Kitabı oxu: «Тоннельный синдром. Книга 2: Право на силу»

Часть 1. Глава 1. Адская баня

Ну и как Вы думаете, где наше мудрое начальство устроило баню? Ну разумеется в нашей бывшей камере! Той самой, где у нас Петька в баке с питьевой водой плавать изволил… Ее у нас бессовестно отжали. "В связи с необходимостью". Закон Метро: зад поднял – место потерял! А мы тут уже сколько не появлялись? Вот и да! Оружие и прочее полезное барахло по прямому указанию начальства, «заботливо» перенесли на общий склад и закрыли на замки в той самой комнате, куда мы разместили наши последние трофеи. Ну хоть не пропало ничего! А, учитывая наши барыши, мы могли позволить себе с комфортом разместиться на любой станции анклава. Тем более, хороших знакомых у нас было великое множество. А баня – да! Более адского сооружения для усиленного потоотделения я не встречал. До посещения этого заведения мое воображение рисовало свежеструганные деревянные стены и липовый полок, шайку, шипящие камни на каменке…. А вот вам дулю по всей морде: баня была в духе местного андеграунда. Сталкерско-диггерская. Стимпанковская баня. Струганое дерево, конечно, присутствовало, но, в силу общего его дефицита, его было ровно столько чтоб не пригореть (пардон) задницей к металлическим листам и кафелю пола. Из дерева были сделаны частые решетки на полу и стенах. Ну и полок.

– А зачем столько железа внутри? – спросил я, оглядывая стены покрытые металлом.

– А метал жар отражает. Обратно. И помещение быстрее прогревается. И тебя с двух сторон прогревает, – ответил Володька. – В соседнем помещении печь на мазуте работает и специальный компрессор гонит чрезвычайно горячий воздух из другого помещения на цельнолитой корпус – и далее по кругу обратно в камеру горения. Получается вроде газового конвектора. Такой замкнутый цикл позволяет разогреть рабочий корпус до очень высокой температуры. А на нем каменка приспособлена булыжники греть. А печь и компрессор в свободное от банных процедур время на литейном производстве трудятся. Есть у нас мастера художественного литья… Правда, для литья кроме мазута еще и уголь нужен.

Каменка обильно парила, а ребристый корпус конвектора аж светился в полутьме малиновым светом. По стене змеились медные и латунные трубки с вентилями и манометрами. Володька резво подкрутил один, и малиновое сияние чуть снизило интенсивность. Банное помещение прогревалось быстро, наполнялось паром и гулом голосов. Забытые ощущения поднимали настроение в прямой пропорции к растущей температуре.

– А веники предусмотрены? – спросил Шиберман, почесывая волосатую грудь.

– Ага. Из синтетического волокна. Лавсан с какой-то еще химией… – Володька плеснул из ковша на каменку. В низкий потолок ударил пар. Володька ухватил подобие метелки из голубых лоскутов на короткой ручке и, обмакнув в тазик с водой, принялся гонять воздух от радиатора по помещению. – До двухсот градусов держат, надо только в воду обмакивать. И мочалки из него тоже.

Волны горячего воздуха ударили в живот, прокатились по плечам и коленям. Отразившись от стен покрытых железом вернулись и запрыгнули на спину. Уши свернулись трубочкой. По хребту побежали крупные огненные «мурашки».

– Ы-ы-ы! Как горящая кошка на спину прыгнула. – Сквозь зубы прошипел Петька.

Жар прибывал. Кожу покалывали сотни иголок. Пот тек ручьем. Все шипели и с чувством ругались. Один Дон невозмутимо нахлестывал себя веником из лоскутков. Петьке частично доставалось горячего воздуха от мечущегося веника и он тихонько ныл. Я помаленьку притерпелся. Шиберман освоился настолько, что истребовал себе веник и активно им заработал. Проказа, очутившийся между двух веников, заерзал и попытался было слинять, но, убоявшись утраты банного авторитета, передумал. Уселся на пол в тазик и плескался там, блаженствуя.

–Может у вас и пиво есть, неправедным путем нажитое? – спросил Валера

–Пива нет. Есть хреновуха. А пути у нас праведные, – ответил Володька.

– Кто вам сказал таких глупостей? – подал голос Шиберман. – И с каких времен производство и потребление алкоголя, является праведным путем? Из всех пороков, потребление алкоголя наименее соответствует пути величия духа.

– Так может вы и от хреновухи откажетесь? После бани-то? – Удивился Володька. – Ради величия духа, так сказать…

– Не откажемся, а то воспарим прямо в космос от собственной святости, и эти железяки поганые, что нас под землю загнали, простыми кувалдами раздолбаем. Такая жизнь для нас слишком проста. А жизнь – не цель. Жизнь – это путь!

– Мудрено.

– Естественно. К тому же, вы старались, на стол собирали… Неуважением к хозяевам будет отказ от трапезы! Кстати, баня общего пользования или для элиты?

–Общего, но не дешёвого: двадцать патронов в час. За воду – отдельно по счетчику. Абы кому не по карману. Вы-то, конечно, люди не бедные, можете себе позволить.

– Можем конечно, особенно как приглашенные гости. Вы ж нас пригласили. И в баню и за стол. А это подразумевает угощение за счет приглашающей стороны. Нет?

– Не беспокойтесь. Час оплачен, а дальше уже по вашему желанию. И стол вас ждет. За наш счет.

– Тогда я предлагаю закругляться с мытьем и парилкой, ибо водой не смоешь грязь с души! А я сейчас все равно с вашей хреновухой согрешу…

Мы б еще погрелись, но, повинуясь зову Шибермана, отправились завершать банные процедуры. К слову сказать, вместе с мытьем уложились в пятьдесят восемь минут. Хронометр у Шибера в голове, не иначе!

После бани я почувствовал себя лет нам десять моложе. Пусть ее устройство даже близко не подходило к классическим канонам производства бань, свою функцию она отлично выполняла. А именно мыла и парила. Каждый мародер имеет право париться за право не быть напаренным! Такой вот слегка подкорректированный афоризм товарища Нагиева из какой-то далекой телепередачи я озвучил своим товарищам – и они со мной согласились: имеет. Факт!

– А мазута много у вас? – Спросил я у Володьки, озабоченный возможной ограниченностью такого полезного ресурса.

– Аж две цистерны железнодорожных на запасных путях стояли в депо. Мы их потихоньку в резервные баки перекачиваем. Обидно будет, если разбомбят.

– Уж лучше на благое дело пожечь, чем разбомбят. – Согласился я.

Праздновать было предложено на складе стоматологов – точнее, всего того что стало им принадлежать. А добра они заработали-натаскали прилично! А если к этому добру прибавить оборудование зубного кабинета, то Володька с приятелями становились по местным меркам настоящими богачами. Ну, зубодеры никогда не пропадут…

Стол был скромен даже по местным меркам. Объяснялось это, в первую очередь, нежеланием стоматологов демонстрировать излишнюю роскошь обитателям станции, которые периодически, под разными предлогами, навещали зубодеров. Рискни Володька выставить на стол что-либо деликатесное, как завтра же последует революционный костер, на который его потащут зубными щипцами за … ну, вы меня поняли. И правильно! Нечего жировать, когда народ на станциях не досыта ест. Нет, голода не было: и пайки, и доля от общего «улова», и вознаграждение за труды начислялись справедливо. Но «выеживаться» было сильно не принято. На всех станциях Анклава и примыкающих к ним новых станций «оранжевой» ветки царила социалистическая законность и относительная справедливость. От каждого – по способностям, каждому – по труду. Недееспособных и малолетних в обиду не дадим. Как при СССР. Только собраний партийных не было. И правильно, лишнее это: групповая цель – она и в Африке групповая цель. Или, например, под землёй…

А вот на недавно «отрытой» соседней с Ленинским проспектом Шаболовке нравы были несколько другие. Говорили разное: вроде и наемный труд там процветал, и «крыши», и «разборки» всякие случались. Тут не знаю наверняка. Будет оказия сбегаю-посмотрю.

Ита-а-а-а-к! Стол был в наличии и пусть скромно, но накрыт: сухари-консервы всякие, грибы маринованные, вобла. Обещанная хреновуха. Задов. Не в смысле блюда, а в качестве приглашенного руководства! Мохов с Беляево тоже здесь. Пожалуй, погорячился я насчет партсобраний. Будет «официоз». Сейчас вам Чебурашка скажет речь! Мария тоже здесь. Ну хоть не бегать не искать ее. Сидит скромненько, улыбается.

– Привет!

– Здравствуй. Где ты бегаешь? Я заждалась.

– В баню занесло.

– О! Ну и как баня?

– Замечательно. Пахнет вместо березовых веников мазутом, но в целом справляется.

– А чего меня не взял? Я тоже париться люблю.

– Там пять с половиной мужиков была компания. Пошла бы?

–С половиной? А!.. Петька?

– Ну да.

– Нет. Таким составом не пошла бы. Я бы вдвоем согласилась, хотя это по местным меркам роскошь.

– Ты после ужина свободна?

– Нет, к сожалению. Груз для госпиталя формируем.

– Жаль. Такая вымытость пропадает…

– А ты прогуляйся со мной до депо, – засмеялась Мария. – Поохраняешь.

– А дальше?

– Дурак ты, Максим. Кто ж про это спрашивает?

– Про это молчат да вздыхают?

– Точно.

Тут прибыл Митрич с приятелями-летунами. Одного я уже знал – Андрюхой зовут. Второй представился как Паша и тут же внаглую принялся осыпать Марию комплементами.

– Максим, притащи мне из следующего поиска пистолет! – Сказала Мария, лучезарно улыбаясь. – Ужас как надоели поклонники…

– Да чего далеко бегать, – я достал из кармана разгрузки «Парабеллум». – Подойдет?

Паша как-то внезапно утратил интерес к происходящему, потому что Мария с хищным воплем «Ага!» схватила пистолет в руки. Паша просто – раз! И куда-то делся…

Митрич засмеялся. А, поскольку в этот момент угощал себя рюмочкой хреновухи, еще и закашлялся.

– Так его, кота мартовского! – Откашлявшись и отдышавшись сказал пилот. – Я ему тоже внушенье сделаю. Ишь, лезет к почти замужним дамам!

– «Почти замужняя дама» будет благодарна…

Вопреки моим ожиданиям, ни Задов ни Мохов не проводили политинформации. Просто поздравили нас с успешным выполнением задачи и предложили выпить за боевую удачу.

Рядом с Задовым я увидел Володьку и Шибермана и по кислому выражению лица начальства окончательно пришел к выводу, что наш подземный маркетолог знает свое дело. Целиком поглощённые дележом «наследства диверсантов», они не заметили, как мы с Марией выскользнули из-за стола и отправились в депо.

Глава 2. В ружьё!

– Сова! Открывай, медведь пришел! – гремел голос Шибера у входной двери.

Когда тебя будят по утрам – это скверно и хочется бросаться тапками. Когда при этом норовят вытащить из-под теплого женского тела – я могу плеснуть кипятком. А если вспомнить дороговизну подземной гостиницы, в которой мы с Марией остановились на ночь, я вполне оправдываю открытие огня. Время-то оплачено! Но Шиберману я мог простить многое. За его полезность и маркетинговый кругозор.

Натянув штаны и ботинки, я выглянул в общий коридор. Предприимчивый Задов (узурпатор власти на станции Калужская), отгородив часть бомбоубежища и разделив его на блоки, превратил помещение в подобие гостиницы. У меня, правда, в довоенном мире санузел был больше, но нынче привередничать не приходится, и комнатка размером три на три метра, со стенами из собранного на пожарищах города кирпича, была роскошью. И стоила двадцать «патриков» в сутки. Вообще, многие товары и услуги, предлагаемые на станциях, оплачивались патронами. Такова была генеральная линия руководства, которое не гнушалось брать процент со всех предпринимателей и с большинства крупных сделок. Надо ж снабжать боеприпасами охрану станции! Да и резервы создать не грех…

Шиберман был деловит, но благодушен.

– Иерусалим наш! Без меня вас бы обобрали как лохов!

– И до чего удалось договориться?

– Мы отдаем десять процентов ходовых боеприпасов. Остальное наше.

– Это как так? У начальников было твердое желание отжать процентов семьдесят от всего.

–Так и было поначалу, но я предложил им аренду и немного увлекся. Напомнил, что они у вас помещение под склад забрали, то да сё… Одно за другое цепляется. Предложил им в аренду любое оружие ходовых калибров и боевую оптику. Взамен – услуги и товары на оговоренную сумму в патронах. А в случае порчи и утраты арендуемого имущества нам положена компенсация.

– Ты, часом, договор не напечатал?

– В шести экземплярах.

–Эва как, – удивился я. – И куда с ним в случае провала твоей финансовой схемы? В какой суд?

– Вы тут-таки сильно отстали от жизни. Так обычно и бывает, если на первое место вы ставите не получение прибыли, а плотские утехи. Но я вас полюбил всей душой и открою ма-а-аленький секрет: на днях будет принято решение о создании единого контрольного органа – Финансового совета. Он объединит все станции и обяжет к строгому соблюдению договоров. Договоров, составленных именно в той форме, в которой составлена наша милая бумажка. Договора будут заключатся либо с руководством станций, либо при нотариальном участии руководителей станций. А на тех, кто будет нарушать договора, накладут санкции. Вплоть до исключения из торговых отношений или пробития с ноги в голову с конфискацией органов на шашлык или чисто посмеяться. Там пока не определились…

– Откуда ты это знаешь и каким образом плотские утехи могут способствовать утрате информационных каналов?

– Утехи должны быть тоже направленны на конечную цель. Тогда вместо потерянного времени к обоюдному удовольствию добавляется и полезная информация. И «Ша!». Я уже ответил тебе на оба твоих вопроса.

– Шифруешься?

– Совсем чуть-чуть.

Ожила рация Шибермана, моя, соответственно, «зафонила» и взвыла. Шибер поморщился:

– Не понял, повтори…

– Повторяю, по Калужской объявлен общий сигнал «Стихия». Боевым группам собраться у четвёртого блокпоста. Повторяю: «Стихия», четвертый пост.

Я забежал в комнату, быстро оделся и схватил автомат (трофейный «Sig-550» калибром 7.62х39мм). Застегивая «разгрузку», сказал:

– Маша, нас собирают. Тревога на четвертом – это в правом тоннеле от нас к Беляево. Оденься и будь готова убегать в сторону Прфсоюзной . Черт их знает, что у них произошло.

Еще раз назовешь меня Машей – пристрелю. Я Мария! – Рассерженной кошкой зашипело одеяло.

Мария выпростала из-под одеяла руку и прицелилась в меня пальцем.

– Это так принципиально?

– Просто это разные имена.

– Учту,– засмеялся я. – Ну, я побежал.

– А поцеловать?..

Шиберман, ожидая меня, топтался, как боевой бегемот. Тоже, кстати, с «зигом». А что, калибр родной, конструкция – слегка измененный «калаш», швейцарское качество. Да и магазины от «калашмата» подходят.

– Долго ждать вас приходится. Пробежимся?

– Нафига?

– Может там уже товарищи гибнут?

– Да стрельбы не слыхать.

– А их в ножи взяли!

– Тогда они лохи и так им и надо. С автоматом в руках быть зарезанным – это нужно либо спать на посту, либо быть полным «бельмондо». Таких не жалко…

Говорилось все это в шутку и шаг мы максимально прибавили. Однако опасения были напрасны: никто не резал горло постовым черкесским кинжалом, не метал отравленные сюрикены-звездочки и не плевался тухлыми рыбными иголками из духовых трубок. Под дулами автоматов стояли три тщедушных азиата. Один, в черных мятых и перемазанных брюках и такой же куртке, блестел хитрыми черными глазами и, несмотря нам свой потрёпанный вид, держался с большим достоинством. Двое других сгибались под тяжестью огромных рюкзаков и были похожи на двух муравьев, несущих куски сахара.

К четвертому посту подбегали новые группы, но Шиберман выгонял всех из тоннеля, опасаясь наличия взрывчатки в рюкзаках пришельцев. Разрешил подойти только Хамстеру и Дону. Наведя порядок, Дон и Шибер подошли к азиатам и заговорили с ними на неведомом мяукающем языке. Впрочем, вскоре они перешли на русский. Оказалось, предводитель узкоглазых неплохо его знал, но смешно коверкал слова и понимать его было сложновато. Поэтому просто перескажу своими словами…

Глава 3. Ши Ван Дан

Пришельцы оказались вьетнамцами: ещё в девяностых они приехали в Россию – кто на учебу, кто на работу. Но после распада Союза всем пришлось устраивать свою жизнь по-новому. Кто-то начал торговать на многочисленных рынках, кто-то трудился в швейных мастерских, клепая «фирменные» кооперативные джинсы, кто-то занимался явным криминалом. В результате самые бесстрашные (или не самые умные) «сели», кто-то вернулись на родину, а некоторые и вовсе сгинули. Но те, кто выжил и наладил жизнь, потихоньку поднимались в своем статусе и «выписывали» к себе друзей и родню. Согласитесь, вполне обычная история мигрантов? Некоторые уже проживали в собственных или съемных квартирах, но большинство ютилось в разных общежитиях. Не потому, что бедствовали, а в силу привычки к компактному проживанию. Их гоняла полиция и различные службы города, но к таким мелочам вьетнамцы давно привыкли. Как и привыкли эти проблемы решать…

Наши визитеры проживали в пятиэтажном общежитии на Белопольского. А в подвале «общаги» постройки шестидесятых годов находилось старое бомбоубежище. Оно часто меняло хозяев: поначалу принадлежало заводу игрушек «Кругозор», затем было продано и использовалось как склад. В последнее время продуктовый. Тут-то и случилась первая атака. Дураков среди вьетнамцев не оказалось, и все, кто был дома (а я напоминаю тем, кто не знал, что это было утро субботы), мигом оказались в убежище.

Тут еще надо слегка коснуться темы подобных общежитий для тех кто никогда их не посещал. Представите себе длинные коридоры, от которых отпочковываются в обе стороны маленькие комнатки, помимо жуткого количества спальных мест, тут же возятся дети сушится белье, в огромном количестве складируются вещи, купленные домовитыми обитателями для отправки на свою малую родину для последующей перепродажи. Вообще, в коридорах обычно хранятся вещи, которые в комнатах не помещаются. Например, мотоциклы в ящиках. Ну или холодильники. В результате коридор превращается в запутанный лабиринт, где в межвещевом кривом тоннельчике шмыгают как мышки вьетнамцы.

Естественно, уцелевшие после бомбежек обитатели «бамбхауса» (как его вьетнамцы ласково называли между собой) не желали подвергать опасности свое добро и вся материальная польза с пяти этажей общежития плавно перетекла в подвал. Влезло не все, и тогда местный предводитель Ши Ван Дан (а он как раз сейчас перед нами и стоял) призвал соотечественников вспомнить Сайгон и подземные тоннели Ку Чи, где 25-я пехотная дивизия США знатно огребла овердофига рипнутых.

Сказано – сделано! Раздобыв ломы, лопаты и слегка придав инструменту нужного апгрейда, бойцы Ши Ван Дана выломали в стене бомбоубежища проход и углубились в грунт. Опыт приходил пропорционально вынимаемому грунту, и через три месяца под землей было много ходов и помещений. Ши Вон Дан, применив незаконченное строительное образование и вспомнив рассказы дедушек о строительстве подземных ходов, сам разработал систему крепежей кровли и методику орудования лопатой. Они давно знали, что в метро скрывается куча народу, но желали оставаться своими среди своих и на контакт не шли, а лишь наблюдали. Так они засекли опыты Шибермана со взрывчаткой…

– Нам няда всрывчатка много. Дай мняться или работать.

– А зачем вам взрывчатка?

– Хуароший дела. Стена-камень ломать. Ломом саибался уже. Капать лехкий, даже когда камни… Стена-камень ломать – три раза умирать.

– А куда вы копаете?

– Воронцофская метро…

Вон оно чего! Станция метро Воронцовская была построена совсем недавно и первой угодило под удар. Практически сразу ее полностью разрушило. Если бы ее откопать, можно было бы сделать Калужскую новым перекрестком с выходом на линию второго кольца – Зюзино и улицу Новаторов… Мечты-мечты!

– Станция засыпана полностью. Даже если ее откопать – рухнули перекрытия: она не будет укрытием. Да и времени и сил уйдет куча, – сказал Задов, который незаметно подошел сзади. Ахтунг, Задов сзади!.. Каламбур, однако.

– Времяу наше тратим мы. Откапывать станцию не нядо. Нядо сквозной проход и выходы к вам и нам. И технически помещения откопать нам там будет. Откопаем – жить будемя. – Голос Ши Вон Дана иногда срывался на квакающие и мяукающие интонации, но говорил он понятно. – Плату за проход брать. Небольшую.

– Взрывчатку не дадим, – сразу обозначил позицию Задов. – Покажите, где и что взрывать, мы вам сами взорвем.

– Прям так-таки и сами? Лично? – Ехидно спросил Шиберман, намекая, что в договоре не было ни слова ни о минах, ни о взрывчатке.

– Ну я от нашего общего имени сказал, -начал выкручиваться Задов. – Вы ж не откажете старику?

– А это зависит от некоторых факторов, – Шиберман нагнетал доброжелательность и ехидство одновременно. – И поскольку Вы говорите от нашего имени, то я от вашего имени тоже сказать позволю.

Шибер повернулся к Ши и, слегка поклонившись, спросил:

– Договорчик заключим?

Задов махнул рукой, мол, «заключай». Правда, тут же спохватился:

–Только интересы «Калужской» чтоб мне блюли.

Мы обещали блюсти…

Глава 4. Что вьетнамцу хорошо – туда русский не пролезет

– Всем покинуть тоннель, – командовал Дон в мегафон (Дон-мегафон, чёт я аж прслезился от еле сдерживаемого смеха. Нервное, видимо…). – Кто не спрятался – я не виноват. Если вы не заткнули уши и меня слышите, то это, скорее всего, последнее, что вы слышите своими ушами без слухового аппарата.

– А зачем столько предосторожностей, – спросил я. – Мы ведь далеко отошли?

Мы с Шиберманом были в интерактивных наушниках, которые транслировали в уши все звуки и шумы, но до определенного уровня громкости. Если звук был выше нормы, хитрая электроника его приглушала. Таким образом можно было стрелять, взрывать и работать отбойным молотком на рок концерте, не рискуя оглохнуть, но при этом разговаривать с собеседником, даже не повышая голоса.

– В качестве небольшой научной лекции в рамках ликвидации безграмотности, могу вам сказать, что на свете есть много наук. И там, в них, есть физика. А уже в ней – физика взрыва. Так вот, под водой, на воздухе и в тоннеле взрыв распространяется по-разному. Есть еще схемы танкер-сухогруз, но вам пока не туда. Потом расскажу. Вам сейчас-таки в тоннель. Вы печки топили?

– Где?

–Ни "где", а чем! То есть не в пруду, а дровами… Так вот, там присутствует такой эффект, как тяга. И если в тоннеле присутствует хотя бы небольшой уклон, она там тоже появиться.

– Тяга?

– Тяга. И тяга вытянет взрывную волну на поверхность, а вместе с ней – и продукты горения. Видели может, из трубы печной языки пламени вырываются? Так вот, это она. И я, по-моему, вам уже об этом рассказывал.

– А по-моему нет.

–Ну да и ладно. Я, признаться, устал языком молоть: половину ночи с вьетнамцами договор заключали…

– Приготовиться! – Отдал команду Дон.

Я перевел рукоятку подрывной машинки в проверочное положение и нажал обрезиненную шляпку. Послушно мигнул проверочный светодиод. Линия готова.

– Готов! – Я поднял руку вверх.

– Огонь!

Рукоятку в боевое положение. Перевернул машинку и, уперев в колено, ударил свободной рукой по шляпке. Громыхнуло. Из тоннеля вырвались клубы серого дыма. Кисло запахло сгоревшей взрывчаткой.

– Вот так, раз за разом, и сделаем из тебя взрывника, – сказал Шиберман. – А пока сматываешь линию – просчитай, сколько потребуется тротиловых шашек для разрушения тридцатисантиметровой железобетонной стены с образованием отверстия около метра в диаметре. Заодно прикинь безопасное расстояние и количество образующихся газов.

– Легко,– сказал я, доставая из кармана реанимированный подземными умельцами угловатый смартфон. – Вот, гляди, правильно?

– Вроде примерно да. А как это ты исхитрился?

– А мне Мишка-программер все твои формулы в кучу собрал и приложение написал. Видишь – выбираешь дерево, бетон или сталь, далее – профиль материала и размеры шва или отверстия. Приложение само находит формулу и выдает готовый результат. Мы пол ночи проверяли. Работает.

– Ну, это не считается. Взрывник должен головой считать. Опыт копить. Мозгам не давать застаиваться!

– Обязательно. Но для проверки годится. Ты ведь и сам патроны не столбиком складывал, а на калькуляторе.

– Оно конечно… А вообще – прикольно. Толково придумано. Как раньше не додумались в телефон поставить? Ведь похожие компьютерные программы были.

– Да наверняка делали, только не афишировали. Военные же – они как дети: где-то недоедят, где-то недоспят, но зачеты сдадут. А с приложением – какие зачеты? Смысл весь теряется.

– Имеет место такой карамболь…

Мы подошли к месту подрыва: в целом нормально, но не особо чисто. Кое-где арматуру не перебило, да и куски бетона на ней висели. Но Вандам (так мы прозвали Ши Ван Дана) остался доволен. По его команде вьетнамцы гидравлическими кусачками перекусили арматуру и вытащили обломки бетона. Теперь предстояла задача определить направление до тоннеля, прокопанного вьетнамцами. Вплотную к бетону им подкопаться было нельзя – взрыв мог вызвать обрушение тоннеля. И теперь им предстояло точно определить направление и копать навстречу друг другу. Такая вот технология… Вандам что-то сказал по-вьетнамски.

– Внимание всем! Режим «тишина». Звучит громкая музыка – остальные молчат.

Ши Ван Дан достал медицинский стетоскоп и начал прослушивать земляную стену. Края отверстия накрыли сложенным брезентом, чтобы, лазая взад-назад, копатели не ободрали ребра об остатки арматуры и острые бетонные края. Из своих сверхмощных рюкзаков вьетнамцы достали копательные принадлежности. Очень интересными были лопаты: обычная, только чуть более короткая, чем мы привыкли, штыковая лопата имела две перпендикулярные перемычки, одну на конце ручки, другую – почти у самого штыка. Надев наколенники сделанные из автомобильных покрышек и налобные фонарики, вьетнамцы как два крота ударами лопат принялись расширять земляную нишу. Когда стоя стало работать невозможно, один из «кротов», подстелив «пенку», улегся на спину и выжидательно посмотрел на Вандама. Тот, слушая через стетоскоп стену, лазерной указкой задал направление и отшатнулся наружу, что бы не мешать. Взяв лопату за верхнюю перекладину руками и уперевшись в нижнюю босыми пятками, вьетнамец принялся наносить удары штыком лопаты в земляную стену. Когда он останавливался и отдыхал, его напарник прямо по своему товарищу залезал в нору, руками насыпал в мешок выкопанный грунт и вместе с "подарком" вылезал обратно. Ши Ван Дан протирал лицо копателя влажной губкой, слушал стену, затем следовала короткая команда на вьетнамском, «лазерное целеуказание» – и все повторялось по-новой. Примерно через тридцать минут работающий «крот» вылез из норы, кровлю укрепили сваренной из мощного стального уголка кольцевой подпоркой, и в дыру полез его сменщик.

– Интересно… Они копают навстречу друг другу. А если промахнутся? Получим два тоннеля за те же деньги? – Спросил я.

– Ой какой бородатый баянище! К тому же, они не промахнутся. Ши ориентируется по звуку, который звучит из встречного тоннеля.

–Это я понял.

Еще полчаса продолжалась борьба с московской почвой. И тут куртку начал снимать Вандам. «Крот» свободной смены засуетился и вытащил из рюкзака портативный музыкальный центр.

Вандам занял место копателя. Ассистент включил первый трек. Ударили первые роковые аккорды…

…Небо Балтики давит свинцом,

Держит город за горло блокада!

Медный всадник и Ангел с крестом,

Батальонам подвозят снаряды…

Всякого я ожидал. Но то, что вьетнамцы слушали товарища Кипелова и вообще русский рок, было для меня полной неожиданностью! Хотя лично я выбор Ши Ван Дана полностью одобряю! Обрусели сыны Сайгона…

…Львы из камня, срываются с мест,

Чтоб с бойцами подняться в атаку-

Непокорных жестокая месть.

Наступленье! Крушение мрака!…

(С) Кипелов, «Непокоренный»

Ши Ван Дан пахал как дизель, его коллеги смотрели на него с безмерным уважением и только нажимали кнопки на акустическом устройстве, проматывая медляки, дабы шеф не снижал темп. Вытаскивать грунт и вытирать начальнику губкой лицо, впрочем, они тоже не забывали.

– Да они так себе свое метро выкопают! – Сказал непойми откуда просочившийся Петька.

– Вполне могут, – подтвердил Шиберман.

– Я тоже так научусь, – решил Петька. – И музыка у этих вьетнамцев прикольная.

– Ты стрелять научись сперва, -сказал Валерка. – Кто мне зачет по «Хеклеру» третий день торчит?

– А я готов. Когда скажете!

– А вот через час и пойдем. Я договорился…

С недавнего времени все владеющие оружием должны были подтвердить квалификацию сдав зачет. Это правило распространилось на все станции Анклава. Да и на многих других станциях было обязательным. Зачет включал в себя знание ТТХ и устройство оружия, имеющегося во владении, мер безопасности при обращении с ним же и выполнение стрелковых упражнений.

–Давайте, – сказал я. – И мы с Марией подтянемся. Ей тоже надо зачет по «парабеллуму» сдавать…

На том и разошлись.

Глава 5. Право на силу (Кэт)

– Ещё раз и спокойно: как это произошло? Не упуская деталей. – Кэт присела возле выжившего члена "фуражирной команды" и достала небольшой блокнот для заметок.

– Х-хорошо, конечно.... На нас напали неожиданно, положили двоих наших, – начал рассказ один из выживших. Все присутствующие – Кэт, Лоза и станционное начальство – придвинулись чуть ближе.

…Нападение было организовано по классике: неподалёку от входа на станцию – не слишком близко, чтобы дозор успел вмешаться, но уже в изученном группой добытчиков районе. Причём, изученной настолько, чтобы можно было расслабиться. Ну они и расслабились – да так, что в узком месте между развалинами очередного ЖК и "торгушкой" их с двух сторон прижали огнём к асфальту и стали методично в него же, в асфальт, вбивать.

– Они сначала Лёху уложили, – "добытчик" тыкнул на набросанную Катей схемку. – Вот тут, он у нас в "голове" шёл. Потом Витьку-Шурупа, он вот, сзади был…

– Получается, работали как по колонне с техникой, – задумчиво протянула Кэт. – Как будто сначала выбили первую и последнюю машины в колонне, чтобы её запереть, а потом – всех остальных.

– А смысл? – Удивился начстанции. – Транспорт есть далеко не у всех групп, но даже если и попадаются такие счастливчики, то уж в колонну собираться – себе дороже: с воздуха накроет – даже "мля" сказать не успеешь.

– А как их научили – так и работают. – Парировала Кэт. – Тем более, в узком месте, да группа с баулами и рюкзаками… Ты-то как выжил, герой?

Под пристальным взглядом девушки "герой" съёжился и выдавил нехотя:

– Я замыкающим шёл, заметил ювелирку, вот и… Отстал немного.

– Какая, в жопу, ювелирка?! – Взвился старший команд по "продовольственно-вещевому обеспечению станции" (Катя про себя окрестила его "Зампотыл"). – Какие, нахер, цацки? Район чёсаный-перечёсаный, нам нужны лекарства и жрачка, да даже гандоны из аптек – в них воду таскать можно, хотя бы! А в тебе, ссыкун малолетний, какой прок?

– Я шёл замыкающим…

– Да не "замыкающим" ты шёл, а хуи пинающим! – Припечатал Зампотыл. – Стране нужны герои, а пизда рожает идиотов…

– Я смотрю, служили? – Вмешалась в беседу Кэт, чуть закрывая собой лежащего паренька, который уже стал приобретать пунцовый оттенок.

– Прошу прощения, – сбавил голос "оратор". Да, замначштаба был тут… Неподалёку. Где – думаю сами догадаетесь: танкист я.

– Алабино?

– Так точно.

– Засада – не вина… Тебя, кстати, как зовут?..

– Саня…

– …не вина Саши. Ну положили бы его там с остальными – а толку? То, что раздолбай – не спорю, как поправится – отдам нашим на перевоспитание. За одног битого – двух небитых дают. Семьям и друзьям погибших пусть только сам всё расскажет – глаза в глаза, как оно было. А чтоб ничего не вышло ненароком, присмотреть бы?…

– Я с ним похожу по станции, как оклемается, – вызвался Зампотыл. – Заодно потолкуем. Понимаешь, о чём, Саня? Ювелир, итить тя в душу… Хорошо хоть, всё как было рассказал, есть всё же в тебе нормальные мужские качества.

Парень судорожно кивнул – да и деваться особо было некуда. Подошедший медик помог подранку подняться и потащил в сторону лазарета.

– Что с "находниками" делать-то будем? – подал голос начстанции. – У нас ещё три группы на поверхности работает – не ровен час и их встретят.

– Маловероятно, – отозвалась Катя. – Нападавшие ж не дураки, понимают, что сейчас дозоры будут усиленны, а в город может выйти группа. В поиск, так сказать.

– С усилением – согласен, но посылать никого никуда не буду! – Отрезал начстанции. – При всё уважении, но…

– А я про ваших и не говорила, – отзвалась Катя. – Группа будет наша.

– "Аргус"? – Удивился Зампотыл. – Я думал, они под Доном.

– Так и есть, – не стала спорить девушка. – Я говорила о группе Лозы.

– Не смешите! Этот гибрид института благородных девиц и кружка ОБЖ, который вы тут устроили…

Начастанции ещё не успел договорить, как лежащая на краю стола разделочная доска подлетела в воздух от удара Лозы и, кувыркаясь, приземлилась за его спиной, успев обзавестись парой заточенных шиферных гвоздей без шляпок, которые девушка успела в неё метнуть, пока остальные тихо офигевали от происходящего.

– Нифига себе, басню сократили… – Резюмировал Зампотыл. – Трюк, конечно, эффектный, вот только к реальному бою малопригодный. Но эффектный.

– К реальному бою мы тоже готовы, – отозвалась Лоза. – Вчера вся группа сдавала зачёты по огневой, тактике и рукопашке. А к вопросу о трюках… Андрей Витальевич, какой расстояние между гвоздями в доске?

– Пальца четыре, – буркнул начстанции, оглянувшись и покряхтев для порядка.

– А между глазами?

– Эээ… Такое же… Ёпт! И что, все так умеют?

– Да нет, конечно, – отозвалась Кэт. – Группа разбита на несколько подгрупп, в каждой есть снайпер, подрывник и медик. От тяжёлого оружия пришлось отказаться, зато все умеют работать тихо и незаметно. Ну и специализации у каждого свои… Так что, Виталич, даёшь добро на выход "благородных девиц" в свет?

– Хорошо, но под вашу ответственность! – скривился начстанции. – С учётом того, что вы для нас сделали…

– Идёт, – согласилась Катя. – Но по итогу – мы встретимся и обсудим их дальнейшие задачи. А то, знаете ли, не люблю. когда за косяки снимают стружку, а в случае успеха делают вид, что так и надо и говорить тут не о чем.

…Уже около входа в палатку Лоза подбежала к Кэт и выпалила:

– Спасибо! Я не подведу!

– Верю, – улыбнулась девушка. – Ты мне лучше расскажи, что за "домашнюю заготовку" ты Витальевичу изобразила? Он же там чуть ноли не сложил и ласты не склеил от душевных переживаний.

– Да я сама перепугалась, если честно. Мы с Корсаром…

– Угу… – Ехидно поддакнула Катя. – Я в курсе.

– Ой, да ну тебя! – Фыркнула Сашка. – Короче, он мне предложил пару фокусов выучить, мол, на всякий пожарный. В принципе, ничего сложного, тут больше на эффект неожиданности расчёт. Ну и на то, что накоротке особо и не промажешь. Вот и пригодилось.

– А если бы гвозди мимо пошли?

– Ну так я ж их сразу парой метнула, когда доска вверху была!

– А если б доска в нашего мудрого вождя прилетела?

– Вот и я потом как поняла! Но вроде пронесло…

– Угу, особенно пронесло Андрея Витальевича! Ладно, пойдём план выхода в поиск накидаем. Шанс заявить о себе – вещь хорошая, но без предварительной проработки и пары домашних заготовок типа твоей сегодняшней – жопа полная…

– Опыт?

– Опыт…

Глава 6. Контрзасадные действия

…Девушки шли шумно, пересмеиваясь звонкими голосами и чуть ли не поминутно делая привалы. Разнокалиберные стволы, частично на предохранителях, частично без пристёгнутых магазинов, вызывающе торчали притороченными к огромным туристическим рюкзакам. Асланбек довольно ощерился: похоже, сегодня его с братьями ждала не только богатая, но и сладкая добыча!

…"Борзые" появились в окрестностях станции, когда паника и взрывы первых дней улеглись и начались внутренние чистки рядов во всех анклавах и группах выживших: изгонялись беспредельщики и отморозки, насильники и убийцы. Это только в красивых голливудских боевиках такие отбросы чуть ли не создавали свои империи, в реальной жизни всё оказалось в разы прозаичнее – тех, кто обворовывал своих или устраивал резню пускали в расход без долгих колебаний. Причём, зачастую подручными средствами, чтобы не тратить пулю. Поэтому те, кто знал за собой грешки или, сорвавшись, раскрывал свою звериную суть, бежали и сбивались в стайки и стаи. Самой крупной как раз и руководил Шерхан.

Кем он был до Катастрофы никто точно не знал – то ли бизнесмен, то ли и вовсе политик – но как только стало ясно, что в каменные джунгли вернулся закон джунглей настоящих, флегматичного смуглого мужчину в дорогом костюме и седой бородой как подменили: появился и устрашающих размеров "свинорез" в набедренных ножнах, и зелёная налобная повязка с белой арабской вязью, и многочисленная "свита" из братьев, племянников и друзей знакомых. Всех их, невзирая даже на кровные узы и сложную систему межтейповых отношений, Шерхан гонял до седьмого пота и натаскивал на войну, как старый волк – слепых кутят. И, надо сказать, довольно успешно… Молодняк уже весь был повязан кровью, каждый называл себя не иначе, как "борз" ("волк" с чеченского – прим. автора; потому и "борзые"…) и в целом банда, которая разрослась уже до полнокровного взвода, прошла "боевое крещение", взяв в ножи несколько групп выживших на привалах, а недавно и вовсе расстреляв "туристов" на подходе к метро.

***

[ – Задача номер раз, – вещала Кэт собравшимся вокруг неё сосредоточенным девушкам. – Приковать к себе внимание, попутно – усыпить бдительность. Покажите максимальное раздолбайство, но достоверное! Никаких мини-юбок или косметики – нормальный камуфляж, но разномастный. Оружие разместить так, чтобы нельзя было быстро выхватить. Вас должны увидеть и решить взять "тёпленькими" для личных нужд, с оружием и ништяками. Это понятно?…]

***

– Шерхан, Шерхан, я – Асланбек, приём? – зашипел в рацию наблюдатель.

– Ты – ишак, повторяю, ТЫ – ИШАК! Никаких имён в эфире, только позывные… Говори!

– Вижу группу баб, идут к метро, – проглотив обиду, доложил "борзой". – Еле переваливаются, вооружены, но расслабились. Могу взять!

– Молодые?

– Да, студентки какие-то, судя по всему.

– Сиди на жопе ровно, наблюдай. Сейчас подскочим. Отбой…

***

[ – Задача номер два – вычислить наблюдателя, возможно, нескольких, и убедиться, что они заглотнули наживку. От их доклада зависят наши дальнейшие действия. В случае успеха – заходим на возможные маршруты выдвижения "борзых" и ждём. Благо, их там всего два возможных…]

***

"Волки" шли ходко, но вдумчиво: пара стрелков контролировала заднюю полусферу, "головняк" прощупывал дорогу перед основной группой на предмет растяжек и прочих сюрпризов, идущие по бокам жадно всматривались в провалы выбитых окон вдоль дороги. Чувствовалось, что Шерхан готовил костяк к чему-то большему, чем грабежи на дорогах.

Банда прошла мимо "пятёрки" Лозы, ничего не заподозрив, и девушка подала Кэт условный сигнал, несколько раз зажав и отпустив тангенту на трофейной "радейке".

***

[ – Самая острая часть – контакт: вас будут брать на испуг, а вы должны испугаться. Завизжать, обоссаться, остолбенеть – покажите максимальную беспомощность! Даже спокойный взгляд глаза в глаза может заставить их вожака что-то заподозрить. Поэтому – смотреть в землю и не делать резких движений.]

***

– Стоять, бля! Руки, руки! Бросай, сука, а то выебу!!! Стоять!!!! – На разные голоса завыла стая, бросаясь к девушкам. "Жертвы" испуганно заметались по полянке, кто-то остолбенел, одна и вовсе сразу заревела, плюхнувшись на пятую точку и размазывая грязным кулаком по лицу злые слёзы. "Волки" радостно загоготали, а примеру первой последовали остальные девушки. Внезапно все "клуши" синхронно завалились лицом вперёд, укрывшись стремительно разваливающимися рюкзаками, а потом по периметру "стоянки" стали срабатывать СВУ-шки…

***

[ – Ваша задача – стянуть их в одну кучу, оглушить и добить максимально быстро. Поэтому по периметру поляны – скрытно установить фугасы Лучше – накануне ночью: не верю, что они "проверяются" настолько хорошо, но мало ли… Поражающие элементы – щебёнка, гвозди, любой мелкий железный хлам. Группу "Рюкзачки" – нарядить в броники скрытого ношения, а сами рюкзаки распороть и обшить пластинами так, чтобы быстро раскидывались в подобие корыта, плитами внахлёст, чтоб ни одно говно железное не проскочило!]

***

… Ни один "борзой" не уцелел: по оглушенным и контуженным бандитам сразу после серии "бабахов" из окрестных кустов, подвалов и развалин методично заработали глухие хлопки "Саёжек": в каждой "пятёрке" девушки получили чёткую задачу провести "контроль в голову" всем упавшим, не пытаясь анализировать, попал ли кто-то ещё в неподвижное (чаще – ещё дёргающееся и агонизирующее) тело.

– Темпу, темпу, темпу! – Кричала Кэт в микрофон гарнитуры. – Доклад!

– Пятёрка "Лозы" – ноль!

– Пятёрка "Тихой" – ноль!

– "Рюкзаки" – статус?

– "Рюкзаки" – без потерь! – Доложила старшая "студенток"

– "Контроль-два"! – Скомандовала Кэт. – Вперёд!

Вынырнув из укрытий, девушки рванули к окровавленным холмам тряпок и мяса, которые ещё недавно были "волками". Внезапно куча тел посередине развалилась и из неё, рыча раненым зверем, выкатился Шерхан: то ли повезло, то ли изначально так и было задумано, но от пуль и взрывов его укрыли тела "товарищей"…

– Цель! – Крикнула Лоза, на бегу досылая патрон в патронник. Остальные поддержали её одиночными хлопками, но плотности огня явно не хватало – Шерхан, перемазанный в своей и чужой крови, был уже перед ней.

– З-заберру с сссобой, ссука!!! – Прошипел он, бешено вращая глазами. – Ссссу… Аааааааа!!!!

Два шиферных гвоздя-"двухсотки" с отрубленными шляпками синхронно выпорхнули из рук девушки, утонув в налитых кровью белках глаз Шерхана. Тот успел сделать ещё один шаг, прежде чем рухнул и затих. На поляне раздавались методичные хлопки одиночных выстрелов: "контроль-два" шёл полным ходом…

Глава 7. Вульфенштейн

Трофеев, на удивление, оказалось прилично: небольшая мощность самодельных «бабах-бакшишей» и малый вес всего того, что разлетелось по окрестностям после взрыва, оставили целым всё оружие «борзых» и большую часть снаряги. Ну, не «камки», ясное дело, но те же бронепластины – вполне себе были пригодны для использования… Главное – отмыть от крови.

– Лоза, Тихая – сбор! – скомандовала Катя. – «Рюкзаки» – пакуемся и готовимся к отходу, «энпэ-один» и «энпэ-два» – продолжаем «держать» сектора.

– Что дальше, Кэт? – подойдя, уточнила чуть бледная Лоза.

– Чего белая такая? Зацепило?

– Не, – мотнула головой девушка. – Я это… Гвозди вытаскивала, чёт малость проблевалась.

– Ну сильна, подруга! – Опешила Тихая. – Я тут ещё от пострелух не отошла, а ты… Ну вообще, жесть!

– А они у меня счастливые, – смутилось Лоза. – Выручают уже второй раз. Нельзя такое оставлять!

– Аргумент, – согласилась Кэт. – Но для первого раза – хоть в Лютую тебя переименовывай, ей-Богу… Хорошо. Что у нас с призовой частью нашей авантюры?

– Семь «калашей»-«пятёрки», два-«семёрки», – начала перечислять Тихая. – Зачем только «семёрку» тащили – не понятно, у них всех 7,62*39 от силы на пару магазинов наберётся. «Сайга-12» – четырнадцать штук, также под 12-й калибр – десяток обрезов. С ними вообще загадочно! Я так понимаю, все пистолеты, которые мы нашли, были оружием их комсостава – к слову, пять штук, ПМ… А вот обрезы, видимо, были оружием для боя на коротких дистанциях у рядовых. Единственное, что радует, – всё оружие чищено и в исправном состоянии.

– Ещё бы, – хмыкнула Лоза. – Судя по тому, как шли, их нормально гоняли – со всей военно-пролетарской ненавистью…

– Бронежилетов у них было только четыре, два – без пластин на спине, – продолжила Тихая. – Шлемы – дешёвый китайский пластик, типа страйкбольных, ну и они были на головах, так что… Сами понимаете, – девушка виновато развела руками.

– Понятно, – с притворной скорбью на лице выдохнула Кэт. – Дала отмашку на контрольные выстрелы учебными патронами, так вы пошли прикладами добивать!

«Светлый и добрый» юмор немного разрядил обстановку – всё же, боевое крещение выдалось довольно кровавым и не одна Лоза, когда схлынул адреналин, пошла перекрашивать окрестные кусты содержимым желудка. А так ничего, вроде и жуть, а вроде и повод улыбнуться какой-никакой… Правда, ввиду нервяка, некоторые из услышавших пассаж про приклады и вовсе закатились в хохоте, но уж лучше такой выход нервного напряжения, чем долгое и мучительное переваривание увиденного в себе.

«Опыт, мать его!.. Спасибо бате за науку…» – Вздохнула про себя девушка, на автомате оттирая керамбит от крови. Заметив это, Тихая уточнила, глядя уважительно на командира:– Наблюдатель?..– Двое, – отозвалась Кэт. – Первого удалось снять тихо: зашла со спины, левую руку забила ему в глотку, а правой – резанула, где вам на днях Корсар показывал… А вот второго уже пришлось снимать, когда пальба началась. Благо, он запаниковал и заёрзал, как кабан в зарослях укропа.– Кэт? – Тихонько позвала девушку Лоза. – Тут на главном планшетка была с документами. И вот…На руке у девушки лежала записка. Дата, время, схематично набросанный маршрут, позывные – одним словом, весь расклад на недавно погибших «фуражиров» со станции.– Та-а-ак, – протянула Катя. – И кто же у нас там такой молодец и «настоящий друг»?– Думаю, надо бы навестить Сашу на станции, – нехорошо прищурившись, предложила Тихая. – Который Ювелир.– Успеем, – ответила Кэт. – Отобью сейчас Крику шифровку, он сегодня на связи дежурит, а нам ещё надо бы дойти до их логова: там и наших ребят вещи могут быть, и ещё что-то полезное для станции…В итоге часть группы с трофеями повела домой Тихая, а Кэт с пятёркой Лозы, покопавшись в офицерском планшете Шерхана, выдвинулись к базе «бородатых бойков».– .. .У, суки мнительные! – Ругалась Кэт, снимая очередную растяжку на подходе к двери в неприметный подвал в одних из многочисленных развалин многоэтажки. – Уже пятая! И от кого, спрашивается?!– От таких же, как и они? – Предположила Лоза, мониторя окрестности.– Однозначно, – согласилась девушка. – Борз борзу – борз! Почти латынь… Только не латынь.Наконец, последний привет от шерханова воинства был снят – и группа двинулась к двери.Заходили по всей науке, ибо, как сказала Катя, «учения никто не отменял – это раз, и сюрпризы могут быть – это два!».– Нудишь совсем как Дон, – не удержалась от шпильки Лоза.– Да, – согласно кивнула девушка. – Вот только, в отличии от него, я не буду испытывать моральных терзаний, когда отвешу тебе подзатыльник. Девочка девочку бить может -это я тебе как командир говорю!– Ой, всё!..Впрочем, юмор и пикировки были позже – сам заход в помещение был выполнен на твёрдую «четвёрку»: чётко, с нарезкой углов и без пробежек перед стволами друг друга. Только не так быстро, как хотелось бы Кэт.«С другой стороны», – призналась сама себе Катя. – «Девчонки молодцы: ни одна не затормозила, никто не полез под пули, действуют как на занятиях… Грех жаловаться! Ну а косяки мы подправим – всё приходит с опытом!».Сам схрон оказался забит, преимущественно, тем же, что обычно приносили на станцию многочисленные группы добытчиков: консервы, медицина, тёплые вещи.Импровизированная оружейка оказалась почти пустой, если не считать недостающих на месте боя задних плит от броников. И…– Мать моя женщина! – Восхищённо выдохнула Лоза. – Это же СВД! Да ещё и с оптикой!..– Ну, почти, – чуть охладила её пыл Кэт. – Это «Тигр» – карабин хороший, конечно, но боевому стволу уступит: шаг нарезов другой, ресурс ствола ниже… Хотя внешне – очень похож.– Па. Е. Бать. – Честно призналась Лоза. – Я всегда хотела СВД, ещё когда пешком под стол бегала. У папы был такой на фотографиях, когда он только приехал из своей первой командировки. Он там такой загорелый стоял на фоне гор, в «полёвке»… Я готова хоть сейчас начать учиться!– Инициатива, знаешь ли… – Хмыкнула Кэт. – Ладно, не важно. Для начала давай посмотрим, что тут с ЗИПом и патронами.К огромной радости Лозы, нашлось всё. Вернее, ВСЁ: помимо хорошей «люпольдовской» оптики в наличии был и кондовый, ещё советский, армейский «ночник», десяток магазинов, подсумки, чехлы, комплект для чистки, «баллистол»…– А я, кажется, знаю, почему ты себе сможешь оставить карабин без зазрения совести, -задумчиво протянула Катя, глядя на это богатство. – Это ж всё хранилось тут не просто так, да и принадлежало явно не рядовому «бойку». Ты смотрела «Маугли» в детстве?– Ну да…– Помнишь, как там тигра звали?– Шерхан… А!– Вот тебе и «а», экспроприаторша, – показала ей язык Кэт. – Классику учить надо! Завалила «Тигра» – получила его «Тигр» как трофей. Так что даже если Виталич будет претендовать на что-то, занимай круговую оборону и начинай шипеть. Желательно, со шкафа!Саша хотела было снова ответить своим традиционным «ойвсёем», но передумала, а только махнула рукой и крепче прижала к себе «почти СВД» со всем к ней прилагающимся. Вопросов о том, кто и что понесёт на базу, в принципе, ни у кого в группе не возникло…

Глава 8. Пострелухи и Силиконовый Кот (Макс)

Мы с Марией специально прошли кружным путем: я хотел ей показать работу подземных вьетнамских «землероек». Но оказалось, что общее количество отрытого грунта позволило «Вандамовской тройке» углубиться в тоннельчик настолько, что они были еле видны в его глубине. Даже не видны, а угадывались по мечущемуся отблеску фонарей… Зато мощь «метальных» рифов отчетливо и громко раздавался в глубинах тоннельчика:

… Дай жару…

чтобы знали – дай жару…..

…чтобы знали, как делать дело…

Пока не заржавело…

Где мужчины «в металле»,

Где характер орла и поступь тигра,

Измельчала порода, пляшут враги!

Мы из праха восстанем,

Мы не станем играть в чужие игры….

Быть уродами моды нам не с руки!

(С) Ария, «Бой продолжается»

– А они точно вьетнамцы? – Спросила Мария, с удивлением рассматривая стены тоннельчика. – У меня старший брат такое слушал. И папа…

– Натурально, мадам! – Ответил я. – Самые настоящие. И я полагаю, они тут неслабо обживутся. Вон как лопатами машут… Куда там вашему Стаханову! Знаешь, кто такой Стаханов?

– Конечно! Это такой отважный гном, который воевал под знамёнами Торрина… Макс! Мне тридцать, а не пятнадцать.

– Извини, ты просто очень молодо выглядишь. Сбивает с толку.

– Боже! Купи ты себе пособие какое-нибудь или Шибермана попроси научить – совершенно у тебя комплементы не получаются.

– А чего не так-то?

Мария улыбнулась, но не ответила. Мы пошли дальше. За блокпостом, ведущим в депо, уже был выставлен пост контроля стрельб. Значит оцепление уже на местах. Всё по взрослому! На контроле стоял известный всему анклаву персонаж…

– Знакомься, Мариночка, это Костя. Известный также как Силиконовый кот.

– Вы когда-нибудь закончите? – Жалобно спросил Константин – худющий двадцатипятилетний парень с жуткими косыми шрамами через всю физиономию.

– Да ладно, не обращай внимания, – успокоил его я и сменил тему. – Гляжу, ты нашим добром разжился?

В руках у Кота был Зиг из наших запасов – точь-в-точь как мой.

– Руководство станции выдает теперь охране…

– Береги. О штрафных санкциях вас предупредили?

– А как же! Под роспись – и за утрату, и за поломку.

– Вот таким образом и наведём порядок! – Глубокомысленно заметил я. Костя не оценил.

Мы свернули в боковой коридор и потопали к тиру. Мария спросила:

– А почему Силиконовый Кот?

–Видишь ли, в мирное время Костя жил с престарелой мамой и здоровенным наглым мейн-куном по кличке Плюха в малогабаритной двушке недалеко от метро. И грызла его поедом идея обогащения. Много бизнес-идей рождал мятежный мозг Костика, но все они оказались провальными. И вот однажды ранней весной, когда Плюха в очередной раз стащил и попытался приспособить для сексуальных утех его, костикову, меховую шапку, снизошло на парня озарение. Ты, может быть, слыхала о силиконовых куклах для взрослых?

– Ну, доходила информация…

– Так вот, Косте пришло в голову сделать такой продукт для домашних питомцев, дабы уберечь от изнасилования шапки, ноги и иные предметы, дорогие хозяевам пушистых созданий. Кто ему сказал, что за подобные изделия будут хорошо платить – тайна. Но засела мысль в буйну голову…

Первое изделие Костя произвел сам: скрутил из проволоки скелет, слепил из скульптурной глины тулово с головой, сделал гипсовую форму по модели и, вставив проволочный скелет, залил силиконом. Глазки там стеклянные, шерстью искусственной обклеил, отверстия соответствующие выпилил лобзиком… Даже «мурчалку» электронную вставил. По готовности – предоставил изделие Плюхе. На апробацию. И поначалу здоровенный дымчатый «мэнский енот» был в восторге, но очень недолго. Силикон – вещь очень непрочная и быстро рвется при нагрузках. В результате проволока скелета вылезла наружу в самый неподходящий момент и чувствительно ужалила котика в самую нежность. А поскольку кот остановился не сразу, то не единожды. Сказать, что Плюхе это не понравилось – ничего не сказать. Обида пополам с праведным гневом затопили его восьмикилограмовое тело и потребовали отмщения. А Костик в это время ролик снимал для ютюба. Аль для тиктока… В рамках PR- компании, так сказать. Ну и получил когтями по всему «фейсу». А шрамики от когтей воспалились. Теперь так и ходит, «жертва леопарда». Рассказал он эту историю под «большой стакан», теперь и сам не рад: вся станция потешается…

Зачет по «огневой» мне понравился. Не в смысле сдавать, а как он был организован. Для начала соискателей распределили по инструкторам и погоняли по теории и разборке-сборке. Вот всегда армейский термин «сборка-разборка» у меня вызывал легкую неприязнь и недоумение, ведь сначала оружие надо разобрать на составляющие и лишь потом собрать. А у вояк всегда наоборот было! Тут же все понятно, разобрал – собери. И чтоб лишних деталек не осталось… Затем – доложить о имеющемся оружии. Назвать тактико технические характеристики. Принцип работы. Разобрать, объяснить своими словами назначение частей и их взаимодействие. Выслушать, где и в чем ты не прав и доложить меры безопасности. В основном, меры безопасности базировались на текстах различных "федераций практической стрельбы", но были и новшества. Михалыч подошел к вопросу просто: сначала отобрал командиров-инструкторов, которые провели между собой соревнования по стрельбе и тактике, причем упражнения каждый мог предложить свои. Затем из лучших собрал Совет, который установил правила и нормы подготовки, и все отработали эту учебную схему. К всеобщему сожалению, из-за скромного ресурса боепитания стреляли мало. Но это тоже дало определенный результат! Все старались над каждым выстрелом и не было пустой траты патронов. Да, в конце концов, им и не к соревнованиям готовится надо было, а научить людей азам хотелось. В результате «диванные эксперты» отсеялись очень быстро, а остались те, кто мог научить и хотел научиться – а этот было весьма актуально, поскольку последнее время участились стычки с бандами мародеров, бродячими собаками и прочей нечистью. Сигналы о таких стычках шли постоянно…

Мы, как исполняющие обязанности разведдозоров, в этих стычках не участвовали, но доказали свою "стрелецкую" состоятельность и во время боев с бандитами, и на Академической, и в стычках с диверсантами, поэтому зачетов могли не сдавать, но, во избежание лишней болтовни, прошли все по кругу: и матчасть сдали, и стрельбы.

Те, кто сдал зачет, получал право, подкрепленное особым штампом в паспорте, на ношение оружия на территории станций анклава и на участие в коллективной мародерке. Однако были и те, кто не мог или отказывался учиться стрелять по общей методе, мол «А ружо моё, собственность – и отбирать не имеете права, вот!». Таких со станций не гнали, но оружие им разрешалось доставать из чехлов только на поверхности. И ходили в поиск они сами по себе. Недолго…

Первыми на рубеж открытия огня вышли Шиберман и Дон. Молниеносно отстреляв по десятку патронов, они без единого промаха повалили все мишени и сорвали аплодисменты присутствующих.

Мишени, раз уж зашел разговор, были стальные, отлитые на местном производстве, сталь для которых выплавляли в той самой печи, которая обогревала баню, и представляли из себя стальные шары размером чуть больше человеческой головы. Эдакие гири на ножках! Они легко падали от точных попаданий и практически не повреждались выстрелами. Разумеется, бронебойными боеприпасами в тире не стреляли.

После "аргусов" выступили мы с Марией. У девушки оказался настоящий талант – она лишь один раз «смазала» по последней мишени из «парабеллума», а я из трофейного FN и вовсе «на отлично» выступил. Закончив упражнение, мы отошли в «тыл» и вместе с остальными принялись сетовать на дефицит боеприпасов. Фраза «Мне б побольше патронов, я б вам показал…» была здесь самой популярной.

Шиберман и Дон тихо посмеивались.

Глава 9. В начале славных бед

Тут на сцену вышел Петька. Бойко протараторив «Меры безопасности на рубеже», ТТХ пистолета пулемета «Хеклер унд Кох» модели МР-5 PDW, он раскидал трофейный механизм на составляющие и так же споро собрал его обратно, лишь ненадолго запнувшись с установкой пружинно-затворного блока. Вышел на рубеж стрельбы и толково отстрелялся по «шарам».

Среди присутствующих я заметил несколько ребят Петькиного возраста. С момента наших похождений, авторитет Проказы заметно укрепился среди его «фанов». Его потертый камуфляжик и маленькие берцы вкупе с боевым пистолетом не давали покоя юным горячим головам: они таскались за ним повсюду, гомонили и создавали массу проблем.

Однако сегодня они выглядели необычно смирно и дисциплинированно. Стояли малой шеренгой и глядели на Петьку молча, как солдатики в строю. Закончив упражнение, Петька обратился к инструктору.

–Пал Иваныч, а мож… то есть, разрешите в порядке исключения я дам по разу выстрелить ребятам, под вашим контролем разумеется?

– Ну если по разу, и твоими патронами…

Дальше произошло несусветное. Петька выкрикивал имена или прозвища пацанов и те, еще вчера бывшие неуправляемой кучкой, едва не строевым шагом выходили на рубеж, брали в руки Петькин «Таурус» и выполняли строго один выстрел. Посте чего шкет ставил пистолет на предохранитель и четко возвращался на свое место в шеренге.

Толпа затихла. Пули двадцать пятого калибра методично находили цель и звонко опрокидывали стальные шары. Последний малец вернул пистолет и сделав четкий поворот занял свое место в строю.

– Кругом! На место постоянной дислокации – брысь! – Скомандовал Петька, и строй, не торопясь, потопал в тоннель.

– Что это сейчас было? – Спросил Шиберман.

– Так они давно ходят, просят пострелять, – ответил Проказа. – Ну я и сказал, мол, «Приходите, по-военному стоите строем смирно и не гомоните, тогда упрошу инструктора…». Ну и «холостил» с ними, как дядька Хамстер учил. Чтоб не стыдно за них было!

– А цель какая?

– Буду свой отряд создавать. Юношеский боевой автономный разведческий спецназ! Сокращенно – «Юн. Барс»

– Мля! Дожили… – Закатил глаза Шиберман. – Теперь придется вместо одного охламона с целой группой детского сада возится.

– Чего сразу «возится»? Мы полезными можем быть. Вон, в Отечественную войну сколько пионеров-героев было?

– Ты себя с ними не ровняй. Тебе над дисциплиной еще работать и работать. Одна утка твоя чего стоит!

– Но в утку-то он попал, – заметил я. – Охотник. Добытчик, можно сказать.

– И нарушил прямой приказ, – взвился Хам.

– Но попал в утку-то. А вы ее скушали.

Мы рассмеялись

– А дисциплину я подтяну, чесслово. Нас Дядька Дон стрелять научит, а дядька Шибер – взрывать все. Теть Марина – бинтовать и всякую медпомощь оказывать.

– Не научат. – Отрезал Дон. – Мы задачу выполнили и будем возвращаться. Как Шиберман закончит демонтаж ракет и подготовку к транспортировке – отчалим в расположение. Часть оружия и снаряжения тоже заберем с собой. Так что будут вас местные кадры воспитывать. Вон, Валера с Максимом вполне уже освоились. Но ты не журись, хлопчик! Будете старательными – и все у вас получиться. Наделаете еще славных дел…

– Ой, боюсь не дел, а бед! – Вздохнул Шиберман.

– Пусть бед, зато славных же! – Воспрял духом командир будущего отряда «Юн. Барс» и добавил, подумав:

– Вот вы, дядька Хамстер, про утку вспомнили. Охотником меня назвали. А можно я вместо «Проказы» теперь стану «Хантер»? А то несолидно перед пацанами как-то даже…

– Такое имя заслужить надо. Да и право называться отрядом – тоже. Работайте, молодой человек, а там обчество решит, как вас называть и какие задачи вам поручить.

Вот умеет Шиберман расставить все точки над «ё»! Наставник молодежи… Жаль будет, если они уедут. Первоначально возникшее недоверие к ним у меня постепенно сменилось на чувство защищенности, и к сегодняшнему моменту я уже почти жалел о возможном расставании. Возникало чувство сродни синдрому тоннеля. Когда под землей – безопасно. Когда рядом А.Р.Г.У.С. – надежно.

Ну да ничего. И сами справимся. Да и не сегодня же они уедут? Нет?..

Глава 10. Бенефис (Кэт)

…С начальником станции спорили до хрипоты: тот упёрся и слышать не хотел ничего о присвоении группе Лозы какого-то официального статуса. Бандитов положили? Молодчинки! Схрон взяли и даже медицину почти всю на себе притараканили? Умнички! Трофеи себе оставить хотите? Да на здоровье! А вот «автономку» дать и свободный график работы – хер там…

– Да вы поймите, – пыхтя и краснея лицом, подбирал слова Андрей Витальевич. – Ну сложились звёзды, не убили никого из девок и не снасильничали. Плохо чтоль? Хорошо же… Раз повезёт, два повезёт – а потом – херак! – и не повезёт. Только к тому времени, как оно случится, тут уже полстанции из женского населения возомнит себя Зенами-королевами воинов. Посмертно… Дурной пример заразителен!

– Дурной пример, значит… – Процедила Катя. – Значит, как терять группы и не иметь времени, желания и людских ресурсов на разведку ближайшей территории – это у нас «всё хорошо, просто мир жестокий» и «так вышло, не повезло», а как подготовить с ноля подразделение, а потом успешно провести боевое слаживание с попутным уничтожением вооружённого бандформирования без единой потери – это «дурной пример». Так?

– А хоть бы и так! – С вызовом ответил начстанции. – Война – мужское дело, а…

– …Наше дело – стирать и щи варить? – Закончила за него Катя.

– Нет, конечно, – начал выкручиваться Виталич. – Просто, как бы, не все могут и готовы… Опять же, ммм… Бандиты могут запугать и…

Кэт выложила на стол записку с приметами и позывными недавно погибших сталкеров.

– Как думаете, – задушевным голосом поинтересовалась девушка. – Зачем «борзым» было в спешке описывать наших ребят с грузом?

– Ну, донесение? – Предположил Виталич.

– Донесе-е-ение… – Протянула Кэт. – Тогда плохое оно какое-то, не полное: одного человека в нём не хватает. Мистика, да? Да и написано оно хоть и в спешке, но без ошибок и на русском.

– Слили группу, выходит?

– Факт, – согласно кивнула Кэт. – Тем более, уж простите, но какое к хренам собачьим «донесение», если уже наладилось производство кустарных радеек? И несколько из них, к слову, группа Лозы тоже притащила…

– Да это-то тут при чём?

– Да при том, – зазвенел сталью голос девушки. – Что в списке головорезов Шерхана нет только одного человека, зато прописаны приметы остальных. И, по странному стечению обстоятельств, он отстал по очень нелепой причине, странным образом вступил в бой, но так, что его не убили и не поймали, хоть и ранили, а потом вернулся на станцию. И знаете, что? Сдаётся мне, что это его «поймали и запугали». Может, пообещали «снасильничать»? – Передразнила Катя Виталича.

– И ты мне это только сейчас рассказываешь? Да он же мог…

– Ничего он не мог, – перебила его Кэт и добавила чуть громче:

– Тихая, заходи!

Дверь распахнулась: на пороге, в нелепой и скрюченной позе, стоял Саша-Ювелир, а его руку с рычагом на локоть держала хрупкая на вид девушка в сером мешковатом камуфляже с пыльными разводами. В паре шагов от них, слева и справа, стояли ещё две «выпускницы Института благородных девиц имени Кэт», как их прозвали местные остряки, и «держали» сектора. Ну и за скрюченным бедолагой до кучи присматривали, чтоб не дергался…

– Ну, охуеть! – Лаконично выразился начстанции. – Пардоньте за мой французский, но – охуеть.– После ликвидации вооруженного бандформирования экстремистского толка на территории Москвы, -менторским тоном начала девушка. – Был организован досмотр личных вещей убитых на предмет выявления возможных связей с местными жителями. В его ходе на теле полевого командира боевиков были обнаружены документы, в которых, среди прочего оказался список личного состава группы сталкеров, убитых накануне. Анализ текста показал, что список не полон, а представляет собой, скорее, перечень целей для ликвидации. Кроме того, в списке отсутствовал «выживший». По горячим следам, старшая группы с позывным «Лоза» передала информацию дежурному по связи в группе Дона. Затем группа разделилась – Лоза в составе шести бойцов выдвинулась на разминирование схрона (схема минирования также была найдена на теле командира «борзых»), её заместитель – позывной «Тихая» -вернулась на станцию с захваченным у боевиков вооружением и средствами связи, а потом произвела задержание подозреваемого совместно с дежурной офицерской группой «Аргуса». В ходе допроса «Ювелир» сознался, что ранее был пойман мобильным отрядом «борзых» во время одиночной вылазки и, под угрозой физической расправы, передал информацию о готовящейся экспедиции своей группы. В ходе операции – у нас ни одной «двухсотой» или «трёхсотой», банда ликвидирована, выявлен предатель из числа подопечных Зампотыла, взято более сорока единиц оружия, возвращены украденные ресурсы и взят склад банды…

На протяжении всего монолога Андрей Витальевич сидел и хмуро переводил взгляд с девушек на поскуливающего предателя. Тихая сохраняла на лице скучающее выражение, стоящий за её спиной арьергард и вовсе, казалось, наблюдал только за телодвижениями Саши-Ювелира. Кэт, закончив говорить, выжидательно смотрела в лицо начальнику станции, который избегал встречаться с ней глазами. Наконец, когда пауза затянулась сверх всякой меры, Витальич тяжело вздохнул и резюмировал:

– С этого момент группа «Лозы» переходит на собственный график боевых дежурств и выходов на поверхность. Все девушки в её составе освобождаются от хозяйственных работ и питаются в столовой наравне с группами, добывающими ресурсы на поверхности. Приоритет на первую медицинскую помощь при ранениях, доступ к оружейке – всё на общих для таких же групп основаниях. Надеюсь, я не пожалею…

– Ну что там?.. Что он сказал?! Как прошло? – Вернувшихся Кэт и Тихую окружили взволнованные девушки.

Улыбнувшись, Катя подняла вверх большой палец – по тоннельным сводам хлестнул торжествующий визг. После того, как страсти улеглись, Лоза подошла к Кате и крепко сжала её руку, шепнув «Спасибо!».

– А что с этим… Ювелиром? – спросил кто-то из девушек.– Виталии хотел, чтобы мы его ликвидировали, – отозвалась Кэт. – Я отказалась: одно дело в бою, другое – вот так…– И на чём порешили? – спросила Лоза.– Будет суд, – отозвалась Тихая. – Прилюдно, чтобы вся станция видела. Судить будут родственники погибших: у одного из них остались жена и сын, у другого – брат.– Почему-то мне кажется, что на адвоката ему можно не надеяться, – отозвалась Лоза…

Глава 11. Дела домашние (Дон)

…При входе на станцию мы с Шиберманом оказались окружены красотой. Буквально! Следом за нами через импровизированный КПП спускалась пятёрка «боевичек», а внизу их ждали ещё пять девушек – все вооружённые и экипированные. Шибер прищурился и вкрадчиво поинтересовался у одной из них, судя по висящему на плече «Тигру», снайперу одной из пятёрок:

– Милая девушка, позвольте мне-таки уточнить родословную и непростой жизненный путь «Саёжек» в руках Ваших подруг? К полосатому хищнику, коим Вы владеете, вопросов не имею, его усы мне не знакомы. А вот за остальное хотелось бы услышать что-то кроме «ой, всё!».Стоявшие рядом «боевички» прыснули в кулаки, но быстро справились со смешками, а невольная собеседница Шибермана, порозовев кончиками ушей, обозначила своё отношение к ситуации:

– «Сайга-410» – штатное оружие сводной группы под моим руководством. Родословную у карабинов я не спрашивала, ибо ещё не выработала привычку общаться с неодушевлёнными предметами. Ну а непростой жизненный путь – это к Кэт.– А она тут каким боком замешана? – Предчувствуя ответ, спросил я.– А она как раз и…-Дон!

Мне навстречу… Ну, пусть нам! Но приятнее всё же «мне» … Нам навстречу быстрым шагом шла Катя. Не дойдя пары шагов, остановилась и выжидательно посмотрела на меня, мол, здороваться будем или как? И если будем – то как? Тем более, что мы невольно оказались окружены благодарной публикой: неистребимый женский интерес к происходящему вкупе с умением чувствовать искорки напряжения там, где их ещё вроде бы и нет, был вечен и неистребим. Ай, была не была!

Шагнув вперёд, я слегка приобнял девушку – вроде как по-товарищески (врагами мы точно не были, не так ли?) и совершенно искренне признался:

– Нифига не понятно, но очень интересно – что у нас тут за реформы? Пойдём, расскажешь?– Пошли, – быстро согласилась Кэт. – Шибер, загляни к Крику, я там у него расписалась в книге выдачи оружия за всё, что тебя может заинтересовать. Ну и немного пополнила с девчонками арсенал.– Вот это вот нормальный армейский подход, – выдохнул Шиберман. – Есть бумага с подписью – есть и ответственность сторон! А значит, ничто не пропало, никто не забыт и ничто не забыто…

Оставив напарника выступать перед несчастными, которые ещё не подозревали, что их ждёт экскурс в историю Древнего Рима, дебри эталонных одесских хохмочек и ТТХ оружия всех сталкеров в радиусе ста метров (возможно, что и больше – у Шибера с собой был бинокль!), мы с Кэт пошли в «командирский уголок», который за время моего отсутствия, надо признать, изменился в лучшую сторону: появились удобные кресла, стало как-то светлее (новые лампы или просто пыли меньше?), а на рабочей карте появились отметки и надписи, сделанные аккуратным почерком.

– Ну и что это было? – Требовательно спросила Катя.– О, мы с Шибером думаем, что по Москве нанесли массированный удар с наземных и надземных платформ, которые…– Я про встречу в вестибюле, – уточнила девушка.

Чёрт, чёрт, чёрт! Никогда не умел разговаривать на такие темы. Чувствуешь себя как сапёр на минном поле – только без миноискателя, щупа и с повязкой на глазах.

– Ну, я был рад тебя видеть, немного растерялся и в целом понял, что мне не хватало общения с тобой?

Сапёр сделал осторожный шаг, а потом замер и…

– Звучит убедительно, но вопросительная интонация всё портит…

БУММММ!!! Сапёр подорвался!

– … но я тоже, если уж говорить на чистоту, рада, что ты вернулся целый, а не по частям.

Сапёр подорвался, но мина была учебной, так что парень будет жить!

…Мы проговорили несколько часов: я рассказал про наши находки, Макса с Проказой, стычки с диверсантами, а Катя – про своё невольное участие в борьбе за права женщин в постапокалиптическом мире, подготовку группы «Лозы» и зачистку банды Шерхана.

– Зачистку?! – Подскочил я, как ужаленный. – А эта банда ленивых расп… бойцов невидимого фронта тут зачем консервы переводит? Крик, Дизель, Корс…

– Дон, – серьёзно посмотрела мне в глаза Катя. – Парни тоже не сидели сложа руки, у них на дальних подступах к станции случился свой головняк. Я точно не знаю, сами расскажут… Но пойми правильно: мы или доказываем, что имеем право быть сильными, либо…

– «Если ты не можешь быть сильным, то зачем тебе быть»? – Процитировал я Робертовича.

– Вот-вот, – согласилась Катя. – Цой жив потому, что прав.

– Но мне бы правда не хотелось, чтобы ты рисковала жизнью, – вырвалось у меня. – Ни больше, чем это необходимо, ни просто в принципе.

– Потому что я – очень хорошая собеседница? – Лукаво улыбнулась девушка.

– Именно так! – Подтвердил я её правоту, расплываясь в ответной улыбке.

Увы, дальше беседа не сложилась – в закуток вбежал Корсар и выпалил:

– Тревога! Прошёл сигнал «Прорыв-1» с ТСО внешнего периметра в Северном тоннеле!

Мы с Кэт переглянулись, она подобралась и, схватив гарнитуру своей радейки, затараторила:

– Лоза, со своими – в штаб, Тихая – на оборну жилых сектров. Идём по тяжёлому…

– Куда?!

– Я справлюсь, беги к своим!

Завыла сирена оповещения, а затем отрубился свет. Пиздец, романтика!…

Глава 12. Вождь краснокожих (Макс)

Второй день подряд меня выдергивают из постели – Маришка молчит, но скоро ей это наскучит, тем более, что сегодня она уходит с караваном медикаментов на Академическую: пришло время переправлять отобранную медицинскую пользу в расположенный там госпиталь. А она именно за ними и прибыла, а вовсе не затем, что бы со мной тут возлежать, хотя одно другому не мешает на мой взгляд… А я тоже лишен возможности без дела валяться – для того меня и подняли ни свет ни заря и отправили в тоннель к вьетнамцам!

С этим тоннелем еще одна хохма вышла: когда вьетнамцы прорылись навстречу друг другу, гордый Вандам явился доложить об этом Задову. И даже предложил назвать данный тоннель именем такого большого начальника. Михалыч оторопел и отказался, но в народе похихикали и все-таки обозвали тоннельчик сначала «Проходом Задова», а потом и вовсе – «Задним проходом». И вот тут, совершенно внезапно, у кого-то из отцов-командиров возникла потребность залезть в эту дыру и провести разведку на предмет уточнения всяческих вопросов. Вот интересно: вопросы обычно возникают у начальства, а ответы на них давать должны мы! С другой стороны, под боком дыра в неизвестность – может, целый мир по нынешним меркам, а мы о нем ничего не знаем. Непорядок!

Сперва предложили нам с Валерой, но Хамстер предложение побыть «земляным червяком» отверг с негодованием. Оно и понятно – он хотя и худющий, но довольно широкоплечий и длинный. Другое дело я! Но я лезть в нору тоже не горел желанием. Я вам не Форест Гамп, которому «всегда было куда пойти и всегда было чем заняться»… У меня может своих дел полно?! Мне вон Шиберман целый список закрепленного добра оставил… Проверить надо? Надо! Да еще я конспектов по взрывотехнике тетрадку исписал за ним. Учить надо? Обратно надо!

И тут вылез наш инициативный фельдмаршал сопливого войска. Разумеется, Петька! А вы кого ждали?

– Я могу пролезть. Я маленький и сильный. А могу и еще пару своих друзей взять – мы всюду проберемся и можем даже на камеру снять!

– А что, это мысль, – сказал Задов. – Только нельзя их одних отпускать… Макс! Будь человеком, прогуляйся с ними? Я б сам – за милую душу, но не пролезу туда. А за нами не заржавеет!

– За вами еще тринадцать кило С-4 ржавеет! Которыми я стенку в тоннеле рвал.

– Так вы сами цену не назначаете! Мы с милой душой…

– Ладно. Полезу в нору! Только завтра с утра. У меня Мария уезжает сегодня, проводить хочу.

– А ты, Петька, выбери из своих кого понадежнее и поставь задачу на подстраховку тебя.

– Будет исполнено. – Солидно пробасил мальчишка.

Это надо было видеть, какого пафоса, какой дрожи нагнал Петрушка на свое войска, ставя задачу! Театр кабуки! Наш мелкий сидел на спальном мешке и протирал ветошью Хеклер, а вокруг него сидели соратники и жадно ловили каждое его слово. А Петька, морща лоб говорил, вздыхая:

– Вот, братцы. Иду, можно сказать, в первый самостоятельный поиск. Со специальным заданием. Макс еще со мной, но у него своя задача. А мне предстоит непростое дело. Но говорить о том не буду – военная тайна! Нужен мне помощник ("Ага, блин – приспешник!"), но такой, чтоб я положится на него мог в тяжелую минуту. И сейчас я думаю, кто из вас достоин… Кто выдержит. Это тяжкий выбор для командира ("Ну прям Ковпак! Как есть – Сидор Артемьевич! Сейчас в Карпаты пойдем. Штурмовать!"). Вот думаю Андрюху взять… (на ноги поднялся худой темноволосый пацан лет двенадцати) или, может быть, Семку…(подскочил рыженький крепыш). Тяжкий выбор…. Ладно! Оба пойдете, с Михалычем я решу. Кто лучше себя проявит – будет моим заместителем! ("Вот жук! Ребятишки теперь просто обязаны пуп рвать!..") Пойду насчет оружия для вас договорюсь… ("читай – выклянчу").

Посмеиваясь, я отправился к Марии: надо было помочь ей собраться и подготовить отъезд. В хлопотах прошел остаток дня. Маришка всплакнула, требовала от меня навещать ее в госпитале и обещала в свободное время заскакивать ко мне. «Угроза» была вполне выполнимая, ибо регулярное сообщение между станциями было уже налажено – три раза в день дрезины совершали челночные рейсы между станциями. Прощание было недолгим, подгонял график отправки груза. Но пришла пора расставания, и, затарахтев моторчиком, дрезина потащила поклажу в темноту тоннеля.

Я нашел Валерку и мы отправились на стрельбище, лично проконтролировать, как отобранные Петькой пацаны осваивают выданное оружие. Со слов Хама, Петька добился своего и мелким-таки выдали стволы, а сейчас они проходили инструктаж перед стрелковой тренировкой.

– Вот, перед вами образец народно-подземного творчества, "Наган-223", – громко вещал Леха-Большой, бригадир производства. – Изготовлен из сигнального револьвера «Блеф» путем замены ствола на самодельный из сломанного СКС. Таких у нас пара. Специально для вас. Какие есть вопросы?

– А почему "223"? – Спросил Петька.

– Потому, что статья раньше была такая в Уголовно кодекса. Незаконное изготовление переделка и ремонт оружия. Понял?

– Так точно!

– Калибр – 7.62 миллиметра, стреляет самодельными пулями или мелкой дробью. Вставляете сюда капсюль, насыпаете порох, устанавливаете пыж и пулю, замазываете отверстие парафином. Так семь раз.

– Так его перезарядить – неделя уйдет!..

– Не уйдет: в комплекте два барабана и смена их весьма легче происходит. Сейчас показываю, как разбирать и назначение деталей, потом приступаем к стрельбам.

Подошел Ши Ван Дан и принялся объяснять, какая необходима экипировка.

– Резина нужна. От колес автомобиля. Наколенники и на локти делять.

Свободные от стрельб члены «Юн.Барса» метнулись в темноту и притащили старую покрышку. Ши захохотал:

– Гюлюпий. Тут смотри что написан! Металокорта! Проволока внутри. Поломается – наружа полезет. Тряпочный нада. Пошли – ходить. Вместе смотреть.

"Этот день похоже никогда не кончится…" – Подумал я.

– Валер, проконтролируй мелких, мне подремать надо перед выходом. Но пусть долго не торчат тут – выходим рано…

Глава 13. Глубина (Макс)

Не бойся заблудится в темноте

И захлебнуться пылью не один ты!

Вперед и вниз! Мы будем на щите –

Мы сами рыли эти лабиринты!

(В.С. Высоцкий. Гимн шахтеров)

Темень сырой норы. Фонарь раздавлен. В глаза, рот, уши набивалась земля. Задыхаясь, я пытался выбраться из под пыльной, пахнущей вскрытой могилой массы. Вбивая клинок ножа в твердый, почти непроницаемый пол своего спонтанного склепа, я безуспешно пытался подтянуться и вырвать свое тело из земляного плена. Внезапно пальцы ухватили металл крепежной опоры, я рванулся и… проснулся. Приснится же такое! Настроение вконец испортилось. А сейчас идти в тот самый тоннель, который мне только что снился… Выбрался из-под одеяла, поплескался в тазике, принялся одеваться. В соответствии с рекомендациями Ши, оделся в плотный спортивный костюм, укрепив штаны на организме подтяжками. Сверху натянул мастерку (олимпийку). На голову – легкий пластиковый шлем для хоккея с приклеенным фонариком. На ноги – легкие тряпичные берцы с высокой шнуровкой. Ношенные, не разберешь какой фирмы. «Криспи» кажется… С внутренней стороны на левую щиколотку – самодельную кобуру с «Таурусом», близнецом Петькиного. Предпочел бы свой FN, но он очень широкий – мешать будет. В качестве «длинного» ствола взял АКСу. О запасных магазинах речи быть не может – их просто некуда цеплять. Все, что будет висеть на поясе , бедрах, спине – будет цепляться за стены норы и мешать продвижению. А если случится завал и придется пятится назад – и вовсе закупорит выход. Да! Нож – конечно! Небольшой кинжал с обоюдоострым клинком. На запястье левой руки его… Рукояткой к ладони. И прям поверх ножен – скотчем его поплотнее. Вроде готов. Пора.

Около «Заднего прохода» собралась небольшая толпа – так даже, не толпа, а легкая тусовка. «Юн. Барсовцы» тоже были здесь. За глаза их ласково называли «барсики»… Ши Ван Дан давал последние наставления:

– Бояться не надо. Опоры здесь кровлю держат плотно. Может только какой ком провалиться. Тогда пяитьсся, если на голову, и вперед ползти – если на ногу. Я первый иду. Потом большой (Ши указал на меня) потом Фу (палец уперся в одного из вьетнамцев), потом «маленикий Босс» Петька. Потом его мальсики. Потом Нгок (палец указал на второго вьетнамца). Не суетится, не паниковать. Если что случиться, мы вернемся и вытащим. Понятна?

Петька и его шпанята дружно закивали пластиковыми шлемами, на которых были укреплены фонарики. У Андрюхи и Семки на впалых животах висели кобуры с револьверами. Стволами перпендикулярно движению. То есть вбок. Дабы не шмальнуть куда не следует. Петька взял свой «Кипарис».

– Начинаем движение! – Сказал Ши.

И первым нырнул в нору…

Помнится, герой Брюса Уиллиса, в первом «Крепком орешке» жаловался, освещая себе зажигалкой «Zippo» дорогу по вентиляции, мол, тесно и грязно ему. Зажравшийся, капиталистический неженка! Нет, ползти по ровной оцинкованной жести и капризничать? Сюда б тебя, мартышка голливудская! (Я Джона МакКлейна имею в виду, а не Брюса. Брюсу- уважуха!)

Короче говоря, ползти по этой кишке было не просто тяжело, а тяжело до невозможности. Мне ж не восемнадцать! Да и тоннель был не прямой, а изобиловал поворотами, подъемами и спусками. По ребрам, спине и животу царапали камешки, ляжки и плечи больно встречались с ребрами стоек-опор. Если бы не наколенники и налокотники, я бы уже выл в голос. Но все заканчивается. Подошвы кроссовок ползущего передо мной Ши внезапно пропали. Идущий на десятиметровой глубине тоннель выплюнул меня в просторную камеру, объемом около ста тридцати кубических метров. Ши подал мне руку, помогая выбраться из норы.

– Эта мы промахнулись немнога, – сказал он. – Когда мимо друг друга копать стали. Слышим – музыка уже не впереди а сбоку. В бок копать надо, а то мимо попадем… Копаем-копаем – и встретились. Вот и получилась большая комната. Это тоже хорошо. Потом здесь пост охраны поставлю. Туалет выкопаем, нары сделаем…

Не успел я как следует отряхнуться и привести себя в относительный порядок, как из норы высунулся улыбающийся Фу. За ним сразу полезли «барсики». Вот чертенята, они даже не запыхались, а я весь насквозь мокрый – хоть выжимай! Отдохнули, попили воды. Появился Нгок и сразу уполз в противоположную нору.

– Нгок пойдет, доложить о нашем приходе. Дальше нора шире и укреплена лучше. Быстрее пойдем. Ну, пошли – хватит отдыхать!

И снова потянулись земляные стенки норы. Кое-где торчали корни и выступали каменные осколки, но Ши был прав: ползти стало легче – нора была уже около полутора метров в диаметре. По правой стороне, по ходу нашего движения, змеились укрепленные в стене провода. В боковых ответвлениях были комнаты-каморы, наполненные жидким желтоватым светом. Оттуда иногда неожиданно высовывались плохо различимые в темноте лица, что-то кричали и махали руками. Я кидался в них малыми комками земли и кричал:

– Уйдите треклятые! Без вас страшно, а ну как обоссусь?

Ши Ван Дан, хихикая, полз впереди. На большой овальной площадке, где кучкой лежали копательные инструменты, он остановился и, развернувшись ко мне, сказал, указывая на ответвление тоннеля:

– Отсюда роем на «Воронцовская». Загляни.

Я заглянул: довольно широкая пещера через метров пять поворачивала направо почти под прямым углом.

–Это чтоб когда подрывать взрывчатка будем, волна взрыва не обрушила основные проходы. Тут будет несколько гасящих волну поворотов.

– А как пробитое отверстие в бетоне потом найдете?

– Перед взрывом положим на пол стальной трос, по длине всего тоннеля, а потом, ориентируясь по нему, откопаем и тоннель и пролом.

– Толково придумано. А мы еще после закладки взрывчатки часть тоннеля у бетона завалим грунтом. Это снизит риск обрушения тоннелей.

– Да. Я тоже так думал… Ну, полезли дальше.

– Долго еще?

– Ты как маленький, – засмеялся Вандам.

Нора чувствительно пошла под уклон. Скоро мы оказались в основном тоннеле: это было грандиозное сооружение длинной с железнодорожный вагон, стены и свод которого были обложены кирпичом. Ши похлопал по кирпичам ладонью.

– Поразительно, сколько вам кирпича удалось уложить. – Сказал я

– А знаешь какая толщина стен? – Спросил Ши.

– Какая?

– Четыре метра. – С гордостью сказал вьетнамец.

– Не может быть.

– Почему не может? – Обиделся Ши. – В тоннелях Ку Чи центральный тоннель тоже был с четырехметровыми стенами и тоже на глубине четырнадцати метров. Выдерживал тяжелые бомбы и снаряды крупнейших калибров. А отсюда можно в бомбоубежище нашего общежития попасть.

– А чем кирпич закрепляете?

– Пласт глины откопали. Оттуда носим. А камни с поверхности таскаем, из разрушенных зданий.

На скамье сидело десяток рабочих с лопатами и пили чай. Это была дежурная группа «откапывателей» на случай завала после бомбардировок. Тут же находились три женщины неопределенного возраста, которые присматривали за десятком детей.

– В основном тоннеле только дети от трех до семи лет. Самые маленькие в «ань нюп», а кто постарше – уже работает. Землю убирает, воду носит. Обед помогает готовить. Крыс гоняет на складе. Крыс муного! Их всегда было муного…

Очевидно, что с каждым днем общения с нами из речи Ши постепенно пропадали мяукающе-квакающие интонации, а сама речь становилось более правильной. Убедительной. Но в четыре метра кладки над головой я не верил…

– А что тут у вас еще есть?

– Кладовые, мастерские, глиняный карьер, – перечислял Ши. – Повыше будет кухня, гончарная мастерская. А в глубину – жилые помещения и…. угольный карьер.

– Уголь отрыли? По Москвой? Да ну тебя, Ши! Здесь что, Донбасс?

– Зачем Донбасс? Уголь везде есть, просто мало его и нерентабельно копать. Донбасс угля много. Экскаватор копай. Здесь мало. Но мы наткнулись.

– Может и нефть найдете? – Ехидно спросил я.

– Нефть лопатой не найдешь. Нефть бурить надо. А где бурить, знаешь? А-ааа! Не знаешь!

Послышался веселый гомон и в основной тоннель вывалились «барсики».

Впереди топал недовольный Петька.

– Извините за задержку, Макс. Андрюха отстал – в кухню свернул. На запахи.

– Ну, не потерялся – и хорошо.

– Так он мало того, что отстал, он еще и сок там какой-то выпил.

– Так меня тетка сама там угостила! Гадость лютая. – Оправдывался Андрюха, пьянея на глазах.

Ши всплеснул руками и полез в дыру. Я обнюхал Андрюху. Точно – самогон. С какими-то вкусовыми добавками, но он, родимый! Фу повел за собой незадачливого диггера и уложил его на топчан. Укрыл старой дубленкой. Я подошел и вытащил у пацана из кобуры револьвер. Появился Ши.

– Это старая Ксуань виновата. Она подслеповата, а ваши мальчики по габаритам почти как наши взрослые мужчины. А мальчик не виноват. Он думал сок.

– Это не мальчик, а мой боец, – сказал насупившийся Петька. – Сёмка, займи пост рядом с ним и никуда не выпускай с кровати.

– Есть.

– Вернемся – будем с ним решать, как наказать. А проснется, передай – еще один залет и вышибу из отряда. Не в игрушки играем.

Эва как! А совсем недавно от Петькиных проказ стонали две станции. Ну, Беляево и Калужская точно стонали… И вот теперь, ты посмотри на него… Буденный! Вершитель судеб.

– Ну-ка, Петька, давай отойдем.

Мы отошли в дальний конец основного тоннеля и я присел на какой-то ящик.

– Скажи мне, милый ребёнок. Кто тебя командиром назначил и какого хрена ты пацанами рулишь?

– Так они сами меня выбрали-назначили. Меж собой – как самого опытного.

– А командиром чего?

– Отряда нашего, «Юн. Барса».

– А мы сейчас где?

– На задании. В поиске.

– А старший кто?

–….. Вы, – помедлив, выдавил Петька.

– Вот я еще раз услышу, что ты распоряжения отдаешь через мою голову – поползешь в расположение. Я понят?

– Так точно.

– Кстати, ты что про своих ребят сказать можешь? Сколько их, как фамилии, с кем живут на станции?

– Ну, как звать знаю… Мало, в общем.

– Плохо. Если хочешь стать хорошим командиром – заведи на каждого досье. Хоть страничку из блокнота. Как жил до войны, в каких кружках и секциях занимался. С кем сейчас живет. Понял?

– Понял.

– Пошли.

Мы вернулись к топчану. Андрейка спал, как младенец. Сёмка нес вахту.

– Занимаете тут пост оба. Пока не вернусь. Мне надо осмотреться в бомбоубежище и попробовать выйти на поверхность. Вас покормят – я договорюсь, где туалет вам покажут. В дальнейшем ждем здесь до окончания проходческих работ и выполняем строго мои приказы. Без команды не чихать. Спать по очереди. Следить за сохранностью оружия и стеречь это бухое туловище как полковое знамя. Револьвер этого пьяницы забираю с собой. Все понятно?

– Так точно!

Когда я вернулся, выполнив часть поставленных перед собой задач, на топчане храпела вся троица. Я вытащил из рук Петьки «Кипарис» и вытянул из кобуры Семки револьвер.

– Не трог ружо… – Сквозь сон бормотал рыжий Семка, но так и не проснулся.

– Я тебе с утра дам «ружо»! – Сказал я ему. И пошел спать.