Kitabı oxu: «Рыцарь Ланселот»
Предисловие
Ланселот – самый знаменитый персонаж цикла романов о короле Артуре. Для подавляющего большинства английских читателей имя сэра Ланселота – самое известное из всех рыцарей при дворе короля Артура. При упоминании Артура и Круглого стола сразу вспоминается самый доблестный рыцарь этого братства и тайный возлюбленный королевы. Однако Ланселот не является оригинальным персонажем цикла, и развитие его истории до сих пор вызывает у критиков немалое недоумение.

Вкратце история его жизни, изложенная в немецкой версии "Ланцелот" и французской версии "Ланселот", выглядит следующим образом: Ланселот был единственным ребенком короля Бана из Беноика и его королевы Элейн. Когда Ланселот был еще младенцем, его отец был изгнан из своего королевства либо из-за восстания подданных, вызванного его жестокостью, либо из-за действий его врага Клодаса де ла Дезерта. Король и королева улетают, взяв с собой ребенка, и пока жена ухаживает за мужем, который умирает от разрыва сердца во время бегства, младенца уносит дружелюбная водная фея, Владычица Озера, которая воспитывает мальчика в своем таинственном королевстве.

В немецкой поэме это настоящий "Остров дев", куда не ступала нога мужчины и где царит вечная весна. В прозаической версии "Ланселота", с другой стороны, озеро – всего лишь мираж, а при дворе Владычицы не хватает доблестных рыцарей; кроме того, у мальчика есть кузены, Лионель и Бохорт, которые, как и он сам, были изгнаны из своего королевства Клаудасом. Когда Ланселот достигает положенного возраста (по всей видимости, пятнадцати лет), его, должным образом снарядив, отправляют в мир. В обеих версиях его имя и происхождение скрыты, в Ланцелете он действительно ничего не знает ни о том, ни о другом; здесь также подчеркивается отсутствие у него рыцарских навыков (что неудивительно, если вспомнить, что его воспитывали исключительно женщины) и неумение обращаться с конем. Здесь он отправляется на поиски приключений.

В прозаической версии Ланселот получает полное образование, узнает свое имя и происхождение, хотя по какой–то необъяснимой причине держит и то, и другое в секрете, и отправляется ко двору Артура в сопровождении подобающей свиты и со всем необходимым снаряжением, чтобы потребовать посвящения в рыцари. Дальнейшие приключения сильно отличаются: в "Ланселоте" он в конце концов отвоевывает свое королевство и вместе с женой Иблис мирно правит им, доживая до того, чтобы увидеть детей своих детей, и умирая в один день, как в доброй старой сказке. На самом деле вся "Ланселот" больше похожа на волшебную или народную сказку, чем на рыцарский роман.

В прозаической версии Ланселот с первого появления при дворе воспылал страстью к королеве, которая была значительно старше его, поскольку он родился спустя некоторое время после ее свадьбы с Артуром. Это увлечение определило всю его дальнейшую жизнь. Он освобождает ее из заточения в замке Мелеаганта, который похитил ее против воли (похожее приключение описано в "Ланселот", где похитителем является Валерин, а Ланселот не спасает девушку), и, хотя он отвоевывает свое королевство у Клодаса, он предпочитает остаться простым рыцарем при дворе Артура, а земли завещает своим кузенам и сводному брату Гектору.

Вступив в связь с дочерью Короля–Рыбака Элейн, он становится отцом Галахада, победителя в поисках Святого Грааля, и из-за ревности королевы, вызванной его отношениями с дамой, сходит с ума и на несколько лет становится изгнанником при дворе. Он безрезультатно участвует в поисках Грааля, удостоившись лишь мимолетного взгляда на священный сосуд, которого, однако, оказывается достаточно, чтобы он впал в беспамятство и оставался в нем столько же дней, сколько лет провел в грехе. Наконец, сыновья короля Лота, Гавейн, раскрывают Артуру его связь с Гвиневрой, однако сам Гавейн в этом не участвует. Ланселот, застигнутый врасплох, сбегает, а королеву приговаривают к сожжению заживо. Когда приговор вот-вот приведут в исполнение, Ланселот и его родственники приходят ей на помощь, но в завязавшейся схватке погибают многие рыцари Артура, в том числе трое братьев Гавейна. Превратившись во врага, Гавейн убеждает своего дядю объявить войну Ланселоту, и между Артуром и родом Бана начинается отчаянная борьба. Она прерывается известием о предательстве Мордреда, и Ланселот, не принимавший участия в последнем роковом сражении, переживает и короля, и королеву, и падение Круглого стола. В конце концов он удаляется в отшельничество и заканчивает свои дни в святости.

Процесс, в ходе которого независимый герой Ланселот (который, хоть его мать и сестра Артура, имеет лишь самое отдаленное отношение к британскому королю), верный муж Иблис, превратился в главное украшение двора Артура и преданного возлюбленного королевы, проследить не так–то просто, и другие произведения цикла не объясняют эту трансформацию.

В псевдохрониках, "Истории" Гальфрида Монмутского и переводах Васа и Лайамона, Ланселот вообще не упоминается; любовником королевы, чья преступная страсть была полностью взаимна, является Мордред. Кретьен де Труа описывает его противоречиво; в "Эреке", его самой ранней из сохранившихся поэм, Ланселот занимает третье место в списке рыцарей при дворе Артура. (Однако следует иметь в виду, что в такие списки могут быть внесены изменения или дополнения.) В "Клиже" он снова занимает третье место, уступая герою поэмы. Однако в "Шевалье де ла Шаррет", вышедшей после Клижес изображает Ланселота одновременно и главным рыцарем при дворе, и возлюбленным королевы – фактически в том же положении, в каком он предстает в прозаическом романе, где, как убедительно доказал Гастон Парис, раздел, посвященный этому приключению, является почти буквальной адаптацией поэмы Кретьена. Сюжет поэмы – спасение королевы от похитителя Мелеаганта. Еще больше запутывает ситуацию то, что Кретьен описывает ее так, будто она уже знакома его слушателям: роль спасителя, естественно, отведена Ланселоту, а не Артуру или кому–то еще. После этого удивительно обнаружить, что в его следующей поэме "Рыцарь со львом", Ланселот упоминается лишь однажды, да и то вскользь, когда речь заходит о его спасении королевы. В "Персевале", последнем произведении Кретьена, он вообще не появляется, хотя большая часть действия происходит при дворе Артура.

В продолжениях, добавленных в разное время к незаконченному произведению Кретьена, роль Ланселота столь же скромна. Среди пятнадцати рыцарей, которых Артур выбрал, чтобы отправиться с ним в Шатель–Оргуэлю, Ланселот занимает лишь девятое место. В версии "Луит Тристран", добавленной Гербертом в его "Персеваль", Тристан публично унижает Ланселота. Нигде к нему не относятся с той значимостью, которая приписывается ему в прозаических версиях. В валлийской традиции он не упоминается; в ранних итальянских источниках, сохранивших имена Артура и Гавейна, нет никаких упоминаний о Ланселоте; среди группы рыцарей Круглого стола, изображенных на архитраве северного портала собора в Модене (произведение XII века), его нет; истинную причину его внезапного и триумфального взлета популярности определить крайне сложно.

Наиболее вероятным представляется решение, согласно которому Ланселот является героем независимой и широко распространенной народной сказки, которая в силу определенных обстоятельств была связана с легендами о короле Артуре и вплетена в них. Это точно относится к приключениям, описанным в Ланселот; похищение младенца водяной феей; появление героя на турнире в трех разных обличьях в течение трех дней подряд; спасение королевы или принцессы из заточения в потустороннем мире – все это элементы одной известной и широко распространенной народной сказки, варианты которой встречаются почти во всех странах и многочисленные примеры которой были собраны как М. Коскеном в его "Лотарингских сказках", так и Дж. Ф. Кэмпбеллом в его "Сказках Западного нагорья".

В истории любви Ланселота и Гвиневры, рассказанной Кретьеном де Труа, нет ничего спонтанного и искреннего; ее ни в коем случае нельзя сравнивать с историей Тристана и Изольды. Это история отношений, регулируемых искусственными и произвольными правилами, которым главные действующие лица драмы вынуждены подчиняться. Кретьен утверждает, что сочинил поэму (которую он оставил для завершения Годфруа де Лейньи) по просьбе графини Марии Шампанской. Мария была дочерью Людовика VII Французского и Алиеноры Аквитанской, впоследствии жены Генриха II. Анжуйского и Английского. Исторически сложилось так, что и мать, и дочь активно продвигали тот взгляд на социальные отношения между полами, который наиболее ярко проявился в "Судах любви" и лег в основу утверждения о том, что любовь между мужем и женой невозможна.

Логично предположить, что поэма "Шаррет" – это “тенденциозное произведение”, написанное в особых условиях в ответ на особый запрос. История "Тристан и Изольда", несмотря на свою огромную популярность, была слишком искренней – (можно сказать, слишком грубой?) – чтобы удовлетворить вкусы двора, для которого писал Кретьен. Более того, история о короле Артуре была популярной в то время, а Тристан не принадлежал к магическому кругу, хотя в конечном итоге, надо признать, довольно неуклюже, он был в него введен. В цикле легенд о короле Артуре должна быть своя история любви. Гвиневра, главная героиня этого цикла, не могла быть одной из придворных дам того времени и не иметь возлюбленного. Для нее нужно было найти мужчину. Ланселот, уже ставший популярным героем сказки, в которой важную роль играло приключение, параллельное приключениям Шаррет, был вынужден служить королеве, поскольку Модред, бывший возлюбленный Гвиневры, был слишком неприятным персонажем; кроме того, Модред был нужен для финальной роли предателя.

Но кому принадлежит эта история? Здесь следует различать Ланселота и Ланселота и Гвиневру. Что касается последних, то мы не можем опереться на версию Кретьена – нигде до создания "Рыцаря на повозке" нет свидетельств существования такой истории. Однако Кретьен не утверждает, что сам придумал эту историю. Возникло ли оно в плодовитом уме какой–нибудь придворной дамы, Мари или другой? С другой стороны, авторство "Ланселота" неизменно приписывается Уолтеру Мэпу, канцлеру Генриха II, как и большинства прозаических романов о короле Артуре. Современные критики склоняются к тому, чтобы признать Мап автором романа о Ланселоте, который послужил основой для более поздних произведений, и все чаще высказывается мнение, что этот гипотетический оригинал Ланселота является источником немецкого Ланцелета.

Автор, Ульрих фон Цацикховен, сообщает, что перевел свою поэму с французской книги, принадлежавшей Гуго де Морвилю, одному из английских заложников, который в 1194 году заменил Ричарда Львиное Сердце в тюрьме Леопольда Австрийского. К сожалению, в настоящее время нет никаких дополнительных подтверждений этой точки зрения. Для тех, кто изучает оригинальные тексты, Ланселот – гораздо менее интересный герой, чем Гавейн, Персеваль или Тристан, каждый из которых обладает ярко выраженной индивидуальностью и является центром того, что мы можем назвать индивидуальными приключениями. Если не считать того, что его похитила и вырастила водяная фея, в характере и жизни Ланселота нет ничего, что отличало бы его от любого другого романтического героя того времени.

Язык прозы Ланселота хорош, легок и изящен, но приключениям не хватает оригинальности и интереса, а ситуации повторяются самым утомительным образом. Английские читатели, знакомые с этой историей только по благородной прозе Мэлори и мелодичным стихам Теннисона, уносят с собой впечатление, совершенно не соответствующее тому, что можно получить, изучая оригинальную литературу. "Ланселот" по своему происхождению и развитию относится исключительно к позднему этапу артуровского цикла; это была история для двора, а не для народа, и ей не хватает ни драматической силы, ни человечности подлинной "народной" сказки.
Джесси Лейдлей Уэстон

Рыцарь Ланселот
Моя госпожа из Шампани пожелала, чтобы я взялся за сочинение любовного романа, и я с радостью это сделаю, поскольку предан ей всей душой и готов ради нее на все, не помышляя о лести. Но если бы кто-то позволил себе лесть в таком случае, он мог бы сказать, и я бы с ним согласился, что эта дама превосходит всех живущих на свете, как южный ветер, дующий в мае или апреле, прекраснее любого другого ветра. Но, честное слово, я не из тех, кто хочет льстить своей госпоже. Я просто скажу: "Графиня стоит стольких королев, сколько жемчужин и сардин стоит драгоценный камень". Нет, я не буду проводить никаких сравнений, и все же это правда, несмотря ни на что. Однако я скажу, что ее заказ имеет большее отношение к этой работе, чем любые мысли или усилия, которые я могу приложить. Здесь Кретьен начинает свою книгу о Рыцаре телеги. Материал и его обработка предоставлены ему графиней, и он просто пытается исполнить ее волю. Здесь он начинает свой рассказ.

В один из дней Вознесения король Артур прибыл из Карлиона и устроил в Камелоте пышный двор как и подобает в такой день. После пира король не покинул своих благородных спутников, которых в зале было немало. Королева тоже присутствовала, а с ней – множество учтивых дам, способных поддержать беседу на французском. И Кей, который готовил угощение, ел вместе с теми, кто подавал блюда. Пока Кей сидел за трапезой, ко двору прибыл рыцарь, хорошо снаряженный и в полном вооружении. Он предстал перед королем, восседавшим среди своих лордов. Он не поздоровался с ним, но сказал следующее: "Король Артур, я держу в плену рыцарей, дам и девиц, которые принадлежат к твоим владениям и дому; но я упоминаю о них здесь не потому, что собираюсь вернуть их тебе; скорее, я хочу заявить и дать тебе понять, что у тебя нет ни сил, ни средств, чтобы вернуть их". И будь уверен, что ты умрешь прежде, чем сможешь им помочь". Король отвечает, что ему придется смириться с тем, что он не в силах изменить; тем не менее он полон скорби. Затем рыцарь делает вид, что собирается уйти, и разворачивается, не задерживаясь долее перед королем; но, дойдя до двери зала, он не спускается по лестнице, а останавливается и произносит оттуда следующие слова: "Король, если при твоем дворе есть хоть один рыцарь, которому ты настолько доверяешь, что осмелился бы доверить ему королеву, чтобы он мог сопроводить ее вслед за мной в лес, куда я направляюсь, я обещаю ждать его там и передам тебе всех пленников, которых я держу в изгнании в моей стране, если он сможет это сделать. Защищай королеву и, если ему удастся, верни ее обратно".

Многие из находившихся во дворце услышали этот вызов, и весь двор пришел в смятение. Кей тоже услышал эту новость, когда сидел за трапезой с теми, кто прислуживал. Он встал из-за стола, подошел прямо к королю и, словно в великом гневе, начал говорить: "О король, я служил тебе долго, верно и преданно; теперь я прощаюсь с тобой и ухожу, не желая служить тебе больше"." Король был опечален услышанным и, как только смог, ответил ему: " Это серьезно или шутка?" И Кей ответил: "О король, милостивый государь, я не хочу шутить и прощаюсь с вами совершенно серьезно. Никакой другой награды или платы я не желаю за службу, которую я вам сослужил. Я твердо решил уехать немедленно". "Ты хочешь уехать в гневе или из упрямства?" – спросил король. "Сенешаль, останьтесь при дворе, как вы делали до сих пор, и будьте уверены, что у меня нет ничего на свете, чего бы я не отдал вам в обмен на ваше согласие остаться". "Сир, – говорит Кей, – в этом нет необходимости. Я бы не согласился получать за каждый день по мерке чистого золота". После этого король в великом смятении отправился на поиски королевы. "Миледи, – говорит он, – вы не знаете, чего требует от меня сенешаль. Он просит у меня разрешения уехать и говорит, что больше не останется при дворе; я не знаю, в чем причина. Но по вашей просьбе он сделает то, чего не сделает для меня". Идите к нему, моя дорогая. Поскольку он не согласится остаться ради меня, умоляй его остаться ради тебя и, если понадобится, пади к его ногам, ибо я никогда не буду счастлива, если лишусь его общества". Король посылает королеву к сенешалю, и она идет к нему. Найдя его среди остальных, она подошла к нему и сказала: "Кей, можешь быть уверен, что меня очень встревожили новости, которые я о тебе услышала. С прискорбием сообщаю, что, по слухам, ты собираешься покинуть короля. Как это произошло? Что у тебя на уме?" Я не могу поверить, что вы так рассудительны и учтивы, как обычно. Я хочу попросить вас остаться: останьтесь с нами здесь и исполните мою просьбу". "Госпожа, – говорит он, – я благодарю вас, но все же я не останусь". Королева снова обращается к нему с просьбой, и к ней присоединяются все остальные рыцари. И Кей сообщает ей, что он устал от бесполезной службы. Тогда королева простирается ниц у его ног. Кей умоляет ее подняться, но она говорит, что не сделает этого, пока он не выполнит ее просьбу. Тогда Кей обещает ей остаться при условии, что король и она заранее выполнят его просьбу. "Кей, – говорит она, – и я, и он выполним твою просьбу, какой бы она ни была. Пойдем, и мы скажем ему, что ты останешься при этом условии". И Кей вместе с королевой отправляется к королю. Королева говорит: "Мне пришлось потрудиться, чтобы задержать Кея, но я привела его сюда, к вам, с условием, что вы сделаете то, о чем он попросит". Король удовлетворенно вздохнул и сказал, что выполнит любую его просьбу.

"Государь, – говорит Кей, – выслушайте же, чего я желаю и какой дар вы мне обещали. Я считаю, что мне очень повезло получить такое благо с вашего согласия". Сир, вы дали слово, что доверите мне мою госпожу и что мы отправимся за рыцарем, который ждет нас в лесу. Хотя король и опечален, он доверяет ему это поручение, ведь он никогда не нарушал своего слова. Но это так расстроило его и вызвало такое недовольство, что это было заметно по его лицу. Королева, со своей стороны, тоже сожалела, и все домочадцы говорили, что просьба Кея была гордой, дерзкой и безумной. Тогда король взял королеву за руку и сказал: "Миледи, вы должны пойти с Каем, не возражая". И Кай сказал: "Отдайте ее мне, и не бойтесь, я верну ее совершенно счастливой и невредимой". Король отдает ее ему, и он уводит ее. После них уходят все остальные, и нет никого, кто не был бы опечален. Вы должны знать, что сенешаль был в полном вооружении, а его коня вывели на середину двора вместе с дамской лошадью, как и подобает королеве. Королева подошла к кобыле, которая не проявляла ни беспокойства, ни упрямства. Печальная и грустная, королева со вздохом садится в седло, говоря себе вполголоса, чтобы никто не услышал: "Увы, увы, если бы ты только знала, я уверена, ты бы ни за что не позволила увести меня". Ей казалось, что она говорила очень тихо, но граф Гинейбл, стоявший рядом, когда она садилась на коня, услышал ее.Когда они тронулись в путь, все мужчины и женщины, присутствовавшие при этом, причитали так, словно она уже лежала мертвая на погребальных носилках.Они не верят, что она когда-нибудь вернется.Сенешаль в своей наглости везет ее туда, где ее ждет другой рыцарь. Но никто не проявил такого рвения, чтобы последовать за ним, пока наконец милорд Гавейн не обратился к королю, своему дяде: "Сир, – сказал он, – вы совершили очень глупый поступок, который меня крайне удивляет. Но если вы последуете моему совету, пока они еще близко, мы с вами отправимся за ними, и все, кто пожелает, последуют за нами. Что до меня, то я не могу удержаться и не броситься за ними в погоню". Было бы неправильно с нашей стороны не отправиться за ними, по крайней мере, не узнать, что стало с королевой и как поведет себя Кей". "Ах, любезный племянник, – ответил король, – ты говоришь учтиво. И раз уж ты взялся за это дело, прикажи вывести наших лошадей, оседланных и взнузданных, чтобы мы могли без промедления отправиться в путь".

Тут же выводят лошадей, уже оседланных. Первым садится на коня король, затем милорд Гавейн, а за ними и все остальные. Каждый, кто хочет присоединиться к отряду, поступает по своему усмотрению и уезжает. Некоторые были вооружены, но многие были без оружия. Милорд Гавейн был вооружен и велел двум оруженосцам вести под уздцы двух запасных коней. И когда они подъехали к лесу, то увидели, что конь Кая выбежал из чащи. Они узнали его и увидели, что оба повода уздечки порваны. Конь был взмылен, стремена все в крови, а луки седла сломаны и повреждены. Все были огорчены, толкали друг друга локтями и качали головами. Милорд Гавейн ехал далеко впереди остальных, и вскоре он увидел медленно приближающегося рыцаря на измученном, уставшем и покрытом потом коне. Рыцарь первым поприветствовал милорда Гавейна, и тот ответил на его приветствие. Затем рыцарь, узнав милорда Гавейна, остановился и обратился к нему: "Видите ли, сэр, мой конь весь в поту и в таком состоянии, что больше не годится для службы". Я полагаю, что эти две лошади принадлежат вам; теперь, с условием, что я отплачу вам за услугу, прошу вас дать мне одну из них, либо взаймы, либо в дар". И он отвечает ему: "Выбирай любую". Тогда тот, кто был в отчаянном положении, не стал выбирать лучшую, более красивую или более крупную лошадь, а быстро вскочил на ту, что была ближе, и ускакал. Затем тот, кого он только что оставил, упал замертво, потому что в тот день рыцарь гнал его во весь опор, и конь совсем выбился из сил. Рыцарь без промедления скачет через лес, и милорд Гавейн со всей возможной скоростью устремляется за ним, пока не достигает подножия холма. Проехав некоторое расстояние, он увидел, что лошадь, которую он отдал рыцарю, мертва, и заметил, что земля была истоптана копытами, а вокруг валялись сломанные щиты и копья, так что казалось, будто здесь произошла великая битва между несколькими рыцарями. Он очень сожалел, что не был там. Однако он не стал там задерживаться и быстро двинулся дальше, пока снова случайно не увидел рыцаря, который шел один, полностью вооруженный, в шлеме с завязками, со щитом на шее и с мечом на поясе. Он обогнал повозку.

В те времена такая повозка служила той же цели, что и позорный столб сейчас. И в каждом приличном городе, где сейчас насчитывается более трех тысяч таких повозок, в те времена была только одна, и она, как и наши позорные столбы, предназначалась для всех, кто совершил убийство или государственную измену, а также для тех, кто виновен в каких–либо правонарушениях, и для воров, укравших чужое имущество или силой отнявших его на дорогах. Того, кто был признан виновным в каком–либо преступлении, сажали на телегу и протаскивали по всем улицам. С этого момента он лишался всех законных прав, и его никогда больше не принимали, не оказывали ему почестей и не приветствовали ни в одном суде. В те времена повозки были настолько ужасны, что тогда впервые появилась поговорка: "Когда увидишь повозку, перекрестись и воззови к Богу, чтобы с тобой не случилось ничего дурного". Пеший рыцарь без копья шел позади повозки и видел карлика, сидевшего на оглоблях и державшего в руке длинный кнут, как это делают погонщики. Затем он кричит: "Карлик, ради всего святого, скажи мне, видел ли ты, как моя госпожа, королева, проходила здесь"."Жалкий карлик низкого происхождения не стал ничего ему рассказывать, а лишь ответил: "Если ты сядешь в повозку, которой я управляю, то завтра узнаешь, что случилось с королевой". Затем он продолжил свой путь, не обращая на рыцаря внимания. Рыцарь помедлил всего пару шагов, прежде чем забраться в повозку. Однако ему не повезло, что он побоялся опозориться и не запрыгнул в повозку сразу, ведь позже он пожалеет о своей медлительности". Но здравый смысл, который противоречит велениям любви, велит ему не вмешиваться, предостерегает его и советует не делать ничего, что может навлечь на него позор и бесчестье. Разум, который осмеливается говорить с ним, касается лишь его уст, но не сердца; однако в сердце его заключена любовь, которая велит ему немедленно сесть в повозку. И он прыгает в повозку, ибо так велит любовь, не заботясь о позоре, ибо он повинуется велению любви. И милорд Гавейн спешит за повозкой, и когда он видит сидящего в ней рыцаря, его изумлению нет предела. "Скажи мне, – крикнул он карлику, – знаешь ли ты что-нибудь о Королеве". И он ответил: "Если ты такой же враг себе, как этот рыцарь, который сидит здесь, садись с ним, если тебе так угодно, и я отвезу тебя вместе с ним". Когда милорд Гавейн услышал это, он счел это большой глупостью и сказал, что не сядет в повозку, потому что было бы бесчестно менять лошадь на повозку: "Иди, и куда бы ни вел твой путь, я последую за тобой".

После этого они отправились в путь: один верхом на коне, двое других – в повозке. Так они и ехали вместе. К вечеру они добрались до города, который, как вы знаете, был очень богатым и красивым. Все трое въехали в ворота; люди были крайне удивлены, увидев рыцаря на повозке, и даже не пытались скрыть свои чувства. И малые, и великие, и старые, и молодые выкрикивали в его адрес насмешки, так что рыцарь услышал много грязных и презрительных слов в свой адрес. Все они спрашивают: "Какое наказание ждет этого рыцаря? Его освежуют, повесят, утопят или сожгут на терновом костре? Скажи нам, карлик, который его ведет, в каком преступлении его уличили? Он виновен в грабеже? Он убийца или преступник?" И на все это карлик не отвечал, не удостаивая их ответом. Он ведет рыцаря к постоялому двору, и Гавейн следует за карликом к башне, которая стоит на том же уровне, что и город. За ней простирается луг, а башня построена на высоком скалистом утесе, склон которого обрывается крутым склоном. Гавейн входит в башню вслед за лошадью и повозкой. В зале они встретили элегантно одетую девушку, прекраснее которой не было во всей стране, а с ней шли две прелестные и очаровательные девы. Как только они увидели милорда Гавейна, они радостно приветствовали его и поздоровались с ним, а затем спросили о другом рыцаре: "Карлик, в каком преступлении повинен этот рыцарь, которого ты везешь, словно хромого?" Он не ответил на ее вопрос, но заставил рыцаря выйти из повозки, а затем удалился, и они не знали, куда он направился. Затем милорд Гавейн спешился, и слуги подошли, чтобы помочь двум рыцарям снять доспехи. Дама приказала принести две зеленые мантии, которые они надели. Когда пришло время ужина, был накрыт роскошный стол. Дама сидела за столом рядом с милордом Гавейном. Они не стали бы менять место ночлега в поисках другого, потому что весь вечер дама оказывала им большие почести и обеспечивала приятную компанию.

Когда они посидели достаточно долго, в центре зала были приготовлены две длинные высокие кровати, а рядом с ними – еще одна, более красивая и роскошная, чем остальные, ибо, как свидетельствует предание, она обладала всеми достоинствами, какие только можно пожелать. Когда пришло время ложиться спать, девица приняла обоих гостей, которым она предложила свое гостеприимство; она показывает им две прекрасные, длинные и широкие кровати и говорит: "Эти две кровати установлены здесь для размещения ваших тел; но на той, что вон там, никогда не лежал никто, кто этого не заслуживал: она была установлена не для того, чтобы ею пользовались вы". Рыцарь, приехавший верхом на повозке, сразу отвечает: "Скажи мне, – говорит он, – по какой причине эта кровать недоступна". Будучи полностью информированной об этом, она без колебаний отвечает: "Это не ваше дело задавать подобные вопросы. Любой рыцарь, оказавшийся в повозке, будет опозорен, и ему не подобает заниматься тем, о чем вы меня спросили. А уж тем более ему не подобает лежать на кровати, ибо он дорого заплатит за свой поступок. Для тебя не приготовили такого роскошного ложа, и ты дорого заплатил бы за то, что когда-либо лелеял подобную мысль". Он отвечает: "Ты скоро увидишь это". . . – Я должен это увидеть? . . . "Да". . . "Скоро появится". . . "клянусь своей головой, – отвечает рыцарь, – я не знаю, кто должен заплатить штраф. Но кто бы ни возражал и ни осуждал меня, я намерен лечь на эту кровать и отдохнуть на ней в свое удовольствие". Затем он разделся прямо на кровати, которая была длинной и возвышалась на пол–элла над двумя другими кроватями и была покрыта желтой шелковой тканью и покрывалом с позолоченными звездами. Шкуры были не из горностая, а из соболя; одеяние, в которое он был облачен, подошло бы королю. Матрас был сделан не из соломы, камыша или старых циновок. В полночь с балок внезапно упало копье, словно намереваясь пригвоздить рыцаря к покрывалу и белым простыням, на которых он лежал. К копью был прикреплен пылающий вымпел. Покрывало, постельное белье и сама кровать – все разом загорелось. А острие копья прошло так близко от бока рыцаря, что слегка оцарапало кожу, не причинив серьезного вреда. Тогда рыцарь встал, потушил огонь и, взяв копье, взмахнул им посреди зала, не вставая с постели; после чего он снова лег и заснул так же крепко, как и прежде.

Утром, на рассвете, девица из башни заказала для них мессу и велела им встать и одеться. После мессы рыцарь, ехавший в повозке, задумчиво сел у окна, выходившего на луг, и стал смотреть на поля внизу. Девушка подошла к другому окну, и там милорд Гавейн некоторое время беседовал с ней наедине о чем–то, я не знаю, о чем именно. Я не знаю, какие слова были сказаны, но, пока они стояли, облокотившись на подоконник, они увидели, как по реке через поля несут носилки, на которых лежит рыцарь. и шли рядом три девы, горько скорбя. За гробом они увидели приближающуюся толпу, впереди которой ехал высокий рыцарь, ведя за поводья прекрасную даму. Рыцарь у окна знал, что это королева. Он продолжал смотреть на нее внимательно и с восхищением, пока она была видна. А когда она скрылась из виду, он был готов броситься вниз и разбиться. И он бы упал, если бы милорд Гавейн не увидел его и не оттащил назад со словами: "Умоляю вас, сир, успокойтесь. Ради всего святого, никогда больше не думайте о таком безумном поступке. Вам не следует так пренебрегать своей жизнью". "Он совершенно прав, – говорит девица, – ведь весть о его позоре разнесется повсюду". С тех пор как он оказался в повозке, у него есть все основания желать смерти, потому что лучше умереть, чем жить. Отныне его жизнь будет полна позора, досады и несчастья." Затем рыцари попросили вернуть им доспехи и вооружились, а девица обошлась с ними учтиво, благородно и великодушно; ибо, вдоволь поиздевавшись над рыцарем, она подарила ему коня и копье в знак своей благосклонности. Затем рыцари учтиво и вежливо попрощались с девицей, сначала поприветствовав ее, а затем направившись в ту сторону, куда ушла толпа, которую они видели. Так они выехали из города, не сказав им ни слова. Они быстро двинулись в том направлении, куда, как они видели, направилась королева, но не смогли догнать процессию, которая быстро удалялась.
Pulsuz fraqment bitdi.