Kitabı oxu: «Voskovoi organism»
Восковой организм
Оглавление
О Родине…
Мифы, история и сказки
Страшные сказки
Упадчество
Литературная полемика
Компас показывает на Восток…
О
Родине
…
Русская зима
Коли зимушка-зима уже стучится в дверь;
Белый и колючий свистит холодный зверь.
Метель и вихрь — лира барышни Холодной;
Тот печальный край — а мне так родный.
Дочери Рыбацкой Слободы
Мои бабушка и мать — дочки Слободы,
Рождённые бризом близ Трубежа плоды.
Они чисты, будь Трубеж в сумраке тиши:
Рыбаков деревня — исток моей души.
Карта
Россия — гордость вековая, зарисует лишь перо,
На карту посмотрю — с гордостью дрожит нутро.
Луга, красный люд, гротеск церквей;
Волга, Кама, Лена, Трубеж, Енисей!
Граница Родины моей — широта без края!
Здесь — только здесь душа живая!
Запечатлены в истории голоса российских людей;
Рождённых триколором детей!
Паспорта графа
Иваново — та родина, что я не знаю;
Иваново — помню и не забываю!
Всплывают младенчества сиянья:
Светлые вдохи нового дыханья.
И только в паспортной графе:
рожденья
место —
Иваново
Брат
Тоскует сердце по теплоте квартиры,
Жестокое проявление сатиры.
Там когда-то с братом муравья ловили,
Там когда-то с братом рыбок разводили.
И лишь там детство — застывшие сапфиры.
И лишь там, где-то мы были командиры.
Хоть у нас и разные, брат, фамилии:
Мы ведь вместе наше детство проводили.
И помню, гордо брату руку я пожму!
Там проживали по шахматам турниры,
В рудник играя, мы были бригадиры.
И спорили — фофаны друг другу били,
Разом личности фундамент возводили!
И помню, гордо брату руку я пожму!
Гармонь на Кирова
Запах благородной старости — света лучик бабушка
Играет на гармонике, величав её репертуар,
У лавки на Кирова цветы — там была гармонь-старушка.
Остывшей нотой простоты скребётся вой седой тоски.
Ты, женщина советского контекста, молот твой — гармонь,
Ты — бабушка, что мы не знали, но помнили всегда;
Уплывает мгновенье сентября: холодная ладонь.
Погасла тихо лишь на Кирова, на лавочке звезда.
И лишь Ярославля жизнь идёт — гармони нот не слышно;
Чугунный взгляд медведя, из чугуна топор, герб неподвижен,
Пост ведёт статуя теперь одна, лапу на сердце кладёт.
И ждёт песни бабушки-соседки веками напролёт..
Учитель
Вбивали мелом нам Россию,
Сквозь века и карты, по строкам.
И в тусклом сбое — в злом бессилии,
Яда слизь гадюки льётся там.
Зачем же, горький наш учитель,
И забыли нас вы в худший час?
Ведь я науки был ревнитель,
И я доверял вам без прикрас!
Западный край
Память раздаётся вихрем, обмывая колючие поля;
И солнце слепит зноем, и переплетается в траве змея.
Вновь песчаный воздух, холмы вековые — та ностальгия...
Мы не раз там детство проводили, друг, мы много позабыли.
Да близ моря вёсен те края — напала скуки аллергия;
Но сколько же в тех местах воспоминаний мы тогда добыли.
Только лишь желтизна песчинки за песчинкой зазывает в путь,
Кусая бурей карликовые ели, навевая дождь и гром.
И лишь порывы ветра тают в попытках нам как-то намекнуть,
На сей раз взрослый аспид в траве уже обвивается кольцом:
Пыльный ветра жук остался там в когда-то, пылью завывая.
Мифы, история
и
сказки
Ла Бюз
В море тогда проживал дерзкий Канюк,
Да лишь флибустьеров и каперов друг.
Пену волн превращая в запёкшийся цвет,
Да в петле упокоился быстро хребет!
Перед казнью листовку он в толпу швырнул —
Карту тайных сокровищ на деньги смертей.
Зрителей этой вестью разбойник встряхнул:
Позабыли они про закон и судей!
До сих пор легенда в умах их живёт,
Но головы павших — никогда не вернёт.
И забытых клад видит сон в алых морях;
Никто не вспомнит о пропавших мужах!
