Kitabı oxu: «По следам Палленальере. Том I: Тишь Заземелья»
Информация
Хоть древняя война с драконами уже давным-давно закончилась, человек не перестал разрушать. История циклична, и кровопролитная бойня началась вновь. Два могущественных альянса, схлестнувшись, начали очередное глобальное противостояние. Империя Ковенант, – жестокое авторитарное государство, и Восточная Коалиция, – объединившая всех желающих свергнуть тиранию запада, обеспечив «мир во всем мире». Времена не меняются, короли и придворные крысы до сих пор вонзают друг другу кинжалы в спину и подливают в вино яд, а низшие сословия находятся в очень ужасном, нищенском положении. Вместе со всем этим начинает пробуждаться древнее и могущественное зло…
Данная книга является продолжением истории первой книги цикла. Варатрасс Валирно’орда, встретившись с храбрым Джерумом фар'Алионом, держит свой путь на север, по следам Палленальере.
Все совпадения с реальностью случайны и не несут какого-либо скрытого смысла. Автор опирался на другие произведения и вселенные, поэтому похожие вещи и отсылки уместны.
***
Цикл фэнтези книг «Амбиции, падение, расцвет»
Нити судьбы множества героев поневоле переплетаются воедино вокруг алого камня Палленарьере. Камня, чей свет и блеск затмевает собой Суур в безоблачный полдень.
Стоило разобраться со своими проблемами, как появляются новые. Объединившись, герои путешествуют по следам утерянного осколка Ока Архаэля, что бесследно пропал после смерти правителя Империи нордов. Держась за тоненькую нить, они идут дальше, ещё не зная, что одних ждут осуществлённые амбиции, а других полнейший крах, падение и смерть.
1. «Кинжал во тьме»
2. «Ночь Грёз»
3. «По следам Палленальере»
4. «Банда Изумруда: возвышение и крах»
Введение в повествование
Обрушился тяжёлый удар по неогранённому камню... Удар, дрогнувший земную кору нестабильной на те времена Лофариан, обрушивший волнение на всех, кого она держала нерушимой хваткой. Подобное – немыслимо. Подобное – не было предсказано, а уж тем более, – не было ожидаемо. Сама идея воздействия на него – апогей безумия и самодурства Мастера. Но Тифаринтор-тзарк Ара-Абаль не верил в страх, рука Первоэльфа не дрогла. Камень, треснув в центре, раскололся на четыре равные доли.
Каждое касание голыми руками поднимало дыбом все волоски на его смертном теле. Но Величайший кузнец непоколебим. Каждая грань, отлетевшая от осколка Ока Архаэля на пыльный стол – шипела, показывала своё сопротивление. Искры, вымещаемые из-под зубила, озаряли ночное небо, создавая иллюзию секундного дня. Волшебный драгоценный камень потихоньку начинал принимать задуманную форму, начинал отблёскивать сотней уже сотворённых острейших и идеально ровных граней. Пять самых больших отслоённых камней, а также шестнадцать, что в разы меньше, отложены в стекларову колбу.
Двадцать лет кропотливой работы, тысячи сломанных ювелирских инструментов и сотня лопнувших от воли Алого Камня квадрантов, приближали рождения самого главного творения в жизни Мастера, что уже нарёк оное на родном языке воистину выдуманным словом – Палленальере.
Алой заговорённой пыли, настоящего хрустального стекла, становилось всё больше и больше. По желанию Мастера колющие гранулы станут нерушимой закалкой его будущих произведений кузнечной мысли.
***
Шло время, работа подходила к заветному окончанию. Была скована покоряющая чрез глаз душу цепь и крупный стекларовый, покрытый чистейшим золотом кулон с сотнями инкрустированных частиц Ока Архаэля и иных изумительных глубинных камней. Выгравированная надпись на тыльной стороне отражалась под тусклым, по сравнению с лежащим под рукой Палленальере, магическим свечением. „Нирãнис тçлин'Са-äль мимиль Эрерисул Тха'Акса-aça“ – гласила она. „Сильнейшая воля очарует Небесное Величие“.
С каждым движением работа давалась труднее. Положив огранённый самоцвет в ложу, кузнец навсегда закрепил его семью равномерно расположенными крапанами. Гений магии Фауканора скрепил и закалил Амулет материей и хаосом. Любой, кто увидел бы подобное, тут же провалился в состояние неопределённости, удовлетворения и экстаза.
Работа была окончена, но не всё так просто. Тифаринтора мучил вопрос, на который не мог дать ответ ни он, ни его уважаемые кровные братья. Кому же даровать Амулет Власти? Кто достоин, и кто нуждается?
Сначала выбор эльфа-кузнеца пал на славного старшего брата – Империаттора Шалинорро Ара-Абаля. Но Тифаринтор недолго проносил эту мысль в голове, покуда Шалинорро и не имея Амулета Власти был любимым в народе и неоспоримым всеми правителем.
Младший брат Мастера, Фауканори-Илäн Ара-Абаль, сам отказался от дара, то ему неинтересно, да и без того тот велик.
Сам кузнец не имел права брать подобное, то ему не нужно. В тот момент взгляд его устремился за свирепые волны Великоэльфийского моря, за могучие горы Водамина... Устремился к Северу, к варварам-налётчикам, что не способны существовать в мире между собой... К земле волевых рантõрисаль нöрдулла...
Ступив на их землю в одиночестве, укатанный тёплым мехом, Первоэльф нашёл самое большое их селение, центр объединённого государства, зарождающееся королевство. И прибыл он на пир, ставший аудиенцией, хоть слово это и не было знакомо варварам. Северяне изумились, ибо не видывали их глаза раньше эшау, но приняли щедрый дар. Алиронт Юстиан взял из его рук невиданное ранее по красоте творение и преклонил колено, что не зрил ни один из его соплеменников до этого момента. И при всех поклялся Алиронт беречь наречённый им Амулетом Перволюдей златой камень, неосознанно запустив цепь несомненно значимых для всех обитателей Лофариан событий, не зная истинную природу и назначение инкрустированного вовнутрь Палленальере. Началась вечная история божественного Кровавого осколка...
***
Пролог: Рагнаров утёс
Тяжёлые времена неминуемы. Особенно сейчас, в этот промежуток времени, когда, казалось бы, худшее уже меркнет позади. Как бы не так, Антариус Равенхей. Ночь Грёз показала нашу неготовность, нашу раздробленность и замешательство перед лицом потустороннего. Но обрушившийся на Тау'Элунор ужас заставил нас позабыть о врагах ближайших. Тех, кто уже давно готовит нож за нашими спинами. Оно нам и аукнулось, ибо мы, люди, потеряли бдительность. Всё объяснимо и, к сожалению, неотвратимо. Тем не менее мы идём дальше, Антариус, невзирая ни на что.
– Джерум фар'Алион Таро младший, Исполнитель СМЕРВРАКа
Верховное королевство Хеллорданар, западная окраина Северного Сквара. Стоя средь скалистых и травянистых склонов, на самом краю смертоносного обрыва, гость, облачённый в тяжёлый доспех, наблюдал неистовое биение холодных волн Криниальского залива о камни. Плясал летними согревающими лучами Суур. Воин, прибывший с далёкого края, поднял латной перчаткой забрало и взял воткнутый в каменистую почву меч.
Недалеко, если посмотреть правее, будет виден базальтовый булыжник Рагнарова утёса, – крепости, в далёком прошлом, что до обрушения Криниальской равнины и решения Вопроса Сквара, являющейся важнейшей и старейшей оборонительной точкой, а поныне – скромное имение отречённого племянника императора Ковенанта. Но крепость, как это обычно и бывает, с течением времени утратила как свой статус, так и свою значимость. Мало кто поверит, что когда-то именно через широкую арку-мост Рагнаровой крепости пролегал один из трёх не столько основных, сколько возможных путей на волевые и отстранённые просторы Хеллорданара. Осмотрев неприступный скварнийский оплот, высокий и плечистый воин двинул в его сторону.
***
Шаг за шагом он, проследовав по узкому ступенчатому перешейку, взобрался на лихую возвышенность и подошёл к очередной разрезанной стекающим ручьём пропасти. С момента лишения этого пути статуса главенствующего и основного старинная дорога была значительно сужена. Преодолев опущенный с башенок, чьи стены давным-давно обрушились вместе с вратами, широкий мост, гость, ступив по разделившейся надвое дороге вглубь, приблизился к несколько окелъровым, сплошь обитых кованой сталью, тяжелейшим дверям. Одно ржавое и большое кольцо было посредине. Гость поднял голову, начав через маленькую щель своего шлема осматривать строение. Он пошевелил плечом, на которое водружён увесистый и непробиваемый наплечник.
Горная крепость-бастион из базальтового булыжника, возвышающаяся посреди величественного каньона, представляет собой великолепное сооружение, воистину заслуживающее восхищения. Её внешнее убранство отличается стойкостью, филигранность, детализации и монументальностью, напоминая о вековых традициях готико-скварнийской архитектуры, что в симбиозе с нордическим мастерством сотворили немыслимую и броскую помпезность.
Пафос прослеживается в каждой детали и идеально ровно уложенном кирпичике Рагнарова утёса, отзываясь в безупречной симметрии башен, возвышающихся к небесной дали, и украшенных изысканной готической гравюрой стен, соединивших два высоких хребта.
Широкая арка-мост, простирающаяся от одной стороны каньона до другой, служит главным проходом на земли королевства. Её стены украшены резьбой и изображениями легендарных существ и народных героев Хеллорданара, а на вершине арки возвышается древний и величественный герб королевства, по сей день символизирующий его могущество и славу. Отделяющийся от крепости конец переходит в самую большую, толстую в основании и являющуюся оплотом неприступности, башню. Там покои осевшего кастеляна. Но помимо неё, этому месту присуще ещё парочка башенок, чьи острые козырьки крыш пытаются обогнать друг друга в соревновании за первое место по высоте, но бесспорно уступают главной, прозванной Башней Транхэльма.
Не став стучать, гость отворил дверь, закрыв оную за собой. При входе в крепость-бастион мрачные стражи Империи в тяжёлых и вечных доспехах, сойдя с постовых ступеней и приблизившись с двух сторон, встретили путника с внушительным величием, напоминая о непоколебимой стойкости защитников этого места. Гость неторопливо осмотрелся, но воины ждали объяснения.
– Сир Антариус Ронаг Равенхей. – спокойно ответил прибывший, так и не поднимая забрала. – Мне нужна аудиенция. В срочном порядке.
Веяло пиететом. Могучие двухфэрновые стражи, отягощённые бременем ноши серебряного доспеха, лишь, встав по стойке смирно и уперев в пол, удерживая нечеловеческого размера и стоимости палаши пред собой, молча склонили головы. То перед ним – Десятка Торальдуса, иль куда проще – выборочные воины из числа Драконьей Гвардии, что, сбросив ярлык и злато, не остановились на службе государю. Пройдя мимо них, Равенхей, в дотошно скрипящем старом доспехе, осматривал внутреннее убранство Рагнарова утёса. Стены украшены различными гербами и кропотливо выложенными фресками, рассказывающими о великих событиях и подвигах, совершённых здесь и недалёкой округе в стародавние времена.
Данное место олицетворяет собой не только несоизмеримую силу и тотальное могущество, но и нежное искусство и величие мелкой архитектуры, воплощённые в камне. Её великолепие и негласное многовековое спокойствие остаются незыблемыми, отражая вечные истины о силе и красоте человеческого творчества.
Проследовав по пустующим и одиноким коридорам. Антаро вспоминал с тоской о том времени, что он когда-то провёл средь этих тихих и пыльных стен. Гость практически поднялся по однообразной круглой лестнице наверх к бойницам арки. Выразив уважение, страж близ двери пропустил его.
– Как это было давно...
Сверху открывался прекрасный вид на море и скалистую дорогу, на которой уж очень легко отступиться. Виднелась в горизонте и даль каньона, уходящая к государственной границе и полосе в подножии Дальнего севера, Простора Древних.
Глубокий вдох... Было высоко. Ветер, прибывая с моря Криниа, в коварстве танца игры, норовил сбросить Равенхея, подобно тому, как сбросил на дно морей прилегающую к крепости деревушку, чуть стоит тому сделать неправильный шаг. Пройдясь по ней и миновав ещё один караул, Антаро своенравно и без стука отворил высокую и отражающую обильной резьбой дверь в башню кастеляна, нарушив застоявшуюся там тишину.
– Я сир Антариус Ронаг Равенхей. – сняв шлем, представился гость. – Я прибыл в кратчайший срок, как и было обещано, Тольсур. Но прибыл отнюдь не для исполнения долга, а только для оказания взаимопомощи. Ты не обязан это понимать, но принять должен.
Проговорив заученные задолго до сего момента слова в пол, Равенхей поднял глаза. В самом центре восьмиугольного зала Башни Транхэльма расположен громоздкий трон, донельзя украшенный драгоценными камнями и золотом. С обеих его сторон стоят старинные доспехи стражников, служившие напоминанием о неотъемлемой защите и безопасности лорда-хранителя крепости. За троном висит знамя королевской династии Юстианов, символизирующее власть и славу стародавних правителей рода нордского. В тёмном помещении, освещаемом лишь огромной восковой люстрой, их было трое: здоровяк-норд в доспехах, под стать страже, но уже без тяжёлого топхелма; волшебник в расписной робе; тёмный эльф Ной Клунга. Норд восседал на троне, поднятом по ходу удаления на окелър длинными ступенями. К его рукам подставлен стол, за которым сидели почётные гости. Трое из числа Серебряных Драконов несли охранный дозор рядом с ними. Но Антариус заметил неладное.
– Что-то ты безустанно чешешь языком для того, кто умер уж очень давно. – взяв молот подле трона, восседающий начал играться им.
Воин свирепой наружности, пусть внешне и неотличим от Тольсура, но вовсе не он. Альто увидел это сразу, стоило только поднять глаз. Гость остановился.
– Ты сильно вырос, Торальдус. Помню тебя пятилетним мальцом. Как быстро летит время.
Торальдус, вспоминая быль, добродушно улыбнулся.
– Проходи, Антаро Равенхей. – подозвал рукой ближе. – Истинно ты намерен что-то сказать, раз явился сюда, несмотря ни на что.
Делая размеренные шаги по узорчатой красной ковровой дорожке, Равенхей приближался к нему, что пафосно восседал на троне. Оный был к лицу Торальдуса, именно за это он и находится здесь, в отдалении. Зал просторен. С самого момента попадания вовнутрь открывается вид на строгие стены, украшенные разнообразными мозаиками, сквозь века проносящие подлинность сражений и подвиги героев-королей, царивших как в этой крепости, так и в пределах владений нордских.
Тронный зал главной башни данной горной крепости-бастиона — это место, где в прошлом принимались важнейшие решения, где звучала лордская милость и похвала, где обитало величие и власть, а сейчас приумножает тоску единственный сын лорда Тольсура Юстиана. Всё убранство этого зала, как и самой башни, наполнено невероятным духом минувшего и великосветлыми идеями, живущими в голове проводящего здесь дни Торальдуса. Антаро, отодвинув стул, сел рядом с ними. Он вынужденно вытянул под столом ноги.
– Увы, Торальдус, но я намерен говорить исключительно с твоим отцом.
– Придётся исключить эту возможность. Теперь я Лорд Рагнарова утёса, хоть и давно нахожусь в полном отречении от всех титулов.
Равенхей понял, что его старый друг и тот, кто помог выбиться эльфу в люди, давно покинул мир живых. Навеяло тоской и скорбью.
– Это было давно, Антариус. – ответил волшебник. – Давно и на поле брани.
– А вы, уважаемый, так и не удосужились представиться.
– Эйстеннерус Арбаль Сиренсен, архимаг Коллегии Магов.
– Адультар, независимый волшебник. – представился эльф.
– Приятно познакомиться с вами.
Гость положил на круглый стол свой шлем. Помимо трёх бокалов на нём была кружка, а под всем этим лежала карта континента с близлежащими островами и далёкими северными землями. Торальдус отпил из своего бокала.
– Тебя нет уже очень давно, не каждый имперец помнит твоё имя, и всё же ты появляешься. Появляешься внезапно, Антариус, неожиданно. – покачал пальцем.
– Жизнь не всегда благосклонна к нам, Торальдус. Приходится её менять. Во благо беззащитных.
– Сказанное вами перекликается с кодексом всеми известной организации, сир Антариус Ронаг Равенхей. – спокойно ответил Эйстенн. – Во благо беззащитных?
Торальд отнёсся к услышанному с внезапно нахлынувшим подозрением.
– Моя судьба очень многогранна. Я едва не распрощался с головой в Квораке за свои убеждения и выбрался лишь по воле случая.
– Ха-ха-ха! – рассмеялся Торальдус. – Альто Изумруд – легендарный вор и покровитель нищих! Собственной персоной!
– Но теперь я здесь... – провёл пальцем по карте до крепости. – Прошлое должно остаться в прошлом, мне очень жаль, что новости доходят до сюда очень долго.
Эльф-волшебник посмотрел на гостя с интересом. Он явно что-то недоговаривает. И новость эта – априори плохая.
– О чём ты, Антариус? – наигравшись с напитком на дне кружки, поставил её на место.
– Грядут перемены. Вартрос Ковенант, именуемый „Повелителем Морей“, был убит в тронном зале Бурого замка.
– Что?!
Резко поднявшись, шокированный норд чуть не опрокинул стол. На карту пролилось красное вино. Удар. Стол треснул по основанию.
– Как Вартрос, сын Врастиана, мог умереть?! Проклятый старый пёс! Я отказываюсь в это верить, Антариус Ронаг Равенхей! – злобно отмахнулся рукой. – Никто не способен сразить мастеров-Драконов в их обители! – ткнул пальцем в гостя. – Никто не имеет на это права!
Антаро не придавал его гневу значение. Он злится. Причина почти понятна Равенхею. Двое волшебников отнеслись скептически, но не стали вмешиваться в их диалог.
– Я отказываюсь в это верить, будь ты проклят! Не погибают люди через неделю после дарованных обещаний!
– Увы, Торальдус, но это так. Работа мастера, одного из самых точечных мастеров своего дела, поскольку Братство Пустоты приложило свою руку. Никто не застрахован от подобного...
Недослушав, а шустро схватив молот, кастелян, находясь в приступе неконтролируемой ярости, замахнулся.
– РХА-А-А-А!
Равенхей раздвинул ноги под столом, на который обрушился неистовый удар. От удали Отступника стол разделся в щепки. Молот ударил по ковру, порвав ткань.
– Братство Пустоты – ничтожная организация! – не выдержав, вновь повысил голос. – Они, слышишь меня... – занеся молот за спину, норд швырнул его в сторону.
Пролетев над головой пригнувшегося Адультара, он был остановлен стеной. Осыпался фрагмент мозаики.
– Ты дурной, или как?! – рявкнул волшебник.
Встав, эльф, оставив на месте стул, отошёл в сторону. Архимаг, не предпринимая активных действий, держал бокал в руке и наблюдал за происходящим спектаклем. Личная стража стояла по стойке, не думая двигаться.
– ...ни на что не способные черви! Они грязь! – вновь ткнул пальцем. – Ничтожества!
– Они убили его, Торальдус! – возразив, Антариус поднялся со стула. – Если тебе легче от того, что его убили ничтожные черви, то будет так!
– Да как ты...
– Послушай меня, сын Тольсура Юстиана! – уже гость кинул в отместку палец. – Сядь и послушай внимательно, с заслуженным уважением, ибо путь мой сюда – тернист и долог!
Дыхание было сбито, кипиш не остановить. Схватив стул Адультара, норд обеими руками запустил тот в его сторону.
– Материарн кальракс! – проведя окольцованным пальцем круг, волшебник превратил стул в опилки и щепки.
Они опали ровно за спиной волшебника.
– Последний раз, Торальдус! – пригрозил Адультар. – Первый и последний раз предупреждаю тебя!
– А ты не попадай мне под руку, поганец!
Топот. Осторожный шаг. Из-за угла вышел ещё один гость издалека. Держась за рукоять убранного в ножны меча левой рукой, он явился из тени угрюмых свеч.
– Уж что-то больно длинными у тебя стали руки.
– Грационалири... – стиснув зубы, перевёл взгляд на знакомый голос.
Равенхей приветственно кивнул возросшему сыну своего знакомого.
– Приветствую вас, господа. Я, смотрю, прибыл как раз вовремя.
– Как и всегда, мой друг. – улыбнувшись, ответил Адультар. – Рад, что ты добрался в здравии.
– Иначе никак. Всё, как и всегда.
Обстановка с его приходом разрядилась. Тор окончательно остыл и, вроде бы, даже успокоился.
– Я не договорил.
– Куда хуже то? – сказал Отступник, после недовольно плюхнувшись на трон.
– Есть куда, к моему большому сожалению. – сев прямо, ответил Антаро. – Оборвалась нить старшей династии Импе...
– Что?!
– Ингмар II Олафсон был жестоко прирезан в своей постели.
– Проклятие! – ударил по подлокотнику. – Хоть я и недолюбливал старика, я не желал ему подобной кончины. А его...
– Семья и дети-наследники разделили его участь, но, что куда хуже... – последовала пауза. – Амулет Шора, тысячегранный Палленальере был присвоен неизвестными с его бездыханного тела. Таков вердикт разыгравшейся судьбы.
Торальдус, раскрыв глаза, молчал. Он не мог подобрать и слова. Всё провалились в неожиданно опавшую на голову безысходность. Начали перешёптываться Серебряные Драконы, но их предводитель одним взглядом поставил разговоры на нет.
– Неужто Тау'Элунором не ограничилось, Эйстеннерус? – спросил Адультар.
– Это нужно спросить у тебя, руководитель СМЕРВРАКа.
– Пауки молчат.
– И? – наконец-то сказал Торальд.
– И был созван Первый Совет.
– Первый Совет без присутствия императора? – промолвил фар'Алион. – Дело идёт хуже некуда. Грядут тёмные времена.
– Да, вдобавок и весть эта распространяется подобно урагану. Многим она сыграла на руку.
– Проклятое Братство... Как эти ублюдки смогли столь гладко всё спланировать?! – крикнул, вновь ударив по подлокотнику трона. – Как они смогли обойти стражу Императора?!
– Братство здесь ни при чём и безучастно, к удивлению.
– И с чего я должен тебе верить, Равенхей.
– Равенхей? – удивился Джерум, услышав знакомое имя.
Вспоминая прочитанные в юношестве старые книги, которые описывали становление, сражения и подвиги сира Антариуса Ронаг Равенхея, Таро сделал выводы и дал свой вердикт:
– Старый воин... Паладин, погибший при защите Натурлона, своей малой родины, но явившийся собственнолично... Хм-м-м... – пошкрябал по бороде. – У нас нет оснований не верить ему, Торальдус.
Торальд лишь сурово посмотрел на него. Джерум серьёзен и всецело уверен в своих словах.
– Легендарный артефакт взял вовсе не ассасин, многое об этом свидетельствовало.
– Нам необходимо найти его. – спешно подойдя, сказал эльф-волшебник. – Это не подлежит обсуждению.
Джерум, медленно кивая, смотрел в пол.
– Я согласен. – добавил он.
– Все согласны с тобой, Адультар. – сказал Торальдус, а после крикнул. – СТОЛ! Живо несите стол!
В ту же минуту отворилась дверь. Трое из числа основного гарнизона Рагнарова утёса, моментально среагировав, вытащили оный. Обутые в кольчугу парни, словно имея с десяток подобных, поставили его на место старого.
– Нам необходимо продумать план действий и раскидать на... – вдохнув, он крикнул так, что аж содрогнулись стены. – карте! Хоть как-то, как сможем.
Чистый холст был оперативно и качественно подан на стол. Равенхей осторожно положил на него руки.
– Я для этого и пришёл, Торальдус. Всё уже тщательно продумано, и, хоть информации у нас – около нуля, я знаю, с чего следует начать. Времени – в обрез. Второе Междуцарствие неизбежно, неизбежна и война. Ковенант уже начал распадаться.
– Империи, воздвигнутые ценой тысяч сложенных голов и просуществовавшие веками, встречают закат быстрее Суур. – дополнил мысль фар'Алион. – Это их неотвратимое бремя. Тяжело раздуть, и, уж куда тяжелее, сохранить пламя нестабильного костра. Что уже говорить о возвращении целостности при утрате. Но, признаюсь, ситуация пускай и патовая, но всё идёт тебе на руку, Торальдус. Осталось лишь найти сил протянуть её и взять Палленальере.
– Чёрт... – пробормотал Отступник. – Всё свалилось... Всё и сразу... – посмотрел на восседающего на табурете Антаро. – Каково наше первое действие? Куда нам необходимо идти?
Взяв карандаш, Равенхей поднялся, но не спешил что-либо писать на холсте.
– Наш путь лежит в Келъе-но'орда. Этот город, как и королевство, всё ещё считается верным короне. Там мы должны будем встретиться, собрать силы и приготовиться к выдвижению в столицу Королевства Западной Тремаклы.
– Которые земли мы утратили? Сколько верховных королевств оказалось раздроблёнными в пламени гражданской войны или, не имея на то права, объявило о своей независимости?
– Много, сын Тольсура, очень много. Мы остались практически ни с чем, больше половины, чьи прародители клялись в верности, подло отвернулись от нас.
– Проклятие, лютое и прокажённое проклятие... – схватившись за голову, начал трепать волосы. – Почему я был так далёко, дядя Ингмар? Почему ты, старый дурак, принял такое нецелесообразное решение?..
– Адультар. – Равенхей привлёк внимание волшебника.
Тот молча посмотрел на гостя.
– Мне нужно, чтобы вы передали письмо одному моему знакомому. Он, к нашему прибытию, с расчётом на то, что мы поспешим, будет находиться близ Короны Нордов.
– Мы окажемся в филиале Коллегии при Келъе-но'орда в мгновение ока. – заявил Эйстеннерус, словив несогласный взгляд Адультара, он посмотрел на него. – Это крайняя мера, мой ученик.
– Отлично, тогда мы точно сможем пересечься, не теряя при этом драгоценное время.
– Кто он? – поинтересовался Таро, понимая, что розыском придётся заниматься именно ему.
– Наш добродушный спонсор, Варатрасс. Без его денег мы далеко не уплывём.
– Не уплывём? – недопонял Торальд.
– Не уплывём. Глупо полагать, что рыскать придётся на территории Водамина, освоенной нордлингами и иными разумными существами. Путь наш лежит на Далёкий север, мы пойдём по следам Палленальере.
– И, всё же, кто этот добродушный спонсор Варатрасс? Раз он готов покрыть все расходы, то средств у него уж больно много.
– Много, Джерум фар'Алион младший. Наш спонсор тесно связан с Чёрным Вершителем.
Взяв под руку принесённый лист, Равенхей начал выводить буквы письма, но практически сразу отвлёкся от данной рутины.
– Ты серьёзно, Антариус? – услышав это, возмутился Отступник. – Связываться с такой мерзостью?.. Сейчас? После всего, что не столь давно приключилось?
– Всё сложнее, к сожалению, поэтому я настаиваю на то, чтобы вы узнали всё сами. Готовьтесь к убытию, но дайте мне пару минут.
Антаро продолжил написание письма. Всё присутствующие, помимо стражи, удалились к лестнице на верхний этаж Башни Транхэльма.
***
Часть первая
Продолжение пути. Воссоединение старых друзей и новые знакомства.
Глава I: По реке Фкарта'а. Сердце сокрытое, средь тишины
Я прошу тебя помочь нам, помочь найти Палленальере и спасти мир от очередного грядущего и неминуемого кризиса. Дело не в деньгах, друг мой, дело в чести и долге.
– выдержка из письма, адресованного Варатрассу
Течение реки спокойное, вода идёт медленно. Серый камень славного Келъе-но'орда уже как несколько часов назад исчез за недосягаемым горизонтом. Устав бить вёслами, Варатрасс отдыхал, расположившись с удобством в весьма тесной лодке. Он лежал, облокотившись на пронизанные сыростью бортики. Попутчик, накрыв лицо запиской, сорванной в таверне «Но'орда варун», пребывал в состоянии полудрёма. Чистый плотный бинт крепко держался на его руке.
– Так ты принимал непосредственное участие в Тау'Элунорской заварушке? – Варатрасс, не прикрывая рот, что есть мочи зевнул. – Мне рассказывали об этой трагедии, но, признаюсь, как-то поверхностно.
– Да, было дело.
Парень нашёл это забавным.
– Во вздор-то! – улыбнулся. – И как я должен не поверить тебе, Грационалири? Приходится ловить тебя на слове.
Фар'Алион приподнял записку. Он столь долго лежал с ней на глазах, что лицо изображённого на ней ублюдка, а также награда за его голову, уже дотошно мерещились фарийцу во сне. Фар'Алион осмотрелся: они плывут средь гущи какого-то леса. С высоты небес к кристально чистой в средине течения воде обрушился густой туман.
– Не устал отдыхать?
– А ты? – переспросил Варатрасс. – Не безрассудно ли доверять грести тому, кто в реку максимум по-маленькому ходил?
– Мне уже не положен столь тяжёлый труд.
– Неужто стареешь, а, Джерум?
– Скорее пребываю на заслуженном отдыхе. – поправил воротник чёрно-серого кожаного жилета, надетого поверх кольчуги в пять колец. – Давай греби, я подменю тебя чуть позже.
Валирно'орда оглянул правый и левый трясинный берег. Чёрт знает, где они сейчас, но Таро уверен в том, что плывёт лодка в нужном направлении.
– Аргх... ну, посмотрим, как ты меня подменишь.
– Так мы плывём?
– Да, конечно. – приподняв руку, отмахнулся. – Ещё чуть-чуть наслажусь моментом, и в путь.
Фар'Алион осмотрел спутника. Тот молод, не по годам седой и уставший. Его чёрная броня из кожи с вкрапленными меж кусками оной пластинами повидала многое, просторный плащ пронизывали дыры.
– И всё же... Как ты оказался здесь, Вершитель?
– Не называй меня так больше, будь добр. – ткнул пальцем, но мудрый Таро не стал отвечать. – Тот, кто послал ко мне, не вдавался в подробности?
– Я бы не спрашивал, будь оно так.
Проведя языком по зубам, Варатрасс устремил взор в чащу леса. Ноги упирались в завёрнутый тряпкой меч.
– Чистая случайность.
– Всё не случайно, Варатрасс, глупо это отрицать.
– Могу лишь сказать, что Пустота боле не гложет. Безразлично мне прошлое, уж слишком оно маркое в деталях.
– Все мы иногда совершаем неправильный выбор, но к пути истинному возвращаются только сильнейшие.
Варатрасс рассмеялся. Фар'Алион в его глазах очень сильно заблуждался.
– Я не совершал неправильный выбор и уж тем более не возвращался. Что ты вообще можешь обо мне знать? Нотации мне ни к чему.
Не дождавшись ответа, Валирно'орда взял в руки вёсла. Он начал потихоньку грести, подталкивая лодку по дороге тихого течения.
– И, всё же, ты согласился помочь ему. Не остался безучастным, хоть и имел на то право.
– Сугубо моё решение.
– Я настаиваю на этот разговор. Дальше мы действуем вместе, узнать друг друга получше будет верным решением.
– Я не полководец, уж тем более не сын короля... Несмотря на это всё, ты что-то да жаждешь услышать, Грационалири.
– Хах! Конечно! – воскликнул. – Ваорунсукий мясник сидит предо мной. Грех не услышать эту историю из его уст.
– Какая-то обратная лесть, не находишь? – оглянув через брови, улыбнулся. – Вздор... Большая часть этой басни – перековерканная неправда, тебе ли не знать.
– Простакам-бардам свойственно преувеличение во имя сыскания славы.
– Верно.
– А глаз? – зациклился на чёрной повязке. – Как умудрился допустить и подобным образом подставиться под удар?
– А глаз – мерная расплата с Пустотой.
Джерум, с зевком потянувшись, по неосторожности задел ногой вещи героя и мельком увидел показавшуюся рукоятку меча. От инкрустированных в глазницы волка камней промелькнул неестественный блеск. Резко загнутая на гарде... Меч был знаком фарийцу.
– Я вынужден сменить тему.
– Валяй. – в знак согласия пошевелил ладонью.
– Ты до девятьсот пятого Первой Эры не посещал случаем заморский Тау'Элунор?
– Незачем, да и не до этого как-то было. – столкнувшись с ним взглядом, ответил Варатрасс. – К чему вопрос?
Достав из-под сиденья обмотанные тряпичным бинтом ножны, фар'Алион размотал рукоять. Варатрасс пригляделся.
– Меч-побратим? – спросил Тирэльзар. – Подделка?
Но камни навершия меча Джерума вынудили отказаться от последнего предположения.
– Первый. Тха'Акса.
– Не удивлён, кузнецы редко куют меч в единственном экземпляре.
– Ты знаешь, откуда был забран твой?
– Путь его начат не дальше Тавланора.
– Глубже... – поведал Таро. – Меч твой родом из древнего Эшау'Нлэндра.
Фар'Алион засмотрелся на блеск камней навершия, подробно вспоминая вырезку из той ночи.
– Я, по-твоему, похож на гробокрада земель эльфийских?
– Переставай говорить за меня, парень. – сказал с серьёзностью и ноткой нравоучения.
– Тогда зачем этот фарс?
Только Джерум хотел рассказать про историю его меча и таинственную судьбу Сумрака, как лодка проскребла по дну.
– Мель? – посмотрел за борт. – Какого чёрта?!
Лодку начало безостановочно бросать из стороны в сторону. Она словно билась о камни, хоть и находилась в центре реки. Герои держались за бортики, покачивающимися движениями спасая лодку от опрокидывания.
– Мы точно плыли вдоль правого берега? Река должна была разделиться...
– Мы плыли прямо! – воскликнул Валирно'орда.
Посмотрев вдаль, парень прищурился. Через десять окелъров вода падала водопадом. С двух сторон. Стал доноситься шум падающей воды.
– Твою мать! Надо прыгать!
Фар'Алион оглянулся через спину. Подобного не должно было встретиться на их пути по реке Фкарта'а. Течение разыгралось, их потянуло.
– Нет! – приказал Джерум. – Не успеем! Держись!
– Сука... – сказал, скрипя зубами.
Варатрасс углубился в лодку. Он, уперевшись руками под выпирающие пороги бортов, приготовился к падению. Джерум залёг следом. Было тесно. Шум становился громче. Лодка, ударившись, начала опускаться передом к низу, её потянуло в пропасть.
***
Варатрасса выбило волнами подземного водоёма к каменисто-гравийному побережью пещеры. Он сплюнул вбок водой, каким-то образом попавшей ему в рот. Неистово недосягаемым казалось небо, но свет поверхности, падая сквозь воронку, делал округу освещённой.
– Дежавю... – сжимая в руке намокшие тряпки, в коих завёрнут Сумрак, вдумчиво проговорил Варатрасс.
Джерум уже выплыл, он, сидя на перевёрнутой и покосившейся лодке, выжимал своё нательное бельё.
– Цел? – задал вопрос фар'Алион.
– Выходит, мы либо действительно пропустили речное распутье, либо ты мне не договариваешь о конечной точке нашего маршрута.
Варатрасс поднялся. Ему было безразлично произошедшее, следопыт лишь пару раз попрыгал, стряхнув налипшую к плащу грязь.
– Нужно передохнуть. – начал рыться во влажной сумке.
Завёрнутый во влажную тряпку, Тха'Акса лежал под его ведущей рукой. Валирно'орда проследовал к напарнику.
– Идеально подходящее место для полевого лагеря. – в очередной раз посмотрел наверх, к поверхности. – Около полутарра глубины, Заземелье...
Безостановочный стук и всплеск падающих вод подтолкнул на рассуждение.
«Как мы только умудрились выжить, упав в воду с такой высоты? Видать, миновал не один водопад...»
Ими было решено разжечь костёр, дабы одежда и броня хоть как-то высохла. Искра породила пламя, что накинулось на подобранные рядом сухие доски и маленькие веточки. Варатрасс, подтянув корягу, сел напротив и поднёс над кудрями огня руки. Близился холодный вечер. Герой отстегнул ножны-портупею и ремни, поддерживающие пластинчатый доспех. У костра, на ту же корягу, был скинут мокрый плащ. Парень, скинув нателку, почесал грудь.
– Тяжёлое ранение. – обратил внимание фар'Алион. – Не видел, чтобы подобное заживало. Природе не всегда хватает сил на такие чудеса, жизнь обрывается.
– Ты не первый, кто мне это говорит.
Он посмотрел на оставшийся розоватый шрам. При касании его возникают неприятные ощущения, тикает необъяснимая боль.
– Но всё же?
– Я не должен был выжить. – показал обрубленный палец. – Всё исключительно по воле Апостолов.
– Прямой удар... Меч определённо гладиус, но рана, оставленная им, куда глубже. Было приложено колоссальное усилие. Но ты выжил, пусть потерял палец и изрезал собственные руки, пытаясь удержать меч. Всё было так, я прав?
Следопыт удивился. Всё произошло практически так, как предположил Таро с одного осмотра шрама.
– Поражает твоя дедукция. Видишь насквозь.
– Противник был повержен. Но кто им был, Варатрасс?
– Старый Дракон, мастер своего дела.
Образ его отразился в голове. Но лицо и глаза, слова и голос, движения и махи... все детали сгинули вместе с Эйлу Хартинсоном.
– Ну тогда всё сходится. Они – подготовленные воины, элита Олафсианской Империи.
– То был из дома Железного Кулака. – добавил герой.
– Тем более. – выжал последнюю портянку. – Не могу не спросить, кто был учитель? Каков твой стиль движения?
– Отец. – тоскливо ответил Варатрасс. – Харальд Валирно'орда.
– Известный в узких кругах доблестный и справедливый воин. Верь или нет, но я встречался с ним.
Варатрасс задумался.
– Давно?
– Примерно в твои года. Позволь... – протянул руку к убранному за спиной героя Сумраку.
Меч был молча протянут и извлечён из сохнущей тряпки. Джерум ощутил его вес, прочувствовал то, через что прошёл чёрный клинок из ара-абальской стали.
– Откол... – продолговатый дефект клинка не остался незамеченным. – Не могу представить...
– Алемрак, конечно, крепок, но...
– Алемрак? – разочаровался воин пустыни. – Невежественно полагать, что Тариль был выточен из плавленного алемрада. Это меч, который Мастер сотворил непосредственно для себя.
– Кузнец соврал мне?
– Кузнец – алчный перекупщик, связующее, но не значимое звено этой истории. Он не мог доподлинно знать, что Тифаринторов меч сотворён исключительно из волшебной ара-абальской стали.
– Это... – не поверил услышанному.
Сталь ара-абальская, сталь нерушимая, сталь сказочная... Герой до этого момента отрицал существование оной, считая и виня Сумрак исключительнл мечом из канийского алемрака.
– И, тем не менее, легендарный меч каким-то образом оказался в его руках, на севере, я прав?
Молчание.
– Видимо, прав. – сказал он сам себе.
Таро отдал меч обратно, тот был поставлен на корягу. Пыль, подобно крови, что, брызнув из раны супостата, неприметно скатывается вниз, не способна осесть на чёрное лезвие.
– Если она существует... – продолжил следопыт. – Это не подлежит объяснению, но теперь мне понятны слова Ильтара...
– Кого? – переспросил Таро.
– Ты его не знаешь, да и знать тебе его незачем.
– Но всё же?
– Этой мой старый друг. – протянув руку, махнул пальцами. – Позволь тогда и мне посмотреть твой меч.
– Разумеется.
Джерум передал его вместе с увесистыми цельными ножнами. Варатрасс, взяв Тха'Акса в руки, полёгал и сопоставил его с Тарилем. Форменно практически неотличимы, но разные по весу: меч фар'Алиона более лёгкий.
– Магический стеклар? – не извлекая полуторник из его святилища, поинтересовался парень.
– Да, по-моему, он.
Одежда и броня Валирно'орда, разложенная то тут, то там близ костра, впитывая запах тлеющего угля и горячий дым, подсыхала. Герой, не став доставать меч Джерума, передал оный владельцу. Они решили недолго передохнуть перед дорогой по просторам Заземелья.
– Раз уж зашла речь... Кто обучал тебя в мои годы, именитый Грационалири?
Фар'Алион демонстративно улыбнулся. Сказанное, что походило на завуалированную лесть, но на деле не являлось ею, было не по душе старому воину.
– Поначалу отец, затем Соломон, давнишний друг моей семьи.
– Соломон... – вдумчиво повторил Валирно'орда, почувствовав небольшой подлог в словах Таро. – Бесспорно редкое имя для Бескрайней пустыни.
– То имя старое, нордское. Просторечное.
Фарийца пронзили воспоминания. Облик старого друга отпечатался в памяти и был чёток, как наяву. Его великая мудрость, в разумных пределах справедливость и жизненная позиция, мировоззрение, повлияли на становление фар'Алион равносильно тому, как Соломон делился этим с его отцом, дальними предками. От этого человека осталось всё самое хорошее, уникальное и достойное.
– Он был известен под другой личиной, но был вынужден отказаться от имени прошлого в угоду построения настоящего.
– Умеешь нагнать интриги. – улыбнулся Варатрасс. – Я весь во внимании.
– Сулейман Маххумад ронад маль Фариан Раль'Араней. Говорит о чём?
– Говорит, но неужели кто-то верит? Занятно, что Мастер фар'Хтарианского маха до сих пор топчет землю. Да чёрт! – ухмыльнулся, стукнув по ноге. – Кому скажешь – не поверят.
– Не могу говорить за других, поскольку мало тех, кому это известно. У тебя есть основания не верить мне?
– И то верно, Джерум фар'Алион Таро. Ты человек слова и чести. Человек, репутация которого всегда на шаг впереди его. Человек тактичный, стратегического склада ума. И несмотря на это, ты поведал мне столь сакральную для тебя тайну. Мне, человеку, тень которого предвещает лишь смерть. Почему?
– Тёмное прошлое не должно быть клеймом для выбравшего светлый путь. Твой вопрос риторичен.
Варатрасс глубоко задумался о сказанном фар'Алионом.
– Ты говоришь мне, я говорю тебе. Можешь воспринимать это так.
– А ты? – не найдя ответ на желанный, пускай и на не имеющий смысла вопрос, Валирно'орда устремил взор на собеседника.
Он принял решение сменить тему разговора.
– А я что?
– Как всё так вышло, Джерум? Беря в расчёт всё сказанное, почему? Почему здесь и сейчас?
– Вовремя ты задался этим вопросом. – посмотрел на брешь в потолке громадной пещеры. – Наши пути с Сулейманом разошлись давно. Я шёл к этому моменту с Адультаром.
– Сам бы не пошёл? Не кажется, что, сподвигнув на этот нелёгкий путь, тебя обвели вокруг пальца или же просто обвели?
– Нет, отнюдь. – не в обиду собеседника воспринял услышанное с насмешкой. – Каждый путь по-своему затруднён и запутан. Язык не повернётся назвать какой-то из простым.
– А как же политика? – поинтересовался Варатрасс. – Не могу уложить в голове, что сын именитого Короля Северного Фара, его первенец...
– Фариан. Обойдёмся без грубых и невежественных нареканий.
– В точку! – щёлкнул пальцами, но не улыбнулся. – Его светлейшая голова политической арены, стратег и тактик, потерял к ней страсть, а может...
Следопыт серьёзен. Эмоции, если те имеют место быть – запрятаны глубоко, подобно когтям с виду милой городской кошки. Лишь на первый взгляд он неосторожен и небрежен в словах. Варатрасс хитро прощупывает и изучает своего собеседника.
– А может, и не было никакой страсти к политике? – Таро вновь перебил героя. – Трудно ответить наверняка, не буду. Скажу лишь, что игры с судьбами пешек королей, так называемые „партии в шахматы нулевой категории“, уж чрезмерно въелись. Я потихоньку отошёл от дела, как бы ни хотелось этого признавать. Со взрослением взгляды меняются. Призма розового стеклара бьётся, начинаешь смотреть на всё более абстрактно, а старое, в безволии, уступает место чему-то новому, более подходящему тебе.
– Касаемо империй, королевств иль же прочих сборищ златом обитых... – норд откликнулся на рассуждения Джерума, продолжив мысль. – Хочешь сказать, что всё до дотошности однотипно? Или лишь самую малость?
– Малость. – задумчиво изъяснялся фар'Алион. – Каждой империи отведён срок, прежние крахи – жёсткий урок.
Ничего больше не сказав, Варатрасс устремил прищуренные глаза в щёлкающие и стреляющие кудри огней костра.
– Под светом Суур ничего не изменилось...
***
Касание – ласка... След пал колкий удар... Полилась рекой дрожь по рукам...
– Что-то шепчет на ухо...
По воле своей,
Будоражит он сон,
Алый осколок Нальере...
А воля его,
Есть мира закон,
Он камня владельца творение...
От силы твоей,
Мне ослепит глаза,
Не спасает пелена в дрёме...
А свет тот,
Есть Суура поток,
Он вечная кровь и ранение...
По воле своей,
Всё пытаюсь взглянуть,
Но непроглядна Огромная в небе...
А воля моя,
Есть силы оплот,
Он утопает меня во безумстве...
От силы моей,
Мне не свернуть,
Не спасает псалом Мäлере...
А свет глаз моих,
Есть призма души,
Он режет лишь междуточие...
И открыл я глаза, взор направил туда... Направил на свет лучезарный. И понял тогда... Прозрел я сполна:
– То коварства ладья парадигмы!
Сумела она в миг сонный создать... Создать иллюзию симфонии Рая... Но непосильным оказалось мне встать – то предстало враждой моих мыслей... сумбуром воспоминаний.
– Сон был во сне... он – отклик мгновенья...
Осознал то не сразу, пытался пробиться... Многогранно манила ясность мерцанья звёзд...
***
– Палленальере, значит?..
– Он, родимый.
Привал окончен. Валирно'орда ударом ноги потушил тлеющие остатки углей. Наверху царила угрюмая ночь, и лишь одинокий тусклый свет зажжённых лучин был способен незначительно освещать путь. Герои пошли дальше во тьму, отставляя позади непроглядную тень от своих тел.
– Что с рукой-то? Когда успел?
– Давно. Раны прошлого и их вечный след.
– Лирийская ветрянка?
– Брось, вообще не рядом. – отмахнул рукой, взбудоражив пламя. – Похвальны твои познания, подмечу, но это подростковая зараза.
– Я многопрофильный зельевар.
– Похвально-похвально. – повторил Таро. – Очень похвально.
– Но, несмотря на это, я всё равно прибываю в небольшом ступоре.
– Проклятие.
– Что? – неправильно понял герой.
Он держал меч близ гарды за лезвие, рукоятью по направлению движения, а факел, что поднят другой, в полусогнутой в локте, руке, ожидал участи чуть что быть выброшенным.
– Это проклятие, а не зараза. Оно не передаётся, если ты об этом.
Герои пошли дальше, удаляясь всё дальше и дальше во тьму. Впереди пещеры начали мелькать по наростающей яркие краски. Прорисовывался настоящий калейдоскоп цветов радуги.
– Р.-светы... – подметил Варатрасс. – Но обычно разно-светы не растут разными семействами и видами в одном месте, каждому присущ определённый ареал. Что-то тут нечисто...
– Или, возможно, ты не встречал подобного явления?
– Тебе виднее, господин алхимик? – среагировал на сказанное герой. – Или что?
– Нет. В любом случае здесь могут обитать и обитают те, кто не прочь воспользоваться столь манящей освещённостью.
– Я вовсе не боюсь, Джерум. Хах! – усмехнулся. – Я больше ничего не боюсь, как ты только можешь сомневаться в этом?
– Я знаю тебя отнюдь даже не второй день, парень. Не мне судить.
– Ну вот знай, что каша, которую я процедил в голове, пожрала любой страх. Для меня ничего не вызывает волнения или его проявления.
Сталактиты и сталагмиты просаживали заземельную глушь. А капли, падающие с потолочных каменистых образований различных размеров и форм, были единственным звуком, помимо болтающих героев.
– Дело случая.
– Я хладнокровен. Да и кого ты тут вожделеешь увидеть? Голодных дварфиров? У-у-у-у! – издав жуткий звук, прожестикулировал, а после прохохотал. – Свирепых глубинных троллей и всеядных, но в то же время и придирчивых в пище, арахнидов-челоедов Заземелья? Минотавров таахарских? Иль всех перечисленных включительно и поочерёдно?
– Ну, я полагаю, до таахарских тавров нам далеко, те обитают глубже.
– Глубже... – с насмешкой повторил Варатрасс. – Глубина, судя по той дыре, значительная. Вдобавок Корона Нордов – город, возведённый на низменности, на уровне моря.
Фар'Алион не ответил. Фариец сосредоточен и всецело погружён в окружающую обстановку. Постепенно они приблизились к свет дающим примечательным грибам. То действительно светы. Пройдя через сужение в конце карстовой пещеры, Варатрасс не поверил увиденному. Тактильность положенной руки ощутила холод.
– Шоровы кости...
– Что там? – желая разделить любопытство следопыта, ускорил темп Таро.
Увиденное поразило и его. Огромная пещера, настоящий подземный мир предстал под ними. Неподсчитанное множество всевозможных грибов и прочей подземной растительности освещали стены, потолок и протяженные тропы колоссального пространства под поверхностью.
– Нотарас. – проговорил Джерум. – Самая большая воронка и пустота под Водамином.
– Уверен?
– Без сомнения. Пласты Нотараса уходят во все концы материка, а где-то – даже за его пределы. – фар'Алион оглянул видимый потолок, что подобно звёздному небу, мерцал над головой. – Под тремаклийскими равнинами самая большая его часть – Сердце.
Не было видно и края, тусклое освещение уходило за горизонт и попадало в слепую зону глаза. Да и существует ли конец этой пещеры на самом деле?
– Совершенно вылетело из головы... Так вот оно какое, Сердце Заземелья...
Натёчные образования, что были на некоторых участках стен, покровительствовали образовавшимся на холодном, но мокром камне белых и бежевых кристаллов. Это подвид сколовой породы, что сродни перелётным птицам, загадочным образом мигрировал сначала из ледниковых пещер Дальнего севера и чертогов Драконьей Мерзлоты в карстовые дыры Тау'Элунора, а затем и сюда, в сердце континента. Кончики сколов близ героев напоминали вовеки застывшие большие, но кропотливые узоры снежинок.
– Озеро... – пробормотал Валирно'орда.
Он посмотрел вдаль, перебежками перевёл взор с грибов на кристально чистую, подсвеченную со дна, воду. Натечное убранство, что есть истинное искусство природы, и красоты белоснежного, местами гладкого, местами резкого в переходе, мрамора приковывали глаза. Вопрос, откуда снежные эльфы брали оный, отпал невольно. Варатрасс пошёл первым, начал спускаться по тропе вниз, чей подступ подобен выполненным ступеням.
– Чем глубже мы спускаемся, ступаем к Сердцу, тем больше я сомневаюсь в возможности подняться. Ты уверен, что амбассадор Адультар ожидает нас где-то поблизости?
– Разумеется, нет. Но он поспособствует.
Внизу было светло. Достаточно светло, хоть в некоторых местах тускло или же и вовсе непроглядно. Но это не помешало героям затушить и оставить тлеющие лучины наполовину обугленных факелов. Без жизненно необходимого света они не останутся, тут есть и древесная растительность. Герои шествовали в коварную неизвестность.
***
Ступая в коварную тьму,
Волшебным гонимые светом,
Герои невольно упустили черту...
Лишь лучик надежды,
Осветил им тропу,
Мотивы доподле невидимы...
Но нагнетают туманы забвения
Хоть те не мешают идти в пустоту,
Приливает волна опасения...
***
Прошло близ получаса. Всё сильнее и сильнее ощущался тяжёлый рокот ходящих поршней и шум неустанно движущихся шестерней. Дальше, на заброшенной и в древности мощёной мраморными камнями дороге, стоял аванпост. Кеварийский кирпич утратил привычный окрас, потерял львиную долю выгравированных узоров. Металл жёлто-бронзового цвета не претерпел существенных изменений за оставшиеся в прошлом века. Он им не под силу. Источаемый кеварскими лампами свет аналогичным образом добрался до сегодняшнего дня.
– Кеварийский оплот... – скептически прищурил глаз Варатрасс. – Оплот покинутый, боги не знают, сколько лет назад. Никогда не видел подобного так близко, да и не думал, что когда-либо увижу.
Фар'Алион осмотрелся. Вокруг пристанища сгинувших царила темень: мерцание светов и иной флоры не даровали желанной видимости, а блеск едва заметных потолочных жемчужин и лучезарных кристаллов казались несущественными. Царила и пировала с ней в убогости тишина. Идти придётся через это покинутое место.
– Будь начеку, Варатрасс. Всё они отличны друг от друга, отчего невозможно предугадать ответную реакцию наперёд.
– Резонно.
Валирно'орда кивнул. Пусть он и был наслышан, но настроен скептически, невзирая на то, что начитан о сгинувшей расе. Герои всё ближе к кеварийскому аванпосту. Две пятиокелъровые башни без крыши и настежь открытая златом блестящая калитка, коя лживо приветствовала их, в ожидании подзывали их.
– Он ведёт к их городу. – добавил Таро. – Это пограничный аванпост, застава.
Немые лица обременённых кеварским металлом статуй близ входа – мертвы и, как и невысокая, но крепкая в основании стена, нетронуты. Это нагнетало.
«Как всё могло сохраниться в подобном виде? – задавался вопросом Варатрасс. – Заземелье, будь оно проклято, отнюдь не безжизненное, да и навряд ли кто-то озадачил себя сдуванием осевшей пыли.»
Приблизившись к порогу аванпоста, Валирно'орда ощутил этот привкус... В миг таинственный, покинутое место взвеяло кровью? Иль безумное наваждение подступает к нему вновь?
– Вздор...
– М-м-м?
Повернув за порог, он убедился в верности интуиции. В самом углу, у закрытой двери в округлую башню, в застывшей позе был труп. Тяжёлая резная броня под тяжестью лет запечатлела прикрывающие лицо руки.
– Мёртвый. С поверхности. – уточнил Варатрасс.
Но, скрупулёзно приглядевшись, он нашёл лишь очередной безответный и наводящий вопрос. Подоспев, Джерум также увидел под бронёй мрамору подобный камень.
– Шаратрак. – выдернув Тха'Акса, произнёс фариец.
Отразившись, свет в центре поднятой на прутьях лампы, мелькнул по стали доспеха усопшего. Он проверил все направления. Никаких следов не было. Чисто. Тихо. Пусто. Ужасного паукообразного монстра, превращающего несчастных заклятием в безжизненный камень, не должно быть в округе. Норд пошёл дальше.
– Думаю, что это было давно, не нужно...
Совершив необдуманный шаг вперёд, следопыт запнулся в мысли, услышав характерный механизму щелчок. Мгновение. Со стрекотанием что-то начало очень быстро раскручиваться. Зрачки сузились, а кожа ощутила холод. Сердце из режима повышенного напряжения провалилось в состояние буйства. Выплеснулся адреналин. Вырвавшись из просека стены по левую сторону, тонкий прокачанный и заострённый диск, устремившись на бешеной скорости к герою, встретился с резко поставленным Сумраком. Скорость сыграла своё: он раскололся надвое и вонзился в каменные кирпичи стен. Джерум, уклонившись от одного из, отошёл слегка назад, на безопасную дистанцию.
«Зараза!»
Крутящий момент. Свист, хруст. Очередные два диска не сумели поразить Валирно'орда, поколе тот, шустро увернувшись в сторону, столкнул их меж собой. Воткнувшись друг другу по самую середину, они с грохотом свалились идеально в центре аванпоста: на незамысловатой плите с кеварийскими иероглифами. От стены до стены по прямоугольному пересечению навскидку десять, а может быть и одиннадцать окелъров.
– Стой. – сделав пару шагов, фар'Алион потянул парня за рукав к себе. – Иди сюда.
Они отошли от центра. Механизм умолк, ловушка разряжена. Только один за другим раздавался пружинный стук, свидетельствующий о постепенной перезарядке хитроумно зацикленной и самоподдерживающейся системы. Варатрасс не понимал действий напарника, ибо впредь он „будет осторожен“.
– Ты чего?
Словно по заговорённости что-то зарокотало. Из закрытых форсунок папочки труб, что торчали из башен, поднялся пар. Он, вырвавшись, ударом отрыл их, но после те под тяжестью своей и тягой сдерживающих пружин захлопнулись. Раздался подземный толчок. Мелкие камушки, что встряли в щелях восьми не примеченных ранее периметров квадратов, окруживших плиту-ловушку, вылетели в стороны. От перепада, едва не лопаясь, начали мерцать лампы. Оставленный живыми пост продолжал своё существование, вечностью проклятый дозор.
– Ты, сука, издеваешься надо мной? – промямлил Валирно'орда.
Поднявшись постаментом на два окелъра, в пять шагов центральный квадрат не потянул с собой плиту. Оголив грубые и толстые шестерни, он выдвинул остальные каменно–металлические квадраты с дыркой идеально в центре, ставшие ступенями. Шестерни не остановили на этом свой ход, пар вновь принялся вырываться, но уже из всех труб. Что-то выстрелом продвинулось под ногами, всколыхнув древний мрамор. Герои в молчании спешно отошли к калитке. Внезапно вылетев, большой куб окончил действие отложенного и скрупулёзно настроенного механизма. Всё задвинулось столь же внезапно, как и вылезло наружу. С ударом куба по гладкому полу аванпоста, что от подобного покрылся узором трещин, округа затихла.
– Автоматрон-страж.
В мгновение ока цельнометаллический куб, оттолкнувшись вверх, трансформировался в антропоморфный слаженный механизм. Он приземлился на колено и выставленную опорой руку.
– Какого чёрта они до сих пор функционируют, Джерум? Такого не было сказано.
– Было. – ответил фар'Алион. – Ты был невнимателен в изучении.
Герои придерживались дистанции. Поднявшись и после трансформировав правую конечность, более шести фэрнов высотой, автоматрон преобразил её часть в своеобразный длинный клинок.
– Он хочет?..
– Мера предосторожности, заложенная в его программе.
Джерум видел схожесть этого автоматрона со встреченным на Тау'Элуноре, по образцу и подобию коего, собственно, и производились другие партии, но этот же... Он – куда сильнее загружен, более боевой вариант данного класса. Под покровом тяжёлой застывшей маски горели бирюзовые огни.
– ОТКШЕО ТИЛКЩА: „УСПЕШНО ПОЛУЧЕНЫ“. ЯЗЫК ЦЕЛЕЙ: „ЛОМАНЫЙ НОРДОС“. МЕХАНИЗМЫ: „ИСПРАВНЫ, В СОСТОЯНИИ ПОЛНОЙ ГОТОВНОСТИ“. – по-механически скрипя, произнёс синтезатор речи на знакомом героям языке. – КОМАНДА А-ЯДРА ЦТРКА СИСТЕМЫ НРАТАНГРА: „ПОЛУЧЕНА, ОБРАБОТАНА“...
Сотни маленьких механизмов, идущих паз в паз шестерней и пружин, коих сжимают и расслабляют масляные поршни, бились в одном движении, такте. Тяжёлым шумом сопровождалось каждое его действие, а безостановочные стуки под его бронёй выдавали десятки находящихся под кеварийской сталью автоматических и отделённых от автоматрон-стража процессов, одним словом – иных механических созданий.
– ЦТРКА СИСТЕМА: „ОДОБРИЛА АКТИВАЦИЮ БОЕВОГО РЕЖИМА“. ПРОТОКОЛ: „ИЗМЕНЁН“. – резко изменился тембр, а цвет свечения стал ярко-красным, кровавым.
– Прокляни тебя! – держа меч одной рукой, рявкнул Варатрасс.
Он помчался навстречу штуковине, которую не видывал ранее. Хоть та и здоровее его, уж что говорить о массе, парню без разницы. Он на все сто уверен в себе, коль понимает, что промедление в данной ситуации может стать фатальным явлением.
– ОЦЕНКА СИТУАЦИИ: „ПЕРЕ...“
– НРА-А-А!
Крик – выплеск ярости. Сумрак, упав на поставленный в блок клинок, расколол тот в месте соприкосновения и, не останавливаясь, а падая дальше, проник через ключичную область автоматрон-стража в глубь механического тела. Брызнуло масло. Меч был выдернут сразу после обрушения и, спустя прокрут над головой и необходимое перехватывание в две руки, обрушился прямиком по правой лицевой стороне маски, вомнув металл изящного элемента брони до середины головы.
– НРАТР АРНОН... ПОВРЕЖДЕ-Е-Е...
Автоматрон-страж заискрил, запульсировали грацией молнии. Варатрасс сразу отошёл от него, не исключая возможность присутствия у него протокола самоуничтожения. Кеварийской масло, словно закупорились каналы и топливные трубки, перестало изливаться из многочисленных повреждений. После этого оттуда полезла дюжина механических паучков. Кропотливый труд их создателя, механизм, что в реализации требует куда больше времени, нежели полноценная компоновка и определённое оснащение иного автоматрона большего размера.
«Что за чёрт? Что он собирается делать? Это какая-то форма его атаки?»
Валирно'орда отошёл ещё дальше, а Таро, в свою очередь, до сих пор не спешил вмешиваться в битву, видя, что напарник вполне справляется и держит ситуацию. Автоматрон-наниты, изливаясь заместо вязкой и мутной субстанции, начали уверенно ползать по его телу, выгибая пластины на вид хрупкими лапками, скрепляя своими телами бреши и дыры, путём их приваривания. Паучки самопожертвенно исцеляли механического воина. Варатрасс, словно любуясь, не спешил атаковать. Резко выкинув руку в сторону Джерума, автоматрон пустил в того арбалетный болт. Механизм был разрушен метко брошенным кинжалом следопыта, а болт отражён лезвием Тха'Акса в сторону. Механический воин, поднеся к формальному лицу, осмотрел место повреждения, когда два паучка уже вытаскивали встрявшее метательное жало.
«Ах ты, механический кусок кеварийского дерьма!»
Варатрасс ринулся к автоматрону. Хлёсткий удар оттяпал тому руку. Будучи тяжёлой, она пала с грохотом кузнечной утвари. Излилось и тут же перестало капать тёмное масло. Десяток нанитов, спешившись с хозяина, уже начали с большим усилием подносить её обратно. И только хотел герой нанести очередной удар, как стал нарастать топот. Варатрасс раздробил ногой одного из нанитов, но тот был моментально забранн побратимами в безопасное место – корпус стража. Что-то огромное приближалось всё ближе и ближе. Поневоле все, включая и автоматрон-стража, обратили внимание. Он развернулся. Последовал свирепый, дикий и безжалостный животный вой.
– ПРОТОКОЛ: „ДОЛЖЕН БЫТЬ ИЗМЕНЁН“. – проскрипел не до конца восстановленный механизм первой защиты. – КОМАНДА А-ЯДРА ЦТРКА СИСТЕМЫ НРАТАНГРА: „НЕ ПОЛУЧЕНА, ВРЕМЕННЫЙ СБОЙ“. ПРИНЯТО РЕШЕНИЕ: „АКТИВАЦИЯ АКТИВНОЙ ОБОРОНЫ“.
Из-под пластин рельефного нагрудного фрагмента брони поднялись дополнительные сегменты. То же самое произошло и с конечностями; на голове захлопнулся второй, являющийся „парадным“, своеобразный шлем.
– Зараза... – проскрипел зубами Варатрасс.
Заводные паучки уже подняли и поставили на пазы руку. Движение пальцами свидетельствовало о её работоспособности. Гул нагнетал, усиливался. Тварь подступает к ним. Удар. Камень кеварийской стены разлетелся, а ворота второго выхода, погнувшись в нескольких местах, рухнули на пол. Пробив защиту кевар, к ним, чрез облако густой пыли и под струями обжигающего пара, ворвался тринадцатифэрновый таахарский минотавр.
– Наговорил ты, парень! – прокричал Джерум.
– Проклятие!
Коричневого окраса минотавр плечист и куда здоровее своих собратьев с поверхности, – всё это либо следствие мутации от растущей здесь гадости и бегающей мерзости, либо следствие просачивающихся от ядра Лофариан избытков аэруса. Исполненный из черной кожи в крапинку небрежный килт прикрывал его ниже живота до колен, а перекинутая через плечо портупея из загнутых в кольца жестянок переходила в костяной наплечник. На волосистой шее полуразумного создания болтались антропоморфные черепа на волосяном сплетении. Жуткое создание, на вид рождённое в порочном союзе человека и животного, устремило на незваных гостей своих угодий залитые кровью и первородной злостью глаза. Бычья голова увенчана глубокими шрамами, а громоздкие рога тянут её вниз. Густой мех только на спине и в некоторых местах, за исключением области выше копыт, ногах.
– ВАРАНТА АРАКАЗ! – грубо и протяжно проголосил минотавр.
Но до срама изуродованная помесь языков неразборчива, противна ушам. Махнув руками, он злостно фыркнул и свирепо прорычал на свою округу.
– Убогий ты выродок! – ответил следопыт.
– Т'ТАРАК АРАКРАН!
Автоматрон-страж попытался приблизиться, дабы нанести удар. Он был остановлен и схвачен одной рукой за голову. Минотавр оторвал более сотни килограмм от земли, а герои, лицезрев это, потянулись назад. Монстр, сжимая голову механического воина, поднёс его к себе. Кеварийская сталь начала трескаться, местами лопаться. Несколько паучков-нанитов напрыгнули минотавру на руку и начали истизающе кусать, резать животную плоть. В ответ на это существо изо всех сил и с размаху швырнуло автоматрона. Тот, не отпуская меча, впечатался в стену, промнув камень и металл, разрушив вековые узоры. Одна из башен покосилась. Топая, нозлуво отродье проминало пол, он немножечко оседал. Минотавр направлялся к Джеруму и Варатрассу, которые, подняв глаза на уровень головы чудища, держали наготове мечи.
«Давай, здоровяк! – мелькало в мыслях Варатрасс. – Подойди! Подойди ближе ко мне!»
Только озлобленный минотавр совершил пару длинных шагов, как выпавший из заточения в стене автоматрон-страж привлёк его внимание. Великан нанёс удар рукой наотмашь, но она была остановлена руками одинокого стражника аванпоста. Под его удалью треснул мрамор под ногами.
– КЕВАРА'КХАС!
Удерживая её, он, движением небольших, но силовых поршней-пястьев, выгнул минотавры пальцы, поломав кости. Он прорычал от боли. Когда монстр надумал ответить, как с выбросом обжигающего пара, механический воин привёл в движение стреляющие поршни ног, нанеся сыну Нозлу удар по подбородку. Вылетели большие зубы, а тварь отступила. Не остановившись на этом, автоматрон на рывке вонзил клинок минотавру в живот по самую руку. Гарда, прорезав пресс, встряла. Крик ярости окончился ударом обеих рук по плечам кеварийского механизма. Автоматрон-страж согнулся, цельнометаллический позвоночник был сломлен по основанию, а большинство нанитов, находящихся под его бронёй, в грудине, оказались прижатыми, уничтоженными. Меч выпал из рук, но остался в животе минотавра. Подняв согнутого за руку, монст-переросток последний раз взглянул на его помятую голову.
«Будь проклят!»
Он сопротивлялся, голосовой эмулятор кряхтел и ломано шумел, пытаясь произнести какой-то звук. Затем, с животным выдёргиванием, монстр отделил оную от тела. Свечение погасло, пар перестал проходить и толкать поршни, струёй брызнуло масло, перестали функционировать последние оставшиеся автоматрон-наниты. Минотавр запустил голову за пределы аванпоста, а тело, бросив под ноги, начал злостно топтать, превращая в блин его оболочку. Летели искры, звенел металл, всё сильнее и сильнее углублялся и покрывался трещинами мрамор пола.
– Иди сюда, мразь заземельная! – рявкнул Валирно'орда.
Встрявший меч был выдернут и отброшен. Минотавр, в очередной раз фыркнув, совершил шаг в сторону следопыта, а следом – замер. Пол внезапно просел на полокелъра. Варатрасс отпрыгнул к воротам, где ждал своего часа Джерум. Попытавшись сделать аналогичное действие, монстр провалился вместе с камнем вниз. Пять окелъров разделяли аванпост от его внутреннего и сокрытого убранства, так называемых „мозгов системы“. Застряв ногами меж пазов жёлто-златых шестерней, он, безвольно завалившись набок, завопил от неописуемой боли. Часть механизма заставы встала, а другая же – медленно прокатывала минотавра вовнутрь. Затягивая его за руку, шестерни поднесли его грудину к поршням, что с ударом застряли в глубине тела. Агония разрывала создание Нозлу; то сюда, то туда брызгала тёмная кровь. Два навстречу идущих паза окончили странице минотавра, захлопнулись на его шее.
– Чёрт... – чуть наклонившись и посмотрев, Варатрасс плюнул.
– Пойдём отсюда, Варатрасс.
Валирно'орда оглянулся, а следом направился к напарнику.
– Нам нужно найти ведущую на поверхность кеварийскую лифт-башню.
– Да, идём.
Повезло, что всё закончилось так. Всё обошлось как нельзя лучше и парень это понимал.
– Только смотри, будь так добр, под ноги.
– Само собой. Теперь я буду настороже.
– Ну-ну, конечно же будешь. Ты не первый и не последний, кто проигнорирует сказанное мной.
Осторожно обойдя провал по периметру, прижимаясь к стенам, герои пошли через аванпост дальше. Они пошли тихо, дабы не привлечь внимание остальных недружелюбных к живущим на поверхности обитателей недружелюбного Заземелья, коих неоспоримое большинство.
Во тьме безмерной, в мире забвения...
Лежит память ушедших во вечность, во мглу.
И их механизмы, работая тщетно,
Возглас печали проносят во тьму.
Отзываясь в безмолвии плакучем,
Они гудят свою монотонную песнь,
Но струны рвутся, как бьётся в бурю корабль,
Судьбою потопленный в море забвения...
***
Прошло время.
– Дорога и не думает заканчиваться. Ты уверен, что дальше неминуем город?
– Неуж устал?
«Устал только от твоих вопросов!» – негодовал Варатрасс. – Нет, брось.
Под одиноким и осторожным мерцанием светов и грибов, куда больших размеров, им не встретилось ничего, помимо ползающей трусливой членистоногой живности Заземелья, которая всевозможным способом пыталась скрыться от зоны их внимания, высоких резных указательных колонн, оставленных мудрыми кеварийцами, и иногда попадающихся в были обглоданных костей. Но герои, шествуя дорогой в неизвестность, не переставали находиться в состоянии готовности и находиться во всеоружии. Тихий шум протекающего по левую руку ручья убивал злостную тишину, сопровождая их в пути от начала аванпоста. Устремив по ходу движения взор, Варатрасс остановился. Пылкие кудри огня били свечением, освещали мрак. Поставив руку, парень велел остановиться и Джеруму.
– Увидел я, не кипишуй, Варатрасс.
Они остановились и, сместившись правее, укрылись за листьями большого заземельского папоротника. Здесь темно: зеленосветы, лучи их воли, не доходят сюда. Факел, будучи неподвижным, оказался зафиксированным в землю.
– Там разбросаны трупы, если ты видишь.
Отвечая на сказанное, Валирно'орда прищурил глаз, но всё предстало туманным, неточным. Что-то действительно там было, дальше по дороге, ибо факел, обрушивая тень, обманывать не смел по природе.
– Не исключена вероятность всевозможной засады. Всё слишком хорошо выглядит...
Джерум фар'Алион понимал, что взгляд его далеко не тот, нежели в молодости. Всё так же расплывалось, как и у напарника. Может, чуть лучше. Но мог ли какой-то аморальный дурак, посрамив честь погибших, выложить тела подобным образом? Могли ли живые замереть в нескончаемом ожидании путника, будучи готовыми к сотворению злодеяния? Всё это, пускай и звучит как бред редкостный, но старый воин оценивает сложившуюся обстановку с подозрением, додумывает.
– Обойдём. – прошептал Таро. – В любом случае стоит предостеречь себя и не бить коварному противнику в лоб, кой тот жаждет ударить нам в спину.
– Резонно. – на выдохе ответил Валирно'орда.
Варатрасс пошёл следом. Он понимает, что бить в спину, к большому сожалению, – его козырь. Но вот бить в спину тому, кто надеется ударить в спину тебя – ново.
– Представляешь, если мы сейчас встретим Дрина Алира От'Дарн. Не исключено, придётся пободаться.
– Исключено, тебе ли не знать. – оглянулся. – Они, как и разбитое вновь Братство Пустоты, работают по бумаге. Кровавыми чернилами холодного пера исполняют приказы.
Валирно'орда тихонько рассмеялся. Отодвинув зеленоватый листок, парень обошёл трёхокелъровый стебель жгучего таахарского борщевика.
– Дарнаты кровожадны... – вспоминал текст одной заумной книги. – Не слышал слухи о том, что когда высокопоставленным в их иерархии эльфам куют мечи, то они вправе испытать сталь на первом встречном побратиме?
– Ты удивляешь меня, Варатрасс. – прошептал. – Удивляешь всё больше и больше.
– О чём это ты? – недоумевал парень.
– Ты хочешь сказать, что серьёзно в это веришь?
– Не больше остальных, уверяю тебя. – последовало непродолжительное молчание. – Я просто предпочитаю мыслить глобальнее. Одно вытекает в другое. Ассасины Дрина От'Дарн кровожадны, возвышены и почитаемы в их стратифицированном обществе.
Фар'Алион не ответил ему. В его глазах он был одновременно частично прав и, вместе с этим, частично не прав. Оставалось менее двадцати окелъров, они приближались к умирающим кудрям вонзённого меж кладки брусчатки факела.
***
Глава II: Осколки прошлого, пронесённые в будущее
Факел умирал. Герои, внимательно наблюдая из-за небольшого оврага, оценивали обстановку. Чисто, совершенно никого. Они приблизились.
– Филигранно... Приложена рука мастеров своего дела. – сказал Варатрасс.
Но это отнюдь не нтуро. Девять закованных в увесистую бронь, безжизненно брошены вокруг воткнутого факела. Она однотипна, что указывает на их принадлежность к одной организации или гильдии. Разрезая тень и мрак, пламя освещало их раны: всех умертвили одним точным ударом. Кого – в область шеи, пробив тонкую брешь меж пластин горжетов, а кого – в подмышечные впадины, чрез узкое забрало шлема или иные слабо, или и вовсе не защищённые места. Дураку ясно, что на отряд дварфов напали исподтишка. Внезапно раздался топот.
– Следов они не оставили тоже, Джерум. Всё унесли с собой.
Донёсся вольный шорох, осыпался шелест листьев. Следом показался другой, аналогично одетый дварф.
– Будьте вы прокляты, вонючие дарнаты!
Выбежав, неизвестный свирепым ударом двухстороннего молота повалил с ног Варатрасса, который отразил Сумраком внезапный выпад. Джерум тут же, быстро и машинально, извлёк из ножен Тха'Акса. Сгруппировавшись, Валирно'орда поднялся через спину.
– Какого чёрта?.. – произнёс Варатрасс, сконцентрировав на противнике своё внимание.
Глаза его бегали, он безостановочно перекидывал взгляд то на одного, то на другого. Зрение в темноте оставило его? Шлема не было, а близ виска, аккурат на встрявшем в горжете изящным и дорогим кинжалом, мелькали кровоподтёки.
– Проклятый карлик! – рявкнул парень.
Прокрутив чёрный клинок, Варатрасс ринулся в бой. Замах сверху. Меч пал на стальную рукоять молота дварфа, ожидаемо соскочив с неё после. Герой перегруппировался. Джерум, следуя своему кодексу воина, не вмешивался. Факел, приближаясь к кончине, поник в свете.
– Карлик?! – со злостью отбросив молот, крикнул дварфлинг. – Да я тебя, скотина, сейчас голыми руками придушу!
Он ринулся в бой, ринулся прямиком под меч. Удар Сумрака не причинил ему вреда, клинок рикошетом отдался от пластинчатого наруча. Нанеся Варатрассу неудачный джеб по корпусу, нападающий был повален пинком в грудь. Напавший, кряхтя, кубарем завалился на спину. Демонстративно протерев краешек губ, он с трудом, что велен неотвратимой тяжестью доспеха, поднялся. Дыхание было сбито. Маленький луч озарил лицо Валирно'орда. Дварф, в удивлении и смятении остыв, посмотрел следом на фар'Алиона.
– Люди, мать вашу! – крикнул, не поверив увиденному. – Какого бивня заземельного вы тут забыли?!
Варатрасс, убедившись, что они нашли довольно специфический компромисс, отодвинув плащ, убрал меч за спину. Герой, превалируя, рассмеялся.
– Ты на всех так нападаешь, великанище?
– Ах ты, мразь! – утопая в нахлынувшем бешенстве, дварф помчался на героя в очередной раз. – Я тебе глаза выдавлю!
Таро резко встал перед ними. Неизвестный, ударившись в его грудь, поднял голову. Фар'Алион выше того на три головы, пускай и не столь же плечист.
– Достаточно.
– Отойди! – шустро махнул рукой. – Отойди, я тебе говорю!
Говор его жёсток: нордос издавна стал родным для его народа. Джерум же – безэмоционально серьёзен. Ему не нужен этот бой и, хоть он и не принимает в нём непосредственного и активного участия, фариец не допустит его продолжения.
– Мы тебе не враги, дварф. – сказал он.
Он оглянул Варатрасса через тело Таро. Недовольно промычал. Лицо урождённого скитальца Заземелья уставшее, разрисованное всеми возможными шрамами и чудом зажившими шрамами. Канийско-оливковые угрюмые глаза, а также мешки под ними, стали обыденностью. Дварф широк, плечист и коренаст. Борода, завязанная в тугие косы, опускалась ниже ключницы, а волосы, заплетённые косой, уходили назад, плотно прилегая к голове.
– Это мы ещё посмотрим! – отойдя от Джерума, он поднял свой молот. – А вдруг вы замаскированные иллюзией рабы Дарнат?! Вдруг вы её головорезы?!
– Да, мы пришли тебя убить! – насмехался Варатрасс. – Ты раскусил наш план, ибо мы свалились с поверхности только ради тебя!
Дварф затих. Взяв молот в левую руку близ ударного навершия, он, обогнув фар'Алиона, приблизился к Варатрассу. Лицо дварфа изливало дружелюбием. Подойдя, тот протянул руку.
– Транг Мрангброн, сын Трада.
Варатрасс, посмотрев с подозрением, протянул-таки руку.
– Варатрасс Валирно'орда, сын... ты его не знаешь.
Герой, принимая, моргнул. Транг приветственно кивнул. Он повернулся к Джеруму, протянув руку и ему.
– Джерум фар'Алион Таро.
Дварф вновь кивнув, притянул его за руку к себе и, прищурившись, осмотрел.
– Младший?
– Именно.
Жадно осклабившишись, дварф, отпустив руку, радостно стукнул фар'Алиона по плечу. Его отец знаком Трангу, что удивительно. Оказывается, вести с поверхности проникают сквозь землю и растворяются средь обитателей Нотараса.
– Но, бляха-муха, что вы забыли здесь? За кой чёрт вы спустились?
– Не поверишь, мы и сами задаёмся этим вопросом. – ответил Варатрасс. – Всё пошло-поехало само собой.
– Вы зашли далеко, поверхностиняне. Заземелье, увы, не славится гостеприимством.
– Минотавр дал то понять.
– Хах, вижу вы уже начали знакомство с Сердцем, похвально! – ответил дварф языкастому Валирно'орда.
– Мы ищем выход, Транг Мрангброн, и ничего больше.
– Многие говорят как ты, Джерум младший, что неудивительно. Выход далёк, и мне он не по пути. Я обязан настигнуть Энлиссарина. Я, зараза, обязан!
– Настигнуть кого? – поинтересовался Варатрасс, услышав незнакомое имя.
Транг серьёзен, зол и сердит. Произошедшее грежет его изнутри. Он выбрал дорогу мести, глаза выдавали это. Так, и никак иначе.
– Проклятого дарнатэшау. Главаря диверсионного отряда кровавых послушников мерзкой Дарнат-Сари и покровителей вечной войны. Его кличат Энлиссарином-зари Т'Диалиэлем.
– Они разбили твой отряд?
– Какой же ты проницательный, Варатрасс! – покачал пальцем по направлению к следопыту.
– Не тычь в меня пальцем, дварф. – серьёзно пометил Валирно'орда, найдя в том жесте пренебрежение. – Это первое и последнее предупреждение для тебя.
– Ты нарываешься, нтуро?
– Нарываются только твои зубы.
– Я тебе сейчас...
– Так-с. – влез в суету Таро. – Завязывайте вы, оба.
– А ты меня не затыкай, Таро. – положил руки на ремень, указывая на свою неукротимость.
Неодобрительно махнув головой, Джерум не стал терпеть такую наглость и дерзость. Подойдя вплотную к Варатрассу, что чуть ниже его ростом, он посмотрел ему в оставшийся целым глаз. Следопыт непоколебим.
– Я не понимаю, Варатрасс, тебе мирно не живётся? Ты перегибаешь, не находишь?
– Ха-ха-ха-ха! – рассмеялся. – Весь мой мир... весь, сука, до боли, – есть бесконечная война, старик. Никто, и уж тем более ты, не вправе учить меня жизни.
– Жизнь сама станет тебе уроком и написанием. Горбатого исправит только гроб.
– Ну так неси проклятый гроб! – проговорил во безумии улыбки. – Иначе к чему этот пустой постулат?
Похлопав Варатрасса по плечу, Джерум не стал продолжать этот бессмысленный диалог и отошёл от парня в сторону, встав ближе к дварфлингу.
– Транг.
– Я. – откликнулся Транг Мрангброн, приготовившись во всём внимании выслушать фар'Алиона.
– Ты поможешь нам в одном деле?
Дварф, улыбнувшись, почесал бороду.
– Конечно, Джерум младший. Я не в силах отказать, потому что многим обязан твоему отцу.
– Но? – Таро сразу понял подлог.
– Но сначала вы поможете мне. Услуга за услугу. Я думаю, что это вполне справедливо в сложившейся ситуации.
– Верно.
***
Они, сойдя с дороги, пошли через сплошь усеянную травянистой растительностью равнину. Только свет двух тлеющих факелов, что нёс Варатрасс и Транг освещал им путь. Джерум шёл позади.
– Я думал, что дварфы видят в темноте. – сказал Валирно'орда. – Тогда зачем же ты нам факела?
– Видеть, то – видят. Но лично я, видать, слишком много пил.
– Пива?
– Вот, вроде бы и стереотип, да, но, зараза, верно! Я давно уже не ориентируюсь в Заземелье так хорошо, как прежде. Последние двадцать лет – туманны.
Герой пребывал в задумчивости. Он пытался вообразить, как местные ориентируются здесь в контексте суток. Что служит заменой восходящего и садящегося Суур?
– Куда мы идём, Транг Мрангброн? – поинтересовался Джерум. – Где ты планируешь искать отряд Энлиссарина?
Троица долгожданно вышла к очередной, пускай и более широкой дороге. По правую руку не скончались бесконечные сети паутины. Это окраина самого большого рассадника этих тварей – Тантари-Арахна. Она заняла настолько огромное пространство, что где-то среди этих коварных нитей остались десятки брошенных поселений дарнатов, заводных городов кеварийцев и бастионов дварфов. Следует отметить, что паутина Тантари-Арахна частично непостоянна. Подобно внезапному циклону, порядок Заземелья передвигает дом голодных челоедов и других, более примитивных, пауков сродни пустынным колосьям и перекати-полю.
«Надеюсь, нам не суждено пробираться через эти паучьи джунгли...» – глядя на всё это, подметил следопыт.
– Мы держим путь в Нариззенбринлэндра, до него относительно недалеко.
– Планируешь кончить жизнь отряда дарнатов в их логове? Похвально. – ответил фар'Алион. – Но не носит ли Наризенбриннлэндра почести самого большого их города и, по совместительству, достойно неприступного? Среди его кварталов найти десять человек едва ли возможно.
– Верно, Джерум младший. Верно, но не в нашем случае. – дварф проговорил напряжённо. – Коварный Энлиссарин-зари – не обычный дарнат. Дом Т'Диалиэль – Третий Дом Нариззенбринлэндра. Найти кого-то из их числа, не составит нам особого труда. Надо лишь поймать нить контакта и взаимопонимания, и я это сделал.
– Скрываться – будет тяжело, Транг. – продумав всё, предостерёг Варатрасс. – Дарнаты наделены зрением в инфракрасном спектре.
– Какие высокие кеварийские термины. С Заземелья я, или всё же ты, напомни?
– Не льсти себе. Базовая биология, не иначе.
Герои к этому времени осторожно прошли по пятиметровому кеварийскому каменному мосту Гарт. Он, а также пара схожих с ним, уже многие века верно переправляет всех с одного края на другой, позволяя миновать расщелину заземелной тверди – Каньон Шалирисс. Светы в нём гаснут и меркнут с глубиной. Внизу настоящая яма углекислого газа, что не имеет объяснения, поскольку Ядро Лофариан должно выстреливать чистейшим аэрусом.
– С кем мы должны встретиться до прибытия в город? – Джерум протёр глаз.
Организму непривычно убранство пещер. Всем, кто спускается сюда с поверхности, приходится бороться с силой и накаляемостью сна.
– К сожалению, с дарнатом. Я предостерегся, хоть и не надеялся на возможность этого пути. Нас должен встретить... – почесав подбородок, задумался. – Кто-то из числа Дрина Алира От'Дарн. Осталось найти то, чем заплатить за его благодарность, будь он проклят.
Таро отнёсся скептически, когда Варатрасс, в свою очередь, рассмеялся.
– Что смешного ты сейчас услышал?
Поёрзав за спиной, герой достал мешочек. Отстегнув одну невзрачную златую монету, Валирно'орда щелчком пальца запустил оную в руки дварфа. Тот поймал златой, сразу придав зубу.
– Настоящее... – изумился, давно не встречая подобный наминал. – Олафсианской чеканки...
– Кровавая монета, дварф. Сожми её посильнее, и ты поймёшь о чём это я, раз не понял того на вкус. Я хочу посмотреть на безумие, которое ты уготовил.
Следопыт улыбнулся и, что-то прошептав под нос, с усмешкой дёрнул головой. Герой, отстранившись от них вперёд, остался наедине со своими мыслями.
– О чём это он? – обратился с вопросом Транг.
Фариец пожал плечами.
– Скажу лишь, что не столь давно тот распрощался с Братством Пустоты, будучи на верхушке одной из его каст. – с прищуром посмотрев на Варатрасса, Таро задумался. – В прошлом, он первосортный ассасин, убийца. Мастер своего дела едва ли не с юности. В прошлом, он Чёрный Вершитель.
– Епс... – прошептал Мрангброн. – Не знаю, кто это, но звучит внушающе.
– Золото – награда за забранную жизнь. И лишь золото имеет стоимость в его глазах, в нём и оцениваются жизни. Варатрасс куда богаче нас, мы, Транг, не способны представить насколько.
***
Прошло время, миновало пару километров Заземельских пустырей. Герои уже давно зашли в объятия хвойно-грибного леса.
– Вот он Глубиносветовый туман... – пробубнил дварф. – Ужасный и нескончаемый лес...
Огромные и косые ели, каждая пятая из которых, осыпая перхотью, растягивала паутину, а равным образом и аномально большие нотараские жёлтосветы стали им настоящим угрюмым свидетелем. Варатрасс всё так же шёл отстранённо от других. Маленькие паучки, пытаясь пробежать через дорогу пролесья, гибли под его ногами. Он не обращал на них внимания.
– Я уже хотел брать ассасина живьём. – сказал шёпотом Джеруму. – Повезло, что твой друг столь безумно щедр.
– Не заблуждайся, Транг. Скорее, просто безумен. Он, покинув путь крови, наверняка жаждет избавиться от него, не иначе.
Подул ветер. Валирно'орда, постепенно остановившись, ударил взглядом в непроглядную даль мреющей дороги. Никто, кроме него, не обратил на это явление внимание.
«Не сейчас... не здесь...»
Световые грибы упали в свете, каждый волос на теле встал дыбом. Волшебный мираж? Безумие? Зрачки следопыта сузились.
– Варатрасс. – заметив и ощутив неладное, промолвил фар'Алион. – Сходится мне, что мы зашли не туда.
Тот не ответил. Чужой голос, вызывая слабое игольчатое покалывание в височной области, пытался проникнуть в голову. У следопыта дёрнулся глаз. Встав за ним, остановились Джерум и Транг. Факела, а точнее –их свечение, явилось тусклым, убогим.
– Что это?..
Мрангброн, увидев что-то вызывающе странное, прищурился, дабы разглядеть ещё лучше. Темнота подступала издали. Были видны лишь стволы деревьев и мерцающая режущим глаз свечением точка по направлению взгляда.
– Отойдите от меня. – тихо сказал Варатрасс, на что не последовало реакции. – Отойдите от меня назад, я сказал!
Он повысил голос. Напарники сделали, как он сказал. Протяжный ноющий скрежет и треск древесины со спины вынудили дварфа обернуться. Пусто. Лишь стоило тому обернуться, как он заметил, что никого не было. Одни мрачные деревья и ножки больших грибов.
– Сука... Пиво! Сука... Пиво! Сука-а-а-а!
Он побежал. Начав панически оборачиваться. Посмотрев в сторону, дварф увидел Варатрасса и Джерума. Транг, устремившись к ним, встал замертво рядом, не думая больше оборачиваться или что-то в этом роде. Герои не обратили на него внимание. С каждым морганием картинка, в частности хаотичное расположение деревьев, менялась у каждого, но после зациклилась на одном образе: меж аллеи к ним идеально прямо шёл гордый белый олень. За его спиной, оставаясь позади, всё окутывала пустота.
– Что сейчас происходит? – не отпуская рукоять Тха'Акса с самого начала, спросил Джерум. – Кто пришёл по твою душу?
Варатрасс не планировал применять оружие.
– Эйлу Хартинсон... – подобно ветру промчался глубокий голос. – Я надеюсь, ты не огорчён тем, что я решил навестить тебя в столь непростое время... Прискорбно, что ты убежал от меня в Йотунаре. Это было весьма грубо с твоей стороны.
Голос был чужд смертному, пронзителен. Он до боли знаком герою. Стук копыт оленя был третьим, помимо сбитого дыхания и, непосредственно, манящего лживого голоса, что было слышимо в пузыре мрака. Подойдя на около близкое расстояние, благородный зверь остановился.
– Нозлу... – пробормотал Варатрасс. – Эйлу Хартинсон мёртв.
Арлак жутко рассмеялся.
– Нозлу? – удивился Джерум.
– Много воды утекло, многое изменилось. В частности, и в следствии от твоего вмешательства. Но... – вновь раздался смех. – Как твои дела? Какова жизнь вне влияния Пустоты, вне её нещадной системы?
Личина коварного Владыки Охоты Нозлу стояла неподвижно. Она коварно и непредсказуемо замерла.
– Идеально. Тебе не понять, раз ты пришёл ради мести к уже мёртвому человеку.
– Не понять? – удивился. – Ради мести? Ха-ха-ха! Мёртвому? Ха! Лаос, встретив тебя воочию, не поведал деталей?
Джерум и Транг молчали.
– Оно не было мне интересным.
– Пустота затихла, а её безмолвные рабы и слуги уже начали кровавый пир... И на нём не хватает одного почётного гостя, одного из виновников неотвратимого торжества.
– О чём ты говоришь? Я не причастен к этому безумию.
– Слова Смерти не для ушей людей извне.
Олень, не сводя глаз, медленно пошёл в сторону лесной глуши и, бесследно скрывшись за стволом одного из деревьев исчез, развеяв нависшую пустоту.
– Мы ещё встретимся, Эйлу Хартинсон... – из самой гущи леса донеслось эхом. – Встретимся наедине и опустим маски и формальности. Не сомневайся в этом, ибо нам ещё долго идти одной ногой...
Варатрасс в злости стиснул зубы. Всё, что было хоть как-то светоносным, постепенно вернуло прежнее состояние. Джерум фар'Алион осмотрелся. Они оказались не там, где остановились, а идеально вокруг, будучи бесшумно поверженными тёмными силами, валялось с десяток от одного метра челоедов и парочка прочих обитателей этого необычного подземного леса. На них не было следов смерти, словно те банально пали в удушье. Кое-как увидев дорогу, Варатрасс, не дав комментария случившемуся, направился в её сторону.
– Ты промолчишь?
– А что ты хочешь услышать, Джерум? У тебя не один глаз, ты видел всё сам.
Герои постепенно вышли на дорогу. Кое-как сориентировавшись, в каком направлении необходимо идти, угрюмый и ничего не понявший Транг повёл их за собой.
***
Лес миновал за их спиной. Дорога вывела к равнинной плоскости, что носит суровое имя Ковра Шрассара. Будучи освещаемой с поверхности чрез огромный воронкообразный обвал, она явилась слиянием двух совершенно разных по принципу жизни и нраву миров. Кругом одни только камни и мелкая травянистая растительность, что ближе к Обвалу Шрассара переходит в неотличимый от поверхности пейзаж – флора Водамина давно начала своё безуспешное вторжение вниз. А воздух... прекрасный ночной воздух навевает детской тоской. Наверху царила глухая и холодная ночь. Сияли звёзды.
– Нас отделают какие-то пару километров... – проговорил Варатрасс.
– Не слыхал о том, кто сумел-так взобраться подобным образом. – ответил Мрангброн.
Уходя дальше, дорога представала т-образным распутьем, что мёртвой тропой отдалялся к одинокому кеварийскому домику на холме. Герои пошли туда.
– Место я выбрал специфическое для встречи, броское.
Лишь проследовав по дороге, подойдя к кеварийскому косому дому, Джерум понял, что подразумевал дварф. Тропа очень резко оборвалась. Она идёт в никуда. Огромный обвал затянул грунт с поверхности куда ниже, вовсе не в Заземелье и если диаметр наверху плюс-минус полкилометра, то тут, под ногами, яма стелиться на все четыре. Валирно'орда, подойдя к фар'Алиону, посмотрел вниз, приметив с несколько десятков крыш кеварийских строений.
– Что только могли учудить подземные кевары, раз следствие стало столь не щадящем?..
– Не удивляйся. – добавил Таро. – Я думаю, это меньшее, что могло случиться.
– Я не удивляюсь, вопрос риторичен.
Фариец окинул взглядом этот невозмутимый дом. Древний фундамент, сыграв свою роль, позволил тому остаться и не уйти в бездну. Иль то – есть чужая воля? Не бывает, что целый город засосало под землю, а один одинёшенька дом остался целым. Стены бежево-кеварийские, нетронутые.
– Я, думаю, нас уже ждут.
Сказав, Транг пошёл первым. Но, спонтанно заметив, что никто не пошёл следом, он остановился и оглянулся.
– Первым пойду я. – промолвил Варатрасс.
Джерум, кивнув Трангу, пошёл за ним. Следопыт, проследовав осторожными шагами и остановившись около двери с нечитаемой табличкой, посмотрел сначала на помрачневшую ручку, которая открывалась не столь давно, а затем и на преддверные, отпечатавшиеся на мокроватом грунте, следы, коих было явно больше, нежели истопчет одна пара ног. Он чуть отошёл назад и, осмотрев крыльцо, начал детально осматривать строение. Коричневая черепица мансардной крыши, под выступающим металлическим парапетом которой были мутные стёкла, не осыпалась и даже не сползла. За окнами никого не было видно, но всё равно дружелюбно горел свет кеварской лампы, что указывало на то, что источник энергии города не был повреждён или выведен из строя катаклизмом.
– Сколько эльфов нас должно ждать? – наблюдая за окнами, тихо спросил Варатрасс.
– Один, конечно же.
Парень улыбнулся, услышанное показалось ему смешным, несуразным. Джерум, заметив это, начал держать Тха'Акса под рукой наготове ещё бдительней. Валирно'орда в раздумьях... Конечно же, дварфу незачем их обманывать, он просто не посвящён в детали. Тут всё детально просто: либо ожидающий их – нервный паралитик и непоседа, раз зашёл и вышел в дом не единожды, либо он пришёл не один, что несвойственно информаторам Дрина Алира От'Дарн и лицам, принимающим их контракты, следовательно домысел возможности засады – очень уместен и вероятен.
– Я пойду один. Очень много нюансов, Джерум...
– Я всё прекрасно вижу, Варатрасс.
Приоткрыв дверь, он, не отводя взгляд, промолвил:
– Что я должен услышать, Транг Мрангброн?
– Они ожидают платы за информацию про место, где находится логово Дома Т'Диалиэль среди улочек запутанного Нариззенбринлэндра. Мне, повторюсь, нужен только Энлиссарин-зари.
Кивнув, следопыт уже собирался открыть дверь, но был остановлен протянувшим руку Трангом.
– А монета? – сжимая указательным и большим пальцем правой руки, дварф, разрезая её взглядом, недоумевал.
– Оставь при себе, авось пригодиться. Считай её платой за наше специфическое знакомство.
– Но...
– Я договорюсь, Транг. Слова дороже золота.
Он зашёл внутрь, закрыв за собой тяжёлую металлическую дверь. Узкий коридор. Неудобные двери по обе стороны. Пройдя сквозь арку, герой, перекинув меч в ведущую руку, вышел в просторную комнату-лабораторию, стена которой упала в разлом. Повернув голову, Варатрасс увидел два стула и шкаф, на коем, перебирая в руке кинжал, его ждал последователь Дрина Алира От'Дарн. Тёмная фиолетовая роба из шёлка челоедов, вперемежку с окрашенной шкурой заземельских быков, выдала его в глазах гостя. Капюшон был накинут, вуаль маски поднята, а кинжал, коем тот игрался в руке – неотличим от того, что был воткнут в горжет дварфа. Действительность становиться более интересной для Валирно'орда, он обожает тему заговоров и мистику. Оранжевое свечение глаз чёрно-пепельнокожего дарната пыталось безуспешно пронзить и внушить в душу страх.
– Чёрны...
– Ты меня спутал. Не очень этично начинается наше знакомство.
Раздался смех, гостю это явилось забавным. Отскочил уже ожидаемый стук. Стук... стук... Трое, закрыв отступы, встали за спиной. Варатрасс был прав в своих суждениях. Он даже не оглянулся, лишь услышал их аккуратные шаги по мраморному полу. За спиной незнакомца, над каменным шкафом, висела картина с поверхности в тяжёлой древесной рамке.
– Эйлу Хартинсона знают даже здесь, в Заземелье. Уж бурно он накуролесил за время своей службы Братству.
Небрежный и касающийся в произношении около всеобщенордос резал уши.
– Известность погубила его, он сгинул.
– Да нет. – прокрутив кинжал, воткнул его в рамку картину и пейзажем леса. – Кто же тогда предо мной?
– Перед тобой лишь его прародитель и неразбитый отголосок.
Валирно'орда серьёзен. Не смыкая глаза, он готов к внезапному выпаду. Осторожно обойдя его и протиснувшись, ассасин-дарнат встал по другую от шкафа строну, дабы контролировать ситуацию лучше.
– Ха-ха-ха-ха! – рассмеялся. – Ты ловко водишь за нос бедного дварфа, Хартинсон, коль тот не знает, что тебе уже доводилось встречаться со славным Домом Т'Диалиэль.
Собеседник положил ногу на ногу.
– Он был отречён от дома.
– Тем не менее, Вашиссанриль был одним из нас, не забывай этого.
– Тем не более, вы забыли, чем эта встреча закончилась для него!
Крикнув, следопыт бегло оценил ситуацию и по ходу действия составил и прогнал в голове план.
– Ах, ты! Нрили’Исза нрази! – произнёс на дарнатском диалекте эльфироса.
Тот, спрыгнув со шкафа, тут же достал спрятанный за спиной тёмный и узорчатый одноручный меч дарнатской ковки. Герой перебросил Сумрак, крепко схватив оный за рукоять. Словно действуя по команде, мечи достали все ассасины Дрина Алира От'Дарн. Мечи резные, с инкрустированными самоцветами, статусные... опороченные и покрытые кровью.
– Ах, я! Ха-ха-ха! – тщеславно и глумительно рассмеялся. – Только как вы смогли узнать его лицо? Чёрный Вершитель работал кропотливо... – оглядел ассасинов. – Настолько, что Вашиссанриля не должна была узнать и его собственная мать!
– Убить его! – ткнул пальцем. – Шараса!
Первым ринулся ближайший, что не так давно обошёл героя. Варатрасс блокировал его удар чёрным клинком, увидев в блике его лезвия приближающегося сзади. Тут же переведя парирование в атаку, он произвёл точечный чембер и, сбив удар ассасина, продолжил движение рукой. Сумрак пронёсся по шее противника. Помутневшая стена приняла на себя алые брызги, а дарнат пал, держась за изливающее кровью горло. В мгновение после этого, парень, вздёрнув плащ, уже тыркнул арбалетом в подступающего со спины. Он, не зная, что и делать, остановился, приблизив свою судьбу: болт встрял в правой глазнице, выйдя с другой стороны черепа через капюшон. Недолгие секунды крикливых попыток вытащить древко ни к чему не привели. Карманный арбалет одним ловким движением оказался убранным на бедро. Подстреленный скатился по стене, впоследствии опустив голову в пол.
Стоящий за ним начал движение, он перешагнул бездыханное тело. Валирно'орда в этот миг отразил выпад главаря карательного отряда Алира От'Дарн, толчком плеча повалив того шкафу. Меч, выскользнув из его руки, царапая собою мрамор, укатился к обрыву помещение, а после и окончательно свалился вниз. Бежавшего с вознесённым клинком, следопыт остановил по-фар'Хтариански закинутым на плечо Сумраком; лезвие соскочило в обратную от головы сторону. Прокрутив чёрный клинок вновь, Варатрасс, перехватив оный левой рукой, пронзил чёрный кожаный нагрудник убийцы, оставив на нём огромное расползающееся кровавое пятно. Схватив его за плечо и потянув, герой, приложив усилия, швырнул его в сторону пропасти. Оставляя кровавые брызги, противник оступился и полетел в бездну, махая лишь руками. Пропитанный страхом и болью крик прервался не сразу, лететь, скорее всего, пришлось не мало. Заблокировав последний выпад последнего ассасина мерцающим клинком, Валирно'орда посёк его лицо. Ко рту водопадом полилась кровь, медленно, но верно застилая взор неприятеля.
– Теперь о более важном... – не убирая меча, сказал Варатрасс. – Поговорим о насущном.
Он медленно подошёл к главарю отряда. Тот смеялся, не отступал. В дверь ворвался фар'Алион, а за ним и запыхавшийся дварф. За стенами кеварийской лачуги, видать, тоже было не соскучиться. Герой, будучи коренастее и здоровее, поднял за грудь ассасина и, мельком глянув в его пустые на эмоции глаза, швырнул к коридору, идеально под ноги трупа и ноги своих напарников. Варатрасс, не показывая ни одной эмоции на лице, пошёл в сторону его приземления. Герой выдернул арбалетный болт из шеи мёртвого ассасина и убрал обратно в небольшой поясной колчан за спиной.
– Ты этим ничего не изменишь! – вытер со лба кровь.
– Знаю.
– Ну так чего ты ждёшь?!
– Я не из тех, кто что-то меняет.
– Ха-ха-ха-ха-ха! Врёшь!
– Моё прошлое, тень его крыльев, перестанет быть мне судьёй ой как нескоро, но не об этом. – следопыт присел перед ним на корточки, устремив глаз в глаза, пытаясь пробиться в самые дебри души. – Вернись к своему господину и скажи, что "Сумерки опустились на Заземелье. Тот, кого вы ищете, идёт в ваше логово". И всё.
Ассасин безумно захохотал, когда Варатрасс же – отправился к выходу.
– Что нам с ним делать-то? – вполоборота развернувшись, спросил Транг, когда следопыт прошёл рядом.
Но он остановился лишь у двери, рядом с Джерумом, и, кинув недолгий взгляд через плечо, ответил:
– Как что? Допросить по делу и отпустить. Пусть живёт... – положил руку на дверную ручку. – Пока что.
Варатрасс, выйдя на улицу, с пристрастием выдохнул. Он, постепенно подойдя к резкому обрыву, воткнул Тариль в землю и устремил взгляд в потолочную брешь.
«Забавна дилемма абсурдности этой роковой ситуации... Какой был шанс встретиться и поквитаться со мной сейчас?»
Следом за ним, придержав дверь, вышел и фар'Алион Таро. Манера походки и специфический ступ, свойственный лишь ему и никому более, выдали Грационалири.
– Видишь? – не оборачиваясь, проговорил Валирно'орда. – Прошлое всё пытается быть мне судьёй. Попытки эти – тщетны. Я ожидал встретить псов Алира От'Дарн, спустившись сюда, но кто мог знать, что следы копытц приведут меня к этим чертам так скоро. Они ведь даже подготовиться сумели. Жалкое зрелище – их подготовка...
– Видать, славно ты поднасолил им в своё время. Что случилось? – сблизился с героем, встав наравне. – Контракт?
Варатрасс беспристрастно улыбнулся, но улыбка эта – не следствие вспоминания былых и добрых лет.
– Перекрёстный. Никак не сумели разойтись мирно.
– Не знал, что ассасины-дарнаты Заземелья выбираются в поисках жертвы на поверхность. Это прям нова.
– И я не знал. Сгинувший Чёрный Вершитель до сих пор находится в верху их многостраничного чёрного списка.
Выдернув Сумрак, следопыт протёр окровавленный клинок о край своего плаща. Меч был взят близ гарды левой рукой. Отойдя от разлома, он вновь осмотрел убогий и косой дом, а также трупы убийц Дрина Алира От'Дарн, которые валялись близ его крыльца. В общей сумме их пришло десять тел.
– Но мёртвый Вашиссанриль или кто-то из его отряда самоубийц дополз-таки обратно.
– Они работают группами?
– Ты видел всё сам, Джерум. Дилетанты предпочитают задавливать жертву числом.
Раздался изломистый хруст и протяжный плаксивый вопль. Крепкий орешек сломался.
– В этом и отличие. – продолжил следопыт. – В распавшемся Братстве Пустоты не было мести. Был только выбор: умереть, как собака, иль выжить и дать отпор.
– Но Братство ведь пришло за тобой после смерти ассасина.
– Ты слишком крепко спишь для того, кто должен был умереть… но Повелитель Пустоты почему-то решил забрать жизнь охотника и дать жертве шанс... Это не имеет значения, контракт должен быть исполнен. Владыка жаждет вторую душу, Эйлу Хартинсон. Выбор за тобой.
...
Варатрасс, пронизанный внезапной таинственностью, потихоньку развернувшись, посмотрел на повёрнутого лицом к нему Джерума.
– Ты сам так сказал. – пожал плечами.
– Это был исключительный случай, Эйлу! Как ты не можешь понять, что твоё появление предсказывалось столетия назад!
– Я не верю в эти песнопения, Затмение. Эти басни мне режут слух!
...
– Тот случай исключителен. – недолго после ответил. – Не могу объяснить, говорю, как то происходило обычно.
Топот... Всё оглянули доносящийся за дверью скрежет от обитых сталью сапог.
– Проклятый дарнатский ублюдок!
Транг, хлопнув за собой дверью, поставил к стене молот и отряхнул окровавленные руки. Он посмотрел на них.
– Есть тряпка?
– Ты его не убил хоть?
– Так, слегка покалечил. Его верхние конечности будут заживать долго, если вообще хоть когда-нибудь заживут. Есть тряпка-то?
– Нет.
– Вот зараза!
Мрангброн растянул ремешки своего нагрудника и, плюнув, вытер руки о грязный, на вид уже серый, балахон.
– Значит... Ты пересекался с Домом Т'Диалиэль, не так ли?
– Всё прошло быстро, мы не успели с ним познакомиться ближе.
– Ну так это отлично! – застегнув нагрудник и взяв молотище, осклабился. – Тогда ты поможешь мне...
– Я не мясник, дварф, что бы не говорил народ. – Валирно'орда перебил Транга. – Убиваю лишь плохих парней.
– Лучше поведай, куда лежит наш путь? – спросил фар'Алион. – Что выдал один из числа шайки при ордене заземельских ассасинов?
– Ничего сверхъестественного. Энлиссарин-зари хитёр и осторожен, Джерум младший. Возможно, в Нариззенбринлэндра нам дадут ответ.
– Хорошо.
И Джерум, согласившись, и Варатрасс, понимали, что время не резиновое, его не так много, но выбора нет. Без помощи дварфу они не смогут без особых проблем подняться на поверхность Водамина.
– Нариззенбринлэндра нас ждёт.
Варатрасс ухмыльнулся. Герои, в последний раз осмотрев кеварийской строение и бездонный провал, постепенно вышли обратно к дороге, ведущей к столице дарнатов.
***
Тихие Ковры Шрассара сгинули за горизонтом, уступив место горячим источникам Солёных озёр Алинис-зара. Герои устали, путь был дотошным и скучным, в основе своей безмолвным. Температура воздуха била сонливостью и мором, неистовая жара. Джерум распахнул свои одеяния на торсе везде, где только можно это было сделать, а Варатрасс так вообще – снял верхнюю одежду, бросив её в закинутый через плечо импровизированный мешок из плаща. Транг же, будучи ассимилированным едва ли не к любым условиям Заземелья, по-прежнему шествовал в броне.
– А не выходят ли эти источники к Околотимерийским горячим источникам? – поинтересовался Варатрасс. – Представляю, как сильно греется потолок.
– Я давно не был на поверхности, парень. Вполне вероятно, вполне вероятно... Геотермальная установка кеварийцев делает своё дело. Она жарит сполна.
– Странное суждение. – добавил Джерум. – Предпочту считать это природным явлением, и точка. Не слышно гула поршней.
Следопыт, устало вздохнув, бросил сумку близ берега одного из тихих солёных озёр, что по размеру и прибывающим издалека волнам походило на небольшое море.
– Всё. – расправив руки, почесал за лопаткой. – Нариззенбринлэндра никуда не денется, а вот мы без отдыха – навряд ли до него дойдём.
Все, скинув вещи, негласно согласились. Из провианта осталось лишь три палки вяленой говядины, два огурца и до грусти малая, уже наполовину опустошённая, фляга с водой. Джерум, дабы придать пище обугленный и хоть какой-то вкус, разжёг костёр, приготовил и заточил три веточки.
– С едой не всё ахти, а охотой заниматься в незнакомых краях – я не собираюсь. – проговорив, Джерум насадил на ветку палку колбасы. – В озёрах водится рыба?
– Придётся потратить слишком много времени, для того чтобы хоть что-то да выловить. – ответил Транг Мрангброн. – Вода слишком бедная на воздух. Рыбы мало.
Спешно сняв башмаки, Варатрасс, пошевелив пальцами, опустил ногу в воду. Тепло... Потихоньку он погрузил туда голеностоп, а затем и, делая шаг за шагом, набрал глубину по пояс.
– Блаженство... – тихо проговорил он.
Не передать ощущение, что тёплая вода обрушивала на кожу. Недолго думая, герой, скинув одежду, солдатиком занырнул в слегка солёное озеро. Будучи умеренно тёплым, оно позволяло хорошенько отпарить тело. Валирно'орда погружался в воду и плавал, трепетно исследуя подводный грунт. Герой вынырнул, тряхнул головой и протёр глаза. Надев на мокрые ноги портки, следопыт, взяв оставленный у воды Сумрак, приблизился с ним к костру, играющему и трескающему сухим, но малочисленным, хворостом.
– Сколько тебе от роду идёт, а, Варатрасс? – поинтересовался сидящий близ огня на каменистой кочке дварф. – Волосы, зараза, седые, как у деда, глаза нет, как у побитого временем, а лицо... Лицо хоть и не наивное, но не сказать, что полноценно познавшее мир.
Варатрасс в ответ на интерес к его персоне лишь улыбнулся.
– Возраст – простая цифра. Это мало на что влияет. Мне уже перевалило за двадцать.
– Юн. – засмотрелся на кудри огня, вспоминая свою ушедшую в закат молодость. – Мне столько было лет тридцать назад, а то и... – промычал в задумчивости. – Верно. Да, даже сорок.
– Дварфы живут долго, это не удивительно.
– Тоже мне! – воскликнул, а после рассмеялся. – Долго живут – эльфы...
Смех его глубокий и говорящий, приманивающий своим жизнерадостным звучанием. Полив выжатым огуречным соком мясо на углях, Джерум подал две веточки, проснувшиеся под весом насаженной пищи.
– Спасибо. – взяв из протянутой руки, поблагодарил Мрангброн.
Валирно'орда, приняв приготовленную пищу, в благодарность кивнул. Он с наслаждением начал откусывать кусочек за кусочком, пытаясь растянуть мимолётное удовольствие, когда же Транг уже пережёвывал последний кусочек. Фляга с водой ожидаемо пошла по рукам.
– Кипятить воду будем? – сделав заключительный глоток, дварф, не дождавшись ответа, потряс ёмкость надо ртом.
– Нет, это категорически исключено. – запретил следопыт.
Джерум, по началу, не понял хода мыслей Варатрасса.
– До Бриллианта Заземелья идти ещё одну треть, как уверяет Транг. – почесав бороду, добавил Таро. – Без воды будет тяжело, – долго не протянем, да и отменяется вероятность того, что дарнаты подадут лишь яд.
– Я могу понять, Джерум, но и ты попытайся понять меня. Близ берега озёра окружены мраморным мхом, я видел это собственными. Остальные, значит, тоже, поскольку это редкое паразитическое явление. С водой проблему решим дальше по ходу движения.
– Хорошо. Раз ты уверен, да будет так.
Дварф придал значения услышанному не сразу...
– Ах, как она, сука! – окончив наслаждение от облизывания пропитанных жиром пальцев, Мрангброн плюнул в сторону. – Зараза!
Он вспомнил, что перед приёмом пищи, когда стирал свою фуфайку, изрядно так помочил руки. Дварф начал протирать губы широкой плечевой частью руки.
– Мраморный мох, будучи окружающе токсичным и ядовитым в дроблении, безвреден в таком количестве и при такой температуре, но всё же не стоит кипятить эту воду для дальнейшего потребления. – говоря всё это, Валирно'орда вспоминал теорию его перегонки. – Мраморная корочная часотка нам не угрожает, да и в мраморных упырей мы не превратимся.
– Откуда столько уверенности в словах?
– Я алхимик, будем знакомы.
Варатрасс рассмеялся, когда дварф находился в состоянии серьёзности, смятения и, одновременно с этим, опасения. Джерум фар'Алион, не придавая значения уже случившемуся, медленно доедал свою палку колбасы.
– Тьфу-тьфу! – плюнул. – Что же ты раньше не сказал про возросший там мох?
– Ситуация под контролем.
Варатрасс доел и, лениво накинув нательное бельё на торс, принялся спать, будучи укрытым под собственным плащом. Пелена сна застелила глаза и погрузила сознание в особый покой достаточно быстро.
– Мне вот интересно, Джерум младший... – убеждаясь, спит ли следопыт или нет, дварф притих. – Уже лежит как убитый...
– Что? – отозвался греющий руки у костра фариец.
– Ты уже говорил... но, не могу не сказать, что от нашего напарника исходит уж очень тёмная аура. То, что его знают даже здесь – морозит кожу. – продолжил осматривать Валирно'орда. – Ты и он – как вода и огонь, но не взирая этому, вы идёте бок о бок. Как же так вышло.
– Друзья друзей, не иначе как. Некий Антариус Ронаг Равенхей, идеаль когда в Нордском государстве началась эпоха Второго Междуцарствия, заручился помощью волшебника Адультара, моего хорошего знакомого и коллеги, в одном непростом деле. Не знаю, как они вышли друг на друга, да и не горю желанием знать. Может это Торальдус стал связующим звеном, а может и нет, мне, честно говоря, без разницы.
– Хм-м-м...
Транг вдумчиво промычал.
– Непростое дело, говоришь?
– Мы идём по следам Палленальере, Транг Мрангброн. В Заземелье же – мы оказались случайно.
Удивившись, дварф протёр свои глаза. Варатрасс, словно отвечая, что-то бормотал в дрёме. Следопыт спал... Спал на изготовке, параноидально сжимая в руке меч.
– Во имя молота и пива... – почесал затылок, ткнув после пальцем на следопыта. – Что же он тут забыл?! Ой-ой-ой, как непосильна мысль о том, что этот уникум жаждет хоть кому-то помочь!
– Не зарекайся, Транг. – отмахнул рукой. – Варатрасс, как мне поведал Адультар, – первый из числа тех, кого попросил о помощи Антаро Равенхей.
– Не лёгок путь, в компании такого человека, Джерум младший, ой-как не лёгок...
– Временные трудности, я полагаю.
Недолго после намертво спать завалился и Транг, а фар'Алион, наблюдая за буйствами языков пламени, не находил себе места. Дождавшись, когда двоица уснёт, фариец, вынув руку из нательного белья и кожаной доспешной куртки, с прищуром размотал запястный бинт и кисть.
– Чёрт... Как же она смердит...
Он размотал бинт целиком. Гнойные гангрены и мозолистые трещины, пусть больше практически и не вызывают болезненных ощущений, заживают очень медленно. Понимая, что смочить и очистить старый бинт – не в чем, Таро, скомкав его часть в руке, принялся снимать оным выделившийся за несколько суток гной. Надавливая на кожу близ многочисленных опухлостей и прыщей, Джерум проталкивал мерзкую субстанцию к полым участкам руки и дырам. Неприятнее всего оказалось зализать пальцем через болячки под краснеющую мором обвисшую кожу, очищать сухожилия.
– Вроде бы всё... – с перекошенным лицом выдавив последний чумной фурункул, фар'Алион выкинул осрамлённый чёрно-коричнево-жёлтый бинт.
Достав из небольшого заспинного кошеля-аптечки чистую маловолоконную тряпку, он, найдя в сумке дарованную Рубией лекарственную мазь, приготовился. Субстанция неизвестного происхождения была нанесена на чистый бинт. Стиснув зубы, фариец, прижав кончик большим пальцем руки, произвёл два витка по внешней стороне ладони, зафиксировав бинт, а следом принялся спешно делать тугой тур за туром, обволакивая белой тканью каждый палец. Мазь, вступая в реакцию с проказой аору-таура нэкросиса, вызывала пощипывание, олицетворяющее работу целебного снадобья. Виток за витком, повязка была наложена сначала до локтя, а затем и до плеча, зафиксировав его через шею и под мышкой. Достав из кармана маленький пузырёк с розоватой суспензией внутри, он выдохнул. Вытянув руку, фариец сжал кисть и согнул её в локтевом суставе, – наложенная тугая тряпка едва сковывала движение.
– Поехали...
Выдернув зубами пористую буковую пробку, Таро плюнул той в сторону и осторожно вылил содержимое на плечо. Невиданным образом суспензия, расширившись от малейшего касания с поверхностью, за считаные мгновения окропил и впиталась в каждый миллиметр повязки, обрушив боль, подобную медленному распилу кости в лазарете. Пузырёк был обронен. Стекло разбилось о камушки грунта и в разумном понимании разлетелось куда только можно.
– Сука...
Джерум, неожиданно для себя свалившись наземь, изо всех сил сжал бьющуюся в судороге кисть, после прижав к груди. Заболели сжатые зубы. Боль отпустила чуть позже и только когда она исчезла совсем, герой, взяв под руку Тха'Акса, принялся готовиться ко сну. Началось шевеление, Варатрасс поднялся, приняв положение сидя. Он слышал донельзя всё.
– Тебе не нужна помощь?
– Нет. – повернувшись набок лицом к герою, ответил фар'Алион. – Мне уже лучше.
Валирно'орда не навязывался с самого начала и, хоть и мог предложить помощь, он сделал это только сейчас, когда старый воин окончил процедуру.
– Аорус, о коем ты рассказывал... Неужто так источает этим...
– Аору-таурокса нэкросиз. – договорил за следопыта. – Опалённое клеймо поднебесья и их опала, нежели болезнь иль проказа. Уже долго пытаюсь от его избавиться, оно и получается... Постепенно и по чуть-чуть.
– Это главное, и... – достав из-под тела руку, поднял палец вверх. – И, что самое важное, меч из склепа вновь ходит по рукам, как дасантийская шлюха, я прав?
– Отчасти. Он сейчас, несомненно, под рукой и вниманием моего младшего братца.
– И это после всего, что произошло... Н-да... – Варатрасс прискорбно вздохнул. – Такого уродственника даже врагу не пожелаешь.
– И не говори.
...
Нависла тишина. Сначала рассмеялся Таро, а затем и Валирно'орда, не осознавая, что смеяться было особо не над чем.
– Спрошу ещё раз и заведомо дополню, что помощь в плане более глобальном, чем ты сейчас подумал, Джерум. Так тебе нужна моя помощь?
– Нет. Я должен разобраться с ним сам, спасибо. Кто, если не я, чёрт побери, должен наказать негодника. Ха-ха-ха!
– Ха-ха!
...
...
– Смотри сам... – зевнув, перевалился на другой бок. – Убеждать людей – моё... – очередной зевок. – О-о-ой... призвание и хобби.
Варатрасс окончательно погрузился в состояние сна. Джерум, поёрзав в раздумьях полчаса, уснул тоже.
***
Глава III: Аномалии равнины У'у. Подпространственные шрамы
«Чёрт... где это я?»
Варатрасс открыл глаза. Костёр давно угас, но не был погашен. Кругом всё так же темно, на вопрос „где он“ ответ явился сам по себе.
«Точно. Что за глупый вопрос? Я нахожусь всё там же, где-то под землёй... в богами забытой пещере, в Заземелье...»
Зрение прикраилось к непроглядности близлежащей глуши. Протерев руками лицо, герой поднялся, случайно потянув за собой плащ. Он был брошен обратно. Дварф спал, а Джерума поблизости не оказалось.
– Чёрт.
Спешно вкинувшись в штаны и сапоги, Валирно'орда не застёгивая накинул нагрудный доспех на плечи, следом водрузив ламинарные наплечники и перекинув через них подобранный плащ. Арбалет с рюкзаком следопыт оставил здесь, подле Транга, а меч, перемотав оный портупеей ножен, взял в руку.
– Куда ты направился... – проследовала секундная пауза. – Куда можно идти в такую рань, Грационалири?.. Надо бы тебя поискать...
Наострив ухо, он ощутил лязг. Последовала улыбка. Начав движение, Варатрасс, мельком развернувшись, окинул пронзительным взглядом Мрангброна. Тот неформально спал в броне.
«Чтобы тебя сожрать, нужны или большие зубы, или большой мозг...»
Следопыт, пройдя около полусотни окелъров, остановился у края, прямо у воды. Вниз, на семь окелъров опускалось небольшое равнинное плато. Стекая из солёных вод одного из озёр, бил водопад, скрываясь ручьём в каменную брешь. Он стал слышимым лишь с приближением. Джерум, находясь около трухлявого древа, возросшего на мягкой почве периметра пульсирующего горячего источника, тренировался, будучи полураздетым. Ступив по протоптанной дороге, Валирно'орда подошёл к фар'Алиону. Старый воин, вытерев со лба пот, облокотился рукой на упёртый в твердь клинок. Он приостановил раннюю тренировку. Тлел разожжённый им костёр, кой знатно освещал пространство подле себя.
– Активно бодрствуешь, я смотрю? – поинтересовался следопыт. – К чему столь ранняя тренировка?
– Верно. – вновь сжав рукоять Тха'Акса, предпринял фар'Хтарианский выпад за головой и наполненный тяжестью удар. – Долой сон. Нужно держать себя в форме, не хочется отставать от молодого поколения.
Упав с подбородка, разбилась одинокая капля. Вздох, затаённое дыхание... Очередной неистовый удар. Парирование, пируэт, выпад.
– А кто-то говорил, что пребывает на заслуженном отдыхе...
Грациозное прокручивание. Тычок. Шаг назад. Непробиваемая защитная стойка открыла для героя широкую и мускулистую спину фарийца. Он плечист, натренирован в юности на всю оставшуюся жизнь. Спина без шрамов, ссадин и, как следствие, каких-либо следов и отметин, свидетельствующих об отступлении, трусливом побеге с поля боя. „Бейся до конца! Бейся, отрицая смерть и не веря в страх“! Таков нерушимый девиз династии фар'Алионов и, впоследствии, поредевшего дома Таро, что передаётся от старшего поколения к младшему с воистину древних времён.
– Заслуженный отдых никогда не настанет для меня, что бы я не говорил. Такое бремя воина – держать меч до конца.
Этот взгляд... Пылкий и мудрый, бесстрашный и волевой, всегда готовый выслушать, но неготовый выложить все свои сокровенные мысли. Таков вклад Раль'Аранея в становлении великого фехтовальщика и борца, готового в решающий момент принять на себя удар всего мира. Непомрачимая честь и кодекс фар'Хтарианского меча – основа его отклика и отдачи.
– Могу тебя понять. – ответил следопыт, после направившись будить гнома.
Протерев вновь нахлынувших пот и сплюнув, Таро вознёс меч над головой. Неожиданный прокрут... Перехват и удар, со свистом разрезавший воздух. Тха'Акса дополнял его руку, словно меч был выкован исключительно для танца под его руководством. Очередной прокрут предзнаменовал защитную, но готовую к внезапной атаке на подхвате, стойку.
– Конечно, можешь. Можешь и понимаешь.
Таро, пускай и отвлекается на диалог, сосредоточен.
– Ты, как и я, в первую очередь – воин.
Варатрасс остановился, но не стал оборачиваться.
– Кровавый и посрамлённый жестокостью и безумством, Джерум. Важно видеть эту грань.
– Это всё – большой пережиток минувшего. В первую очередь – воин. Воин, что ещё пару лет и приблизится к достойному владению фар'Хтарианским махом. Отец должен гордиться тобой.
Дослушав, Валирно'орда собрался уходить. Фар'Алион проводил напарника взглядом, после продолжив тренировку.
«Отец не смог привить мне любовь к его тренировкам. Как бы не так, не с его подходом! Всё идёт от малого к большому, но не в этом случае. Он – крайний в моём обучении, ибо истинный учитель, которого раскрыл во всей красе Эйлу Хартинсон, – суровая жизнь. Я – кузнец своего мастерства, я и исключительно мои ошибки – привели меня к тому, что я имею сейчас. Всё только благодаря мне и моей непрогибаемости к тем невзгодам, что с момента отложившегося в памяти детства, начиная с постоянных занятий и вечных препятствий, обрушивались на меня. Они были преодолены. Но... сука... Хоть я и ушёл... – выдохнул под давлением скопившейся тяжести. – Спасибо тебе, отец.»
Он начал застёгивать свою броню и обмундирование на ходу, но, в последний миг передумав, развернулся.
– Джерум.
– Да? – совершив взмах, убрал оружие в ножны. – Говори, Варатрасс. Я тебя внимательно слушаю.
Герой вновь подошёл к запыхавшемуся фарийцу. Из-за тренировки его изнуряла жажда, а солёный пот, застывая на коже, ненароком начинал щипать.
– Фар'Хтарианский стиль подразумевает использование в связке двух мечей?
Сложив руки на поясе, основоположник фар'Хтарианского маха во вне фарианские массы, и сам задумался.
– Да, но то делает из настоящего профессионала настоящего дилетанта. Энтхарса, мирстха, дха трацъ. – сказал на жёстком фариосе. – Извращение...
Резко выдернув Тха'Акса вновь, фар'Алион прокрутил его и, подняв, заострил взгляд на играющим бликом лезвии. Требующим движением руки, он попросил меч героя. Тот перекинул Сумрак. Джерум, ловко поймав меч, исполнил пару движений: прокрут меча в правой руке окончился хлёстким выпадом тёмного клинка. Непривычно... Давно он не держал два меча одновременно. Очередной пируэт. Меч был передан обратно.
– Трудно контролировать два меча в защитно-провокационном стиле. Приходится искать альтернативу.
– Например?
– Например, фехтование далёких восточных народов. Почему бы и нет?
Первым в голову пришло фехтование, созданное тимерийскими рыцарями. Это показалось странным.
– Тимерийцев?
Таро лишь рассмеялся в ответ. Смех этот был вовсе не глумительный, скорее удивлённый.
– Детский сад. Смотри дальше.
– Арха-нтуро?
– Не надо гадать, Варатрасс. Фехтование людоящеров Водамина заканчивается тканевым баклером и пиллумом. Я же говорю про арха-тсюке.
– Арха-тсюке... – задумался Валирно'орда, абстрактно прорисовывая быт заморской империи-сё'арханата драконьих потомков.
– Жизнь власть имущих, а, если быть точнее, – архараев и всех, кто иерархически выше их, неразделима с мечом. Быт и меч, кровь и честь. Уж мне известно, поскольку арха-тсюке, их движения, специфические мечи... – начал видеть событие давно минувших лет как наяву. – архкатаны, – на целую голову превосходят восточно-дасантийские и шриасские катаны, что уж говорить о владении оными. Это самые сильные противники, с кем мне только приходилось сражаться.
– Ты сражался с архараями?
Варатрасс был удивлён. Какой же это шанс встретить кого-то из их числа хоть где-то на земле Водамина?
– Да, но не в этом суть. Их движения резки...
Перед глазами предстал тот самый бой...
На лесистом склоне горы, в окружении мистического тумана, возвышается фигура одинокого архарая... Диво – его нахождение здесь. Доспехи моего противника, отлитые из тёмного металла с красными вкрапленными узорами, сияют на утреннем свете, будто пламенная чешуя древнего дракона. Они покрыты неизвестным мне лаком, благодаря чему сверкают под лучами Суур сродни живым. Наклеенная кожа по краям и в некоторых местах пластин удивляет, а шнуровка, создающая нестабильный узор на поверхности брони, словно волнующаяся река, отражает его движения. Ящерский хвост с многочисленными наростами дополнял эту плавность. Плаща у него не было, а архкатана, наряду с одной такого же размера и одной чуть меньшего, – убрана в саи...
– Он медленно пошёл ко мне. Вызов был брошен и принят мной, я направился навстречу...
Высокие плечевые накладки доспеха, наложенные друг на друга, выглядят как острые когти, ярая архакинья чешуя. Красивое украшение в виде золотой драконьей головы на груди – дополняет его облик, делая людоящера ещё более впечатляющим и воинственным...
– С десяти окелъров я уловил его взгляд. Он был настроен наверняка...
Шлем далёкого воина украшен изящными узорами и рогами кугавата, вероятно символизирующими его высокое звание и отточенное мастерство. Маска со спокойным человеческим лицом закрывает морду арха-тсюке, выдавая только яркие зелёные глаза, взгляд коих принят загадочным и мудрым, словно архарай знает секреты древних и незнакомых мне времён... Шлем кажется не только средством защиты, но и частью величественного образа встречного мною воина...
– Броня его была неописуемо изящна, легка...
Пояс доспеха разукрашен изогнутым образом дракона, символизируя силу и стойкость воина перед опасностью. На коленях и голенях блестят защитные пластины, украшенные крохотной чешуёй, а на ногах – пластинчато-кожаные сандали...
– Медленно приблизившись, он, выдернув архкатану, кивает мне. Сумеречное лезвие с волнистой и узорчатой закалкой приятно бликам Суур...
Я в очередной раз взглянул на архарая, стоящего передо мной с архкатаной в руке, и улыбнулся. Я знал, что он – совершенно не обычный противник, коих повидано было множество. Его решимость была непоколебима...
– Я приготовился к схватке, ибо всё было на кону в то мгновение...
Архарай, в свою очередь, оценил и меня, своего желанного оппонента. Он видел в моих глазах схожую решимость и доверие к мечу. Шаг, медленный шаг... Когда противник начинает двигаться, его движения становятся плавными и мощными. Это хореография незнакомого мне боевого искусства...
– Бой начался, и в первых мгновениях арха-тсюке доминировал, стремительно и расчётливо выдёргивать из сай архкатану при ударе...
В каждом ударе архкатаны звучит музыка стальных клинков, олицетворяющая мастерство и решимость. Но я по-фар'Хтариански отбивался и уклонялся от ударов, точно предвидя их путь, и пытался держаться на расстоянии, избегая возможности его захода в раж. Архарай, грациозно двигаясь по лесистому склону горы, с лёгкостью отражает мои внезапные удары. Его воинское перо сияет под Суур, стремительно рассекая воздух и точно находя слабые места в моей защите...
– За столько лет... это было впервые...
С каждым, подобным ветру, взмахом, он показывает своё высочайшее мастерство и тотальную уверенность в себе. Словно танцуя на поле битвы, он избегает опасных атак, уверенно контратакуя и иногда используя мои атаки против меня самого. Его движения исполнены грацией и силой, словно он настоящий дракон, защищающий свою территорию...
– То – было на грани, Варатрасс... Признаю...
Но Варатрасс не ответил, он продолжил слушать Грационалири.
С каждым мощнейшим ударом, он приближается к победе, сверкая заморскими доспехами и архкатаной, словно неуязвимый воин. Его зелёные глаза, выглядывающие из-под маски, сверкают холодным пламенем, а волосы, что прикреплены к шлему, развеваются на ветру.
– Поединок был длинным и напряжённым, поскольку каждый из нас пытался прочувствовать и предугадать движения оппонента, но...
Зрачки Таро аномально расширились.
В некоторый момент я смог ловко увернуться от решающего выпада архарая и нанести контрудар, который оказался непосильным для продолжения жизни. Была доказана бренность моего оппонента...
– Моя контратака была исключительно точной и эффективной. И я, несмотря на видимую отсталость по технике и стилю боя, обладал уникальной способностью чувствовать движения своего противника и предугадывать его намерения. Лишь мои ловкость и хладнокровие позволили увернуться от опасных ударов его клинка и в нужный момент совершить роковой взмах...
Архарай пусть и был идеален своим утверждённым мастерством в мечевом бое, но встретил достойного и неординарного противника... Меня. Поединок в прозрении смерти обернулся для него уроком смирения и уважения перед тем, кто уступает во многом. Это стало уроком и мне...
– Но столкновение двух разных культур и стилей боя закончилось не только безжалостной схваткой, но и взаимным признанием чести и умения друг друга...
– Хм-м-м... – промычал Варатрасс.
Арха-тсюке упал на землю, но упал не покорившись. Архкатана в треморе была убрана в саи... Я приблизился к павшему воину и протянул ему руку, на что он в ответ, признавая своё поражение, взял её и с благодарностью потянул, сжимая из последних сил. Сжимая крепко, сжимая, как только мог... По его взгляду я узрел всё и понял, что бой был честным до последнего момента...
Фар'Алион чувствовал, как по телу бежали мурашки от этого воспоминания. Тяжело...
– Затем, априори неожиданно, он, отпустив руку, выпустил из маленького сая свой короткий карманный меч, архвакидзаси, и совершил харакири, приняв ответственность за своё поражение и продемонстрировав свою преданность чести...
Он, пробив собственный доспех, безмолвно пал. Я позволил ему умереть самому, собственноручно. Моя душа наполнилась непомерным уважением, болью и глубоким пониманием того, какие принципы ценил и защищал этот воистину великий воин. Так закончилась эта необычная встреча... Встреча двух воинов, которые, хотя и происходили из разных миров, но на мгновение нашли общий язык в бою и величии духа...
– Окончание боя было символом уважения. Такое эпическое событие стало ключевым и исключительным во всём моём становлении. Я похоронил этого воина. – вздохнул. – Жаль только, что так далеко от дома...
– Насколько давно это было?
– Ты годился бы мне в ровесники. Мир тогда не знал и не слышал имени Грационалири, настолько это было давно.
– Катаны, что уже говорить о архкатанах, – оружие статусное, дорогое.
– Главенствует свойство смертоносности. Если не бить по камню – меч прослужит незыблемо долго. Да и вообще... – взяв брошенную у древа хлопчатую нателку, вытер лицо. – Не прибедняйся, Варатрасс Валирно'орда.
***
Следопыт начал приводить дварфа в чувства неоднократным пинком по доспеху.
– Вставай, Транг! Я устал ждать.
Мрангброн, ощутив последний пинок, с недовольством поднялся. Он пытался нащупать свой к этому времени потерянный шлем.
– Да, встал я, будь оно проклято!
Дварф засуетился, отказываясь признавать потерю важнейшей части доспеха. Варатрасс, отойдя от него, в ожидании устремил взгляд в спокойные воды спящих солёных озёр.
– Где это мразотное ведро?! – надрывая горло, крикнул. – Где мой мразотный шлем?! Зараза! Видать, дарнаты потянули!
– Нет шлема, Транг. – сказал подошедший фар'Алион.
Он, только закончив занятие с мечом, застёгивал верхние пуговицы доспеха. Был намертво затянут ремень и повешены ножны с полуторным клинком.
– Собирайся. Если что-то осталось взять или сделать – сейчас самое время. Нам пора выдвигаться.
Поднявшись, дварфлинг сделал пару шагов и, приблизившись к камню, начал справлять нужду, попутно этому напевая песню:
– Сырный Лоирс – важный хер,
Зарубасил всех коней!
И все мечи сложил в трубу,
Не вышел враг наш поутру!
Последовало резкое движение, которое окончилось надоедливым напеванием по типу „ту-ту-ту“.
– Пили, ели, отдыхали,
Сыры картанские мы жрали!
Пиво, вино, медовуха,
Всё допили подчистую!
– Из тебя ужасный бард. – промолвил Варатрасс.
– Поэтом, прошу заметить, я себя не выделяю. Говорю то, что видел.
– О-о-ой-ой-ой! – протянул следопыт. – Какие внезапные манеры нахлынули, какой говорок!
Усмехнувшись, Мрангброн кое-как застегнул поддоспешные штаны и, демонстративно, словно нагадил на себя, отряхнул ноги.
– Ту-ту...
– Нам, если брать в расчёт наше местоположение, далеко до Нариззенбринлэндра? – задав вопрос, Джерум посмотрел в отражении Тха'Акса на своё лицо.
Борода была аккуратно сбрита, но никто не придал этому значения. Это сильно молодит фарийца.
– Да нет.
– Неправильный ответ. – сказал Варатрасс, поправив ножны. – Да, или нет? Нужно найти питьё и, если Нариззенбринлэндра далёк от нас, необходимо посетить то поселение, которое близлежащее.
Следопыт тактильно пересчитал оставшиеся метательные ножи и стрелы. Их было пять и три, соответственно. Ножи он перевесил поровну на грудь и поясной ремень, около бляхи.
– Да и закупаться снаряжением не помешает...
– Нам идти двадцать вёрст, не меньше. Придётся потерпеть.
– Поблизости ничего нет, я правильно понимаю? – Джерум переспросил словами Валирно'орда.
– Есть, но поселения эти более „гостеприимные“, нежель Тёмный Нариззенбринлэндра, если вы поняли, о чём я говорю. Боюсь, что сдачу с твоего золота, Варатрасс, будут давать брошенными камнями.
– А не надо бояться, Транг. – поправил того герой. – Если уж на то пошло, то я и вовсе не собираюсь им платить.
– Присвоишь?
– Они сами мне отдадут.
– Двадцать вёрст мы, несмотря на подступающую жажду, осилим, но рисковать и пытаться пробиться в иные поселения – ставит это под вопрос.
Кивнув Джеруму, следопыт, по указаням Транга вышел на дорогу. Они, слепо следуя её воле, пошли дальше.
***
Прошло энное время, где-то должен уже быть город, поскольку герои выбрали короткую, но не очень популярную дорогу через известную Равнину У'у. Ближайшие пятнадцать минут фар'Алион идёт не сводя глаз с обочинной кладки дороги. Уж слишком долго не перестаёт меркнуть чрезмерно сильное для подобной подземной глуши свечение и никак не меняется текстура растительности. Неужто землю пропитал магический мираж? Это не так, Джерум уверен в этом. Здесь что-то иное.
– Пространственная аномалия. – сказал фариец, на что все, в свою очередь, остановились.
– Что, кто, кого? – завторил Транг.
Всё началось со слабого дрожания воздуха вокруг него. Манера, которая говорила, что реальность начинает медленно и незаметно искажаться. Первым признаком было то, что тени, падающие от засоления огня факела, начали играть в свои игры – вытягивались или сжимались, словно пытаясь сбежать. Удивительно, что это заметил только он.
– Стой и не задавался вопросами. У вас будет десять секунд для того, чтобы отбежать на пятнадцать окелъров вперёд.
– Ха-ха-ха! – рассеялся Варатрасс, подойдя ближе. – «Не надо было сокращать, проклятый ты карлик!» – проязвил мысленно.
– Стой, где стоишь.
Герой, посмотрев на свечение вдали люпинова поля, остановился. Затем звуки стали растворяться в воздухе, как будто бы они не могли существовать в этом искажённом мире. Голоса стали дробиться на куски, слова теряли свою форму и смысл, как будто кто-то невольно играл с радужным звуковым спектром, пытаясь найти тональность, которая утратилась.
– А ты?
– Я догоню вас на дороге. – сделав шаг назад, фар'Алион задержал дыхание и, проведя рукой жест на выдохе, сосредоточился.
На последнем этапе искажение реальности стало заметно взгляду. Лица находящихся в нём стали деформироваться перед глазами, словно картина, которая покрывается медленно растворяющейся каплей краски. Ощущение было таким, будто герои были в большой театральной декорации где-то на просторах Дасанты, где кисть невидимого художника медленно и уверенно унималась его реальностью.
– Комму!..
Тело ощутило в судороге всю мощь слова, предвещающего следующие. Энергия, что заложена природой в каждом смертном теле, крупица энергии, рождённая в пустоте Этериса, просочилась чрез кожу и, словно сосредоточившись перед ним. И хотя Джерум понимал, что это искажение реальности – пагубный эффект какого-то необъяснимого явления, а вовсе не обычная пространственная аномалия, он не мог избежать ощущения, что в это самое мгновение, вся его жизнь начинает плавно, но неумолимо меняться, словно костюм на новую роль в лирической пьесе.
– Хӄэрузу'эт... – от древнего слова свело язык. – Корэтъисэту!
Сказанное воплотилось нестабильным выбросом, сделавшим напарников бестелесными. Они, осматривая свои кисти, заметили, что движения стали нескованными, безусильными. Всё исключительно происходило по силе мысли. Напарники пошли по дороге, а Джерум, удаляясь в сторону искажённого пространства, всё больше чувствовал влияние на себе.
Он удалялся, каждый шаг давался с непосильным трудом, поскольку окружение диктовало свою волю, жаждало поджать его к ногтю. Сунув руку под нагрудный доспех, Таро нащупал слегка порванный свиток. Он развернул его, разбив печать Коллегии. Неприятная на ощупь бумага, была покрыта трудно заметными рунами, что наложены поверх слов ошу арха. Работа Тирэльзара... Первый подобный свиток в своём роде... Порочные слова, ставшие причиной порождения всех этих, разрывающих полотно реальности, кошмаров, но явившихся лучшим способом их развеивания.
– Тирэльзар... – тихо проговорил Джерум. – В связи с использованием материасуса в ту роковую ночь, появился один неприятный нюанс...
С пробежкой глазами слова впитывались в мозг, начинали зацикливаться в мыслях. Джерум, меняя порядок слогов, прочитал их, дабы подготовиться.
– Материарн вильра! – с горечью в горле, крикнул фар'Алион, следом отбросив волшебный свиток.
Последовал удар, исказивший реальность ещё сильнее. Всё стало в разы нестабильное, но тем не менее Джерум способен теперь держать ситуацию под контролем. Ослепительная звёздная пыль искрилась, отскакивая во всевозможные стороны. Чуть отлетев, свиток предался проклятому огню и самоликвидировался, не допуская возможность попадания в чужие руки. Реальность трещит по швам, ибо одна парадигма беспощадно наложилась на другую, став сумбурным композитом безумия. Всё вздымало, деформировалось. Фар'Алион шёл дальше, всё сильнее отдаляясь от дороги.
Под разрушенным миражем подпространства проявился нечёткий силуэт угрюмой дарнатсткой усыпальницы. Источник эфирного хаоса находится непосредственно там, в её стенах. Герой приготовил меч. Тха'Акса был незамедлительно извлечён из ножен, когда одна из тварей так называемого Зазеркалья просочилась сквозь брешь реальности. Это не манапризрак, отнюдь не он. Манапризрак был основой, ориентируясь на которую бесформенная масса бирюзово-звёздного нестабильного эфира приняла своё обличие. Имя ей – эфиростакс.
Эфиростакс ощущал каждое движение в пределах стен его влияния. Но что приманило сущность сильнее, так это встречное воздействие на пространство и реальность, игра в одни ворота с материасусом... Края его бесконечной мантии, подобно телу ерависской медузы, запели в тихоньком танце. Эфиростакс встретил взгляд героя, излучающего внутреннюю силу и решимость, но не способного творить чудеса наяву. Мистическое воздействие на окружающую реальность стало куда сильнее. Сверкающие глаза эфирного призрака наполнились тайной и вызовом, подчеркнув его стремление захватить душу героя и затянуть в дебри Зазеркалья Эфира, где правили неизведанные законы и магия, а всё было отдалённым и неподвластным.
Плавно водя рукой по воздуху, эфиростакс начал создавать неустанные иллюзии и недоступные в понимании смертного существа искажения, превращая и так разбитую реальность в множество отражений и переплетений. Образы и звуки стали расплываться, сливаясь воедино, создавая чувство дезориентации и потери опоры в этом магическом подпространстве. Эфиростакс – на данный момент единственная сущность, отделяющая Таро от места рождения аномалии.
На момент окончания Ночи Грёз фар'Алион галопом прошёл углублённную подготовку в рамках организации СОКМПАМ, став первым асом из числа не магов. Он, хоть и не поддавался псионическому и ментальному влиянию миражей эфиростакс, чувствовал, как его сознание начинало плыть в этом мистическом потоке, где прошлое, настоящее и будущее слились воедино, вызывая странное ощущение дежавю и недосягаемости. Его полу-эфирный меч, излучающий в подобном окружении свой истинный свет и силу, начал мерцать и искажаться, словно пытался сохранить своё альфа-положение в противостоянии против нескончаемых эфирных потоков безграничного Зазеркалья.
Все это время эфиростакс бездейственно наблюдал за героем, сверкая своими глазами тайны и загадки, стремясь завладеть его душой или же привлечь того в магический мир, где мистика и волшебство правят и являются законом. Джерум чувствовал, как сила эфирного призрака росла в прогрессии, и ему пришлось сосредоточить все свои мысли и внутреннюю доблесть, чтобы не утонуть в потоке иллюзий и искажений, которые струились от магической сущности.
– Давай-давай! – подзывая, махнул мечом. – Давай, иди ко мне!
Раздался неразборчивый смех. Под воздействием эфиростакса, изнурённая реальность начала расплываться по швам. Щели и трещины пронзали деформированную картину окружающего мира, всё сильнее вырывая его из привычного порядка. Земля дрогнула под ногами героя, а Небо Заземелья обратилось в сплошную чёрную пустоту, всевозможно пронизанную звёздами. Время начало терять свою логику и последовательность.
Из этих трещин начали вырываться странные существа и аномальные явления, словно поток чужеродной энергии, проникающий в каждый уголок реальности. Большинство из них – незнакомы Таро, а с некоторыми он уже успел побороться. Цвета и формы начали искажаться, звуки и запахи окончательно объединились в странный хор, который поражает ум и сознание.
Тха'Акса, который источал свет и силу, теперь казался слабеющим, теряя свойства, которые некогда сдерживали и влияли на владельца. Но нет, это очередной мираж и чужое навязывание. Несмотря на это, герой чувствовал, как его сила и решимость испытывают настоящее испытание в этом искажённом мире, где законы физики и магии переплетались, создавая хаос и беспорядок.
Эфирный призрак усилил своё воздействие, заставил реальность трещать ещё шире. Джерум начал сближение. Каждый шаг был испытанием, и каждое решение имело весомые последствия. Эфиростакс искажался и, будучи ранее околоантропомофным явлением, начинал принимать облик противников, которых когда-то уже победил фар'Алион. Сущность проникала в разум, сумев высосать из дебрей лишь самую малость. Фар'Алион рассмеялся, когда эфиростакс окончательно принял облик, взяв неточный на детали образ ласгемийца с копьём.
– Из всех, в кого можно было воплотиться, ты выбрал ополченца? – сделав пару шагов, фариец приготовил меч. – Знай же, что наёмная армия потерпела в тот день роковое поражение под булатом армии Хтариана!
Наконечник несущегося копья был парирован едва ли не аналогично, как и в разгаре былой кровопролитной битвы. Но здесь же – всё иное, совершенно не та обстановка: сражение один на один, а не фаланга на фалангу. Взмах. Прорубание древка; бирюзово-звёздные щепки хлынули в стороны... Удар. Призрак эфира беспрепятственно развеялся, поколе Меч Шалинорро с лёгкостью проник чрез него, подобно ветру, разрезающему своим волевым потоком небеса. Эфир призрака разнёсся по округе, порождая жуткий звук, схожий с человеческим смехом.
– Грош – тебе цена, ничто.
Здесь таких полно, Таро уверен в этом. Он пошёл дальше, тщательно рассматривая древнее дарнатское строение. Склеп этот был невелик, но внушал своей массивностью. Он был выстроен из чёрного камня, словно вытесанный из самой тьмы Заземелья, и походил на усыпальницу, предназначенную для вечного сна высших чинов: Дарнатский кланов и Старших домов. Низкие своды уходили вглубь, заставляя чувствовать себя зажатым в тисках. Стены были украшены рельефными знаками, вырезанными с такой точностью, что казалось они дышат и шепчут о тайнах, хранящихся в этих глубинах. Но нельзя не заметить и конструктивную схожесть, заимствование из тау'элунорской архитектуры высших эльфов: похожие срезы и углы, тот же стеклар на крыше, пусть и окроплённый чёрным сколом. Фар'Алион приблизился к приоткрытым вратам.
«Видать, я опаздываю...»
Джерум вошёл внутрь. В центре склепа стояла громадная гробница, высеченная из подземной породы и украшенная спереди чёрным кристаллом, который мерцал в полумраке, словно глаз чудовища. На крышке лежала скульптура, выполненная в форме дарнат-эльфа, с острыми ушами, глубоко посаженными глазами и оскаленными зубами, готовыми к укусу. На гробнице, близ лика эшау, умирали несколько почерневших свечей, которые выделяли странный, дурманящий запах. Воздух был пропитан холодом, который пробирал до костей. Герой заметил то, что внутреннее убранство не подверглось влиянию аномалии, что очень странно, ибо сердце явления находится здесь. Он резко обернулся, когда, распахнув дверь настежь, ударил ветер.
– Алинне илиçа Çилöрэ... – пронёсся слёзной вой.
Джерум обернулся, позади оказалось несколько обезображенных лицом трупов. Деформация пробирается в пространство стен склепа. Их не было, это ложь! Мираж. Из плоти бездыханных тел вырвались внешне неотличимые от них эфиростаксы. Они пытались вызвать жалость, но и это является вуалью обмана. Пара шустрых и решительных движений Тха'Акса разогнали сущностей, аки комарридов, что в безумстве голода попрятались в самых кромешных углах.
Но с их исчезновением мало что изменилось. Ощущение угрозы в этом склепе было явным. Он не был просто могилой, в которую просочилось потустороннее зло, он был кем-то осквернённым святилищем, хранящим в себе таинства дарнатов и тайны, которые лучше бы остались забытыми. Что-то поспособствовало образованию манабуйства и преобразования его в аномалию.
Обойдя расположенный в центре гроб, Джерум сделал шаг вглубь склепа Дома Т'Диалиэль. Пол под ногами был холодным и влажным, словно живой. Стены будто сжимались вокруг, усиливая ощущение неизбежности. В воздухе висела странная горечь, которая давила на грудь, безвольно заставляя дышать тяжело и прерывисто. Он взял тлеющий в горниле факел, дабы хоть как-то преодолеть непроглядность.
Он шёл вперёд, осторожно оглядываясь по сторонам. Свет факела дрожал, отбрасывая странные тени, которые плясали по стенам, словно отголоски эфирных призраков. Впереди появилась арка, выложенная из чёрного камня, а через неё сочился тусклый свет. Это был главный зал фамильного склепа. Петли её дверей вырваны.
Он вступил в зал и замер. В центре стояла огромная воинственная статуя, высеченная из тёмного камня. Она изображала огромного демона-эльфа с раскинутыми крыльями, держащего секиру. Под ней, у ног, нанесена эпитафия на эльфиросе.
– Полный абсурд... Где они такое только видели? Насколько извращён должен быть разум, чтобы воплотить из камня эльфа-Арлака?
Скульптура была огромной, почти достигала свода зала, и она, если сосредоточившись присмотреться, излучала странный свет, который заставлял ощутимо вибрировать воздух. Странно то, что именно от скульптуры сочилась магическая аномалия. Она была невидима для глаза, но её можно было ощутить кожей. Она была холодной и влажной, заставляла волосы на руках встать дыбом. Магическая аномалия пульсировала, словно живой организм, а её сила слепит даже на расстоянии. Герой почувствовал, как у него в жилах начала греться кровь. Он понял, что пришёл в нужное место. Тварь прячется внутри.
Pulsuz fraqment bitdi.