Kitabı oxu: «Бармен Пустоши. Книга 5: Чистое небо»

Глава 1. Новое небо

Год спустя.

Диана проснулась от того, что в окно светило солнце. Настоящее, живое, золотистое. Оно пробивалось сквозь тонкие занавески, которые Зина раздобыла неизвестно где, и ложилось тёплыми квадратами на пол, на кровать, на Алексея, который спал рядом, раскинувшись звездой.

Она лежала, смотрела на него и думала о том, как странно устроена жизнь.

Год назад она просыпалась в подвалах, в землянках, в промёрзших развалинах. Просыпалась от криков, от выстрелов, от собственного крика, когда снилась Зоя. А теперь — от солнца. Просто от солнца.

Алексей заворочался, не открывая глаз, нашарил её руку, сжал. Она улыбнулась.

— Ты чего не спишь? — спросил он хриплым со сна голосом.

— Солнце мешает.

— Занавески повесить?

— Висит.

— Другие найти.

— Найди.

Он открыл глаза, посмотрел на неё. Серые, ещё сонные, но такие родные.

— Доброе утро, — сказал он.

— Доброе.

Он потянулся к ней, и она позволила себе ещё несколько минут не думать ни о чём, кроме его рук, его губ, его дыхания. Потом он ушёл умываться, а она села на кровати, свесив ноги, и посмотрела на свои руки. Титановые пальцы блестели на солнце. За год она привыкла к ним, привыкла чувствовать тепло, давление, текстуру. Технократы настроили сенсоры, и теперь мир снова стал осязаемым. Но иногда, по ночам, она просыпалась и сжимала кулаки, проверяя, не снятся ли ей эти руки.

Не снимались.

Она оделась, вышла на веранду.

Дом, который они отстроили заново, стоял на краю Эпицентра, откуда открывался вид на степь. Степь теперь была другой — не чёрной, выжженной, а зелёной. Настоящей, живой, с травой, с цветами, даже с редкими деревцами, которые посадили технократы для эксперимента. Говорят, прижились.

— Диана! — голос Крис донёсся из-за угла. — Иди сюда! У нас проблема!

Диана напряглась, но через секунду расслабилась. Если Крис о чём-то кричит, это не война. Это что-нибудь бытовое.

Она обошла дом и застала картину: Крис стояла посреди огорода, держа в руках перепачканную землёй гитару, и смотрела на выкопанную картошку с таким видом, будто та была артефактом массового поражения.

— Ты это видела? — спросила она, потрясая гитарой.

— Что именно?

— Это! — Крис ткнула пальцем в картошку. — Она фиолетовая! Фиолетовая, понимаешь? Я такую не ела никогда! Это мутант? Она взорвётся? Она ядовитая?

Диана подошла, взяла картофелину, повертела в руках.

— Это новый сорт, — сказала она. — Технократы вывели. Говорят, витаминов много.

— Витаминов? — Крис недоверчиво прищурилась. — А на вкус?

— Не знаю. Ещё не пробовала.

— Ну так давай попробуем!

Они отнесли картошку на кухню, где уже хлопотала Зина. Увидев фиолетовые клубни, она сначала округлила глаза, потом пожала плечами:

— Картошка и картошка. Главное, чтобы жарилась нормально.

— А если она взорвётся? — спросила Крис.

— Тогда я скажу, что это ты виновата.

Зина ловко почистила картошку, нарезала, бросила на сковороду. Масло зашипело, запахло жареным — так вкусно, что у Дианы заурчало в животе.

— Слышите? — Крис принюхалась. — Пахнет нормально. Может, и вкусно будет.

— Будет, — уверенно сказала Зина. — У меня никогда не бывает невкусно.

— Это потому что ты жаришь на сале.

— И это тоже.

К завтраку собрались все. Петрович пришёл из мастерской, где с утра возился с движком для водокачки. Маклауд привёл детей — Пашка и Лена уже были одеты, умыты и полны энергии. Кэст выполз последним, взлохмаченный, но с неизменной фляжкой в руке.

— С добрым утром, — сказал он, плюхаясь на лавку. — Чего едим?

— Картошку, — ответила Крис. — Фиолетовую.

— Фиолетовую? — Кэст заинтересовался. — Это мутант?

— Новый сорт. Технократы вывели.

— А, ну если технократы — значит, не отравимся.

— Сказал человек, который пьёт с утра.

— Это не пьёт, это лечится. — Кэст подмигнул. — Для бодрости духа.

Картошка действительно оказалась вкусной. Зина подала её с жареным луком и шкварками, и все ели молча, сосредоточенно, наслаждаясь. Даже дети не баловались — уплетали за обе щеки, только ложки звенели.

— Хорошо, — сказал Петрович, отодвигая пустую тарелку. — Сыты, довольны, солнце светит. Жить можно.

— Можно, — согласился Маклауд.

— А можно и не только жить, — Крис мечтательно закатила глаза. — Можно, например, концерт устроить. Я песню новую сочинила.

— Опять про любовь? — спросила Зина.

— А хотя бы и про любовь. Вы что, против любви?

— Мы за любовь, — ответил Кэст. — Особенно за ту, которая с выпивкой и закуской.

— Ты бы ещё про танцы сказал.

— А что, можно и танцы.

Диана слушала их перепалку, улыбалась и думала о том, что год назад она не могла представить себе такого утра. Мирного, тёплого, наполненного голосами родных людей. Тогда всё было иначе — выстрелы, погони, кровь. А теперь — картошка, дети, чей-то смех.

— Диана, — позвал Алексей, выходя из дома. — Там гонец пришёл. Из Чистых Территорий.

Улыбка сползла с её лица. Она встала, пошла к калитке.

Гонец был молодой, лет двадцати, в форме, которую она видела впервые. Не охрана, не патруль — что-то новое. На рукаве — нашивка: скрещённые ветки и шестерёнка.

— Диана Хмурова? — спросил он, когда она подошла.

— Я.

— Вам письмо. — Он протянул запечатанный конверт. — И приглашение на Большой совет.

— От кого?

— От временного правительства Чистых Территорий.

Она взяла конверт, разорвала печать. Внутри — плотный лист бумаги, аккуратный почерк.

«Диана Хмурова, командир группы сопротивления.

Временное правительство Чистых Территорий приглашает вас на Большой совет, который состоится через три дня в здании бывшего административного центра. На повестке — будущее объединённых территорий. Ваше присутствие обязательно.

С уважением, Леонид Борисович, глава временного совета».

— Леонид Борисович, — прочитала вслух Крис, заглядывая через плечо. — Тот самый, которого мы из аномалии вытаскивали? Теперь он главный?

— Похоже на то.

— И чего ему надо?

— Будущее решать, — ответил Петрович, подходя. — А без нас, видимо, не могут.

— Могут, — сказал Маклауд. — Но хотят, чтобы мы были в курсе. Или чтобы мы согласились.

— С чем?

— С их решением.

Диана сложила письмо, сунула в карман.

— Поеду, — сказала она. — Посмотрю, что там за совет.

— Я с тобой, — тут же сказал Алексей.

— Я тоже, — добавил Кэст. — А то скучно без приключений.

— А картошка? — спросила Крис.

— Картошка подождёт.

Сборы были недолгими. Квадроциклы, которые починил Петрович, работали как часы. Патроны, аптечка, вода, сухпай — всё по списку. Крис прихватила гитару, хотя обещала не петь в дороге.

— Я тихо, — сказала она, заметив взгляд Дианы. — Для настроения.

— Для настроения — можно.

Они выехали через час.

Дорога на Чистые Территории теперь была другой — не через Мёртвые Земли, а по новой трассе, которую проложили технократы. Ровная, широкая, с указателями и даже с парой заправок, где торговали водой и бензином.

— Цивилизация, — прокомментировал Кэст, глядя на новенький ангар с надписью «Топливо. Ремонт». — Жить стало лучше, жить стало веселее.

— Не каркай, — сказала Крис.

— А что я? Я ничего.

К полудню они добрались до границы серой зоны. Здесь всё изменилось — старые развалины снесли, на их месте стояли новые дома, аккуратные, с палисадниками. Люди ходили по улицам, здоровались, смеялись. Дети играли в мяч.

— Красота, — выдохнула Крис. — Прям как в старом мире.

— Лучше, — сказал Алексей. — В старом мире такого не было.

— Это почему?

— Потому что мы его строим.

Они въехали в город, который когда-то назывался Чистым. Теперь у него не было названия — просто город. Бывший административный центр, где Куратор правил железной рукой, теперь выглядел совсем иначе. Здания отремонтировали, улицы вычистили, даже парк разбили. В центре, на месте, где когда-то стоял памятник неизвестному солдату, теперь рос молодой дуб.

— Хорошо, — сказал Маклауд, глядя по сторонам. — Правильно.

Они оставили квадроциклы у входа в бывший административный центр, поднялись по широкой лестнице. Внутри было многолюдно — люди в форме, в гражданском, технократы в своих белых халатах, сталкеры в потёртых куртках. Все говорили, спорили, жестикулировали.

— Диана! — Леонид Борисович вышел из толпы, протянул руку. — Рад, что вы приехали.

— Здравствуйте, — она пожала его ладонь. — Что за срочность?

— Вопросов много. И все важные. — Он оглядел её команду. — Проходите, для вас выделили место в первом ряду.

— Мы не политики, — сказала Крис. — Мы простые сталкеры.

— Простые сталкеры, которые спасли всех нас, — улыбнулся Леонид Борисович. — Проходите, не стесняйтесь.

Зал для заседаний был полон. Диана села на указанное место, рядом — Алексей, за ними — остальные. На сцене стоял длинный стол, за которым сидели люди, которых она знала и не знала. Технократы, представители бывших элит Чистых Территорий, несколько человек в военной форме.

— Много народу, — шепнул Кэст.

— Много, — согласилась Крис. — И все хотят рулить.

— А мы?

— А мы посмотрим.

Заседание открыл Леонид Борисович. Он говорил долго, складно, но Диана слушала вполуха. Она смотрела на лица тех, кто сидел за столом, и пыталась понять, кто из них друг, а кто — враг. После Куратора она никому не доверяла. Даже тем, кто выглядел доброжелательно.

— ...и поэтому мы предлагаем создать единое правительство, — закончил Леонид Борисович. — Которое будет представлять интересы всех территорий.

— А кто будет в этом правительстве? — спросил кто-то из зала.

— Лучшие люди. Специалисты, учёные, военные. Те, кто доказал свою преданность делу возрождения.

— То есть вы, — резко сказал Кэст.

В зале повисла тишина. Леонид Борисович посмотрел на него, но не обиделся.

— Я готов уйти, если народ выберет другого, — спокойно ответил он. — Но сейчас, пока не налажена система, кто-то должен управлять процессом.

— Управлять, — эхом повторил Петрович. — Это как при Кураторе?

— Нет. — Леонид Борисович покачал головой. — При Кураторе была диктатура. Мы предлагаем демократию.

— Демократию, — усмехнулась Крис. — А мы, простые люди, будем голосовать? Или за нас решат?

— Будете. Мы разработаем процедуру выборов, пригласим наблюдателей...

— Наблюдателей? — перебил Маклауд. — Кого?

— Всех, кто захочет.

Спор разгорался. Диана слушала, смотрела, анализировала. Она видела, как технократы переглядываются, как бывшие элиты что-то записывают в блокноты, как военные сидят с каменными лицами. И понимала: этот совет — только начало. Настоящая борьба начнётся потом, когда все разъедутся по домам.

— Диана, — Леонид Борисович обратился к ней. — Ваше мнение?

Она встала, оглядела зал.

— Моё мнение — вы все хорошие люди. — Она говорила негромко, но в зале стало тихо. — Вы пережили катастрофу, вы выжили, вы строите новую жизнь. Это дорогого стоит. Но я не политик. Я солдат. Я умею стрелять, искать артефакты, выживать в Мёртвых Землях. А управлять государством — не моё. Выбирайте сами. Я не буду мешать.

— Но если понадоблюсь — позовите, — добавил Кэст.

— Мы позовём, — кивнул Леонид Борисович. — Обязательно.

Совет закончился через три часа. Диана вышла на улицу, вдохнула свежий воздух.

— Ну как? — спросил Алексей.

— Сложно, — ответила она. — Они все хотят как лучше, но у каждого своё представление о лучшем.

— Как в старом мире, — заметил Маклауд. — Люди не меняются.

— Меняются, — сказала Крис. — Но медленно. Очень медленно.

Они сели на квадроциклы и поехали обратно. Солнце клонилось к закату, степь была золотой.

— Диана, — окликнул Кэст, когда они остановились на заправке. — А ты чего не сказала им про Куратора? Про то, как он хотел управлять всеми?

— Они знают.

— И что?

— И ничего. Каждый из них считает, что он умнее и добрее. Что у него не получится так, как у Куратора.

— А получится?

— Не знаю. Но я буду рядом. И буду помнить.

Они заправились, поехали дальше. В Эпицентр вернулись затемно. Зина уже ждала с ужином, дети спали.

— Ну как? — спросила она, накрывая на стол.

— Нормально, — ответила Диана. — Пока нормально.

Ночью они сидели на веранде. Крис играла на гитаре, Кэст подпевал, Маклауд курил, глядя на звёзды. Алексей обнимал Диану за плечи.

— Страшно? — спросил он.

— Нет. — Она покачала головой. — Уже нет. Устала.

— Это пройдёт.

— Пройдёт.

Она смотрела на звёзды и думала о том, что всё правильно. Они победили, они выжили, они строят новую жизнь. И даже если где-то за горизонтом снова собираются тучи, она встретит их так же, как встречала всегда — с оружием в руках и верой в тех, кто рядом.

Крис заиграла новую песню. Про то, как уходит старый мир и рождается новый. Про то, как трудно, но правильно. Про то, что даже в самой тёмной ноче можно найти свет.

Диана закрыла глаза, слушала и улыбалась.

Жизнь продолжалась. И это было главное.

Глава 2. Совет

Диана сидела в третьем ряду, слушала, как спорят о будущем люди, которые еще год назад убивали друг друга, и чувствовала себя чужой на этом празднике жизни.

Зал бывшего административного центра Чистых Территорий был набит битком. Технократы в аккуратных серых костюмах, бывшие военные в отутюженной форме, вольные сталкеры в потертых куртках, даже несколько человек в белых балахонах — те, кто вовремя одумался и перешел на сторону победителей. Все они сидели за длинными столами, расставленными полукругом, и смотрели на сцену, где расположилось временное правительство.

Диана крутила в пальцах кольцо-гильзу — Алексей надел его вчера, перед отъездом, — и пыталась понять, зачем она здесь.

— Скучаешь? — шепнул он, сидевший справа.

— Скучаю. — Она покосилась на Крис, которая устроилась слева и делала вид, что внимательно слушает, хотя на самом деле перебирала струны гитары под столом. — И не понимаю, чего от меня хотят.

— Чтобы ты согласилась.

— На что?

— На их власть.

Диана промолчала. На сцену вышел очередной оратор — грузный мужчина в дорогом, но помятом пиджаке, представитель бывшей элиты Чистых Территорий. Он говорил громко, складно, но Диана слышала только пустоту.

— ...мы должны восстановить справедливость, — вещал он, стуча кулаком по трибуне. — Те, кто пострадал от режима Куратора, имеют право на компенсацию. Те, кто сотрудничал с ним, должны ответить. Нельзя просто так взять и забыть прошлое!

— А ты сам с ним сотрудничал? — громко спросил кто-то из зала.

Оратор запнулся, покраснел, но нашелся:

— Я выполнял свою работу. Я не убивал, не пытал, не сжигал людей в печах.

— Ты просто подписывал бумаги, — раздался другой голос, злой, женский. — Бумаги, по которым людей отправляли в лагеря. Чем ты лучше палача?

В зале зашумели. Диана пригляделась к женщине, которая это сказала, — худая, с короткой стрижкой, в простой серой куртке. Лицо знакомое. Где-то она ее видела.

— Зина, — шепнула Крис, перехватив ее взгляд. — Та самая, из Сосновки. Помнишь? Ее муж и дочка в печи сгорели.

Диана вспомнила. Та самая женщина, которая сидела в выгребной яме трое суток, а потом шла за ней до бункера Степаныча. Живучая, злая, опасная. И очень справедливая.

— Она права, — сказал кто-то еще. — Нечего тут делить шкуру неубитого медведя. Сначала наладить жизнь, потом разбираться, кто виноват.

— А если виноватые среди нас? — не унимался оратор. — Если они сейчас сидят в этом зале и улыбаются? Мы что, сделаем вид, что ничего не было?

— А ты предлагаешь новый Орден? — резко спросил Леонид Борисович, поднимаясь из-за стола президиума. — Новые чистки? Новые печи?

Оратор замолчал. В зале стало тихо.

— Мы не для того собирались, — продолжил ученый, обводя взглядом присутствующих, — чтобы искать виноватых. Мы собрались, чтобы строить будущее. Или вы забыли, зачем пришли?

— А затем, — раздался голос из первого ряда. Молодой мужчина в военной форме, с нашивками нового правительства, встал и повернулся к залу. — Затем, что у нас есть план. И мы хотим его обсудить.

— Какой план? — спросил Петрович, сидевший в четвертом ряду.

— План восстановления. — Военный развернул карту, повесил на стену. — Мы предлагаем разделить территории на округа, назначить управляющих, создать единую систему безопасности, связи, снабжения. Все, что нужно для нормальной жизни.

— А кто будет управляющими? — спросил Кэст, подавшись вперед.

— Лучшие люди. Специалисты, которые доказали свою компетентность.

— То есть вы, — констатировал Маклауд.

Военный покраснел, но промолчал. Леонид Борисович поднял руку:

— Никто не говорит, что мы будем править вечно. Мы предлагаем переходный период. Год, максимум два. А потом — выборы. Свободные, честные, с участием всех.

— А если мы не хотим ждать два года? — спросила Зина.

— А что вы предлагаете? — парировал ученый. — Анархию? Каждый сам за себя? Вы видели, что было в первые годы после катастрофы. Банды, мародеры, голод. Вы этого хотите?

Зина замолчала. В зале зашептались.

Диана смотрела на эту картину и чувствовала, как внутри нарастает тяжесть. Она понимала всех. И тех, кто хотел порядка, и тех, кто боялся нового Куратора. Сама она не знала, что правильно. Знала только одно: она не политик.

— Диана, — Леонид Борисович обратился к ней. — Вы молчите. Что вы думаете?

Она встала. Зал затих, все смотрели на нее. На ее титановые руки, на шрам на брови, на кольцо-гильзу на пальце.

— Я думаю, — сказала она, — что вы все правы. И вы, — она кивнула на военного, — и вы, — на Зину. — Порядок нужен. Без порядка начнется хаос. Но и справедливость нужна. Без нее порядок превратится в новый Орден.

— И что вы предлагаете? — спросил военный.

— Я предлагаю не торопиться. — Она обвела взглядом зал. — Мы не в старой жизни, где можно было годами обсуждать законы и поправки. У нас нет времени на долгие споры. Но у нас есть время, чтобы не наломать дров. Создайте временный совет. Пусть в него войдут все — и технократы, и военные, и сталкеры, и простые люди. Пусть они решают текущие вопросы. А через год — выборы. Свободные. Честные. С участием всех.

— А если они не договорятся? — спросил кто-то.

— Договорятся. — Диана усмехнулась. — Или мы им поможем. Мы, простые люди, которые умеют договариваться, когда надо выжить.

В зале повисла тишина. Потом Зина встала и хлопнула в ладоши. За ней — Крис, Кэст, Петрович. Потом — другие. Хлопали долго, громко, с облегчением.

Леонид Борисович поднялся, подошел к Диане, протянул руку.

— Спасибо, — сказал он. — Это мудрое решение.

— Я просто устала от войны, — ответила она, пожимая его ладонь. — Очень устала.

— Мы все устали.

После заседания Диана вышла на улицу. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в розовые и золотистые тона. Хорошо. Спокойно.

— Ну что, командир? — Крис подошла, обняла ее за плечи. — Геройствуем дальше?

— Не геройствуем. Просто живем.

— Это тоже геройство. В наше время.

Из здания вышли остальные. Кэст что-то рассказывал Маклауду, Петрович обнимал Зину, Алексей нес рюкзак.

— Диана, — окликнул ее незнакомый голос.

Она обернулась. К ней шла женщина — та самая, из Сосновки. Зина. Худая, с короткой стрижкой, с дикими, но спокойными глазами.

— Зина, — Диана кивнула. — Я тебя помню.

— И я тебя помню. — Женщина остановилась, посмотрела внимательно. — Ты тогда в Сосновку приходила. Прохора искала.

— Искала. Не нашла.

— Не нашла, — эхом повторила Зина. — Я его видела. В лагере. Он сгорел спокойно. Смотрел в огонь и улыбался.

Диана молчала.

— Ты правильно сказала сегодня, — продолжила Зина. — Про совет, про справедливость. Я тоже устала от войны. Но я не хочу, чтобы такие, как он, — она кивнула на здание, где остались бывшие элиты, — снова сели нам на шею. Ты присмотришь за ними?

— Присмотрю, — пообещала Диана.

— Тогда ладно. — Зина кивнула, развернулась и ушла.

Крис проводила ее взглядом.

— Жестокая баба, — сказала она. — Но справедливая.

— Таких жизнь сделала, — ответил Кэст.

Они поехали обратно в Эпицентр, когда уже стемнело. Квадроциклы шли по новой трассе, освещая путь фарами. Крис, как обещала, не пела — просто сидела и смотрела на звезды.

— Диана, — окликнул Алексей, когда они остановились на заправке. — Ты как?

— Нормально.

— Врешь.

— Привыкай.

Он усмехнулся, обнял.

— Я горжусь тобой. Сегодня ты была права. Всех услышала, никого не обидела. Это дорогого стоит.

— Это политика, — вздохнула она. — Я ее ненавижу.

— Зато у тебя хорошо получается.

— Не хочу, чтобы получалось.

Он поцеловал ее в висок.

— Ничего, привыкнешь.

Она фыркнула, но отстраняться не стала.

В Эпицентр вернулись за полночь. Зина — та, которая из команды, — ждала с ужином, ворчала, что остыло, что дети не спали, что Петрович опять забыл купить соль.

— Завтра схожу, — пообещал он.

— Завтра схожу, — передразнила Зина. — Ты уже месяц завтракаешь.

— Так соль кончилась только вчера.

— Вчера! А я что, из воздуха соль добываю?

Диана слушала их перепалку и чувствовала, как напряжение уходит. Дом. Семья. Споры о соли. Это и есть мир, ради которого они все это затевали.

Ночью они сидели на веранде. Крис играла на гитаре, Кэст подпевал, Маклауд курил, глядя на звезды.

— Слышали новость? — спросил Петрович, выходя с чаем.

— Какую?

— Вольные Странники собираются в отряд. Говорят, на востоке объявился новый лидер Ордена. Женщина. Бывшая правая рука Настоятеля.

Тишина повисла над верандой.

— Кто? — спросила Диана.

— Не знаю. Говорят, чудом выжила. Собирает остатки. Хочет предложить перемирие.

— Перемирие? — Крис перестала играть. — Они нам предлагают перемирие? После всего, что сделали?

— Говорят, она раскаялась. Хочет искупить вину.

— Искупить вину, — горько усмехнулся Кэст. — Как это? Построить новую печь и сжечь себя?

— Не знаю, — ответил Петрович. — Но слухи ходят.

Диана смотрела на огонь. В голове крутилась мысль: новая война? Или новый шанс?

— Что будем делать? — спросил Алексей.

— Ничего, — ответила она. — Пока ничего. Посмотрим.

— А если они первыми нападут?

— Не нападут. Они слабее. Им нужно перемирие больше, чем нам.

— Ты уверена?

— Нет. Но проверим.

Ночь тянулась медленно. Диана не спала, сидела на веранде, смотрела на звезды и думала о том, что мир — это не отсутствие войны. Это умение договариваться. Даже с теми, кто был врагом.

Утром пришло новое письмо.

Гонец был тот же, что и в прошлый раз, — молодой, в форме с нашивкой нового правительства.

— Диана Хмурова? — спросил он.

— Я.

— Вам письмо.

Она взяла конверт, разорвала печать. Внутри — аккуратный женский почерк.

«Диана, я хочу встретиться. Не как враг, как человек, который хочет искупить вину. Я знаю, что вы не простите. Я не прошу прощения. Я прошу шанса. Встреча в нейтральной зоне, через три дня. Выбирайте место. Ваша Вера».

Диана перечитала письмо дважды, потом передала Алексею.

— Вера, — прочитал он. — Бывшая правая рука Настоятеля. Та, которая хочет перемирия.

— Она предлагает встречу.

— Поедешь?

— Не знаю. — Она сложила письмо, сунула в карман. — Надо подумать.

— Если поедешь — я с тобой.

— Я знаю.

Она вышла на веранду, села на скамейку. Степь была зеленая, живая, спокойная. Но где-то за горизонтом, на востоке, собирались тучи.

— Диана, — позвал Алексей. — Что ты решила?

Она посмотрела на кольцо-гильзу на пальце. На свои титановые руки. На небо, где с каждой минутой темнело.

— Решила, — сказала она. — Поеду.

— Одна?

— С тобой. И с Крис. Пусть споет им что-нибудь веселое.

Алексей усмехнулся, обнял.

— Ты уверена?

— Нет. Но если не поеду, буду всю жизнь жалеть. А я устала жалеть.

Они сидели на веранде, смотрели на закат, и думали о том, что война не заканчивается победой. Она заканчивается, когда люди перестают бояться друг друга.

А до этого было еще далеко.