Kitabı oxu: «Страдай с толком. Книга-инструкция по грамотному использованию ресурсов психики»

Şrift:

© Кунах К. В., текст, 2024

© Гусарев К., иллюстрация на обложке, 2024

© ООО «Издательство «Эксмо», 2024

https://t.me/usepain

Телеграм-канал автора «Страдай с толком»


Большая ошибка

Задаетесь ли вы когда-нибудь вопросами вроде этих: «Как мне стать счастливее?», «Как мне себя мотивировать?», «Откуда мне взять силы?» Если ваш ответ «да», то эта книга для вас. Не потому, что в ней вы найдете все интересующие вас ответы, а потому, что вы задаете себе не те вопросы и даже не знаете об этом.

Если мы хотим построить дом, а всё, что у нас имеется под рукой, – это груда камней, нормально ли задаться вопросом «Как мне из этого построить дом?» Конечно нормально, ведь естественное состояние груды камней – оставаться грудой камней. Быть хорошо построенным, надежным и уютным домом – неестественное состояние для груды камней. В ситуации, когда нам надо создать нечто искусственное, что не может возникнуть само по себе, мы спрашиваем: «Как это сделать?»

Если же мы хотим, чтобы дерево, растущее рядом с нашим домом, продолжало расти, было бы странно вопрошать: «Как мне сделать так, чтобы дерево продолжало расти?» Рост – естественное состояние дерева. Если дерево не растет, у нас возникает вопрос не «Как сделать так, чтобы оно росло?», а «Почему оно не растет?».

Когда вы задаетесь вопросом «Как мне сделать себя счастливым?», вы оказываетесь в позиции человека, пытающегося сделать нечто неестественное. Как будто ваше естественное состояние – быть несчастным, а чтобы стать счастливым, нужны специальные знания и усилия. Но это не так! Быть счастливым, энергичным, иметь сформированные желания и прикладывать усилия к их реализации, строить отношения, отстаивать границы – все это естественное состояние человека. С точки зрения эволюции любое животное стремится к благополучию. И должно справляться без какой-либо психотерапии и антидепрессантов. И мы с вами не исключение. А значит, верная постановка вопроса не «Как мне стать счастливее?», а «Почему я не счастлив?».

Глядя на загрустившего, переставшего бегать, играть, ластиться и отстаивать свое котика, вряд ли вы бы стали задаваться вопросом, а не отправить ли его на кошачий тренинг уверенности и мотивации, правда? Так почему вы относитесь к себе хуже, чем к коту? Почему вы ожидаете от себя меньше, чем от него? Если в ситуации с котом вы бы задались вопросом «Что с ним не так?», стоит и себе задать тот же вопрос. Что с вами не так? Что такого вы делаете со своей жизнью, что вам недостает хорошего настроения, здоровых амбиций, счастливых отношений и уверенности в себе?

Может быть, «все, что нас не убивает», на самом деле убивает нас медленнее, чем мы замечаем.

Все мы так или иначе пользуемся собой – своим телом, психикой, отношениями, ресурсами – для достижения целей. Как правило, мы не отдаем себе отчета, как это делаем, и даже не замечаем, что именно мы делаем. Мы обычно узнаем о том, что собой, своими возможностями, своей жизнью можно было воспользоваться гораздо лучше, когда сталкиваемся с проблемами или начинаем учиться жить правильно. Тогда даже самые простые вещи, которые вроде бы нельзя не уметь, оказываются куда более сложными и требующими осознанного овладевания. И получается, что мы всю жизнь неправильно мылись, ходили, даже дышали.

И подобно тому, как можно неправильно пользоваться телом, можно неправильно пользоваться психикой. Под «неправильно» имеется в виду не несоответствие чьим-то вкусам, моде или этикету викторианской Англии. Неправильно в этом контексте значит «неэффективно», а зачастую и «травматично». Так же, как можно поднимать грузы с прямой или согнутой спиной, в обоих случаях решая поставленную задачу, но имея разные прогнозы на здоровье этой спины через 10 лет, можно строить отношения как через интеллект, так и через эмоции; предъявлять претензии по правилам обратной связи или через истерику; отказываться от лишних обязательств через выстраивание границ или доведение себя до истощения – и каждый из этих методов приведет к результату. Вот только побочные эффекты будут разные.

Люди, как правило, не эксперты по своей психике. Воспитанные в современной культуре (где отсутствует углубленный курс практической психологии, который необходим в школах), люди вырастают самоучками – кустарями, решающими задачи с чудовищным перерасходом ресурсов, рисками конфликтов и психологических травм. Именно поэтому существует профессия психолога-консультанта. Необязательно болеть, иметь диагноз, страдать от психических нарушений, чтобы столкнуться с психологическими проблемами вызванными просто незнанием и неумением пользоваться собственной психической механикой.

Можете считать эту книгу началом инструкции по эксплуатации психики. Здесь будет пара слов о том, что делать, но главное, что содержит эта книга, – перечисление того, чего не делать. В ней вы найдете типичные ошибки, возникающие при эксплуатации вашего психического аппарата.

Здесь не будет десяти способов самомотивации, выставления цели и тайм-менеджмента. Но здесь есть подсказки относительно того, что вы можете делать не так со своей жизнью и психикой, и как перестать это делать. Как вернуться к естественному состоянию здоровой и счастливой жизни.

Эта книга, разумеется, не может рассматриваться как замена психотерапии или психологическому консультированию. Если вы хотите решить конкретную проблему, от которой прямо сейчас очень страдаете, лучше обратитесь к специалисту (или совместите это с прочтением). И это не научно-популярная литература, эта книга написана с сугубо прикладными целями.

Прочитав ее, вы узнаете, как и почему люди действуют неэффективно, безрезультатно, а порой и деструктивно для самих себя. Очень вероятно, что вы узнаете в каких-то описаниях свою ситуацию. И если вы примените идеи, предложенные здесь, к своей жизни, чуда не произойдет. Вы не познаете дзен, из вашей жизни не исчезнут страдания, никуда не денутся ответственность и необходимость принимать решения. Но вы станете меньше себе вредить. В вашей жизни появятся время, силы и уверенность, чтобы делать то, что у вас до сих пор не получалось, и чаще чувствовать себя так, как бы вы хотели.

При написании книги я поставил перед собой задачу дать широкой аудитории больше, чем несколько советов и подсказок. Эта книга начнется с фундаментальных концепций, понимание которых позволит не просто бездумно следовать рекомендациям, а видеть внутреннюю логику происходящего. В частности, вы познакомитесь с азами экономической модели психики – способа понимать ее устройство с помощью простых экономических законов и наглядных примеров нашей внутренней экономики. С ней вам будет куда легче осознать, куда пропадают силы, почему вы не чувствуете себя так хорошо, как могли бы, и где вы себе ставите палки в колеса.

Если вы обратите внимание на оглавление, содержание некоторых глав может показаться вам более интересным, чем других. Вы можете читать только отдельные главы, но книга написана от простого к сложному, материал предыдущих глав знакомит вас с понятиями и идеями, раскрытыми в последующих. Поэтому для лучшего понимания, особенно если вы до сих пор не знакомились глубоко с прикладной психологией, будет лучше читать по порядку. Хотя бы в первый раз. После первого прочтения вы сможете возвращаться к конкретным местам в книге, чтобы освежить их в памяти или выполнить предложенные упражнения.

Идея этой книги появилась у меня на восьмом году моей практики в качестве психолога-консультанта и вынашивалась три года. За это время я обдумал множество подходов, парадигм и инструментов, написал сотни небольших статей, прочитал десятки лекций, проконсультировал десятки клиентов. И все это время я уточнял формулировки, разбирался в структуре психики, проверял эффективность инструментов, подбирал иллюстрации и метафоры. Возможно, все это не сделало книгу идеальной, но позволило превратить туманную идею в конкретную, выверенную последовательность шагов, тезисов и объяснений. Я не буду даже претендовать на то, что это волшебная таблетка, решающая любые проблемы. Но я уверен, что любой внимательный читатель сможет с помощью этой книги сделать свою жизнь лучше.

Часть 1
Экономическая модель нашей психики

Глава 1
Потребности и ресурсы

Чтобы понять причины человеческих страданий, нужно определиться с тем, что такое человек и как именно он может страдать. Например, можно считать человека «сложным химическим процессом», когда он страдает от химического отравления – так делают фармацевты. Или «обтянутым мышечной тканью скелетом», если страдание вызвано переломом кости. Мы же будем говорить о страданиях от недостатка энергии, во всех его проявлениях: плохом настроении, низкой продуктивности, эмоциональном выгорании, конфликтах в отношениях и многом другом. Для этой задачи лучше всего подойдет понимание человека как экономического агента.

Это значит, что мы принимаем за основу три утверждения:

1. У человека есть запас ресурсов.

2. У человека есть потребности, и для удовлетворения потребностей ему необходимо иметь и тратить ресурсы.

3. Удовлетворенные потребности пополняют запас ресурсов.

Из этих трех идей проистекает четвертая, вторичная, по сути, но критически важная:

4. Тратить ресурсы можно с разной эффективностью.

Ресурсы, о которых идет речь, это, конечно, не «энергия чи» и не «запас кармы, накопленный за предыдущие инкарнации». Ресурсы – это полезные или необходимые для удовлетворения потребностей конечные объекты. Например, один из важнейших ресурсов – тонус нервной системы. Наш мозг хоть и сложнее компьютера, но явно не выносливее. Объем информации, уровень эмоционального напряжения, количество ответственных решений, которые он может принять за единицу времени, очень и очень конечны. Именно на этом ресурсе фокусируют внимание многие психологи, которые используют экономическую модель психики в том или ином виде. Однако это не единственный ресурс, которым мы располагаем и который нужен или полезен для удовлетворения наших потребностей.

Ресурсы могут быть потрачены с различной эффективностью. Нулевая эффективность: ресурсы потрачены, их стало меньше, но уровень фрустрации1 потребностей не изменился и состояние потребностей осталось прежним – они не удовлетворены. В разной степени положительная эффективность: ресурсы потрачены и потребности приблизились к состоянию удовлетворения – значительно или нет. Отрицательная эффективность: ресурсы потрачены, а потребности стали фрустрированнее, человек еще больше отдалился от их удовлетворения.

Ресурсы – все то, что играет реальную роль в нашей жизни, в том числе в психологической. Например, время – это невосполнимый ресурс. Деньги, общественный статус, отношения, метры жилплощади, внешняя привлекательность, запас знаний и еще целый океан вещей, которые могут быть использованы для удовлетворения потребностей.

Ресурсы разнообразны. Одни мы тратим безвозвратно, как возможности, от которых отказываемся, делая выбор, другие можно восполнить. Одни, как гражданство и пол, неизменны, а другие, такие как молодость и здоровье, иссякают со временем. Какие-то из них остаются с нами без труда, а другие приходится поддерживать, затрачивая другие ресурсы. Ресурсы в большой степени независимы друг от друга, но бывают и взаимосвязанными, например, сложно в современном обществе найти человека с большим количеством денег, но без статуса. Ресурсы, особенно материальные, часто можно конвертировать в другие, например, деньги и недвижимость легко переводятся друг в друга, а время и деньги тоже конвертируются, но не всегда хорошо. И есть ресурсы, которые нельзя заменить или «выменять» на другие. Все это и создает невообразимую сложность жизни, и объясняет отсутствие – и даже принципиальную невозможность – «волшебной таблетки», дающей «счастье для всех, даром, и пусть никто не уйдет обиженным».

С точки зрения экономической модели психики, наши ресурсы – часть нас. Установка «границы личности проходят по границе черепной коробки» утвердилась и развивалась задолго до появления психологии как науки, еще в философии. И сегодня многие западные психологи придерживаются примерно того же подхода: психика человека содержится в его мозге. Но на самом деле то, с чем мы себя идентифицируем, что нам и нужно, и важно, мы воспринимаем как часть себя. Например, человек, обладающий собственной квартирой, и человек, не имеющий постоянного жилья, чувствуют себя по-разному – у них явно отличается степень удовлетворенности «территориального инстинкта».

В отношениях с собой и с другими людьми есть большой внутренний, субъективный компонент, но важен компонент и внешний – объективный, материальный. Если мне нужно пахать по 20 часов в сутки, чтобы не умереть с голоду, это точно будет влиять на мое отношение к себе. А если не нужно, тоже повлияет, но по-другому. Часть меня всегда находится вовне. Например, если я остался с тем же содержанием мозга в голове, но обанкротился и потерял все, что имел, я чувствую себя совсем другим человеком, меняются и мои отношения с окружающими.

Потребности

Ресурсы нам нужны, чтобы удовлетворять потребности. Поэтому надо разобраться, что такое «потребности», как они появляются и влияют на наше поведение. Потребность можно трактовать как недостаток необходимого ресурса для поддержания жизнедеятельности и/или развития. Наша психика стремится удовлетворять свои потребности с помощью имеющихся ресурсов, а когда какого-то ресурса не хватает, появляется потребность в нем.

Этот процесс запускается с первых дней жизни. Потребность появляется в младенческой психике в виде неупорядоченного напряжения; можно сказать, что у новорожденного есть только одна потребность – в заботе. Младенец еще не знает, какие более конкретные у него существуют потребности, не умеет выделять их. Хочется ли ребенку есть, или чтобы ему поменяли пеленки, укутали или раскрыли – он просто кричит.

Распознать и удовлетворить потребности младенцу помогают родители. Они обычно либо перебирают все его немногочисленные желания и предлагают ему варианты по очереди, либо используют расписание – вспоминают, какого ресурса ему долго не доставало. Но с точки зрения психики, оба подхода чудовищно затратны: количество времени, необходимое для удовлетворения потребности таким образом, слишком велико, а психика такого не любит. Поэтому довольно быстро младенец учится соотносить свои ощущения с тем, что за ними следует, и в считанные недели начинает по-разному кричать, например, о голоде и холоде. Он постепенно понимает, что один тип сенсорного шума означает голод – и голод пропадает после кормления. А другой означает холод – и пропадает после того, как его переодели или укутали.

Младенец растет, развивается, и этот процесс непрерывно повторяется. Ребенок учится и одновременно оптимизирует деятельность родителей: они быстрее избавляют его от страданий, когда понимают его желания. Из обобщенного неупорядоченного напряжения выделяются все новые типы страдания, которые соотносятся с конкретным классом ресурсов и формируют потребности в них. Ребенок уже понимает, что, когда он голоден, эту потребность можно удовлетворить и мороженым, и конфетами, и овощным пюре, но всегда – едой.

Человек взрослеет, и со временем проходит тот же процесс с более сложными потребностями. Он постепенно находит взаимосвязь своих ощущений и способов их изменить, например выделяет, какой класс ресурсов может удовлетворить потребность в статусе, а какой не может. Конкретных видов ресурсов внутри нужного класса может быть немало. Для одного человека потребность в статусе может быть закрыта только медалью олимпийского чемпиона, а для другого – похвалой мамы. Кто-то удовлетворяет потребность в личной территории с помощью отдельной комнаты, а кто-то – личного дневника.

Потребность может появиться и из-за корреляции культурных традиций с собственным страданием. Например, азиатской культуре свойственно чувство стыда за недостойное поведение представителя своего класса. Поэтому возникает потребность избавиться от классового стыда, когда человек видит, как кто-то из его социальной страты ведет себя неподобающим образом. В современной Европе и в России такая потребность выглядит необычной, а в Азии встречается и сегодня.

Потребности и мотивация

Потребность превращается в желание, когда она объективируется, то есть направляется на конкретный объект. Иначе говоря, желание – это объективированная потребность. Потребность всегда направлена на какой-то класс ресурсов, например, голод – это потребность в калориях. Не может быть потребности в пирожном, поскольку нет такой части нашего организма, которая нуждалась бы именно в пирожном. Но когда мы соотносим потребность в калориях с пирожным, стейком или салатом, появляется желание. Мы по какой-то причине решили, что хотим удовлетворить свою потребность именно этим способом – съев пирожное.

Одна и та же потребность может быть объективирована разными желаниями, иногда диаметрально противоположными. Например, протестующие на митинге и полицейские, которые их разгоняют, могут удовлетворять одну и ту же потребность – обеим сторонам нужно условное процветание их страны. Но объективирована эта потребность по-разному: у одних в желании стабильности и сохранении имеющегося, у других в желании прогресса, реформ или конкретных изменений.

Желание становится источником мотивации, которая работает как поиск конкретного объекта, нехватка которого вызывает страдание прямо сейчас. А если страдание не распознано, то наша потребность не сформировалась: страдание еще не соотнесено с конкретным классом ресурсов и не удовлетворяется известными ресурсами. Тогда нас мотивирует само страдание, но к другому – оно запускает поисковую активность. Как и у младенца, у нас возникает ощущение «чего-то я хочу, но чего конкретно – не знаю», и начинается поиск.

Почему же у нас не всегда получается удовлетворить свои потребности? Что встает на пути к желаемому? Если потребности и мотивация работают так, как описано выше, каждый человек должен уметь свои потребности закрывать – и жить счастливо. Мотивация всегда должна быть продуктивной, а получение ресурсов должно приводить к удовлетворению потребностей и всем сопутствующим переживаниям: удовольствию, радости, счастью. Но такой идиллии не наблюдается; как всегда, есть подвох.

Сбой происходит, когда человек удовлетворяет свои потребности неправильно. Во-первых, психика может связать страдание с неверным ресурсом, если произошла ошибка на этапе формирования потребности: человек неверно понял, какой ресурс избавил его от страдания. Во-вторых, человек может считать, что по-настоящему удовлетворяет потребность, когда в действительности лишь анестезирует ее. В-третьих, человек может правильно удовлетворять потребность, но не ту, не актуальную – его страдание вызвано другой потребностью, а он неправильно его интерпретировал.

Допустим, у вас есть страдание типа Х. Вы его испытываете, пока не сделаете действие Y. Как только происходит Y, вы больше не страдаете – X пропадает. Значит ли это, что страдание X – переживание потребности в Y? На первый взгляд кажется, что да. Но давайте разберемся на примере.

Маленький Вася страдает и пока не знает, что это значит. Но вот ему покупают новую игрушку, и страдание исчезает. Значит ли это, что страдание было переживанием потребности в новой игрушке? Малыш может так и решить, и отныне каждый раз, когда будет страдать, будет требовать новую игрушку. Его родители тоже могут прийти к тому же выводу и запомнить: такое состояние Васеньки означает, что ему пора купить новую игрушку. А если его потребность была иной, например в большем контакте с родителями? Вася нуждался во внимании и эмоциональном контакте, а получил игрушку. Игрушка не удовлетворила подлинную потребность, она лишь отвлекла от нее. Это не тот ресурс, который ему был нужен, а лишь анестезия, которая на время притупила страдание. Но ни ребенок, ни его родители этого не знают. Они вместе решают, что Вася просто постоянно хочет новых игрушек, и будут очень мотивированы их покупать.

Со временем эффективность покупок как анестезии будет падать, ведь потребность в эмоциональном контакте с родителями так и не удовлетворена. Васе нужно все больше игрушек, все дороже, все чаще. Его настроение портится, а родители злятся на то, какой жадный и неблагодарный у них сын.


Их можно понять: они все деньги тратят на игрушки, в которые он играет полраза и больше о них не вспоминает, а он еще и недоволен. Вася тем временем будет расти в условиях жестокого эмоционального голода, не понимая, от чего страдает, и в окружении людей, не понимающих, в чем проблема.

К сожалению, сбои как у маленького Васи происходят гораздо чаще, чем нам бы хотелось. А сбои приводят к тому, что люди начинают «хотеть» ненужного. Они переживают чувственно ошибочные желания, направленные на ресурсы, которые либо лишь косвенно связаны с подлинными причинами их страданий, либо вообще не имеют отношения к ним.

Созависимые с родителями великовозрастные дети «хотят» стать эльфами 81-го уровня. Выгоревшие дотла сотрудники «хотят» пройти эффективный мотивационный тренинг. А выживающие на грани нищеты граждане «хотят», чтобы страна ввела законы, которые подчинят все население их системе нравственных и эстетических ценностей. Хотя подлинная потребность первых – в свободе и независимости, вторых – в отдыхе, а третьих – в деньгах.

Можно сказать, что почти все многообразие, удивительность и парадоксы человеческого поведения возникают вследствие двух неопределенностей. Первая – доподлинно неизвестно, какая потребность для человека актуальна, что именно он сейчас пытается удовлетворить. Вторая – в какие желания эта потребность превращается. Вполне взрослый и разумный человек часто не знает, какая потребность на самом деле им движет. И он может не понимать, как то, что он делает, влияет на эту потребность. Он даже может усиливать свою потребность, пытаясь ее удовлетворить, то есть тратить ресурсы с отрицательной эффективностью. Классический пример – денежная лотерея. Все понимают, что покупать лотерейные билеты, чтобы разбогатеть, – совершенно безумная тактика, если вспомнить теорию вероятностей. Гораздо выгоднее те же суммы откладывать на депозит или приобретать акции. На самом деле, это не удовлетворение потребности в финансовом благополучии, а бессмысленная трата денег. Однако лотереи по всему миру популярны у бедных, а богатые почти не играют в них.

Многие искренне считают, что понять, «чего я хочу» несложно, достаточно интроспективного, внутреннего взгляда на свою жизнь. А иногда даже и его не надо – довольно формальностей и традиций. Традиционное общество говорит: когда тебе 18–20 лет, чего ты вообще можешь хотеть? Ясно же, что девушка точно хочет выйти замуж, нарожать детей, а остальное – глупости, которые пройдут со временем. Но чтобы выяснить свои истинные потребности, недостаточно «прислушаться к себе». И субъективные ощущения, и внешнее наблюдение позволяют только строить гипотезы. А проверить их можно только через результат: таким-то образом такая-то потребность была удовлетворена.

Если же человек не получил опыта удовлетворения какой-то потребности, она может так и остаться частью неупорядоченного напряжения, гудящего где-то на задворках бессознательного. Его психика не сталкивалась с нужным классом ресурсов и не смогла сформировать желание. Разумеется, голод, жажду и другие жизненно важные потребности формируют все люди, без них не выжить. Но когда мы добираемся до психологических потребностей, все намного сложнее. Например, потребность в наличии собственных границ для многих не очевидна – они не знают, что у них есть такая потребность и даже не чувствительны к ее удовлетворению или фрустрации.

Потребность может оказаться забытой, если очень давно не удовлетворялась. Или с ней может быть связан тяжелый травматичный опыт, который причинил столько страдания, что психика просто «растворила» потребность и она перестала выделяться человеком.

Незнание своих потребностей – серьезная проблема. Человеку может казаться, что у него все хорошо: он не испытывает активного страдания от нехватки чего-либо. Он даже может считать, что у него все отлично, что все его потребности удовлетворены на должном уровне. Но нераспознанная потребность остается потребностью, и неизвестно откуда появляются лень и апатия, непонятно почему снижается настроение.

Депрессией такое состояние назвать нельзя, но мотивация куда-то пропадает. При этом человеку кажется, что у него никакой конкретной проблемы нет, некуда указать пальцем: «Вот чего мне не хватает!» Но и счастья почему-то нет. Зная о потребностях то, что мы уже обсудили выше, этот феномен понять легко. Если потребности – это дифференцированные, выделенные формы страдания, то отсутствие потребностей это не отсутствие страдания, а отсутствие его выделения из фона, неспособность его заметить и распознать. Это неспособность психики из общего, неявного напряжения выделить кусок и решить: «Это ощущение потребности в Х, сейчас я пойду получу X и буду счастлив».

Состояние непонимания потребностей знакомо каждому, хотя зачастую мы не готовы признаться в этом даже себе. Наша культура безжалостно требует от нас быть в собственной жизни компетентными, маркирует «неспособность справляться со своими проблемами» как унизительное состояние и признак неполноценности. Это не только усложняет обращение за сторонней помощью, но и мешает признать проблему. При этом быть дилетантом в технических вопросах или, например, в кулинарии культурный ландшафт позволяет, нам не стыдно обратиться за помощью к специалистам.


Все понимают, что для обращения с техникой нужны специальные знания, а про «жить свою жизнь» как занятие так не думают. К сожалению, культура не распознает потребность «просто жить» как особый вид деятельности, которому неплохо бы учиться.

Сформировать новую потребность или объективировать ее другим желанием помогает новый опыт – это и будет повышением эффективности психики.

Новый опыт, во-первых, позволяет психике распознать больше потребностей и связать их с нужными ресурсами. Во-вторых, он объективирует распознанные ранее потребности дополнительными желаниями и расширяет выбор наиболее эффективных желаний. Например, если человек не имеет опыта развлечений кроме просмотра телевизора, то для него «отдохнуть и развлечься» означает посидеть и посмотреть сериал. Но когда человек наработал в развлечениях богатый опыт, он может свою потребность объективировать разными желаниями. Он может захотеть посмотреть сериал, сходить в цирк или театр, поучаствовать в кружке импровизации – все что угодно. У его психики богатый опыт и обширный инструментарий, хороший выбор возможностей и бо́льшая эффективность.

Распознание потребностей имеет и обратную сторону. Новый опыт человек иногда может переживать как усиление страдания: «Жил, горя не знал, а меня соблазнили, и теперь я хочу устриц». Но на самом деле, это не добавление страдания, а повышение эффективности. Я всю жизнь хотел чего-то большего, чем привычная перловка без соли, но не знал, что у меня эта потребность есть. И не знал, что ее можно удовлетворить, а теперь знаю как – устрицами.

Потребности и счастье

Для счастья человеку не обязательно удовлетворять 100 % своих потребностей. Более того, абсолютно все свои потребности реализовать невозможно, в том числе потому, что у нас есть потребность «иметь неудовлетворенные потребности» для сохранении мотивации. У нас есть потребность к чему-то стремиться, поэтому наш набор потребностей внутренне противоречив: с одной стороны, у нас есть потребность в отдыхе, с другой – в ощущении собственной продуктивности; у нас есть потребность в социализации и во времени наедине с собой; в поддержке наших амбиций и в том, чтобы нас принимали безусловно. И это нормально.

Когда люди начинают знакомиться с экономической моделью психики, у многих возникает тревога: «Но я же не могу успеть везде и всюду. Я не смогу все свои потребности удовлетворить. Выходит, я обречен быть несчастным?» Нет, хотя мы обречены вечно страдать от нехватки чего-то; какая-то форма страдания всегда будет иметь место в жизни. Но наличие страдания не означает несчастья. Мы можем быть счастливыми и эффективно справляться с небольшим постоянным страданием.

Неудовлетворенная потребность доставляет страдание, добавляет напряжения психике. Но если, например, остальные потребности удовлетворены хорошо, и запаса ресурсов хватает выдерживать фоновое напряжение, человек вполне может быть доволен жизнью. Он даже может использовать свое хорошее состояние как аргумент в спорах с теми, кто агитирует за удовлетворение этой потребности: «Вот смотри, у меня никогда не было этого ресурса, и меня все устраивает».

Можно обрисовать эту ситуацию в терминах экономической модели психики: экономически успешный агент может позволить себе некоторые формы неэффективного поведения, у него есть на это избыток ресурсов. Во-первых, некоторые ресурсы конвертируются.

Например, если у меня остался небольшой запас еды, но имеется много денег, я могу не экономить еду. Деньги – высоколиквидный2 ресурс, я легко поменяю их на продукты и поэтому могу спокойно доедать содержимое холодильника, не растягивая его на несколько дней, а когда еда закончится, купить еще. Во-вторых, ресурсы часто не обязательно даже конвертировать.

Например, богатый человек может позволить себе некоторое расточительство: не считать каждую копейку, не торговаться с продавцами, не выбирать товары по акции. Он может не обращать внимания на ценник, брать с полки нужный товар и платить картой, не интересуясь, сколько потратил. Конечно, это экономически неэффективное поведение. Но если у вас есть запас ресурсов на него, вы вполне можете вести себя подобным образом и разгружать психику, чтобы напрячься в других областях, где такого избытка ресурсов нет.

То же работает и с ресурсами психическими. Если я очень хорош в совладании с кризисами, значит, у меня есть запас важного ресурса психики, у меня сильная нервная система. Я могу позволить себе не торопиться с разрешением сложных отношений с другим человеком. Разумеется, экономически выгоднее было бы сразу разобраться с проблемой – среагировать на напряжение, выяснить, что происходит, наладить отношения, восстановить контакт и так далее. Но я могу ничего этого не делать: мой запас ресурса позволяет подождать. Если все само образуется – отлично, а если все войдет в пике и кризис неминуем – нестрашно, я же хорош в разрешении кризисов, разберусь.

Следствие такого экономически неэффективного поведения – «изнеженность», неготовность к дефициту привычного ресурса. В спокойный период психически «богатый» человек привыкает к расточительству, тратится на неосознанные и неудовлетворенные потребности, хотя мог бы эти излишки ресурсов потратить с бо́льшим удовольствием или пользой. Но когда ресурсов по какой-то причине становится мало, все эти незаметные фоновые траты становятся критичными. В периоды кризиса, истощения, утомления, когда жизнь берет в оборот или когда все брошено на достижение амбициозной цели, человеку приходится считать каждую копейку, минуту и калорию энергии. И чем было больше незаметных трат, тем тяжелее человеку приходится. Каждая новая потребность, вне зависимости от того, заметили вы ее или нет, каждое желание, независимо от его эффективности, может стать решающим фактором того, впадет ли человек в депрессию, появится ли у него невротический симптом, обострится ли у него болезнь. Богатые тяжелее переносят нужду, чем бедные.

Наши потребности во многом независимы друг от друга. И уровни счастья и страдания не полюса, а две разные шкалы, так работает психика. Например, можно страдать от тяжелой болезни, но все же быть по-настоящему счастливым. И наоборот: можно не страдать физически, но оставаться несчастным. Но если у человека удовлетворена его главная, приоритетная потребность, он может быть счастливым, самореализованным, даже при большом дефиците других ресурсов.

Формирование потребностей взрослого человека

Есть и еще одно ограничение, мешающее эффективно осознавать свои потребности. Хотя человек рождается интуитивным естествоиспытателем, желающим на все посмотреть, все попробовать и обо всем узнать, он не остается в этом состоянии навсегда. Со временем у человека формируется представление о себе и мире, которое он все меньше и меньше склонен менять. Ребенок не знает, кто он и как устроен. Но он догадывается о своем незнании – он заваливает вопросами взрослых и беспрестанно экспериментирует сам. Когда нужные ресурсы доступны, эта активная поисковая позиция дает ему возможность находить в себе все новые потребности, экспериментировать со способами их превращения в желания, выбирать наиболее эффективные. Но со временем ребенок вырастает, и количество вопросов и экспериментов сокращается.

Это происходит в силу нескольких факторов. Во-первых, результаты экспериментов накапливаются, и постепенно человек формирует какое-то представление о себе. Опыт включает не только положительные результаты вида «попробовал шашлык – понравилось – понял, что люблю шашлык», но и отрицательные: «попробовал что-то нарисовать – был раскритикован – понял, что не умею рисовать». А добавляются эти результаты в представление о себе, мягко говоря, без должной перепроверки. Во-вторых, зависимое положение ребенка часто вынуждает его пробовать что-то, даже если ему очень не хочется, страшно и он сопротивляется. Ребенок не имеет особой свободы: если мама, учитель или просто взрослый сказал, то придется делать. Но чем человек старше, тем больше у него пространство для отказа. В один месяц от роду ребенок даже несогласие толком выразить не может, а в шестнадцать лет уже может уйти из дома в знак протеста.

ТОЛЬКО КРИЗИСЫ, ДЕПРЕССИИ, НЕВРОТИЧЕСКИЕ СИМПТОМЫ И МАНИФЕСТАЦИЯ ЗАБОЛЕВАНИЙ МОГУТ ЗАСТАВИТЬ ЧЕЛОВЕКА ОБРАТИТЬ ВНИМАНИЕ НА ТО, ЧТО ЗНАКОМСТВО С СОБОЙ НЕ ЗАКОНЧЕНО.

В результате сочетания этих факторов картина перестает дополняться, и человек остается с тем представлением о себе, которое успел сформировать в детстве и юности. И только кризисы, депрессии, невротические симптомы и манифестация заболеваний3 могут заставить человека обратить внимание на то, что знакомство с собой не закончено. Что его представления о себе, своих потребностях, желаниях и ресурсах не отражают действительность, а поведение попросту неэффективно.

Ребенок открыт для перемен, потому что не имеет достаточной базы – ему почти нечего защищать от критики. И взрослый тоже меняется легче, если оказывается в среде, в которой он, как ребенок, совершенно не адаптирован: либо с ней не знаком, либо еще не имеет мнения, как нужно себя вести. Поэтому, например, когда необходимо очень сильно изменить поведение человека, прервать цепочку повторяющихся действий, очень важно вырвать его из привычного окружения, сменить среду. А если после лечения он вернется в ту же квартиру, к тем же друзьям, на ту же работу, то он вернется к той же форме поведения. Он вернется в свою зону комфорта.

Отметим, что определение «зона комфорта» очень плохо отражает суть этого феномена. Более точно было бы назвать ее «зоной понятности». На самом деле, когда человек находится в ней, ему может быть очень некомфортно, но он понимает все происходящее, ничто не вызывает у него вопросов или неосознанной тревоги. И он ценит это состояние. А состояние неопределенности вызывает в нем тревогу, он тяжело его переносит и стремится вернуться в «зону понятности» как можно быстрее. Критика или кризис помогают распознать новые потребности и дополнить представление о себе, но они насильно вытаскивают человека из «зоны понятности», а это болезненно.

Правда, есть люди, которые спокойно переносят неопределенность, состояние непонимания – они либо постепенно дошли до такого уровня ресурсности, либо это личные особенности устройства психики. Нобелевский лауреат физик Ричард Фейнман писал о себе в мемуарах: «Мое отличие в том, что я не нахожу состояние непонятности дискомфортным. Что я легко признаюсь, что я чего-то не понимаю, легко пребываю в этом состоянии». Но это все же редкость, хотя Фейнман считал, что это свойственно настоящим ученым.

«Мы, ученые, к этому привыкли и считаем само собой разумеющимся, что быть неуверенным в чем-то абсолютно нормально, что вполне возможно жить и не знать. Но я не знаю, понимает ли истинность этого каждый. Наша свобода сомневаться родилась из борьбы против авторитетов в самые ранние дни науки. Это была очень долгая и ожесточенная борьба: позволить нам оспаривать – подвергать сомнению – быть неуверенными. Я думаю, что важно не забывать об этой борьбе, потому что в противном случае мы потеряем то, что получили. Вот в чем состоит наша ответственность перед обществом»4.

Основные тезисы главы:

• у человека есть потребности, для удовлетворения которых нужны ресурсы;

• использовать ресурсы можно с разной эффективностью;

• желание – это объективированная потребность;

• желания могут быть ошибочны;

• чтобы быть счастливым, не обязательно удовлетворять все потребности;

• зона комфорта на самом деле «зона понятности».

Глава 2
Создатели концепции «Экономическая модель психики»

Экономический подход к психике нельзя назвать новым. Первым экономическую модель сформулировал еще Зигмунд Фрейд. Согласно ей, животная часть психики – Ид (лат. Id – «оно») – отвечала за «инстинкты» и выдавала остальной психике энергию на их удовлетворение. Эту энергию здоровая психика тратила либо на удовлетворение «инстинктов» (сегодня мы бы сказали «потребностей»), либо сублимировала5 в деятельность, не направленную напрямую на удовлетворение актуальной потребности, но в целом на продуктивную деятельность – работу, науку, искусство.

Позже идеи Фрейда поддержал Носсрат Пезешкиан6. Один из ключевых аспектов его метода «позитивной психотерапии» – внимание к ресурсам и возможностям, начиная с базовых: любить и знать. Даже название этого подхода происходит от латинского слова positum – «действительный, данный, фактический». Пезешкиан обращает внимание на то, чем можно пользоваться. Его метод можно рассматривать как помощь клиенту в инвентаризации имеющихся у него ресурсов.

Мартин Селигман, основатель позитивной психологии (которая не имеет отношения к позитивной психотерапии Пезешкиана), развивал идею, что мировоззрение человека должно опираться на уровень его ресурсности. В своих рассуждениях Селигман дошел до того, что для борьбы с депрессией предложил обвинять в своих проблемах окружающих. Идея состоит в том, что, хотя и важно, чтобы человек нес за себя ответственность, в этом нет толку, если он с ней не справляется. А если перекладывание ответственности на окружающих его разгрузит и позволит выбраться из депрессии, то со всей американской прагматичностью надо этим и заняться. И для большего эффекта – это тоже его предложение – имеет смысл по-разному интерпретировать причины хороших и плохих событий в жизни: хвалить за все хорошее себя и объяснять все плохое внешними обстоятельствами.

«Позитивная психотерапия» и «Позитивная психология» – это две разные теории, хотя схожие по названиям. Позитивная психотерапия Пезешкиана – это психоаналитический, гуманистичный подход, в котором прослеживаются идеи Фрейда и гуманизма. Пезишкиан – транскультуральный автор, иранец, который работал в США, Германии, Швейцарии, Австрии и России. Он пытался примирить культурные различия и разные культурные основания. А Селигман – американский когнитивный психолог, очень специализированный. Если Пезешкиан старается охватить чуть ли не все психологические проблемы, то Селигман прежде всего обращает внимание на депрессию и выученную беспомощность, связывает их. Селигман провел массу экспериментов и исследований, опубликовал много статей по их результатам, и его метод в свое время был лучшим подходом к лечению депрессии. Селигман исследовал в том числе эффективность инструментов самостоятельной самопомощи, и его исследования показали интересные результаты.

Мы разбираем особенности этих подходов еще и для того, чтобы подчеркнуть их отличие от попсового «позитивного мышления», которое тоже имеет в своем названии корень «позитив». Но ни позитивная психотерапия, ни позитивная психология не сводятся к совету «думай о хорошем». В позитивной психотерапии Пезешкиана целые главы методологии посвящены работе с горем, с утратой, с болезненными переживаниями. А одну из основных идей Селигмана – можно обвинять окружающих, обижаться и злиться на них – тоже можно отнести к экономическому подходу.

Работе с виной и ответственностью посвящена одна из глав этой книги. Здесь же отметим, что никакая из работ Селигмана или Пезешикиана не сводится к рекомендации «думай о хорошем». И наоборот, такая примитивная «позитивная психология» вредна. Есть исследования, которые показывают, что она ухудшает состояние людей, особенно тех, кто находится в депрессии. Когда люди в депрессии начинают фантазировать о лучшем сценарии, думать о хорошем, у них сначала немного улучшается симптоматика, но через какое-то время резко ухудшается. И «визуализация целей», и подобные ей методики тоже не работают.

Исследования показывают, что люди, которые при постановке целей «думают только о хорошем», «визуализируют конечный образ достижения цели» – вешают перед собой картинку цели и делают нечто подобное согласно очередному «лайф-коучерскому методу», – на самом деле с меньшей вероятностью к этой цели придут. Они менее мотивированы. Они уже получили разрядку на этапе фантазирования, и после такой «мастурбарционной активности» у них не остается запаса энергии, чтобы пойти и реально что-то сделать. Более того, поскольку они нафантазировали себе положительный сценарий, они оказываются неготовыми к трудностям, когда сталкиваются с ними на пути к цели. Им кажется, будто что-то идет не так, как должно, и они думают, что выбрали не ту цель или что-то неправильно делают.

Лауреат Нобелевской премии по экономике Даниэль Канеман построил карьеру на описании того, как экономично устроена наша психика. Он выделил в ней две системы: Систему 1 – быстро принимающую решения, оперирующую стереотипами, шаблонами и выдающую автоматические реакции; и Систему 2 – вдумчивую, позволяющую принимать осознанные решения и детально анализировать ситуацию, но ресурсоемкую и медлительную. Именно экономическим принципом – стремлением мозга и психики к экономии ресурсов – он объяснил множество удивительных феноменов и повторяющихся ошибочных действий, к которым склонны люди. Мы еще не раз будем возвращаться к этому разделению психики на две системы. Как и к другому, тоже предложенному Канеманом: на «я-чувствующее», которое непосредственно переживает ситуацию, и «я-вспоминающее» – дающее оценку событиям и процессам на основе воспоминаний.

Основные тезисы главы:

• первым экономическую модель предложил Фрейд;

• «позитивная психотерапия» и «позитивная психология» – разные вещи;

• «позитивное мышление» – вредно;

• описанное Канеманом деление психики на Системы 1 и 2 – тоже экономическое описание.

Глава 3
Альтруизм и экономика

Такой неромантичный, экономический подход к психике может вызвать вопросы: «Как в эту картину, которая представляет человека сфокусированным на собственных потребностях прагматиком, укладывается забота об окружающих? Как укладывается в экономический прагматизм внимание к близким? А тем более глобальные поступки, которые связаны с сознательной тратой собственных ресурсов – денег, времени, здоровья, даже жизни – на пользу своей страны, народа, на благо человечества в целом? Почему родители заботятся о детях, почему люди жертвуют на благотворительность, зачем Вася строит приют для животных, а Фёкла помогает в поиске пропавших детей?»

Вопрос важный и заслуживающий подробного обсуждения. Принципиально этот кажущийся конфликт решается следующим образом: желание заботиться о других людях – это собственная потребность человека. Все, чего человек хочет, – его собственные желания, которые основаны на его же потребностях. Поэтому выделение «эгоистичных» потребностей из общей массы теряет смысл: они все эгоистичны по определению.

Но можно говорить о потребностях «эгоцентричных», связанных с восполнением лишь своего индивидуального ресурса, и «альтруистичных» – нацеленных на восполнение не только своего ресурса. При этом не будем забывать, что и «альтруистичные» потребности имеют целью удовлетворить собственные, хотя и альтруистичные, потребности. В цели и формат данной книги не входит подробное обсуждение фундаментальных механизмов, обуславливающих появление таких потребностей строго в рамках экономической модели. Для этого можно ознакомиться с прекрасной книгой Ричарда Докинза «Эгоистичный ген» или (обширнее, но сложнее) с курсом лекций Роберта Сапольски «Биология поведения человека». Но о том, какую роль эти потребности играют в нашей жизни, поговорить мы должны.

В самом начале мы выяснили, что удовлетворенные потребности восполняют запас ресурсов. И это очень понятно работает с простыми и эгоцентричными потребностями: проголодался, то есть испытал потребность в энергии – удовлетворил потребность, поел, и энергия, то есть ресурс, восполнилась. Тут все кажется простым и прозрачным, и, что очень важно, очевиден критерий удовлетворения потребности. Чувство насыщения, которое вызывается сначала наполнением желудка или чуть погодя – повышением уровня сахара в крови, дает нам однозначную обратную связь: потребность удовлетворена. Можно переключаться на удовлетворение следующей.

Вторая, возможно даже более важная сторона эгоцентричных потребностей – их удовлетворение всегда возможно. Чтобы правильно понять эту мысль, нужно вспомнить о различии потребностей и желаний – разумеется, не все желания возможно удовлетворить, но все потребности можно, если человек здоров. Вряд ли я когда-нибудь поднимусь на Эверест: мне здоровье не позволит. Но я могу понять, что́ стоит за этим желанием, какую потребность я объективирую желанием покорить вершину – и найти другое желание, которое удовлетворит ту же потребность.

Это принятый в психологии постулат: здоровый человек способен удовлетворить все свои потребности. Не всегда именно тем способом, который желает, то есть реализуя именно те желания, которые в данный момент у него в голове. Но всегда можно найти такие желания, которые и удовлетворят фрустрированную потребность, и доступны человеку. Не все могут взойти на Эверест, но всегда можно выяснить, что за потребность человек пытается удовлетворить таким способом и найти подходящее желание. Какую бы потребность человек ни хотел удовлетворить таким способом – статус, известность, наблюдение красоты мира, – всегда можно найти другой способ эту потребность удовлетворить в пределах его возможностей.

НЕ ВСЕ МОГУТ ВЗОЙТИ НА ЭВЕРЕСТ, НО ВСЕГДА МОЖНО ВЫЯСНИТЬ, ЧТО ЗА ПОТРЕБНОСТЬ ЧЕЛОВЕК ПЫТАЕТСЯ УДОВЛЕТВОРИТЬ ТАКИМ СПОСОБОМ И НАЙТИ ПОДХОДЯЩЕЕ ЖЕЛАНИЕ.

Виктор Франкл, известный экзистенциальный психолог середины XX века, во время Второй мировой войны прошел через три концлагеря. Мало кому удавалось выжить в нацистских концлагерях. Но он смог не только выжить сам, не только написать книгу, которую издал уже в 1946 году, но и устроить в этих чудовищных условиях службу психологической помощи – силами одних заключенных другим заключенным. И он утверждает, что потребность свободы всегда может быть удовлетворена, потому что среда «не определяет человека. Влияние среды больше зависит от того, что человек из нее делает, как он к ней относится». И эта свобода в выборе отношения к происходящему – она у человека, который в сознании, остается всегда. Даже в концлагере.

«Знаменем, под которым предпринимались все попытки психотерапевтической помощи заключенным, была апелляция к воле к жизни, к продолжению жизни, к выживанию в лагере»7.

Конечно, не все желания можно удовлетворить. Один из первых уроков экономики – «желания человека безграничны, потребности ограничены». Мы не можем исполнить все желания, потому что всегда найдется нелепое или безумное. Но потребностей человека, которые таким образом объективированы, конечное количество, их можно удовлетворить рациональными способами.

И этих свойств, увы, лишены потребности альтруистичные. Мы далеко не всегда можем их удовлетворить, хотя бы в силу наличия у других людей свободы воли. Например, об этом говорит распространенный печальный опыт родителей, которые пытаются за счет своих ресурсов добиться счастья детей. И детей, которые пытаются осчастливить родителей. Даже когда мы можем, например, обеспечить близкого человека финансово, нет никакого объективного маркера, который бы говорил: «Стоп, хватит, достаточно». Мы не можем понять, «сыт» ли другой человек этим ресурсом. А со стороны кажется, что всегда можно поднажать, всегда есть пространство для продолжения траты ресурсов, чтобы еще улучшить положение. Или хотя бы на переживание вины за недостаточность своих усилий.

Вследствие этого нет гарантии, что вложенные ресурсы удовлетворят потребность, что такой вклад окупится. Это делает их особенно опасными с экономической точки зрения, потенциально бездонной статьей расходов, которая легко может довести до ресурсного банкротства – депрессии.

Но именно альтруистичные потребности дают наибольшие дивиденды, если оказываются удовлетворены. Иными словами, счастливее всего, энергичнее и довольнее жизнью те, кто удовлетворяет не только свои эгоцентричные потребности, сфокусирован не только на себе и не только на текущем моменте. Более счастливы те люди, потребности которых связаны с заботой о других, ощущением своего вклада в общее дело, в мир, в человечество, в близких – но только когда их потребности удовлетворены.

Таким образом, эгоцентричные потребности – сфокусированные на себе, – можно считать ресурсной базой, фундаментом всей психической жизнедеятельности. А потребности альтруистические – внешним, добавочным, но очень ценным развитием. Практический вывод: в ситуациях дефицита ресурса имеет смысл сокращать вложения в альтруизм и фокусироваться на собственных потребностях. Не только из соображений собственного блага, но и потому, что альтруизмом эффективно заниматься не получится, пока нет достаточной ресурсной базы. Здесь работает тот же принцип, что и в правилах выживания в самолете: сначала кислородную маску надеть на себя и только потом на другого.

Именно эта идея будет лежать в основе всех дальнейших рассуждений и рекомендаций. Но ее не следует трактовать как противоречащую альтруистическим ценностям. Напротив, при наличии возможности переходить к альтруистическому поведению крайне рекомендуется – оно делает жизнь насыщеннее и счастливее. Но благотворительность не должна быть жертвенной. Помогать другим хорошо, но помогать другим, отрывая от себя, бескорыстно не получится. В ситуации дефицита трата ресурсов на других становится героизмом, а за героизм люди требуют награды. К этой важной мысли мы позже еще вернемся.

Нужно понимать, что даже самое альтруистическое поведение основано на собственных потребностях. Даже тайные благотворители всегда удовлетворяют собственную потребность. Это следует из самого́ определения поведения: поведение всегда целенаправленно, наша мотивация произрастает из наших потребностей. Оптимистичный сценарий альтруизма состоит в том, что он удовлетворяет высокоуровневую эстетическую потребность. Человек делает добро, чтобы почувствовать себя благотворителем, живущим не зря, делающим что-то хорошее. Иногда к этому добавляются религиозные мотивы. А пессимистичный сценарий мы видим очень часто: кто-то «героически жертвует» чем-то ради чужой пользы, а потом требует награды, и не всегда от того, кто получил пользу от его поступка.

Действительно, требовать награды именно от тех, в чью пользу ты геройствовал, совершенно не обязательно, например герой спасает тонущего, а награждает его государство. Но очень часто человек «геройствует», жертвует своими ресурсами ради чего-то, что выбирает сам. А награды требует от всех вокруг, от всего окружающего мира, потому что он герой. Как многодетная мать, которая требует от всех поддержки и помощи: «Я родила столько-то детей, теперь все мне должны». Почему? Потому что она «мать-героиня». Но разве «должники-окружающие» просили ее становиться героиней?

ПОТРЕБНОСТИ, СФОКУСИРОВАННЫЕ НА СЕБЕ, – МОЖНО СЧИТАТЬ РЕСУРСНОЙ БАЗОЙ, ФУНДАМЕНТОМ ВСЕЙ ПСИХИЧЕСКОЙ ЖИЗНЕДЕЯТЕЛЬНОСТИ.

Конечно, добро ради добра бывает – есть же этические и эстетические потребности. Но делать добро просто потому, что нравится делать добро, можно только из излишков ресурсов. Если у меня есть избыток ресурсов, которые мне не необходимы для моих других потребностей, я могу их потратить на удовлетворение эстетических потребностей. Я могу их потратить на то, чтобы было хорошо. Или красиво. Или чтобы почувствовать себя благодетелем. Тогда мне не потребуется никакая награда, потому что я от себя ничего не отрывал, не геройствовал, а просто поделился излишками и сделал это приятным для себя способом. А когда начинается героизм, когда я подвергаю себя дополнительному страданию в чужую пользу, тогда кто-то должен будет за это рассчитаться.

Основные тезисы главы:

• все потребности эгоистичны, но не все можно назвать эгоцентрическими;

• начинать надо с удовлетворения эгоцентрических потребностей;

• альтруистические потребности приносят больше счастья при удовлетворении;

• любую потребность можно удовлетворить, правильно выбрав желание;

• попытки быть альтруистичным, не удовлетворив эгоцентрические потребности, плохо заканчиваются.

Часть 2
Что истощает нашу психику

Главная палка, которую люди вставляют в колеса своей жизни, – фантазии. Все, о чем мы говорили выше, – внутренняя психическая механика с потребностями, напряжением, желаниями, страданиями, экспериментами и формированием идентичности – все это эволюционировало для взаимодействия с реальностью. Но чем меньше человек в контакте с реальностью, тем менее он эффективен в управлении своей жизнью.

Определение и оговорки

Мы будем опираться на трактовку «фантазии» как «представления о реальности, не основанного на самой реальности». А «объективной реальностью» будем считать «реальность, которая для всех одинакова и которую можно проверить». Например, утверждение «Высота Эйфелевой башни 324 метра» – фантазия, пока вы не измерили ее рулеткой или не рассчитали с помощью замера длины ее тени. А вот утверждение «В “Википедии” написано, что высота Эйфелевой башни 324 метра» – объективная реальность, поскольку любой может его проверить.

Таким же образом мы будем оценивать содержание собственной головы. Все то, что по какой-то причине осталось непроверенным, относим к фантазии. Например, ощущение «я устал» – фантазия. Проверить, действительно ли я устал, можно инструментальными методами: измерить уровень глюкозы в крови, молочной кислоты или тонус в мышцах, и так далее. И только после проверки можно утверждать, что моя усталость не фантазия, а объективная реальность.

Во многих ситуациях проверка показывает ошибочность ощущений. Даже при горевании человеку может только казаться, что все, он отгоревал. Но отгоревал ли он на самом деле – большой вопрос. Проверка может показать, что чувство «все закончилось» – всего лишь фантазия. Важно помнить, что субъективные ощущения «чувствую себя уставшим» или «энергичным» и им подобные остаются фантазиями, пока их не проверили. А потому всегда лучше критически относиться к своему субъективному ощущению.

Разумеется, бо́льшая часть наших психических процессов не доступна проверке со стороны. Никто и никогда не узнает, какими для вас представляются цвета, вкусы, звуки, как вы ощущаете себя в своем теле. Но некоторые процессы, причем самые важные для осознанного управления собой, своим поведением и жизнью, можно проверить. Эмоции, мысли, желания имеют внешние проявления, по которым их можно узнать, проверить и, возможно, опровергнуть и без объективной инструментальной диагностики вроде ФМРТ (функциональной магнитно-резонансной томографии) или ЭЭГ (электроэнцефалографии). В конце этого раздела будут описаны упражнения, позволяющие хотя бы некоторые свои фантазии проверить в бытовых условиях.

Мысли и мышление

Самый простой способ узнать, о чем человек думает, – слушать, что он говорит. Наше абстрактно-логическое мышление строго опосредовано речью в широком смысле: естественным человеческим языком, символами, формулами. Начиная с определенного возраста мы умеем говорить, например, об огне и подразумевать не конкретный костер, а некую общую концепцию огня. И то, о чем человек говорит, – хороший индикатор того, о чем он думает.

Именно поэтому Фрейд использовал для психоанализа метод свободных ассоциаций: клиент лежит на кушетке, говорит, говорит, говорит и в процессе волей-неволей проявляет свое мышление. Например, когда человек говорит об устройстве двигателя «Волги», он явно и думает об устройстве двигателя. Возможно, он думает еще о чем-то, но можно не сомневаться, что о двигателе он точно думает. И можно делать некоторые выводы, если наблюдать за тем, когда он о нем думает, в каких обстоятельствах, в связи с чем.

СКРЫТЫЕ МЫСЛИ ПРОЯВЛЯЮТСЯ НЕ СТОЛЬКО В СОДЕРЖАНИИ РЕЧИ, СКОЛЬКО В ПОДАЧЕ ЭТОГО СОДЕРЖАНИЯ – КАКИМИ СЛОВАМИ ОН НАЗЫВАЕТ ТЕ ИЛИ ИНЫЕ ПОНЯТИЯ, В КАКОМ ПОРЯДКЕ ЭТИ СЛОВА ИДУТ.

Речь помогает распознать мысли, даже когда человек не сообщает их явно. Когда он не хочет раскрывать какие-то мысли, либо и сам не знает о существовании их в собственной голове, он все равно проявляет их, но иначе. Скрытые мысли проявляются не столько в содержании речи, сколько в подаче этого содержания – какими словами он называет те или иные понятия, в каком порядке эти слова идут. Например, одних и тех же людей кто-то назовет «повстанцами», кто-то «ополчением», а кто-то – «террористами». Одно выбранное слово делает понятным и содержание мыслей человека, и его политическую позицию, и его отношение к этим людям и их взглядам. Даже если он на словах старался казаться непредвзятым и объективным, он проговорился.

Еще красноречивее о содержании неявной части мышления говорят метафоры и аналогии. Человек, который приходит к психологу с запросом «побороть свои проблемы», мыслит совсем иначе, чем тот, кто пришел «обойти свои проблемы». Оба использовали метафоры: жизненные проблемы – неподходящий объект ни для физической борьбы, ни для обхода как материального препятствия. Но в метафоре уже можно услышать подход: либо агрессивный, направленный на конфронтацию и уничтожение, либо гибкий, направленный на поиск альтернативных путей. Причем ни один из этих подходов нельзя назвать априори лучшим или худшим, у обоих есть преимущества, недостатки и подходящие ситуации для применения.

Наконец, о мышлении может сказать и то, о чем человек умалчивает. Многие понятия объединены в группы – по смыслу, ассоциативно или культурным контекстом. Когда люди рассказывают, как у них дела и из чего состоит их жизнь, они обычно упоминают ситуацию в семье и личной жизни, говорят о деньгах, работе, хобби, досуге и отдыхе. Если кто-то рассказывает обо всем этом, кроме, например, работы, это говорит о содержании его мыслей. По какой-то причине тема работы для него выделяется – и вряд ли в лучшую сторону: о приятном мы говорим с удовольствием.

Такими способами можно анализировать содержание мыслей и отделять фантазии от объективной реальности. Например, утверждение «Я постоянно думаю о своей проблеме» – фантазия, если нет подтверждения. Более того, человек может искренне так считать, даже если вспомнил о своей проблеме впервые за год. Но утверждение «Я веду дневник мыслей, и, согласно нему, мысли о моей проблеме появляются у меня в среднем восемь раз в день» – это уже объективная реальность.

Эмоции и чувства

Как и мысли, чувства мы изначально относим к категории фантазий. Человеку кажется, что он знает свои эмоции – просто знает, как данность. Это знание, которое само появляется как ответ на вопрос: «Что я сейчас чувствую?» Поэтому основной вопрос рациональности: «Откуда я знаю то, что знаю?», в применении к эмоциям часто сбивает человека с толку. «С чего ты решил, что чувствуешь именно это?» – «Как с чего, просто знаю, это же мои ощущения, как кто-то может с ними спорить?»

Но если мысли выражаются в речи, то эмоции – в телесных состояниях и поведении. Мысли можно узнать, слушая, что человек говорит, а его чувства можно выяснить, наблюдая за его телом и поведением.

Есть чувства, эмоции и отношения, которые проявляются во внешнем мире. Их можно проверить общей реальностью. Утверждение «Я злюсь на Васю» – фантазия. Но утверждение «Когда я вижу Васю, у меня портится настроение, напрягаются мышцы, сжимаются кулаки и при любой возможности я стараюсь либо от него дистанцироваться, либо причинить ему ущерб – похоже, я на него злюсь» вполне может быть реальностью. Она проверяема со стороны, и можно вместе рассуждать, злость ли это.

Рассуждение необязательно подтвердит предположение о злости. Мы снова от реальных сжатых кулаков и раздражения на время уходим в сторону фантазий и пытаемся интерпретировать эти реальные проявления. Мы ищем, какая фантазия больше подходит под эти признаки: злость, любовь, ненависть – на что это больше похоже? Но теперь мы опираемся на общую реальность, на «сжимаются кулаки» – на факты. Любой может подтвердить, что у человека сжимаются кулаки, как только он видит Васю.

Конечно, эмоции проявляются и в речи. Ведь речь – разновидность поведения, а эмоции проявляются в поведении, но не в сути речи, не в том, что человек говорит, а в том, как он это делает. Говорит о чем-то часто – это важная для него тема. Переходит на сухой и формальный тон – неприятная тема. Говорит с паузами – тяжелая тема. Переходит на обсценную лексику – злится.

Если Вася сказал, что завтра будет дождь, мы всего лишь узнали содержание его мыслей. Но если Вася произнес это уже трижды за последний час, внезапно перескакивал на тему дождя с того, что вы перед этим обсуждали – это уже показатель его эмоций. Мы узнали, что почему-то для Васи очень важно, что завтра будет дождь. Знаний о его мыслях это не прибавило, информация-то одна и та же. И пока не ясно, нравится Васе перспектива завтрашнего дождя или нет. Но мы точно знаем: это значимая для него тема, факт ее эмоциональной напряженности уже не фантазия.

Чтобы понять свои чувства, недостаточно интроспекции, «внутреннего взгляда в себя». Гораздо показательнее, честнее, достовернее чувства определяются через наблюдение за тем, как мы на что-то фактически реагируем и с чем-то себя ведем. В конце главы будут упражнения для такого «слежения за собой» и выяснения истинных чувств.

Поведение

Наконец, разделим фантазии и реальность в поведении. Напрашиваются вопросы: «Разве это не внешнее проявление психики, не прямое взаимодействие с реальностью? Разве оно может быть фантазией?» Конечно, объективно наблюдаемое со стороны поведение не фантазия. Но оба условия должны выполняться: нужна объективность и нужен взгляд со стороны.

Картина нашего поведения, которую мы видим «изнутри», может очень сильно не совпадать с тем, как все выглядит «снаружи». Как собственный голос звучит незнакомо на записи из-за привычного искажения его «изнутри», так и внутренний взгляд сильно искажен тем, что он – «внутренний». Наше представление даже, казалось бы, об «объективных» фактах – громкости голоса или скорости шага – может сильно отличаться от общей с окружающими реальности.

Настоящее объективное описание поведения – навык, которому долго учатся и результаты которого на практике выглядят ужасно. Это язык полицейских протоколов и анкет страхового случая: «Мужчина, похожий на Василия, сохраняя вертикальное положение тела, в течение 1,2 секунды совершил два поступательных движения ногами, переместивших его в пространстве ориентировочно на полтора метра на юго-юго-север относительно прежнего положения». В обычной жизни мы так не говорим. Мы пользуемся обобщениями – заголовками: формулировками, которые в одно-два слова охватывают огромный пласт событий. Это делает нашу жизнь проще, но мы теряем объективность описания происходящего.

«Вася поддержал свою девушку» – в этом высказывании всего четыре слова. А между тем, нет никакой гарантии, что то, что Вася делал, было именно поддержкой. Было бы понятно, что конкретно Вася сделал, если бы мы сказали: «Вася перечислил своей девушке действия, которые он охарактеризовал как доступные ей для выполнения, и сообщил, что вероятность улучшения субъективного качества ее жизни в случае успешного выполнения одного из этих действий высока». Можно было бы дискутировать, было ли это поддержкой, и если да – насколько она была успешна. Голый же заголовок «Вася поддержал свою девушку» хотя и сообщает о поведении, на самом деле содержит в себе мысль говорящего.

«Поддерживать», «ругать», «любить», «предъявлять претензии» – все это формы интерпретации событий, а не виды реального поведения. И если оно описано заголовками, при проверке поведение вполне может оказаться фантазией.

Представьте, что вы ищете красное кресло и видите магазин с вывеской «Мебель». Считаете ли вы, что раз на нем написано слово «Мебель», без уточнений, то там есть абсолютно вся мебель? Вряд ли. Вы даже вряд ли посчитаете, что там гарантированно есть нужное красное кресло, вполне возможно, что и нет. Вы понимаете, что «Мебель» в данном случае – лишь обобщение какого-то количества ее предметов, а не полный каталог всех форм, цветов и материалов. И что для вас эта «Мебель» мебелью может и не оказаться – того, что нужно именно вам, вы можете и не найти. Но такое понимание исчезает, когда мы говорим о других заголовках, хотя они устроены так же.

«Вася сходил в “Мебель”, но там не было красных кресел, и он остался недоволен» – совершенно естественное описание событий. «Вася поддержал свою девушку, но не похвалил ее, и она осталась недовольна» – чувствуете, насколько иначе это воспринимается? Когда речь идет о магазине, нет ожидания, что он заведомо удовлетворит потребности всех покупателей мебели, что каждый должен уйти «омебелированным» и счастливым, а не то рискует выглядеть капризным и неблагодарным. Но когда речь идет о «поддержке», такое ожидание появляется. Словно «поддержка» подразумевает сразу все возможные формы поддержки, и каждый, кого «поддержали», нужную поддержку получил. И как это ни парадоксально, поведение становится фантазией.

Но и одна строгость формулировок не дает гарантии объективности, когда человек пытается описать собственное поведение. Чтобы наблюдать свое поведение как бы со стороны, нужны специальные навыки и достаточно практики. И даже тогда человек все равно сильно зависит от наличия обратной связи от окружающих и своей способности ее воспринимать.

Объективный взгляд со стороны дает ясность. Становится понятно, почему я со всеми конфликтую: оказывается, то, что я считал спокойным предъявлением претензий, со стороны выглядит как агрессивная истерика. То, что я считал поддержкой, выглядит как обесценивание. Мой «деловой тон» звучит для окружающих как заискивание. «Разговор вполголоса» в моем исполнении люди воспринимают как неуверенный в себе шепот. А «классический стиль одежды» все вокруг распознают как попытку доносить дедушкин гардероб.

Ничто не заменит взгляд со стороны, неслучайно профессиональные спортсмены всегда работают с тренерами. И именно так работают многие тренинги и психологические группы: участники получают обратную связь, которая позволяет им значительно скорректировать представления о себе и своем поведении.

Разумеется, у каждого человека из нашего окружения тоже взгляд не объективен. Но общее мнение «толпы» обычно близко к реальности – ошибки компенсируют друг друга. В эксперименте Селигмана участники на глаз определяли вес коровы. Мнения тридцати случайных человек отличались друг от друга, но среднее арифметическое ответов было близко к верному ответу.

Профессионал тоже даст довольно близкий к реальности ответ – о весе коровы или успехе выступления. Можно сказать, что во многих сферах «профессионал» – это человек, который обучен имитировать мнение толпы, большого количества людей. Именно в этом его ценность. Профессиональный тренер даст обратную связь по выступлению, профессиональный продюсер лучше всех предскажет, будет ли фильм или спектакль востребован у публики. И в индивидуальной работе с психологом больша́я часть времени часто посвящена тому, чтобы научиться слышать обратную связь, понимать влияние своих решений и поведения на реакции окружающих и события в жизни.

Несмотря на кажущуюся очевидность реальности поведения, подлинно реальным оно становится только при строгом его описании и проверке взглядом со стороны. Если же человек описывает собственное поведение или использует абстрактные обобщения – «любил», «ненавидел», «поддерживал», «агрессировал», – речь идет о фантазиях, а не реальности.

Восприятие: целостность и эффект Зейгарник

Психика существует, чтобы эффективно взаимодействовать с реальностью, – и только в реальности можно найти ресурсы для удовлетворения наших потребностей. А из-за фантазий и недостатка контакта с реальностью ресурсы только тратятся. Но, как мы выяснили выше, бо́льшая часть наших мыслей, чувств и даже поведения может быть фантазиями. И это содержимое собственной головы, что уж говорить о наших представлениях о том, как устроен внешний мир.

Но откуда берутся эти мешающие нам фантазии? Зачем мы портим себе жизнь, неужели нельзя просто помнить факты и не строить домыслов по поводу остального? Рисовали же люди на картах белые пятна, когда не знали, что находится в далеких землях. Разве признание неполноты картины мира не было бы эволюционно эффективнее? На самом деле нет.

Нас не просто так напрягает неполнота знаний – нам всегда недостаточно информации, которой мы обладаем. И мы расширяем картину мира – реальными фактами, когда ищем знания и проверяем их на практике, и фантазиями, когда доверяемся стереотипу или чужому мнению. Есть важная причина, почему именно так работает наша психика, но к этой теме я вернусь уже в следующей книге.

МОЖНО СКАЗАТЬ, ЧТО ВО МНОГИХ СФЕРАХ “ПРОФЕССИОНАЛ” – ЭТО ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ ОБУЧЕН ИМИТИРОВАТЬ МНЕНИЕ ТОЛПЫ, БОЛЬШОГО КОЛИЧЕСТВА ЛЮДЕЙ. ИМЕННО В ЭТОМ ЕГО ЦЕННОСТЬ.

Заметили, как у вас скакнуло напряжение после предыдущей фразы? Это вы на собственном опыте прочувствовали, как фрустрирует неполнота информации. Но уже можно расслабиться, мы продолжим эту тему прямо сейчас.

Важное свойство психики: нам тяжело выдерживать неопределенность и незаконченность. Вспомните, как вас держал в заложниках сериал, каждая серия которого заканчивалась на самом интересном месте. Или как невозможно бросить читать книгу, которую хочется «поскорее уже домучить», но почему-то важно узнать, что же случится дальше и чем все закончится.

Возможно, вы целый день в фоновом режиме продолжали думать о незаконченном сюжете, предполагали дальнейшие события. И чувствовали раздражение и досаду, если фильм или книга оказывались с открытой концовкой, не давали окончательных ответов. Вы могли даже сами придумать финал, чтобы успокоиться и жить дальше.

Загадка, на которую не найден ответ, может держать человека в напряжении сколь угодно долго. Мы хотим знать все: что дальше происходило с Чичиковым, кто построил пирамиды и откуда появился коронавирус. Хотим, даже если эти сведения не могут иметь для нас никакой практической ценности.

Неопределенность и непредсказуемость вызывают у нас тревогу, и мы стремимся как-то это напряжение снизить. Это даже не исключительно человеческая черта. Многие из братьев наших меньших также обладают целостным восприятием и бурно реагируют, когда в наблюдаемом ими образе чего-то не хватает или он выглядит противоречивым. Это вызывает у них совсем человеческий ажиотаж; посмотрите, как собаки, например, реагируют на фокусы.

Когда мы получаем фрагмент информации, но не можем создать целостный образ, то еще долго помним об этом кусочке и пытаемся домыслить недостающие части. Однако если история логически завершена, мы быстро забываем ее детали. Продуктивная сторона этого свойства психики в психологии известна как эффект Зейгарник: человек склонен хорошо помнить незавершенные действия и одновременно забывать те явления, задачи и события, образ которых завершен. Блюма Вульфовна Зейгарник обнаружила этот феномен, наблюдая за официантом: он без труда припоминал незавершенные заказы, но не мог вспомнить те, которые закончил обслуживать.

Этот механизм поддерживает нашу поисковую активность и помогает находить причинно-следственные связи. Из-за тяги к завершению официант помнит текущие заказы, а ученый работает над проблемами из своей области даже во сне. Мы стремимся завершить дело, в которое втянулись, относимся с неприязнью к отвлечениям и помним достаточно хорошо то, от чего отвлеклись, – все это положительные следствия такого психического устройства.

Но у него есть и другая сторона, которую трудно назвать продуктивной. Когда незавершенным оказывается образ чего-то побочного, что вне поля нашего активного интереса, тяга к целостному восприятию заставляет нас реальность домысливать.

Мы можем «почувствовать» запах и вкус апельсина, когда видим его изображение. Так работает наш мозг и наше восприятие: сигналы от каждого рецептора дополняют друг друга и создают целостную картину. Компьютер работает иначе. Когда управляемая автопилотом «Тесла» едет по трассе, ее приборы раздельно определяют скорость, размеры объектов и расстояние до них. Процессор автомобиля не создает «целостный образ дороги», он объективно учитывает данные каждого канала и на основе своих алгоритмов решает, остановиться или ехать дальше.

Если у машины с автопилотом забрать один из датчиков, она не будет пытаться установить расстояние до объекта по его цвету или скорости. Но наш мозг к изображению апельсина «добавляет» его аромат – «дорисовывает» привычную нам картину мира и обманывает нас.

Этот обман начинается уже на уровне физиологии. Сама архитектура нашего процесса получения и обработки информации, поступающей извне, подразумевает, что конечный результат будет полон искажений. Крис Фрит в книге «Мозг и душа» описывает множество экспериментов, которые показывают, как наш мозг дорисовывает то, чего нет в реальности.

Один из них вы можете провести сами. Вы же уверены, что видите все в поле зрения одинаково хорошо? Попросите кого-нибудь взять фломастер случайного цвета и встать у вас за спиной. Не двигайте головой, сфокусируйте взгляд на одной точке. Теперь пусть ваш помощник начнет сбоку медленно показывать вам фломастер. Как только вы заметите фломастер в зоне своего обзора, попросите помощника остановить движение. А теперь, не двигая глазами, определите цвет фломастера.

Скорее всего, ответ будет неверным. А все потому, что на самом деле мы видим цвет только в небольшой зоне вокруг точки фокусировки взгляда. Все, что находится вне этой зоны, остается черно-белым – это объясняется физиологией глаза, количеством палочек и колбочек на глазном дне. Но мозг «подправляет» картину.

Наверняка вы также знаете про слепое пятно. Его можно увидеть с помощью элементарной парной картинки, например крестика и кружка. Сфокусируйтесь на одном символе и меняйте расстояние и положение глаз относительно другого, пока второй символ не исчезнет из вашего поля зрения. Второй символ вы не видите, но ощущения провала в этом месте не появляется. Наша неспособность видеть собственное слепое пятно – еще один пример того, как мы достраиваем картину до мнимой целостности, наблюдаем свои фантазии, но считаем, что смотрим на реальность.

Но в человеческой психике нет ничего, что было бы совершенно деструктивным, чему не было бы здорового применения. Способность фантазировать, «достраивать реальность» изначально эволюционировала как способ экономить ресурсы и время и лучше приспосабливаться к миру.

В ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ПСИХИКЕ НЕТ НИЧЕГО, ЧТО БЫЛО БЫ СОВЕРШЕННО ДЕСТРУКТИВНЫМ, ЧЕМУ НЕ БЫЛО БЫ ЗДОРОВОГО ПРИМЕНЕНИЯ.

Целостное восприятие определяет выживание вида. Если в кустах слышен шорох, то выживет и оставит больше потомства тот, кто быстрее создаст целостный образ, например, медведя, поедающего малину. Возможно, медведя там не было, а у шума была другая причина, но наш предок-фантазер сбежал и точно не погиб от лап хищника. А другой представитель вида, более объективный и рациональный, возможно, не обратил внимания на фантазии и стал медведю обедом.


Наше сознание распознает в пятнах образ верблюда, «дорисовывает» недостающие элементы. Это то самое «закрытие гештальта» – проявление закона целостности гештальтпсихологии. Стремление к целостности имманентно нашей психике, встроено в нее очень глубоко. Мы находимся в напряжении, пока не соберем разрозненные компоненты в целостный образ. Нам нужно иметь какое-то объяснение происходящего, шум в кустах должен иметь причину. И поскольку это напряжение тяжело выдерживать, мы дополняем картину фантазиями: представляем себе медведя, маленького грызуна или даже инопланетян, похищающих малину. Нам всем свойственно это желание – создать целостное понимание того, что происходит с нами и вокруг нас.

Но реальные ресурсы мы получаем, когда взаимодействуем с реальностью, а не фантазиями. Ресурсы нам дает объективный мир, мы их зарабатываем в нем или получаем от других реальных людей или от общества. И познание реального мира, хотя и служит в конечном счете благому делу сохранения и получения ресурсов, для начала требует их траты. А фантазия не добавляет нам ресурсов.

Пока фантазии достраивают фон вокруг нас, снимают лишнюю напряженность из-за неопределенности, все отлично. Но когда надо принять важное решение, сделать выбор, изменить поведение, нужно помнить, что фантазия – это вымысел, а не действительность. Важно уметь отличать фантазии от реальности, особенно там, где высока цена ошибки.

Социальные фантазии

Представьте, что незнакомец на улице внимательно посмотрел на вас и улыбнулся. Вы не знаете ни причин, ни значения этой улыбки, но в вас возникает внутреннее напряжение. Что происходит, когда вам некогда разбираться с этой странной ситуацией и вы стараетесь не обращать на нее внимания? Как с любым неосознанным дискомфортом, вы все равно будете искать способ от него избавиться, постараетесь понять причину улыбки незнакомца. И здесь кроется самый большой подвох.

Когда нашим предкам стало некомфортно видеть необъяснимые яркие точки в небе, они их назвали «Большой медведицей» и сочинили красивую легенду. У них не было ресурсов, чтобы разобраться со звездами, а как мы помним, на добросовестное исследование реальности всегда требуются ресурсы. И наши предки ограничились фантазией. Вам тоже нужно приложить усилия, потратить время и силы, чтобы вернуться к незнакомцу и спросить «Почему вы улыбаетесь?» или «Мы знакомы?». Но мы не всегда в достаточно ресурсном состоянии, чтобы выяснять причины чужих поступков. Гораздо меньше сил уйдет на то, чтобы «догадаться», что имел в виду незнакомец – дать ответ самому себе и бежать дальше по своим делам. Сочинять легенды мы умеем не хуже предков.

Но внутренний ответ на вопрос о причине улыбки вырастет не из реальности, а из наших страхов, желаний и сформированного мировоззрения. На чем же еще вы можете основываться, когда пытаетесь найти ответ самостоятельно, без расследования? Только на своих догадках и фантазиях, которые возникли на основе предыдущего опыта, на мнении о себе и других. Если вы считаете себя привлекательным, то решите, что он хочет познакомиться. Если боитесь, что с вашей одеждой что-то не так, начнете осматривать себя и попытаетесь найти изъян. Если вы не доверяете людям, то решите, что вас хотят обмануть и куда-то завлечь. Но что бы вы ни выбрали в качестве ответа – это все равно будет лишь содержимым вашей головы, которым вы заместили восприятие внешнего мира и удовлетворились этим.

Это самоподдерживающийся цикл. Вы не только не узнаете настоящих причин непонятной ситуации и не проверяете свои представления о реальности, но еще и «подтверждаете» их. Ведь чем сильнее вы уверены, что окружающие жаждут с вами познакомиться, тем чаще вы расцениваете их поведение как проявление такого желания. И каждую свою такую интерпретацию считаете еще одним «внешним» доказательством вашей правоты. Спираль раскручивается – вы все больше убеждаетесь в этом и легче подменяете информацию об окружающем мире домыслами. При этом совершенно не важно, во что вы верите, насколько ваши представления соотносятся с реальностью. Этот механизм позволяет накапливать убежденность в истинности взглядов независимо от их содержания – верующему или атеисту, антипрививочнику или стороннику доказательной медицины, либералу или коммунисту.

Возможно, вам кажется, что эти примеры далеки от вас. Тогда проведем эксперимент и проверим вашу убежденность на трех примерах. Первый: выберите любого близкого вам друга, реального человека, не абстракцию. Произнесите вслух его имя, вспомните, как он выглядит. Теперь представьте себе, что он вам позвонил в состоянии еле сдерживаемого восторга. Что, по-вашему, произошло в его жизни? Чем этот восторг вызван? Второй пример: представьте, что вы возвращаетесь домой, а члены вашей семьи выглядят обиженными. Опять же – не абстрактно, а реалистично: вот вы приходите, вот они выглядят обиженными и ведут себя так, как они обычно себя ведут в случае обиды. Возможно, кто-то уходит в сторону, кто-то пассивно-агрессивен, кто-то выглядит уныло – вы лучше знаете, как обижаются ваши родные. Как вы думаете, на что они обиделись? Третий: представьте приятного вам коллегу: что произойдет, когда вы предложите ему или ей переспать? Как коллега отреагирует?

Итак, в вашей голове есть ответы на все вопросы из этих трех примеров. Барабанная дробь – в этом и был подвох: быть их там не должно! Правильный ответ на вопросы – «Я не знаю». Что угодно могло случиться в жизни друга. Неизвестно, на что и на кого обиделись ваши близкие, не факт, что они обижены на вас, об этом в условиях не было сказано, хотя весьма вероятно, что вы и это домыслили. Вы понятия не имеете, как в реальности отреагирует коллега на неуставные поползновения.

Но вашему бессознательному строгие правила логики до лампочки. Даже если вы почувствовали подвох, усилием воли одернули себя и выдали правильный ответ «не знаю» в каждом случае, другие ответы все равно родились. Где-то на задворках вашего сознания появились идеи о том, чему мог радоваться друг, почему на вас могла обидеться семья и как на вас посмотрит коллега.

Но что плохого в том, чтобы предполагать причины и исходы событий? С этим все в порядке, но есть важный аспект – помнить, что это предположения, а не реальность. И совсем другое дело, если эти мысли и предположения вы воспринимаете не как фантазии, когда искренне верите, что знаете причины поступков других людей – без специальной подготовки, без намеренно развитого навыка различать описание реальности и интерпретации.

Мы обычно относимся критично к своим суждениям в областях, в которых не разбираемся. Мы понимаем, что сложно оценить идею написать мобильный мессенджер на Fortran, если не разбираешься в программировании. Но когда дело касается социальных взаимодействий, мы кажемся себе экспертами – в чужих мыслях, словах и поступках. Если вам кажется, что вы знаете, на что обиделся партнер и что думает о вас коллега, вы лишь создаете «представление о реальности, не основанное на реальности». Что, как мы определили в начале главы, и есть фантазия. Это даже худшая из разновидностей фантазий – это фантазия, не помеченная как фантазия и воспринятая как реальность.

«А что, так всегда можно было?» – одна из самых частых и нередко – самых болезненных фраз, которые звучат в кабинете у психолога. Одно дело узнавать что-то новое о своем настоящем или возможном будущем. И совсем другое – переосмыслять прошлое. Внезапно осознать, какой объем прошлого – биографии, воспоминаний, оснований для представления о себе – оказывается фикцией, мороком, вовремя не проверенной фантазией. Множество людей сталкиваются с последствиями иллюзорности своих прошлых взглядов и с трудом осознают их масштаб: разводящиеся супруги и разочарованные друзья, увольняющиеся сотрудники и банкротящиеся бизнесмены.

К сожалению, мало кто делает правильные выводы. Обычно люди ограничиваются решением, что они ошибались в определенных представлениях – о супруге, друге, компании, бизнес-идее. Но правильно было бы разочароваться не в конкретной фантазии, не в одной отдельной мысли, а в самой концепции фантазирования, в доверии интуитивным суждениям.

Мы должны к собственным догадкам относиться так же скептически, как к чужим. Когда мы слышим чужие интуитивные догадки, то, как правило, относимся к ним критически, но своим догадкам верим без доказательств и проверки. И чтобы опередить лобовое столкновение с реальностью, чтобы взаимодействовать с реальностью на своих условиях, нужно сделать более глубокий вывод.

МЫ ДОЛЖНЫ К СОБСТВЕННЫМ ДОГАДКАМ ОТНОСИТЬСЯ ТАК ЖЕ СКЕПТИЧЕСКИ, КАК К ЧУЖИМ.

Нельзя ограничиваться разочарованием в конкретной идее или заместить ее «мудростями» в стиле «все бабы дуры», «мужики козлы», «работодатели лжецы», а «стартапы – лотерея». Нужно дойти до осознания причин таких разочарований. До понимания механизмов восприятия, до осознания глубинной истины, что постоянно додумывать реальность вокруг себя, путать фантазии с действительностью и врать самим себе – естественное состояние человека. И нужно прикладывать дополнительные целенаправленные усилия, чтобы эти естественные изъяны нашей психики компенсировать.

Плата за фантазии

Из-за фантазий возникает проблема, которая встречается в любых отношениях, и сформулировать ее можно так: «Если мы не знаем причин событий, то пытаемся их додумать».

Каноничный пример страдания из-за фантазий – история Васи, который очень хочет встречаться с девушкой, но не делает первого шага. Он мог бы подойти и предложить познакомиться, но нет – он же заранее «знает», что получит отказ. Конечно же, на самом деле ничего он не знает, а лишь фантазирует: у него есть представление о реальности, не основанное на реальности. Но чувствует он иное – «знает», а не «фантазирует». При этом вполне может оказаться, что на вопрос: «Сколько раз ты подходил к девушке и тебе отказывали?» Вася ответит: «Ни разу». Он ни разу не подходил, потому что «и так знает, что ему бы точно отказали». И Вася страдает, потому что хочет найти девушку, но фантазии его останавливают. Ему кажется, что жизнь – боль. Он ведь «никогда никого не найдет, и никому он не интересен», эти фантазии для Васи стали постулатами. А факт, что даже себе он не может толком объяснить, на каком непосредственном опыте это «знание» основано, его совершенно не смущает – Вася начисто его игнорирует.

Мы можем поддаться искушению пребывать в фантазиях и тогда, когда истинные причины происходящего лежат на поверхности, но нас не устраивают. Фёкла уже два года страдает от неразделенной любви. Ее любимый иногда проявляет к ней небольшой интерес, особенно когда заболевает, просит помочь по работе или одолжить ему до зарплаты. Он может пропасть на недели, не отвечать на ее звонки, а после рассказывать, как ему было тяжело, но он «не хотел никого грузить своими проблемами». Над Фёклой он подшучивает, ее делами не интересуется и предпочитает проводить время с другими.

Но Фёкла не хочет признавать, что этот молодой человек ее просто использует. Она отказывается верить, что безразлична ему и предпочитает видеть в нем жертву обстоятельств, со всеми вытекающими последствиями вроде жалости и попыток его спасти. И в собственном представлении Фёкла уже не простушка, которая ведется на манипуляции, нет, она великая героиня. Она спасает своей любовью мужчину в тяжелый период его жизни. За эту фантазию она платит реальную цену: остается в отношениях, которые построены на лжи, манипуляциях и эксплуатации. Она не только страдает, но и теряет время, за которое могла бы гораздо лучше организовать свою жизнь.

За то, что мы компенсируем незнание реальности своими фантазиями, мы платим большую цену. Мы остаемся без реальных знаний о мире, но с ложным ощущением понятности происходящего. Из-за этого мы ошибаемся в прогнозах, подставляемся под проблемы, лишаем себя возможностей и удовольствий. А окружающие могут эксплуатировать наши фантазии для своей пользы, сознательно или бессознательно.

Ущерб от фантазирования можно для простоты понимания разделить на два вида. Во-первых, мы не делаем того, что хотим, не удовлетворяем свои потребности. Мы не получаем того, что могли бы обрести, потому что не знаем об имеющихся возможностях или сдерживаем себя нафантазированными причинами. А во-вторых, мы еще и тратим ресурсы, чтобы удерживать себя от нужных действий и принуждать к ненужным. Торможение собственных желаний – трудоемкое занятие, как и ненужные действия, которые мы совершаем под влиянием фантазий.

Представьте себе, сколько сил каждый раз тратит Вася из нашего примера, когда подавляет желание познакомиться с девушкой. Но в результате его жизнь становится только хуже. Он так и остается без девушки из-за фантазий и отказа от попыток завести отношения и теряет ресурсы на процесс удержания себя от реализации совершенно естественного желания. Ситуация Фёклы близка к Васиной. Она страдает и от эмоционально-абьюзивных отношений из-за своих фантазий, и от того, что упускает возможность провести это время с большей пользой, и от необходимости сдерживать свои естественные реакции – обиду, раздражение, злость.

Но надо понимать, что пребывать в фантазиях не значит быть инфантильным или глупым. Мы делаем это не специально, так устроена наша психика. Она достраивает, переделывает, подгоняет данные под уже укрепившуюся точку зрения, и все это «за спиной» нашего сознания.

Типичный пример – гиперопека детей. Родители принуждают себя к ненужным действиям под влиянием фантазии о неполноценности своих детей. Но чем больше родитель отнимает у детей ответственности за их жизнь, тем больше он уверяется в своей правоте, что дети несамостоятельные и беспомощные. Родитель не проживает свою жизнь так, как мог бы, портит жизнь ребенку и еще тратит много ресурсов на подавление естественного желания – дать детям самим справляться с посильными трудностями.

Основная мысль этой главы: не всему, что приходит в голову, следует верить. Это фундамент для многих инструментов психогигиены. К собственным мыслям, эмоциям, идеям и ассоциациям нужно относиться так же, как к чужим: критически, со здоровым недоверием и желанием выяснить, откуда они взялись и на чем основаны. Мы учим своих детей тому, что нельзя верить другим на слово, что люди бывают неправы, и что суждения других не означают истину. Но, к сожалению, наша культура еще не доросла до объяснений ребенку, что и продукты его собственной психики нужно воспринимать с тем же недоверием, когда нет доказательств.

ЕСЛИ МЫ НЕ ЗНАЕМ ПРИЧИН СОБЫТИЙ, ТО ПЫТАЕМСЯ ИХ ДОДУМАТЬ.

Проверять реальность означает натренировать себя ловить психику за руку. Такими навыками владеет опытный спикер на дебатах, образованный философ или прошедший психотерапию клиент. Их всех объединяет критическое отношение к собственной психике, понимание ее несовершенства. Не так важно, какими словами называть эту проблему: когнитивные ошибки, невротические защиты или платоновские тени на стенах пещеры8. Гораздо важнее научиться жить с мыслью «А не чушь ли я сейчас придумал?» и привычкой проверять собственные представления о реальности. Для уверенного преодоления фантазий требуются специальные навыки, но начинать учиться можно и самостоятельно.

В самостоятельном обучении распознанию и преодолению фантазий нет чего-то очень сложного, психологи постоянно предлагают такие эксперименты клиентам. Вот одно из простых упражнений для семейных пар, которые пришли к психологу: «Напишите сначала о себе: кто вы и зачем сюда пришли. А затем ответьте на те же вопросы о вашем супруге: кто он и зачем сюда пришел». После этого супруги зачитывают написанное. И чаще всего выясняется, что люди не слышат и не понимают друг друга. Они имеют неверные предположения о мотивах близкого человека и живут с этим представлением годами. В особо тяжелых случаях (чаще в детско-родительских отношениях) выясняется, что одна из сторон, а то и обе, попросту не знакомы со вторым человеком в кабинете. Их связывает кровное родство, годы совместного проживания, семейные узы, но это не мешает им быть совершенно чужими, неизвестными друг другу людьми.

Этому хорошо бы учиться профессионально, под руководством квалифицированного специалиста. Но начать обучение можно так же, как мы учимся этике, базовой логике и умению ходить: путем проб и ошибок, с оглядкой на базовые принципы.

Упражнения

Приведу простые упражнения, чтобы заметить дистанцию между своими представлениями и реальностью. Это первый шаг на пути сокращения ущерба от лишнего фантазирования.

1. Выберите человека, с которым у вас близкие отношения, и попробуйте за него ответить на опросник Артура Арона «36 вопросов, чтобы (снова) влюбиться». Затем попросите его самого ответить за себя. Сравните результаты, оцените расхождения ответов и степень неожиданности для вас ответов партнера. Определите причины ваших ошибок.

2. Без особых раздумий напишите десять своих самых ярко выраженных черт характера. Дайте каждой из них определение и приведите не менее трех примеров того, как каждая из них реализовывалась. Например, черта: «трудолюбие», определение: «трудолюбие – склонность работать больше, чем необходимо», примеры: «Я писал все сочинения в школе в максимальном разрешенном объеме, я собирал по 400 кг картошки в день в трудовом лагере при норме в 300 кг, я всегда делаю сначала черновик и никогда не пишу сразу набело». Проследите за тем, легко ли вам подтвердить свое представление о себе фактами из биографии.

Можно сделать и зеркальную версию этого упражнения: без особых раздумий напишите десять черт характера, которые вам совершенно не свойственны. Попробуйте сформулировать, как эти черты проявляются, когда они есть у человека. Проверьте свою биографию – действительно ли в ней нет примеров проявления этих качеств. Проследите за своей реакцией на такие примеры, за тем, что приходит вам в голову, как вы защищаетесь от приписывания себе этих черт.

3. Напишите актуальную для вас задачу или проблему. Перечислите действия, которые потенциально можно было бы сделать для ее решения, помимо тех, что вы уже сделали. Чем больше, тем лучше. Можно помогать себе вопросами: «Что другие делают в аналогичных ситуациях?», «Как теоретически можно было бы решить эту задачу?», «Как решил бы эту проблему исторический или вымышленный персонаж: любимый герой фильмов, книг, истории или авторитетный реальный человек?» Последовательно объясните и обоснуйте, почему вы не совершаете каждое конкретное действие.

Весьма вероятно, вы обнаружите то, что вполне можно сделать, хотя раньше это казалось вам невозможным или неприемлемым, пока было вне фокуса сознательного внимания.

Из этих упражнений можно сделать ежедневную практику, чтобы постепенно избавляться от фантазий. Делать предположение о том, что происходит в жизни и голове другого человека – и проверять его реальностью. Ловить себя на приписывании себе какого-то качества или отрицании его – и сразу попытаться соотнести его с фактами. Столкнуться с задачей – и критически отнестись к своим сомнениям и не отмахиваться без крепких оснований ни от одной из возможностей.

Чем меньше вы фантазируете, тем меньше нагрузка на психику и тем выше качество жизни. Осознавайте свои фантазии, которые принимаете за реальность, и сразу проверяйте их.

Основные тезисы главы:

• фантазия – это представление, не основанное на реальности;

• мысли, чувства и даже поведение могут быть фантазией;

• фантазии полезно проверять реальностью;

• мы фантазируем, чтобы дополнить воспринятый образ реальности до целостного;

• за жизнь с опорой на фантазии приходится дорого платить;

• не всему, что приходит в голову, следует верить.

Глава 4
Горевание

Горевание, процесс переживания горя – это специфический эмоциональный маркер, индикатор события конкретного типа: эмоция, возникающая в ответ на утрату. Мы испытываем горе, когда из нашей жизни пропадает то, что было для нас дорого, давало нам какие-то ресурсы, помогало нам удовлетворять потребности. Мы горюем, когда осознаем, что исчезло то, на что мы рассчитывали. Например, это реакция на потерю объекта любви – либо его гибели, либо просто расставания, недоступности. Горе в предельной форме ощущается как чистое страдание: люди часто описывают его словами «мне больно».

Горевать можно о потере всего, что было для нас значимым. Увольнение с любимой работы, резкое ухудшение здоровья или отмененный концерт – все эти события человек может переживать как утрату, хотя горевание будет разным по силе и длительности. Из-за небольшой потери мы испытываем слабую версию горя – грусть. Но и грусть нужно пережить. Если разбилась любимая кружка, здоровый человек не будет горевать месяц, но все же расстроится, и ему потребуется какое-то время, чтобы пережить потерю.

Объект горя может быть и нематериальным. Когда человек теряет любовь, интерес к делу, надежду на будущее, он переживает утрату так же сильно, как потерю чего-то вещественного, как пустоту на месте этого ценного объекта. Например, долгое время Коля жил с пониманием, что может опираться на должность, с которой его уволили. Работа не только приносила деньги, она давала общение с коллегами, заставляла следить за собой, просыпаться по утрам и соблюдать режим сна. Она давала статус – можно было представляться «руководителем отдела продаж компании N». Возможно, к тому же в столовой были вкусные булочки или бесплатный обед.

Работа играла много ролей в жизни Коли и удовлетворяла немало его потребностей. А после увольнения ему придется столкнуться с пробоинами в этих местах. И он грустит как раз потому, что потерял источник ресурса и привычный способ решения определенных задач. В какой-то момент Коля заметит, что теперь ему негде пообщаться, режим сна сбился, денег стало меньше, а обед нужно готовить самому. Но чем быстрее он осознает изменения, тем для него лучше. Отгоревав потерю должности, Коля приступит к поиску нужных ресурсов: мест для общения, кафе и новой работы.

Очень больно терять и фантазии, о которых мы говорили в предыдущей главе. Поэтому если мы верили в какие-то идеи, а они оказались ложью, некоторое время нужно уделить гореванию. Это нормальная реакция на потерю. Например, Петя решил не звонить первым своему лучшему другу, а тот тоже не звонит и как будто забыл о Пете. Для Пети эта ситуация – потеря. Он столкнулся с тем, что реальность не соответствует его представлению о друге и их дружбе. Он не потерял ничего материального, и объективно отношения друзей никак не изменились. Но изменился внутренний мир Пети – его мнение о роли близкого человека в жизни. Он потерял фантазию.

Работа с горем

Когда мы действительно ценим что-то, его потеря выбивает нас из колеи. А если вынужденные изменения достаточно крупные, мы перекраиваем и заново строим свою жизнь. Но это работает, если мы принимаем новую реальность, а не защищаемся от болезненных изменений с помощью фантазий.

Например, врачи могут запретить мне заниматься бегом по состоянию здоровья и разрушить мою мечту стать чемпионом мира по бегу. Но если я так боюсь этих перемен, что отрицаю их, я могу «защитить» себя фантазией – остаться с вымышленной картиной мира. В фантазиях у меня остается перспектива стать чемпионом. Я игнорирую слова врачей и свою реальную потерю, чем отодвигаю горе и сохраняю хорошее настроение. Но платой за это станет пребывание в фантазии и еще больший ущерб моему реальному здоровью.

На самом деле я потерял прежнюю реальность, когда узнал диагноз. Даже если за пять минут до этого я считал себя прекрасным атлетом, моя картина мира мгновенно перестала соответствовать действительности. Наступила новая реальность – я больше не могу быть спортсменом. И контакт с ней подразумевает неизбежную боль от потери прежнего образа себя и своего будущего. Если же я отверг эти изменения, то теперь живу в фантазии. Почему это плохо, мы подробно обсудили в предыдущей главе.

Но и спокойно, рассудочно осознать потерю, обойтись без горевания недостаточно для нашей психики. У нашего разума очень высокая пропускная способность. Мы без проблем смотрим фильмы, слушаем лекции, обрабатываем петабайты визуальной и аудиальной информации. В этом большом потоке мы прекрасно слышим и распознаем смысл неприятных фраз «ты уволен», «мы расстаемся», «вы больше не можете заниматься спортом». И человеку может казаться, что интеллект отлично справился и с этими изменениями: «Ну не смогу я теперь заниматься спортом, что поделать». Но на самом деле эмоциональное отреагирование происходит намного медленнее.

Чтобы понять причину этого явления, придется вспомнить учение Павлова о первой и второй сигнальных системах. Первая сигнальная система: непосредственные стимулы, которые вызывают немедленную реакцию; она у нас общая с животными. Если вам сунули в лицо горящий факел, вы отреагируете на раздражитель сразу, и весьма эмоционально. И так же отреагировала бы любая обезьяна, да и вообще любое позвоночное. Но у человека есть и вторая, символическая сигнальная система – с ней вы взаимодействуете прямо сейчас, когда читаете книгу.

Это передача информации не с помощью непосредственных стимулов, а путем их обобщенного и символического описания, в данном случае в виде символов, букв. Вы только что прочитали о ситуации, в которой вам в лицо суют горящий факел, но не отреагировали на нее так же, как если бы были непосредственно в ней. Вы лишь абстрактно обработали эту информацию, интеллектуально понимая, о чем идет речь, но не переживая непосредственно. По той же причине, например, люди по-разному реагируют на непосредственную и абстрактную опасность – мы со всех ног бежим из горящего здания, но почти не боимся пугающих надписей на пачках сигарет.

Этот разрыв между системой 2 и сигнальной системой 1, между абстрактной, символически зашифрованной информацией и непосредственно переживаемым опытом, преодолевается не сразу. На это нашей психике требуется время и зачастую специальные действия. В первую очередь – получение опыта взаимодействия с реальностью, описанной словами. Разрыв легче преодолеть, когда речь идет о чем-то знакомом, скажем, люди, пережившие пожар, вполне могли содрогнуться, когда читали предыдущий абзац. Намного сложнее ситуация, когда у человека нет опыта потерь такого рода, а тем более – вовсе нет опыта переживания потерь. Ему приходится медленно, путем проб и ошибок ощупывать свои новую реальность, знакомиться с тем, как теперь, с учетом утраты, устроена его жизнь.

Когда мы переживаем утрату, мы так же медленно и постепенно осознаем, что наше знание о мире уже не отражает реальность. И это происходит тем медленнее, чем более незнаком для нас такой тип утраты и чем более болезненные эмоции нам предстоит пережить, когда осознание наступит. Когда же оно наступает, когда мы по-настоящему осознаем, что пропало что-то важное для нас, запускается процесс эмоционального отреагирования утраты.

Психологи называют этот процесс «работой горя», и чтобы пережить его максимально эффективно и психогигиенично, важно избегать опасных ошибок:

• Не игнорировать потерю

Когда работа горя идет правильно, мы сталкиваемся с проявлением потери последовательно, в разных аспектах. Это происходит в режиме свободных ассоциаций. В психике спонтанно появляются мысли, образы и отклики. Они постепенно очерчивают границы пустоты, например, в системе отношений, которая появилась на месте потерянного.

Нужно позволить себе отгоревать. Для этого психика должна быть расслабленной, не загруженной анестезирующим отвлечением или – что особенно важно – форсированными попытками «поскорее уже пережить утрату и двинуться дальше». Нужно дать психике постепенно пережить каждую грань отсутствия, например утраченного объекта любви. Если этого не сделать, даже незначительный триггер в какой-то момент может вызвать у человека болезненные эмоции.

Пример. Фёкла идет в ночной клуб. Неделю назад она потеряла мужа, они расстались после десяти лет брака. Фёкла горевала и переживала, но затем решила, что «устала от слез» и пошла с подругами «отвлечься». В клубе она развлекается, танцует, то есть анестезирует боль алкоголем и новыми знакомствами. Со стороны Фёкла выглядит жизнерадостной – кажется, что она отпустила ситуацию, разобралась со своими проблемами и уже не горюет. Фёкла живет так месяц. Она постоянно занята – работой или тусовками с новыми друзьями. А дома она старается заснуть быстрее, чтобы не погружаться в воспоминания о бывшем муже. Она думает, что все делает правильно: ей кажется, что стало легче, что она даже готова к новым отношениям. Но потом Фёкла срывается из-за пустяка. Наступает зима, пора менять резину на зимнюю – и Фёкла неожиданно осознает, что никогда раньше этого не делала, машиной всегда занимался бывший муж. Воспоминание возвращает ее в непрожитое горе, и ее накрывает волной боли и безысходности. Она снова рыдает ночами и не может остановиться, она чувствует свою беспомощность и хочет вернуть мужа.

Разберем, что произошло с Фёклой. Она потеряла ценные отношения. Но Фёкла испугалась глубины эмоциональной боли и всеми способами отвлекала себя от осознания, что брак разрушен. Фёкла отстранилась от новой реальности и глушила пугающие мысли – избегала контакта со своей потерей. Но вечно так продолжаться не могло. Муж играл в ее жизни слишком большую роль, в том числе обслуживал автомобиль – и этот триггер сработал, затянул Фёклу обратно в процесс горевания и рефлексии.

Если бы работа горя шла правильно, то смена резины не стала бы для Фёклы неприятной неожиданностью. Эта тема всплыла бы в режиме свободного ассоциирования, задолго до зимнего сезона. Но работу горя – процесс, который бы привел к осознанию новой реальности, – Фёкла прервала досрочно. И она осталась в фантазии, что этот вопрос у нее решен, как и раньше. Фёкла неосознанно продолжала считать, что летняя резина поменяется как-то сама, как это всегда случалось до ухода мужа. Но реальность изменилась, Фёкла лишилась любовника и партнера, источника поддержки и материального обеспечения, и того, кто решал бытовые вопросы. Брак расторгнут, шины теперь нужно менять самой, но Фёкла не пережила эмоционально эту сторону потери в здоровом порядке. И триггер вернул ее к недопережитым чувствам.

Чтобы справиться с утратой, нужно во всей полноте, во всех красках осознать масштаб потери. Мы должны эмоционально отреагировать горе, пережить его. Раз за разом натыкаясь на пустоту на месте утерянного объекта любви, мы будем контактировать со своим горем, но попутно наша психика будет искать способы закрыть брешь в ресурсах. Ведь ресурс, который мы утратили, в прежней реальности закрывал часть наших потребностей – и теперь они оказались фрустрированными. А когда мы горюем, эмоции и осознания вынуждают нас одновременно искать решения и находить новые связи и обходные пути.

Правильная работа горя – естественный способ психики справляться с проблемами. Возможно, нам придется осознать и принять, что какие-то потребности не будут удовлетворяться в ближайшее время. Например, сильно постаревший человек уже не сможет в полной мере удовлетворить свою прежнюю потребность быть активным и полезным обществу. Он столкнулся с возрастными изменениями организма, и теперь ему нужно осознать: с возрастом утрачивается часть возможностей тела безвозвратно. Он может найти новые способы, которые подойдут его физическому состоянию, но все же они будут не столь эффективными как прежние – это нужно принять.

В психике работает «система отношений» – экономическая модель, которая описывает наше взаимодействие с «источниками ресурсов» и с «объектами трат». В первую очередь отношения со значимыми людьми. Но также и с другими источниками или объектами: обществом в целом, идеями, даже значимыми неодушевленными объектами, например квартирой. Когда мы теряем то, что приносило нам важный ресурс, в нашей экономической модели появляется дыра. Как минимум, потеря создает дополнительную нагрузку на оставшиеся источники, как максимум, мы лишаемся невосполнимого ресурса. Переживая работу горя, мы реконструируем систему отношений – распределяем функции утраченного источника между теми, которые нам остались доступны. Например, Фёкла после расставания с мужем может положиться на поддержку семьи, друзей и даже свое жилье превратить в зону психологической разгрузки.

Позволяя горю работать, мы по-настоящему контактируем с реальностью, осознаем во всех подробностях значимость потери. Но одновременно мы «запускаем поисковое поведение»: ищем новые способы закрыть те потребности, которые раньше удовлетворял тот, кого мы потеряли. А если понимаем, что потребность закрыть больше не получится, то формируем новое представление о себе. Например, Фёкла после развода будет считать себя одинокой женщиной, для которой проблемы с обслуживанием автомобиля – нормальное явление.

Работа горя происходит, когда мы находимся в контакте с ощущением потери. Это крайне болезненное переживание, его сложно выносить. Нам хочется отвлечься, увести себя в сторону от страданий. Но этот процесс критически важен. Испытывая болезненные эмоции, психика модифицируется, а рана затягивается. Нужно честно пережить этот процесс и все ему сопутствующее. Если же мы отвлеклись, то остались с фантазией, а столкновение с реальностью принесет дополнительные страдания, как это произошло с Фёклой и зимними шинами.

• Не отвлекаться от горевания

В ощущениях эмоциональная боль не уступает физической, и для человека совершенно естественно от нее отшатываться. Но отвлекаться от горевания, чтобы избежать эмоциональной боли – то же, что тянуть с походом к врачу на необходимую болезненную процедуру. В обоих случаях болезненность не повод давать слабину, разрешать себе «соскакивать» и уходить в отвлечения. Наоборот, необходимо приложить еще больше усилий и осознанно удерживать себя от соблазнительной анестезии.

А современный мир предоставляет невероятно широкую палитру всех форм анестезии и отвлечений. Можно листать соцсети и смотреть интересные фильмы. Можно сажать виртуальную морковку на «ферме» и собирать урожай. Можно даже стать магом 89-го уровня и получить от игры иллюзию достижений и развития. Отвлечение будет гарантированным: эти продукты и сервисы помогали создавать профессиональные психологи, которые отлично знают, на какие «кнопки» психики нажимать, чтобы мы не могли оторваться от экрана.

РАБОТА ГОРЯ ПРОИСХОДИТ, КОГДА МЫ НАХОДИМСЯ В КОНТАКТЕ С ОЩУЩЕНИЕМ ПОТЕРИ.

Развлекательные продукты опасны еще и тем, что сознательно стремятся вызвать у нас привыкание и зависимость. Избыток информации действует на нас примерно так же, как избыток пищи – эволюционно мы не готовы к нему. Люди не проходили этапа развития, когда информация была бы доступна в таком большом объеме, как сегодня. Мы еще не успели эволюционировать, чтобы защищаться от информационной зависимости от Netflix, YouTube, TikTok и так далее. И общение как форма отвлечения тоже никогда не было таким доступным, по одному клику. Никогда не было в шаговой доступности множества ночных клубов с бесконечными танцами и тусовками. Но как тело не скажет спасибо, если мы разрешим себе все вкусное и калорийное, так и психика страдает от переизбытка информации и развлечений.

Произвольный контроль и ограничения не означают жизни по правилам святых монахов или строгих родителей. Речь идет о сознательных ограничениях для заботы о себе – из понимания лучшего пути к скорейшему покою и благополучию. Мы не выскакиваем из стоматологического кресла посреди неприятной процедуры и держимся вопреки страданиям до конца – и так же полезно удерживать себя в контакте с горем насколько хватает ресурса.

Когда мы теряем что-то ценное, то не просто так погружаемся в горевание. Это полезно для нашей психики – в ней идут процессы мобилизации. Ничего дополнительного делать не надо, психика все сделает сама, просто нужно не мешать ей. Можно сравнить реакцию горя с реакцией повышения температуры: лихорадка укладывает нас в постель и заставляет организм отдыхать, чтобы быстрей восстановиться. Тело занято важной работой, оно справляется с инфекцией, а потому не нужно ему мешать – идти гулять простуженным, тренироваться или работать. Можно, конечно, перенести простуду на ногах, а температуру сбивать парацетамолом, но тогда выздоровление растянется на недели, а симптомы могут перейти в хронические.

• Горе нужно прожить полностью

Уходить в фантазии, отвлекаться на сериалы, алкоголь и тусовки вредно. А общение в процессе горя может быть и полезным, и вредным. Близкие помогают, если готовы выдерживать вашу потерю. И наоборот, лучшая помощь в ситуации горя – пережить его вместе со страдающим. Можно приехать и поговорить о бывшем муже, потерянной работе или ушедшем из жизни родственнике. Но предложение пойти в клуб и отвлечься будет медвежьей услугой: общение только навредит, если для него человеку нужно прервать процесс горевания, стать на время веселым и счастливым.

Наша главная мантра – «меньше делать» – в ситуации горя будет буквальным советом: «не делать ничего, не отвлекаться». Не нужно ни отвлекаться от горя, ни «выжимать» его из себя. Значимое горе – масштабный процесс, который проходит, как и все живое, циклически и волнами. Пережить его за один присест не получится. Можно продолжить метафору с высокой температурой: редкая болезнь взвинчивает температуру до 41 градуса и держит ее на одном уровне до выздоровления. Как правило, лихорадка приходит и уходит волнами – так же происходит и с горем. В этом подвох и сложность горевания: с одной стороны, нет пользы в том, чтобы выжимать из себя грусть, когда на нее уже не осталось сил и наступило эмоциональное онемение. Но, с другой стороны, когда после отдыха восстанавливается доступ к эмоциям и контакт с горем, нужно обращать на него внимание, удерживаться в нем. Возвращаться к горю снова и снова – необходимый и целебный процесс, не стоит его бояться.

Вспомните любой фильм, где герой попадает на необитаемый остров. Обычно он сначала не верит в случившееся, потом злится на жизнь и не может принять своего положения, потом грустит и горюет. Но после этого цикла он начинает делать что-то, чтобы спастись: строит жилище, ищет воду и еду. Если бы герой уходил в фантазии, отвлекался или убеждал себя, что это сон и он скоро проснется, то в реальности все закончилось бы плохо. Похожим образом люди иногда ведут себя после расставания: намеренно остаются в иллюзии, что все это временно и они еще сойдутся, все будет хорошо, никто никого не потерял. Иногда даже родственники погибшего человека живут с ощущением, что произошла какая-то нелепость – умерший вот-вот позвонит или напишет. Подобные ситуации – примеры непережитого горя, непринятой новой реальности, незаконченного цикла.

Еще одна распространенная форма анестезии – быстро найти замену потерянному объекту любви. Но как и любая анестезия, суррогат на самом деле не улучшает ситуацию. Если вас уволили, не стоит бросаться уже на следующий день рассылать резюме. Если вы расстались, не стоит на выходе из общей квартиры ставить Tinder и назначать свидание. Если вас покинул домашний питомец, не стоит сразу же заводить нового. Это только выглядит как решение проблемы. На самом деле в таких импульсивных поступках скрыто желание сбежать от боли – быстренько найти замену и «не париться». Но так вы делаете только хуже не только себе, но и другим. Хотя работа или партнер вроде бы новые, но эмоционально вы остались в старых отношениях – вам нужно прожить потерю, а не пытаться заткнуть дыру чем-то новым. Более того, при такой скорой замене вы лишаете себя возможности узнать причины потери, отрефлексировать. Иногда потерю и не нужно заменять. Если вас уволили, то может оказаться правильным уйти в другую сферу. А отчисление из неинтересного университета – отличный повод сменить направление обучения.

Горевание – полезный процесс для психики, когда оно протекает естественно, а вы честны с собой. Не надо тужиться – подлинное горе, аффект-эмоция, достаточно краткосрочное. В контакте с горем, в аффекте, человек может находиться несколько минут. Потом он выходит из этого состояния, переводит дух и снова в него погружается. Цикл может повторяться несколько раз подряд, но он все же прерывается для отдыха организма. Он не должен длиться неделю или даже пять часов подряд. Если все развивается без насилия над собой, если я не заставляю, а позволяю себе пойти в сторону эмоции, напряжения, меня прорывает, происходит выброс эмоций. Он может быть кратким – несколько секунд – или растянуться до десяти минут, не более. Затем интенсивность эмоций должна упасть. Если же выброс эмоций продолжается десятки минут, часы или дни – это уже не горевание. В таких случаях уже стоит обратиться к специалисту и поставить точный диагноз: развивается истерика, шок или реактивная депрессия. Но это не горевание.

НАША ГЛАВНАЯ МАНТРА – “МЕНЬШЕ ДЕЛАТЬ” – В СИТУАЦИИ ГОРЯ БУДЕТ БУКВАЛЬНЫМ СОВЕТОМ: “НЕ ДЕЛАТЬ НИЧЕГО, НЕ ОТВЛЕКАТЬСЯ”.

«Пролонгированное переживание горя» относится к патологии – для здорового человека не нормально находиться в активном горе чрезмерно долго. Есть разные оценки нормальной продолжительности горевания, но даже в случае крупной потери (на уровне смерти близкого) больше года не справляться с аффектом будет тревожным сигналом. Такие случаи относятся к клиническим: какой-то механизм психики сломался, не сработал так, как должен был.

Другая крайность – превращение горя в демонстративную истерическую деятельность. Если человек долго и активно горюет, то может получить от этого вторичные социальные выгоды. Ему все сочувствуют, поддерживают, и это может со временем превратиться в манипулятивное демонстративное поведение. Но все же гораздо чаще встречаются проблемы не клинические, а психологические, когда здоровые люди мешают себе пережить горе, быть с ним в контакте и отреагировать.

Здоровая психика не даст организму переживать слишком долго – у него нет на это сил и ресурсов. Поэтому все должно проходить без помех и принуждения, краткими циклами с отдыхом. Полезно в это время наблюдать за собой по аналогии с интуитивным питанием: я не могу быть голодным, если час назад плотно пообедал, и я не могу продолжать рыдать, если рыдаю уже десять минут, это неестественно. Нормальное горевание не означает отключение от других дел. Забыть об ипотеке или о важных проблемах не получится, да и незачем пытаться.

Не надо из себя «вытуживать» горевание, когда его нет, и не надо увлекаться анестезированием, а особенно осторожным нужно быть с психоактивными веществами. Но и любая аддиктивная деятельность – религиозные культы, игромания, азартные игры – это анестезирующие агенты. Они ненадолго притупляют боль, но формируют зависимое поведение. Это очень опасное время для формирования зависимостей.

В период раннего траура, то есть первые нескольких дней, уместно сложить с себя любые ответственности и дать психике пережить острую фазу горя. Но затем в первую очередь надо сохранить свою социальную адаптацию – проследить за тем, чтобы не нарушались ролевые обязательства в обществе. Если я работаю, я должен продолжить работать. Если я муж, отец, сын или брат, я остаюсь ими же. Нужно и дальше обслуживать свою социальную персону, выполнять принятые обязательства и не дезадаптироваться социально.

Упражнения, которые помогут быстрее отгоревать. Если вы находитесь в ситуации большой потери, расстались с близким человеком либо потеряли работу, то можете переходить сразу к выполнению Упражнения 2. Если у вас все в порядке, но вы хотите повысить стойкость в отношении мелких потерь, приступайте к Упражнению 1.

Если у вас в данный момент депрессия, декомпенсированный психоз любого типа, тревожное расстройство или расстройство личности, то уточните у вашего психотерапевта, можно ли вам делать подобные упражнения. Они могут ухудшить ваше состояние.

Упражнение 1

Мы постоянно сталкиваемся с потерями, пусть не очень большими и заметными. В терминах потерь можно говорить и про удовольствия: например, выпитая чашка кофе и съеденный завтрак – это было так вкусно, но и еда, и кофе закончились, их больше нет. Мой прекрасный завтрак завершен безвозвратно, окончательно, это утро осталось лишь в воспоминаниях. Даже если я закажу все то же самое, я не смогу повторить удовольствие – я уже сыт. Потерей завершается все, что было хоть чуть-чуть значимым: приятный вечер с друзьями за просмотром фильма или красивый момент, когда луч солнца пробился сквозь облака. Может быть, вы и хотели бы стереть себе память, чтобы снова посмотреть любимый сериал, но не сможете. Если вам хочется возразить: «Но ведь было же хорошо! Пусть и закончилось, о чем тут горевать?», поздравляю вас. Вы встали на путь формирования здорового отношения к горю. А упражнение поможет вам развить этот подход и применять его к потерям более масштабным, чем завершение вечеринки.

Для целей упражнения потерей будем считать и нечто хорошее, что не случилось, например, сорвалась встреча с подругой, отменился концерт, вам не выплатили премию. И сделанное вами лишнее, чего можно было не делать, – тоже потеря. Составьте список всех потерь за вчерашний день. В качестве подсказки хорошо подходят эмоции: то, что вызвало у вас грусть, даже «светлую», было потерей.

Пример. Днем вы встречались с другом. Чем была ценна эта встреча? Возможно, она была вам нужна, чтобы узнать, как у него дела, или она была стимулом выйти из дома. На встрече вы вспоминали былые времена, отдохнули и вкусно пообедали. Возможно, вы поддержали друга или сами получили поддержку. Но после встречи вы пожалели, что сил и времени на продолжение общения больше нет, пора возвращаться к делам и заботам. Дружеская встреча закончилась, остановить прекрасное мгновение не вышло, осталась только возможность ее когда-нибудь повторить. Потеря: потерял надежду все время пребывать в состоянии радости и веселья.

Пример. В Питере развели мосты, и вы потратили две тысячи рублей на такси: пришлось ехать окружным путем. Возможно, на эти деньги вы планировали купить новую книгу или они были заработаны тяжелым трудом. Может быть, деньги для вас – символ безопасности и комфорта, так что потеря была еще и моральной. Потери: потерял возможность получить удовольствие; потерял несколько часов, потраченных на заработок этих денег; потерял деньги.

Пример. Вы могли позвонить любимой бабушке, но не сделали этого, а день уже прошел. Как вы относитесь к тому факту, что не поговорили с ней? Потеря: потерял чувство удовлетворения от того, что мог ее порадовать.

Дальнейшие упражнения предназначены для работы с потерей конкретного значимого объекта.

Упражнение 2

Составьте список самых значимых поступков того, кого вы потеряли. Это может быть и неодушевленный объект.

Пример. Ваш старый добрый мотоцикл. В одном из своих путешествий вы доехали на нем до моря и обратно. А однажды он заглох, и вы всю ночь чинили его. А как-то упали с него и повредили ногу. Он катал вас с девушкой вечерами и так далее.

Упражнение 3

Мы легче сможем пережить потерю, если обращаем внимание не только на утрату ресурсов, но и на избавление от трат и ограничений.

Часть 1. Дайте как можно больше разных описаний и определений тому, что́ вы потеряли (если есть актуальная потеря).

Пример. Фёкла потеряла Васю – мужа, отца своего ребенка, утешителя, источник финансовой стабильности, показатель своего благополучия, организатора досуга, сантехника, домашнего диджея и так далее.

Выполняйте эту часть упражнения, пока не загрустите. Осознайте, что все это закончилось, эти ценные моменты безвозвратно утеряны, их нельзя повторить. Они умерли.

Но на самом деле смерть – явление нередкое, мы сталкиваемся с потерями постоянно. Смерть сопровождает жизнь: мы выкидываем вещи, разрываем контакты, тратим ресурсы и проживаем моменты. Каждый день мы меняемся и, по сути, постоянно теряем часть себя, становимся чуть другим человеком. И важно уметь отследить то, какую функцию для меня исполняло потерянное, как я теперь справлюсь без этого.

Задача упражнения – научиться грустить, не впадая в уныние. То есть быть в контакте с эмоцией, не меняя настроения. Выполняя его регулярно, вы учитесь соприкасаться с грустью, учитесь отпускать.

Показатель того, что вы отреагировали ситуацию полностью, – эмоция не превращается в настроение. А если грусть завладела вами и вы провалились в печаль, значит, в какой-то момент вы отвлекались от горевания, процесс еще не закончен.

Отреагировать и прожить все эмоции поможет вторая часть упражнения. Она для тех, кто хочет глубоко погрузиться в процесс работы горя, «со звездочкой».

Часть 2. Опишите потерянное как избавление от различных недостатков, которые были у утраты.

Пример. Фёкла потеряла мужа Васю. Избавления: Фёкла избавилась от источника претензий, объекта траты ресурсов, препятствий для прослушивания дома попсы, объекта трехразовой ежедневной кормежки и так далее.

Писать до конца честно о роли в вашей жизни человека, которого вы потеряли, скорее всего, будет сложно, особенно о самых негативных его качествах. Но это будет правильным с точки зрения психогигиены – нужно осознать во всех подробностях и деталях, что он значил для вас. Даже культура позволяет рефлексировать подобным образом, ведь полная версия известной фразы звучит так: «О мертвых либо хорошо, либо ничего, кроме правды». Постарайтесь вспомнить все роли, все функции, все эмоции, к которым человек имел отношение.

Вторая часть этого упражнения решает две задачи. Первая задача – дополнить контакт с реальностью. В трауре мы часто идеализируем утраченный объект любви. Мы склонны отрываться от реалистичного понимания его роли в нашей жизни, а упражнение помогает это исправить. Вторая задача – по возможности сбалансировать экономическую модель в нашей голове, ту самую «систему отношений». Если фокусироваться только на утрате ресурса, потеря может казаться непереносимой. Но крайне редко бывает так, что мы теряем однозначный источник ресурса, как в ситуации потери опекуна иждивенцем. Как правило, любой, даже самый ресурсный элемент системы отношений требует и немалых затрат на себя. Условная «нефтяная вышка», конечно, выгодный актив, но и заботиться о нем надо, постоянно вкладывая деньги и время. Что уж говорить об отношениях между живыми людьми.

Упражнение 4

Составьте список людей, с которыми связана потеря. Например, вы утратили отношения, тогда первыми в списке будете вы и человек, которого вы потеряли. Далее могут быть близкие родственники, друзья и так далее. Десяти имен достаточно. Теперь к каждому из людей в списке напишите семь базовых эмоций: радость, удивление, грусть, злость, отвращение, обида, страх – и почему вы их испытываете к этому человеку.

Пример. Фёкла потеряла отношения с Васей. В ее списке Фёкла, Вася, отец, мать и еще шесть человек.

1. Фёкла. Я испытываю радость, потому что я нашла в себе силы закончить эти отношения. Я испытываю злость к себе, потому что я не сделала всего что могла. Я испытываю удивление от себя, потому что…

2. Вася. Я грущу по Васе, потому что мне жаль его, он теперь один. Я испытываю отвращение к Васе, потому что его поступок был неприятен. Я боюсь Васю, потому он может рассказать мои секреты в нашей компании…

3. Отец. Я рада и благодарна отцу, потому что он помог мне перевести свои вещи от Васи. Я злюсь на своего отца, потому что он встал на сторону Васи… И так далее.

Упражнения показывают, что мы можем испытывать противоположные эмоции к одному и тому же человеку. Потеря вполне может оказаться избавлением, а условного Васю я могу одновременно и любить, и презирать. Не запутаться и научиться строить правильные отношения и с потерями, и с окружающими помогает концепция объектного отношения. Мы уже частично использовали ее, когда описывали экономическую модель психики, а теперь поговорим подробнее о ней и о психодинамическом подходе, в котором я работаю.

Согласно этой концепции, мы должны формировать отношение к человеку целостно, подобно тому, как воспринимаем любой материальный объект через все наши органы чувств. Нужно учитывать психологическую составляющую человека, его влияние на нашу жизнь, объективные ресурсы, которые он нам предоставляет или мы на него тратим, и так далее. Объектное отношение включает все модальности восприятия, то есть наши отношения с человеком строятся не только на психологических конструктах9, но и на объективных материальных ресурсах.

Воспринимать другого человека объектно не означает считать его инструментом или предметом без свободы воли и внутреннего мира. И также это не имеет отношения к «сексуальной объективации», любимой маркетологами и порицаемой сейчас в медиа. Речь идет об умении собрать все качества и проявления в один «объект» и сформировать свое отношение к нему.

Формирование объектного отношения – процесс, аналогичный переходу от ощущения к целостному восприятию, о котором мы говорили в предыдущей главе. Наша психика из отдельных модальностей – апельсинового вкуса, цвета, запаха, формы, текстуры, веса и так далее – складывает цельный объект «апельсин», который включает в себя все эти атрибуты. Так же и объектное отношение к человеку вбирает в себя все его стороны, включая эффекты, которые он оказывает на нашу жизнь. «Вася-весельчак», «Вася-хороший слушатель», «Вася-агрессор», «Вася-бытовой неряха» и прочие аспекты Васи собираются в единого Васю. А затем к нему формируется общее, интегрирующее отношение, не разбитое на отдельные любовь к «Васе-шутнику» и ненависть к «Васе-изменщику».

1.Фрустрация (от лат. frustratio – обман, тщетное ожидание) – психическое состояние, вызванное неуспехом в удовлетворении потребности, желания. – Прим. ред.
2.Легко реализуемый, обмениваемый на товары и услуги.
3.Первое проявление.
4.Пер. Н. А. Зубченко. Из книги Р. Фейнмана «Какое ТЕБЕ дело до того, что думают другие?» – М.: Регулярная и хаотическая динамика, 2001.
5.Сублимация (от лат. sublimare – возносить) – фактическая замена одной, более важной потребности человека, на другую, менее важную потребность.
6.Носсрат Пезешкиан (1933–2010) – немецкий психотерапевт иранского происхождения.
7.Пер. Д. А. Леонтьева, М. П. Папуша и Е. В Эйдмана. Из книги В. Франкла «Человек в поисках смысла». – М.: «Прогресс», 1990.
8.Речь идет о мифе о пещере из сочинения «Государство» древнегреческого философа Платона. – Прим. ред.
9.Конструкт – метапсихологический термин в психоанализе, обозначающий нечто недоступное непосредственному наблюдению, но выведенное логическим путем на основе наблюдаемых признаков. – Прим. ред.

Pulsuz fraqment bitdi.

4,9
18 qiymət
13,22 ₼
Yaş həddi:
16+
Litresdə buraxılış tarixi:
30 sentyabr 2024
Yazılma tarixi:
2024
Həcm:
331 səh. 3 illustrasiyalar
ISBN:
978-5-04-209972-4
Müəllif hüququ sahibi:
Эксмо
Yükləmə formatı:
Seriyaya daxildir "Работа над собой. Книги сильных психологов"
Seriyanın bütün kitabları