Kitabı oxu: «На обратной стороне»

Глава I

Знайте, истина всегда скрыта от наших глаз. Истина открывается лишь тем, кого она выберет. Но однажды узнав ее, человек больше не сможет жить в прежней реальности – он будет жить в той реальности, в которую поверил.

Наступил третий день священного праздника Тела и Крови Христовых. В этот маленький городок я приехал с группой трудяг, вечно ищущих возможности заработать и странствующих по всей стране. Улицы были заполнены путниками и казались на удивление оживленными, лица приезжих светились особой благостью из-за праздника. Мы решили, что здесь нам должно повезти с работой.

Город окружал большой лес. Он словно переливался в блеске прозрачного воздуха, очаровывал своей старинной архитектурой. Его насквозь пронизывали извилистые улочки, вымощенные брусчаткой. Все они, словно по cговору, стекались к центральной площади. По обеим сторонам улиц были разбросаны дома разных размеров. Часто на довольно большом расстоянии друг от друга, что создавало впечатление необыкновенного простора.

Разнообразие здешних архитектурных стилей поражало. Не ожидаешь встретить в таком небольшом городе строения из разных эпох. Это наслоение форм показывало, каким древним был город. Ближе к центру можно было еще встретить редкие примеры деревянных строений XI века, которые не успели уничтожить огонь или время. Некоторым из них безуспешно пытались придать более современный вид, украсив фасад резьбой.

Дальше от центра тянулась застройка более поздних веков. Фасады этих домов были щедро украшены фресками и барельефами. Но многие из них осыпались и разрушились, ведь содержать дома в приличном виде стоило больших денег, которых у современных жителей города не хватало. О былой красоте оставалось только догадываться.

Центральную площадь с трех сторон окружали улицы. На западе же к ней почти вплотную подбирался лес.

Мне приглянулся этот уютный мирок, да и дороги утомили. Место очень напоминало мой родной город, но тогда я еще не мог понять, чем именно.

– Знаете, доктор, я много лет ездил по стране, подрабатывая в разных местах, и решил на некоторое время остаться здесь. Хотя сам я родом совсем из иных краев. У пожилой вдовы я снял старую лачугу недалеко от леса. Это было тихое место. Вдова жила с сестрой в другой части города, и дом был полностью в моем распоряжении. Столько лет мне не удавалось насладиться одиночеством! Работая на судне или в других многолюдных местах, редко выпадала возможность укрыться от шума. Обычно мы жили втроем, а то и впятером в каюте или съемной комнатушке. В таких условиях привыкаешь к храпу, ночным разговорам, пьяным крикам – ко всему. Первое время в маленькой хижине одному мне было неуютно. Я старался чаще видеться с приятелями, которые так же, как и я, прибыли сюда в поисках работы.

В городе всегда царило спокойствие, несмотря на толпы гуляющих приезжих и паломников. Я тоже любил бродить по городу, думая о своем.

– О чем о своем? – прервал доктор.

– Я думал о разном. В основном о семье.

– У вас есть жена?

– Нет, и не было. О родителях думал…

– Продолжайте, – попросил доктор, записав что-то на листе. И посмотрел на меня из-под стекол своих круглых очков.

– Иногда мы с товарищами ходили поесть и выпить в какую-нибудь забегаловку. Они рассказали, что местные жители очень религиозные. Я же, к тому времени накопив некоторую сумму, мог не спешить с поиском работы, хотя знал, что во многих домах пара рук лишней не будет. В городке насчитывалось около трех тысяч жилых зданий. Многие из них были предназначены для паломников, приезжавших сюда на религиозные праздники. Вечерами мы паломников не видели. А вот днем они собирались со всех концов города и шли к расположенному возле центральной площади костелу. Огромный, с темными каменными стенами, цветными витражами и большим крестом вверху, он источал запах ладана и почему-то промозглости. Когда я увидел его впервые, мне показалось, что костел существует отдельно от города: он как будто был намного старше всех остальных зданий, которые я видел здесь. Окруженный раскидистыми деревьями и памятниками, он притягивал взгляд каждого прохожего. Высота костела была такова, что стоя рядом с ним, можно было рассмотреть лишь отдельные части фасада: до крыши взгляд не доставал. В знойные дни тут было приятно – прохлада, идущая от стен, остужала тело.

Вслед за паломниками я пришел рассмотреть получше этот необычный храм. Везде сновали люди. Мне было неловко от того, что на меня смотрит столько глаз, и я решил зайти внутрь. Я стоял неподвижно посреди огромного зала, рассматривая массивные колонны, возносящиеся вверх своды и позолоченный алтарь. На дубовых скамьях сидели прихожане, держа в руках книжечки с молитвами.

Вдруг гробовое молчание прервал сильный голос. К алтарю вышел ксендз и начал свою проповедь. Его голос эхом разливался в полумраке, окутывая людей спокойствием. Старик поднимал руки, и все присутствующие повторяли за ним. Потом прихожане встали, и ксендз долго зачитывал им Священное Писание. Когда он закончил проповедь, все сели на свои места, запел ангельскими голосами хор. Под конец мессы прихожане выстроились в очередь для принятия таинства Евхаристии.

Яркий блик, скользнувший по моему лицу, заставил меня отвлечься. Я поднял голову выше – и обомлел. Большой золотой крест возвышался над алтарем. Это была удивительно искусная работа: тело и черты лица Христа были проработаны до мельчайших деталей. Никогда раньше я не видел ничего подобного. Высота креста была не менее полутора метров, а отлит он был из чистого золота. Вокруг головы Спасителя расходились в разные стороны золотые лучи. Дополняли композицию мраморные святые, стоящие над алтарем. Их одежды также сияли позолотой. Свет от множества свечей падал на крест, заставляя его переливаться разными оттенками, отчего в душе возникало чувство благодати и покорности перед Господом.

Месса закончилась через час. Люди начали расходиться, на их лицах были умиротворение и отрешенность. Я остался один посреди огромного зала.

Меня всегда удивляло это выражение у религиозных людей. Как-то я спросил приятеля, почему он так спокоен. Он сказал, что выпил двойную порцию браги – вот откуда умиротворение! Ей-богу, вид у него был ничуть не хуже, чем у этих паломников.

Погруженный в свои мысли, я не заметил, как сбоку ко мне подошла женщина. По ее одежде было ясно, что она монахиня.

– Хотите пройти помолиться? – обратилась она ко мне. Я засмущался, но отказываться было неправильно, и я пошел прямо к Святому Кресту. Присел, сложил руки и начал делать вид, что молюсь. Да я и молитв-то толком не знал. Родители редко водили меня в костел, так что привычки посещать храм у меня не было – хотя глубоко в душе, как и любой из нас, я хотел во что-то верить. Чтобы не вызывать подозрений, я закрыл глаза и что-то шептал себе под нос.

Глава II

– Мой отчим бил меня плетью, пока не начинала слезать кожа. А потом, увидев зияющую рану, он с удовольствием вздыхал и, глядя на меня с таким же умиротворением, как на лицах людей после мессы, приговаривал: «Вот теперь будешь научен».

– По-вашему, за умиротворением религиозных людей не стоит ничего святого?

– Доктор, умиротворение – это только неведение. Кажется, будто ты нашел что-то важное и правильное, но это только потому, что ты не знаешь всей правды. Мой отчим не знал правды о себе. Он не знал, что был просто садистом и мерзавцем, избивавшим нас с матерью ради удовольствия, а не во имя высшего блага. Он умер в канаве, зарезанный в драке с какими-то бандитами, когда мне было двенадцать лет.

– Если бы вы встретили его теперь, когда вы уже не ребенок, захотели бы отомстить? – спросил доктор.

– Хе-хе… Если бы? Да я встретил его!

Теперь я часто ходил к костелу. Однажды внутри я увидел, как в исповедальне кто-то разговаривает со ксендзом. Когда женщина вышла, я понял, что это та самая монахиня, которая предложила мне помолиться. Она подошла ко мне и, пытаясь скрыть свою грусть за улыбкой, спросила, может ли чем-то помочь: она не вспомнила меня, приняв за паломника. То ли от смятения, то ли от стыда, что я пришел сюда просто так, а не помолиться, я соврал, что ищу работу. К моему удивлению, женщина обрадовалась: оказывается, они нуждались в человеке, который следил бы за порядком в костеле, так как сама она не справлялась. Недолго думая, я согласился. Так, нежданно-негаданно, я нашел себе работу.

На многих домах в городе краска облупилась и выцвела, заколоченные наглухо двери доходчиво сообщали, что хозяева не ждут гостей. Мои друзья были правы: местные в самом деле были религиозны – возможно, даже слишком.

За пожелтевшими заборами виднелась выжженная солнцем трава – желтоватая, как краска на фасадах домов. Тогда я понял, чем этот город напоминает мой родной и еще десятки других, виденных мной: их всех объединяла желтизна. Возможно, потому город показался мне таким уютным… хоть и ненадолго.

Вскоре я узнал историю этого городка – или, по крайней мере, ту ее малую часть, что была известна. Паломники приезжали сюда из-за Святого Креста, который находился в костеле. С этим крестом была связана легенда.

Говорят, что задолго до появления здесь христианства местные жители поклонялись странному культу. Он не был языческим: в нем отсутствовало многобожие, но было свое видение Бога. Многие ритуалы были связаны с огнем.

Местные яростно сопротивлялись приходу христианства. Чтобы окончательно покончить с культом, было решено привезти в город мощную реликвию, которая внушала бы страх и почтение перед Богом, – золотой крест уникальной работы. За реликвией в город потянулись паломники, став важной частью здешней жизни.

Глава III

– По сравнению с работами, на которые мне приходилось устраиваться раньше, присматривать за костелом было несложно. Я мыл фасад и стены, убирал внутри и снаружи этот, как я понял потом, проклятый храм.

Расскажу подробнее о самом костеле. Как я уже говорил, он был огромен и высок. Внутри из-за колонн вкрадчиво выглядывали скульптуры ангелов, за ними тут и там виднелись лица святых, а еще дальше была статуя Георгия, убивавшего змея. Снаружи, у тяжелых железных дверей, находился барельеф с необычным сюжетом: он изображал не святых и не Христа, а что-то напоминавшее языческие обряды.

Этот сюжет никто по-настоящему не понимал. Некоторые трактовали содержание барельефа как раннехристианскую молитву, но были и те, кто видел в нем нечто чуждое религии. Поговаривали, будто на этом месте когда-то была святыня культа. Что барельеф находился в костеле с момента его постройки, не подлежало сомнению, но никто не знал, был ли он еще на стене старой святыни или его создали уже после основания костела.

Сюда приходило много верующих, съезжались паломники из разных городов. Я часто наблюдал за ними – с какой жаждой и трепетом они заходили в костел и выходили из него! Я думал о них, об их глубокой вере. Смог ли бы я так уверовать?

Монахиню, предложившую мне работу, звали Агата. Это была добрая и спокойная немолодая женщина. Она ушла в веру, как только ей исполнилось семнадцать. По словам Агаты, вера спасла ее душу от отчаяния и даровала спокойствие.

Агата жила недалеко от костела. В ее обязанности входило содержать залы в опрятном виде, вести учет и заказывать церковные товары. Но больше всего ей нравилось украшать алтарь лилиями в праздники.

При каждой нашей встрече Агата цитировала что-то из Святого Писания, надеясь меня заинтересовать. Мне было стыдно признаться, что я не знаю молитв, обрядов и всего того, чему учит Библия. Но, думаю, Агата все понимала. Меня очень удивляло, что каждую неделю она ходила на исповедь: она же монахиня.

На заднем дворе костела раскинули свои кроны старые деревья. Их ветви извивались, словно змеи, застывшие в вечности, а корни вылезали из-под земли и переплетались в затейливые узоры. Проржавевшие от времени решетки закрывали входы во мраморные капеллы, расположенные через равные промежутки вдоль стены, которая отделяла задний двор костела от остального мира. Возле статуи одного из святых рос ветвистый дуб, под ним стояла ветхая лавочка. Иногда мы с Агатой там беседовали.

– Знаете, – начала она, – а ведь до вас здесь работали и другие.

– И где же они теперь? – поинтересовался я.

– Все куда-то исчезли. Наверняка уехали и даже не предупредили нас, – печально вздохнула она.

Агата родилась в соседнем городе. Семьи у нее не осталось. Может, поэтому она сильно переживала, когда ее отношения с людьми портились. К счастью, случалось это редко,

Прошло несколько месяцев. Моя очарованность городом постепенно исчезала. Когда наступала ночь и улицы пустели, между домов злобно завывал ветер. Трактиры закрывались рано. Складывалось впечатление, что жизнь остановилась. Город терял красоту, а порой в нем проглядывало что-то болезненное.

Однажды, когда посетителей почти не было, я случайно столкнулся на заднем дворе с незнакомым человеком. На нем была выцветшая драная рубашка серого цвета, а правый глаз покрывало пугающее бельмо. Я подумал, что это один из паломников, приехавших поклониться Святому Кресту, и решил провести его к двери в костел, полагая, что он заблудился. Но мужчина сказал, что не нуждается в помощи, вышел сквозь калитку в каменной стене и пошел прочь. Меня не покидало ощущение, будто он что-то искал.

Иногда я оставался до позднего вечера, когда уже зажигали керосиновые лампы и свет дня уходил прочь. В мерцании огней я сидел во внутреннем дворе под сводами древнего навеса, и мое одиночество нарушало лишь пение цикад и легкий шум ветра. Но в тот вечер я услышал нечто иное: из костела донесся человеческий стон. На мой недоуменный окрик ответа не последовало. Я собрался взять лампу и пойти посмотреть, откуда доносится стон, но поднялся такой страшный ветер, что лампы погасли. Оставшись в темноте, я почти на ощупь побрел домой.

В больнице скрипнула дверь, вошла санитарка. Наклонившись, она что-то сказала доктору.

– Хорошо, – кивнул доктор, поворачиваясь к пациенту. – Вам пора отдыхать. Продолжим завтра.

Адама повели по длинному коридору к двери его спальни. Там, свернувшись клубком, он долго смотрел в стену, пока сон не одолел его.

Глава IV

– Я начал замечать, что погода в этом месте была странной. Иногда ветер подымался будто сам собой, хотя целый день не было ни дуновения, а потом так же быстро стихал.

Я часто оставался допоздна, чтобы убрать после вечерней мессы и закрыть костел. В тот день мне пришлось задержаться на час, до самого заката. Я уже собрался уходить, но обойдя костел, увидел кое-что неожиданное. На заднем дворе, возле дуба, где мы обычно беседовали с Агатой, на земле сидели люди. Они беспристрастно смотрели на костел, и мне почудилось, что их волосы и подолы одежд шевелятся, хотя погода была безветренной. Среди них я узнал человека с бельмом на глазу.

В ту ночь, вернувшись в свою лачугу, я хорошо закрыл дверь на замок. Разразилась гроза, молнии сверкали всю ночь.

По правде говоря, я почти все время чувствовал себя усталым. Вскоре воспоминания о странных событиях потускнели. Мне стоило бы уже тогда заподозрить неладное, но я списал все на недосып и дела пошли своим чередом.

На следующий день во дворе не было ни следа чужого присутствия. Дни становились короче, в воздухе появился привкус осенней прохлады. Приезжих было все меньше, паломники реже посещали нас. Слова проповедника доносились из костела, глухим эхом отражаясь от стен, и пение хора казалось более тихим, словно стены здания сделались толще и поглощали звук.

Я уже знал каждый уголок костела снаружи и внутри, знал каждую трещину на стене и оттенок любого камня на фасаде. Даже закрыв глаза, я мог сказать, где находится тот или иной барельеф и какой сюжет на нем изображен. Когда я мыл витражи, приставив к стене лестницу, разноцветные стекла казались мне мутными, словно свет не хотел проникать внутрь этих стен. Иногда, прислонившись к стеклам, я видел в них пелену, похожую на туман. Это придавало зданию особенно трагический вид.

На фасаде костела виднелись темные потеки. Сколько я ни пытался их отмыть, ничего не получалось. Они навсегда въелись в каменные стены, и казалось, что костел залит слезами.

На запад от костела начинался густой лес, а на восток, в нескольких десятках метров, была центральная площадь. Я старался больше не задерживаться после работы и идти прямиком домой. Но однажды после уборки меня разморило. Я присел отдохнуть на скамью внутри костела, а когда опомнился, день уже близился к завершению. Полусонный, я лениво стал собираться.

За колонной что-то мелькнуло. Скользнула тень. Не придав этому значения, я продолжил сборы. Но вдруг тень остановилась, возле нее возникло еще несколько. Они слегка заколебались, словно подсвеченные пламенем свечи. Дрожь пробежала по моей спине. Кто это?! Что им здесь нужно?! Мне хотелось кричать, звать на помощь, но слова потерялись где-то по пути к глотке. Да и кто бы услышал меня безлюдным вечером в пустом храме?

В проеме каменной стены появился человек, за ним еще двое. Я сразу узнал их – те самые странные люди, что тогда сидели возле костела. Я попытался убежать, но тот, что стоял ближе, схватил меня, прижал к стене и мощной хваткой зажал рот. Мое сердце колотилось, а глаза молили о пощаде. Даже почудилось, будто по животу скользит холодное острие ножа.

Другой – тот, в драной серой рубашке и с бельмом на глазу – подошел ко мне вплотную и с угрозой в голосе сказал: «Беги отсюда со всех ног, а то они найдут тебя, и смерть покажется тебе счастьем». Хватка, державшая меня, ослабла, и я медленно сполз на холодный пол. Таинственные незнакомцы скрылись так же быстро, как и появились. Я был вне себя от страха: даже не помню, как попал в свою лачугу. Я терялся в догадках, почему на меня напали. Не придумав ничего лучшего, я убедил себя, что эти люди – грабители, которые, не найдя ничего ценного, решили меня припугнуть, а потом отпустили… Доктор, сегодня ночью был сильный ветер, вы слышали?

– Да, погода была ненастная.

– Доктор у меня болит голова, я бы хотел отдохнуть.

– Конечно, давайте продолжим завтра.

Доктор О. собрал свои вещи. Переодевшись, он тихо вышел из кабинета и побрел домой, погруженный в мысли о пациентах. Ночью снова была буря и доктору снился странный сон, как его окно открывает ветер и снаружи доносится крик: «Я ищу тебя». Но крик этот издавал не человек, а само пространство.

Глава V

– Ксендзом при костеле был старик, проработавший здесь всю жизнь. Именно к нему ходила Агата на исповедь. Голова его была седой, а в голубых глазах застыло все то же знакомое умиротворение. Он любил рассказывать истории о справедливости и доброте Бога, о чудесах, совершенных Христом, и об ангелах на небесах.

Иногда мне мерещилось, что кто-то поет прямо из стен костела и все вокруг вибрирует. Иногда посреди мессы я слышал смех, хотя все молчали – будто кто-то или что-то жило в стенах этого здания. Я пытался расспросить ксендза о песнях и смехе, но в ответ получал только добрую улыбку и притчу о том, как Провидение говорит со мной в этом намоленном месте.

После вечерней мессы я тушил все свечи, и костел внутри освещал только желтоватый свет луны. Позолота тускнела, и даже Святой Крест над алтарем из божественно-золотого превращался в обычный желтый.

Однажды грозовым вечером я сидел за столом в своей хижине и читал при огарке свечи Библию, которую мне дала Агата. Вдруг словно кожей почувствовал, что ко мне прикован чей-то пристальный взгляд. Медленно, стараясь не привлекать к себе внимание, я поднял глаза и осторожно выглянул в окно. В двадцати метрах от дома кто-то стоял. В темноте невозможно было понять, сколько там людей. Или, может, это и вовсе не человеческий силуэт?

Воспоминания о нападении в костеле захлестнули меня. Я вскочил из-за стола, опрокинув стул с такой силой, что он отлетел на несколько метров. Я подбежал к печи и схватил топор, который лежал рядом с дровами. Но даже оружие в руке не помогло мне совладать с собой. Замерев в углу, я пытался дышать очень-очень тихо, все еще надеясь, что останусь незамеченным, и прищурился, чтобы лучше видеть.

Вспыхнул огонь. Его мерцающее пламя осветило бесформенную массу. От нее отделилась часть, и я увидел силуэт человека. Возле него стояло еще двое. Вся троица была одета в мантии.

«Факел», – была моя первая мысль. Но нет, это был не факел. Я не мог поверить своим глазам. И хотя расстояние было неблизкое, а на дворе стояла ночь, но я точно был уверен, что это не факел, не лампа и даже не свеча, а горящий в открытой ладони человека огонь. Пламя поднималось из центра ладони на несколько десятков сантиметров. Огонь не обжигал руку человека и, видимо, не причинял ему боли. Я протер глаза и замер, а пламя по-прежнему полыхало в его руке. Мой ум тщетно пытался найти объяснение этому трюку: в голову ничего не приходило.

Рука с огнем протянулась к ладоням остальных, и пламя, словно перепрыгивая, загорелось в их руках, но через несколько мгновений погасло. Я, все еще не веря в происходящее, пристально наблюдал за силуэтами, пытаясь увидеть огонек или хотя бы искры.

Люди начали удаляться в сторону леса. И тут я увидел в окне голову человека, лицо которого скрывал капюшон. Но с другой стороны послышались шаги, и человек в мантии исчез так же быстро, как и появился. Через минуту в дверь постучали.

– Адам, вы здесь? – послышался из-за двери знакомый голос. Это была Агата. Она выглядела встревоженной. – Я хотела с вами поговорить, но, кажется, у вас были гости. Я видела человека, уходящего от хижины. Почему вы такой бледный?

Я только пожал плечами, ничего не ответив. Но сам еще долго не мог отойти от увиденного. Я предложил Агате чаю.

– Представляете, на днях я видела нескольких бывших работников костела, которые когда-то исчезли, и мы не знали, куда. Они выглядели такими измученными! Я подошла поздороваться и предложить помощь, но они быстро ушли, даже не обратив на меня внимания. А мне ведь казалось, что во время их службы мы хорошо ладили. Один из них был в таких заношенной и разодранной серой рубахе, что я ужаснулась. А ведь когда он исчез, то оставил в костеле свою чистую одежду!

Сегодня вечером я вспомнила, что забыла кое-что важное в костеле. Но когда я к нему подошла, то увидела, что дверь приоткрыта. Я перепугалась и побежала к вам. Скажите, Адам, вы точно заперли сегодня дверь, когда уходили?

Я вспомнил о людях, которые напали на меня несколько недель назад и которых я принял за воров.

– Да, дверь точно была заперта, – ответил я. – В последнее время я тоже замечал у костела странных людей. Думаю, бывшие работники могли опуститься до воровства. Одним туда идти небезопасно, нужно оповестить полицию.

Я задумался. Неужели этот человек в серой рубашке был среди нападавших? И все они раньше работали в костеле? Может, он хотел отомстить кому-то и наткнулся на меня? А эти силуэты в мантиях возле дома… Были ли они как-то связаны? Все эти догадки не давали мне покоя, но я решил оставить их при себе.

– Скажите, Агата, – задал я давно волновавший меня вопрос. – Почему вы ходите на исповедь? Ведь вы же…

– Монахиня? – продолжила она за меня.

– Да, именно! – подтвердил я.

– Религия учит нас, что Бог вседобрый, а мысли о зле нам внушает дьявол. Но мы можем преодолеть эти мысли с помощью Бога. В моем отрочестве дьявол часто искушал меня. Но Господь меня спас, и теперь, когда злые мысли появляются, я знаю, что это все от лукавого и исповедь помогает их преодолеть. А вы как считаете?

– Да, я тоже верю, что человек не был создан злым изначально.

…Мы тщательно проверили костел вместе с полицейским, но все было на месте.

Глава VI

– Я не знал своего отца, отчим появился, когда мне было пять лет. В первый же день он ударил меня по голове за то, что я не хотел называть его «папа». Видимо, желал воспитать во мне мужчину. Шрамы, которые остались на спине от ударов плетью, каждый день напоминают мне о нем. Когда отчим лупил мать, она только закрывалась руками и тихо плакала. Терпела, потому что он приносил деньги, которые позволяли нам выжить. Однажды я попытался сопротивляться, начал отбиваться кулаками. Мне было все равно, как он меня из-за этого выпорет. Тогда отчим переключился на мать, и мне ничего не оставалось, как сдаться и получить пять ударов плетью. Я не вставал с кровати две недели, а перед моими глазами виднелось его мерзкое умиротворенное лицо с застывшей уверенностью в своей правоте.

Как-то раз я чистил тот самый старинный барельеф у входной двери, сюжет которого многие трактовали как раннехристианскую молитву. Тщательно отмывая все выступы и впадины, я наконец-то смог в мельчайших деталях рассмотреть происходящее. Там были люди в мантиях, стоящие в кругу, а в их открытых ладонях полыхало пламя. Как, как я мог не заметить этого раньше?! Сюжет был очень похож на то, что я видел из окна своей хижины. Теперь пребывание в городе внушало мне ужас…

Паломники в эту пору почти не приезжали. Улицы опустели, работы стало меньше. Из нашей компании только у меня был стабильный заработок. Мои друзья собрались уехать кто куда: домой или устраиваться в новом месте. Я подумывал, не отправиться ли с ними. Мы договорились встретиться в корчме на следующий день. Но убежать я не успел.

Все случилось тем же вечером. На улицах лежала желтая листва, прелая после обильных осенних дождей. Я вспоминал свой дом – может быть, вернуться туда? Или поехать дальше, в какой-то неизвестный город? Выбрать было сложно: из-за всплывавших воспоминаний детства и тревоги мне казалось, что желтая тоска пропитала улицы всех городов мира.

Я пошел в костел, чтобы проститься с Агатой и ксендзом, а также объяснить, почему уезжаю. Но в костеле никого не было, и я решил подождать у входной двери. Чтобы скоротать время, я снова начал разглядывать пугающий барельеф.

Сзади кто-то тронул меня рукой. Я был уверен, что это Агата или ксендз, но это были они – люди в черных мантиях, возникшие возле меня, как тени. Их глаза бесстрастно смотрели в мои, отчего по телу пробежал холод. Горло сжалось, и я не знал, что сказать.

– Ты всегда здесь, всегда возле костела. Слушаешь мессы, внимаешь речам проповедника. Ты веришь в Бога? – спросил один из них, не отводя глаз.

– Я… Да, думаю, верю, – растерялся я.

– А надо быть уверенным, – отрезал он. Человек в мантии смотрел на меня проницательно. Я чувствовал холод, идущий от подола его одежды.

– Идем, – произнес он, – идем, я покажу тебе то, что ты хочешь. Человек взял меня под руку и повел вдоль костела. – Почему ты сомневаешься? Разве тебе не хочется быть уверенным в чем-то, полагаться на твоего доброго Бога и думать, что он спасет тебя?

Я хотел было ответить, но вместо этого выкрикнул:

– Откуда вы и зачем здесь?

Я был уверен, что они собираются ограбить и убить меня, поэтому судорожно рылся в карманах в поисках денег. Потом дрожащей рукой сунул монеты главарю, но он только усмехнулся. Я понял, что этого мало, но больше у меня ничего не было. Я в ужасе произнес:

– Ничего нет.

Зажмурил глаза и приготовился ко всему.

– Многие предпочитают верить только в одну часть Бога. Видеть лишь добрую часть. Мало кто хочет познать истину целиком. Ты слышишь его, видишь, но в отличие от других не принимаешь только одну из его сторон – добрую. Значит, ты чувствуешь суть этого места, а оно чувствует тебя. Теперь пришло время увидеть другую сторону Бога.

Он жестом показал в сторону костела и продолжил грубым, но уверенным тоном.

– Нет Бога и дьявола. Все это две стороны одной сущности. Бог нейтрален. Только мы сами придаем ему свойства и разделяем на добро и зло. Ангелов, как называет их религия, или элементалей, как называем их мы, есть столько, сколько обличий у Бога. Они помогают творить стихии воды, воздуха, земли и огня. Все в мире, и человек в том числе, несет в себе частичку этих элементов. Такова природа мироздания.

Мы стали постепенно продвигаться к тыльной стороне костела.

– Но религия поделила мир, – продолжил незнакомец, – на ангелов и демонов, на хороших и плохих.

Поднялся сильный ветер, его порывы крепчали с каждым нашим шагом. Мантии таинственных людей развевались на ветру. Мы стояли уже у самой стены. Незнакомцы достали свиток, положили его под стену, а потом начали разворачивать. На ветхом пергаменте были витиеватые надписи. Я попытался их разобрать, но язык был мне неизвестен. В глазах помутнело, и один из сопровождающих громко произнес:

– Покажи ему свою другую сторону.

И вдруг я увидел, как по стенам побежала жидкость. Красным потоком хлынул вниз кровавый водопад. Он начинался у крыши и устремлялся вниз по витражам до самой земли. Ветер превратился в бурю, сбивая нас с ног, а из стены донесся душераздирающий рев, будто внутри был сам дьявол.

– Смотри, – произнес один из незнакомцев и указал пальцем на стену передо мной.

Внезапно там, где он указывал, кирпичи разошлись, открывая темный проход, который вел куда-то вниз. Я знал это место наизусть и был уверен, что никаких потайных ходов здесь нет и быть не может. Мой сопровождающий со всей мочи толкнул меня вперед. Не в силах устоять на ногах, я полетел в пропасть, а люди в мантиях побежали прочь. Под громогласный рев ветра стены за мной сошлись, будто проема никогда не существовало.

Я оказался в кромешной тьме. Мои руки шарили по холодной кирпичной стене, надеясь найти хотя бы крохотную щель там, где еще мгновение назад был большой проем. Но пальцы чувствовали только шероховатости камня – холодного, подточенного временем и слегка поросшего мхом, словно его никто не двигал уже много столетий.

Мои глаза начали привыкать к темноте, и я заметил лучики слабого света, которые на миг появлялись где-то на краю тьмы, а потом исчезали. Я осторожно сделал шаг в их сторону и почувствовал, как моя нога провалилась вниз и так же резко уперлась в камень. По-видимому, здесь начиналась лестница. Я не мог ее разглядеть, поэтому ступал очень осторожно, правой рукой придерживаясь за стену.

Внизу лестницы начинался коридор, который резко сворачивал куда-то в сторону. Посредине коридора висел факел: он и создавал те блики света, что я видел наверху.

Мне пришлось снять факел со стены, чтобы освещать себе дорогу. Он горел уже довольно долго, и пламя было слабым. Скудный свет не позволял хорошо разглядеть место, в котором я очутился. От коридора влево и вправо отходили ответвления, которые тонули где-то во мраке. Иногда в стенах возникали ниши, похожие на тюремные камеры. Некоторые из них были забраны металлической решеткой, а в других решетка была вырвана и брошена вовнутрь, и только ржавые прутья осколками зубов торчали под потолком.

Когда я поравнялся со очередной нишей, из нее донесся приглушенный стон. От неожиданности я выронил факел, и он медленно покатился по каменному полу к металлической решетке, осветив то, что происходило за ней.

Внутри к стене прижимался мальчик лет десяти. Он был одет в рваные лохмотья, ноги его были босые. Ребенка душил взрослый мужчина со злобным лицом. Я хотел было броситься на помощь, но сделав полшага, замер. Я ведь хорошо знал этого мальчика! Забияка, гроза нашего двора. Ребятам от него проходу не было. Вечно злой и обиженный, он нещадно бил других по малейшему поводу. Сколько вечеров, лежа в постели перед сном, я мечтал ему отомстить!

Я сделал еще шаг в сторону мальчика и его мучителя, но они в один миг превратились в облако белого тумана, а внезапный порыв ветра развеял его, оставив меня стоять перед пустой нишей.

Трясущимися руками я поднял факел. Страх, который я чувствовал в начале, перерос в ужас. Я не знал, где я и сколько времени прошло, мысли в голове путались. Мне нужно было поскорее найти выход, чтобы не сойти с ума.

Но не успел я пройти и сотни метров, как увидел лежащего на земле окровавленного парня. Его мучитель нанес ему последний удар ножом, ухмыльнулся мне и скрылся в одном из боковых ходов. Эта злая ухмылка была слишком похожа на мою.

Я подбежал к парню – и узнал его залитое кровью лицо. Это был сосед, который двенадцать лет назад увел мою любимую. Как и мальчишка-забияка, он не выглядел постаревшим даже на день. Я вспомнил, как был вне себя, как мечтал разорвать его на куски.

Я опустился возле парня на колени и приподнял его голову, но она тотчас просыпалась песком сквозь мои пальцы, оставив только горстку праха на полу. Я больно ущипнул себя, пытаясь проснуться от кошмара. Но каменные своды коридора продолжали молча нависать надо мной.

Вскоре коридор опять повернул, и я оказался в круглом зале. Вокруг вспыхнули факелы, и я увидел, что ко мне идет мужчина. По мере его приближения я узнавал в нем того, кого ненавидел. Я узнал своего отчима, человека, который бил меня за каждый проступок, пока я не падал в обморок. Который бил мою мать и оставил мне на память шрамы по всей спине.

Гнев охватил меня, острая ненависть вновь захлестнула сердце. Я увидел, что за спиной отчима появились двое мужчин. В их телосложении и чертах лица было что-то знакомое: словно я смотрел на самого себя, но другого. В их глазах читался холод, отрешенность, злость. Мужчины толкнули отчима, он упал на колени. Отчим начал вопить, свирепо вырываясь, и злобно смотря на меня, выкрикивал ужасные слова. Один из толкнувших ударил его по лицу и протянул мне плеть.

– Бей, – велел он.

Я стоял с плетью в руке, и в моей памяти всплывал каждый его удар, каждое грубое слово, брошенное в мою сторону. Я всегда жаждал мести и представлял, как однажды найду отчима и буду бить его до потери сознания, а когда он очнется, я… Когда он очнется, я убью его! Эти мысли вывели меня из оцепенения. Моя рука, сжимавшая плеть, уже взвилась над головой, готовая ударить со всей силы. Но тут я опомнился и отбросил плеть. Мои двойники начали хлестать отчима. Я побежал прочь, сопровождаемый его криками.

В конце зала оказалась лестница, которая ввела к массивной дубовой двери. Я взлетел наверх и со всей силы толкнул ее плечом. Дверь поддалась так легко, что я потерял равновесие и упал. Но тотчас вскочил и начал оглядываться по сторонам.

Я стоял на улице у стены костела, было светло. Это оказалось то самое место, откуда меня толкнули в катакомбы. Но на стене не было ни проема, ни двери – ничего из увиденного мной.

Я стоял в полной растерянности, не понимая, что произошло. На лбу проступал холодный пот, а люди шли мимо, не обращая внимания. Я судорожно оборачивался, ища объяснение, безостановочно перебирал волосы на голове. А люди все шли, занятые своими хлопотами. Местные, паломники… Все было как обычно, все было спокойно.

Я подумал, что, возможно, сошел с ума на час или у меня какая-то болезнь. Стоял на месте, растерянно улыбаясь. Все было так спокойно, так невыносимо спокойно! Затем сделал шаг, еще один – и вышел навстречу людям. Солнце приятно светило, люди улыбались.

Внезапный порыв ветра едва не сбил меня с ног – но только меня. Все остальные шли так же спокойно и так же равнодушно, а ветер дул все сильнее. Пространство словно расслоилось, и я увидел, как впереди что-то мелькнуло. Прямо посреди весело идущей толпы возникла виселица, а в петле – повешенный.

Я развернулся, чтобы убежать, но увидел человека, умирающего на колу. Эти картины были невыносимы! Передо мной шли прохожие, и почти возле каждого был тот, кого он хотел замучить. Образы менялись на моих глазах, мучения становились все более жестокими и циничными. Вот девушка, желающая отомстить своему возлюбленному за измену и представляющая, как режет его лицо. Мужчина, желающий уничтожить своего брата и получить семейное наследство. Это было месиво из скрытых, тайных желаний приличных, приятных на вид людей.

Реальность расслоилась и дала трещину, в которую я проник, познав другую сторону Бога. Но я еще не подозревал, что познал не просто Бога, а самого себя. Ту часть, что таилась во мне и желала владеть чужим благом или причинить зло другому. Мир оказался зыбким, неустойчивым. Как бы я хотел найти хоть уголок, чтобы спрятаться от этого кошмара!

Полностью лишенный сил, я поплелся в свою хижину. Единственное, чего мне хотелось после всего пережитого – это спать. И я заснул мгновенно, как только моя голова коснулась подушки. Но сон не принес облегчения. Всю ночь меня мучили кошмары. В них я бежал по бесконечным темным коридорам костела, не в силах найти выход. Я множество раз просыпался в холодном поту, но у меня не хватало сил, чтобы прийти в себя, и я проваливался обратно в сон.

Глава VII

Когда я проснулся, солнце было уже высоко. Я не знал, сколько часов проспал. Вчерашние события казались далеким прошлым, и только обрывки образов напоминали мне об ужасах, что произошли со мной.

Мне срочно нужно было с кем-то поговорить. Я посмотрел на часы. На встречу в корчме я опоздал, мои приятели, должно быть, уже далеко отсюда. Агата была единственным человеком в городе, к кому я мог обратиться, ведь мне так и не удалось завести знакомство с местными.

Дома Агаты не оказалось. Наверное, она была в костеле. Мне становилось плохо от одной мысли, что нужно идти к этому зданию. Но вскоре желание человеческого тепла взяло верх, и я решился.

Странно, но до сих пор я не встретил ни одного горожанина. Словно все попрятались в свои норы. Я даже забыл о видениях, которые сопровождали каждого из них. Погруженный в мысли, я брел к центру города.

Навстречу мне вышел добродушный мужчина за сорок. На его круглом красноватом лице играла легкая довольная улыбка. Наверное, он уже закончил работу, выпил в трактире кружку холодного пива и возвращался домой к семье.

Как только я на него взглянул, рядом тут же повис полупрозрачный силуэт женщины. Ее глазницы были пустыми, на теле – ужасные раны, как будто несчастную зарубили топором.

Неужели это был не сон? Я действительно видел все зло, которое люди хотят причинить ближнему своему. Невыносимо было смотреть на эти картины, понимать, какие демоны скрываются за этими круглыми добродушными лицами.

Чтобы войти в костел, мне предстояло пройти вдоль злосчастной стены, в которой разверзся проем, куда меня бросили странные люди в мантиях. Чем ближе я был к этому месту, тем более ватными становились ноги. Страшные воспоминания роились в голове, к горлу подбирался ком.

И тут я увидел то, чего боялся больше всего. В стене опять зиял чернотой проход. На небе не было ни тучки, солнце стояло высоко, ярко освещая все вокруг. Но его лучи заходили внутрь лишь на несколько метров, позволяя разглядеть первые три ступеньки. Остальная часть лестницы тонула во мраке. Изнутри доносилась странная смесь человеческих стонов и смеха.

Все воспоминания, все эмоции прошедшего дня в одночасье навалились на меня. Мой разум помутнел – и все оборвалось.

Когда я опомнился, ноги сами несли меня сквозь лес с западной стороны костела. От долгого бега появилась резкая боль в груди. Я замедлился и перешел на шаг, тяжело дыша.

Лесная тропинка вывела меня на небольшую поляну, в центре которой стоял шалаш. Возле него горел костер, кругом сидели люди. Мне ужасно хотелось пить, и я подошел попросить воды.

– Здравствуйте, добрые люди! – сказал я. – У вас не найдется воды? Я заблудился и умираю от жажды.

Сидящий спиной ко мне мужчина в серой рубашке обернулся. На одном его глазу было бельмо. Я бросился бежать, но он с ловкостью дикого зверя кинулся на меня и повалил с ног. Остальные вскочили и побежали на помощь товарищу.

Меня крепко держали за руки и ноги, хотя и напрасно – сил бороться уже не осталось.

– Спасите! Убивают! – вопил я.

– Тихо, – прикрикнул на меня человек в серой рубашке. – Мы ничего тебе не сделаем.

– Помогите!

– Да заткнись же ты! – заорал он и отвесил мне пощечину. – Говорю же, хотели бы, давно убили.

Я больше не кричал и не пытался вырваться. Только лежал и тяжело дышал. Несколько пар рук ловко подхватили меня и усадили у костра. Следующие десять минут прошли в тяжелой и вязкой тишине.

– Кто вы такие? – набравшись смелости, наконец спросил я. Но не дождавшись ответа, обратился к мужчине с бельмом на глазу:

– Я тебя видел и раньше. Ты ведь бывший работник костела?

– Да, приходилось там работать, – угрюмо ответил он.

– Зачем вы бросили меня в этот ужасный подвал? – с отчаянием в голосе продолжил я. – После этого я начал видеть…

Но я так и не смог договорить, что именно начал видеть.

– Это были не мы, – сказал высокий худой мужчина, сидевший по левую руку от того, c бельмом. – Это адепты.

– Что еще за адепты?

– Люди в мантиях. Мы пытались тебя предупредить, но ты не слушал. Нужно было сразу же уехать из города.

– А разве вы не заодно?

– Заодно?! – возмущенно заорал мужчина в серой рубашке. – Да я собственноручно придушил бы каждого, если смог бы до них добраться! Никогда нам не быть заодно.

– Пойми, – продолжил худой, – мы все похожи. Почему-то именно мы смогли почувствовать другую сторону костела. Возможно, он выбрал нас, а возможно, это просто случайность. Адепты ищут таких людей и пытаются завербовать в свои ряды. Каждый, кто побывал в том подвале, встречается со своей темной стороной. После этого ты начинаешь видеть темную сторону других людей, темную сторону мира.

– Что это за темная сторона? – спросил я.

– Зло, сосредоточенное внутри нас. То, что мы в себе отвергаем, подавляем, пытаемся скрыть. Ты же видел в подвале палачей? Кого они терзали?

– Тех, кого я ненавидел.

– Да! Этими палачами на самом деле был ты сам. Точнее, часть тебя, желавшая мести, которую мы не признаем в себе. Люди считают, что зло идет извне, от дьявола, темных сил. Но на самом деле зло в каждом из нас.

– А зачем адептам это нужно?

– Мы думаем, что они хотят заманить людей в свой страшный культ и поклоняться злой стороне в нас, чтобы люди не сдерживали свою ненависть и агрессию по отношению к другим. Тогда мир поглотит хаос. Они были здесь еще до прихода христианства. Хотя церковь приложила все усилия, чтобы искоренить культ, полностью сделать это не удалось. Адепты – потомки членов культа. Они обладают сверхъестественными способностями. Даже умеют материализовывать огонь. Наверное, тебе довелось видеть пламя в их ладонях.

– Я не мог поверить своим глазам! – не сдержал я эмоций, вспомнив весь страх и беспомощность, которые испытал той ночью, когда впервые увидел адептов. – Думал, что это сон наяву.

– Тебе повезло, что ты успел унести ноги. Обычно адепты находят человека на следующий день и предлагают присоединиться к ним.

– Вам тоже предлагали?

– Да, но мы не согласились. Хотя убеждать они умеют хорошо. Внушали нам, что показали темную сторону для нашего же блага. Что нет другого способа познать истину, как только увидеть все своими глазами. Но мы не поверили им, и теперь скрываемся в лесах от всего мира. Теперь наша миссия – не дать адептам вербовать новых членов. Но ты бы нам не поверил, если бы мы сразу рассказали всю правду.

– Вы верите, что все зло только внутри нас?

– Да. Но лучше жить в неведении, чем так. Мы стали жертвами культа и ненавидим его за это. Знание множит скорбь.

Мысли хаотично носились в моей голове, и она гудела, словно рой пчел. Подземелья, темная сторона, мои видения, адепты – все путалось и переплеталось, не давая мыслить ясно. Я не верил, я не хотел верить, что это случилось со мной. Злость клокотала в моей груди. Мне хотелось закричать, наброситься на кого-то из тех людей, что сидели и спокойно рассказывали о той новой реальности, в которой мне теперь придется жить.

– Не знаю, что ты собираешься делать, – снова обратился ко мне худой мужчина, – и есть ли тебе куда идти. Если хочешь, можешь остаться с нами. Поможешь нашему делу.

– Нет, – злобно сказал я. – Не хочу с вами оставаться. Не хочу во все это верить. Это кошмар, я знаю, что вот-вот проснусь!

– Так и знал, что он слабак, – ехидно сказал человек с бельмом на глазу. – Кишка тонка все принять и сделать очевидный выбор.

– Это я слабак? Это вы все здесь слабаки. Прячетесь в лесу по норам, как крысы. Боитесь неизвестно чего. И после этого еще смеете обвинять меня в трусости?

Больше никто не отозвался, все просто молча сидели у костра. Я обдумывал услышанное. Солнце начало клониться к закату, и в одном эти люди были правы – податься мне было некуда. Я попросился переночевать с ними, и мне не отказали, хоть моя компания и не была им приятна.

Глава VIII

– И что же было после встречи в лесу? – спокойно спросил доктор.

– Я отправился в свой родной город. Но даже там меня не покидало чувство, что за мной следят. Я старался редко выходить из дома, на улице постоянно оглядывался через плечо. Однажды вечером я увидел за моим окном человека в мантии, с капюшоном на голове… Или мне показалось – я уже ни в чем не уверен. Я уехал той же ночью.

– И куда вы направились?

– Скитался по городам. Немного подрабатывал. Прятался. Старался не бывать в людных местах, чтобы меня не узнали. И конечно, чтобы не видеть все те ужасы, которые люди себе представляют. Их мечты о насилии и убийствах. Всего уже и не вспомню. Но отпечаток прошлых событий всегда преследовал меня. Мое душевное состояние ухудшалось. Я боялся за свою жизнь, отказывался принять то, что узнал.

Ряд опостылевших дней наполнился безумием, но не тем, которое одолевает больных падучей, а иного порядка. Я видел всю бездну тьмы, что скрывала земля. Я всюду чувствовал присутствие смерти, видел увечья и сломанные судьбы. Они возникали из ниоткуда, в дыхании ветра и в блеянии пасущихся овец, в шелесте трав и молчании звезд, и ими был пронизан весь мир.

– Вы помните, как попали сюда?

– Нет, доктор, не помню.

– Вас нашли вблизи от города. Вы лежали на дороге совсем без сил. Вас пытались привести в чувство, но вы бредили. Бормотали что-то невнятное, вскрикивали, рассказывали ужасы. В таком состоянии вас принесли к нам. Кстати, давали вам сегодня лекарства?

– Еще нет.

Доктор наклонился и взял с пола коричневую сумку, которую всегда носил с собой. Немного в ней покопался, пока не достал баночку, полную небольших шариков ярко-желтого цвета. Потом налил стакан воды, аккуратно открутил крышку, достал один шарик и протянул его вместе со стаканом воды.

– Вам становится лучше от лекарств?

– Лучше, доктор, – спокойно ответил Адам. – В этом заведении мне действительно стало хорошо.

– Хотите покинуть больницу?

– О нет! Снова видеть зарезанных, повешенных, истерзанных людей повсюду? Нет, я больше… Я больше так не могу жить.

Голос Адама оборвался, он больше не смог произнести ни слова. Санитары увели его в палату. Рабочий день подошел к концу, и доктор отправился домой. Кратчайший путь пролегал мимо главного костела города. В эту пору года темнело рано, улицы были почти пусты. Только иногда попадались одинокие прохожие, которые пытались поскорее добежать к своим теплым домам.

«Надо же, какой интересный пример бреда, – думал доктор О., проходя возле грубой, истертой временем каменной стены костела. – У меня еще не было случая, чтобы пациент считал, будто прошел сквозь стену и столкнулся там со злом. Но, должен признать, – подумал доктор и задумчиво улыбнулся, – я нахожу его рассказ интересным».

И тут сзади донесся звук, который выбил доктора из размышлений. Это была приглушенная смесь людского стона и смеха. Доктор резко обернулся, но на улице никого не было. Только старинные стены костела разделяли его одиночество.

Прошло много лет. Однажды доктор отправился в отдаленный город по служебным делам. Каково же было его удивление, когда он узнал, что город этот – из рассказов одного из его пациентов. Того, который навсегда остался в стенах лечебницы. Вспомнив все подробности той яркой истории, доктор отправился к костелу возле центральной площади.

У двери он увидел на стене старинный барельеф, в точности такой же, как рассказывал пациент. В центре – три фигуры в мантиях, в их руках горит пламя. Доктор попытался войти внутрь, но костел был закрыт.

– Нравится? – послышался голос из-за спины.

Доктор обернулся и увидел пожилого мужчину. Густая седая борода покрывала его лицо.

– Да, очень интересный барельеф, – ответил доктор и улыбнулся.

– А вы знаете легенду о нем? – продолжил старик.

– Кажется, на этом месте была святыня культа. У культа был другой взгляд на Бога. Но с приходом сюда христианства культа не стало – я не ошибся?

– Не совсем так, – ответил старик. – Это очень интересная легенда. Пойдемте на задний двор, я расскажу вам ее.

– Да мне неловко вас отвлекать, у вас же, наверное, много забот и без меня.

– Не переживайте. Я жду здесь своего внука, но он может сильно задержаться. А я живу в этом городе с самого детства. Пойдемте, пойдемте, это правда интересная легенда.

Доктор пошел за стариком на задний двор костела. Он был огорожен большой каменной стеной. Между древних раскидистых деревьев шла тропинка к старой, покосившейся от времени скамейке. Скамья стояла под огромным дубом, который отбрасывал на нее тень. К ней и отправились старик вместе с доктором, чтобы укрыться от летнего зноя.

Первые несколько минут прошли в тишине, пока старик собирался с мыслями. Потом он прокашлялся и начал рассказывать.

– Некоторые считают, что барельеф изображает адептов злого культа. Но легенда, которую помнят уже немногие, гласит, что это не так. Давным-давно люди не наделяли Бога качествами. Никто не говорил о добре или зле. Бог был Творец, создатель Мира, Вселенной и тех энергий, которые в ней присутствуют.

Человек же был творением, в котором переплелись разные энергии – как созидающие, так и деструктивные. Люди изначально чтили Творца за то, что он вдохнул в них жизнь, и поклонялись ему. Но никто не соотносил наши страсти с деятельностью высших сил. Зло или добро – все это в нас самих, это наша природа.

С течением времени люди начали отвергать часть нашей природы. Новые учения персонифицировали добро в Творце, а ипостасью зла стал дьявол, который отрекся от Божьей благодати.

Люди больше не верили в то, что темная сторона – часть нашей природы. Ведь это все козни и искушения лукавого, мы такими быть не можем. Такое отречение от себя внесло дисгармонию в когда-то сбалансированный и гармоничный мир. Это было против нашего естества и Божьего замысла.

Жрецы, которые знали истину, основали культ единого Бога, чтобы сохранить это учение. С приходом христианства они были вытеснены из истории, однако полностью искоренить их учение не удалось. Легенда гласит, что Бог желает восстановления гармонии. Для этого ему и нужны адепты. Они открывают людям истину, что зло сидит в нас самих, показывают темную сторону человека. Но люди слишком слабы, чтобы принять это, и считают адептов порождением зла.

Многих другая сторона пугает настолько, что они не в состоянии поверить. Но истина в том, чтобы найти в себе силы принять правду, какой бы тяжелой она ни была!

В оформлении обложки использована фотография автора Raphael Brasileiro «Church Building» с https://www.pexels.com/ по лицензии CC0.