Kitabı oxu: «Почти навсегда»

Глава 1. Тот, кто видел слишком много

Дождь в Нью-Йорке никогда не бывает просто дождем. Он либо смывает грехи, либо подчеркивает их. Сегодня он барабанил по стеклянной крыше пентхауса на Парк-Авеню с такой яростью, словно небеса решили устроить потоп для избранных. Ева Логан стояла у панорамного окна, держа в руке бокал с нетронутым шампанским, и смотрела, как капли превращают огни Манхэттена в размытые неоновые пятна.

Вечеринка по случаю ее тридцатилетия была в самом разгаре. За спиной гудели голоса «сливок общества»: сенаторы, наследники нефтяных империй, модели с идеальными скулами и их пластиковые спутники. Смех, звон хрусталя, запах дорогих духов и лицемерия. Ева ненавидела это. Ненавидела каждую секунду своего существования в этом золотом аквариуме.

Она сделала глоток. Шампанское было дорогим, но безвкусным, как и большинство мужчин в этой комнате.

— Ты выглядишь так, будто планируешь прыжок, — раздался низкий, бархатный голос прямо у ее уха.

Ева не вздрогнула. Ее научили не показывать эмоции еще в детстве. Она медленно повернула голову. Перед ней стоял Дэмиен Вейл. Владелец половины небоскребов в городе, человек с репутацией хищника, который не оставлял свидетелей. Его темные волосы были слегка влажными от дождя, а серые глаза, казалось, просвечивали ее насквозь, как рентген.

— Дэмиен, — холодно кивнула она. — Не знала, что тебя пригласили.

— Меня не приглашали, — он улыбнулся, но улыбка не коснулась глаз. — Я купил компанию, которая занималась кейтерингом. Решил проверить, как они справляются. А ты, как всегда, играешь роль Снежной королевы? Или сегодня вечером будет сюрприз?

Ева сжала бокал так, что побелели костяшки. Дэмиен Вейл был единственным человеком в этом городе, кто знал ее настоящую. Не ту Еву Логан, которая с шестнадцати лет строила карьеру модели, а потом и империю моды «Logan&Co», а ту — испуганную девочку из трейлерного парка в Огайо. Он знал, потому что однажды, десять лет назад, он видел то, что не должен был видеть.

— Мой день рождения — это и есть сюрприз, — парировала она, отводя взгляд. — Я жива, здорова и богата. Что еще нужно?

— Правда? — Дэмиен подошел ближе, нарушая все границы личного пространства. Он пах сандалом и опасностью. — А мне казалось, ты до сих пор бежишь. От него. От себя. От того, что случилось той ночью.

Ева замерла. Внутри все оборвалось, как будто кто-то выдернул вилку из розетки, и музыка стихла. Она резко обернулась, ища глазами выход. Толпа гостей внезапно показалась ей стеной, а воздух — раскаленным.

— Не смей, — прошипела она, и в ее голосе впервые за вечер прорезалась сталь. — Не смей упоминать об этом здесь. Или вообще.

— Или что? — Дэмиен приподнял бровь. — Ты выставишь меня? Уничтожишь мою репутацию? Милая, я — Дэмиен Вейл. Я и есть репутация. А ты… ты просто девочка, которая слишком хорошо научилась лгать.

Он взял с подноса проходящего официанта два бокала с виски и протянул один ей. Ева не взяла.

— Я не пью виски.

— Врешь. Ты пила его той ночью, когда мы встретились в последний раз. Помнишь? Отель «Ритц», номер 404. Ты была в крови.

Ева почувствовала, как пол уходит из-под ног. Это было десять лет назад. Десять лет она платила за молчание, строила стены, меняла имена, уничтожала следы. И вот теперь, посреди ее собственного триумфа, прошлое явилось в лице человека, которого она боялась больше, чем смерти.

Она взяла виски. Одним глотком осушила бокал. Жидкость обожгла горло, но это помогло вернуть самообладание.

— Сколько ты хочешь? — спросила она тихо, так, чтобы никто не слышал.

Дэмиен рассмеялся. Искренне, но с горечью.

— Ты думаешь, меня можно купить, Логан? — он наклонился еще ближе, так, что его губы почти касались ее виска. — Я пришел не за деньгами. Я пришел предупредить.

Сердце Евы пропустило удар. Она посмотрела на него, и на секунду в его серых глазах мелькнуло что-то, похожее на… страх? Нет, Дэмиен Вейл не боялся ничего. Но это было что-то близкое к этому.

— О чем ты?

— Ты думаешь, что сбежала. Думаешь, что сменила имя, город, жизнь. Но он не забыл. И он не простил. Ты была свидетельницей. Единственной, кто видел его лицо.

Ева покачнулась. Она схватилась за спинку стула, чтобы не упасть. В памяти вспыхнули картинки: темный переулок, крик, кровь на асфальте, и мужчина в маске, который обернулся и посмотрел прямо на нее. Десять лет она жила с этим кошмаром. И вот теперь он снова стал реальностью.

— Кто ты такой? — прошептала она. — Почему ты это знаешь?

— Потому что он нанял меня, чтобы найти тебя.

Мир вокруг Евы рухнул. Она смотрела на Дэмиена, и не могла дышать. Ее губы побелели, руки тряслись. Шампанское, которое она пила весь вечер, подступило к горлу.

— Что? — выдохнула она.

— Три дня назад ко мне пришел человек. Он представился как адвокат. Предложил огромные деньги за информацию о Еве Логан. Сказал, что она должна ответить за то, что сделала.

— И ты… ты взял деньги?

— Я взял деньги, — кивнул Дэмиен. — Но я не собираюсь их отрабатывать. Я пришел сказать тебе, что у тебя есть время до полуночи завтрашнего дня. Потом он узнает, где ты.

Ева не верила своим ушам. Этот человек, который десять лет назад спас ее от тюрьмы, который видел, как она убила человека, теперь снова играл с ее жизнью, как с шахматной фигурой.

— Зачем? — спросила она, и голос ее дрогнул. — Зачем ты это делаешь? Ты мог просто молчать. Ты мог продать меня и уехать. Почему ты предупреждаешь?

Дэмиен долго смотрел на нее. В его взгляде была странная смесь ярости и чего-то еще, что Ева не могла идентифицировать.

— Потому что десять лет назад я совершил ошибку, — сказал он наконец. — Я помог тебе исчезнуть. Я думал, что делаю добро. Но я не знал, что ты оставишь после себя шлейф из лжи. Ты разрушила жизни. Ты разрушила мою.

— Что ты хочешь сказать?

— Ты знаешь, что твой отец не умер от сердечного приступа? — Дэмиен сделал паузу, и его слова упали как бомбы. — Он покончил с собой. Потому что не смог жить с мыслью, что его дочь — убийца. И знаешь, кто рассказал ему правду? Я.

Ева вскрикнула. Она закрыла рот рукой, но было поздно. Несколько гостей обернулись в их сторону. Она смотрела на Дэмиена с ужасом, смешанным с ненавистью.

— Ты… ты убил его, — прошептала она. — Ты убил моего отца.

— Я не убивал. Я просто сказал ему правду. Ты убила. Ты и твой любовник. Тот самый, который до сих пор тебя ищет.

Ева почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Она рванула прочь от него, расталкивая гостей. Ей нужно было на воздух. Нужно было бежать. Она не знала куда, но ноги сами несли ее к выходу. Она слышала за спиной голос Дэмиена, который кричал что-то, но слова тонули в шуме вечеринки и грохоте собственного сердца.

Она выбежала на улицу, под дождь. Холодные струи мгновенно промочили ее шелковое платье, но она не чувствовала холода. Только ледяной ужас, который сковывал все внутри. Она стояла на тротуаре, не зная, куда идти, и тут ее взгляд упал на припаркованный напротив черный седан. Из окна на нее смотрел человек. В темноте было не разглядеть его лица, но Ева знала, что это он. Тот, кто убил ее отца. Тот, кто искал ее десять лет.

Человек поднял руку и помахал ей. Медленно. Издевательски.

Ева рванула в переулок. Она не помнила, как добежала до станции метро, как села в поезд, как оказалась в Бруклине, в старой квартире, которую снимала под чужим именем. Захлопнув дверь, она сползла на пол и разрыдалась. Она думала, что все кончено. Что она в безопасности. Но она ошибалась.

Прошлое не отпускает. Оно просто ждет, когда ты расслабишься.

Телефон завибрировал. Она взглянула на экран. Сообщение с незнакомого номера:

«Я знал, что ты придешь сюда. Проверь балкон. Там мой подарок. С днем рождения, Ева. До скорой встречи. — Д.В.»

Ева поднялась. Ноги не слушались. Она подошла к балконной двери и отдернула занавеску. На перилах лежала коробка, перевязанная черной лентой. Она открыла ее.

Внутри лежал пистолет. Тот самый пистолет, из которого она убила человека десять лет назад. Он должен был быть уничтожен. Она сама выбросила его в Ист-Ривер. Но вот он лежал перед ней, холодный и тяжелый, и на его рукоятке была выгравирована дата. Сегодняшняя.

Ева поняла, что это не просто предупреждение. Это приглашение. Игра началась. И теперь ей нужно было решить: бежать дальше или повернуться лицом к тому, что она так долго пыталась забыть.

Но прежде чем она успела закрыть коробку, за спиной раздался звук. Кто-то вставил ключ в замок ее квартиры. Ключ, который был только у нее одной.

Дверь открылась.

Глава 2. Ключ от прошлого

Дверь открылась медленно, с тихим щелчком, который в тишине квартиры прозвучал как выстрел. Ева стояла посреди комнаты, сжимая в руке пистолет из черной коробки. Ее палец лежал на спусковом крючке, дыхание было поверхностным, а сердце колотилось где-то в горле, заглушая все остальные звуки. Она не помнила, как взяла оружие. Инстинкт сработал быстрее разума.

На пороге стоял Дэмиен Вейл.

Он не выглядел удивленным. Напротив, его лицо было абсолютно спокойным, словно он ожидал увидеть ее именно так — с пистолетом, направленным ему в грудь, с глазами, полными ужаса и ярости. Дождь стекал с его темных волос на дорогой костюм, но он не обращал на это внимания. В руке он держал ключ — тот самый, который Ева считала единственным.

— Ты, — выдохнула она. Голос сорвался, и слово прозвучало скорее как шипение. — Как ты вошел?

— У меня есть ключ, — спокойно ответил Дэмиен, закрывая за собой дверь. Щелчок замка отозвался в ее позвоночнике ледяной дрожью. — Я сделал дубликат три недели назад. Когда понял, что ты снова начнешь бегать.

Ева не опустила пистолет. Наоборот, она подняла его выше, целясь ему прямо в сердце. Рука не дрожала. За десять лет она научилась многому, и одним из навыков было умение держать оружие ровно, даже когда внутри все разрывалось на части.

— Ты следил за мной, — сказала она. Это был не вопрос.

— Я наблюдал, — поправил он. — Это разные вещи.

— Это одно и то же, черт тебя побери.

Дэмиен сделал шаг вперед. Ева напряглась, но он остановился, подняв руки в примирительном жесте. В его серых глазах не было страха. Только усталость. Такая глубокая, что она почти перекрывала его обычную холодность.

— Если ты собираешься стрелять, — сказал он тихо, — то делай это сейчас. Потому что через минуту у нас будут проблемы посерьезнее, чем мой ключ от твоей квартиры.

— Что ты имеешь в виду?

— Я не один пришел. Тот человек, который нанял меня, — он не дурак. Он понял, что я не собираюсь выполнять заказ. И теперь он хочет не только тебя, но и меня.

Ева опустила пистолет на дюйм. Всего на дюйм. Но этого хватило, чтобы Дэмиен сделал еще один шаг вперед. Теперь между ними было не больше двух футов. Она чувствовала запах его одеколона — сандал и что-то еще, терпкое, похожее на дым. Он был мокрым, уставшим, и в этот момент он казался ей не хищником, а таким же загнанным зверем, как и она сама.

— Кто он? — спросила Ева. — Кто тот человек, который хочет меня убить?

Дэмиен помедлил. Он смотрел на нее так, словно взвешивал каждое слово, прежде чем произнести его. И это пугало ее больше, чем пистолет в ее собственной руке.

— Ты помнишь ту ночь? — наконец сказал он. — Отель «Ритц». Номер 404.

— Я помню все, — отрезала она. — Я помню каждый проклятый момент. И я помню, что ты обещал мне, что это останется между нами. Ты сказал, что поможешь мне исчезнуть. Что никто никогда не узнает.

— Я сдержал обещание, — ответил Дэмиен. — Десять лет никто не знал. Пока он не вернулся.

Ева почувствовала, как пол под ногами качнулся. Она оперлась спиной о стену, чтобы не упасть. Пистолет в ее руке вдруг стал невыносимо тяжелым.

— Он мертв, — прошептала она. — Я видела, как он упал. Я видела кровь. Он не дышал. Я проверяла пульс. Его не было.

— Ты проверяла пульс на запястье, — сказал Дэмиен, и в его голосе прорезалась горечь. — Ты была в шоке. Ты не заметила, что у него была травма головы. Он впал в кому. Врачи сказали, что у него был один шанс на миллион. Он выжил. И он очнулся три месяца назад.

Мир вокруг Евы замер. Она слышала только собственное дыхание — частое, хриплое, как у загнанной лошади. Перед глазами поплыли картинки той ночи: темный переулок, дождь, кровь на асфальте, мужчина в маске, который схватил ее за горло. Она защищалась. Она не хотела убивать. Но она выстрелила. И он упал.

— Кто он? — повторила она, и на этот раз ее голос звучал твердо. — Ты знаешь его имя.

Дэмиен провел рукой по волосам, отбрасывая мокрые пряди со лба. Он выглядел измученным, и на секунду Еве показалось, что он сейчас скажет что-то, что изменит все. Что разрушит тот хрупкий барьер, который она выстраивала десять лет.

— Его зовут Маркус Кроу, — сказал он. — И он не просто человек, который нанял меня, чтобы найти тебя. Он — тот самый мужчина, которого ты застрелила в том переулке.

Ева не верила своим ушам. Она отрицательно покачала головой, отказываясь принимать эту информацию. Маркус Кроу. Это имя ничего ей не говорило. Она никогда не слышала его раньше. Но в то же время оно звучало знакомо — как эхо далекого грома, который приближается с каждой секундой.

— Я не знаю его, — сказала она. — Я никогда не встречала человека с таким именем.

— Ты встречала его, — возразил Дэмиен. — Ты просто не знала, как его зовут. Он был тем, кто напал на тебя в том переулке. Тем, кто хотел тебя изнасиловать. Тем, кого ты убила, защищая свою жизнь. Но ты не знала, что он — сын Виктора Кроу.

Ева замерла. Виктор Кроу. Это имя она знала. Оно гремело в новостях, когда она была еще подростком. Виктор Кроу — один из самых влиятельных криминальных авторитетов Восточного побережья. Человек, которого боялись даже сенаторы. Он умер от рака пять лет назад, но его империя осталась. И теперь его сын, Маркус, очнулся от комы и решил отомстить.

— О боже, — выдохнула Ева. Пистолет в ее руке наконец опустился. Она больше не могла его держать. Оружие со стуком упало на пол, и звук показался ей оглушительным. — Он хочет меня убить.

— Он хочет большего, — сказал Дэмиен. — Он хочет, чтобы ты страдала. Он десять лет провел в коме, а когда очнулся, узнал, что его отец умер, что его империя досталась его младшему брату, который не собирается делиться властью. Маркус потерял все. И он винит в этом тебя.

— Но я защищалась! — воскликнула Ева. — Он напал на меня! Он бы убил меня, если бы я не выстрелила!

— Ты думаешь, его это волнует? — Дэмиен горько усмехнулся. — Маркус Кроу — sociopath. Он не понимает слова «самозащита». Он понимает только слово «месть».

Ева сползла по стене на пол. Ноги больше не держали ее. Она сидела на холодном паркете, обхватив колени руками, и пыталась собрать осколки своей жизни воедино. Десять лет. Десять лет она строила империю, меняла имена, уничтожала следы. И все это время человек, которого она считала мертвым, медленно возвращался к жизни, чтобы уничтожить ее.

— Почему ты не сказал мне раньше? — спросила она, поднимая на Дэмиена глаза, полные слез. — Почему ты ждал до сегодняшнего вечера?

Дэмиен присел на корточки рядом с ней. Его лицо оказалось совсем близко, и в его серых глазах она увидела что-то, чего не замечала раньше. Что-то, похожее на боль.

— Потому что я не знал, как ты отреагируешь, — признался он. — Потому что я боялся, что ты снова сбежишь. А на этот раз я не смогу тебя найти.

— Ты следил за мной, — повторила она. — Ты знал, где я живу. Ты знал, что я делаю. Ты мог предупредить меня в любой момент. Но ты ждал, пока этот ублюдок найдет меня и придет за тобой.

— Я ждал, потому что хотел убедиться, что ты готова, — сказал Дэмиен. — Я хотел убедиться, что ты не сломаешься. Что ты сможешь бороться.

— Бороться? — Ева горько рассмеялась. — С кем? С человеком, который хочет меня убить? С криминальным авторитетом, у которого армия головорезов? Ты сошел с ума, Дэмиен. Я не могу с этим бороться. Я могу только бежать.

— Бежать некуда, — сказал он. — Он уже знает, кто ты. Он знает, где ты работаешь. Он знает имена твоих друзей. Он знает все.

Ева закрыла глаза. В голове проносились лица: ее ассистентка Лиза, которая всегда приносила ей кофе по утрам. Ее партнер по бизнесу, Марк, который доверял ей больше, чем самому себе. Ее соседка, миссис Гарсия, которая всегда улыбалась ей в лифте. Если Маркус Кроу узнает о них, они станут рычагами давления. Или жертвами.

— Что мне делать? — прошептала она.

Дэмиен протянул руку и коснулся ее щеки. Его пальцы были холодными, но прикосновение обожгло ее кожу. Она вздрогнула, но не отстранилась.

— Для начала, — сказал он тихо, — тебе нужно перестать мне врать. Ты сказала, что не пьешь виски. Но я видел, как ты осушила бокал сегодня вечером. Ты сказала, что не знаешь, кто такой Маркус Кроу. Но я видел, как ты побледнела, когда я произнес его имя. Ты сказала, что не помнишь ту ночь. Но ты помнишь все. Так что давай начнем с правды. Ты готова?

Ева посмотрела на него. В его глазах она увидела не только холод, но и что-то еще. Что-то, что заставило ее сердце биться чаще. Что-то, что она не хотела признавать.

— Я готова, — сказала она. — Но сначала ты ответишь на один вопрос.

— Какой?

— Почему ты мне помогаешь? Ты сказал, что мой отец покончил с собой из-за тебя. Ты сказал, что я разрушила твою жизнь. Зачем ты рискуешь собой ради меня?

Дэмиен долго молчал. Его взгляд блуждал по ее лицу, словно он искал что-то, что могло бы оправдать его решение. Наконец он заговорил, и его голос был едва слышен.

— Потому что десять лет назад я влюбился в тебя, — сказал он. — И я так и не смог разлюбить.

Ева почувствовала, как воздух покинул ее легкие. Она смотрела на него, не в силах произнести ни слова. Дэмиен Вейл, человек, которого она считала бездушным хищником, только что признался ей в любви. И это было страшнее, чем любой пистолет, направленный ей в голову.

— Ты… — начала она, но он приложил палец к ее губам.

— Не сейчас, — сказал он. — У нас нет времени. Через двадцать минут сюда приедет Маркус. Он знает, что я здесь. Он знает, что я тебя предупредил. И он не собирается ждать.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я оставил ему сообщение, — ответил Дэмиен, поднимаясь на ноги. — Я сказал ему, что мы будем здесь. Что мы сдадимся.

Ева вскочила. Глаза ее расширились от ужаса.

— Ты что?! Ты сошел с ума? Зачем ты это сделал?

— Потому что это единственный способ выманить его, — сказал Дэмиен, и в его голосе появилась сталь. — Маркус Кроу — параноик. Он никогда не приходит на встречу, если не уверен, что контролирует ситуацию. Но если он думает, что мы загнаны в угол, он придет сам. И тогда у нас будет шанс.

— Шанс на что? — закричала Ева. — На то, чтобы умереть?

— На то, чтобы убить его первыми, — ответил Дэмиен. — И на этот раз убедиться, что он мертв.

Он подошел к окну и выглянул на улицу. Дождь усилился. Улицы были пусты. Но вдалеке, на углу, показались две черные машины. Они медленно приближались, и их фары прорезали темноту, как глаза хищника.

— Они здесь, — сказал Дэмиен, отходя от окна. — У нас есть минута, может, две.

Ева схватила пистолет с пола. На этот раз ее рука не дрожала. Внутри нее что-то изменилось. Страх никуда не ушел, но теперь он смешивался с яростью. Яростью на человека, который хотел ее убить. На человека, который разрушил ее жизнь. На человека, который заставил ее бежать десять лет.

— Что мне делать? — спросила она.

Дэмиен посмотрел на нее, и в его глазах мелькнула гордость. Он понял, что она не собирается сдаваться.

— Ты знаешь это здание лучше меня, — сказал он. — Есть черный ход?

— Есть. Через кухню. Ведет в переулок.

— Хорошо. Ты пойдешь туда. Я останусь здесь и задержу их.

— Нет, — сказала Ева. — Мы пойдем вместе.

— Ева…

— Я не оставлю тебя, — сказала она, и ее голос звучал твердо. — Ты сказал, что любишь меня. Так докажи это. Помоги мне выжить.

Дэмиен смотрел на нее секунду, которая показалась вечностью. Затем он кивнул.

— Хорошо. Но если мы выберемся, ты ответишь на мой вопрос.

— Какой?

— Ты когда-нибудь любила меня?

Ева не успела ответить. В дверь громко постучали. Три удара. Тяжелых, уверенных. А затем раздался голос, который она не слышала десять лет, но который помнила так же хорошо, как собственное имя.

— Ева Логан! — крикнул Маркус Кроу. — Я знаю, что ты там. Открывай. Или мы выломаем дверь.

Ева посмотрела на Дэмиена. Он снял пистолет с предохранителя и кивнул ей.

— Бежим, — прошептал он.

Они рванули в сторону кухни. За спиной раздался звук удара — дверь содрогнулась. Еще один удар. Еще.

Ева распахнула дверь черного хода и шагнула в темноту переулка. Дождь хлестал по лицу, но она не обращала внимания. Она бежала так быстро, как могла, чувствуя за спиной дыхание Дэмиена. И где-то позади, в квартире, которую она считала своим убежищем, раздался грохот выбитой двери и голос, полный ненависти:

— Найди их! Обыщите все!

Ева не оглянулась. Она бежала вперед, в неизвестность, и единственное, что она знала наверняка, — это то, что ее жизнь больше никогда не будет прежней.

И где-то глубоко внутри, в самом темном уголке ее души, она почувствовала странное облегчение. Потому что теперь, когда прошлое вернулось, ей больше не нужно было притворяться. Ей больше не нужно было быть идеальной. Ей нужно было только одно — выжить.

И, возможно, узнать, что значит любить кого-то настолько сильно, чтобы рискнуть всем.

Глава 3. По осколкам

Переулок за кухней оказался узкой щелью между домами, забитой мусорными баками и картонными коробками, которые размокли от дождя и превратились в серую кашу под ногами. Ева бежала, не разбирая дороги. Асфальт был скользким, и она дважды чуть не упала, но каждый раз чья-то рука — рука Дэмиена — хватала ее за локоть и возвращала равновесие. Она не оборачивалась. Боялась, что если увидит преследователей, то ноги откажут совсем.

Сзади раздались крики. Мужские голоса, грубые, отрывистые. Они перекликались, координируя поиск, и от этого звука у Евы кровь стыла в жилах. Она узнала один из голосов — низкий, с хрипотцой. Тот самый, который десять лет назад шептал ей в ухо: «Не дергайся, сучка, и я сделаю это быстро».

— Налево, — выдохнул Дэмиен, и его рука на ее локте напряглась. — Там переулок выходит на Восьмую. У меня машина в двух кварталах.

Ева кивнула, экономя дыхание. Легкие горели, в боку кололо, а мокрое платье липло к телу, сковывая движения. Она ненавидела себя за то, что позволила себе расслабиться. За то, что поверила, будто прошлое можно оставить позади. За то, что десять лет строила империю, вместо того чтобы строить стены.

Они выскочили из переулка на Восьмую авеню. Улица была пуста — редкие машины проносились мимо, поднимая фонтаны брызг, но пешеходов не было. Дождь загнал всех по домам. Ева на секунду замедлилась, пытаясь понять, куда бежать, и в этот момент Дэмиен дернул ее вправо.

— Туда! — крикнул он, указывая на темный внедорожник, припаркованный у обочины в半 квартала от них.

Они рванули к машине. Дэмиен на бегу вытащил ключ из кармана, и когда они подбежали, внедорожник мигнул фарами, приветствуя хозяина. Ева дернула ручку задней двери, но Дэмиен покачал головой.

— За руль, — сказал он, бросая ей ключ. — Я не могу вести.

Ева поймала ключ на лету. Удивление длилось всего секунду — потом она увидела, как Дэмиен вытащил пистолет и встал спиной к машине, лицом к переулку, из которого они только что выбежали. Он собирался их задерживать. Опять.

— Ты не сможешь один, — сказала она, открывая водительскую дверь.

— Смогу. Езжай. Я догоню.

— Дэмиен…

— Ева, черт тебя побери, просто сядь за руль!

Она села. Мотор завелся с первого раза, и звук двигателя показался ей оглушительным в тишине улицы. Она включила передачу, посмотрела в зеркало заднего вида. Из переулка показались две фигуры. Темные силуэты, широкие плечи, оружие в руках. Они увидели машину и бросились к ней.

Дэмиен выстрелил. Один раз. Два. Пули попали в стену над головами преследователей, и те шарахнулись обратно в переулок, ища укрытие. Этого мгновения хватило, чтобы он рванул к машине, прыгнул на пассажирское сиденье и захлопнул дверь.

— Гони! — крикнул он.

Ева вдавила педаль газа в пол. Внедорожник рванул с места, взвизгнув шинами по мокрому асфальту. Она пронеслась по Восьмой, свернула на Пятую, потом на Пятьдесят седьмую, петляя по переулкам и пустынным улицам, пока не поняла, что они оторвались. В зеркале заднего вида не было ни одной машины. Только дождь и размытые огни города.

Она сбросила скорость. Руки тряслись так сильно, что она едва удерживала руль. Сердце колотилось где-то в горле, а во рту был привкус желчи.

— Они отстали, — сказал Дэмиен, выглядывая в боковое окно. — Но ненадолго. У Маркуса есть люди по всему городу. Нам нужно залечь на дно.

— Куда мы едем? — спросила Ева. Ее голос звучал чужим — хриплым и надломленным.

— В Бруклин. У меня там квартира, о которой никто не знает.

— Ты уверен, что о ней никто не знает?

Дэмиен помолчал. Потом сказал:

— Теперь уже ни в чем не уверен.

Они ехали молча. Дождь бил по лобовому стеклу, дворники смахивали воду, но она возвращалась снова и снова, словно пыталась пробиться внутрь. Ева вела машину на автопилоте, не думая о маршруте. Ее мозг был занят другим — прокручивал события вечера снова и снова, как заезженную пластинку.

Вечеринка. Шампанское. Дэмиен. Правда о ее отце. Пистолет в коробке. Маркус Кроу. Все это слилось в один сплошной кошмар, и она не знала, где заканчивается реальность и начинается бред.

— Ты сказал, что мой отец покончил с собой, — нарушила она молчание. — Это правда?

Дэмиен не сразу ответил. Он смотрел прямо перед собой, и его лицо было непроницаемым.

— Да, — сказал он наконец. — Это правда.

— Почему? Почему ты рассказал ему?

— Потому что я был зол. — Дэмиен повернулся к ней, и в его серых глазах она увидела ту самую боль, которую заметила в квартире. — Я был влюблен в тебя, Ева. Я помог тебе исчезнуть. Я рисковал всем — карьерой, репутацией, свободой. А ты даже не попрощалась. Ты просто исчезла. Оставила меня одного с этой ношей.

— Я не знала, что ты чувствуешь ко мне… — начала она.

— Я тебе говорил. Той ночью, в номере. Я сказал, что помогу, потому что ты мне небезразлична. Ты ответила: «Спасибо, Дэмиен. Я этого не забуду». А потом сбежала. Через два дня тебя уже не было в городе.

Ева сглотнула. Она помнила ту ночь. Помнила, как Дэмиен держал ее за руки, пока она тряслась от холода и шока. Помнила, как он промывал рану на ее ладони — она порезалась о разбитое стекло, когда выронила пистолет. Помнила его слова: «Я все улажу. Никто не узнает». Но она не помнила, чтобы он говорил о своих чувствах. Или, может, она просто не хотела слышать?

— Я была в шоке, — сказала она. — Я не соображала, что делаю. Я просто хотела убежать. От всего.

— Я знаю. — Голос Дэмиена смягчился. — Я понимаю. Но тогда я этого не понимал. Я искал тебя три года. А потом сдался. А еще через год встретил твоего отца в баре в Огайо. Он был пьян. Спрашивал, не знаю ли я, где его дочь. И я… я сорвался. Я рассказал ему все. Про переулок. Про Маркуса. Про то, что ты убила человека.

Ева почувствовала, как к горлу подступают слезы. Она крепче вцепилась в руль, пытаясь удержать контроль.

— Он умер через неделю, — сказал Дэмиен. — Сердечный приступ. Но я знаю, что это я его убил. Этими словами.

— Почему ты не сказал мне? — прошептала Ева. — Почему ты не написал? Не позвонил?

— Потому что боялся. Боялся, что ты возненавидишь меня еще больше. Боялся, что ты снова сбежишь. Боялся… — он замолчал, подбирая слова. — Боялся, что не смогу смотреть тебе в глаза.

Машина свернула на Бруклинский мост. Огни города отражались в воде, размытые и дрожащие, как мираж. Ева смотрела на них и чувствовала, как внутри нее что-то меняется. Гнев на Дэмиена никуда не ушел, но к нему примешивалось что-то еще. Понимание? Жалость? Она не знала.

— Я не убивала его, — сказала она тихо.

— Кого?

— Отца. Я не убивала его. Это сделал ты. Своими словами. Но я не лучше. Я сбежала. Я оставила его одного. Я не позвонила ему ни разу за десять лет. Я даже не знала, что он умер, пока не увидела новости в интернете через год.

— Ты не могла вернуться, — сказал Дэмиен. — Ты была в розыске.

— Я могла позвонить. Могла написать. Могла сказать, что жива. Но я этого не сделала. Потому что была трусихой.

Дэмиен протянул руку и накрыл ее ладонь своей. Его пальцы были теплыми, и от этого прикосновения по ее коже пробежали мурашки. Она хотела отдернуть руку, но не смогла. Слишком устала. Слишком вымоталась.

— Ты не трусиха, — сказал он. — Ты выжила. Это разные вещи.

Они доехали до Бруклина за двадцать минут. Квартира Дэмиена находилась в старом кирпичном доме на тихой улице, зажатой между кофейней и книжным магазином. Дом выглядел заброшенным — окна первого этажа были заколочены досками, а на двери висел амбарный замок. Но Дэмиен открыл его своим ключом, и они вошли внутрь.

Внутри квартира оказалась совсем не такой, как ожидала Ева. Никакой роскоши, никаких дизайнерских излишеств. Просторная студия с минимумом мебели: кровать, стол, два стула, шкаф. На стенах — никаких картин. На полу — голый паркет. Единственное окно выходило во внутренний двор, заросший плющом.

— Это не похоже на тебя, — сказала Ева, оглядываясь.

— Это и есть смысл, — ответил Дэмиен, закрывая дверь на три замка. — Никто не ищет Дэмиена Вейла в квартире без мрамора и золота.

Он прошел на кухню — крошечную, с одной плитой и раковиной — и включил чайник. Ева осталась стоять посреди комнаты, не зная, куда себя деть. Мокрое платье прилипало к телу, волосы свисали сосульками, а в голове было пусто и гулко, как в выстуженном доме.

— Тебе нужно переодеться, — сказал Дэмиен, кивнув на шкаф. — Там есть футболки и штаны. Не бог весть что, но лучше, чем мокрое платье.

Ева открыла шкаф. Внутри висели несколько рубашек, джинсы и спортивные штаны. Все мужское, все темных цветов. Она взяла первую попавшуюся футболку — черную, с логотипом какой-то рок-группы — и джинсы. Переоделась прямо там, не стесняясь Дэмиена. После всего, что случилось сегодня, стеснение казалось абсурдным.

Когда она повернулась, Дэмиен стоял у окна, глядя на улицу сквозь щель в занавеске. В одной руке он держал чашку с чаем, в другой — пистолет. Он не выглядел расслабленным. Наоборот, его плечи были напряжены, а челюсть сжата так, что желваки ходили под кожей.

— Они найдут нас, — сказала Ева, подходя к нему. — Рано или поздно.

— Найдут, — согласился он. — Вопрос в том, что мы будем делать, когда это случится.

— Ты сказал, что мы убьем его первыми.

— Сказал.

— Ты знаешь, как?

Дэмиен повернулся к ней. В его глазах читалась усталость, но под ней скрывалась решимость, которая пугала больше любого оружия.

— У Маркуса есть слабое место, — сказал он. — Его брат. Джейк Кроу. Он унаследовал империю отца, пока Маркус был в коме. И он не собирается отдавать ее обратно. Между братьями идет война. Маркус хочет вернуть власть, но Джейк не дурак. Он контролирует большую часть бизнеса. Если мы сможем убедить Джейка, что Маркус представляет для него угрозу, он поможет нам.

— Поможет? — Ева недоверчиво покачала головой. — Джейк Кроу — такой же преступник, как и его брат. С чего ему помогать нам?

— Потому что Маркус хочет его убить, — сказал Дэмиен. — И Джейк это знает. Он ищет союзников. Мы можем стать ими.

— Мы? Ты предлагаешь нам объединиться с криминальным авторитетом?

— Я предлагаю использовать его, — поправил Дэмиен. — А потом избавиться от него.

Ева хотела возразить, но в этот момент ее телефон — тот самый, который она бросила в сумку, когда бежала из квартиры, — завибрировал. Она вздрогнула. Дэмиен напрягся.

— Не отвечай, — сказал он.

— Это может быть Лиза. Моя ассистентка. Она могла что-то заподозрить.

— Ева, не отвечай.

Но она уже достала телефон. На экране высветилось сообщение с незнакомого номера. Она открыла его и почувствовала, как земля уходит из-под ног.

Это была фотография. Лиза — ее ассистентка, двадцатипятилетняя девочка с косичками и вечной улыбкой — сидела на стуле в темной комнате. Ее руки были связаны за спиной, на лице — кровь, а в глазах — ужас. Под фотографией была подпись:

«Ты знаешь, где я. Ты знаешь, чего я хочу. У тебя есть двенадцать часов. Иначе я отправлю тебе ее по частям. — М.К.»

Ева уронила телефон. Он стукнулся о паркет и отскочил, экран треснул, но она даже не заметила. Она смотрела на Дэмиена, и в ее глазах был не страх. Была ярость. Чистая, обжигающая ярость, которая выжигала все остальные эмоции.

— Он забрал Лизу, — сказала она. Голос звучал ровно. Слишком ровно. — Он забрал мою девочку.

Дэмиен подошел к ней. Он взял ее за плечи и заглянул в глаза.

— Мы вернем ее, — сказал он твердо. — Слышишь? Мы вернем ее.

— Как? — Ева вырвалась из его хватки. — Как мы это сделаем? У нас нет людей. Нет оружия. Нет плана. Мы одни, Дэмиен!

— У нас есть кое-что получше, — сказал он. — У нас есть Джейк Кроу.

Ева замерла. Она смотрела на Дэмиена, и в ее голове проносились мысли — быстрые, как молнии. Джейк Кроу. Брат человека, который хочет ее убить. Человек, который контролирует половину криминального мира Нью-Йорка. Если они пойдут к нему, они рискуют не выйти оттуда живыми.

Но если они не пойдут, Лиза умрет.

— Где мы найдем его? — спросила она.

Дэмиен улыбнулся. Впервые за весь вечер его улыбка была настоящей.

— Я знаю одно место, — сказал он. — Но туда нужно попасть до рассвета. И нам понадобится твоя империя. Все, что у тебя есть. Все деньги. Все связи.

— Зачем?

— Потому что Джейк Кроу не разговаривает с теми, у кого нет денег. А у нас их нет. Но у тебя есть. И мы собираемся использовать их как приманку.

Ева смотрела на него секунду. Две. Три. Затем она кивнула.

— Хорошо, — сказала она. — Но я хочу кое-что взамен.

— Что?

— Когда все это закончится, ты расскажешь мне правду. Всю правду. О моем отце. О той ночи. О том, почему ты помог мне тогда и почему помогаешь сейчас. Без вранья. Без недомолвок. Ты понял?

Дэмиен смотрел на нее долгим взглядом. Затем он протянул ей руку.

— Договорились, — сказал он.

Ева пожала его руку. Его ладонь была теплой и сухой, и от этого прикосновения по ее телу снова пробежали мурашки. Она отдернула руку, стараясь не думать о том, что чувствует.

— Тогда поехали, — сказала она. — Где живет этот Джейк Кроу?

— В отеле «Плаза». Номер 1201. Он снимает его каждый раз, когда приезжает в город.

— И ты думаешь, он будет говорить с нами? Посреди ночи?

— Я думаю, что он будет говорить с нами, потому что я знаю его секрет, — сказал Дэмиен, и его улыбка стала хищной. — Секрет, который может стоить ему не только бизнеса, но и жизни.

Он взял со стола ключи от машины и направился к двери. Ева последовала за ним, но на пороге остановилась.

— Дэмиен, — позвала она.

Он обернулся.

— Ты сказал, что любишь меня, — сказала она. — Это правда?

Он долго молчал. Дождь стучал по окнам, и в тишине квартиры каждый удар отдавался эхом.

— Да, — сказал он наконец. — Это правда.

— Хорошо, — сказала Ева. — Тогда постарайся выжить сегодня. Потому что у меня есть к тебе еще много вопросов.

Дэмиен усмехнулся. И впервые за весь вечер Ева увидела в его глазах что-то, похожее на надежду.

— Я постараюсь, — сказал он.

Они вышли из квартиры. Дождь усилился, превратившись в настоящий ливень. Улицы были пусты, и только где-то вдалеке выла сирена, напоминая о том, что мир вокруг них рушится. Ева села за руль, Дэмиен устроился рядом. Она завела двигатель и выехала на улицу.

Через два квартала она заметила, что за ними следует черный седан. Тот самый, который она видела возле своего дома. Она посмотрела в зеркало заднего вида и почувствовала, как холодная рука страха сжимает сердце.

— Дэмиен, — сказала она тихо. — Сзади хвост.

Он обернулся. Выругался сквозь зубы.

— Гони, — сказал он. — И не останавливайся, что бы ни случилось.

Ева нажала на газ. Внедорожник рванул вперед, и черный седан рванул за ними. Погоня началась.

Внезапно зазвонил телефон Дэмиена. Он взглянул на экран и побледнел.

— Это Джейк, — сказал он. — Он знает, что мы едем. И он знает о Маркусе. Он хочет встретиться. Но не в «Плазе».

— А где?

Дэмиен поднес телефон к уху. Слушал секунду. Затем сказал:

— Понял. Будем через двадцать минут.

Он повесил трубку и повернулся к Еве. В его глазах было что-то, чего она никогда раньше не видела. Страх.

— Он хочет встретиться на заброшенной фабрике в Квинсе, — сказал Дэмиен. — И он сказал, что у него есть для нас подарок. Лиза. Он уже освободил ее.

Ева почувствовала, как к горлу подступают слезы облегчения.

— Но есть проблема, — продолжил Дэмиен. — Маркус узнал об этом. Он едет туда же. С людьми. Много людей.

— Тогда мы должны успеть первыми, — сказала Ева, вдавливая педаль газа в пол.

— Мы не успеем, — сказал Дэмиен. — Маркус уже там. Джейк сказал, что он окружен. У нас есть только один шанс.

— Какой?

Дэмиен посмотрел на нее, и в его глазах она увидела ту самую решимость, которая пугала ее больше всего.

— Ты должна убить Маркуса, — сказал он. — Сегодня. Сейчас. Или он убьет всех нас.

Ева смотрела на дорогу, и в ее голове билась только одна мысль: она снова должна убить человека. Того самого человека, который уже однажды выжил после ее выстрела. И на этот раз она не собиралась промахиваться.

Машина неслась сквозь ночь, а за ними, не отставая, летел черный седан, и где-то впереди, на заброшенной фабрике в Квинсе, их ждала встреча с прошлым, от которой нельзя было убежать.

Глава 4. Фабрика теней

Черный седан висел на хвосте неотступно, как акула, почуявшая кровь. Ева гнала внедорожник по ночному Квинсу, лавируя между припаркованными машинами и светофорами, которые она проскакивала на красный. Дождь превратился в стену воды, дворники не справлялись, и мир за лобовым стеклом расплывался в мутное пятно. Она не смотрела на дорогу — она чувствовала ее. Как чувствовала и то, что каждая секунда приближает их к фабрике, где их ждала смерть. Или спасение. Или и то, и другое одновременно.

— Они не отстают, — сказал Дэмиен, оборачиваясь. — И их двое. Справа еще одна машина.

Ева бросила взгляд в зеркало. Верно. Второй седан, серый, вынырнул из переулка и пристроился за первым. Две машины. Минимум четверо преследователей. Возможно, больше.

— У нас есть оружие? — спросила она, не отрывая глаз от дороги.

— Пистолет. Один. И полмагазина патронов.

— Этого мало.

— Знаю.

Ева свернула на Пятьдесят первую авеню, потом резко ушла вправо, в промышленный район, где улицы были пустынны, а склады тянулись бесконечными рядами. Здесь не было ни души. Ни полиции, ни случайных прохожих. Идеальное место для засады. Или для могилы.

— Нам нужно оторваться, — сказала она, вжимая педаль в пол. — Иначе мы приведем их прямо к Джейку.

— Приведем, — согласился Дэмиен. — Но у нас нет выбора. Фабрика в двух милях отсюда. Если мы свернем, потеряем время.

— Если мы не свернем, они убьют нас раньше, чем мы доедем.

Дэмиен помолчал секунду. Затем сказал:

— Сверни направо. Через квартал будет заброшенный тоннель. Он ведет к старой станции метро. Мы сможем срезать.

Ева кивнула. Она доверяла ему в этот момент больше, чем себе. Потому что он знал этот город как свои пять пальцев, а она — только его парадную сторону.

Она свернула направо. Внедорожник нырнул в темный тоннель, и на секунду мир вокруг них превратился в сплошную черноту. Фары выхватывали из мрака бетонные стены, покрытые граффити, и лужи, отражающие свет. Ева сбросила скорость — здесь было опасно гнать. Но и медлить было нельзя.

— Они за нами, — сказал Дэмиен. — Обе машины.

— Пусть. В тоннеле они не смогут нас обогнать.

— Ева, тут тупик. Через двести метров стена.

Она не успела ответить. Впереди действительно показалась стена — бетонная, серая, с ржавыми следами от воды. Но слева, почти незаметный в темноте, был проем. Ева рванула туда, и внедорожник, чиркнув боком о бетон, проскочил в узкий проход. За ним был пандус, ведущий вниз, на старую станцию. Ева съехала по нему, не сбавляя скорости, и вылетела на платформу, засыпанную мусором и битым стеклом.

Она затормозила у самого края. Внизу, в темноте, угадывались рельсы. Станция была заброшена много лет назад — рельсы заросли мхом, а на путях лежали куски бетона и ржавые балки.

— Они не поедут за нами, — сказала Ева, переводя дыхание. — Тоннель слишком узкий.

— Не поедут, — согласился Дэмиен. — Но пойдут пешком. У нас есть минута, может, две.

Он выскочил из машины, схватил пистолет и побежал к лестнице, ведущей наверх, к фабрике. Ева последовала за ним. Она не стала спрашивать, откуда он знает этот путь. Сейчас это было неважно.

Лестница вывела их на поверхность через старую вентиляционную шахту. Они оказались на задворках фабрики — огромного кирпичного здания с заколоченными окнами и трубой, уходящей в низкое ночное небо. Дождь здесь был тише, словно фабрика создавала вокруг себя вакуум тишины.

— Где Джейк? — спросила Ева.

— Внутри. В главном цеху. Он сказал, что будет ждать у пресса.

Они обошли здание сзади, через грузовые ворота, которые были приоткрыты. Внутри пахло ржавчиной, машинным маслом и чем-то еще — сладковатым и тошнотворным. Ева старалась не думать, что это может быть.

Главный цех оказался огромным пространством с высокими потолками и рядами ржавых станков. Свет проникал только через щели в крыше, и в этом полумраке фигуры казались призраками. У дальнего стены, возле огромного пресса, стояли трое. Двое мужчин в темных костюмах — охрана. И женщина. Маленькая, хрупкая, с косичками, которые растрепались и прилипли к окровавленному лицу.

— Лиза! — крикнула Ева, бросаясь вперед.

Один из охранников поднял руку, преграждая ей путь. Но Джейк Кроу — мужчина лет тридцати пяти, с короткими светлыми волосами и холодными голубыми глазами — покачал головой.

— Пропусти.

Охранник отступил. Ева подбежала к Лизе и обняла ее. Девушка дрожала, ее лицо было мокрым от слез и крови, но она была жива.

— Мисс Логан, — прошептала Лиза. — Я думала, он убьет меня.

— Тише, — сказала Ева, прижимая ее к себе. — Теперь все хорошо. Я здесь.

Джейк Кроу наблюдал за ними с непроницаемым лицом. Он был совсем не похож на своего брата — ни внешне, ни манерами. Там, где Маркус был воплощением тьмы, Джейк казался холодным и расчетливым. Но Ева знала: за этой холодностью скрывался тот же хищник.

— У нас мало времени, — сказал Джейк, когда Ева поднялась. — Маркус уже в пути. Он будет здесь через пять минут. Может, меньше.

— Ты сказал, что поможешь нам, — сказал Дэмиен, выступая вперед. — Что ты хочешь взамен?

Джейк усмехнулся.

— Прямо к делу. Мне это нравится. — Он достал из кармана сигарету и закурил, не обращая внимания на дождь, который просачивался сквозь крышу. — Я хочу, чтобы Маркус исчез. Навсегда. Не просто уехал. Не просто сел в тюрьму. Исчез. Ты понимаешь, о чем я?

— Понимаю, — сказал Дэмиен.

— Хорошо. Тогда слушайте. У Маркуса есть слабость. Он параноик. Он не доверяет никому, кроме своей личной охраны. Но у него есть один человек, которому он доверяет больше, чем себе. Его правая рука. Виктор. Не Виктор Кроу, а другой Виктор. Виктор Стоун. Он был с Маркусом в той коме, он вытащил его, он вернул его к жизни. И он же — единственный, кто знает все его секреты.

— И что нам с этим делать? — спросила Ева.

— Виктор Стоун сегодня здесь. Среди людей Маркуса. Если вы сможете его убрать, Маркус останется без защиты. Без информации. Без прикрытия. И тогда я смогу с ним разобраться.

— Ты хочешь, чтобы мы убили твоего брата? — прямо спросила Ева.

Джейк посмотрел на нее. В его глазах не было ни капли сомнения.

— Я хочу, чтобы он исчез. Как именно это произойдет — неважно. Но если вы сделаете это для меня, я дам вам то, что вы хотите.

— Что именно?

— Деньги. Новые документы. Новую жизнь. Для тебя и для твоей девочки. — Он кивнул на Лизу. — Вы сможете уехать куда угодно. Навсегда.

Ева посмотрела на Дэмиена. Он едва заметно кивнул. Это был шанс. Единственный шанс.

— Хорошо, — сказала она. — Что мы должны делать?

Джейк выбросил сигарету и растоптал ее каблуком.

— Маркус придет сюда с минуты на минуту. Он не знает, что я здесь. Он думает, что я в «Плазе». Когда он войдет, он увидит вас. И его люди бросятся к вам. А вы должны быть готовы. — Он сделал паузу. — Виктор Стоун будет среди них. Он высокий, седой, с шрамом на левой щеке. Он не будет прятаться. Он никогда не прячется. Убейте его первым, и остальные запаникуют.

— А что будешь делать ты? — спросил Дэмиен.

— Я буду ждать снаружи. Когда все закончится, я войду и заберу то, что останется от Маркуса. А вы уйдете через черный ход. Машина с документами и деньгами будет ждать вас на заднем дворе.

Ева посмотрела на него. На его лице не было ни капли лжи. Но что-то в его глазах подсказывало ей, что он не собирается оставлять их в живых. Слишком удобно. Слишком гладко. Люди вроде Джейка Кроу не помогают просто так.

— Почему ты не убьешь его сам? — спросила она. — Ты же его брат. У тебя есть люди.

Джейк помолчал. Затем сказал:

— Потому что я не могу. Не могу смотреть ему в глаза. Не могу нажать на курок. Он мой брат. Но ты… — он посмотрел на Еву, и в его взгляде было что-то, от чего у нее по спине пробежал холод. — Ты уже однажды это сделала. Ты сможешь снова.

Ева сглотнула. Он знал. Он знал о той ночи. Конечно, он знал. Он был Кроу. Они знали все.

— Хорошо, — сказала она. — Мы сделаем это.

Джейк кивнул.

— Тогда готовьтесь. Они уже здесь.

Он махнул рукой своим охранникам, и те растворились в тенях, уходя к выходу. Джейк последовал за ними, оставив Еву, Дэмиена и Лизу одних в огромном пустом цеху.

— Лиза, — сказала Ева, поворачиваясь к девушке. — Тебе нужно спрятаться. Вон там, за прессом. Не выходи, что бы ни случилось. Поняла?

Лиза кивнула. Ее глаза были полны слез, но она держалась.

— Мисс Логан… будьте осторожны.

— Я буду. Обещаю.

Ева обняла ее в последний раз и подтолкнула к прессу. Когда Лиза скрылась в тени, Ева повернулась к Дэмиену. Он уже проверял пистолет, считая патроны.

— Четыре, — сказал он. — Плюс один в стволе. Пять выстрелов.

— Нам нужно больше.

— Знаю. — Он помолчал. — Ева, когда они войдут, держись позади меня. Не высовывайся. Я сделаю все сам.

— Нет, — сказала она твердо. — Ты сказал, что я должна убить Маркуса. Я сделаю это. Но Виктор Стоун — твой.

Дэмиен посмотрел на нее. В его глазах была борьба. Он хотел защитить ее. Но он знал, что не может.

— Хорошо, — сказал он. — Но если что-то пойдет не так…

— Тогда мы умрем, — закончила она. — Вместе.

Он хотел что-то сказать, но не успел. Снаружи раздался звук — визг шин и хлопки дверей. Много дверей. Маркус прибыл.

Ева схватила ржавый металлический прут с пола. Это было не оружие, но это было хоть что-то. Дэмиен встал рядом с ней, подняв пистолет. Они ждали.

Двери цеха распахнулись. В проеме, освещенный фарами машин, стоял Маркус Кроу. Он был высоким, широкоплечим, с темными волосами и лицом, которое Ева помнила слишком хорошо. Шрам над левой бровью — след от ее пули. Он улыбался.

— Ева Логан, — произнес он, и его голос эхом разнесся по цеху. — Сколько лет, сколько зим. Ты даже не представляешь, как я ждал этой встречи.

За его спиной стояли люди. Много людей. Вооруженных. Опасных. И среди них — высокий седой мужчина со шрамом на левой щеке. Виктор Стоун.

Ева сжала прут так, что побелели костяшки. Дэмиен поднял пистолет.

— Стой, где стоишь, Кроу, — сказал он. — Иначе я прострелю тебе вторую бровь.

Маркус рассмеялся. Искренне, от души.

— Дэмиен Вейл. Я знал, что ты предашь меня. Знал с самого начала. Но ты не представляешь, как я рад, что ты это сделал. Потому что теперь я могу убить вас обоих. Вместе. Как влюбленную парочку.

Он сделал шаг вперед. И его люди двинулись за ним.

Ева не помнила, кто выстрелил первым. Может, Дэмиен. Может, кто-то из людей Маркуса. Но воздух вдруг наполнился грохотом, и она бросилась в сторону, уходя от пуль, которые свистели у ее виска. Она упала за ржавый станок, и прут вылетел из ее руки. Где-то рядом кричал Дэмиен, но она не слышала слов. Только шум крови в ушах.

Она подняла голову. Виктор Стоун шел прямо на нее. Медленно. Уверенно. С пистолетом в руке. Он улыбался.

— Ты та самая сучка, которая прострелила моего босса, — сказал он. — Я ждал этого момента десять лет.

Он поднял пистолет. Ева смотрела в дуло и понимала, что это конец. Но где-то глубоко внутри нее что-то щелкнуло. Что-то, что не собиралось сдаваться.

Она рванула в сторону, схватила с пола кусок арматуры и метнула его в Виктора. Он увернулся, но на секунду потерял равновесие. Этого хватило. Дэмиен выстрелил. Один раз. Два. Виктор упал.

Ева вскочила. Маркус был в десяти футах от нее. Он смотрел на тело Виктора, и в его глазах было что-то, чего она не ожидала увидеть. Боль. Настоящая, человеческая боль.

— Ты… — прошептал он. — Ты убил его.

— Как ты убил бы меня, — сказала Ева.

Маркус поднял пистолет. Но она была быстрее. Она выхватила оружие из руки упавшего охранника и выстрелила. Один раз. Прямо в грудь.

Маркус Кроу упал. На этот раз Ева не стала проверять пульс. Она знала, что попала. Знала, что он мертв.

В цеху стало тихо. Люди Маркуса, увидев, что их босс упал, начали отступать. Кто-то бросился к выходу. Кто-то бросил оружие.

Ева стояла посреди цеха, сжимая пистолет, и смотрела на человека, которого убила. Второй раз. Теперь уже навсегда.

Дэмиен подошел к ней. Он был ранен — кровь текла по его руке, но он не обращал внимания.

— Ты в порядке? — спросил он.

— Нет, — сказала она. — Но я жива.

Он коснулся ее щеки. Его пальцы были в крови, но она не отстранилась.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— Я знаю, — ответила она.

И в этот момент двери цеха снова распахнулись. Вошел Джейк Кроу. Он посмотрел на тело брата, и на его лице не было ни печали, ни радости. Только холодный расчет.

— Хорошая работа, — сказал он. — Теперь уходите. Машина сзади. У вас пять минут, пока мои люди не начали убирать здесь все.

Ева кивнула. Она подбежала к прессу, где пряталась Лиза, и вытащила ее. Девушка плакала, но шла. Дэмиен шел впереди, прокладывая путь.

Они вышли через черный ход. Сзади стоял черный внедорожник. На сиденье лежал конверт с документами и деньгами. Ева помогла Лизе сесть в машину, потом села сама. Дэмиен занял место водителя.

Они уехали в ночь, оставив за спиной фабрику, тело Маркуса Кроу и прошлое, которое наконец-то было мертво.

Но когда они отъехали на милю, Ева обернулась и посмотрела на Дэмиена.

— Ты сказал, что расскажешь мне всю правду, — сказала она. — О моем отце. О той ночи. Обо всем.

— Сказал.

— Тогда начинай. Потому что я больше не собираюсь жить в неведении.

Дэмиен помолчал. Затем он сказал:

— Твой отец не покончил с собой, Ева. Его убили. И я знаю, кто это сделал.

Ева почувствовала, как мир снова рушится. Она смотрела на Дэмиена, и в его глазах была не ложь. Была правда. Та самая, которую она так долго искала.

— Кто? — прошептала она.

Дэмиен повернулся к ней. Его лицо было бледным.

— Ты, — сказал он. — Ты убила его. Но ты не помнишь этого. Потому что ты была не в себе. Потому что тебя накачали наркотиками. И я знаю, кто это сделал.

Он сделал паузу.

— Это сделал я.

Машина неслась сквозь ночь, и Ева смотрела на человека, которого любила, и понимала, что ничего не знает о нем. Ничего.

Глава 5. То, что ты не помнишь

Слова Дэмиена повисли в воздухе, как дым, который не рассеивается, а оседает в легких, отравляя каждый вдох. Ева смотрела на него и не узнавала. Знакомое лицо — резкие скулы, темные волосы, серые глаза — вдруг стало чужим, как маска, за которой скрывался кто-то другой. Кто-то, кого она никогда не знала.

— Останови машину, — сказала она.

Голос прозвучал ровно. Слишком ровно. Так затихает море перед цунами.

— Ева…

— Останови. Машину.

Дэмиен свернул к обочине. Внедорожник замер на пустой улице, вдали от фонарей, и дождь забарабанил по крыше с удвоенной силой. На заднем сиденье Лиза спала, свернувшись калачиком, измученная и обессиленная. Она не слышала ничего.

Ева вышла из машины. Холодный воздух ударил в лицо, и на секунду ей показалось, что она сейчас упадет. Но она устояла. Она всегда устояла. Она обошла машину и остановилась в нескольких шагах от Дэмиена, который тоже вышел и теперь стоял под дождем, не пытаясь защититься от него.

— Говори, — сказала она. — Всю правду. С самого начала. И если ты хоть раз соврешь, я сяду за руль и уеду. Без тебя. И ты никогда меня больше не увидишь.

Дэмиен кивнул. Вода стекала по его лицу, смешиваясь с кровью из раны на руке, но он не обращал внимания.

— Твой отец не умер от сердечного приступа, — начал он. — Я соврал тебе сегодня вечером. Точнее, не совсем соврал. Он действительно умер, и это действительно случилось после того, как я рассказал ему правду. Но не из-за правды. А потому что ты была там.

Ева почувствовала, как земля качнулась под ногами.

— Что? — выдохнула она. — Я не была там. Я была в Нью-Йорке. Я сбежала за два дня до его смерти. Я…

— Ты была там, — перебил Дэмиен. — Ты приехала в Огайо за день до его смерти. Ты не помнишь этого, потому что тебя накачали наркотиками. Сильными. Такими, которые стирают память. Ты была в отключке, когда это случилось.

— Что случилось? — прошептала Ева.

Дэмиен закрыл глаза. На секунду он стал похож на человека, который несет на плечах груз, слишком тяжелый для одного.

— Твой отец был пьяницей. Ты это знаешь. Он пил годами, с тех пор как твоя мать ушла. Когда ты сбежала из Огайо в шестнадцать, он остался один. Совсем один. И пил еще больше. К тому моменту, как тебе исполнилось двадцать шесть, он уже был на грани. Цирроз, депрессия, попытки суицида. Ты не знала об этом, потому что не общалась с ним.

— Я не могла общаться, — сказала Ева, и голос ее дрогнул. — Я была в розыске.

— Я знаю, — сказал Дэмиен. — Но он не знал. Он думал, что ты просто забыла о нем. Что ты стала важной шишкой в Нью-Йорке и тебе нет дела до старого пьяницы из трейлерного парка. Он писал тебе письма. Десятки писем. Ты их не получала, потому что ты сменила адрес и имя. Но он писал.

Ева почувствовала, как к горлу подступает ком. Она не знала о письмах. Она ничего не знала.

— Я встретил его случайно, — продолжил Дэмиен. — В баре в Колумбусе. Я приехал туда по делам, зашел выпить. Он сидел у стойки, пьяный в стельку, и плакал. Спрашивал у бармена, не видел ли он его дочь. Еву. Говорил, что она красивая, что она стала моделью, что она где-то в Нью-Йорке, но не отвечает на письма. И я… я не выдержал. Я подошел к нему. Сказал, что знаю тебя. Что могу помочь.

— Зачем? — спросила Ева. — Зачем ты это сделал?

— Потому что я был зол на тебя, — признался Дэмиен. — Я помог тебе исчезнуть, рисковал всем, а ты даже не сказала мне спасибо. Ты просто ушла. И я хотел, чтобы ты почувствовала то же, что чувствовал я. Боль. Потерю. Я хотел, чтобы ты узнала, что твой отец страдает. Что он умирает. Что он один.

Ева покачала головой. Слезы смешивались с дождем, и она не понимала, где заканчивается одно и начинается другое.

— Ты использовал моего отца, чтобы отомстить мне?

— Да, — сказал Дэмиен. — И это было самое подлое, что я когда-либо делал. Я рассказал ему, где ты живешь. Дал адрес. Сказал, что ты будешь рада его видеть. Он собрал вещи и поехал в Нью-Йорк. А я… я поехал за ним. Потому что понял, что совершил ошибку. Что если он появится на пороге твоего дома, ты снова сбежишь. Или того хуже — тебя арестуют. Я хотел остановить его. Но опоздал.

Дэмиен замолчал. Дождь усилился, и где-то вдалеке прогремел гром.

— Он нашел тебя, — сказал он наконец. — В тот вечер, когда ты праздновала свое двадцатишестилетие. Ты была в ресторане с друзьями. Он ждал тебя у выхода. Пьяный, грязный, в старой куртке. Он бросился к тебе, схватил за руки, начал плакать, говорить, что любит тебя, что простит за все, что хочет только одного — чтобы ты вернулась. А ты… ты не узнала его.

Ева замерла. В ее памяти что-то шевельнулось. Смутное, как тень на дне темной воды. Ресторан. Выход. Какой-то мужчина. Пьяный. Кричал ее имя.

— Я не помню, — сказала она.

— Ты была в шоке, — сказал Дэмиен. — Ты не узнала его. Ты думала, что это сумасшедший, который пристает к тебе. Ты закричала. Позвала охрану. Его вывели. А потом… потом я нашел его в переулке за рестораном. Он плакал. Он не понимал, почему ты его не узнала. Говорил, что ты стала другой. Чужой. Что он потерял тебя навсегда.

— И что ты сделал? — спросила Ева, хотя уже знала ответ.

— Я дал ему выпить, — сказал Дэмиен. — Водку. Много водки. Я хотел, чтобы он забылся. Чтобы перестал плакать. А потом я подмешал ему кое-что. Таблетки. Сильные. Те, которые вызывают потерю памяти и помутнение сознания. Я хотел, чтобы он забыл этот вечер. Чтобы он вернулся в Огайо и оставил тебя в покое.

— Но ты дал их не только ему, — сказала Ева. Голос был холодным, как лед. — Ты дал их мне.

Дэмиен кивнул.

— Ты пришла в тот же переулок. Через час. Ты искала его. Ты поняла, что это был твой отец, и хотела извиниться. Ты нашла нас. Он был уже без сознания. Ты начала кричать, трясти его, плакать. И я… я не знал, что делать. Я боялся, что ты поднимешь шум, что приедет полиция, что тебя арестуют. И я дал тебе воды. С таблетками. Ты выпила. Ты не заметила.

Ева закрыла глаза. Ее тело трясло. Она не знала, от холода или от ужаса.

— Ты убил моего отца, — сказала она. — И позволил мне думать, что это сделала я.

— Нет, — сказал Дэмиен. — Я не убивал его. Таблетки не убили его. Они вызвали у него сердечный приступ, но не смертельный. Он умер позже. В больнице. Когда ты была там.

Ева открыла глаза.

— Что? — прошептала она.

Дэмиен сделал шаг к ней. Она отступила.

— Ты была под действием таблеток, — сказал он. — Ты не соображала, что делаешь. Ты была в больнице, рядом с его кроватью. Врачи сказали, что у него сердечный приступ и что он в коме. Ты сидела рядом и плакала. А потом… потом ты выдернула шнур. Из аппарата. Ты не понимала, что делаешь. Ты думала, что помогаешь ему. Что избавляешь его от боли.

Ева упала на колени. Прямо в лужу, на мокрый асфальт, и ей было все равно. Она смотрела на Дэмиена снизу вверх, и в ее глазах было столько боли, что он сам едва не упал.

— Я убила его, — сказала она. — Я убила своего отца.

— Ты была не в себе, — сказал Дэмиен. — Ты не помнишь этого. И ты не виновата.

— Тогда кто виноват? — закричала она. — Ты? Ты дал мне эти таблетки! Ты подмешал их в воду! Ты знал, что они сделают со мной!

— Я не знал! — Дэмиен тоже повысил голос. — Я не знал, что они такие сильные! Я думал, они просто успокоят тебя, что ты забудешь этот вечер, что ты не будешь страдать! Я не хотел, чтобы ты убила его!

— Но я убила! — Ева вскочила на ноги. — Я убила его, потому что ты накачал меня наркотиками! Потому что ты хотел отомстить мне! Ты хотел, чтобы я страдала, и я страдаю! Ты добился своего!

Она бросилась к машине. Дэмиен схватил ее за руку.

— Ева, подожди…

— Отпусти меня! — Она вырвалась. — Я не могу тебя видеть! Я не могу тебя слышать! Ты чудовище!

— Я знаю, — сказал он тихо. — Я знаю, кто я. И я знаю, что ты никогда меня не простишь. Но я не могу отпустить тебя одну. Не сейчас. Маркус мертв, но его люди все еще ищут тебя. Джейк Кроу не так прост, как кажется. Если ты уйдешь, ты не проживешь и дня.

— Мне все равно.

— А Лизе? — спросил он. — Ей тоже все равно? Ты хочешь, чтобы она умерла, потому что ты не можешь находиться рядом со мной?

Ева остановилась. Она обернулась и посмотрела на машину, где спала Лиза. Девочка, которая доверяла ей. Которая пострадала из-за нее. Которая все еще нуждалась в защите.

— Я не могу тебе доверять, — сказала Ева. — После того, что ты сделал.

— Я знаю, — сказал Дэмиен. — Я не прошу тебя доверять мне. Я прошу тебя позволить мне защитить тебя и Лизу. А потом, когда все закончится, ты сможешь уехать. Куда захочешь. Без меня. Я не буду тебя искать.

Ева смотрела на него. Дождь заливал его лицо, и в свете фар он казался призраком. Призраком из ее прошлого, который никогда не отпустит.

— Почему ты не сказал мне раньше? — спросила она. — Почему ты позволил мне думать, что я убила человека в переулке, а про отца вообще ничего не знала?

— Потому что я боялся, — сказал Дэмиен. — Боялся, что ты возненавидишь меня. Боялся, что ты сдашься полиции. Боялся, что ты покончишь с собой. Ты была на грани, Ева. Я видел это. Я думал, что если ты узнаешь правду, ты не выдержишь.

— Я и не выдержала, — сказала она. — Я сбежала. На десять лет. В другую жизнь. В другую себя. И все это время ты знал. Ты знал, что я убила отца. Ты знал, что я не помню этого. И ты молчал.

— Я пытался сказать тебе, — сказал Дэмиен. — Несколько раз. Я приезжал в Нью-Йорк, искал тебя. Но каждый раз, когда я видел тебя — успешную, красивую, сильную — я не мог. Я не мог разрушить твою жизнь. Не после того, как сам ее разрушил.

Ева горько рассмеялась.

— Ты разрушил мою жизнь, — сказала она. — Ты разрушил ее в тот вечер, когда подмешал мне таблетки. И ты разрушаешь ее снова сейчас.

Она отвернулась. Дождь хлестал по ее лицу, и она не вытирала его. Пусть смывает все. Пусть уносит боль. Пусть уносит все, что осталось от нее.

— Я поеду с тобой, — сказала она наконец. — Ради Лизы. Но я не буду с тобой разговаривать. Я не буду тебе доверять. И когда все закончится, я уеду. Навсегда.

Дэмиен кивнул. В его глазах было что-то, похожее на облегчение. Или на отчаяние. Она не могла понять.

— Хорошо, — сказал он. — Я согласен.

Они сели в машину. Ева — за руль, Дэмиен — рядом. Лиза все еще спала, и Ева была благодарна ей за это. За то, что она не слышала их разговор. За то, что она не знала, какой монстр сидит рядом с ней.

Они ехали молча. Дождь не прекращался. Город проплывал мимо, пустой и темный, как декорация к фильму ужасов.

Через полчаса Дэмиен сказал:

— Нам нужно остановиться. Переночевать. Утром решим, что делать дальше.

— Где? — спросила Ева, не поворачивая головы.

— У меня есть знакомый в Джерси. Он держит мотель. Не задает вопросов. Пустит нас на ночь.

Ева кивнула. Ей было все равно. Она просто хотела закрыть глаза и забыться. Как тогда. Десять лет назад. Только теперь она знала, что забвение не приходит бесплатно.

Мотель оказался маленьким, обшарпанным зданием на окраине Джерси. Хозяин — пожилой мужчина с усталыми глазами — молча взял деньги и выдал ключ. Один номер на всех. Две кровати. Одна для Лизы. Одна для Евы. Дэмиен сказал, что будет спать в машине.

Ева не возражала.

Она уложила Лизу в постель, укрыла одеялом, поцеловала в лоб. Девочка пробормотала что-то во сне и улыбнулась. Ева смотрела на нее и чувствовала, как внутри что-то сжимается. Она чуть не умерла. Из-за нее. Из-за Евы и ее прошлого.

Она вышла на улицу. Дэмиен стоял у машины, глядя на дорогу. Он не обернулся.

— Ты должен был сказать мне, — сказала Ева. — В тот вечер. В номере. Ты должен был сказать, что дал мне таблетки. Что я убила отца. Ты должен был дать мне выбор.

— Я знаю, — сказал он. — Я трус, Ева. Я всегда был трусом. Я боялся тебя потерять. И в итоге потерял.