Kitabı oxu: «Славянские верования: духи, демоны, чудовища»

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

Информация, содержащаяся в данной книге, получена из источников, рассматриваемых издательством как надежные. Тем не менее, имея в виду возможные человеческие или технические ошибки, издательство не может гарантировать абсолютную точность и полноту приводимых сведений и не несет ответственности за возможные ошибки, связанные с использованием книги.

Издательство не несет ответственности за доступность материалов, ссылки на которые вы можете найти в этой книге. На момент подготовки книги к изданию все ссылки на интернет-ресурсы были действующими.

© Королев К. М., 2024

© ООО Издательство «Питер», 2024

© Серия «Славянские мифы», 2024

Предисловие
О славянском «суеверии»

Славянская мифология – под «мифологией» здесь подразумевается вся совокупность представлений наших предков о мире и человеке – далеко не первое столетие вызывает ожесточенные споры среди ученых и плодит многочисленные реконструкции, в которых очень просто запутаться. Объясняется такое положение дел чрезвычайно просто: в отличие от мифологии классической, то есть мифологических систем античных Греции и Рима, или мифологии северной, германо-скандинавской, сколько-нибудь подробных и, главное, достоверных сведений о славянской мифологии до наших дней почти не сохранилось. Имеются лишь отдельные упоминания божественных имен, краткие описания этих богов и их культов у средневековых хронистов – и на этом, пожалуй, все; да и сами хроники, в которых рассказывается о верованиях древних славян, составлялись людьми иной культуры – иной веры, подсознательно норовившими привести поступавшие к ним отрывочные сведения о «чужих богах» в соответствие с собственным вероучением. В итоге, повторюсь, достоверно мы знаем о славянской мифологии мало – без преувеличения, ничтожно мало.

Однако эту картину, печальную для всякого, кому интересно узнавать о верованиях и мировоззрении наших предков, отчасти скрашивает славянский фольклор – сохранившиеся эпические произведения (то же «Слово о полку Игореве» и русские былины, к примеру, или юнацкие песни сербов), сказки, загадки, пословицы, поговорки, заговоры, обычаи и обряды, лечебные практики и т. д.

На основании фольклорных источников, применяя метод сравнительного анализа и привлекая дополнительно лингвистические и археологические данные, удается воссоздать отдельные архаические представления. Конечно, о полном воссоздании древней мифологической системы речь не идет и идти не может, да и многие реконструированные образы и сюжеты остаются, в общем-то, гипотетичными, но все же благодаря такому подходу нынешняя наука располагает довольно широким кругом относительно достоверных знаний о мифологии славян.

Настоящая книга – по сути это попытка представить вниманию читателя то многообразие духов, которое было свойственно славянской мифологии и которое известно сегодня в результате изучения фольклорных источников. Разумеется, перечень сверхъестественных существ, приведенный на последующих страницах, ни в коей мере не является исчерпывающим (глубину «народной фантазии», как говорили в XIX столетии, исчерпать в пределах одной книги, сколь угодно толстой, едва ли возможно), однако хочется думать, что эти сведения позволят лучше понять, как мыслили наши предки, – и отчасти развеют те недобросовестные измышления по поводу славянских верований, которыми пестрит современная массовая культура.

Основной упор в книге делается на мифологических представлениях русского народа и восточных славян как таковых, но также используются доступные источники по мифологии славян южных и западных. Нужно заранее предупредить, что славянские божества – уровень высшей мифологии, как принято выражаться в науке, – в книге не рассматриваются (их описание – отдельная, крайне трудоемкая и непредсказуемая по результатам задача, учитывая то обилие толкований и реконструкций, которое эти образы получили за последние два столетия). Книга рассказывает о персонажах низшей мифологии, то есть о тех сверхъестественных существах, которые стояли значительно ближе к людям, нежели собственно боги, в представлениях традиционной культуры.

К. К.,

июнь 2024

Глава 1
Божественные и полубожественные существа

Божество – высший символ человечества, персонификация» непознаваемого и непостижимого Блага, Абсолют, средоточие всех упований и всех возможностей, полное соответствие означаемого означающему в своей беспредельности.

Боги политеистических религий и культов, в отличие от богов монотеизма, всеведущи и могущественны, но еще не всемогущи и подчиняются «надмирному закону» – Судьбе.

К божествам относятся собственно боги, полубоги, то есть отпрыски божеств от союзов со смертными, духи-хранители и духи-покровители, а также культурные герои и демиурги.

Практически в каждой системе явно или неявно присутствует верховный бог (правда, это вовсе не означает, что монотеизм существовал с древнейших времен). Кроме того, в любом пантеоне можно найти образ бога-творца, который создал землю и поселил на ней живых существ, бога-громовника (Перун, Тор), бога-воителя (Арес, Марс, Тюр), бога плодородия, или бога-жертвы (Бальдр, Адонис, Аттис – этот бог умирал, жертвуя собой, и снова воскресал, что символизировало увядание и весенний расцвет растений).

В женской части пантеонов обязательно присутствуют богини плодородия, любви и домашнего очага.

Достаточно популярна теория, согласно которой все многообразие божеств в языческих пантеонах возможно свести к некоей «изначальной» божественной паре – оплодотворяющему мужскому началу (богу-творцу) и оплодотворяемому женскому (богине-матери).

При этом «архетипический» бог обладает важнейшими функциями творения и покровительства роду, а «архетипическая» богиня – функциями плодородия.

Как правило, божествам противопоставляются злые духи, бесы или демоны.

Что касается славянского пантеона, то сведения о нем крайне скудны и отрывочны. Общеславянский пантеон, чтобы на сей счет ни утверждалось в популярной литературе наших дней, только реконструируется, то есть «выстраивается» учеными – через топонимику и ономастику, через фольклор, через археологические находки и метод сравнительных исследований. Более или менее известен, и то с изрядными оговорками, лишь пантеон полабских славян, населявших когда-то остров Рюген и побережье Балтики; имена богов и подробности культов сохранились в немецких средневековых хрониках. Намного хуже обстоит дело с пантеонами западных и южных славян (поляки, чехи, сербы и др.), а применительно к славянам восточным мы и вовсе располагаем разве что перечнем имен, фактически каждое из которых – за исключением, быть может, Перуна – допускает разные варианты прочтения и толкования.

При всем том фольклор сохранил некоторые сведения о функциях и культах малых славянских божеств. Именно о таких божествах и рассказывается в этой главе.

Боженята

В русском фольклоре духи, подчиненные верховному богу: «О том знают только бог да маленькие боженята». По всей видимости, эти персонажи возникли при «наложении» христианства на остатки русского язычества. Не случайно образ верховного божества часто сливается в фольклоре с образом Христа: «Какая плохая погода-то, ничего не растет. Христос-то на фронте занят, а боженята разве знают, какую погоду надо?» (В. И. Даль).

Герои

В культуре разных народов универсальный образ – человек (или полубог, как у древних греков), осуществляющий деяния, которые не под силу другим. Чаще всего герой как типаж «воплощается» в легендарных воинах (характерная черта героя – ратная доблесть), полководцах и правителях; примерами здесь могут служить как воображаемые – германский Зигфрид, французский Роланд, – так и реальные исторические фигуры (Александр Македонский, Чингисхан и др.).

В мифах герои участвуют в творении мира (непосредственно – вместе с божествами или опосредованно, через упорядочение мира, победу над хаосом и привнесение порядка, установление правил жизни социума).

Как универсальная категория, образ героя имеет три «разновидности»:

• собственно герой (Ахилл);

• культурный герой (Прометей);

• герой-творец (демиург – например, финский Ильмаринен).

Демиург создает элементы мироздания, культурный герой добывает для людей различные жизненно необходимые предметы, устанавливает правила социальной организации, обучает ремеслам и т. д. Наиболее известный культурный герой – Прометей, похитивший у богов небесный огонь и, по Эсхилу, даровавший людям «все искусства», в том числе искусство мыслить.

Свою добычу культурный герой, как правило, либо находит, либо похищает. Иногда он также сражается со стихийными силами (чудовищами, демонами и пр.), которые олицетворяют первоначальный хаос, и способствует тем самым торжеству космоса, то есть установленного миропорядка. Вспомним наделенного чертами культурного героя Геракла, который одолел таких хтонических – «принадлежащих земле» – чудищ, как немейский лев, лернейская гидра, стимфалийские птицы, и даже осмелился вступить в борьбу с божеством подземного мира Аидом.

Мотив сражений с чудовищами сближает культурного героя с собственно героем. Характерная черта последнего – неуемная тяга к путешествиям и приключениям. Борьба с теми, кто мешает богам и людям жить своей жизнью, является основной задачей собственно героя; иными словами, тут снова возникает персонифицированная идея вечной вражды между Космосом (Порядком) и Хаосом.

С превращением мифа в эпос мифологические герои становятся королями и князьями, хтонические чудовища и демоны – иноплеменниками, иноверцами. А в сказке, которая также «наследует» мифу, образ героя как бы обезличивается: возникают условные фигуры царевичей, принцев, крестьянских сыновей, объединяющие в себе черты как собственно героя, так и героя культурного.

В героическом эпосе – скажем, в «Песне о Роланде» – образ героя обычно гипертрофируется. Когда Роланд трубит в рог, звук разносится на тридцать лиг; ему раскроили череп, из ушей брызжет мозг, а он сражается как ни в чем не бывало; пятеро рыцарей-франков побеждают орду язычников, численность которой составляет четыре тысячи человек. Любой удар Роланда смертелен и т. д. Этот мотив гипертрофированной героичности сегодня стал основным в образе героя – во всяком случае, героя кинематографического (или – шире – героя в символике массовой культуры).

Ввиду того, что достоверных сведений о русской мифологии практически не сохранилось, при рассмотрении отечественной героической традиции приходится опираться на фольклорные источники – на былины и другие народные песни, а также на сказки.

В былинах перед нами раскрывается целая галерея героев-богатырей, среди которых наиболее известны, конечно, Илья Муромец, Добрыня Никитич и Алеша Попович. Причем бой Добрыни со змеем и пленение Ильей Соловья-разбойника – это подвиги одновременно героя как такового и героя культурного, устраняющего некий беспорядок в мире. Западнославянская традиция тоже знает таких героев – это и сербский Вук Огненный Змей, и Марко Кралевич, и чешские Либуше и Пржемысл (отчасти герои-демиурги) и многие другие.

Что касается сказочных героев, то русская сказка изобилует героическими образами, среди которых и собственно герои, и герои поневоле, вынужденные совершать подвиги просто потому, что так уж складываются обстоятельства. Это либо царские и боярские дети (Иван-царевич и другие царевичи, а также лубочные Бова и Еруслан), либо крестьяне и ремесленники – «люд честной» (Иванушка-дурачок, Емеля, стрелец, солдат, купец). Все они доблестно выдерживают разнообразные испытания, непременно что-то при этом добывают, как положено героям культурным, и даже порой создают нечто «прежде невиданное», то есть выступают как героидемиурги (например, летучий корабль).

Деды (диды, дзяды)

У восточных и западных славян духи предков. К дедам причисляют всех умерших, вне зависимости от их пола и возраста (впрочем, в Белоруссии известно разделение на дедов и баб. Праздник «поминовение дедов» обычно справляется в доме, куда, как считается, души умерших в определенные дни года приходят погостить. Если обряд поминовения справлен ненадлежащим образом (на столе есть нож или любой другой режущий и колющий предмет, дверь в дом закрыта, поминающие шумят и веселятся, хозяин дома забыл «проводить» дедов и т. д.), деды будут мстить своим живым родственникам.

В народной культуре дедов нередко изображали в виде антропоморфных «болванчиков» с лучиной. К помощи предков обращались накануне любых сколько-нибудь значительных событий в жизни – скажем, при выборе места для жилища, при подготовке к свадьбе и т. д.

Мать – Сыра Земля

В славянской традиции обожествленная земля как плодородящая, творческая сила. Почитание земли существовало издревле, на протяжении многих веков, и сохранилось даже после принятия христианства. Более того, с укреплением православия на Руси в народном сознании культ Матери – Сырой Земли стал соотноситься с почитанием Богородицы и оказал на него значительное влияние. Среди православных крестьян бытовало убеждение, что у каждого человека три матери: первая – Пресвятая Богородица, родившая Спаса всего мира, вторая мать – Земля, от которой все созданы и в которую все вернутся после смерти, и третья мать – та, что в утробе носила и родила. Потому матерная брань считалась оскорблением и женщины, и Земли, и Богоматери.

Известно поверье, что при матерной брани Божья Мать «падает и бьется об землю».

Земля – всеобщий источник жизни, мать всего живого; эпитет «сыра» связывает землю с водой как оплодотворяющей влагой. Матери-земле приносили обеты и клятвы, совершали ей обряд покаяния: «Преклоню ухо к матери-земле, Бог меня услышит и простит». Земля чиста, ее материнское лоно отвергает грешников – колдунов, самоубийц и тех, кто был проклят своими родителями.

В поверьях русских крестьян земля считалась именинницей в Духов день (предание гласит, что именно в этот день Бог сотворил землю), в который запрещалось пахать и боронить, копать и рыть ямы, втыкать колья. В Вятской губернии бытовал обычай «кормить землю»: замужние женщины отправлялись в поле и устраивали в складчину трапезу, расстилая скатерти на земле. Еще в Духов день старались ходить по земле босиком, а также есть и пить, сидя на земле.

Морской царь

В русском фольклоре хозяин всех морей и океанов. Он владеет всеми водами, омывающими сушу. Его дети – реки и ручьи. Кроме того, он властвует над всеми рыбами и морскими животными. В сказках упоминаются принадлежащие Морскому царю два ключа: если испить воды из одного – станешь могучим богатырем, а помочить волосы из другого – волосы будут золотыми.

Широко известна былина о новгородском купце Садко, который попал в чертоги Морского царя на дне озера Ильмень (или, в другом варианте, на дне «синя моря»).

Неведомая сила

В русском фольклоре природная, стихийная сила, которой пронизано все сущее. Эта безличная сила имеет отдельные воплощения – в фигурах повелителей стихий, или царей (царь-огонь, морской царь и пр.), а также в фигуре Матери-земли. Считалось, что неведомая сила, как и все живое, подвластна Богу, однако обладает определенной «автономией» и способна проявлять себя самостоятельно, поэтому неведомую силу и ее представителей чтили «как должно».

Из фольклорных записей второй половины XIX века следует, что на позднем этапе развития традиционной культуры неведомую силу стали отождествлять с нечистью.

Орисницы (наречницы, рожденицы)

В мифологии южных славян чудесные существа в женском обличье. На третий день после рождения ребенка они приходят в дом и предсказывают ребенку судьбу. Все события в жизни человека (а особенно – трагические) связаны с пророчеством орисниц. Изменить предначертанное орисницами невозможно. У каждого человека есть своя орисница, приходящая к нему в миг смерти.

Александр Николаевич Афанасьев¹ писал: «В первую ночь после родов приходят орисницы в дом разрешившейся матери и предвещают ее младенцу, сколько лет он проживет, какова будет его жизнь – счастливая или бедственная, с кем вступит он в брачный союз, какими болезнями будет страдать и какою смертью умрет.

Рассказывают еще, что есть три орисницы добрые и три злые, что те и другие никогда не бывают согласны и ведут между собой вечную борьбу. Из трех добрых орисниц первая дает младенцу ум и знание грамоты, вторая наделяет здоровьем, красотою и даром слова, а последняя руководит его в продолжение всей жизни, учит ремеслам и доставляет случаи разбогатеть. Показываясь взрослому человеку, они предостерегают его от угрожающего несчастия. Некоторые женщины в Болгарии и Македонии уверяют, что они после родов видели орисниц при своей постели и что одна из них мерила нить, а другая отрезала ее». (Ср. с греческими мойрами и североевропейскими норнами. – К. К.)

Орисницы невидимы, их может услышать только мать ребенка или близкая родственница. Если кто-либо разгласит пророчество орисниц, его ожидает страшная кара – он окаменеет на месте, в лучшем случае до конца дней останется немым.

В комнате, где лежит роженица, нельзя тушить огонь, и спать тоже нельзя, иначе орисницы разгневаются. Новорожденного следует одеть в рубашку, чтобы не встречать орисниц нагишом.

Чтобы не запутать орисниц, которые глуповаты настолько, что не в силах запомнить собственных пророчеств, в доме всю ночь не следует разговаривать. Если на носу ребенка, между бровей или на подбородке появляется наутро красная сыпь, значит, орисницы и вправду приходили. То, что они написали, может прочесть лишь колдун.

У Афанасьева приводится такое предание об орисницах: «Однажды какой-то путешественник остановился ночевать в доме, где хозяйка родила девочку. В полночь – когда все уснули, только не спал приезжий – явились орисницы; первая сказала, что девочка должна прожить пятьдесят лет; вторая – что она будет терпеть бедность; третья – что на тридцатом году она сильно заболеет, но через четыре месяца выздоровеет; наконец, четвертая сказала, что она выйдет замуж за этого самого путешественника, которому уже тогда было тридцать лет от роду. Услышав такое предсказание, он подумал с горечью: “Я и так оставался неженатым до тридцати лет; неужели еще буду ждать, пока вырастет эта девочка?” В досаде схватил ребенка, выбросил вон и потихоньку удалился из дома. Поутру нашли окровавленную девочку у забора; жизнь ее была спасена, но остался небольшой знак на спине. Прошло двадцать лет; тот же путешественник, проживая в другом городе, приискал себе невесту, посватался и повенчался; заметив у жены знак на спине, он расспросил ее – и узнал, что судьбы своей не минуешь».

Рожаницы (роженицы)

В мифологии восточных славян богини судьбы. Они присутствуют при рождении и определяют судьбу младенца. Это прекрасные девы в белых одеждах. У рожаниц имеется при себе особая книга, где записаны грядущие события в жизни каждого человека. У всех людей есть собственные рожаницы, а над ними властвует бог Род.

А. Н. Афанасьев замечает: «Наравне с другими языческими богами, Роду и рожаницам воссылались молитвы, приносились жертвы и учреждались обрядовые трапезы, то есть родильные пиршества, на которых присутствующие вкушали и пили от жертвенных приношений, возглашали песни в честь Рода и рожаниц и молили их быть благосклонными к новорожденному младенцу, взять его под свой покров и наделить счастьем».

Впрочем, о существовании бога Рода и рожаниц у русских известно лишь по церковным поучениям против язычества, – иных упоминаний об этих персонажах не сохранилось. Все рассуждения о Роде как главном боге восточных славян и иные утверждения такого свойства представляют собой лингвистическо-культурные реконструкции разной степени произвольности.

Суденицы (суженицы, судицы, судички)

В западнославянской мифологии женские божества, определяющие судьбу человека. Это три бессмертные сестры, которые появляются, как правило, на третий день после рождения младенца, чтобы предречь ему жизненный удел. «Судят» они поочередно: сначала младшая, затем средняя и последней – старшая, слово которой всегда оказывается решающим. Никита Ильич Толстой² сообщает, что у сербов все обстояло несколько иначе: старшая предрекала смерть, средняя сулила физические недостатки, а младшая говорила, сколько младенец проживет и с чем столкнется в жизни; здесь определяющим оказывалось как раз слово младшей.

Афанасьев писал: «По рассказам чехов, судички – три белые жены; в полночный час являются они под окно избы или в самую комнату, где лежит новорожденное дитя, и совещаются о его будущей судьбе; при их приближении все, что обитает в доме, погружается в глубокий сон. Они держат в руках зажженные свечи и тушат их не прежде, как произнеся свой непреложный приговор. В некоторых деревнях думают, что судички садятся ночью на кровле дома, возле дымовой трубы, и предсказывают судьбу младенца по звездам».

Цари

В русском фольклоре божественные персонажи, занимающие промежуточное положение между божествами и духами природы. Как правило, царей называют хозяевами леса, моря и т. д. Кроме того, цари правят и повелевают природными духами. В одном из русских заговоров приводится любопытная иерархия царей: «Есть царь лесной, есть царь водяной, а небесный царь – всем царям царь» (данный заговор – прекрасный образец так называемого двоеверия, свойственного русской мифологической культуре). В традиции известны также царь дворовой, царь домовой, царь дорожный, царь земляной, царь ледяной, царь огненный (царь-огонь), царь подземный, царь полевой и др.

Царь-девица

В русском фольклоре героический персонаж, эпическая богатырка, образ которой, по всей вероятности, восходит к архаическим представлениям о хозяйке подземного мира: ср., например, упоминание в сказках о том, что дорогу к царству Царь-девицы стережет змей (хтоническое чудовище). Другими стражниками могут выступать Баба-яга или великаны. Кроме того, в Царьдевице отчетливо проступают черты женского божества: в ее владениях живут только девушки (12 девиц; 33 девицы-богатырши, 24 красные девушки), само ее царство называется «деви́чьим», «Новодевиченским».

Глава 2
Духи и силы

Современная наука придерживается той установки, что описание системы любой сложности необходимо «дробить на составляющие», вычленять в ней уровни и пласты, моделировать иерархии и т. д. – для лучшего ее понимания. Этот принцип применяется и при рассмотрении архаических мифологических систем. Однако в старину мыслили иначе – воспринимали явления в их цельности, не прибегая к привычной нам логике. Поэтому обособление группы сверхъестественных существ, о которых рассказывается в настоящей главе, человек былого вряд ли бы понял: для него все эти существа тоже были бы божествами, как и верховные боги, разве что чуть менее важными.

Но функционально эти существа все же заметно отличаются от верховных богов – а по сравнению с духами природы или домашними духами стоят, скажем так, несколько выше (в той иерархии, которую мы непроизвольно воображаем, отталкиваясь от логики современного мышления); поэтому представляется вполне обоснованным решение посвятить им отдельную главу. Они близки богам, но не совсем боги; их, конечно, можно отнести к духам, но они все-таки могущественнее и влиятельнее прочих духов. В какой-то степени это «промежуточный» разряд сверхъестественных существ, занимающих положение между собственно божествами и всеми остальными духами.

Кроме того, в настоящую главу вошли описания фольклорных «классов», то есть таких разрядов сверхъестественных существ, которые охватывают обширное функциональное поле и потому могут – разумеется, с известными оговорками – трактоваться как особые, специфические сущности «промежуточного» свойства.

Ангелы

В иудаистической, христианской и мусульманской традициях бесплотные существа, которые служат единому Богу, сражаются с Его врагами, воздают Ему хвалу, передают волю Божества стихиям и людям (в переводе с греческого слово «ангел» означает «вестник»). Те ангелы, которые отпали от Бога, превратились в бесов.

Что касается облика ангелов, его невозможно описать сколько-нибудь достоверно, ибо истинный ангельский облик недоступен человеческому восприятию. Людям ангелы чаще всего являются в виде огненных символов (как сказано у Псевдо-Дионисия, богословие «представляет огненные колеса… и огненных животных, и мужей как бы молниевидных…»); иногда они принимают обличье людей, животных и растений.

В русском фольклоре ангелы сделались таким же олицетворением сверхъестественного, как и прочие существа, которыми населяло окружающий мир народное воображение. По известному поверью, каждого человека в жизни сопровождают «свой» ангел и «свой» черт. Ангел находится за правым плечом человека, а черт – за левым. Отсюда пошло суеверие, что плевать нужно через левое плечо, а ложиться спать на левый бок – «чтобы придавить черта».

На Русском Севере верили, что ветры суть ангелы; на Вологодчине бытовало убеждение, что от дуновения ангелов возникает тихий ветер, а буйные порывы есть следствие дьявольских козней. На Новгородчине считалось, что Бог поставил ангелов по четырем сторонам света: они дуют по очереди и «пускают ветер».

В некоторых преданиях о происхождении нечистой силы говорится, что бесы – это ангелы, низвергнутые с небес.

Из колядок (колядных песен) известно о необыкновенном дереве, что выросло на острове посреди моря: у него золотой ствол, серебряные ветви и жемчужные листья. По толкованию, дерево – «Сам Господь, ветви его – все ангелы, листья – все души, мертвые души православных».

Архангелы

В христианских мифологических представлениях старшие ангелы. По именам из архангелов известны прежде всего трое: небесный архистратиг Михаил, участник Благовещения Гавриил и целитель Рафаил.

В русском фольклоре образы архангелов закрепились благодаря переводной книжности (переводы греческих богословских сочинений) и церковным богослужениям. Среди всех архангелов особое место занимает воитель Михаил с огненным копьем – он часто упоминается в заговорах, в поверьях и народной литературе. По одному преданию, Михаил в 1239 году явился татарскому хану Батыю и запретил тому идти на Новгород. По другому преданию, этот архангел научил мучеников Флора и Лавра умению управлять лошадьми. В заговорах от колдовства к Михаилу взывали с просьбой о защите: «…возмолюсь я Михаилу-архангелу: Михаил-архангел! Заслони ты меня железною дверью и запри тридевятью замками-ключами. И глаголет мне, рабу Божию, Михаил-архангел: заслоню я тебя, раба Божия, железною дверью и замкну тридевятью замками-ключами, и дам ключи звездам… возьмите ключи, отнесите на небеса!»; «Михайло-архангел, Гавриил-архангел, Никола милостив! Снидите с небес и снесите ключи и замкните колдуну и колдунье, ведуну и ведунье и упирцу [то есть упырю] накрепко и твердо. И сойдет Никола милостив (или Михаил. – К. К.) и снесет железа и поставит от земли до небес и запрет тремя ключами позолоченными, и те ключи бросит в окиян-море».

Берегини

У восточных славян – существа женского пола, близкие к русалкам. По замечанию А. Н. Афанасьева, это слово «могло употребляться в смысле ореады, горыни», а также служить «для обозначения водяных дев, блуждающих по берегам рек и потоков».

Этимология этого слова неясна и допускает различные толкования, что способствует появлению разнообразных современных реконструкций: берегини воспринимаются и как «оберегающие», и как «живущие на берегу». В древнерусских поучениях против язычества осуждались «требы (жертвоприношения. – К. К.) упырям и берегиням».

По мнению Дмитрия Константиновича Зеленина³, берегини были олицетворениями болезней и прообразами демонических сестер-лихорадок, занимаюших особое место в русском фольклоре.

Духи

У славянских народов общее название сверхъестественных существ, не обязательно бестелесных и бесплотных. Духи дома, духи природы, духи предков, духи-покровители и прочие наполняют весь мир. В русском фольклоре нечистая сила – это злые духи, крестная сила – это благие духи, неведомая сила – это стихийные духи и т. д. Духи постоянно взаимодействуют с человеком и в основном двойственны в своих проявлениях – «добры или злы по обстоятельствам».

Крестная сила

В русском фольклоре, испытавшем заметное влияние христианства, сонм сверхъестественных существ, наделяемых неоспоримо благими качествами и противопоставляемых нечисти. Эти народные представления, разумеется, чрезвычайно далеки от литургической учености, от философского, мировоззренческого вероучения церкви и составляют фактически особое религиозное направление – народное христианство. В рамках народного христианства ангелы и «все воинство небесное», святые и пророки, даже Богородица и Иисус Христос (Бог, Спас) становятся такими же ближайшими соседями человека, как и природные духи или нечистая сила. О них рассказывают истории, к их помощи взывают, как взывали ранее к духам; в русском языке сохранились – благодаря классической русской литературе – лингвистические следы таких представлений: например, до сих пор еще можно встретить и даже услышать выражение «[Да пребудет] С нами крестная сила!».

Свое название эта сила получила от христианского учения о Честном Животворящем Кресте Господнем, который оберегает – в форме крестного знамения, знака креста и т. д. – от соблазнов и происков нечистой силы.

Нежить

В славянской мифологии и фольклоре собирательное наименование сверхъестественных существ. Как сказано в «Словаре живого великорусского языка» Владимира Ивановича Даля⁴, это «особый разряд духов, не пришельцы с того мира, не мертвецы, не привидения: не мара или морока, и не чертовщина, не дьявол…» Иными словами, к нежити относятся домовые и лешие, водяные и т. п. – то есть существа, которые не имеют прямого отношения к роду человеческому (в отличие от русалок, мавок и заложных покойников). Даль прибавляет: «По выражению крестьян, нежить не живет и не умирает… Есть поверье, что нежить – сверженное архангелом Михаилом воинство сатанино. У нежити своего обличия нет, она ходит в личинах. Всякая нежить бессловесна».

Из комментария Даля можно сделать два вывода: во-первых, любой представитель нежити – оборотень (и это подтверждается фольклорными текстами); во-вторых, разговоры нежити, передаваемые во многих сказках, нарушают «чистоту традиции» – ведь нежить не может говорить.

Кроме того, нежитью в древнерусских заговорах именовали болезни. Ср. у Ивана Петровича Сахарова⁵: «Идет нежить от сухого моря… Куда идешь, нежить? Отвечает нежить: иду в голову человеческую, мозг поедать, челюсти ломать, зубы ронять, шею гнуть, уши глушить, очи слепить, нос забивать, кровь проливать, веки сушить, уста кривить, уды расслаблять, жилы мертвить, тела измождать, лепоту изменять, бесом мучить».

Сегодня под влиянием массовой культуры (фильмы и книги о зомби и пр.) старинное русское слово «нежить» переосмыслено буквально как «немертвый» и приобрело значение «неупокоенный мертвец».

Нечисть (нечистая сила)

В мифологии и фольклоре восточных славян общее название вредоносных (как правило) духов, демонических существ, злокозненных бесов. По замечанию А. Н. Афанасьева, «у первобытных племен сложилось убеждение, что мрак и холод, враждебные божествам света и тепла, творятся другой могучей силой – нечистою, злой и разрушительной». Нечисть, согласно легендам, была сотворена Богом – из ангелов-отступников – или Сатаной, который начал собирать свое воинство, чтобы сразиться с Господом. По мнению Д. К. Зеленина, нечисть отчасти составляют заложные покойники (умершие неестественной смертью). Обитает нечистая сила на «нечистых местах» – то есть на пустошах, в дебрях и чащобах, в омутах.

Как замечает Сергей Васильевич Максимов⁶, «в народном сознании глубоко укоренилось верование, что сонмы злых духов неисчислимы. Очень мало на Божьем свете таких заповедных святых мест, в которые они не дерзали бы проникать; даже православные храмы не освобождены от их дерзких нашествий. Эти бесплотные существа, олицетворяющие собой самое зло, – исконные враги человеческого рода; они не только наполняют безвоздушное пространство, окружающее вселенную, не только проникают в жилища, делая многие из них необитаемыми, но даже вселяются в людей, преследуя их беспрестанными искушениями».

Для людей нечисть опаснее всего ночами и в «поганые дни» – на Ивана Купалу, на Святки, на Русальную неделю. Правда, некоторые представители нечистой силы (например, домовой) способны и на добрые поступки, но в целом к нечисти люди относятся если не со страхом, то уж точно настороженно. Нередко всю нечистую силу – особенно в русском фольклоре – именуют чертями, что лишний раз подчеркивает ее злокозненность.

Против нечистой силы помогают молитвы, крестные знамения, обереги и амулеты. Кроме того, существуют иные средства защиты от нечисти, а именно:

• вывернутая наизнанку одежда (вполне достаточно вывернуть одну перчатку);

• железо («холодное железо») – нож в дверном косяке, гвоздь в кармане, ножницы над колыбелькой;

• Библия, которую в нужный момент следует раскрыть;

• проточная вода, то есть ручей или река (многие представители нечистой силы не могут ее перейти; лучше всего, если река течет на юг);

• распятие или нательный крестик;

• соль;

• молитва (молиться лучше вслух, ибо злые бесы, которых прогоняют слова молитвы, не слышат человеческих мыслей);

• ветки и ягоды рябины (защитными свойствами обладают деревья и кустарники, дающие красные плоды);

• красная нитка (привязанная над дверью дома или к шее животного, она отгоняет бесов и ведьм, а будучи обвязанной вокруг груди ребенка – охраняет того от происков нечистой силы);

• земля со старого кладбища;

• венок из маргариток (ребенка в этом венке злые духи ни за что не похитят);

• камни с дырками (такие камни называют «куриными богами»);

• лошадиные подковы;

• расстеленное на полу пасмо (моток) льна;

• башмаки, поставленные под кроватью мысками к двери;

• носок под кроватью;

• нож под подушкой;

• веточка ракитника;

• свиная голова над дверью;

• пентаграмма на двери;

• зверобой (разрушает чары);

• хлеб.

Когда начинают звонить колокола, нечисть пугается и спасается бегством. Причем это не обязательно должны быть церковные колокола: хватит и маленьких бубенцов вроде тех, какие вешают на шеи овцам и коровам. Новорожденного следует как можно скорее крестить, ибо чем дольше промежуток между рождением и крещением, тем больше у нечисти возможностей похитить младенца. Чтобы уменьшить опасность, следует повесить над колыбелью ножницы.

Рождественские духи

В мифологии и фольклоре европейских народов существа, которые появляются среди людей в Рождество и Новый год. Это общеславянский Дед Мороз (Мраз), европейский и американский Санта-Клаус, британский Рождественский Дед, немецкая Фрау Холле и ее спутники – перхты, латинская Бефана и т. д. Все они в канун праздников раздают подарки хорошим людям и наказывают тех, о ком идет дурная слава.

В русском фольклоре Дед Мороз (Мороз Иванович или Васильевич) – чудесное существо, образ которого восходит к образу святого Николая. Этот образ сложился в середине XIX столетия (ср. сказку «Морозко» в сборнике А. Н. Афанасьева) и получил окончательное оформление уже в советский период, после снятия официального запрета на празднование Нового года в конце 1930-х годов. Именно тогда появился – и был позднее растиражирован советским сказочным кино – привычный сегодня облик Деда Мороза: дородный румяный старик с длинной белой бородой, в шубе и с посохом.

Постоянная спутница отчественного Деда Мороза – его внучка Снегурочка (Снегурка). Своей популярностью Снегурочка обязана одноименной пьесе А. Н. Островского (1873) по малоизвестному фольклорному сюжету и опере А. Н. Римского-Корсакова с тем же названием (1881). В начале XX века Снегурочка стала неотъемлемым элементом празднования Рождества (маскарадные костюмы, игрушки на елку), а после революции и периода запрета сделалась спутницей Деда Мороза и его внучкой (стараниями советских школьных методистов).

Святые и пророки

В русском фольклоре христианские святые и пророки преобразились, испытав заметное языческое влияние. Они нередко «подменяли» собой отвергнутых языческих божеств и перенимали их функции.

Так, к Богородице в заговорах взывали, словно к языческой богине: «Зорька-зоряница, красная девица, Мать Пресвятая Богородица! Покрой мои скорби и болезни твоей фатою! Покрой ты меня покровом своим от силы вражьей! Твоя фата крепка, как горюч камень-алатырь!» Вообще Богородицу воспринимали как мать всех людей (ср. с представлениями о Матери – Сырой Земле) и потому думали, кстати, что матерная брань ее «жестоко уязвляет». Еще Богородица считалась покровительницей брака, заступницей от болезней и исцелительницей недугов. Для лечения применяли не только молитву, но и соприкосновение с так называемыми «богородичными камнями» (на которых якобы отпечатался след Богородицы, ступавшей по земле), и посещали источники, связанные с преданиями о появлении икон Богоматери.

К числу наиболее почитаемых святых в русской народной культуре принадлежат Николай-угодник, Илья-пророк, Егорий Храбрый, Параскева Пятница и братья Кузьма и Демьян. Все эти святые в той или иной степени сделались подлинно фольклорными персонажами, с которыми связано множество сюжетов, заговоров и обрядов.

Николай Чудотворец – наиболее почитаемый в русском народе святой, самый настоящий «святой всея Руси», покровитель русского народа и заступник перед небом и судьбой (обыкновенно в образе Николы Можайского). Известны тексты, в которых молитвы возносились не Богу, а святому Николаю; более того, в некоторых записях XVII и XVIII веков Николая упоминали среди ликов Троицы – «с нами Спас, Богоматерь и святой Никола». В заговорах к нему обращались «заместо Бога» или именовали святого тем или иным богом – «бурлацкий бог», «морской бог», даже «пивной бог». С приходом на русские земли христианства Николай потеснил бога Велеса, сделался в народной культуре покровителем скота и богатства. Его считали «крестьянским», «мужицким», народным святым, искупителем и целителем от любой болезни, а также видели в нем проводника душ умерших, который владеет «ключами от неба».

Ветхозаветный пророк Илия превратился в народной русской культуре в Илью-пророка, разъезжающего по небу в огненной колеснице, поражающего «Божьим гневом» нечистую силу и карающего грешников. Суровый и грозный Илья знаменует собой небесный огонь, грозу (в этом качестве он заменил языческого громовника Перуна) и дождь. В заговорах к Илье обращались с просьбами об исцелении и о защите от порчи и от гибели в бою: «Именем святого пророка Ильи от порчи и от стрел, пуля, дробь и ядро, стой, не ходи ко мне».

Егорий Храбрый, он же Георгий Победоносец, в русских духовных стихах благодаря своей победе над змеем («чудо о змие») представал заступником православной веры. Также его чтили как хозяина диких зверей; по мнению исследователей, в почитании Георгия слились воедино языческие культы Велеса и Ярилы.

Святая Параскева «приняла» в себя народный культ Пятницы; она считалась покровительницей женщин и рукоделия (и тем самым преемствовала Мокоши как покровительнице прядения). К ней взывали о помощи беременные и роженицы, да и в целом культ Параскевы во многом близок культу плодородия. Кроме того, эта святая почиталась как целительница, причем даже от болезней особого рода, – она, как считалось, способна одолеть сестер-лихорадок. Обычно заболевший «завечался на пятницу», то есть ходил к источнику, посвященному Параскеве, и оставлял там какой-либо «завет» – приношение: деньги, одежду страждущего, полотенца и пр. – «Параскеве на передничек».

Кузьма и Демьян – святые братья-бессребреники, почитались как врачеватели, но прежде всего как «Божьи кузнецы» (по одному преданию, это они выковали цепь, на которую архангел Михаил посадил дьявола в аду). С этой ремесленной функцией святых перекликаются и приметы народного календаря – по пословицам и поверьям, Кузьма и Демьян на свой день в году заковывали воду и землю: «Кузьма-Демьян (именно так, два брата как бы сливались в одного святого. – К. К.) Божий кузнец, дороги и реки кует… Невелика у Кузьмы-Демьяна кузница, а на всю святую Русь в ней ледяные цепи куются».

Глава 3
Духи природы

Таинственная игра природы издревле зачаровывала человека. В этой игре окружавших его стихий и сил он усматривал не только волю божеств, но и деятельность самой природы, точнее – скрытых в ней духов, которые незримо и зримо населяли все вокруг – горы, холмы, леса, реки и водоемы, поля. Вероятно, представление о природных духах, «одушевляющих» природу, предшествовало возникновению представления о божествах, или верховных духах.

В мифологии любого народа духи природы занимают в условной иерархии сверхъестественных существ второе по значимости место после богов. Они намного ближе к людям, нежели божества; они находятся с человеком в непосредственном контакте, и потому их значительно проще умилостивить, да и гнев этих духов проявляется не в глобальных природных катаклизмах, как у богов, а во вполне частном, «мирском» недовольстве.

Среди природных духов немало тех, кого разнообразные традиции причисляют к низшим божествам; другие духи по своему «сверхъестественному статусу» ближе к демонам и бесам – например, водяные и лешие. Впрочем, даже «демонические» природные духи, в отличие от бесов, злонамеренны не по натуре, а лишь в силу обстоятельств – недружелюбными к человеку они становятся, только если их рассердить.

Всех природных духов объединяет одно, неотъемлемое от их сути качество: все они в совокупности представляют собой душу Природы как целого и души отдельных ее частей и явлений. Об этой одушевленности Природы писал в свое время Макс Мюллер⁷:

«Если мы сами, говоря о солнце или о бурях, о сне и смерти, о земле и заре, или не соединяем с этими словами никакого ясного представления, или смутно чувствуем в них веяние поэзии давно минувших дней; если мы, когда нам случается говорить со свойственной сердцу человека теплотой, взываем к ветрам, к солнцу, к океану или к облакам, как будто бы они могли внимать нам; если привыкшая к пластичным образам мысль поэта не может представить ни одного из этих явлений, ни одной из этих сил, не придав им если не человеческий образ, то, по крайней мере, бытие и чувства человеческие, – что же удивительного, если древние, язык которых кипел жизнью и обилием красок, что удивительного, если вместо бледных очертаний нашей современной мысли они представляли природу и ее явления в целом ряде живых образов, одаренных силами человеческими, или, скорее, выше человеческих, поскольку блеск солнца превосходит блеск человеческого глаза, а рев бури громче человеческого голоса? Мы, люди книжные, конечно, можем объяснить наукообразно происхождение дождя и росы, бури и грома; но для огромного большинства человечества эти явления остались тем же, чем были они для Гомера, только, быть может, в современных представлениях менее красоты, менее поэзии, менее реальности и жизни».

«Живые образы, одаренные силами», продолжают окружать человека и по сей день: чтобы убедиться в этом, достаточно, скажем, отправиться в лес – пожалуй, именно в лесу, как ни в каком другом месте, ощущается незримое присутствие духов природы.

Блуд

В славянском фольклоре лесной дух, который сбивает с дороги путников и заставляет их плутать по лесу. В этом блуд сильно напоминает лешего, который, по сообщению С. В. Максимова, «всякого, углубившегося в чащу с целью собирать грибы или ягоды… либо “заведет” в такое место, из которого никак не выбраться, либо напустит в глаза такого тумана, что совсем собьет с толку, и заблудившийся человек долго будет кружить по лесу на одном и том же месте».

Болезни

В фольклоре многих славянских народов различные болезни персонифицировались и демонизировались, им приписывались те или иные «личные» характеристики и функции, причем это справедливо как для человеческих болезней, так и для болезней скота. Например, русскому фольклору известны Оспа Ивановна (Оспица, безобразная женщина с пузырями вместо глаз), Холера (огромная черная птица или «чужая баба с кривым лицом»), свирепые сестры-лихорадки, а также Коровья смерть (старуха в белом саване или скелет животного), Лошадиная смерть (скелет лошади) и т. д.

Болотный

В русском фольклоре существо, обитающее в болоте. Болотный похож на человека с необыкновенно длинными руками, только его тело покрыто густой серой шерстью, а ниже спины у него хвост крючком. В. И. Даль замечал, что «особый дух болота отличается от водяного духа своей безвредностью».

Боровик

В славянском фольклоре дух, находящийся в подчинении у лесного хозяина (лешего). Считается, что боровики «заведуют» грибами. Внешне это крохотные старички ростом около двух вершков. Живут они под грибами, грибами же и питаются.

Блудячие огоньки

В фольклоре славянских народов общее название болотных, лесных и кладбищенских огней. По замечанию В. И. Даля, эти огоньки, к которым боятся подходить, «в лесу, на кладбищах, в заповедных рощах, где были прежде поселения или разрушенные строения, и на холмах показывают зарытые в земле клады». Как гласит одно предание, огоньки появляются над кладами, для которых «миновал срок заклятья», и перед тем счастливчиком, который найдет такой клад, они оборачиваются животным или птицей, а затем рассыпаются деньгами.

Также бытовало убеждение, что блудячие огоньки на кладбищах – души особо грешных покойников. Впрочем, как отмечал Петр Саввич Ефименко⁸, на Русском Севере считалось, что эти огни – наоборот, признак праведной души и «знаки от Бога… что лица, на могилах которых их видят, скоро будут прославлены».

В целом появление таких огней приписывалось проделкам нечистой силы.

Вилы (самовилы, самодивы)

В преданиях южных славян прекрасные девушки, обладающие сверхъестественными способностями. Вилы ходят в волшебных платьях; тот, кто заберет у вилы такое платье, подчинит ее своей воле. Обитают вилы в горах и могут летать. Если отнять у вилы крылья, она утратит способность летать и станет обыкновенной женщиной. Под длинными платьями вилы скрывают лошадиные или козьи копыта. Разгневанная вила способна убить взглядом, как василиск. Они обладают даром предвидения и могут на время «запирать» воду в колодцах и озерах.

Вилу можно увидеть на берегах рек и озер, на пепелищах или на мусорных кучах. Чаще всего вилы появляются ночью и перед рассветом, а также в новолуние и полнолуние – как правило, весной и летом. Рождаются вилы из травы или утренней росы. Там, где они танцуют, вырастают круги грибов, а трава становится редкой или, наоборот, очень густой.

Вилы в целом довольно благосклонны к людям, особенно к мужчинам. Они помогают людям по хозяйству, врачуют раны, одаривают золотом и серебром. Дети вилы от смертного обладают необыкновенной силой и красотой. Но если вилу рассердить, она может навести хворь, искалечить и даже убить. Вдобавок вилы весьма завистливы и мстят людям за то, чего нет у них самих. Поэтому следует соблюдать определенные меры предосторожности: не пить воды, набранной после захода солнца, не ступать на то место, где вилы водили хоровод, и т. д.

Водяной

В фольклоре восточных славян злобное существо, обитающее в воде и повелевающее ею. Как правило, водяной внешне похож на человека – чаще всего на опутанного тиной безобразного старика с длинной зеленой бородой и густыми зелеными усами. Женятся водяные на водяницах – утопленницах, превратившихся в злых духов.

Водяные живут в омутах, особенно любят селиться под водяными мельницами. Мельники дружат с водяными, ведь иначе те могут испортить колесо или разорить запруду. Чтобы умилостивить водяного, ему приносят в жертву петуха, козла или свинью – обязательно черного цвета.

С левой полы водяного постоянно капает вода. Водяной склонен к оборотничеству – может прикинуться бревном или рыбой, а также каким-либо животным. Он любит ездить на соме, поэтому сома называют чертовым конем.

С. В. Максимов так описывает привычки водяного: «Тихими лунными ночами водяной забавляется тем, что хлопает ладонями по воде гораздо звонче всякого человека, а когда рассердится, то и пойдет разрывать плотины и ломать мельницы: обмотается тиной… подпояшется тиной же, наденет на вострую голову шапку из куги… сядет на корягу и поплывет проказить. Вздумается ему оседлать быка, или корову, или добрую лошадь, считай их за ним: они либо в озерных берегах завязнут, либо потонут. Людям приносят они (водяные. – К. К.) один лишь вред и радостно встречают в своих совладениях всех оплошавших, случайных и намеренных утопленников».

Считалось, что водяные внимательно следят за каждым, кто для какой-либо надобности входит в воду. Они забирают в плен всех, кому вздумается купаться в реках и озерах после заката или в полночь. Та же участь ожидает любого, кто забудет перед погружением в воду осенить себя крестным знамением.

Существует легенда, согласно которой водяные – падшие ангелы, изгнанные Богом с небес и упавшие в воду.