Kitabı oxu: «Срок молчания»

ГЛАВА 1 Приём без записи

Женщина принесла свидетельство о смерти в прозрачной папке, между гарантийным талоном на холодильник и квитанцией за кремацию. Андрей подумал, что надо предложить ей другой файл, и не предложил: получится, будто она неправильно подготовилась к смерти мужа.

— Его брат говорит, мы должны делить пополам, — сказала она. — Потому что они вместе покупали.

— Квартиру?

— Холодильник. Квартира моя. До брака.

За сорок минут консультации квартира возникала уже в третий раз и всякий раз оказывалась ни при чём. Муж умер в мае, брат позвонил в августе, а холодильник купили шесть лет назад, когда ещё общались семьями. Женщина хотела выяснить, вправе ли деверь приезжать по воскресеньям и забирать инструменты из кладовки. Из документов следовало, что инструментами он владел. Из того, как она держала сумку, — что отдавать их нельзя.

Андрей перевернул лист блокнота.

— Вы можете составить перечень и договориться об одном дне. Чтобы он забрал всё сразу.

— А потом?

— Потом ему незачем будет приходить.

Она посмотрела на него и поправила папку, хотя та лежала ровно.

Тут он наконец понял.

На улице трамвай встал перед перекрёстком. В открытой форточке кабинета позвякивала цепочка жалюзи. Женщина всё ещё ждала, и Андрей зачеркнул слово «перечень».

— Вы с ним разговаривали? Не об инструментах.

— Он занятой.

— Может быть, стоит позвонить.

— Это вы мне как юрист советуете?

— За эту часть можете не платить.

Она впервые улыбнулась. Улыбка была короткой и немного виноватой, словно они отвлеклись от настоящего дела.

После её ухода Андрей нашёл под столом колпачок от ручки. Сел на корточки, достал его из-под плинтуса. На краю остался след от зубов. Он собирался бросить колпачок в корзину, но вместо этого положил рядом с терминалом, вдруг она вернётся.

— Следующая пришла, — сказала из дверей Варя.

— У меня обед.

— Я ей так и сказала.

— И?

— Она сидит.

Варя работала у него третий месяц, до этого продавала кухонную мебель. Она ещё не научилась изображать почтение к посетителям в дорогих пальто и не собиралась изображать его перед Андреем. Это было удобно. Можно было узнать, как обстоят дела, без пятиминутного разговора.

— Записана?

— Нет. Говорит, минут десять.

Андрей взглянул на телефон. Отец прислал фотографию сковороды. Рыба прилипла к дну целиком, будто её приклеили. Следом пришло сообщение: «Ты мне не ту купил». Андрей написал: «Ты её разогрел?» Отец немедленно ответил: «Андрей».

— Пусть войдёт.

Он успел убрать колпачок в ящик и закрыть контейнер с обедом.

Посетительница была моложе предыдущей лет на двадцать. На ней было длинное зелёное пальто, у которого одна пуговица отличалась от остальных. Она положила на колени чёрный рюкзак и достала телефон. Никакой папки.

— Вы Ланской?

— Да. Андрей Юрьевич.

— Я знаю.

Она посмотрела на визитницу. Потом на фотографию в рамке — отец на даче с огромным кабачком. Андрей держал её потому, что на всех остальных снимках отец выглядел так, будто ему мешали работать.

— Мне нужна консультация по документу.

— Покажите.

Она открыла файл и подала телефон. На стекле шла трещина, начинавшаяся у динамика и заканчивавшаяся возле слова «претензий».

Андрей увеличил страницу двумя пальцами.

«Настоящим подтверждаю, что ранее сообщённые мною сведения о событиях, имевших место в период пребывания в резиденции Санта-Клара…»

Он перестал двигать пальцем.

Варя за стеной разговаривала с курьером. Тот не мог найти, где расписаться, и раздражался с ней так, будто она спрятала нужную строку. Андрей слышал каждое слово. Ему хотелось сказать, чтобы они говорили тише, хотя раньше это не мешало.

— Откуда у вас документ?

— Пришёл вчера.

— Кому?

— Сестре. На почту. Я теперь разбираю её почту.

Он пролистал вниз.

«Д. А. Мельник».

Фамилия ничего не прибавила. Он узнал её раньше, по названию резиденции и по собственному обороту «в период пребывания». В чужих документах люди обычно просто где-нибудь жили.

— Как вас зовут?

— Лера.

У Даши была младшая сестра. Андрей помнил это так же отчётливо, как помнил шрифт на бланке: сестру нужно было перевести в другую школу. Почему, он тогда не спросил.

— Вы уже обращались к адвокату?

— Я к вам обратилась.

— Понимаю. Я имею в виду — до меня.

— Мне сказали, вы этим занимались.

— Кто сказал?

— Сестра.

Он вернул телефон. Слишком быстро. Посетительница не взяла его сразу, и несколько секунд аппарат лежал на столе между ними.

— Она говорила о вас не вчера, — добавила Лера. — Не волнуйтесь.

Андрей отодвинул контейнер с едой. Запах укропа вдруг стал очень заметным.

— Почему вы разбираете её почту?

— Потому что она умерла.

У него была привычка предлагать воду прежде, чем человек успевал заплакать. Она помогала обоим: посетитель получал стакан, Андрей — время подобрать слова. Он потянулся к бутылке, и Лера покачала головой.

— Спасибо. Я с утра только воду и пью. В каждом кабинете.

Он поставил бутылку.

— Когда это случилось?

— В воскресенье. Утром нашли. Мне сообщили после одиннадцати. Я ездила… — Она на секунду прижала губы. — Это точно она.

— А документ пришёл в понедельник?

— Тринадцатого. Вот письмо.

Лера открыла сообщение. Отправитель — фонд «Берег». Тема: «Копии документов по вашему обращению». Две короткие фразы, вежливое пожелание здоровья, вложение. Ни соболезнования, ни упоминания о смерти.

«Ланской. Юридическая практика» было написано на стекле двери. Изнутри буквы читались наоборот. Андрей посмотрел на них, затем снова на телефон.

Он знал, кто возглавлял фонд «Берег».

— Вы считаете, что кто-то подписал бумагу после её смерти?

— Там дата.

— Я видел. Нужно посмотреть целиком.

— Посмотрите.

— На большом экране. И само письмо, не скриншот. Вы можете переслать?

Она взяла визитку, набрала адрес с первого раза. У неё были коротко подстриженные ногти. На указательном пальце белел пластырь, а на рукаве пальто зацепилась синяя нитка. Она сняла её, скатала пальцами и спрятала в карман, не найдя корзины.

Письмо появилось почти сразу.

Андрей сохранил вложение, открыл. Три страницы. Заявление, продолжение заявления, удостоверительная надпись с печатью. Дата на последней странице — тринадцатое октября. Внизу первой — девятое.

— Здесь две даты, — сказал он.

Лера наклонилась к монитору.

— Где?

Он показал.

— Подпись датирована четвергом. Копию заверили в понедельник. На первый взгляд это не документ, подписанный после смерти.

Она откинулась назад. Рюкзак соскользнул с колен, ударился о ножку стула. Лера подхватила его, злясь на рюкзак, на себя, на стол, за которым сидел человек, нашедший простое объяснение.

— То есть всё нормально.

— Я этого не сказал.

— Вы сказали, дата другая.

— Да.

— И подпись её. Я знаю её подпись.

Андрей прочитал второй абзац ещё раз. «…второй этаж северного корпуса…» Дальше стояло время. Двадцать два десять.

Он закрыл окно с письмом, оставил только файл. На первой странице правое поле было чуть шире, чем на второй. Внизу второй стояла отметка о приложении — короткая строка, почти терявшаяся между текстом и подписью.

— Вы знаете, что именно нотариус заверил?

— Бумагу.

— Какую бумагу?

Лера посмотрела на него с усталостью.

— Если бы я знала, я бы к вам не пришла.

Он заслужил это замечание и принял его кивком.

— Мне нужно проверить, относятся ли все три страницы к одному документу. Пока я этого не вижу.

Лера перестала возиться с лямкой.

— Их могли склеить?

— Файл составлен из сканов. Из этого ещё ничего не следует. Иногда так отправляют самые обычные копии.

— Но проверить можно?

— Можно.

Он открыл календарь. На два был назначен клиент по аренде, на три — разговор с бухгалтером. Андрей отменил второе, отправил первое Варе. Нотариус на надписи был знаком только по фамилии: Тарутин, контора на Чкаловском. Его телефон находился в открытом реестре. Андрей набрал общий номер, представился, спросил, можно ли передать запрос о составе заверенной копии. Секретарь уточнила, от кого запрос.

— От получателя документа. И, вероятно, от следователя.

Она предложила приехать с копией, ничего не обещая.

Лера слушала, не отрывая взгляда от его рук.

— Я могу сегодня, — сказала она, когда он закончил. — Мне на работу к шести. Если не успеем, я позвоню.

— Где вы работаете?

— В театре.

— Актриса?

— Костюмы чиню.

Он едва не сказал что-то про интересную профессию. Вовремя остановился.

— У вас есть номер человека, который сообщил о смерти?

Она достала из кармана сложенный вчетверо листок. На нём были фамилия, телефон, номер материала. Листок успел промокнуть и высохнуть; бумага стояла мелкой волной. Андрей переписал сведения.

— Ольга Ким, — прочитал он. — Вы с ней встречались?

— Вчера. Она сказала, пока ничего не ясно. Даша была на каком-то вечере, потом ушла. Нашли в воде.

— На вечере фонда?

— Да.

— Вы знали, что она туда собирается?

Лера посмотрела на телефон.

— Нет.

Ему показалось, что ответ обрезан с двух сторон: до него что-то было и после него что-то должно было последовать. Но он не стал нажимать. Сам Андрей в этом разговоре пока не произнёс самого существенного.

— Мне нужно вам сказать…

Телефон на столе завибрировал. На экране появилось «Папа», а под ним та самая фотография с кабачком. Андрей сбросил звонок.

— Я работал с документами вашей сестры. Давно. Через фирму Виктора Серебрякова.

— Знаю.

— Поэтому, возможно, вам лучше выбрать другого юриста. Я могу дать контакты.

— Вы не хотите браться?

— Здесь есть конфликт.

— У кого с кем?

Он снял очки, хотя надевал их только за компьютером и мог бы просто отодвинуться от экрана.

— У меня. Между прежней работой и тем, что вы сейчас просите.

Лера наконец расстегнула рюкзак до конца. Внутри лежали рулон чёрной ткани, зарядка и пакет из аптеки. Она достала старую визитку. Уголки растрепались, золотое тиснение потускнело. Андрей узнал её, ещё не прочитав собственного имени. В фирме заказали такие после первого большого иностранного клиента. Он тогда возил пачку даже на дачу.

На обороте было написано от руки: «Андрей. Сначала спросить его».

— Нашла у неё в коробке. Вы думаете, я выбрала вас по отзывам?

Он долго смотрел на визитку. Почерк Даши за четырнадцать лет почти не изменился. Большая буква А была похожа на лестницу с недостающей перекладиной.

— Это когда написано?

— Не знаю. Там и новые бумаги, и старые. Я не всё просмотрела.

— Она мне не звонила.

— Может, не успела.

Андрей взял лист бумаги и записал адрес нотариуса. Не стал предлагать Лере заключить договор. Не стал объяснять, что первые действия ничего ей не будут стоить. Любая фраза о деньгах сейчас прозвучала бы как продолжение старого разговора, свидетелем которого она не была.

— Я поеду с вами, — сказал он. — А дальше решим, кто будет представлять ваши интересы. Вам нужен человек, который не работал на ту сторону.

Лера забрала визитку.

— Хорошо.

Она встала, и он тоже поднялся. На секунду Андрей решил, что она подаст руку. Но Лера только посмотрела на закрытый контейнер с рыбой.

— Вы поешьте. Я подожду внизу.

— Не нужно ждать.

— Мне нужно выйти.

Он уступил дорогу.

Когда за ней закрылась дверь, Андрей сел. На мониторе оставались три страницы. Он вернулся к первой и прочитал фразу про второй этаж северного корпуса. Помнил, как печатал её в гостиничном номере. Рядом стоял стакан с минеральной водой, в кондиционере что-то стучало. Даша говорила, что это было под утро. Он записал двадцать два десять.

Время предложил Виктор.

Этаж Андрей добавил сам, по схеме, которую принесли вместе с договором. Ему хотелось, чтобы описание было точным.

Он открыл ящик и достал найденный колпачок. Покрутил, положил обратно. Позвонил отцу.

— Сковорода хорошая, — сказал отец без приветствия. — Я муку не ту взял. Крахмал. У тебя что?

— Ничего. Я сегодня поздно.

— Ты во вторник не приезжаешь.

— Да. Точно.

Отец помолчал.

— Ты обедал?

— Сейчас поем.

— Ладно. Тогда ешь.

Андрей закрыл контейнер покрепче и поставил его в маленький холодильник под подоконником. Через стекло было видно, как Лера стоит на другой стороне улицы. Она держала телефон у уха, слушала, потом убрала его в карман, так ничего и не сказав.

Он распечатал все три страницы. На первой, рядом со временем, поставил карандашную точку. Потом отодвинул контейнер с обедом и достал старую записную книжку.