Kitabı oxu: «Сама уверенность. Как преодолеть внутренние барьеры и реализовать себя»

Name: Сама уверенность. Как преодолеть внутренние барьеры и реализовать себя
ISBN: 978-5-9614-3910-6

Клэр Шипман, Кэтти Кей

Şrift:

Переводчик Е. Милицкая

Научный редактор В. Обманов

Редактор А. Черникова

Руководитель проекта А. Деркач

Корректор С. Мозалёва

Компьютерная верстка К. Свищёв

Дизайн обложки С. Куликова

Published by arrangement with HarperCollins Publishers.

Все права защищены. Произведение предназначено исключительно для частного использования. Никакая часть электронного экземпляра данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для публичного или коллективного использования без письменного разрешения владельца авторских прав. За нарушение авторских прав законодательством предусмотрена выплата компенсации правообладателя в размере до 5 млн. рублей (ст. 49 ЗОАП), а также уголовная ответственность в виде лишения свободы на срок до 6 лет (ст. 146 УК РФ).

* * *

Нашим дочерям – Майе, Поппи и Делле и нашим сыновьям – Феликсу, Джуду и Хьюго

Введение

Это свойство характера выгодно отличает одних людей от других. Ему трудно дать определение, а вот узнать его очень легко. С ним вы можете завоевать мир, а без него рискуете так и не реализоваться.

Несомненно, у 28-летней Сьюзен оно имелось. Тем не менее мысль о публичном выступлении вызывала у нее ужас – как, впрочем, и у многих из нас. Ей было что сказать, но категорически не нравилось находиться в центре внимания. Она признавалась друзьям, что проводила долгие бессонные ночи, панически боясь предстоящих выступлений и страшась выставить себя в глупом свете. Ее первые ораторские попытки были довольно жалкими. Но она старалась – вновь и вновь. Вооружившись кипой листков с заметками, в строгом платье вместо доспехов, она мужественно сражалась, раз за разом донося свои нестандартные воззрения до аудитории – зачастую состоящей из мужчин и настроенной весьма скептично. Она знала, что должна перебороть страх, – лишь так она сможет хорошо выполнить свою работу. И она сделала это, постепенно превратившись в настоящего оратора с незаурядными способностями к убеждению.

Сьюзен Энтони была голосом американского суфражистского движения¹. Она 50 лет боролась за то, чтобы женщины получили право голоса. Сьюзен умерла в 1906 году, за 14 лет до того, как ее мечта стала реальностью, но ни разу за всю свою жизнь не позволила себе отступиться – ни из-за собственных слабостей, ни из-за кажущейся недосягаемости поставленной цели.

В современном Пакистане от девочки требуется то же самое свойство характера, чтобы просто ходить каждый день в школу. Только представьте: в 12 лет бросить вызов «Талибану», призывая к реформе образования и сообщая в своем блоге всему миру, что на вашей родине взрывают школы, – и вы поймете, что это свойство характера в данном случае абсолютно необходимо. Лишь необыкновенная личность продолжит действовать и бороться за свои права – после того, как в 15 лет экстремисты вышвырнули ее из автобуса, выстрелили в голову и бросили умирать. Малала Юсуфзай – несомненно, необычайно мужественная девушка. Когда люди из «Талибана» заявили, что убьют ее, она, не моргнув глазом, заявила: «Я часто думаю об этом и ясно представляю, как это будет. Но даже если они придут меня убивать, я скажу им, что они поступают плохо, что образование – наше основное право».

Но есть в этой девушке кое-что еще, что питает ее стойкость и помогает уверенно идти вперед. Малала обладает удивительной, почти невероятной верой в свою способность победить, невзирая на все обстоятельства.

Этих двух женщин разделяет столетие – и объединяет убежденность в том, что они достигнут поставленной цели. Иными словами, они обладают верой в себя – мощной силой, необходимой в любых обстоятельствах. Увы, большинству женщин ее недостает.

С тех пор, как в 2008 году мы начали писать книгу «Женская экономика» (Womenomics), нас поражало, насколько сложно женщине обрести веру в себя. Мы тщательно фиксировали все позитивные изменения: повышение ценности женщин в глазах работодателей, возможности, которые позволяют добиваться успеха, сохраняя баланс в своей жизни. Но беседуя с десятками женщин – профессионалов своего дела, сумевших многого добиться, – мы то и дело сталкивались с непонятной темной силой, которая будто тянула их назад. Почему успешная женщина – инвестиционный банкир считает нужным упомянуть, что не заслуживает недавно полученного повышения по службе? Почему женщина-инженер, чья карьера стремительно идет в гору, совершенно искренне утверждает: она совсем не уверена, что действительно была лучшей кандидатурой для руководства крупным проектом?

Два десятилетия мы изучали политическую жизнь в Америке и проинтервьюировали за это время несколько самых влиятельных женщин страны. И по работе, и в частной жизни нам приходится сталкиваться с людьми, которых можно счесть воплощением самоуверенности. Однако, взглянув на них по-новому, мы поразились, когда поняли: самые влиятельные организации нашей страны, ее центры силы, для женщин становятся местом постоянных сомнений в себе. Одна за другой женщины – от законодательниц до генеральных директоров компаний – разными словами говорили нам об одном и том же: они не заслужили права стоять у руля. Мы не находили этому объяснений. Очень многим женщинам, с которыми нам довелось общаться (обладательницам фантастических способностей!), не помешало бы быть смелее и увереннее в себе. Более того, у многих сама эта тема вызывает заметный дискомфорт, поскольку подобные разговоры способны вытащить на поверхность то, что сами они считают постыдной слабостью. Что ж, если уж эти победительницы испытывают подобные чувства, нетрудно себе представить, каково приходится самым обычным женщинам!

Вам наверняка знакомы эти непростые чувства: страх того, что ваши слова прозвучат глупо или хвастливо; ощущение, что ваш успех – незаслуженная случайность; боязнь выйти из зоны комфорта, чтобы испытать нечто захватывающее, трудное и даже, быть может, рискованное.

Мы сами зачастую испытываем колебания подобного толка. Несколько лет назад, под конец вечерних посиделок мы, уже хорошо зная друг друга, решились поделиться своими ощущениями по этому поводу. Разговор стал для нас настоящим откровением. Кэтти окончила один из ведущих университетов страны с отличными оценками и знает несколько языков. Но она искренне считала себя недостаточно умной, чтобы претендовать на престижную работу в журналистике. Клэр находила ее сомнения глупыми и смехотворными – но при этом, как она ясно осознала, сама многие годы смотрела на мужчин – альфа-самцов от журналистики – исключительно снизу вверх. Они были гораздо более шумными и самоуверенными – а значит, полагала она, каждый из них, несомненно, был куда умнее ее. Она испытывала бессознательную уверенность в их праве чаще появляться на телеэкранах. Но, быть может, они просто больше верили в себя?

Вопросы следовали один за другим. Быть может, это просто случайное совпадение, что нам попалось несколько подобных историй? Или женщины и впрямь менее уверены в себе, нежели мужчины? Да и что это такое – вера в себя? Для чего она нам? Насколько она необходима для нашего благополучия? Для успеха? Это врожденная черта характера? Или ее можно развивать? Воспитываем ли мы ее в детях или, напротив, убиваем на корню? Становилось ясно: следующая книга будет посвящена поиску ответов на все эти вопросы.

В результате мы затронули куда более широкий круг проблем, чем планировали изначально. Каждое интервью, каждый ответ на вопрос убеждали нас: уверенность – не просто необходимое свойство характера. Вера в себя оказалась неожиданно сложной субстанцией. Мы беседовали с учеными, изучавшими, как вера в себя проявляется у лабораторных крыс и обезьян. Мы общались с неврологами, предполагавшими, что данная черта характера закодирована в ДНК, и психологами, заявлявшими, что вера в себя – результат цепочки выборов, которые мы делаем в течение жизни. Мы говорили со спортивными тренерами и преподавателями актерского мастерства, уверявшими нас, что уверенность в себе – продукт тяжелого труда и бесконечных тренировок. Мы сравнивали однозначно уверенных в себе женщин с теми, в ком это качество проявлялось не столь ярко, чтобы понять, как каждая из них подходит к жизни. Мы вели беседы с мужчинами – начальниками, друзьями, супругами. Многие из полученных выводов затрагивают представителей обоих полов (в том, что касается уверенности, наши генетические схемы отличаются не слишком сильно). Но женщинам приходится сложнее.

В течение многих лет представительницы нашего пола старались поменьше выделяться и играть по правилам. Невозможно отрицать, что сегодня мы шагнули далеко вперед. Но тем не менее мы еще не достигли вершин, до которых наверняка способны добраться. Некоторые фанатичные противники равноправия считают женщин недостаточно умными (хотя нам, честно говоря, редко доводилось встречаться с неумными женщинами). Другие утверждают, что с появлением детей наши приоритеты меняются – и отчасти они, конечно, правы. Материнский инстинкт создает напряженную эмоциональную связь, заставляющую женщин разрываться между домом и работой. Перед мужчинами этот выбор стоит не столь остро – по крайней мере на сегодняшний день. Многие комментаторы указывали на культурные и институциональные барьеры, мешающие женщинам двигаться вперед. Во всем этом есть доля истины, но, однако же, все эти рассуждения упускают нечто более значимое – нехватку веры в себя.

Мы замечаем это везде и всюду. Умнейшие женщины с великолепными идеями, которые могли бы помочь компании, на совещаниях не смеют раскрыть рот. Энергичные и яркие женщины, способные стать выдающимися политическими лидерами, чувствуют себя слишком неловко, агитируя избирателей или обращаясь с просьбой о финансировании предвыборной кампании. Разумные матери предпочитают, чтобы главой родительского комитета стал кто-нибудь другой, а они лучше уж посидят в сторонке. Почему мы, женщины, меньше уверены в себе, даже если правы, в то время как мужчины излучают самоуверенность, даже если допускают, что могут ошибаться?

Наши сложные взаимоотношения с уверенностью ярче всего проявляются в работе и публичной деятельности. Но они могут обнаружить себя и в семье, где мы в силу традиций чувствуем себя комфортнее всего. Задумайтесь об этом. Вы хотите произнести прочувствованный тост на дне рождения подруги, но от одной мысли о том, чтобы выступать перед 30 слушателями, покрываетесь холодным потом. Поэтому вы едва бормочете несколько слов, обрываете себя и затем мучаетесь от мысли, что не воздали подруге заслуженных почестей. В университете вы мечтали стать старостой, но просить сокурсников проголосовать за вас – боже упаси! (Это ведь такая наглая самонадеянность!) Зять ужасно раздражает вас своими сексистскими взглядами – но вы боитесь, что, начав прилюдно возражать ему, предстанете перед окружающими брюзгой. И потом, он всегда так уверенно излагает свои мысли!

Подумайте обо всем, что вы хотели сказать, сделать, попробовать в течение многих лет – но не осмеливались, поскольку что-то вас сдерживало. Вполне вероятно, вам не хватало веры в себя. Без нее мы барахтаемся в трясине неосуществленных желаний, прокручиваем в голове массу отговорок – пока, наконец, не почувствуем себя совершенно парализованными. Это изматывает, разочаровывает, вгоняет в депрессию. Неважно, работаете вы или нет, хотите занять руководящий пост или трудиться лишь пару часов в день – в любом случае будет куда лучше избавиться от беспокойных метаний по поводу того, что вы только мечтаете сделать, не веря в свои силы. Не правда ли?

Хотя все, что нужно, – это начать действовать, рисковать, совершать ошибки, прекратив колебаться, мямлить и бесконечно извиняться. Проблема ведь не в том, что женщины не способны добиться успеха. Просто мы не верим в возможность преуспеть, считаем себя неспособными достичь цели – и потому даже не пытаемся. Женщины настолько поглощены идеей делать все правильно, что мысль о возможной ошибке приводит их в ужас. Но, не рискуя, мы никогда не перейдем на следующий уровень.

Хорошо образованная и квалифицированная женщина XXI века должна тратить меньше времени на переживания о том, достаточно ли она компетентна. Ей стоит больше верить в себя и активнее действовать. А знаний у нее предостаточно.

Главными социальными изменениями нашего времени журнал The Economist недавно назвал экономические права и возможности женщин. Сегодня в университетах и колледжах США женщины получают больше дипломов, чем мужчины. Мы основали несколько величайших компаний. В мире насчитывается 17 глав государств женского пола. Мы обеспечиваем 80 % потребительских трат в США, а к 2018 году, по прогнозам, жены будут вносить более весомый вклад в бюджеты американских семей. Сегодня женщины составляют около половины рабочей силы, именно за их счет покрывается потребность в руководителях среднего звена. Наши профессиональные знания и способность добиться успеха никогда еще не проявлялись столь ярко. Те, кто внимательно следит за процессом смены общественных ценностей, знают: мир становится все более женским.

И все же, все же…

Число женщин, занимающих лидерские посты, невелико и почти не растет. Мы не в состоянии полностью реализовать свои способности. И мы уверены: это происходит потому, что слишком часто женщины даже не могут вообразить, на что они способны.

«Когда мужчина, думая о будущей карьере, смотрится в зеркало, он видит там сенатора. Женщина никогда не будет столь самонадеянной». Это обезоруживающе простое наблюдение от Мэри Уилсон, ветерана женского политического движения, стало той отправной точкой, которая помогла нам найти объяснение. Оно прозвучало для нас откровением, идеальным описанием нашей сдержанности и неуверенности. Более того: даже став сенаторами, генеральными директорами или добравшись до иных вершин, мы не в состоянии увидеть себя в зеркале в сиянии славы. Даже добившись грандиозных успехов, женщины никак не избавятся от страха, что в любой момент с них могут сорвать маску и пригвоздить к позорному столбу как невежественных самозванок. И это чувство отнюдь не исчезает с новыми достижениями – напротив, чем выше мы забираемся, тем сильнее оно нас гложет.

За год до того, как ее книга «Не бойся действовать» (Lean In)² увидела свет, операционный директор Facebook Шерил Сэндберг призналась нам: «До сих пор у меня бывают дни, когда, проснувшись, я чувствую себя обманщицей, незаслуженно занимающей свое место». Мы обе точно так же долгие годы приписывали свои успехи удачному стечению обстоятельств или, подобно Бланш Дюбуа³, доброте незнакомцев. Мы не старались преуменьшить свои заслуги – о нет! Мы действительно в это верили. В конце концов, как мы могли заслужить все то, что получили от жизни?

Часто женщины теряют уверенность в себе в более простых ситуациях. Пегги Макинтош, социолог из Колледжа Уэллсли, много писала о явлении, которое сама она метко назвала синдромом самозванца. Она очень живо вспоминала конференцию, в которой ей довелось участвовать. «17 женщин одна за другой выступали на пленарной сессии, – рассказывала она. – И каждая начинала свое выступление с извинений или оговорок: “У меня только одно замечание”, “Я никогда толком не думала об этом”, “Не уверена, что это действительно так”… А ведь это была конференция, посвященная женскому лидерству!»

Вырисовывается мрачная картина. По сравнению с мужчинами, женщины не считают себя достойными продвижения по службе, полагают, что хуже справятся с экзаменами, и массово заявляют исследователям, что не чувствуют себя уверенно на своих рабочих местах.

Отчасти проблема заключается в нашей неспособности разобраться в правилах игры. Мы свято веруем: если работать изо всех сил, не создавая проблем окружающим, то наши таланты рано или поздно заметят и мы получим по заслугам. Но при этом мы с удивлением замечаем, как мужчины обходят нас по службе и больше зарабатывают. В глубине души мы знаем, что они ничуть не способнее нас. В ряде случаев их таланты даже куда скромнее наших, но при этом мужчины выглядят вполне довольными собой, что помогает им быть замеченными и получить желаемое вознаграждение. Эти удовлетворенность собой и настойчивость и есть та самая искомая уверенность (или по крайней мере ее мужской вариант).

Чаще всего мужские способы демонстрировать уверенность женщинам неприятны и абсолютно чужды. Чаще всего нам несвойственно много разглагольствовать во время общей беседы, давить авторитетом на совещаниях, перебивать других и назойливо напоминать о собственных достижениях. Некоторым из нас доводилось прибегать к этой тактике, только чтобы обнаружить, что она нам ничуть не подходит.

Тут необходимо сделать паузу и признать, что, говоря о женщинах в целом, мы излишне упрощаем картину. Некоторым удалось найти решение, да и многие другие, разумеется, не узна`ют себя, читая эти страницы. Гендерная принадлежность определяет далеко не все, и мы это понимаем. Но тем не менее поднятая тема важна для подавляющего большинства женщин – с разными характерами, нравственными принципами, религиозными воззрениями и уровнем дохода. Поэтому, мы надеемся, вы не будете в обиде на то, что порой мы предпочитаем лишний раз обобщить, нежели все время делить на категории. Мы хотели копнуть как можно глубже и при этом раскрыть тему максимально широко – она, безусловно, того стоит.

Ставки чересчур высоки, чтобы не обретать уверенность лишь потому, что преобладающая мужская модель вам не подходит или реальность выглядит слишком мрачной. Слишком много шансов мы упускаем из-за отсутствия веры в себя. Анализируя научные работы и расшифровывая многочисленные интервью, мы пришли к выводу: необходимо создать детальный план обретения уверенности, разработать подробную схему, следуя которой женщины будут уверенно двигаться в правильном направлении.

Рассмотрим пример Ванессы, нашей подруги, которая с успехом занимается сбором пожертвований для одной некоммерческой организации. Недавно руководитель пригласил ее на ежегодное обсуждение результатов работы. Сбор средств шел очень хорошо, и Ванесса ожидала самых высоких похвал. Но президент грубо разбил ее мечтания. Он заявил, что с привлечением финансов Ванесса, конечно, справляется, но если надеется когда-нибудь занять руководящую должность, она должна научиться принимать решения. «Неважно, верными ли они будут, – заявил он. – Подчиненные должны знать, что вы способны выбрать направление и придерживаться его». Ванесса не верила своим ушам. Как это – неважно, верным ли будет решение? Для нее это было неприемлемо.

И все же Ванесса признала правоту босса. Она была настолько одержима идеей совершенства – всегда и во всем действовать правильно – что избегала принятия решений, особенно если делать это следовало быстро. Как многие женщины, Ванесса была перфекционисткой, но ее подчиненным было необходимо вовсе не постоянное стремление к совершенству и 14-часовой рабочий день. Склад характера мешал ей действовать решительно – но именно это и было нужно делать.

Если вы спросите ученых, что такое оптимизм, – как это сделали мы, – вы получите практически одинаковые ответы. То же самое касается счастья и многих других базовых психологических свойств: их давно разбирают по косточкам, и сегодня в нашем распоряжении имеется масса практических советов по поводу того, как стать счастливее или оптимистичнее. Но, как выяснилось, уверенность – куда более таинственное свойство. В результате своих изысканий мы обнаружили совсем не то, чего ожидали.

Для начала следует иметь в виду: есть разница между бравадой и уверенностью. Кроме того, как оказалось, уверенность – продукт не только сознания и ее нельзя развить с помощью упражнений по повышению самооценки. Но самым удивительным открытием стало следующее: успех в гораздо большей степени зависит от уверенности в себе, нежели от знаний и умений. Да-да, существуют доказательства, что при продвижении по службе уверенность куда важнее, нежели способности. Для нас, посвятивших всю жизнь погоне за знаниями и навыками, эта новость стала особенно неприятной.

А вот еще один нерадостный факт: оказывается, некоторые из нас рождаются более уверенными в себе, нежели другие. Похоже, гены здесь играют свою роль. Мы даже прошли генетические тесты, чтобы узнать, насколько нас одарила природа. Позднее мы расскажем вам о результатах – пока же достаточно упомянуть, что они стали для нас полнейшей неожиданностью. Кроме того, мы обнаружили, что мозги у женщин и мужчин действительно работают по-разному, когда дело касается веры в себя. Факт, конечно, спорный. И все равно это так.

Так или иначе, вера в себя – это лишь отчасти наука. Если посмотреть с другой стороны, это настоящее искусство. Образ жизни на удивление сильно влияет на веру в себя. Результаты недавних исследований свидетельствуют: мы в любом возрасте способны изменить свой мозг, тем самым перестроив свой образ мыслей и поведение. К счастью, уверенность сильно зависит от того, что психологи называют волевым усилием. То есть мы сами делаем выбор. Стоит захотеть, и мы можем стать увереннее – разумеется, если постараемся. Но для этого необходимо завязать с перфекционизмом и разрешить себе ошибаться.

То, что ученые называют пластичностью мозга, мы считаем надеждой. Приложив усилия, мы можем заставить свой мозг измениться, чтобы в итоге действовать более уверенно. Что ж, одно мы с уверенностью можем сказать о женщинах: тяжелая работа их не пугает.

Как журналисты мы не раз общались с сильными мира сего. Мы видели немало примеров того, как вера в себя открывает перед человеком самые разные двери. Мы наблюдали, как одни ставят перед собой амбициозные цели в уверенности, что у них все получится. А другие тратят массу времени и сил, изобретая десятки причин, по которым им даже не стоит пытаться действовать. Как матери мы не раз замечали влияние веры в себя на поведение детей. Мы видели, как одни дети свободно высказываются, действуют, идут на риск и учатся на своих ошибках. А другие топчутся на месте, боясь непонятных, но, несомненно, ужасных и незаслуженных последствий своих действий.

Стоит сказать, что мы как женщины (особенно благодаря этому проекту) и сами в полной мере прочувствовали, как важна уверенность для карьеры и личной жизни. Как оказалось, достижения – это отнюдь не главное. Куда важнее удовлетворенность, которую дает вера в себя – если, конечно, она имеется и мы не стесняемся ею пользоваться. Одна женщина-ученый особенно ярко описала нам периодические проявления этого чувства: «Это восхитительное ощущение! Я имею власть над миром – как будто у меня есть ключ от всех замков. Я могу добиться своего. И я знаю, что делать». Да, жизнь с верой в себя может стать воистину замечательной.

Глава 1
Быть хорошей недостаточно

Еще до того, как обнаружить нужную дверь, мы отчетливо слышали тяжелые звуки ударов. Они указывали нам путь, гулко отдаваясь в коридорах. Мы блуждали по лабиринтам огромного вашингтонского спорткомплекса «Веризон Центр», где надеялись обнаружить истоки веры в себя. Мы хотели видеть ее в действии. На баскетбольной площадке, как мы полагали, она бурлит, нечувствительная к перипетиям обыденной жизни, не затронутая гендерными баталиями, в своей истинной, первозданной форме. Мы ждали момента озарения, откровения столь ясного и убедительного, что стрелка психологического компаса дернется и внутренний голос скажет: «Сюда! Вот он, твой пункт назначения! Вперед!»

У команды Washington Mystics шла первая тренировка сезона 2013 года. Когда мы вышли на посыпанную песком подвальную площадку, первым, что бросилось нам в глаза, были грозно возвышавшиеся над нами женские тела. Каждая из спортсменок была ростом не меньше метра восьмидесяти, а мускулы на руках заставляли нас вздыхать от зависти. Но это было не главное. От баскетболисток так и веяло силой и жесткостью – несомненно, результат занятий одним из самых агрессивных и сложных видов спорта, доступных женщинам.

Нелегко обнаружить пример чистой, беспримесной уверенности в себе. Мы видели, как эта черта характера проявляется в залах заседаний советов директоров, в офисах политиков, в заводских цехах. Но зачастую вера в себя казалась нам недолговечной или деформированной социальными условностями. Иногда она и вовсе выглядела подделкой – тщательно созданной маской, скрывающей глубокие сомнения в себе. Но спорт, думали мы, это совсем другое дело! Невозможно подделать уверенность на тщательно отполированном полу баскетбольной площадки. Здесь, чтобы победить, нужно по-настоящему верить в себя. Никаких сомнений, никаких вопросов, никакого замешательства! Как и в любом спорте высоких достижений, успех здесь тщательно измеряется, протоколируется и подвергается всесторонней судейской оценке. И если все спортсмены физически готовы к соревнованиям, то главным средством добиться успеха становится именно уверенность. Огромное число спортивных психологов не раз говорили о том, насколько она необходима. В конце концов, если бы сомнения не мешали добиваться высоких результатов, спортивные психологи были бы просто не нужны.

Вот почему мы полагали, что женская баскетбольная команда станет для нас лабораторией, полной великих открытий. Более того: подобно чашке Петри, она предоставляла нам чистейший образец культуры – взрослых женщин, занятых совместной работой в отсутствие мужчин (главного препятствия для веры в себя).

Тем утром на площадке шла активная работа. Washington Mystics изо всех сил стремились восстановить форму после двух своих худших сезонов за всю 17-летнюю историю Женской национальной баскетбольной ассоциации. Особенно внимательно мы наблюдали за двумя спортсменками. Моник Карри, или, как ее звали подруги по команде, Мо, была уроженкой округа Колумбия. В частной школе, а затем и в Университете Дьюка все единодушно называли ее баскетбольным феноменом. В команде она – лучший нападающий и один из самых жестких игроков. У нее поразительно широкие плечи, даже с учетом ее метра восьмидесяти – они изгибаются упрямой дугой, когда Мо раз за разом атакует корзину.

Кристал Лэнгхорн (ростом метр восемьдесят пять) – тоже сильный нападающий. Когда она училась в старших классах, ей пришлось приложить немало усилий, уговаривая своего набожного отца позволить ей посещать по воскресеньям баскетбольную секцию. Став профессиональной спортсменкой, она прошла путь от неопытного новичка до настоящей звезды – с весьма прибыльным рекламным контрактом с компанией по производству спортивной одежды Under Armour. Черные волосы удерживает белая повязка, и Кристал скользит к корзине, посылая мяч с почти дзенской легкостью.

Мы провели в зале лишь несколько минут, а девушки уже разошлись не на шутку: череда точно рассчитанных передач, коварные обманные движения и трехочковые броски – впечатляющая демонстрация ловкости и силы!

Уверенность – это безукоризненность действий, рожденная разумом, свободным от сомнений. Именно такое определение дал нам один из экспертов. Именно это мы, казалось, наблюдали на площадке – и ликовали.

Но тренировка закончилась – и мы увидели кое-что еще. Стоило нам начать разговор с Моник и Кристал, великолепная картина, представшая перед нами, поблекла, размытая чередой сомнений и противоречий. Даже здесь, в Женской национальной баскетбольной лиге, не всем и не всегда удается прорваться через барьер неверия в свои силы.

За пределами баскетбольной площадки Моник и Кристал уже не выглядели столь устрашающими. Теперь они были просто очень высокими и симпатичными молодыми женщинами с печатью сильной усталости на лицах. С явным облегчением они опустились в мягкие кресла комнаты для VIP-гостей. Моник, одетая в обтягивающую футболку и джинсовую куртку, с энтузиазмом включилась в обсуждение веры в себя. Судя по всему, эта тема явно ее волновала.

«Уверенность спортсменам порой дается непросто, – говорила Моник. – Иногда все идет не так хорошо, как хочется, и тебе кажется, что ты играешь хуже, чем могла бы. Но чтобы играть на нужном уровне, ты должна верить в то, что делаешь, и в свои способности».

Кристал в кепке с символикой Yankees кивнула. По ее мнению, у женщин-игроков уверенность связана с кучей вещей, которые мужчин абсолютно не смущают. «Предположим, я плохо сыграла, – сказала она. – Я подумаю: “Черт возьми, мы продули!” Я буду переживать и размышлять о том, что хотела помочь команде победить, что мечтала сделать это ради фанатов. А парни в таком случае просто думают: “Я плохо сыграл”. И все. Они гораздо быстрее приходят в себя после поражения».

В беседе с Моник и Кристал все время всплывали сравнения с мужчинами – прежде, чем мы успевали об этом заговорить. А ведь Washington Mystics не соревнуются с мужскими командами! Их неудовлетворенность собой была столь привычной, словно мы беседовали не со спортсменками, а со своими коллегами. Почему мужчины так легко верят в свою исключительность? Почему язвительные комментарии их нисколько не задевают?

«Вообще-то на площадке нам как-то неловко грубо выражаться или жестко играть, – призналась Кристал. – Все-таки женщины слишком ранимые. Помощник тренера говорит, что парни кроют друг друга на чем свет стоит – и тут же об этом забывают».

«Ну, я – другое дело, – с кривой усмешкой произнесла Моник. – Грубая игра – это по мне».

«Да, Мо не такая, как все, – согласилась Кристал. – Она больше похожа на парня. Ты ей ляпнешь что-нибудь, а она отмахнется – и все. Она может на тебя наорать. Я уже довольно давно играю с Мо и знаю, какая она».

И все-таки, когда мы спросили у Мо, действительно ли источник ее веры в себя столь же бездонен, как у большинства мужчин, она закатила глаза. «В мужской команде в основном составе может быть и 13, и даже 15 игроков, – сказала она тем слегка озадаченным и немного раздраженным тоном, который уже был нам хорошо знаком. – Но даже тот, кто сидит в самом конце скамейки запасных и до кого во время игры никогда не доходит очередь, выглядит так уверенно и напыщенно, словно он – суперзвезда своей команды». Она улыбнулась, покачала головой и продолжила: «У женщин все совсем не так. Если ты не участвуешь в матче, если тебя не считают одним из лучших игроков в команде, – все, уверенность у тебя резко падает».

Мы решили узнать, что думает об этом тренер Washington Mystics, за которым мы наблюдали во время тренировки. Майк Тибо, гораздо ниже и вдвое старше любой из спортсменок, был одним из немногих мужчин на площадке. Легендарный тренер женской баскетбольной ассоциации, много лет приводивший к победам конкуренток из Connecticut Sun, недавно перебрался в Вашингтон, чтобы помочь Washington Mystics вырваться из круга поражений. Ему доводилось тренировать и мужчин, и женщин, поэтому его мнение об уверенности у спортсменов можно смело считать уникальным. В свое время, занимаясь поиском новых талантов для НБА, он привлек в ассоциацию Майкла Джордана. Тибо был помощником тренера в Los Angeles Lakers и уже десять лет тренировал женские команды. По его словам, женщины действительно склонны бесконечно прокручивать в голове свои ошибки и неудачи и не умеют отгораживаться от внешнего мира. И, как он убежден, именно эта психологическая особенность хуже всего влияет на результаты спортсменок и их уверенность.

«Есть разница между тем, чтобы не жалеть себя, и тем, чтобы есть себя поедом, – говорит он. – Лучшие из мужчин-спортсменов, которых мне приходилось тренировать, – Джордан и многие другие – не жалели себя. Они выжимали из себя все возможное. Но, кроме того, они быстро оправлялись от неудач. Они не позволяли поражению угнетать их слишком долго. А у женщин такое случается сплошь и рядом».

«Мне приходится нелегко из-за того, что иногда я зацикливаюсь на событиях дольше, чем они того стоят, – соглашается Мо. – Если я мажу, то ругаю себя, хотя и знаю, что старалась. Конечно, правильно будет просто сказать себе: “Ладно, что было – то было, игра закончилась – двигаемся к следующей”. Даже сейчас, когда мне уже тридцать и я восемь сезонов отыграла в женской национальной лиге, мне приходится над этим работать».

«Мне кажется, женщины до сих пор пытаются всем угодить, – вздыхает Кристал. – Такое ощущение, что я весь прошлый год на площадке только этим и занималась. Такая вот у меня проблема: иногда мне просто хочется угодить всем вокруг».

Мо пожимает плечами: «Если ты относишься ко всему как мужчина, если в тебе есть эта самоуверенность и ты умеешь задирать нос, ты играешь куда лучше».

Честно признаемся: ничего подобного мы не ожидали. Черт возьми, оказывается, даже в мире звезд женского баскетбола, который мы считали идеальным, никто по-настоящему не верит в себя! В лучшем случае эту уверенность подтачивают все те же уже знакомые нам силы. Моник и Кристал выглядели абсолютно уверенными на баскетбольной площадке! Но через полчаса беседы мы выяснили: они тоже вечно колеблются, пытаются всем угодить и не могут отвязаться от мыслей о поражении – словом, обладают теми тремя качествами, которые, как мы давно поняли, числятся в черном списке у тех, кто хочет обрести веру в себя.

Если уж эту черту характера невозможно найти у профессиональных спортсменок, то где же ее искать? И тогда мы решили отправиться туда, где женщин постоянно выталкивают за пределы зоны комфорта, заставляя вступать в прямую конкуренцию с мужчинами.

Офицер Микаэла Билотта недавно с отличием окончила Военно-морскую академию США в Аннаполисе. Она стала одним из 14 выпускников, приглашенных в престижное саперное подразделение. Его специалисты занимаются обезвреживанием химического, биологического и ядерного оружия в зонах вооруженных конфликтов, действуя совместно с войсками спецназа. Словом, для этой работы выбирают лучших. Когда мы поздравляли Микаэлу с назначением, она немедленно заявила, что все получилось «почти случайно». Мы обратили ее внимание на то, что она только что обесценила собственное достижение. Она криво усмехнулась.

«Думаю, это правда: мне дольше других пришлось привыкать к мысли, что я достойна назначения, – призналась Микаэла. – Когда я смотрю на себя со стороны, я все понимаю и твержу себе: да, ты сделала все как следует, ты это заслужила». Микаэла замолчала. Мы сидели в подвальном помещении в доме ее родителей. Вокруг стояли многочисленные спортивные кубки и школьные награды – яркие свидетельства гордости пятью целеустремленными дочками. Невозможно было представить, что в детские годы родные не поддерживали в Микаэле уверенность в себе. «Я все время сомневалась, – продолжила девушка, покачав головой. – Все время думала: “Как я могла этого добиться? Мне ужасно повезло!”»

Везение. Пожалуй, это последнее, о чем можно подумать, глядя на человека, с успехом прошедшего длинный ряд отлично продуманных тестов – физических, интеллектуальных, психологических, – с их помощью военные тщательно проверяют всех, подобных Микаэле. Как она могла не видеть, что ее достижение не имеет ничего общего со счастливым стечением обстоятельств?

Признаться, мы отлично представляем себе чувства Микаэлы. Мы и сами мастерски умеем приписывать собственные удачи причудам судьбы. Кэтти и сегодня с удовольствием повторяет, что популярности среди американской публики она обязана прежде всего британскому акценту, который добавляет ей интеллектуальности в глазах аудитории. Да и Клэр многие годы в ответ на вопрос о том, как в двадцать с небольшим ей удалось стать корреспондентом CNN, ответственным за освещение краха коммунистического режима в России, не уставала твердить, что ей «просто повезло».

«Многие годы я действительно считала, что дело исключительно в удаче. Даже когда я пишу эти строки, мне приходится переступать через себя. Лишь недавно я поняла, что, отказываясь признать собственные достижения, я мешала возникновению уверенности, необходимой для дальнейшего профессионального роста, – говорит она. – Я буквально дрожала от страха, когда настала пора возвращаться в Вашингтон, чтобы освещать работу Белого дома. Я все время твердила себе: “Я никогда не училась политической журналистике. Я ничего о ней не знаю”». А ведь гордость за собственные успехи могла бы стать психологической опорой для преодоления мучительного беспокойства и неуверенности.

Чем активнее мы исследовали окружающую действительность в поисках неиссякаемых источников веры в себя, тем больше убеждались в остром дефиците этого качества – везде и всюду. Неуверенность – беда, затрагивающая женщин любых профессий, уровней дохода и поколений, она прячется под множеством масок и находит убежище в местах, где вы меньше всего рассчитываете с ней встретиться.

На конференции, которую мы проводили в Государственном департаменте США, бывший госсекретарь Хиллари Клинтон рассказывала, какой страх она испытала, решившись баллотироваться в Сенат в 2000 году. При этом за ее плечами было восемь лет в роли первой леди, десятилетия в роли жены публичного политика и собственная успешная карьера в юриспруденции. «Очень трудно смириться с публичным поражением. Я поняла, что боюсь проиграть», – сказала Хиллари. Это было неожиданно. «В конечном итоге меня окончательно убедил тренер университетской баскетбольной команды, который сказал мне: “Ну да, вы можете проиграть. И что такого? Рискните вступить в борьбу, миссис Клинтон. Рискните вступить в борьбу”».

Элейн Чао рискнула. Она была первой американкой китайского происхождения, получившей портфель министра¹. В течение восьми лет Чао занимала пост министра труда в администрации Джорджа Буша-младшего. Она была единственным министром, остававшимся на своем посту все годы президентства Буша. А ведь поначалу ничто не предвещало столь грандиозного успеха. Чао родилась на Тайване. Когда ей исполнилось восемь, ее отец наконец-то сумел наскрести сумму, необходимую для переезда всего семейства в США. Девочка вместе с родными прибыла в Штаты на грузовом судне. Дальнейшая история ее карьерного взлета читается как увлекательная история о тяжелой работе, умении рисковать и непоколебимой вере в себя.

Но когда мы спросили Чао, сомневалась ли она хоть раз в своих способностях за долгие годы работы в президентской администрации, ее ответ был шутливым, но искренним. «Постоянно, – ответила она. – Вы что, шутите? Я же американка азиатского происхождения. Я все время с ужасом воображала себе газетные заголовки, кричащие: “Элейн Чао потерпела неудачу и опозорила свою семью”».

Мы думали – точнее, надеялись – услышать нечто совершенно иное от представительниц молодого поколения. Но их истории пугающе напоминают те, что нам довелось слышать раньше. Ярким примером стала для нас Клара Ших. Трудно представить себе более успешную представительницу поколения Y⁴. В 2010 году эта 31-летняя предпринимательница основала успешную компанию Hearsay Social, работающую с социальными сетями. В 29 лет в результате конкурса она стала членом совета директоров корпорации Starbucks. Она – одна из немногих женщин-директоров в сугубо мужском техномире Кремниевой долины. И хотя Клара не позволила недостатку уверенности помешать ей достичь множества впечатляющих успехов, все же, по ее словам, нехватка веры в себя была для нее проблемой. «Став студенткой Стэнфорда, я скоро поняла, что специализация в области вычислительных систем – чертовски трудная штука. Мне приходилось выкладываться полностью, особенно на продвинутых курсах, – рассказывала она. – При этом мне почему-то казалось, что другие студенты успешно учатся, не прикладывая к этому никаких усилий. Иногда я искренне полагала, что занимаю чужое место». Ших даже задумывалась о том, чтобы бросить все и выбрать специализацию попроще. В день вручения дипломов она была поражена, узнав, что окончила университет с лучшим результатом на курсе.

«Я поняла, что все это время была на своем месте, и вовсе не факт, что все эти гики⁵, обсуждавшие грандиозные проекты, были умнее меня».

Тиа Кудахи, юрист из Вашингтона, производит впечатление спокойной и уверенной в себе оптимистки. Она поведала нам, что недавно в партнерстве с коллегой занялась тем, о чем давно мечтала, – консультационными услугами. К ее глубочайшему удивлению, они тут же заполучили первый контракт. «И тут у меня в голове сразу закрутились мысли о том, с чем я не справлюсь, в чем мне не хватит квалификации», – призналась она. Она чуть не разорвала контракт – но в последний момент все-таки преодолела колебания.

К счастью, мы беседовали с Тиа в неформальной обстановке, за стаканчиками с напитками, так что могли позволить себе рассмеяться над ее признанием – разумеется, сначала тяжело вздохнув: уж очень знакомой была эта картина! Подобные приступы самокритики случаются у каждой из нас, отнимая массу времени и сил. Почему же мы не можем без них обойтись?

Уверенность под крем-брюле

В зале вашингтонского ресторана нам навстречу шла очень высокая женщина с серебристыми волосами в элегантном черном платье из твида. Весь ее облик свидетельствовал об отличном вкусе и непоколебимой уверенности в себе. Головы посетителей модного ресторана как по команде поворачивались ей вслед: люди узнавали одну из самых могущественных женщин планеты. Кристин Лагард – глава Международного валютного фонда. Эта организация охватывает 188 стран. Ее миссия – стабилизация мировой финансовой системы, выдача займов нуждающимся странам и продвижение реформ в тех государствах, где они необходимы. Нетрудно догадаться, что дел у Кристин невпроворот.

Задумывая наш проект, мы видели Кристин Лагард в роли одного из проводников через джунгли препятствий на пути к уверенности. Кристин занимает солидное положение в клубе мировых финансовых воротил, где практически все места принадлежат мужчинам. Она использует свой авторитет, убеждая компании и руководителей государств продвигать женщин к вершинам власти – не потому, что это правильно с точки зрения политкорректности, а потому, что, по ее мнению, это способствует оздоровлению мировой экономики. При этом она приводит те же аргументы, которые использовали мы в своей книге «Женская экономика» (Womenomics) – разнообразие подходов позволяет добиваться более высоких результатов.

Наверное, будет уместно упомянуть и о том, каким образом Кристин Лагард заняла свой нынешний пост. Будучи министром экономики и финансов Франции, она изо всех сил пыталась предотвратить финансовый кризис. В то время ее предшественник на посту главы МВФ, Доминик Стросс-Кан, боровшийся за пост президента Франции, был уличен в регулярных изменах своей элегантной и успешной супруге. Многие сочли бы это дополнительным свидетельством его достаточной квалификации для должности французского президента. Однако его обвиняли не только в излишней любвеобильности, но и в попытках изнасилования двух женщин – горничной в отеле и журналистки. История с горничной со временем была опровергнута, но скандал выплеснулся на первые полосы нью-йоркских газет, и вскоре его подробности стали известны и на другом берегу Атлантики². Как оказалось, и во Франции в том, что касается секса, существует черта, которую нельзя переступать.

Лагард сочли лучшей кандидатурой на пост директора-распорядителя МВФ. Ее сильные стороны – рациональность, стремление примирить интересы разных сторон, ум и нелюбовь к подковерным интригам – помогли справиться с экономическим кризисом, щедро питаемым тестостероном, и усмирить страсти внутри самого МВФ.

Впервые встретившись с Лагард, мы были поражены ее царственной осанкой и шикарной копной серебристых волос, обрамлявших лицо со спокойной элегантностью. (Единственным ярким пятном был шелковый шарф с легким орнаментом, повязанный каким-то очень изящным узлом, которого мы никогда в жизни не видели и явно ни за что не смогли бы повторить. Черт бы побрал этих француженок!) Она дружелюбно представилась, испытующе поглядела на нас и улыбнулась. С невыразимым обаянием она откровенно рассказывала о своих двух взрослых сыновьях, о том, что предпочитает передвигаться по Вашингтону на велосипеде, а не на автомобиле, и о своем друге-французе, оставшемся так далеко.

Лагард родилась и выросла во Франции. После школы она год была стажером на Капитолийском холме. Закончив юридический факультет Парижского университета, она решила вернуться в Штаты – после того, как руководитель юридической фирмы, где она работала, заявил: ей не стоит рассчитывать на партнерство, потому что она женщина. Через 15 лет она не только стала партнером в Baker & McKenzie, крупной международной юридической фирме со штаб-квартирой в Чикаго, но и первой женщиной, занявшей пост председателя совета директоров компании.

За форелью на гриле и тушеным шпинатом она вспомнила немало историй о том, как неуверенность в себе преследовала ее на пути по карьерной лестнице. «Я часто нервничала по поводу презентации или выступления. Порой мне приходилось собирать все свое мужество, чтобы, отбросив колебания, поднять руку или высказать свои соображения».

Лагард встречается с самыми могущественными мужчинами в мире и раз за разом убеждает их отказаться от привычных схем и научиться по-новому управляться с экономикой. И при этом – подумать только! – она до сих пор боится быть пойманной врасплох. «Временами, чтобы защитить свою позицию по тому или иному вопросу, мне приходится собирать все свои силы, а также уверенность, весь накопленный опыт и знания, – словом, все, что у меня есть».

Как мы узнали во время обеда, Лагард усердно готовится к каждому предстоящему событию, уделяя этому очень много времени и сил. Кому же она может без утайки рассказать о том, как трудно ей приходится? Одной из немногих женщин, стоящих с ней вровень, – канцлеру Германии.

«Мы обсуждали все это с Ангелой Меркель, – призналась Кристин. – Мы обнаружили, что у нас одинаковые привычки. Занимаясь каким-то вопросом, мы прорабатываем его изнутри, извне, спереди и сзади, со всех возможных сторон и точек зрения – исторической, географической… Мы хотим владеть информацией лучше всех и не желаем, чтобы кто-то мог запудрить нам мозги».

Забыв о крем-брюле, которое мы смаковали после обеда, мы представили, как две могущественнейшие женщины мира, укрывшись в каком-то тайном месте, делятся друг с другом своей общей проблемой – стремлением быть готовой всегда и ко всему, ничего не упуская и ни о чем не забывая. А затем Лагард призналась в том, в чем никогда не признается ни один мужчина: «Почему-то мы считаем, что наших знаний не хватает, чтобы увидеть картину целиком».

«Разумеется, это тоже связано с уверенностью, – заключила она, пожимая плечами. – Подготовиться, затем повторить все еще раз, убедиться, что ты сделаешь все как следует и не допустишь ошибки». «Это для вас проблема?» – поинтересовались мы. «Ну, – с улыбкой протянула она, – это отнимает массу времени!»

Перфекционизм к тому времени уже занимал почетное место в нашем растущем списке «убийц уверенности». Лагард была для нас образцом для подражания. Она впечатлила нас своей верой в себя, но в то же время, как ни странно, стала яркой иллюстрацией того, сколь серьезна поднятая нами проблема. (Как положено страдальцам, мы находили извращенное удовольствие в том, чтобы обнаруживать все новых товарок по несчастью. Если спортсменки-амазонки, мужественные выпускницы военных университетов и повелительницы мировых финансов регулярно сомневаются в себе, стоит ли удивляться, что мы, простые смертные, испытываем аналогичные трудности?) И все же, невзирая на все свои слабости, Лагард выглядела уверенной в себе (мы не отказались бы стать такими же!). Мы размышляли об этом противоречии не один месяц.

Накануне того самого вечера, когда мы встречались с Кристин, она вернулась с ежегодного Всемирного экономического форума в швейцарском городе Давосе. Она со смехом вспоминала заседание, посвященное экономическому прогрессу женщин, в котором она принимала участие наряду с другими знаменитыми дамами, включая и ее подругу Шерил Сэндберг.

«И вот сидим мы там, а в центре – один-единственный мужчина. Бедный парень! Он, конечно, попытался с нами бороться, вел себя нахально… Мы старались слушать ведущую, а если хотели высказаться, подавали ей знак. А ему было наплевать. Он ее игнорировал и вступал в беседу, когда хотел. Но в такой обстановке он просто выставил себя грубияном».

Этот случай напомнил Кристин о том, что женщины вовсе не обязаны вести конкурентную гонку по мужским правилам.

«Быть женщиной по большому счету интереснее, чем мужчиной. Так почему мы сдерживаем себя вместо того, чтобы оставаться собой? Почему не опираемся на свои силы и способности? Я всегда говорила: не нужно во всем подражать мальчишкам».

Это была интересная мысль. Но оценить ее по достоинству мы смогли гораздо позже.

На 20 % менее ценны

Нехватка уверенности у женщин – это не только коллекция впечатляющих историй и до боли знакомых сценариев. Можно точно оценить масштаб этой проблемы и задокументировать его. Так, в 2011 году британский Институт лидерства и управления провел исследование, в ходе которого специалисты, задавая женщинам вопросы, оценивали, насколько уверенно те чувствуют себя в профессиональной сфере³. Нарисовалась довольно грустная картина. Половина опрошенных женщин заявили, что сомневается в качестве своей работы и карьерных перспективах. Для сравнения: меньше трети опрошенных мужчин сообщили о том, что их мучает подобная неуверенность.

Линда Бэбкок, профессор экономики из Университета Карнеги – Меллон и автор книги «Женщины не задают вопросов» (Women Don’t Ask)⁴, обнаружила: американки испытывают сходную неуверенность, что влечет за собой вполне конкретные последствия. Проводя исследования среди учащихся бизнес-школ, она выяснила, что мужчины в четыре раза чаще женщин заводят с начальством разговор о повышении заработной платы. А если женщины все же поднимают этот вопрос, они просят прибавку к жалованью на 30 % меньше, чем мужчины.

Профессор Мэрилин Дэвидсон из Манчестерской бизнес-школы утверждает: в основе этой проблемы лежит недостаточная вера в себя и заниженные ожидания⁵. Каждый год она спрашивает своих студентов, на какой заработок они рассчитывают через пять лет после выпуска, и сколько, по их мнению, к тому моменту будут объективно стоить их умения и навыки. «Я задаю этот вопрос уже семь лет, – рассказывает она. – И каждый год наблюдаю огромные различия между ответами мужчин и женщин. Парни рассчитывают зарабатывать значительно больше, нежели девушки. И когда речь заходит о том, какой заработной платы они, по их мнению, будут заслуживать, различия не менее ярки». По словам Дэвидсон, мужчины в среднем считают, что заслуживают зарплаты $80 000 в год, а женщины – $64 000 в год. Разница в $16 000!

Как журналисты мы всегда рады получить точные цифры. Но эти данные, по правде говоря, ужасают. Задумайтесь на минутку! Результаты изысканий профессора Дэвидсон показывают, что женщины считают себя на 20 % менее ценными, чем мужчины.

Более подробное исследование, авторами которого стали два психолога (Дэвид Даннинг из Корнеллского университета и Джойс Эрлингер из Вашингтонского университета), было посвящено еще одному трудному вопросу – соотношению уверенности и компетентности у женщин. В тот момент Даннинг и его коллега по Корнеллскому университету, Джастин Крюгер, заканчивали большую и содержательную работу. Они посвятили ее проблеме, которую назвали эффектом Даннинга – Крюгера: склонности некоторых людей существенно преувеличивать свои способности. (Чем они менее компетентны, тем сильнее переоценивают свои способности. Звучит, честно говоря, непривычно⁶.)

Даннинг и Эрлингер решили сосредоточить внимание именно на женщинах – точнее, на том, как их предубеждения по поводу своих способностей влияют на уверенность в себе⁷. Они дали группе студентов обоих полов небольшое задание на научные знания. Перед выполнением работы студенты должны были оценить свой уровень научных знаний. «Мы хотели понять, насколько ваше мнение о том, разбираетесь ли вы в науке, влияет на то, как вы отвечаете на совсем другой, не связанный с первым вопрос: “Смогу ли я ответить правильно?”» – объяснил Эрлингер. В результате женщины оценили свой уровень научных познаний ниже, чем мужчины: по шкале от 1 до 10 женщины в среднем поставили себе 6,5 баллов, а мужчины – 7,6. Предполагая, насколько успешно они ответили на вопросы, женщины оценили число своих правильных ответов в среднем в 5,8, мужчины – в 7,1. Каким же оказался реальный результат? Он был практически одинаковым – женщины дали в среднем 7,5 правильных ответов из 10, мужчины – 7,9.

Завершающая часть исследования должна была продемонстрировать, как самооценка влияет на наши действия. Для этого студентов (еще до объявления результатов работы) пригласили поучаствовать в научном конкурсе, победителям которого были обещаны призы. Женщины гораздо чаще отказывались от такой возможности: лишь 49 % из них согласились участвовать в конкурсе, в то время как среди мужчин таких было 71 %.

«Таким образом мы сумели объяснить поведение женщины, когда перед ней открываются новые возможности, – пояснил Эрлингер. – В целом женщины куда меньше верят в свои способности. Это особенно ярко проявляется в случаях, когда им приходится выполнять задачи, нацеленные на результат. И в итоге, когда в дальнейшем они получают шанс, они не стремятся им воспользоваться». Что ж, это вполне конкретный пример того, как на нас влияет недостаток уверенности.

Научные данные подтверждают то, что нам и так было интуитивно понятно. Вот еще один пример. Мы знаем, что в мужском обществе женщины не особенно многословны. Приходя на совещание, мы внимательно оглядываем помещение – и выбираем местечко где-нибудь в задних рядах. Мы часто предпочитаем оставлять мысли при себе, полагая, что окружающим они вряд ли так уж интересны. А потом злимся на себя, когда сидящий рядом коллега-мужчина с умным видом изрекает ровно то, что мы хотели сказать.

Однажды команда исследователей из Принстонского университета решила точно подсчитать, насколько реже женщины берут слово. Группа добровольцев (представители обоих полов) должна была совместно решить непростую бюджетную проблему. Выяснилось, что женщины, оказавшись в меньшинстве, говорят на 75 % меньше мужчин⁸. Неужели мы в самом деле считаем свои мысли менее ценными? Или полагаем их достойными внимания, но нам просто не хватает смелости озвучить свою точку зрения? Но в любом случае мы словно продаем свои идеи за бесценок. При этом, как ни странно, мужчина в женском обществе будет привычно говорлив.

Вирджиния Шор – главный куратор отдела искусства в посольствах Госдепартамента США, один из ведущих мировых экспертов в области современного искусства. Вот что она нам сказала: «Ужасно, что мы обычно предпочитаем молчать. Я, безусловно, считаю себя уверенным в себе человеком. У себя в кабинете я – воительница, да и вообще в мире искусства чувствую себя как дома. Но стоит мне попасть на еженедельное совещание в Госдепартамент, все меняется. Там за столом – одни мужчины. Как правило, их десятка три, а женщин – лишь несколько человек». Кажется, ее немного успокоили наши слова о том, что подобные совещания проходят повсюду.

Бренда Мейджор, социальный психолог из Калифорнийского университета в Санта-Барбаре, не одно десятилетие изучает самооценку⁹. «Когда я была молодым преподавателем, я посвящала массу времени изучению гендерных вопросов. В то время я провела эксперимент: спрашивала мужчин и женщин, какими, по их мнению, будут их результаты при выполнении различных заданий и тестов». В результате она выяснила, что мужчины систематически преувеличивают свои способности и, соответственно, ждут от себя более высоких результатов. А вот женщины, напротив, постоянно недооценивают свои способности. При этом реальные результаты у представителей обоих полов практически одинаковы.

«Вот вам самые надежные данные, на которые можно опереться», – заключила Бренда, рассказывая о результатах эксперимента. И до сих пор, говоря со студентами об исследованиях с крайне предсказуемым результатом, она приводит в пример этот эксперимент.

На другом конце страны, в Школе менеджмента Йельского университета, то же самое ежедневно происходит на лекциях Виктории Бресколл. Обучая студентов, получающих степень MBA, преподаватели особое внимание уделяют воспитанию в них уверенности в себе и своем проекте: именно этого потребует от них современный мир бизнеса. Виктория внимательно следит за работой студентов и знает, что каждый из них отличается острым умом. Тем поразительнее тот факт, что девушкам явно не хватает веры в себя.

«Вполне типично для женщин считать, что престижную работу им все равно не получить, – а значит, незачем и стараться, – объясняет она. – А еще иногда они не уверены в своей компетентности в какой-то области – и поэтому даже не пытаются в ней чего-то добиться».

Очень часто женщины просто уклоняются от борьбы. «В итоге они решают искать себя в менее конкурентных областях – таких как маркетинг или работа с персоналом. Они отказываются идти в финансисты, инвестиционные банкиры, входить в преподавательский состав», – продолжала Бресколл. В завершение беседы, как и многие женщины-эксперты, она призналась, что и сама долгие годы страдала от тех же трудностей – пока как следует не научилась с ними справляться.

«Я должна была вновь и вновь убеждаться, что со мной все в порядке, что я делаю все как следует, – призналась она. – Я не чувствовала, что достойна занимаемого места, если у меня было меньше публикаций в престижных научных изданиях, чем у коллег-мужчин. В то же время я искренне считала, что моя работа недостойна наиболее уважаемых журналов и что мне стоит ставить перед собой цели поскромнее».

А что же мужчины?

«Это самое интересное, – улыбнулась Бресколл. – Мужчины готовы ввязаться в любой проект. Они считают себя гениями и думают: “Все хотят иметь со мной дело!”»

Что на самом деле думают мужчины?

Бресколл права: мужчины достаточно регулярно думают о том, что они великолепны и желанны для всех и каждого. Большинство опрошенных нами представителей сильного пола, а также наши коллеги и друзья в один голос утверждали, что просто-напросто не желают тратить время на раздумья о возможных последствиях неудачи.

Дэвид Родригес – вице-президент по кадрам компании Marriott. Многие годы он был нашим гуру в вопросах менеджмента. Дэвиду приходится часто выступать на публике – и он всегда делает это с удовольствием. Когда он выходит на сцену, ямочки на его щеках смягчают строгую корпоративную униформу (темный костюм и классический галстук). Он утверждает, что критика из зала его вовсе не волнует. Он никого не спрашивает, хорошо ли прошло его выступление или он все-таки допустил пару ляпов. С самого начала он говорит себе, что отлично проведет презентацию, будет блистать остроумием и произведет неизгладимое впечатление на руководство. «Я просто выхожу и выступаю, – говорит он. – Главное – не думать об этом слишком много». Если же что-то пошло не так – он просто не обращает на это особого внимания. «Я не зацикливаюсь на проблемах, – утверждает он. – Что сделано, то сделано». Примерно о том же, хотя и другими словами, говорили нам большинство мужчин, с которыми мы общались. Даже те из них, кого природа обделила ораторским талантом, предпочитают преодолевать встающие перед ними трудности, не отягощая себя излишними сомнениями.

Сомневаются ли мужчины в себе хоть иногда? Безусловно. Но они не погружаются в эти сомнения с головой, бесконечно обдумывая каждый мучительный момент. И, разумеется, они куда реже женщин позволяют сомнениям стать препятствием на пути.

Так что, если уж и говорить о присущих мужчинам качествах, то в первую очередь следует сказать о чрезмерной уверенности в себе. Удивляет, что переоценивают они себя совершенно искренне! Они не пытаются сознательно запудрить кому-то мозги. В бизнес-школе Колумбийского университета даже придумали для этого явления специальный термин – «искренняя самоуверенность». Оказывается, мужчины на 30 % менее способны, чем сами полагают¹⁰.

В беседах с мужчинами-руководителями мы выяснили: их чудовищно расстраивает и раздражает недостаток веры в себя женщин-подчиненных. По их мнению, это мешает женщинам двигаться вперед. Тем не менее они опасаются поднимать этот вопрос в беседах с подчиненными, страшась прослыть сексистами. Большинство из них никогда не испытывали свойственный представительницам нашего пола недостаток уверенности. А не понимая проблему до конца, они не знают, как о ней говорить.

Один из них, старший партнер в юридической компании, рассказал нам историю о своей юной коллеге. Она великолепно справлялась с работой, но все портил один-единственный момент: на встречах с клиентами она не могла четко и ясно озвучить свою позицию. Понаблюдав за ней, он пришел к выводу, что вести дела ей мешает неуверенность в себе. Но он не знал, как поднять эту тему, не обидев сотрудницу. В конце концов он решил, что уверенность должна стать частью формального процесса аттестации сотрудников, поскольку это очень важный аспект работы.

Дэвид Родригес согласен с тем, что уверенность в себе (неважно, демонстрируемая явно или нет) даже в самых мелких своих проявлениях может стать причиной успехов или, напротив, неудач при продвижении по карьерной лестнице. У женщин – руководительниц высшего звена, с которыми ему приходится иметь дело, он не замечал недостатка уверенности – в его компании женщины-начальницы твердо верят в свои силы. Но и у них случается то, что он сам называет «колебаниями». «Женщины с большей вероятностью начнут колебаться в решающий момент, – заявляет он. – Думается мне, это потому, что они до конца не знают, по каким критериям их будут судить. И они боятся сделать неверный шаг. К примеру, я спрашиваю: “Что с тобой случилось во время презентации?” – потому что у меня возникло четкое ощущение, что она вдруг наступила на грабли и со всего размаха получила ими по лбу. А она отвечает: “Я не могла почувствовать аудиторию. Я не понимала, о чем они думают, и не знала, в каком направлении двигаться дальше”».

Колебания. Вероятно, так проявляется страх неудачи. А может, в их основе лежит стремление сделать все безупречно. Не исключено, что эта привычка сформировалась постепенно, за многие годы, когда ты с гордостью несла звание лучшей ученицы. По словам Родригеса, у него регулярно возникает ощущение, что женщин судят по странным и изменчивым правилам. И чаще всего это действительно так. А может быть, это свойство женского мозга – постоянно оценивать эмоциональный отклик аудитории. Так или иначе, наши колебания не обходятся без последствий. Как утверждает Родригес, они зачастую определяют, чья идея будет взята на вооружение, а может быть, и кто получит продвижение по службе.

Наверное, быть женщиной – и вправду невыносимое бремя, если даже простая просьба указать свой пол перед началом теста по математике заставляет нас критически к себе относиться. Результаты одного эксперимента особенно расстраивают. Ученые из Гарвардского университета решили оценить негативное влияние стереотипов¹¹. Они попросили группу из 46 способных студенток – американок азиатского происхождения – заполнить одну из трех анкет. В первой и второй шла речь о двух стереотипах: азиаты хорошо справляются с математическими задачами, а женщины математическими способностями не обладают. Третья анкета досталась контрольной группе участниц – она была нейтральной, не содержала намеков ни на какие стереотипы. После заполнения анкеты всем участницам предложили выполнить сложное математическое задание. Женщины, которым напомнили об их азиатском происхождении, успешно выполнили 54 % заданий. Представительницы контрольной группы в среднем верно ответили на 49 % вопросов. Те же, кому напомнили о принадлежности к женскому полу, показали самые низкие результаты: они справились лишь с 43 % задач.

Чтобы поверить в стереотипы и старательно сдерживать себя на пути к успеху, вовсе не обязательно читать лишнюю страницу текста, посвященную неспособности женщин к математике. Вот вам пример: как-то раз компания Hewlett-Packard задумала провести исследование, целью которого было найти наиболее эффективные способы продвижения женщин на руководящие посты¹². В результате были получены весьма красноречивые данные. Оказывается, женщины просят повышения, лишь когда уверены: они на 100 % соответствуют требованиям, предъявляемым к соискателям. В свою очередь, мужчины готовы выдвигать свои кандидатуры на определенную должность, если они, по их мнению, обладают 60 % умений и навыков, указанных в описании вакансии. Получается, женщины уверены в себе лишь тогда, когда считают себя идеальными (в крайнем случае – почти идеальными).

Мужчина, которому не хватает квалификации или практических навыков, бросается в бой без всяких колебаний. Ну а женщины предпочитают сдерживать себя – даже если знаний и умений у них более чем достаточно. Неверие в свои силы – это еще одно увеличительное стекло, глядя сквозь которое, мы яснее видим причины, по которым не спешим с активными действиями. Даже если мы готовы мириться с внутренним дискомфортом, который сопровождает любую попытку ставить перед собой высокие цели, даже если мы полны амбиций, в глубине души мы все равно в себя не верим.

Еще более ужасный секрет

Сомнения, которые мы прячем поглубже, а порой и пестуем, должны быть побеждены. Уверенность в себе – больше не мелочь, это – главная цель.

Хотелось бы верить, что работа без отдыха, внимание к каждой детали и совершенство результатов – ключ к успеху в карьере. И что излишняя самоуверенность все испортит. Но чаще всего дело обстоит как раз наоборот.

Кэмерон Андерсон, психолог из бизнес-школы Калифорнийского университета в Беркли, на протяжении всей своей научной карьеры занимается проблемой чрезмерной уверенности в себе. В 2009 году он решил провести эксперимент, чтобы сравнить относительную ценность веры в себя и профессиональной компетентности¹³.

Его идея была весьма оригинальна. Он выдал группе из 242 студентов список исторических событий и персонажей, попросив их отметить в нем те, что им знакомы. При этом в списке были искусно завуалированные фальшивки – в нем, помимо прочих, фигурировали королева Шедок, Галилео Ловано и событие, аналогичное последней гонке Мерфи. В результате Андерсон обнаружил наличие связи между числом придуманных имен и событий, отмеченных студентом, и его чрезмерной уверенностью в себе. (Тот факт, что студенты предпочли отметить фальшивку вместо того, чтобы пропустить ее, показывает: они не только были хуже подготовлены, но и убеждены при этом, что уровень их знаний выше, чем на самом деле.) В конце семестра Андерсон провел в группе опрос. Выяснилось, что наиболее самоуверенные студенты имели самый высокий социальный статус, который Андерсон определил как уровень известности, уважения и влиятельности индивида в глазах окружающих. По его словам, применительно к рабочей среде это означает, что такие люди вызывают восхищение в коллективе, к ним прислушиваются, их мнение учитывают при обсуждениях, и в итоге они в большей степени влияют на принятие решений. Так что, будучи менее компетентными студентами, они станут наиболее уважаемыми и влиятельными в среде коллег.

Результаты этого исследования переворачивают многие привычные представления с ног на голову. По большому счету, они по-настоящему пугают. Неужели уверенность в себе важнее знаний? Не желая в это верить, мы так и сяк пытали Андерсона в поисках других объяснений. Но в глубине души мы понимали: этот феномен мы сами наблюдали много лет. В любой организации, от совета директоров до школьного родительского комитета, некоторые люди вызывают больше симпатии, к ним прислушиваются внимательнее, чем к остальным. Именно они задают тон обсуждениям и зачастую предопределяют их результаты. Именно их идеи пробивают себе путь. При этом не факт, что эти люди наиболее компетентны: они просто больше других уверены в себе.

У женщин, считающих компетентность ключом к успеху, вывод Андерсона о том, что знания не особенно важны на практике, несомненно, вызовет немало беспокойства. «Искренняя вера в себя, уверенность в том, что ты по-настоящему разбираешься в том или ином вопросе, – вне зависимости от того, насколько это соответствует действительности, – выражается вербально и невербально», – пояснил Андерсон. Он отметил активное использование языка тела, низкий тон голоса, стремление часто вставлять реплики, говоря в спокойной и расслабленной манере. «Они используют множество приемов, которые позволяют им выглядеть уверенно в глазах окружающих, – говорит он. – И по большому счету никого не волнует, действительно ли они что-то понимают в обсуждаемом вопросе».

Людей убеждает уверенность. Мы можем этого не осознавать, но для каждого из нас она значит очень много, и люди, излучающие уверенность, вызывают уважение. По убеждению Андерсона, именно этим объясняется тот факт, что наименее компетентные сотрудники часто получают повышение в обход своих более способных коллег. К нашему возмущению, недостаток умений и навыков далеко не всегда аукается для них неприятностями (и это, кстати, объясняет многое из того, что творится в старших классах). По крайней мере, среди студентов Андерсона никто не столкнулся с негативными последствиями самоуверенности, не подкрепленной знаниями. Таких людей просто обожали сокурсники, и они наслаждались высоким социальным статусом. «В группе больше всего любят самоуверенных, – подтверждает Андерсон. – Их высокое самомнение никто не воспринимает как самовлюбленность».

Это самый важный момент. Чрезмерная уверенность в себе может быть воспринята как заносчивость и высокомерие, но, по мнению Андерсона, самовлюбленные студенты не отталкивают окружающих потому, что, как и участники эксперимента в бизнес-школе Колумбийского университета, не симулируют уверенность. Они искренне считают себя лучше других, и поэтому вера в себя для них вполне естественна. По мнению Андерсона, напускная уверенность воспринимается совершенно иначе, поскольку любой человек невооруженным глазом способен заметить несоответствия. Несмотря на все старания, напускная уверенность бросается в глаза: если человек искренне не верит в собственное совершенство, его выдают бегающие глаза, высокий звенящий голос и другие признаки. Природа снабдила нас чувствительным радаром, благодаря которому мы способны, зачастую бессознательно, с первого взгляда распознать напускную уверенность.

С тщательно скрываемым злорадством мы поинтересовались у Андерсона: не считает ли он, что чересчур самоуверенные ребята – просто-напросто глупцы? Понимают ли они сами, что их вера в себя далеко опережает их способности? Он ответил, что, возможно, они действительно обладают не самым высоким интеллектом, но вот что важно: в его экспериментах речь идет о сравнительно небольшом избытке самоуверенности. Летчик, даже если он любимец публики, должен уметь посадить самолет. Если разрыв между верой в свои способности и их реальным уровнем слишком велик, чрезмерная уверенность в себе становится помехой в жизни. Но об этом подавляющему большинству женщин волноваться не приходится!

Справившись с ощущением, что эксперимент Андерсона лишь доказывает, что жизнь несправедлива, мы извлекли из него полезный урок. Многие десятилетия женщины не могли осознать важнейший закон, управляющий жизнью в карьерных джунглях. Талант – это не просто компетентность; уверенность в себе – его неотъемлемая часть. Чтобы стать настоящим профессионалом, без нее не обойтись.

На пути к дзену

Без уверенности не добиться успеха, которого мы достойны. Мы не можем даже представить себе, какой работой способны заняться, к каким результатам стремиться и чем удовлетвориться. Мы не в состоянии раскрыть все свои способности в рамках системы, которой остро необходимы женщины-лидеры.

Но уверенность значит куда больше. Ее часто считают этаким показным качеством, необходимым в конкурентной борьбе и достижении успеха. Однако в итоге мы поняли: уверенность – качество куда более значимое. Сегодня ученые все чаще считают ее неотъемлемой частью того ощущения внутреннего благополучия и счастья, что необходимы для полноценной жизни. Без нее вы не достигнете потока – почти эйфорического состояния, которое описал психолог Михай Чиксентмихайи⁶. Он определяет его как момент идеальной концентрации, полного соответствия между собственными творческими силами и выполняемой задачей. Поток – это территория силы, состояние, которого невозможно достигнуть без веры в себя.

Буддистский центр медитации сулил блаженный покой после шума и суеты спортивных площадок, военных училищ и университетских аудиторий. Мы хотели понять, чем уверенность в себе способна помочь нам как социальным животным. Что она дает, кроме шансов на победу в спортивных играх и дополнительных очков в глазах начальства? Мы надеялись, что найдем ответ в царстве духа.

Шерон Зальцберг – авторитетный специалист по буддизму, автор множества бестселлеров, включая «Истинную радость работы» (Real Happiness at Work). Она – подруга нашего друга. Шерон как раз приехала в город, чтобы провести сеанс медитации. Мы нашли ее на последнем этаже пятиэтажного здания. Комната со стенами, обшитыми деревянными панелями, была наполнена теплом и светом. Обстановка приглашала окунуться в блаженный покой. В помещении находились десятка три крайне сосредоточенных учеников, так что мы с удовольствием отложили на часок все свои вопросы и предались приятному расслаблению.

Когда спустя какое-то время Зальцберг перешла к обсуждению нашей темы, мы услышали от нее слова, которые многое расставили по своим местам. «Я думаю, что уверенность – это способ реагировать на жизненные обстоятельства. И неважно, благоприятны они или тяжелы и почти невыносимы, – заговорила она со спокойной улыбкой. – Это похоже на полную искренность, при которой мы тоже ни в чем не должны себя сдерживать. Нас не раздирает на части. Мы не бросаемся из крайности в крайность. Мы просто идем навстречу реальности, и у нас есть для этого сила. Вот она-то, наверное, и есть уверенность. И это очень важная часть самореализации». Нас заворожило представление об уверенности как об основополагающей силе. Поворот темы был неожиданный – но он укладывался в нашу концепцию. Мы осознали, что у нас уже набралась целая коллекция в чем-то схожих и все же разных определений: «безукоризненность действий», «полная искренность», «сила». Из этого следовал главный вопрос: так что же это все-таки такое – уверенность? Прежде чем вновь наблюдать ее в действии, изучать ее истоки и выяснять, почему у женщин ее так мало, мы решили дать формальное определение столь интересующего нас понятия.

Глава 2
Меньше думай, больше действуй

Как и мы, нейробиолог Адам Кепеч находится в поисках уверенности. Но, в отличие от нас, он отдает предпочтение мелким пушистым грызунам. Крысы, говорит Кепеч, устроены куда проще людей. Они не прячут свои базовые инстинкты под грудой запутанных мыслей и чувств. Человек может называть себя уверенным, когда в действительности дрожит как осиновый лист. Равно как и наоборот: он может долго разглагольствовать о своих сомнениях, чтобы потом с всесокрушающей решимостью двинуться вперед. Так что в качестве объектов исследований люди Кепеча не устраивают.

Кепеч пытается разобраться в том, что представляет собой уверенность как базовое качество. Он называет это «статистической уверенностью». Говоря проще, речь идет о степени нашей уверенности в сделанном выборе. Его революционные исследования привлекли внимание психологов, поскольку они подразумевают вот что: уверенность в себе – качество, свойственное всем биологическим видам¹⁴. Кто бы мог подумать, что верить в себя могут даже крысы?

Мы были изрядно заинтригованы работой Кепеча и надеялись, что его исследования на крысах помогут нам понять, что представляет собой человеческая вера в себя. Сам он утверждает, что уверенность, которую демонстрируют крысы при принятии решений, имеет немало общего с процессом выбора у людей.

Представьте себе, говорит исследователь, что вы едете в незнакомый ресторан. Вам рассказали, как добраться, и вот на светофоре вы делаете поворот. Проезжаете километр, еще один. Никакого ресторана. В какой-то момент вы задумываетесь: «Я уверен, что уже должен был доехать. Может, я не там повернул?» Продолжите ли вы двигаться в выбранном направлении, зависит от того, насколько вы уверены в том, что повернули в нужном месте. Именно способность придерживаться выбранного пути Кепеч измеряет у крыс. Он считает, что уверенность в своей основной форме – универсальна.

Что же такое уверенность? Воистину, совсем не то, о чем мы думали, начиная собирать материал для этой книги!

Уверенность, вопреки нашим первоначальным представлениям, – это не просто хорошее мнение о себе, способность вслух заявлять, что ты – супер, заслуживаешь того, чтобы тебя любили, и можешь достичь всего желаемого. Подобные мысли нам почему-то не помогают, правда? Сказать «Я могу это сделать!» – не означает поверить в это и действовать соответственно (иначе психотерапевты уже давно остались бы без работы). И даже если кто-то говорит тебе: «Ты великолепна!» – это не работает. Если бы требовалось всего-навсего несколько ободряющих слов и похлопываний по спине, мы все были бы продуктивными, стройными, мило общались бы с дальними родственниками и без труда занимали бы отдельные кабинеты.

Еще одно представление об уверенности мы связывали с неким набором манер, отражающих силу и властность. Уверенный человек, по нашему мнению, должен высказываться громче и чаще других. Это мог быть, к примеру, друг, которого вы всегда считаете правым, или коллега, который на любом совещании берет ситуацию в свои руки. Действительно ли самые уверенные люди – это те, кто таковыми выглядят?

Надеясь на помощь Кепеча, мы встретились с ним в лаборатории в Колд-Спринг-Харбор. Она располагается на берегу океана – в великолепном здании на Лонг-Айленде, в 45 минутах дороги от Манхэттена.

Пока мы, пыхтя, взбирались по лестнице, над нами покачивалась огромная стеклянная скульптура Дейла Чихули. Он подарил ее пионеру исследований ДНК Джеймсу Уотсону, который сделал этот исследовательский центр одним из лучших в мире. Пучок светящихся желто-зеленых щупальцев, увенчанный шапкой стеклянных пузырей разнообразных форм и размеров, притягивал взгляд и завораживал. Ну прямо как в книжках доктора Сьюза! Кепеч был одет в голубые джинсы и выглядел совершенным мальчишкой в свои тридцать девять. С заметным венгерским акцентом он, улыбаясь, объяснил: скульптура воспевает нейроны, и именно их форму творец попытался в ней воспроизвести. Ах да, конечно.

В течение следующих нескольких часов Кепеч был нашим великодушным переводчиком в этом непонятном мире. Он помогал нам уловить связь между грызунами и человеческой уверенностью.

Мы наблюдали, как Кепеч запустил крысу в большой ящик. На голове у крысы был белый цилиндр с множеством электродов. Чтобы пристроить его, понадобилась настоящая хирургическая операция. Кепеч заверил нас, что животное совсем его не ощущает. У одной стенки ящика на уровне крысиного носа были расположены три белых закрытых контейнера около пяти сантиметров шириной. Средний испускал запахи. Крыса, засунув в него нос, ощущала смесь двух ароматов. Их соотношение постоянно менялось: иногда основной запах ощущался совершенно явственно, в других случаях комбинация была сложнее. Задачей крысы было идентифицировать основной запах и «объявить» о своем решении, засунув нос в один из двух оставшихся контейнеров. Кепеч объяснил: если крысиная догадка будет верна, грызун получит в награду немного воды. Но этого поощрения еще нужно было дождаться! Если крыса была уверена в своем выборе, она спокойно ожидала своей порции воды столько, сколько требовалось. Если же она испытывала неуверенность, то могла в любой момент прекратить ожидание и пройти испытание еще раз. Но в этом случае получалось, что крыса не только отказывалась от причитающейся ей порции воды, но и зря тратила время на ожидание. Перед крысой стоял нелегкий выбор – та самая фундаментальная дилемма, которая нам так хорошо известна. Оказывается, с ней вынуждены справляться не только люди, но и представители других видов. Мы видели, как крыса, сунув нос в левый контейнер, ждала казавшиеся бесконечными… восемь секунд. Для крысы – срок весьма солидный, так что уверенность в себе у зверька была налицо. Оправдается ли она?

Браво! Вода пошла, и мы радостно улыбнулись друг другу. Кепеч предупредил нас: не следует строить догадок о том, насколько «умны» его подопытные. Крысы, участвовавшие в этом эксперименте, успели проделать упражнение бесчисленное количество раз и научились отлично разбираться в том, какой запах – из левого или из правого контейнера – бьет им в нос. Вспомним: Кепечу было не интересно, сможет ли крыса сделать правильный выбор. Он пытался оценить, насколько она будет уверена в том, что выбор – правильный. Эксперимент был задуман так, что позволял выделить для оценки именно степень убежденности грызуна в своей правоте – то есть уровень уверенности в себе. Ожидая награды, крыса демонстрирует уверенность, которую можно измерить по длительности временного интервала, в течение которого грызун ждет заслуженной капли воды, упорствуя в своем решении и рискуя в итоге остаться ни с чем. Мы были поражены: оказывается, грызуны не только в состоянии оценивать собственные шансы на успех, но и готовы делать ставки на принятые решения.

Есть что-то естественное в подобном выражении уверенности. На основе полученной информации крыса (совершенно автоматически) делает предсказание. Однако и человеческий мозг порой способен на автоматические реакции. Ежедневно мы почти бессознательно принимаем сотни решений. Это требует от нас базовой уверенности – насколько сильно нажать кнопку трезвонящего будильника, как низко наклониться, загружая посудомоечную машину… Кепеч выявил конкретную часть мозга, которую крыса использует для принятия подобных решений, – это орбитофронтальная кора. Он полагает, что рано или поздно ученые докажут: и у человека чувство уверенности локализуется в том же самом участке мозга.

Увиденное в лаборатории доктора Кепеча в Колд-Спринг-Харбор помогло нам прояснить для себя вопрос о том, что же такое уверенность. С одной стороны, если верить тому, что демонстрируют крысы, речь не идет о тех или иных формах агрессивного поведения, равно как и о нескончаемом ощущении довольства собой. В целом уверенность у крыс можно описать как веру в свою способность добиться желаемого результата (порции воды), совершая некое действие (ожидание). В этом мы усмотрели проявление веры в собственные силы. Ведь, насколько мы смогли оценить, цепочка событий начиналась с базовой, почти бессознательной оценки уверенности в своих действиях, которая и определяла все происходившее в последствии.

Кепеч помог нам глубже рассмотреть уверенность – как у крыс, так и у людей. По его мнению, это чувство двойственно, двулико. С одной стороны, оно объективно, проявляется в том самом процессе оценки, который демонстрировали нам крысы. С другой стороны, как думает Кепеч, оно субъективно. Здесь речь идет об уверенности как об одной из осознаваемых нами эмоций. С этим ее проявлением мы знакомы гораздо лучше и наблюдаем за ней куда пристальнее – по крайней мере сознательно. Эта часть наших эмоций чарует и манит, но при ближайшем рассмотрении ее обещания оказываются иллюзорными, – что не мешает нам раз за разом попадать в ловушку. Кепеч убежден: крысы тоже в какой-то мере чувствуют уверенность в себе.

В ходе захватывающего и познавательного путешествия в мир науки мы подумали: женщинам было бы полезно познакомиться с концепцией Кепеча, равно как и с другими теориями, посвященными уверенности – менее известными и модными, но при этом более практичными. Быть может, пора прекратить смотреть на уверенность как на нечто таинственное и притягательное, но способное, увы, лишь поманить за собой. Насколько приятнее было бы считать ее (по крайней мере отчасти) лишь простым и полезным инструментом – чем-то вроде компаса, который нам, черт возьми, нужно заставить работать.

Естественно, мы тут же задумались над критериями оценки. Мы не уступаем в уверенности крысам. Мы спросили бесконечно терпеливого доктора Кепеча, сможет ли он измерить нашу уверенность – разумеется, без вживления в голову электродов и вдыхания сомнительных запахов. Оказалось, что Кепеч проводил подобные эксперименты с участием студентов, используя для этого компьютерные игры. Звучало отлично! Однако после выполнения разнообразных, совершенно новых для нас задач, появлявшихся на экране компьютера, мы все сильнее волновались о том, справимся ли. Как вскоре выяснилось, мы показали отличный результат – как с точки зрения статистической уверенности (измеряемой на основе оценки, которую мы ставили себе сами – насколько мы убеждены в правильности своих ответов), так и с точки зрения точности попаданий. Но прежде мы успели сравнить свои ответы, признаться друг другу в том, что ужасно нервничаем, и предсказать себе полное фиаско. Ох!

Это была наша личная версия хорошо знакомого парадокса. Было непросто поверить в то, что мы тоже участвуем в этом спектакле. Ведь мы знакомы с множеством научных исследований, посвященных склонности женщин сомневаться в себе и недооценивать результаты своего труда! И тем не менее сами не избежали подобного. Мы показали отличные результаты, не только правильно ответив на вопросы, но и с достаточной уверенностью оценив качество своих ответов, – и все-таки не смогли избавиться от сомнений. Мы жаловались самим себе и друг другу на то, что, должно быть, не справились с задачей. Почему же? Возможно, как мы предположили, у женщин субъективная и объективная вера в себя каким-то образом разорваны на уровне нервных связей. Интересно, свойственна ли подобная деструктивная манера поведения исключительно самкам вида homo sapiens?

Однако стоило нам углубиться в лабиринт психологических, философских и прочих странных вопросов, связанных со спецификой нашего вида, как Кепеч тут же напомнил нам, что сравнивать крыс и людей можно весьма ограниченно. У высокоорганизованных существ, способных к абстрактному мышлению, уверенность в себе – это куда более сложный процесс. Крысы не способны на долгие раздумья, не анализируют свои действия задним числом, не лежат часами без сна, не в силах принять решение. И уж, конечно, они не страдают от недостатка уверенности, вызванного гендерными различиями. Кепеч и его, без сомнения, важные эксперименты прояснили не так много. Пора было изучать уверенность за пределами лаборатории.

На волю, в пампасы

В день, когда большинство студентов Джорджтаунского университета наслаждались не по сезону теплой погодой, мы нашли десяток девушек в аудитории. Все они обучались проведению политических кампаний. Они получили эту возможность благодаря некоммерческой организации Running Start, созданной, чтобы помочь молодым женщинам начать карьеру в политике. Все ученицы были элегантно одеты. Их нельзя было назвать робкими – они, скорее, выглядели тихими и серьезными. К нашему приходу их разбили на группы по три-четыре человека. Девушки обсуждали, что именно мотивировало каждую из них претендовать на общественную должность в университете.

Одну девушку не устраивало, что в студенческом городке не продают презервативы, другая сетовала на отсутствие возможности в случае изнасилования тут же провести анализы, необходимые для следствия. Третья девушка считала, что университет неправильно использует поступающие благотворительные пожертвования, четвертая говорила о распределении грантов. Сотрудница Running Start Кэти Шори, куратор курса, аккуратно направляла выступавших: «Если бы ты претендовала на общественную должность, о чем говорила бы с людьми? Что хотела бы изменить? Насколько тебя саму волнует этот вопрос?»

Все эти девушки мечтали изменить мир и поэтому встали на путь политики. Они были самыми лучшими, самыми талантливыми – иначе не попали бы в Джорджтаун. Мы пришли на занятия в надежде, что встретим здесь самых уверенных девушек и они помогут нам понять, что же это такое – уверенность.

Мы сразу же поразились, насколько вежливо и тактично вели себя студентки. Они не вставляли свои ремарки, когда вздумается, – нет, они поднимали руки и говорили: «Могу я добавить пару слов?» или «Если вы не против, я хотела бы кое-что предложить». Мы тут же представили себе, что творилось бы в аудитории, если бы группа состояла сплошь из парней. Стали бы они спрашивать разрешения заговорить? Наверняка большинство юношей вели бы себя в такой ситуации куда громче и агрессивнее. Они бы изо всех сил старались, чтобы их мнение услышали. Мужчинам часто недостает хороших манер, а их стремление перебивать раздражает (по крайней мере женщин), – но, подозревали мы, их высказывания были бы не такими взвешенными. Не в первый раз мы задумались о том, как соотносятся в человеке агрессия и непорядочность. Проще говоря, нужно ли быть подонком, чтобы обрести уверенность в себе?

Когда группа вновь перешла к общей дискуссии, мы задали этой компании прилежных, старательных и успешных девушек один вопрос: кто из них уже сейчас настолько уверен в себе, что готов претендовать на работу в студенческих органах самоуправления? Ни одна рука не поднялась. Мы поинтересовались, почему их настолько пугает подобная перспектива. Девушки принялись отвечать – и мы поняли, что эти студентки рисуют перед нами яркую картину того, что уверенности прямо противоположно.

«Претендовать на выборную должность – значит ставить себя выше других. Это трудное решение – ведь окружающие могут счесть это наглостью».
«Если я проиграю, то буду виновата, потому что им не понравилась».
«Я принимаю неудачи близко к сердцу. Недавно преподаватель раскритиковал мою научную работу. Парень, с которым мы ее делали, вообще не переживал по этому поводу. Такое ощущение, что его это вообще не расстроило. А мне потребовалось несколько недель, чтобы справиться с переживаниями».
«Как-то в старших классах я боролась за общественную должность вместе с одноклассником. Мы победили. Я была стеснительной, он был увереннее в себе, но при этом именно я делала всю работу. На следующий год на выборах мы были конкурентами – и я проиграла. Но я же знала, что лучше его! Именно я делала всю тяжелую работу. Для меня это был серьезный удар».
«Если женщина напориста и амбициозна, ее считают стервой. А для парня это вполне нормально».
«Я училась в школе для девочек. Это меня очень поддерживало – ведь все, кто поднимал в классе руки, чтобы что-то спросить, были девочками. Это было нормально. А затем я попала сюда. Я видела, что девочки стесняются высказывать свое мнение на занятиях. И, что самое обидное, я начала вести себя точно так же. Я стала реже поднимать руку, все время одергивала себя – просто чтобы вписаться в коллектив».

После крыс, у которых все устроено очень просто (и у которых, кстати, гендерные стереотипы не влияют на уверенность в принимаемых решениях), этот разговор нас по-настоящему расстроил. Мы в который уже раз осознали, насколько мучительно зазря тратить свою энергию и талант. Мы обсудили этот вопрос с Джессикой Граундс, соосновательницей Running Start, недавно вошедшей в комитет сторонников Хиллари Клинтон Ready For Hillary. В этом комитете Джессика отвечает за координацию программ в поддержку женщин. Она рассказала нам, что за годы работы она и ее сотрудники осознали: больше всего этим амбициозным девушкам нужны не знания об азах политической борьбы, а тренинг, который поможет поверить в себя. Знаний у них хватает, а вот веры в себя недостает. А ведь без нее они не смогут перейти от стремления действовать к реальным действиям! Если они не воспользуются этим шансом, то будут топтаться на месте, постоянно прокручивая в голове одни и те же мысли. Мы говорим это без капли презрения. Мы прекрасно понимаем, что тревоги, мучающие этих девушек, не чужды и нам самим.

Когда нам было по 20–30 лет, мы угробили массу сил на бесплодную борьбу с сомнениями. Да и сегодня мы тратим непозволительно много времени на переживания по поводу своих неудач. После того, как Клэр произнесла речь, вызвавшую бурю аплодисментов и добрых слов от слушателей, она целый час размышляла о том, почему две женщины в зале (из сотни с лишним), как ей показалось, скучали. Девушки должны научиться отключать подобный поток мыслей у себя в голове – ради сохранения ясности рассудка и радости жизни. И мы надеемся, что у них на это уйдет куда меньше времени, чем у нас.

1.Суфражистки (фр. suffrage – избирательное право) – участницы движения за предоставление женщинам избирательных прав. Также суфражистки выступали против дискриминации женщин в целом в политической и экономической жизни. Движение суфражисток получило распространение в конце XIX – начале XX века, в основном в Великобритании и США. – Прим. ред.

2.Сэндберг Ш. Не бойся действовать. Женщина, работа и воля к лидерству. – М.: Альпина Паблишер, 2014. – Прим. ред.

3.Бланш Дюбуа – персонаж пьесы Теннесси Уильямса «Трамвай “Желание”». – Прим. ред.

1.См. http://elainelchao.com/biography.

4.Поколение Y (поколение игрек; другие названия: millennials – поколение миллениума, поколение «некст», «сетевое» поколение, эхо-бумеры) – поколение родившихся после 1981 г., встретивших новое тысячелетие, характеризующееся прежде всего глубокой вовлеченностью в цифровые технологии, в молодом возрасте. – Прим. ред.

5.Гик (англ. geek) – человек, чрезмерно увлеченный чем-либо. В русском языке употребляется преимущественно по отношению к людям, увлеченным технологиями (обычно компьютерными). – Прим. ред.

2.“BBC News Profile: Dominique Strauss-Kahn,” последнее дополнение 10 декабря, 2012, http://www.bbc.co.uk/news/world-europe-13405268; “Strauss-Kahn Resigns From IMF; Lawyers to Seek Bail on Rape Charges,” последнее изменение 19 мая, 2011, http://abcnews.go.com/US/dominique-strauss-khan-resigns-lawyers-return-court-seeking/story?id=13636051.

3.Jill Flynn, Kathryn Heath, and Mary Davis Holt, “Four ways women stunt their careers unintentionally,” Harvard Business Review 20 (2011).

4.Linda Babcock, “Nice Girls Don’t Ask,” Harvard Business Review, 2013.

5.Marilyn J. Davidson and Ronald J. Burke, Women in Management Worldwide (Aldershot: Ashgate, 2004), 102.

6.Justin Kruger, David Dunning, “Unskilled and Unaware of It: How Difficulties in Recognizing One’s Own Incompetence Lead to Inflated Assessments,” Journal of Personality and Social Psychology, Vol 77 (6), Декабрь 1999: 1121–34, doi:10.1037/0022–3514.77.6.1121.

7.David Dunning, Kerri Johnson, Joyce Ehrlinger, Justin Kruger, “Why People Fail to Recognize Their Own Incompetence,” Current Directions in Psychological Science, no. 3 (2003): 83–87.

8.Christopher F. Karpowitz, Tali Mendelberg, Lee Shaker, “Gender inequality in deliberative participation,” American Political Science Review 106, no. 3 (2012): 533–47.

9.Toni Schmader, Brenda Major, “The impact of ingroup vs. outgroup performance on personal values,” Journal of Experimental Social Psychology 35, no. 1 (1999): 47–67.

10.Ernesto Reuben, Columbia University Business School Journal, Ideas At Work: “Confidence Game,” последнее изменение 22 ноября 2011, https://www4.gsb.columbia.edu/ideasatwork/feature/7224716/ConfidenceGame.

11.Nalini Ambady, Margaret Shih, Amy Kim, Todd L. Pittinsky, “Stereotype susceptibility in children: Effects of identity activation on quantitative performance,” Psychological Science 12, no. 5 (2001): 385–90.

12.Hau L. Lee, Corey Billington, “The evolution of supply-chain-management models and practice at Hewlett-Packard,” Interfaces 25, no. 5 (1995): 42–63.

13.Cameron Anderson, Sebastien Brion, Don A. Moore, and Jessica A. Kennedy, “A status-enhancement account of overconfidence” (2012), http://haas.berkeley.edu/faculty/papers/anderson/status%20enhancement%20account%20of%20overconfidence.pdf.

6.См.: Чиксентмихайи М. Поток. Психология оптимального переживания. – М.: Альпина нон-фикшн, 2015. – Прим. ред.

14.Adam Kepecs, Naoshige Uchida, Hatim A. Zariwala, Zachary F. Mainen, “Neural correlates, computation and behavioural impact of decision confidence,” Nature 455, no. 7210 (2008): 227–31.

Pulsuz fraqment bitdi.