Kitabı oxu: «Поезд прибыл на Парнас»

Дизайнер обложки Анастасия Сушко

© Кирилл Кожанов, 2026

© Анастасия Сушко, дизайн обложки, 2026

ISBN 978-5-0071-2629-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Поезд прибыл на Парнас

Ночью мне позвонила Марина, бывшая жена. Голос её дрожал и путался, но суть я уловил. И звучало всё странно. Она уверяла, что у нас есть шанс вернуться назад… Туда, куда не возвращаются. Говорила, узнала какой-то там эксклюзивный способ.

Я не слишком удивился: все последние годы Марина усердно училась «крутиться», обзавелась связями в таких крутых местах, которые я брезгливо обхожу за версту. Это делало нас ещё более непохожими и далёкими. А тут вдруг…

Через час мы стояли у мрачного синего фасада. Вывески давно не было, лишь наклейка «закрыто на реконструкцию» и граффити с мясными шариками.

Марина огляделась и прошептала:

— Пароль — «Хольмсен».

— Что?

— Модель шкафа. Забыл? Давай, говори.

Я вздохнул и громко произнёс в домофон:

— Хольмсен.

Кровать по имени Фьордал

Я сидел среди запчастей к кровати Фьордал — массивной, угловатой, с изголовьем, напоминающим айсберг. Пока красивой и целой она была только на обложке инструкции: тридцать семь страниц на десяти языках, ни одного из которых я не знал в достаточной степени, чтобы понять, что такое «detachable slat support».

— Ну? — спросила Марина. — Ты будешь её собирать? Мне скоро на работу.

— Ага, — ответил я. — Но сначала нужно самому — собраться.

Она фыркнула и ушла на кухню, а я развернул инструкцию. На первой странице была картинка: улыбающаяся семья из четырёх человек, которая с лёгкостью собирает кровать Фьордал за пять минут. Их лица излучали самоуверенность. Моё выглядело иначе.

Первый винт не подходил. Второй тоже. Третий сломался. Я начал подозревать, что Фьордал — это не мебель, а тест на стрессоустойчивость, разработанный скандинавскими психологами.

— Ты там не умер? — спустя полчаса крикнула Марина из кухни. Оттуда пахло модным импортным кофе с ореховым оттенком. Сейчас такого не найти.

— Почти умер, — отозвался я. — И почти готово.

Я верил в успех, как верующий в чудо: слабо, но упорно.

Четвёртая деталь казалась лишней. Пятая не крепилась ни к чему. Шестая подозрительно хрустнула, когда я попытался её согнуть. Я начал понимать, почему вместе с кроватями продают столько вина.

Вина, которое мы ни за что не смогли бы купить — в те годы, когда познакомились.

— Иди сюда, — крикнул я. — Это нужно вдвоём.

Через два часа кровать стояла. Не идеально, но стояла. Она чуть покачивалась, если на неё сесть, а наклон изголовья слегка нарушал законы физики. Но всё было собрано. Мы отступили на шаг:

— Аутентично, — сказала Марина.

— Арт-объект, — согласился я.

Она улыбнулась:

— Ладно. Давай попробуем.

И на какие-то минуты всё стало проще. Марина не поехала на работу, а Фьордал… Может она и не была шедевром инженерного искусства, но, кажется, делала что-то важное.

На следующий день я нашёл в интернете видео, где парень собирал точно такую же кровать за пятнадцать минут. Он даже не матерился. Но я не расстроился.

Фьордал была нашей, имела характер, как и всё, что мы делаем сами: поглядывая в инструкции, но не понимая их до конца.

Главное — теперь всё происходило у нас дома. Свой дом с кроватью и шкафами, свои «мы» друг у друга, и так далее… А начиналось всё иначе — в том месте, где у нас не было ничего своего.