Kitabı oxu: «Мой долгий путь к себе»

© Кира Смирнова, 2026

ISBN 978-5-0071-4524-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1

Чай уже давно остыл, на часах ночь. Сизый дымок поднимается над пепельницей и тянется к вытяжке, в кухне полумрак. Я сидела и смотрела на этот дым и думала, как все так получилось, что я нахожусь в углу своих страхов, беспомощности и проблем. И главный вопрос, когда и как это закончится.

Мне 34 года, меня зовут Кира, я бесконечно добрый и бесхребетный человек, неспособный выстраивать отношения со своей же семьёй. Иначе бы я не чувствовала бы себя настолько несчастной.

Как говорят многие психологи — все проблемы из детства. Я соглашусь с ними сейчас. Я росла в 90-х и начала нулевых в семье, где все тащила мать, а я, смотря на нее и жалея ее, была вынуждена стать маленьким взрослым. Со мной не играли, не вели великих диалогов о том, что и как в этой жизни. Мы выживали. Отец периодически пил и пропадал по 10 дней, мы с мамой его искали. Представьте ребёнка от 5 до 10 лет, который идет по городу и ищет отца. В глаза мамы была тревога и отчаяние. Эти чувства с ней всю жизнь. Никто ей не оплатил те великие жертвы, которые она принесла для семьи. Я росла в этом. Потом к отцу подключился старший брат. И мы искали его. Иногда находили. И дома были скандалы. А та девочка чувствовала, что она виновата в чем-то. Только в чем она не знала. Я росла в убежденности, что я не имею права разочаровать. Я училась хорошо, посещала кружки, но ни один не закончила. Я боялась, если кто-то увидит меня в чем-то неправильном: одежде, мне ее покупали редко, отдавали в основном друзья семьи, если я буду говорить как-то не так, делать что-то не то. У меня был страх внимания окружающих, осуждения или сравнения. Я всегда была для себя недостаточно хорошей. Хотя я просто хотела всегда, чтобы меня любили. Я была одинока. Потому что я не была ребенком. В школе так же был жесткий буллинг. Я не гуляла, не пила, я была тихой «хорошисткой», которую шпыняли. Мама говорила, потерпи, не обращай внимания. Своей дочери я скажу рви за себя, бей, спорь, не бойся.

Это все дало жесткий отпечаток на самосознание. На мою жизнь в дальнейшем.

Сейчас я как моя мама, я прощаю то, что нельзя. Я не могу уйти, даже не могу объяснить себе почему. Я везу свою семью от А до Я и не могу бросить этот воз и взять ответственность за свою жизнь. Я ответственна за всех, кроме себя.

Я помню день, когда осознала, что стою в кругу сверстников и они смеются с моей шутки. Это страшное осознание пятиклашки, что она существует и что-то значит, что на нее могут обратить внимание.

Первый парень, с которым я невинно встречалась при расставании сказал, что я очень наивная и ушёл к моей подруге. Он был прав. Я наивная и сейчас. Я не могла и не могу сказать нет, потому что страх отвержения сильнее самоуважения. Я много допустила в своей жизни неуважения к себе, просто потому что я хотела любви и принятия.

Это книга — история моей жизни. И я очень хочу, чтобы ее прочитало как можно большее количество девушек и женщин, чтобы они знали, они не одни, они нормальные и то, что с ними происходит это не норма.

Глава 2

Все началось в январе 2023 года. Тогда мы уже несколько месяцев жили в квартире моей мечты — просторной трёшке, где кухня настолько большая, что можно в ней танцевать. Я узнала, что в третий раз беременна. На тот момент у нас уже росли двое сыновей 6 лет и 8 месяцев. Я была в шоке. Я мечтала о дне, когда вернусь на работу. Хоть мой Марк и заботливый и отношения наши были тогда волшебными, но он не добытчик, он в одиночку не лихо справлялся с обязанностью по обеспечению семьи. Я подрабатывала, как могла и находила источники дохода где угодно. Марк тогда обрадовался и просил оставить, он очень любит детей. Он из тех отцов, кто души не чает в своих детях, но заботиться и проявлять любовь к ним не умеет, поэтому это было моей задачей. Должна отдать должное, к обоим сыновьям он вставал ночью и кормил с бутылочки, все болезни проболел с нами и так же переживал, как и я. Он помнит о зубках, коликах, запорах всех наших сыновей. Бывало даже от усталости ночью укачивал подушку под детский плач, во сне перепутав с ребёнком. Он хороший папа. А я не могла решиться на беременность. Это всегда был для меня психологически трудным периодом. Каждую мою беременность Марк творил немыслимое, что вытягивало у меня жизнь по нитке. Но я решилась оставить, мечтая о дочери. И вселенная мне ее послала. Я ждала дочку.

Весной все изменилось. Когда я уже вошла во второй триместр, Марк в местной группе познакомился с женщиной, она соседка по кварталу. Они стали общаться. Я не была против, потому что это общение было открытым и ни о чем. Уведомления приходили в общий ноутбук, где я могла видеть все, о чем они говорили. Тревогу я забила, когда там стали появляться откровения моего неразговорчивого Марка и ее недвусмысленный флирт, сравнения ее со мной. Марк тогда пообещал прекратить общение, но он просто перенес его в другой мессенджер. В это время наши отношения стали портиться. Он пропадал где-то днями, ссылаясь на работу. Мы тогда занялись своим делом в сфере недвижимости, купили 7 своих квартир в ипотеку и развивали как могли. А когда он был дома, он был отстраненным. Приливами нежным, но в основном все более чужим. Я не понимала, что происходит. Он говорил, что все нормально, просто у него кризис.

Мой живот рос, на мне были двое детей, быт, вопрос финансов, проблемы с Марком, и я была одна. В это время пришла беда. Моя мама слегла с ишемическим инсультом. Благо, что в легкой форме. Она разговаривала, ходила, хоть и были проблемы с рукой и ногой, но прежней она не стала до сих пор. Раньше мы были очень близки, я помогала ей, а она очень помогала мне. Мы были как подружки и могли болтать часами обо всем на свете. Она была моим всем. Я стала потом со временем родителем ей, помогая восстановиться, поддерживая ее в новом её течении жизни. Ни брат, ни отец этого не сделали, хотя ее любят по-своему. Но их эгоизм более для них любим.

Первый скандал произошел в конце апреля, когда Марк стал мечтать о рыбалке. Он заядлый рыбак, у него есть для этого все. Он с другом нашей семьи обсуждал поездку, с ночевкой, без сомнений и совести. Потому что к этому моменту он стал холодным, его не было дома. Я тащила все сама, я была одна, я устала. Услышав этот разговор, я взорвалась и просто накричала на него. Для меня это несвойственно. Как правило, я проглатываю обиду, недопонимание и сглаживаю даже самые острые углы. Как скажет психолог — сдерживаю раздражение и обиду в себе, не выплескивая. А тут выплеснула. Я сама удивилась позже такой своей реакции. Но скандал был сильный. Он смертельно на меня обиделся, он не разговаривал и говорил о том, что мы разные, что я унизила его перед другом. На следующий день он поехал на работу, и чтобы сгладить как-то ситуацию я наготовила его любимых блюд и написала в мессенджер, как его жду, сожалею о содеянном и хочу мира. Он ответил, что возможно даже не вернется домой. Я была в шоке. Для меня мир тогда дал трещину. Он много мне писал, какая я неправильная, что он в тот вечер разлюбил меня и возвращаться не хочет. Где он был, для меня загадка. Как он сказал, он просто ехал прямо по трассе, чтобы снять адреналин и подальше от меня. Вечером он вернулся. С нежностью. Но за ужином снова сказал, что меня не любит и ничего у нас не выйдет. Я была в панике, я не понимала, как мне дальше жить.

Я любила этого человека безумной любовью. Той любовью, которой любить нельзя. Самопожертвование было нормой. Я шла за ним куда угодно, как слепая. Как поёт Арбенина «я без тебя сирота». Потом под эту песню я выплакала океан слез.

А дальше начался мой персональный ад, в котором выгорело все, что раньше было мною, чтобы было важным для меня.

Я по утрам, до того, как открыть глаза, я чувствовала, как липкий страх медленно поднимался в груди, тревожность нарастала с каждым вздохом. Не открывая глаз, я пыталась услышать обстановку дома. Если шумит вытяжка, значит он курит и снова полностью находится в себе. Дома только оболочка человека. Все его мысли, чувства, эмоции и желания вне его тела. Спала я тогда плохо, постоянно просыпаясь от тревоги. И просыпалась с рассветом.

Я вышла на кухню. Тишина, все еще спят. Его нет дома. На часах шесть утра. Я заварила себе крепкий кофе и вышла на балкон. Летнее утро прохладное и дышать так легко. Тишина вокруг. Только в голове рой мыслей и вопросов, на которые нет ответа. Мне не дают эти ответы, а догадки одна страшнее другой. Я выпила кофе, когда в замке повернулся ключ. Он вернулся, счастливый, улыбающийся.

— Привет. Ты где был в такую рань? — я поцеловала его, хотела обнять, но он увернулся и прошел в кухню. Я пошла следом.

— Бегал. Хочу похудеть, решил заняться бегом.

— Это круто, ты молодец.

Он выпил воды из холодильника и ушел в ванну. Я осталась стоять одна в центре кухни, не зная, как дальше разговаривать. О чем?

Мы и раньше не особо разговаривали, наплывами были вечера, когда мы могли что-то обсуждать, делиться друг с другом. Но сейчас тишина давила на барабанные перепонки.

Пока он был в ванной, проснулись дети и у меня началась обычная бытовая работа. Умыть, покормить, пожалеть, успокоить, помыть, переодеть, поиграть. С большим животом, ноющей спиной и давящей на все тело паникой, которая меня ни на минуту не отпускала, я все это делала на автопилоте, в процессе прислушиваясь, чем занят он, с кем разговаривает.

Из ванные он вышел через час с небольшим, когда сыновья уже позавтракали, переоделись и смотрели мультики. У Марка появилась привычка не выпускать телефон из рук, он стал с ним неразлучным, часто носил его в резинке трусов, чтобы нигде не оставить ни на минуту. Глаза Марка были пустыми, невидящими живой атмосферы дома, шума, смеха наших родных детей. Он ушел в спальню и закрыл дверь. Молча. Любая комната, где он находился в таком состоянии, превращалась в его личный склеп, окруженный нашим шумным домом. Он мог лежать часами. Не спать, не есть, не разговаривать, а просто смотреть в одну точку и гонять свои мысли в голове. Я кружилась по дому, убиралась, готовила, развлекала детей.

Старший сын, первый ребенок, первый внук. Мы все избаловали его, за любили. Я до сих пор не могу найти между нами здорового контакта. Он может нагрубить мне, не слушается и постоянно влезает в разные истории. К нам домой приходили периодически и дети, и родители с историями о том, что мой ребенок натворил. Марк никогда не выходил к подобным посетителям, все вопросы решала я., и я от этого устала. А если и начинался дома разбор полетов, лекции о том, что нужно беречь все, что нас окружает, с добром относится к людям, то с сыном получался в итоге конфликт и Марк всегда становился на сторону сына, обвиняя меня в том, что я неправильно подбираю слова к ребенку. Мои требования просты всегда: слушайся, не обижай никого, не дерись и не порти имущество, учись. Все. Во всем остальном я добрая и понимающая мама, которая в моменты конфликта всегда на стороне ребенка в обществе, а наедине я позже стараюсь объяснить сыну правила поведения. Это Марк называет «не можешь подобрать слова».

Ближе к обеду Марк надел белую рубашку, брюки, прихорошился, парфюм. С одежды убрал даже самую маленькую сориночку, чтобы выглядеть более, чем идеально. Он делал это с таким счастливым лицом, воодушевлением, что я сначала обрадовалась его перемене настроения, а позже задумалась, с чем оно связано. Последнее время, он часто уходил в таком настроении, при параде, в одно и тоже время и возвращался примерно часа через два.

— Ты куда? — я подошла к нему, присмотрелась к нему более внимательно.

— Да так, Серж попросил помочь. — он, не то чтобы в глаза, он даже в мою сторону не смотрел, он был занят завязыванием галстука. — я ненадолго, скоро буду.

— Ладно, хорошо. — что я могла ему сказать еще? Я понимала, что то, что он мне говорил совершенно неправда. Но выяснять это, значило начать скандал, потому что на расспросы он не реагировал спокойно, как реагирует человек, который честен. В коридор выбежал младший сын, ему тогда было полтора года.

— Папа, папа, — он повис на ноге Марка, привлекая внимание.

— Мне идти нужно, иди к маме, сынок, — Марк буквально оторвал сына от своей ноги и вышел из квартиры. Сын разрыдался. Я подняла его на руки и как могла успокоила. Такие ситуации потом повторялись часто.

В такие моменты, когда Марка не было дома, у меня появилась привычка, даже потребность, каждые десять минут смотреть на парковку, замечать каждую проезжающую машину. Вдруг это он? Я ждала его всегда, я слушала шорохи со стороны подъезда, прислушивалась к голосам, доносящимся с улицы. Это выматывало. А когда он приезжал, он был в том настроении, где он не видит и не слышит никого, ему нужно быть одному. Так проходили мои дни на протяжении многих месяцев.