Kitabı oxu: «Город в котором никого нет»

Şrift:

Город, в котором никого нет

Городок просыпался с неохотой. Я видел это с балкона третьего этажа: сначала в окнах зажигался тусклый жёлтый свет, потом из подъездов выходили люди — одинаковые, в серых куртках, с одинаковыми лицами. Они шли к проходной, где стоял турникет и вахтёр с лицом, похожим на выцветшую фотографию. Никто не разговаривал. Только шарканье шагов по асфальту, кашель, звук телевизора из открытого окна. Вечерние новости повторяли утренние, утренние — вчерашние.

Город назывался Заводской. Название было честным, как приговор. Ни курортов, ни красивых видов, ни истории. Был завод — огромный, серый, с трубой над крышами. За городом качались ржавые буровые установки, похожие на пьяных. И были люди. Семьдесят тысяч человек, которые жили здесь всю жизнь и не представляли, что бывает иначе.

Мне было двадцать три. У меня были взъерошенные волосы и сигарета в зубах. Я смотрел на поток людей и думал одно и то же: «Призраки. Куклы. Не люди». В зубах тлел мягкий фильтр.

— Доброе утро, — сказал я вслух. — Доброе утро, город, где никого нет.

Я докурил, затушил окурок о жестяную банку на подоконнике и вернулся в комнату. Продавленный диван, стол с облупившейся краской, телевизор, который я включал только ради фона. На стене — фотография в деревянной рамке: мужчина лет сорока, с усталыми глазами и улыбкой, будто говорившей: «Ничего, сынок, прорвёмся». Я никогда не смотрел на неё дольше секунды. Но не снимал.

В коридоре висело мутное зеркало с трещиной в углу. Я мельком взглянул в него и не задержался. Смотреть было не на что.

Через десять минут я спускался по лестнице. Подъезд пах сыростью и вчерашними сигаретами. На лестничной клетке стоял Сеня — в клетчатой рубашке, с кнопочным телефоном в руке. Он улыбнулся, будто знал, что сегодняшний день будет отличным. Вот бы он не ошибался.

— Доброе, — сказал он.

— Доброе.

Он хотел добавить что-то ещё, но я уже пошёл вниз. На первом этаже соседка тётя Валя выносила мусор — молча, не поднимая глаз. Я кивнул. Она не ответила. Я не удивился.

На улице всё было, как всегда. Старый «Жигуль» тарахтел у обочины, из открытого окна первого этажа бубнел телевизор. Люди текли к проходной. Они шли поодиночке и парами, но казались одним целым — серым, тянущимся роем. Я закурил вторую и пошёл следом.

По дороге я проходил мимо здания мэрии — приземистого, с облупившимся фасадом и флагом, который выцвел почти до белого. У входа стоял чёрный автомобиль, чистый, будто только что из мойки. Такие машины в Заводском были редкостью. Я замедлил шаг, но не остановился. Знал: если долго смотреть на такие вещи, возникнут вопросы.

Дальше — площадь с памятником Ленину. Ильич стоял, вытянув руку вперёд, и показывал в сторону завода. Я усмехнулся: даже памятник здесь знал, куда идти. У подножия лежали цветы — свежие, красные. Кто-то положил их недавно. Людей рядом не было. Я не стал думать об этом.

Вот она — проходная. Турникет, вахтёр с выцветшим лицом, очередь, которая никогда не заканчивалась. Я приложил пропуск, турникет щёлкнул, и я шагнул на территорию завода — туда, где воздух был гуще, где пахло мазутом и железом, где день начинался не с «здравствуйте», а с гудка. Прогудела старая аппаратура.

— За работу, лодыри!

В цехе уже работали. Станки гудели, сварка вспыхивала синим, кто-то катил тележку с заготовками. Я шёл вдоль стены к своему месту и краем глаза видел знакомую картину: у стены стоял молодой парень в спецовке — Костя, — а перед ним начальник участка Владимир. Красная от злости морда, папка под мышкой. Он что-то говорил, тыча пальцем в бумаги, и голос его перекрывал шум цеха.

— Ты понимаешь, что ты наделал? — говорил Владимир. — Ты понимаешь, что из-за тебя весь участок под ударом? Ты вообще думаешь головой или чем? Костя молчал. Смотрел в пол. Руки сжаты в кулаки, но он молчал. Я остановился. «Почему ты молчишь? — подумал я. — Скажи что-нибудь. Возрази. Ударь его. Сделай хоть что-то». Костя поднял голову, открыл рот — и сказал:

— Извините. Я больше не буду.

Владимир удовлетворённо кивнул и пошёл дальше. Костя остался стоять, глядя в пол. Я смотрел на него ещё несколько секунд, потом отвернулся и пошёл к станку.

За спиной, у стены, висела доска объявлений. Приказы, графики, поздравления. И одна пожелтевшая бумажка, которую никто не снимал: «Список погибших при исполнении служебных обязанностей». Двенадцать фамилий. Я знал их наизусть. Одна была моей. Но об этом я не думал.

Я никогда не любил утро. Не потому, что рано вставать — к этому я привык. А потому, что утро — время, когда люди особенно честны. Они ещё не успели надеть маски, не успели притвориться, что всё хорошо. Они просто идут молча, с пустыми лицами, и ты видишь их такими, какие они есть. «Куклы», — вертелось на языке. Но я молчал.

Вечером я подошёл к Косте в курилке.

— Ты чего молчал? — спросил я.

Он пожал плечами:

— А смысл?

— Смысл в том, что он на тебя ни за что орёт. Ты даже не виноват. Он сам перепутал наряды.

— Ну и что? — Костя посмотрел на меня, как на ребёнка. — Я скажу — он меня уволит. А мне семью кормить. Мать болеет. Ты думаешь, я не хочу ему врезать? Хочу. Но что потом?

Я выпустил дым и ничего не ответил. Я смотрел на Костю и видел перед собой не человека, а образ. Понятный, предсказуемый, может быть, даже прагматичный, но мёртвый.

— И что потом? — повторил я тихо. — Потом — жизнь. А ты сейчас просто существуешь. Костя не понял. Или сделал вид, что не понял. Докурил, бросил окурок в урну и пошёл обратно в цех. Я остался один.

А вечером Владимир нашёл меня сам.

— Ты чего это сегодня уставился? — сказал он, подходя вплотную. — У тебя своя работа есть. Не лезь куда не просят.

Я посмотрел на него. Вот он — человек, который улыбался, когда под обломками умирал мой отец. Вот он — тот, кто отдал приказ вытащить тела и продолжить работу.

— А если я полезу? — сказал я.

Владимир прищурился:

— Что ты сказал?

— Я сказал: а если я полезу? — Я сделал шаг вперёд. — Что ты сделаешь? Уволишь? Ну давай.

В цехе стало тихо. Даже станки, казалось, на секунду сбились с ритма. Владимир покраснел, открыл рот, но я уже развернулся и пошёл к выходу.

— Ты пожалеешь! — крикнул он мне в спину. — Ты у меня не просто уволишься! Ты у меня вообще никуда не устроишься!

Я не обернулся. Дверь цеха хлопнула, и я оказался на улице — в том же сером вечере, среди тех же людей. В раздевалке меня ждал Сеня. Он сидел на лавке, крутил в руках телефон и делал вид, что просто зашёл. Я знал эту его манеру: Сеня всегда появлялся там, где я оставался один.

— Ну и что теперь? — спросил он, поднимая глаза.

— Не знаю, — сказал я. — Но здесь я больше не останусь.

Сеня помолчал. Поджал губы, провёл большим пальцем по кнопкам телефона — экран не горел, но он всё равно провёл. Потом вздохнул — коротко, через нос.

— Ну да, — сказал он тихо. — Ты никогда не остаёшься.

Я снял спецовку. Ткань была влажная от пота, и когда я бросил её в шкафчик, она не расправилась, а легла комом. Я хлопнул дверцей. Металлический грохот прокатился по пустой раздевалке.

— Ты чего пришёл-то? — спросил я, не оборачиваясь. — Смена ещё не кончилась.

— За тобой, — просто ответил он.

Он сказал это и сразу посмотрел на дверь. Не на меня. На дверь. Будто проверял, не вошёл ли кто. Потом снова на меня. Улыбнулся. Улыбка пришла с опозданием на полсекунды — сначала дёрнулся уголок рта, потом всё лицо. Я давно замечал: Сеня никогда не улыбался сразу. Будто сначала решал, стоит ли.

Yaş həddi:
16+
Litresdə buraxılış tarixi:
18 noyabr 2026
Yazılma tarixi:
2026
Həcm:
26 səh. 1 illustrasiya
Müəllif hüququ sahibi:
Автор
Yükləmə formatı: