Kitabı oxu: «Пропавшая Ёжиковна: дело из альбома»

Глава 1. Сорванные планы

Ёжиковна поставила на завтра контрольную по математике. Это означало, что новая «двойка» мне обеспечена.

Я не понимала математику как предмет. Говорят, есть гуманитарный склад ума, а есть математический. У меня был хуже гуманитарного. Если с литературой и русским я хоть немного дружила, то алгебра и геометрия для меня были «тёмным лесом» (так говорила моя мама про полное отсутствие способностей её дочери к точным наукам).

Новость испортила мне настроение на весь вечер. А какие были планы! Мы договорились со Славиком и Артёмом поиграть в настолки, а позже пойти на последний сеанс в кино. В это время можно посмотреть триллер или хоррор. Страшилки лучше заходят, если сидишь в тёмном зале, где мало зрителей. Жуёшь себе попкорн, и тут какой-нибудь вампир как выскочит на экран — ты как заорёшь… А потом начинаешь смеяться от перенапряжения.

В нашей компании обычно орали только мы со Светкой. Она — моя подруга с детского сада. Мы ходили в одну группу и даже спали в тихий час на соседних койках. Светка — художница, рисовать — её хобби. Все школьные стенгазеты к праздникам и плакаты к спортивным соревнованиям доверяют только ей. Света носит в рюкзаке несколько блокнотов для скетчей и постоянно делает в них наброски. В этом плане мне с ней сложно: я вообще рисовать не умею. И когда мы идём по улице, а она вдруг останавливается и начинает восхищённо переносить силуэт осенней берёзки в свой блокнот, я уже не возмущаюсь. Смиренно жду, пока она закончит творить и спрячет скетчбук.

С Артёмом мы подружились в школе. В первом классе Зоя Николаевна, наша учительница, посадила меня с ним за последнюю парту. Он сразу же загрузил меня сюжетами из компьютерных игр. Артём — геймер, живёт в своём виртуальном мире и постоянно размышляет, какую стратегию выбрать для прохождения очередного уровня. Поэтому он частенько «отключён» от реальности. Плюс наушники, которые всегда на нём, мешают ему контактировать с нами. Чтобы до него достучаться, приходится сначала похлопать Тёму по спине или плечу, и только потом, во второй или третий раз, озвучить то, что уже было сказано, но он не вник из-за музыки.

Славик пришёл к нам в пятом классе из соседней школы. Спортивный и красивый, он сразу обратил на себя внимание всех девчонок. Кроме нас со Светкой. Та вечно летает в облаках, мечтает и вообще не думает о мальчиках. А у меня была чёткая уверенность: если парень накачанный — значит, он тупой. Славик был простоватым, но отнюдь не глупым. Он умело шутил, сразу стал капитаном школьной футбольной команды, чем завоевал любовь ещё половины девочек в школе. Но самым главным его качеством, которое я и сейчас очень ценю, было обострённое чувство справедливости и защита слабых. Именно последнее и сдружило его с нашей троицей.

Однажды в столовой к Артёму подошёл старшеклассник Игорёк. Никто и никогда с ним не связывался, потому что у Игорька был чёрный пояс по карате. Вёл он себя нагло и невоспитанно. Нас, девочек, не трогал, а вот к мальчишкам частенько цеплялся и задирал их. У Артёма он забрал беляш, который тот купил себе на обед. Забрал и прокомментировал: «Новый себе возьми, а то там очередь, мне стоять некогда». Худой и длинный Артём поднялся с табуретки и снял наушники. Я даже не поняла, услышал ли он, что сказал ему Игорёк. Славик подошёл откуда-то сзади и схватил Игорька за запястье: «Не твоё — верни». Сказал тоном, не терпящим возражений. Игорёк удивился — мало кто решался идти против него. Мы напряглись, в ожидании ответной реакции. Но Игорь окинул Славика оценочным взглядом и, усмехнувшись, вернул беляш.

— Ладно, ладно, пусть ест на здоровье, очередь вон уже рассосалась! — сказал он и ретировался.

С того времени ни Тёму, ни нас, ни тем более Славика он не трогал — зауважал. А мы стали со Славой близкими друзьями.

Никаких намёков на романтические отношения в нашей компании не было. Нам не верили, одноклассники подшучивали, пели дурацкие песенки типа «тили-тили тесто, женихи с невестами», но мы не обращали внимания. Мы-то знали, что это неправда.

Сегодня Славик обещал принести к настолкам чипсы, а Артём — газировку, и тут эта Ёжиковна…

Глава 2. Исчезновение

Ёжиковну мы не любили. Никто. Ни один человек в классе. А из-за этого не любили и математику. Сидеть на её уроках было мучением. Писать контрольные — тем более. Контрольные она составляла сама, а не брала из интернета, как другие учителя. Боялась, что мы спишем ответы. На уроке ходила между рядами и следила за всеми. Мы сжимались под её злобным взглядом и даже не думали доставать шпаргалки. Вызывать гнев математички не хотелось, с нами она не церемонилась и никогда не разрешала исправлять уже полученные «двойки».

Прозвище приклеилось к ней после одного случая. На уроке она вызвала к доске Тимура Каратаева. Прошло десять минут, доска оставалась пустой, задача Тимуру не поддавалась. И тут математичка разошлась. Она ругалась, говорила, что мы лентяи и лодыри, что задача элементарная, а мы тычемся в неё «как слепые ёжики».

Наверное, она имела в виду «как слепые котята», но, видно, перепутала или забылась. Так и стали её звать сначала Ёжиком, а потом Ёжиковной. Я после того монолога на уроке математики специально загуглила, какими рождаются ёжики — слепыми или зрячими. Оказалось — тоже слепыми, так что выражение нашей Ёжиковны не было лишено смысла. Но прозвище уже приклеилось. И вскоре не только наш класс, но и вся школа звали её именно так. Настоящее её имя-отчество вряд ли бы кто-то вспомнил.

Казалось, Ёжиковна знала о своём прозвище и даже старалась ему соответствовать. Одевалась строго: пиджаки, длинные юбки, иногда — свитера с высоким воротником. Мы шутили, что в них она прячется от людей и мира. Волосы математичка собирала в тугой пучок на затылке и никогда не меняла причёску, таким образом демонстрируя нам свои иголки.

Вечерние посиделки пришлось отменить. Я пыталась готовиться к контрольной, но постоянно отвлекалась: то смотрела какой-то сериал, то проверяла сообщения в соцсетях, то нарочно долго наливала себе чай… Тянула время, если честно. Ничего толком не выучив, я легла спать. И утром проснулась с такой же пустой головой, с какой и легла.

Математика стояла в расписании первым уроком. Я зашла в класс вместе со звонком. Ёжиковны не было, все болтали как обычно. Светка писала шпаргалку.

Я села с ней за парту.

— Привет.

— Привет. Ты к контрольной готова?

— Нет, конечно. Дашь шпору?

— Дам, но ты же знаешь — она нас не спасёт.

Я спрятала Светкину шпаргалку в пенал, с ней всё равно было как-то спокойнее, успела написать пару своих, обсудить с подругой несправедливость этой жизни и срыв вчерашнего вечера.

Прошло уже минут пятнадцать, как прозвенел звонок, а Ёжиковна так и не приходила. Это было странно: она не опаздывала никогда. И никогда не болела. Никто ни разу не видел её с насморком или головной болью — всегда бодрая и пунктуальная. Что же случилось сегодня? Вероятно, катастрофа глобального масштаба.

Ещё минут через десять в класс зашла завуч Татьяна Тихоновна. Мы звали её Тихоней — то ли из-за отчества, то ли из-за того, что она говорила себе под нос. Она сообщила, что до Ёжиковны никто не может дозвониться, и, скорее всего, урока не будет. Отметила, что такого никогда не было, и, наверное, что-то случилось. Потом написала на доске номера из учебника, которые мы должны были решать до звонка, и ушла.

С последней парты вскочил Коля Третьяков и заорал:

— Внимание! Новость дня! Ёжиковна пропала!

И это действительно стало новостью дня в школе.

Глава 3. Операция "Спасение ёжика"

Ёжиковна была очень замкнутой, и мы мало что о ней знали. Другие учителя могли на уроках делиться историями о семьях, детях, мужьях, рассказывать о фильмах или спектаклях, на которые они ходили. А Ёжиковна — загадка. Никто не знал: есть ли у неё муж? Дети? Как она проводит вечера? Чем занимается в свободное время?

Химичка Эльвира Георгиевна каждую пятницу вещала о своём коте. Она с таким воодушевлением делилась историями из его жизни, что мы ждали её повествований как новых серий любимого сериала.

Про котов и собак Ёжиковны мы не знали и знать не могли. Если они у неё и были — нам становилось их жаль. Она не была похожа на животновода, потому что она и к людям-то относилась не очень хорошо. Всегда напряжена, всегда строга и сдержана.

Мы подозревали, что она одинока. Когда все уходили домой, Ёжиковна оставалась в школе и сидела за проверкой тетрадей до поздна. Об этом свидетельствовал свет в её кабинете, горевший и в семь, и в восемь, и в девять вечера. Поэтому никаких предположений, куда могла пропасть учительница математики, у нас не было.

После уроков мы отправились в кабинет Тихони — узнать, будет ли завтра математика. Но про Ёжиковну никто ничего так и не выяснил. Математику обещали заменить географией. Географичка Ирина Петровна доучивалась на последнем курсе института и каждые полгода уходила на сессию. Географию мы тоже не очень любили, но её хотя бы можно было вытерпеть без вреда для нервной системы.

Любопытство распирало. В несчастный случай мы не верили. Ёжиковна — не из тех, кто вляпывается в непредвиденные ситуации. У неё всё продумано на сто лет вперёд. Значит, случилось что-то несогласованное.

— Ребята, а давайте сходим к ней домой, — предложила бесстрашная Светка. — Вдруг ей плохо стало, инфаркт, например. Лежит где-нибудь в коридоре, помощи ждёт. Она хоть и Ёжиковна, но ведь тоже человек.

Артём поморщился. Видимо, представил, как мы вваливаемся в квартиру.

— Что-то я не очень хочу. Так себе идея.

Я тоже не хотела, но способность сострадать взяла верх:

— А вдруг она и правда там в тяжёлом состоянии? Надо идти! Ребята, мы без вас не справимся, — обратилась я к мальчишкам.

Славик согласился на удивление быстро:

— Я с вами, тренировки сегодня нет, дома всё равно делать нечего.

— Тогда и я, — безрадостно сказал Артём. — Не бросать же вас одних. Кто знает, где она живёт?

Мы не знали. Выручила троечница Маринка. Оказывается, в прошлом году она ходила к Ёжиковне домой — занималась дополнительно. Она и сказала точный адрес. Но идти с нами «спасать» отказалась:

— Ой, нет, я пас. На спасателя не гожусь. Да и к Ёжиковне я не очень…

Я хмыкнула:

— А кто к ней очень-то?

Мы сбегали домой, пообедали и через час собрались у школы.

— Ну что, операцию по спасению объявляю открытой, — выдал Тёма.

Я подхватила:

— Надо придумать кодовое название. Например, «Операция „Ёж“».

— Нет, такое сразу все поймут, — Светка задумалась. — Может, «Отмена контрольной»?

— Скучно, — сказал Славик. — «Спасение ёжика». И не поймёшь, о каком ёжике речь, а знать будем только мы.

Мы посмеялись и тут же забыли про придуманное название.