языком, —прошипел Джеремайя Уилсон, стоя так близко, что она почувствовала запах виски,которым он перебивал аромат дорогого одеколона. — Никто не спрашивал твоегомнения. Не так ли?
Она не смела поднять взгляд, не смела дажешевельнуться, пока его сильные пальцы не разжались.
— Тебе повезло, что ты сделала ихсчастливыми. Но запомни: если ещё раз пойдёшь против моей воли, последствиябудут куда серьёзнее, — добавил он, глядя сверху вниз с ненавистью и холоднымпревосходством.
Эрин моргнула, поражённая тем, что даже неуслышала, как он вошёл. Мозг работал на автопилоте, вытесняя боль и страх,чтобы она могла лишь кивнуть и тихо сказать:
— Простите, сэр.
Когда он отпустил её, она пошатнулась и намгновение оперлась о край стола. Дверь за ним захлопнулась, и тишина офисавновь окутала её, как холодное покрывало. Эрин глубоко вдохнула, но ни боль, ниунижение не уходили.
***
После двенадцатичасового рабочего дня Эринустало потянулась, чувствуя, как ломит спину. Она надела туфли, прошлась покабинету, выключила технику и аккуратно убрала ноутбук в сумку. Её движениябыли привычными, почти механическими: долгие годы работы научили её выжиматьсилы даже из пустоты. Убедившись, что на этаже больше никого нет, она заперладвери и включила сигнализацию.
Этот этаж был строго охраняем: здесьрасполагались кабинеты генерального директора, руководителей и несколькоконференц-залов для самых важных встреч. Всё — под грифом «конфиденциально».Даже попытка пройти мимо секретаря без разрешения казалась немыслимой.
Спускаясь на первый этаж, Эрин намгновение закрыла глаза, позволяя себе короткий перерыв в бесконечнойнастороженности. Попрощавшись с охранником Джонни, она вышла на улицу инаправилась к автобусной остановке.
Когда-то её семья была очень богатой, нотеперь это звучало как пустая насмешка. Джеремайя Уилсон не позволял ей купитьдаже подержанную машину, утверждая, что она «ещё не готова к таким расходам».Взамен он выплачивал мизерную зарплату — почти такую же, как у официантки безчаевых. Это было унизительно, но у Эрин не было выбора. Единственное, за чтоона могла быть хоть немного благодарна, — это отсутствие необходимости платитьза еду и жильё.
Она понимала, что и это — часть егоконтроля. Джеремайя всегда хотел держать её зависимой, полностью подчинённойсебе, будто страх лишения элементарного должен был сделать её послушной. И накакое-то время это действительно работало. Но с каждым днём в её сознании рослочто-то новое — тихое, упрямое, почти неразличимое чувство, твердящее, что жизньне должна быть такой.
Мари всегда отдавалa ей одежду с рук,приговаривая: «Мы не можем допустить, чтобы Эрин выглядела как попрошайка».Эрин терпеливо перебирала вещи: некоторые — с бирками, но не по сезону; другие— слишком откровенные, явно не в её вкусе. Отсеяв всё, что не подходило поразмеру или вызывало внутреннее отторжение, она понимала: выбирать особо не изчего.
Иногда Эрин удавалось найти хорошие скидкив Интернете и позволить себе редкие покупки, которые действительносоответствовали её вкусу. Жаловаться она не любила, в конце концов, это всеголишь одежда. Материальные вещи казались ей несущественными, особенно всравнении с тем, что приходилось переживать ежедневно.
«Бывает и хуже», — напоминала она себе,даже когда её гардероб напоминал случайный набор.
Долгая поездка на автобусе наконец привелаеё к воротам поместья Уилсонов. Дом возвышался во тьме, величественный ихолодный, как и его хозяева. Эрин осторожно вошла внутрь, стараясь не шуметь.Ужин она пропустила — привычка, давно ставшая нормой. Душ смыл дневнуюусталость, но не тот тяжёлый осадок, что неизменно сопровождал её повсюду.
Завернувшись в мягкое одеяло, Эринпозволила себе первый за день расслабленный выдох. Мысль, простая ипо-человечески радостная, вызвала на её лице слабую, но искреннюю улыбку: завтраей не придётся работать.
***
Недовольная Вивьен вышла из машины, икаблуки её туфель звонко ударили по асфальту. Максвелл, шедший позади, выгляделрастерянным — словно побитый щенок, — и лишь тихо вздохнул, догоняя жену. Онабросила на него раздражённый взгляд, полный молчаливого укора, но промолчала.Направляясь к двери ресторана, Вивьен благодарно улыбнулась метрдотелю, которыйгалантно распахнул перед ней дверь.
— Не успеешь оглянуться, как всёзакончится, — пробормотал Максвелл, склонившись к её виску. Его губы едвакоснулись кожи, и Вивьен восприняла этот жест как неловкую попытку сгладить еёнедовольство.
Её лицо мгновенно преобразилось, обретябезупречное выражение светской любезности. На губах засияла улыбка — настолькоискусная, что никто бы не догадался о её истинных чувствах.
— Мари, Джеремайя! Я так рада вас видеть!— воскликнула она с теплотой, звучавшей убедительно даже для тех, кто хорошознал её настоящую натуру.
Слова Вивьен эхом отразились в роскошнойатмосфере ресторана, но взгляд, который она бросила на мужа, говорил кудабольше любых приветствий. Максвелл лишь едва кивнул, избегая её глаз.
Мари и Вивьен обменялись светскимипоцелуями в щеки — выдержанными и безупречно выверенными, словно это был нежест дружбы, а обязательный ритуал. Затем обе обратились к мужчинам. Джеремайя,как обычно, выглядел сдержанно-любезным, но в глазах Вивьен этот образ казалсяфальшивым. Ей всегда чудилось, что за его выверенными манерами скрывается нечтомрачное. Джеремайя никогда не позволял себе грубости, не делал ей ничегодурного, но вызывал у неё необъяснимое чувство тревоги и отвращения. Просто оней не нравился, и точка.
Максвелл, придерживая спинку стула, помогжене сесть, затем устроился рядом. После того как они заказали напитки,разговор перешёл на привычные темы: погоду, новости, предстоящие события. Новскоре Мари полностью завладела вниманием за столом, рассказывая о своих детях,особенно о младшей дочери Лии. В её голосе звучали гордость и нежность, и дажевзгляд Вивьен на миг потеплел. Несмотря на прохладное отношение к Мари, она немогла не уважать её искреннюю преданность семье.
Однако в воздухе ощущалось лёгкоенапряжение, которое Брауны уловили без труда. Ни Мари, ни Джеремайя за весьвечер не произнесли имени Эрин. Это было не случайностью, а намереннымумолчанием. Максвелл и Вивьен молча обменялись взглядами, оба понимая, что этаневидимая граница отделяет их от истинной сути семейства Уилсонов.
Вивьен, будто поправляя серьги, украдкойвзглянула на Мари. Её улыбка оставалась безупречной, но в голосе звенела лёгкаянатянутость, когда она с гордостью говорила о «своей замечательной Лии».Очевидно, за пределами необходимости Эрин для этой семьи просто несуществовала.
Когда подали ужин, Вивьен с облегчениемвздохнула: вечер подходил к концу, и вскоре она сможет отправиться домой.Разговоры за столом начинали её утомлять, особенно бесконечные рассуждения Марио дизайне, моде и светских сплетнях. Её раздражало и то, как Мари время отвремени бросала кокетливые взгляды на Максвелла, словно забыв, кто сидитнапротив.
Вивьен, однако, сохраняла внешнееспокойствие. Она была уверена в своих отношениях с мужем. Максвелл всегдапривлекал женщин, и с возрастом его обаяние лишь усилилось. Им восхищалисьмногие, но он неизменно оставался предан ей. За все годы их брака Вивьен ниразу не дала себе повода усомниться в этом.
Мари, безусловно, была женщиной редкойкрасоты. Она по-прежнему сохраняла грацию и шарм, которые когда-то сделали еёзвездой подиумов и обложек модных журналов. Но всё это больше ничего не значилодля Максвелла. Его преданность Вивьен была безусловной, и она это знала.
Его взгляд никогда не задерживался наглубоких декольте, жеманных улыбках или трепещущих ресницах Мари. Он смотрелтолько на свою жену — так, будто за все эти годы ничто и никто не смог занятьеё место в его сердце. Даже теперь, когда их отношения обросли рутиной ипривычками, в этом взгляде всё ещё теплилась искренняя любовь. Вивьен эточувствовала, и этого ей было достаточно.
— Вообще-то, у меня есть предложение, —произнёс Джеремайя, вытирая рот салфеткой. Он аккуратно сложил её и откинулсяна спинку стула.
Мари сразу выпрямилась, словно уловилаважность момента. Её лицо озарила натянутая улыбка, а в глазах вспыхнул алчныйблеск, который она даже не пыталась скрыть.
— О? — Максвелл приподнял бровь. Его голосзвучал спокойно, но в интонации скользнула лёгкая настороженность. — Что тыхочешь обсудить, Джеремайя?
— Ну, — начал тот, поджав губы, будтовзвешивая слова, — я думал о браке между нашими семьями. Мы давно знакомы, унас много общих интересов, а теперь, когда наши компании сотрудничают, этооткрыло бы перед всеми отличные возможности. Не говоря уже о том, что такойсоюз стал бы прекрасной рекламой для обеих сторон.
Мари прижала пальцы к губам, стараясьскрыть улыбку, но блеск в её глазах стал ещё ярче. Казалось, она уже виделаперед собой громкие газетные заголовки и разговоры за закрытыми дверями остатусе и влиянии.
— Политический брак? — переспросилаВивьен. Её лицо оставалось непроницаемым, но в голосе прозвучала лёгкая ирония.
В этом предложении не было ничегоудивительного, хотя подобные союзы уже давно вышли из моды. Вивьен чувствоваласебя разрываемой между двумя мыслями. С одной стороны, она понимала логикуДжеремайи: союз между их семьями мог бы стать стратегически выгодным шагом. Сдругой — сердце протестовало.
Она украдкой взглянула на Максвелла, чейхолодный взгляд был устремлён на Джеремайю. Это был взгляд человека, готовогоответить вежливо, но твёрдо.
Мысли Вивьен вновь вернулись к Аарону. Да,возможно, сыну действительно пора было остепениться. Он давно должен былоставить позади поверхностные связи и начать думать о будущем. Но принуждатьего к браку ради выгоды? Она даже представить не могла, чтобы Аарон, гордый инезависимый, согласился на подобное.
Вивьен не знала, как относиться к этойидее. Она не хотела превращать жизнь сына в часть бизнес-сделки, но в словахДжеремайи было что-то тревожащее, неуловимо фальшивое. За его предложением явноскрывалось нечто большее, чем просто укрепление связей.
Максвелл уже проходил через подобное. Егосемья когда-то настаивала на браке с девушкой из влиятельного рода, чтобыупрочить положение и капитал. Однако, вопреки всем ожиданиям, он выбрал Вивьен— женщину, которую действительно любил. Этот поступок вызвал скандал и надолгоотдалил его от семьи. Разрыв оказался болезненным, но Максвелл никогда не жалело своём решении. Он знал, что брак — это не сделка, а союз, основанный надоверии и привязанности.
Вивьен вспомнила об этом, наблюдая замужем. Он выглядел спокойным, но она знала: это лишь маска. Его сдержанностьвсегда скрывала бурю эмоций.
Тем не менее она не могла полностьюотвергнуть идею Джеремайи. Среди её знакомых были пары, чей союз начинался срасчёта, но со временем превращался в прочный и гармоничный. Иногда такие бракиоказывались даже крепче тех, что начинались с любви. Люди учились понимать иуважать друг друга, даже если вначале их объединяли не чувства, аобстоятельства.
И всё же сомнения не покидали её. Эринбыла слишком юной и беззащитной, а Аарон — слишком гордым и независимым, чтобыпринять подобный шаг добровольно. Вивьен чувствовала: попытка навязать им такиеотношения может привести к непредсказуемым последствиям.
— Да, именно так, — кивнул Джеремайя. Еготон был предельно серьёзен. — Это старый, проверенный временем способукрепления связей между влиятельными семьями. Думаю, мы могли бы обсудить этоподробнее.
Максвелл скрестил руки на груди. ПредложениеДжеремайи действительно могло открыть для их компаний новые перспективы. Вместоконкуренции они могли бы объединить усилия, создать мощный альянс и укрепитьсвои позиции в отрасли. Такой союз снижал риск противостояния и давал обеимсторонам определённую безопасность. Максвелл понимал, что объединение интересовбыло бы выгодно всем — особенно с учётом тех трудностей, с которыми в последнеевремя сталкивался Джеремайя.
Он прекрасно знал о слабых сторонах«Уилсон Интернэшнл»: о хронических финансовых проблемах в прошлом и о тех, что,судя по всему, сохранялись и сейчас. Если бы Джеремайя действительно обратилсяк ним за поддержкой, это стало бы для «Браун Индастриз» стратегическимпреимуществом. Они могли бы приобрести часть акций компании Уилсонов, авозможно, даже поглотить её наиболее прибыльные подразделения. Всё выгляделозаманчиво, но и риск был очевиден: провал сделки мог стоить слишком дорого.
Максвелл медленно сделал глоток красноговина, обдумывая всё, что было сказано за этим ужином. Его взгляд остановился наДжеремайе — холодный, почти ледяной. Это был не взгляд старого друга, а скорееоценка возможного партнёра или соперника.
В этом холоде чувствовалась та жеотстранённость, что и у Аарона. Только Максвелл умел лучше скрывать свои мыслиза маской спокойствия. Он передал бокал официанту, откинулся на спинку стула инаконец произнёс:
— Джеремайя, предложение интересное, ноподобные вещи требуют тщательного обсуждения. Семейные и деловые отношения —слишком разные сферы, чтобы смешивать их. Ты предлагаешь пожертвовать счастьемнаших детей ради выгоды?
— Не стоит воспринимать это так буквально,Максвелл, — вмешалась Мари, её голос звучал мягко, почти сладко. — Это ведьвсего лишь идея. Никто не станет заставлять наших детей, если они сами незахотят.
Вивьен повернулась к мужу, не скрываяраздражения:
— Наши дети не чьи-то пешки, Джеремайя. Мыих родители, а не сводники.
В комнате повисло напряжение — плотное,почти ощутимое. Казалось, воздух стал гуще, и каждое слово звучало громче, чемследовало. Джеремайя лишь улыбнулся: сухо, чуть насмешливо, будто ожидал именнотакой реакции.
