Kitabı oxu: «Староверческий оберег»

Глава

Ранний рассвет в тайге всегда особенный — серый, влажный, будто мир ещё не проснулся и только прислушивается к себе. Именно в такой час Фёдор, молодой журналист из города, впервые увидел тропу, которой не было на его карте. Он приехал сюда, чтобы написать репортаж о последних староверах в этих краях — о людях, что живут без электричества, по старым книгам и по законам предков. Но теперь ему казалось, что тайга сама решила рассказать ему свою историю.

Фёдор шёл с проводником — парнем по имени Лёха, местным, выросшим среди этих сосен и кедров. Лёха был разговорчив, но сейчас притих, только время от времени оглядывался, будто прислушивался к чему-то, чего Фёдор не мог уловить.

— Тут не любят чужих, — бросил Лёха, когда они пересекли старую, почти заросшую просеку. — Особенно тех, кто приходит с вопросами.

— Я не с вопросами, — усмехнулся Фёдор. — Я с уважением.

Лёха только хмыкнул.

К полудню они добрались до небольшой заимки. Дом стоял на пригорке, тёмный, приземистый, будто врос в землю. Из трубы шёл лёгкий дымок. На крыльце стояла женщина лет пятидесяти, в тёмном платке, с лицом, на котором годы оставили столько морщин, что казалось, будто она знает все истории этого леса. Это была Агафья, старшая в общине.

Она не пригласила их войти сразу. Сначала долго смотрела, потом кивнула, словно приняла какое-то решение.

— Ты хочешь знать про нас, — сказала она, глядя прямо на Фёдора. — Но сначала ты должен понять, что не всё можно вынести из леса. Некоторые вещи должны оставаться здесь.

Фёдор хотел возразить, сказать, что он просто напишет статью, ничего не украдёт, ничего не испортит. Но слова застряли в горле, потому что Агафья протянула ему маленький предмет — медный кругляш на кожаном шнурке.

— Возьми. Это чтобы ты не заблудился. В этих местах легко потерять не только дорогу, но и себя.

Он взял оберег, чувствуя, как холодный металл холодит ладонь. И в тот же миг ему показалось, что лес вокруг стал чуть тише, будто кто-то убавил звук.

После короткого разговора, во время которого Агафья рассказывала о жизни общины, о том, как они берегут старые книги и молятся по дониконовским канонам, Фёдор решился задать главный вопрос:

— А правда, что здесь, в тайге, есть место, где время идёт иначе? Где человек может уйти на день, а вернуться через неделю?

Агафья помолчала, потом медленно кивнула:

— Есть. Но туда не ходят просто так. Туда идут только те, кому нужно что-то вернуть. Или кого что-то зовёт.

И тут Лёха резко поднял голову, будто услышал что-то в шелесте листвы.

— Пора уходить, — сказал он, голос его звучал непривычно твёрдо. — Скоро стемнеет, а в сумерках тут лучше не задерживаться.

Они двинулись обратно, и Фёдор старался не отставать. Но чем дальше они уходили, тем сильнее ему казалось, что тропа меняется. Деревья будто сдвигались, тропинка петляла, и знакомые ориентиры исчезали.

Оберег на груди вдруг стал тёплым, почти горячим. Фёдор сжал его в кулаке, и в тот же момент перед ними открылась знакомая просека — та самая, по которой они пришли.

Когда они вышли к машине, Лёха молча сел за руль и только тогда выдохнул.

— Ты его не снимай, — сказал он, глядя на оберег. — Пока не уедешь отсюда.

Фёдор кивнул, но не успел ничего сказать: телефон в кармане ожил, показывая пропущенные звонки и сообщения, накопившиеся за… три дня. Хотя он был уверен, что провёл в тайге не больше двенадцати часов.