Kitabı oxu: «Не доверяй нам»

Name: Не доверяй нам
Author: Кристина Рэйн
ISBN: 978-5-04-252166-9

Кристина Рэйн

Şrift:

Посвящается тем, кто любит тьму и предпочитает тени яркому солнцу.

Серия «Young Adult. Академия Найтстоун»

Christina Rain

KNIGHTSTONE ACADEMY: Traue uns nicht

Перевод с немецкого А. Жуковой

Художественное оформление Е. Ефименко и А. Мирюк

Предупреждение

Тебе было мало, да? Мало магии, безжалостных монстров, запретных ритуалов и нас.

На кого ты запала? На высокомерного козла, который ставит месть превыше всего? На отъявленного бабника, который не может прожить и дня без секса и стимуляторов? На вампира, что издали следит за тобой в ожидании своего часа? Или на волка, который двадцать семь дней в месяц скрывается под овечьей шкурой, чтобы в полнолуние проиграть битву своему внутреннему зверю?

Продолжение истории не оставит тебя равнодушной независимо от того, кому из нас ты открыла свое хрупкое, наивное сердце. Мы пропитаем его тьмой, разорвем на мелкие кусочки и оставим тебе одну лишь надежду однажды собрать осколки воедино. Детка, не обманывай себя: чем дольше это продолжается, чем дольше мы тебя мучаем – тем сильнее тебе нравится.

Глава 1
Хэйден

Золотисто-желтые глаза смотрят на меня из темноты. Я оказываюсь в ловушке его рук и огромного горячего тела. Мое дыхание сбивается, когда он опускается на меня мускулистой грудью, совершенно не оставляя воздуха между нашими телами. Наполовину зверь, наполовину человек – мой разум пытается собрать воедино образ, скрытый во тьме. Возможно, это и к лучшему. Не уверена, хочу ли знать, что за тварь нависает надо мной.

– Кровавая луна еще не зашла, – раздается у меня над ухом, и по шее бегут мурашки. Я точно поняла бы, что он имеет в виду, даже если бы не чувствовала как он прижимается к моему обнаженному животу.

Я тяжело сглатываю и хочу отрицательно помотать головой, но меня словно парализует. Сердце колотится в горле, когда я вспоминаю его поцелуй, а жар между нами усиливается.

Он стремительно разгорается до температуры преисподней.

– Я больше не могу сопротивляться, Хэйден. Другого выхода нет. – С этими словами он прижимается ко мне.

Он уже разорвал когтями мою одежду, и на мне не осталось ничего, кроме плиссированной форменной юбки. Я совершенно беззащитная, почти голая и… Проклятье.

Дыхание сбивается, я готовлюсь к неизбежной боли, зажмуриваю глаза, и он… прижимается ко мне.

Из моего горла вырывается крик. Инстинктивно я крепко обхватываю руками его шею и впиваюсь ногтями в лопатки, чтобы выдержать волну боли, способную расколоть меня на части.

Черт.

– Черт возьми, – по-человечески рычит волк надо мной. Он действительно похож на человека – за исключением того, что все в нем слишком велико. Он слишком напряженный, слишком мускулистый, слишком горячий и делает мне слишком больно. Он немного отстраняется, чтобы затем снова прижаться ко мне.

Во второй раз боль кажется терпимее. Она все еще ощущается как удар ножом, но теперь чувства больше не покидают меня.

Его глубокое рычание вибрацией отзывается у меня в груди. Осознание того, что совершенно незнакомый человек, да еще и оборотень, делает это на земле в лесу, вызывает внизу живота странную дрожь.

Я должна сопротивляться. Звать на помощь. Но мне удается издать лишь прерывистый всхлип.

Дрожь в животе усиливается. Помимо жгучей, распирающей боли, в его движениях есть что-то… возбуждающее. Запретное, неправильное и возбуждающее.

Во мне просыпается то же пьянящее чувство, что и во время поцелуя – только теперь оно намного интенсивнее.

Черт возьми, это не может быть правдой. Может ли мое тело наслаждаться тем, что делает этот монстр? Он похитил меня, но…

Когда я замечаю, что мои всхлипы постепенно превращаются в стоны, то прикусываю нижнюю губу и задерживаю дыхание в попытке их подавить. Я должна это подавить. Ни в коем случае нельзя показывать, что я извращенным образом наслаждаюсь.

Я снимаю руки с шеи зверя, чтобы оттолкнуть его от себя, но с тем же успехом могла бы попытаться сдвинуть с места Эверест.

– Хочешь убежать от меня? – задыхаясь, с весельем рычит альфа.

Звук его хриплого голоса дает выход напряжению внизу живота. Сопротивление рушится, словно карточный домик. Я содрогаюсь всем телом и, вместо того, чтобы отстраниться, выгибаюсь навстречу его чудовищным стонам. Меня поглощает слепая, дикая похоть, не оставляющая места другим эмоциям. Когда волк с яростным рыком хватает меня за бедра, я впиваюсь пальцами в землю, ощущая под ними влажный мох и сухие листья.

Он впивается в мою плоть с такой силой, что я снова кричу от боли. У меня отключаются зрение и слух. Альфа продолжает двигаться в ровном, диком ритме.

Второй.

Третий.

Четвертый раз.

Сердцебиение учащается, предвещая скорую кульминацию, а затем я разлетаюсь на тысячу осколков. Со стоном отдаюсь взрыву чувств, но, все еще находясь в оцепенении, слышу вскрик. Нависавшая надо мной массивная фигура тоже исчезает.

У меня звенит в ушах. Что случилось?

По телу распространяется такое же ощущение, как и в день автокатастрофы, когда я едва избежала смерти. Меня словно выталкивает наружу толща воды, в которой я чуть не погибла.

Куда делся монстр?

Почему он вдруг покинул меня? Ведь я была так… близко?

Звуки доносятся будто издалека. Я со стоном поднимаюсь, пытаясь побороть слабость в теле. Что-то катается по земле в нескольких метрах от меня – нет, кто-то.

Две фигуры борются друг с другом, я явно слышу их пыхтение и рычание. К этому моменту глаза привыкают к темноте леса, и мне удается различить огромный темный силуэт серого волка и бледное, худощавое тело Сайласа под ним.

Должно быть, он пришел в себя и оттащил от меня оборотня.

В этот момент волк разевает пасть, обнажая белые острые зубы, сверкающие в лунном свете, и спустя секунду обрушивается на Сайласа.

От ужаса у меня сводит конечности.

Нет! Альфа не должен его укусить! Ни в коем случае!

Я подбегаю к Сайласу быстрее, чем успеваю подумать. Вглядываюсь в его испуганное лицо, в широко раскрытые, светящиеся красным глаза, а затем прикасаюсь к нему и бросаюсь сверху, заключая Стоуна в объятия, и мы вместе скатываемся в глубокий овраг.

Я просыпаюсь от собственного крика, выпрямляюсь на постели и вглядываюсь в темноту. Вдох, выдох. Положив руку на грудь, понимаю, что сердце стучит, как отбойный молоток. Проклятье, этот сон был чертовски… напряженным. Я настолько вспотела, что футболка прилипла к телу. Жжение на щеках только усиливается из-за предательского ощущения внизу живота.

Это был просто сон. Хотя мне и было очень хорошо, это ничего не значит. В реальности все произошло несколько иначе… правда? Спутанные воспоминания о той ночи смешались с образами из сна, и их с трудом удается отделить друг от друга.

В этом не было ничего приятного, я не хотела этого, но все же…

– Эй, Хэйден. Все хорошо? – сонный голос Блейк вырывает меня из размышлений.

Застигнутая врасплох, я поворачиваюсь к ней в темноте.

– Да, просто плохой сон. Спи, – сдавленно отвечаю я. Мой голос звучит грубо и хрипло.

Я слышу, как Блейк бормочет что-то нечленораздельное, а затем – как шуршит ее одеяло. Дерьмо. Хорошо, что она не телепат и не может прочесть в моем сознании того, что я видела.

Или почувствовать то же самое, что и я.

Спустя всего несколько минут до меня доносится ее тихий храп. Сделав еще несколько глубоких вдохов, я тоже снова укладываюсь спать в надежде, что не увижу больше никаких снов.

* * *

Словно в тумане, я с подносом в руках следую за Блейк к нашему привычному месту, не замечая утренней суеты в кафетерии Найтстоуна.

Очередное утро. Очередной день моего первого семестра. Кажется, будто все осталось по-прежнему, только… это больше не я.

Джин уже сидит за столом и, заметив нас, поднимает руку.

– Тебе уже лучше? – интересуется он, когда мы подходим к столу. Проходит некоторое время, прежде чем я понимаю, кому был адресован вопрос.

– Мне? Я в порядке. Почему ты спрашиваешь? – отвечаю я. Мое сердцебиение ускоряется настолько, что я ощущаю пульс даже в самых кончиках пальцев. Он не должен узнать. Не должен догадаться. Не должен…

– Ну, Блейк сказала, что вчера ты не пришла на хэллоуинскую вечеринку, потому что плохо себя чувствовала. И вчера тебя весь день не было на занятиях.

Верно, весь вторник я проспала в чужой постели, потому что после использования телепортации на целые сутки впала в кому. Вот только Джин и Блейк ничего об этом не знают, потому что я не рассказала им, что произошло в понедельник, в ночь кровавой луны. Я не чувствую необходимости с кем-либо это обсуждать. Облекать это в слова и произносить вслух. Не может быть и речи о том, чтобы рассказать кому-нибудь о подробностях ночи понедельника и о том, что со мной сделал волк.

Мой желудок словно завязывается в узел. Этого не знают даже они. Лорды, которые спасли меня и правят академией, словно боги.

Я неосознанно прохожусь взглядом по столам кафетерия в поисках копны светлых волос или темно-карих, пронзительно-смертоносных глаз.

После того, как вчера я очнулась в незнакомой комнате общежития, Сайлас отпустил меня, не сказав ни слова. Судя по бесстрастному выражению лица Стоуна, он не заметил, что произошло за секунды до того, как он оттащил волка от меня или, возможно, отшвырнул его магией. Судя по обрывкам разговора Сайласа и Айзека, который я подслушала, стоя у двери, они ничего не знают. И почему-то от этого осознания мне становится… легче. Достаточно того, что он стоял на страже у двери, будто должен был защитить меня от кого-то там, снаружи. Но сегодня утром не видно ни его, ни других лордов.

А чего я ожидала? Что они будут всюду ходить за мной, будто телохранители?

В последние месяцы я достаточно редко встречала в кафетерии магистрантов, состоящих в тайном обществе. Наверное, у них есть другое место, где они завтракают и все вместе придумывают издевательства над первокурсниками.

Или организуют запрещенные ритуалы магии крови.

– Хэйден? У тебя точно все хорошо? Ты ищешь кого-то конкретного? – прерывает мои размышления Блейк.

– Да, я в порядке. Просто в последнее время мне немного… не по себе.

– А что это за царапины у тебя на лице? – спрашивает Джин, указывая на мои щеки.

Еще один сувенир, который альфа оставил на память. Весь верх моего тела также покрыт следами когтей, но, к счастью, они неглубокие и почти не болят. И их хорошо скрывает под собой строгая белая блузка, часть формы студентов академии.

– Ничего такого. Споткнулась на пробежке и упала в живую изгородь, – успокаиваю его, используя ту же ложь, которую выложила Блейк вчера вечером.

– Может, встретимся сегодня днем на лужайке под большим кленом? – спрашивает она, наконец-то сменив тему: – Насладимся последними теплыми деньками, пока не наступила зима?

– Давай. Я освобождаюсь в четыре, – отвечает Джин, протирая очки краем темно-зеленого галстука.

– Не знаю. Я хотела сходить в танцевальный зал, – пытаюсь отказаться, но Блейк и Джин отрезают все пути к отступлению. Они не сдаются, пока я, закатив глаза, наконец не соглашаюсь.

«Тебе действительно нужно успокоиться и развеяться», – убеждает меня здравомыслие.

Конечно, ведь отвлечься от мыслей об изнасиловании совсем нетрудно.

К счастью, до конца завтрака эти двое оставляют меня в покое, но так и не сводят обеспокоенных, настороженных взглядов. Кажется, будто они точно знают, какой болезненный секрет я ношу за собой. Нет, это не просто секрет. Теперь я ношу за собой огромный груз: мои прошлое, происхождение, силы, похищение оборотнями. Кроме того, теперь я знаю, кто изнасиловал Кьяру Бейкер и раскроил ей лицо почти три месяца назад. Для меня все чуть не закончилось так же, как для нее. С той разницей, что мне досталась смягченная версия. С одним волком вместо целой стаи.

Задумавшись, я провожу кончиками пальцев по щеке, рассеченной когтями, а затем резко сбрасываю с себя наваждение. Эти монстры за все поплатятся. Но сейчас мне нужно сосредоточиться на других вещах. Я не знаю, кто стоит за оборотнями, и не знаю, как от них защититься. Однако я нахожусь в академии магов. Поэтому, возможно, именно от своей магии мне и стоит оттолкнуться.

Если у меня на самом деле есть способности к магии порталов, то стоит ею заняться. Я могла бы, наконец, начать посещать семинары по магии и получить полное право учиться в Найтстоуне. Находиться здесь благодаря своим силам, а не только из-за фамилии. Я действительно пошла бы по стопам родителей.

При мысли о них сводит желудок, и я кладу остатки сэндвича обратно на тарелку.

Не могу перестать думать о том, что Сайлас рассказал об отце накануне хэллоуина. События той ночи на сорок восемь часов вытеснили его слова на задворки сознания, но теперь они снова выползли наружу. «Твой отец умер три с половиной года назад, а не пять. Он погиб не в автокатастрофе, а во время ритуала магии крови, зашедшего слишком далеко. Он был безумцем».

К счастью, в кампусе есть человек, который может помочь мне сразу с двумя проблемами.

Я достаю телефон, чтобы проверить время, и поспешно вскакиваю, когда вижу, что уже опаздываю. Первые лекции начинаются через пятнадцать минут, а мне очень нужно успеть застать мистера Хантера в его кабинете. Я не могу ждать начала официальных консультаций с ним. Мне срочно нужно поговорить с профессором о моих способностях к магии порталов. И об отце.

– Мне пора, – сообщаю я Блейк и Джину, закидываю на плечо сумку и убираю в карман телефон. – Увидимся после обеда!

* * *

Когда я прохожу по высоким кирпичным коридорам «Найтстоуна», у меня возникает странное ощущение в затылке. Кажется, будто что-то не так. Или как будто кто-то за мной наблюдает. Несколько раз я останавливаюсь и оборачиваюсь, но коридоры по-прежнему остаются практически пустыми. Лишь время от времени навстречу спешат студенты в темно-синей форме.

Должно быть, ужас, пережитый в понедельник, до сих пор не выходит из головы. Когда я в прошлый раз направлялась к мистеру Хантеру, волки перехватили меня и накачали чем-то усыпляющим.

Сегодня на тебя никто не охотится. Полнолуние позади. Причин для магических ритуалов нет. И ты больше не девственница.

Последняя мысль оказывается тяжелой, будто груда камней. Пальцы начинают дрожать, я сжимаю руки в кулаки. Ускоряю шаг, чтобы отвлечься от мыслей и успеть к профессору Хантеру до начала занятий.

Несколько минут спустя уже стою перед его кабинетом и заношу руку, чтобы постучать в дверь из темного дерева, как вдруг она распахивается, и на пороге появляется широкая мужская грудь.

Мускулистое тело мистера Хантера обтягивают темно-серый жилет и белая рубашка. Пиджак соответствующего цвета перекинут через его руку.

Я быстро опускаю занесенный кулак, чтобы не стоять как дура, и спешу подобрать слова, но все они ускользают от меня, когда поднимаю взгляд на лицо профессора и сталкиваюсь с льдисто-голубыми глазами. Они завораживающе контрастируют с черными волосами и темной тенью щетины, украшающей волевой подбородок.

– Профессор Хантер, – наконец выдавливаю я, – Я… гм… хотела вас увидеть.

– Мисс Скотт. Я заметил, – отвечает он. Ледяной взгляд мистера Хантера скользит по мне сверху вниз, а затем возвращается к лицу. После он прочищает горло и смотрит на часы. – Вы опоздали на два дня. Я надеялся увидеть вас на консультации в понедельник. Сейчас мне пора на семинар.

– К сожалению, меня задержали, – слова разъедают горло, словно кислота, но я заставляю себя продолжить. – Я не могла прийти раньше, но мне срочно нужно с вами поговорить. Об отце и моих способностях. Я не могу ждать до следующего понедельника, и вы – единственный, кто…

Он опускает руки мне на плечи и мягко меня встряхивает.

– Сделайте глубокий вдох, мисс Скотт. – Его брови задумчиво сходятся вместе. – У меня есть два свободных часа после занятия. Вас это устроит?

У меня с души сваливается камень, и я с облегчением киваю. Девяносто минут – вполне приемлемое время ожидания.

– Спасибо.

– Не стоит благодарности. Если хотите, можете подождать меня в кабинете. Там есть небольшое собрание книг, которые, возможно, покажутся вам интересными. Или можете вернуться позже.

– Я… гм… хотела бы остаться, если вы не против.

Он коротко улыбается, кивает и уступает дорогу в свой кабинет.

– До встречи через несколько минут, мисс Скотт.

– До скорого, – запоздало бормочу я. Я смотрю профессору в спину, пока он не исчезает за ближайшим углом. Только тогда я нерешительно переступаю порог его кабинета и закрываю за собой дверь.

Сердце колотится где-то в горле. Несколько секунд я просто стою и осматриваю маленькое, тускло освещенное, помещение с мебелью из темного дерева и полузадернутыми шторами. Вся комната пахнет им: мужские ноты мускуса и черного чая. На рабочем столе обнаруживаю полупустую чайную чашку.

Черт, что я здесь делаю?

Ждать профессора в его кабинете ощущается довольно… интимно. Может, стоило отказаться от предложения и убить время в каком-нибудь другом месте?

Он не боится оставлять меня здесь одну со всеми своими вещами? Или мистер Хантер слепо верит, что я не стану совать нос в его дела, или ему просто нечего скрывать.

Расслабься, Хэйден, это всего лишь его рабочее место, а не спальня.

Я делаю глубокий вдох, устраиваюсь на мягком стуле перед столом и ставлю на пол сумку, продолжая осматриваться.

Рядом с длинным черным столом стоит комод со старинным глобусом, принтером и множеством папок внутри. Правую стену почти полностью занимает книжная полка, левую – шкаф для бумаг. Мне не удается разглядеть никаких личных вещей вроде фотографий в рамках или чего-то, что могло бы рассказать об интересах профессора или его увлечениях. Поэтому взгляд задерживается на книгах, которые и правда кажутся самым интересным, что есть в комнате.

Фактически профессор сам предложил мне это, поэтому я решаю встать, подойти ближе и присмотреться к названиям на корешках книг. Мне ведь нужно найти себе занятие на ближайшие полтора часа?

Глава 2
Каин

Что у тебя с профессором? Какого черта тебе от него надо? Ты даже не была ни на одном его семинаре.

Во всяком случае, он – единственный преподаватель в Найтстоуне, который ведет занятия по магии порталов. Или теоретически мог бы их вести. Но на практике сейчас в академии нет ни одного студента с даром телепортации.

Кроме Хэйден. И после хэллоуина маленькая прима-балерина, вероятно, наконец-то это поняла. Честно говоря, я сомневался, что после той ночи она хоть что-то вспомнит. Сделанная волками инъекция и применение сил настолько истощили ее, что, как мне казалось, мозг Хэйден должен был просто стереть ее маленькое путешествие в Нью-Йорк.

Но, похоже, что-то пошло не по плану. Иначе Хэйден незачем торчать в кабинете занудного кузена Айзека и ждать его возвращения. Я сжимаю челюсти, стараясь подавить в себе безумный порыв нанести ей краткий визит. Не знаю, почему меня так раздражает одна только мысль о профессоре и маленькой балерине. Вряд ли он собирается вернуться в кабинет и разложить Хэйден на своем столе. Это непохоже на Хантера-номер-два. Они с Айзеком совершенно разные. И отчего-то это знание меня успокаивает.

Черт. Неужели она уже схватила меня за яйца так же, как Сайласа и Saacy-мальчика?

Признаюсь, позавчера вечером я посвятил каждую клеточку своего существа операции по спасению Хэйден. Ни секунды не колеблясь, я рискнул своей бесконечной, мать ее, жизнью, чтобы вызволить девчонку из лап этих мохнатых дворняжек. Мы с Сайласом и Айзеком действовали сообща и работали как одна команда: не подвергали ничего сомнению, не домысливали друг за другом и не спорили. В кои-то веки.

Позже в голове возникли назойливые вопросы о том, почему я вообще наблюдал за Хэйден в тот вечер и знал ли, кто она такая. С тех пор я снова начал избегать этих двоих. В последние годы предназначенная мне судьба одиночки плотно укоренилась в душе и теле. Как бы сильно Сайлас ни старался приобщить меня к лордам, я никогда не почувствую себя одним из них.

И это нормально. В конце концов, магическая элита презирает таких существ, как я. Поэтому у меня пропало желание к ним присоединяться.

Из задумчивости меня вырывает вибрация смартфона.

_{Сайлас:}

_{Нужно поговорить. Где ты застрял?}

Я закатываю глаза и собираюсь было убрать телефон обратно в карман брюк, как на него снова приходит сообщение.

Сайлас:

Только не говори, что снова за ней следишь. Мне ведь не нужно напоминать тебе о нашей сделке? Если ты голоден, скорее приходи сюда.

Голод. Маленький придурок Стоун такой забавный. Он не имеет ни малейшего представления о том, каково это – жить с неутолимой жаждой. Сухость в горле и жгучая пустота в желудке, которая не пройдет, если я попытаюсь набить его чипсами и пиццей, как делают мои ровесники. Мой язык неспособен ощутить вкус чего-либо, кроме крови. Ничто, кроме крови, не может приглушить напряжение в моем теле.

Черт. Те несколько миллилитров, которые еженедельно предоставляет Сайлас, может, и помогают выжить, но я уже давно не живу.

«Где ты?», – набираю я. Определенно, самым разумным решением будет принять скромное кровавое пожертвование и свалить отсюда. Драка в понедельник вечером отняла много энергии, которую я еще не успел восполнить.

Пусть маленькая балерина посвятит себя изучению собственных волшебных талантов. Я готов подарить девчонке эту маленькую победу, учитывая все дерьмо, через которое она прошла за последние дни и недели. Да что там, скорее всего, последние несколько лет ее жизни были не сахар. И хотя Сайлас решил оставить куколку в живых, я понимаю, что ее редкие способности станут для него бельмом на глазу. Он не позволит Хэйден Найт добиться успеха в этой академии. Возможно, мне стоит поступить так же. Возможно, стоит объединить с ним усилия и, наконец, предложить Стоуну прекратить спектакль, который тот для меня разыгрывает. Пояснить Сайласу, что существование Хэйден совершенно меня не волнует, или, по крайней мере, волнует не так сильно, как его самого.

Однако это не было бы и вполовину так весело.

Он понятия не имеет, что я уже давно знаю ее настоящую фамилию.

Интересно, как долго он собирается продолжать этот фарс? И кого из нас троих он, в конце концов, хочет этим защитить.

* * *

Хэйден

Магия порталов – это дар открывать врата. Становиться ключом к проходу, который не подчиняется земным пространственно-временным законам. Наиболее распространенная форма магии порталов позволяет соединять два разных места посредством изображения, либо – на более продвинутой стадии – в виде ворот, способных пропустить человека. Авторы некоторых исследований также предполагают возможным преодоление времени, однако без возможности переместить сквозь портал человека.

Стук отрывает от строк на пожелтевшей бумаге. Я испуганно вскидываю голову и сердце подскакивает, когда я вижу в дверном проеме профессора Хантера.

Он уже давно здесь стоит?

Он спокойно закрывает за собой дверь и подходит ко мне.

– Нашли что-то интересное? – интересуется он, кивая в сторону лежащей на моих коленях книги, которую я смущенно закрываю. – Магия порталов. Ого, – произносит он, взглянув на название. Впрочем, профессор не выглядит особенно удивленным.

Мои ладони впиваются в старую кожу, а пальцы сжимаются на темной обложке.

– Я хотела бы поговорить именно об этом. Но прежде мне нужно задать вам еще один вопрос… – в глазах мистера Хантера вспыхивает любопытство, – …о моем отце.

Мне нужно выяснить несколько вещей, прежде чем я начну строить свое будущее в этой академии. Прежде всего мне нужно выяснить, правдивы ли слова Сайласа.

Профессор хмурится, обходит стол и садится в черное кресло.

– Какой именно?

– Вы сказали, что незадолго до смерти отца пообещали ему за мной присматривать, – захожу с козырей. У меня было достаточно времени, чтобы мысленно перебрать все возможные способы начать разговор.

– Не напрямую, но что-то вроде того, да, – отвечает он.

– Когда это произошло? Когда именно вы разговаривали с ним в последний раз?

Мистер Хантер откидывается в кресле, плотно сводя черные брови над переносицей. Очевидно, он не ожидал, что я захочу поговорить об отце.

– Я не могу с ходу назвать точный день. Но, скорее всего, этот разговор состоялся зимой, почти четыре года назад.

У меня в жилах застывает кровь. Значит, это правда. Все, что сказал Сайлас. Мои родители не погибли в аварии. По крайней мере, не отец. И все же он заставил меня в это поверить.

– Все в порядке? – Мистер Хантер наклоняется вперед и внимательно изучает мое лицо, которое, вероятно, приобрело сероватый оттенок.

– Да, я… – Я убираю за ухо прядь волос, избегая его взгляда. – Я просто не знала. Я всегда думала, что родители погибли в автокатастрофе пять лет назад. Я была там, своими глазами видела, что случилось, и никогда в этом не сомневалась… до сих пор.

Профессор молчит, и я снова поднимаю на него взгляд. Он задумчиво смотрит на меня, а затем понимающе кивает, будто осознает, через что мне приходится проходить. Или как будто все это имеет какой-то смысл.

– Есть что-то еще, что мне нужно знать? О его смерти, я имею в виду. Или о нем самом?

Вопросы повисают в воздухе дамокловым мечом. Прежде всего я хочу узнать, известно ли профессору с льдисто-голубыми глазами о ритуалах магии крови, в которых, по словам Сайласа, был замешан отец, и если да, то сейчас самое время о них рассказать.

Несмотря на то что мне с трудом удается так долго выдерживать взгляд мистера Хантера, я не отворачиваюсь. Я готова уловить каждое мельчайшее изменение его лица. Однако он почти не двигается, застыв, словно статуя. Лицо профессора слишком спокойное. Слишком гладкое.

Он что-то знает. Знает больше, чем рассказывает.

– За год до смерти твой отец посвятил себя исследованиям. Однако его проект был засекречен – по крайней мере, для широкой общественности. Я подозреваю, что он хотел проверить пределы магии времени, – наконец отвечает он.

– Почему вы вообще так хорошо его знали? Что вас связывало? – нахмуриваю лоб я.

В конце концов, профессор Хантер – маг воздуха, а не времени. Я не понимаю, почему из всех людей в академии он поддерживал такой тесный контакт именно с моим отцом, который, очевидно, не вписывался в круг его друзей даже с точки зрения возраста.

– Членам моей семьи были дарованы редчайшие таланты. Моя биологическая мать владела магией порталов, а сестра обладала даром времени, что сделало ее прямой и единственной ученицей вашего отца. Он был ее наставником, и она много рассказывала о нем, многому у него научилась. – Профессор опускает взгляд на свои руки, переплетенные на столешнице. Его черты лица серьезны, взгляд задумчив. – После ее смерти я начал глубже изучать магию времени и в ходе дальнейшего обучения принял решение специализироваться на самых редких дарах. Я чувствовал себя ближе к Холли, когда представлял, что когда-то смогу обучать студентов вроде нее. Поэтому в первые годы педагогической подготовки я тесно сотрудничал с твоим отцом. Однако в последний год жизни он был все больше занят другими делами. Мы с ним почти не виделись.

Я тяжело вздыхаю, благодарная за подробный ответ, однако паззлу все еще недостает множества деталей.

– Вы знаете, как он погиб?

Взгляд мистера Хантера устремляется вправо, к окну. Он коротко, но решительно качает головой.

– К сожалению, не могу сказать ничего определенного. Согласно официальной версии, трагедия произошла в результате несчастного случая: в восточном крыле академии обрушился подвал. В ту ночь было несколько… пострадавших.

Я не знаю, что сделать со всей этой информацией. Некоторое время мы молчим, погруженные в собственные мысли. Я чувствую облегчение от того, что мистер Хантер не выгоняет и не подталкивает сменить тему. Он готов ждать столько времени, сколько мне нужно. Наконец, я спрашиваю:

– Он когда-нибудь говорил обо мне?

Профессор снова смотрит на меня, и правый уголок его рта приподнимается в легкой улыбке.

– Разумеется, и не раз. Он предполагал, что однажды в эту академию поступишь и ты. Возможно, надеялся, что ты пойдешь по его стопам. Но время – это не твой талант, верно?

Мистер Хантер ведет беседу непринужденно, опуская лишние любезности, и от этого у меня загораются щеки.

– Нет… Кажется, я предрасположена к магии порталов.

Он склоняет голову набок.

– Как тебе в голову пришла эта мысль?

Я снова принимаюсь беспокойно перебирать пальцами по кожаному переплету книги, по-прежнему лежащей у меня на коленях. Нервничаю, потому что впервые вслух говорю о своем даре. Признаюсь в нем не только себе, но и кому-то другому. Что, если профессор не поверит? В конце концов, я никак не могу доказать свои слова. Сомневаюсь, что у меня получится с ходу продемонстрировать способности. Нет, я просто знаю, что не смогу ничего ему показать. Я могу только заявить, что владею магией порталов, и надеяться, что мистер Хантер не сочтет меня лгуньей.

– Я телепортировалась пару недель назад. Совсем недавно это произошло снова, во второй раз. А еще, возможно, пять лет назад, когда мы попали в аварию и я вдруг оказалась в реке, а не… – Я прочищаю горло и опускаю взгляд на темную столешницу. – А еще иногда я вижу странные вещи в зеркале или в пламени свечи… или во снах. К сожалению, у меня просто не получается это контролировать.

Продолжительное молчание профессора вынуждает снова поднять на него глаза.

Выражение лица мистера Хантера – тайна за семью печатями. Я с удовольствием вскрыла бы их одну за другой, чтобы узнать, что происходит за его льдисто-голубыми глазами.

– Вы не могли бы мне помочь? – добавляю с куда большим беспокойством в голосе, чем планировала. Наверное, очевидно, что я возлагаю все свои надежды на его поддержку? Я не хочу, чтобы профессор считал меня слабым, глупым ребенком. Но я нуждаюсь в нем. В его знаниях. В его вере в меня. В его поддержке.

– Конечно, – отвечает мистер Хантер, снимая груз с моих плеч.

Я шумно выдыхаю с облегчением и ненадолго прикрываю глаза.

Профессор Хантер открывает ящик, и, открыв глаза, я наблюдаю, как он листает маленькую черную книжечку, похожую на ежедневник. Затем кладет руку на компьютерную мышь и несколько раз ею щелкает, глядя на монитор.

– Ты еще не сообщила о своем таланте в секретариат?

– Нет.

– А должна. Тогда ты сможешь записаться на занятия по магии. Ты присоединишься к группе только в середине семестра, но не беспокойся об этом, большинство преподавателей отнесутся к тебе с пониманием. Однако не стоит брать на себя слишком много: у тебя остается лишь половина времени, чтобы выучить весь материал к итоговым экзаменам. В этом семестре нет курса по магии порталов, но ты можешь брать у меня частные уроки, чтобы разобраться в своих способностях. Ты свободна по вечерам в четверг?

– Да. Да, конечно, – киваю я, застигнутая врасплох.

Он открывается от экрана компьютера и бегло изучает меня взглядом.

– Хорошо, – отвечает профессор. – Увидимся завтра в семь вечера. В танцевальном зале.

– В танцевальном зале? – растерянно повторяю я.

– Именно. – Открыв черный ежедневник, мистер Хантер делает в нем несколько пометок. Кажется, наш разговор на сегодня закончен. Но когда я собираюсь встать и оставить книгу по магии порталов на столе, профессор меня останавливает. – Вы можете взять книгу с собой, мисс Скотт. Надеюсь, вы подготовитесь к завтрашнему дню.

Мистер Хантер снова начинает обращаться ко мне официально, а тон его голоса меняется. Но я принимаю предложение, с готовностью киваю и благодарю на прощанье.

Все прошло куда более гладко, чем я ожидала. Когда я закрываю за собой дверь и, прижимая к груди книгу, иду по коридорам Найтстоуна, меня захлестывает волна эйфории. Впервые с тех пор, как здесь оказалась, я чувствую, что нахожусь в нужном месте. Мне действительно стоило проявить настойчивость и остаться в академии, хотя поначалу многое и складывалось не в мою пользу.

Стоила ли крупица волшебства всего, что ты пережила за последние недели?

Я спешу избавиться от этой мысли. Я не жалею, что осталась в Найтстоуне. Несмотря на издевательства Сайласа и ночь кровавой луны. У меня все хорошо. Удивительно хорошо, на самом деле. Лучше, чем, по-моему, должно быть. Конечно, с той ночи на мне до сих пор остается несколько синяков и царапин, меня преследуют кошмары, и… эта ярость в животе, которая снова и снова сменяется беспомощностью, на мгновение лишая воздуха. Однако я наконец-то добралась до кусочка истины и официально заслужила свое место здесь. Передо мной открылось будущее со множеством новых возможностей, о которых я никогда раньше не могла и мечтать. Настоящее приключение, которое поможет как никогда раньше приблизиться к родителям. Теперь наконец-то появилось объяснение всем странностям в моей жизни. Я больше не чувствую себя не в своей тарелке, не ощущаю себя неправильной или отличающейся от других. Все это стоит гораздо большего, чем можно выразить словами.

Удивительно, но теперь мне больше не кажется, что «Найтстоун» что-то у меня отнял, наоборот: он кое-что мне дал. И это освежающе приятное чувство. Оно берет верх над гневом и болью, и даже заставляет глупо улыбаться самой себе.

По крайней мере, до тех пор, пока я не замечаю его, прислонившегося к каменной стене.

Айзек Хантер стоит в крытой арке между главным зданием Найтстоуна и небольшой пристройкой рядом. Одну руку он убрал глубоко в карман брюк, а в другой держит зажженную сигарету. Нет. Сладковатый запах выдал, что не сигарету.

Я крепче прижимаю к груди книгу и, стараясь успокоить сердцебиение, приближаюсь к Айзеку.

Когда между нами остается несколько метров, Хантер поворачивает голову в мою сторону.

Он ждал меня? Кажется, он не удивился, встретив меня здесь. В том, что они с Сайласом периодически меня подстерегают, нет ничего нового, но сегодня все как-то по-другому.

Я понятия не имею, как должна вести себя с ним и кто мы друг для друга после всего, что произошло за последние несколько дней и недель. С того вечера в маленьком зале, когда я опустилась перед Айзеком на колени и удовлетворила его – впервые в жизни – наши отношения изменились. У меня перехватывало дыхание от того, насколько мы сблизились, но затем наружу выплыла правда о том, почему Сайлас меня ненавидит. На протяжении почти двух месяцев после этого мы с Айзеком держались друг от друга на железном, бескомпромиссном расстоянии. Мне не хочется признавать этого, но холодность Хантера причиняет мне боль. Попытка лордов вдвоем спасти меня от волков в ночь кровавой луны не компенсирует ее, а главное – не помогает избавиться от путаницы, которую в сердце регулярно вызывают Сайлас и Айзек.

Кто они для меня – друзья или враги?

Сейчас Айзек – хороший или плохой парень?

Я никогда не смогу узнать этого заранее, поэтому скрещиваю на груди руки с книгой так, словно это доспехи. Бесполезная броня, которая не защитит ни от пуль, ни от Айзека. Он устремляет на меня взор своих глаз, синих, словно океан. С тем же успехом Айзек мог бы направить пистолет. Я останавливаюсь перед ним и готовлюсь к выстрелу.

Глава 3
Айзек

– Что ты здесь делаешь? – спрашивает Хэйден, задирая подбородок, как будто этот крошечный жест сделает ее выше или сильнее.

От меня не ускользает, что Найт напрягается всем телом и принимает защитную позу, словно я могу на нее напасть. Наверное, я действительно заслужил этого после всего дерьма, через которое нам пришлось пройти в начале семестра. Однако какая-то часть меня надеялась, что после событий Хэллоуина наше воссоединение пройдет иначе. Черт, мы спасли Хэйден жизнь, а она смотрит на меня так, будто мы и есть виновники произошедшего. Ладно, в какой-то мере она права: если бы Сайлас не выложил в интернет втайне снятое мной секс-видео и не рассказал всей академии, что Хэйден девственница, то она не стала бы мишенью для волков. Но теперь никто из нас уже не сможет ничего изменить.

Мы никогда не хотели подвергать ее жизнь опасности.

Ну, по крайней мере, я.

Планы Сайласа и его противоречивые чувства к этой девушке – совсем другое дело. Но несмотря на них, позапрошлой ночью он без колебаний бросился ей на помощь. Я предполагал, что это заставит Хэйден уступить и пересмотреть свое отношение к нам. Конечно, я не ожидал, что она сразу упадет в наши объятия, но надеялся на некоторую благодарность. Однако вместо нее Хэйден воздвигает между нами защитную стену.

– Просто встал покурить, – вру я.

Неодобрительный взгляд Трабл ясно дает понять, что она думает о моей вредной привычке, но это только провоцирует намеренно выпустить дым в ее сторону. Не знаю, почему мне так сильно хочется ей досадить. Может быть, потому что меня раздражает ее холодное, равнодушное поведение после всего, чем мы рискнули ради нее.

Может быть, я зол из-за того, что вчера Хэйден ушла из комнаты Каина, даже не поговорив со мной. Я почти сутки ждал, пока Найт очнется от обморока, а она просто взяла и ушла, не желая ни с кем разговаривать.

Похоже, какая-то часть меня успела вообразить что-то вроде… примирения после спасения. Та часть, что находится ниже пояса. У меня в голове возникло весьма детальное представление о том, как именно Хэйден помирится с нами и выразит благодарность.

Я прочищаю горло и спешу обуздать сумбурные мысли, пока она не успела подумать ничего лишнего.

– Вчера ты ушла, не сказав ни слова, – откровенно говорю я ей вместо этого.

– И что? – Она невозмутимо отвечает на мой взгляд. – Не знала, что мы снова общаемся.

Ах, так вот в чем дело. Хэйден недовольна тем, что за два месяца до Хэллоуина я оставил ее одну. В ее же интересах, заметьте. Она ясно дала понять, что никогда не доверится мне достаточно, чтобы разделить со мной первый раз. Для меня, в свою очередь, это означало необходимость отпустить Хэйден, чтобы уберечь ее от Сайласа. В то время Стоун был совершенно непредсказуем, и я не хотел подливать масла в огонь. Таким образом я обезопасил Найт и от него, и от себя. Я не предполагал, что мой уход может ее расстроить. Черт, девчонка должна быть рада уже тому, что мы позволили ей спокойно здесь учиться. Я думал, что оказываю ей услугу.

Она не должна была… скучать по мне.

– Мы рисковали жизнями, чтобы вытащить тебя оттуда. Простого «спасибо» было бы достаточно, но ладно, – я стряхиваю на пол пепел. – Может, ты еще придумаешь, как должным образом нас отблагодарить.

Я понимаю, что веду себя как придурок, но это лучше, чем открыто показывать Хэйден, что я искренне о ней беспокоюсь. Я не хочу еще сильнее разжигать в ней пламя чувств по отношению к себе. Как она не должна была скучать по мне, так и я не должен был так беспокоиться за нее в ту ночь.

Мне следовало сохранить безразличие.

Пришло время вернуться к своим принципам. Эта девчонка и без того уже натворила слишком много. Вероятно, она даже не представляет, к каким последствиям приведет наше вмешательство в ритуал. До сих пор оборотни и лорды сосуществовали в кампусе более или менее мирно. Не секрет, что магическая элита презирает всех волшебных существ, но между нами царило своего рода негласное перемирие, которое оказалось расторгнутым в ту секунду, когда мы напали на волков. В следующее полнолуние мы должны быть готовы к ответному удару – а с разгневанными оборотнями не шутят.

– Отблагодарить вас… Если я правильно помню, в ту ночь Сайлас тоже хотел использовать мою кровь для ритуала. Мне просто повезло избежать этого и остаться в живых, – шипит она.

– Да, действительно повезло, – спокойно отвечаю я.

Ореховые глаза Трабл пылают огнем. Черт, как же мне его не хватало. Мой взгляд скользит по сердитому, но нежному лицу, по темно-каштановым волосам, ниспадающим на ключицы, скромной белой блузке, галстуку в зелено-голубую полоску и темно-синему форменному пиджаку, который слишком сильно скрывает великолепное, изящное тело.

Я наклоняюсь к ней поближе.

– Радуйся, что в ту ночь Сайлас передумал и решил тебя пощадить. Но с ним никогда не предугадаешь, как долго продлится милосердный настрой. В ближайшие несколько недель Стоуна лучше не провоцировать. Вдруг он захочет пролить твою девственную кровь еще для какого-нибудь обряда.

Она фыркает и отстраняется от меня.

– Я похожа на ту, что не догадалась бы не провоцировать его и без твоих мудрых советов?

Ее слова вызывают у меня ухмылку.

– В этом ты настоящий эксперт. В ситуациях, когда самым умным решением было бы держаться от нас подальше, ты поступаешь с точностью до наоборот.

Хэйден замирает, и я замечаю в ее глазах непонимание. Я имел в виду выходные перед Хэллоуином, когда она заявилась в комнату Сайласа в общежитии, хотя я четко велел ей его избегать. Да, именно тот вечер. Или тот, когда она ворвалась на отбор в лорды и леди, хотя никто из нас ее не приглашал. Мне в голову неоднократно приходила мысль, что Хэйден или жаждет смерти, или любит адреналин, который мы ей даем.

– Просто береги себя, Трабл. Твоя смерть повлекла бы за собой лишние траты.

* * *

Хэйден

«Твоя смерть повлекла бы за собой лишние траты». С этими словами он отталкивается от стены, грубо пихает меня рукой и проходит мимо.

И как, простите, все это понимать?

Я изо всех сил стараюсь не оборачиваться вслед Айзеку и продолжаю двигаться в прежнем направлении. Черт, мой изначальный план провалился, и теперь я не знаю, как быть. У меня дрожат руки, и я рада, что мне есть за что схватиться, пусть даже это всего лишь старая книга. Я поспешно преодолеваю последние несколько метров галереи и холодный ноябрьский воздух сменяется теплом внутри главного здания.

Только вот дрожь в моем теле не связана с погодой на улице, а потому не прекращается. Черт возьми, одним взглядом Айзек Хантер способен разрушить внутри меня больше вещей, чем гребаное землетрясение.

Может, мне действительно стоило их поблагодарить?

Черт, он еще и заставил меня почувствовать себя виноватой. Чем закончилась бы та ночь, если бы Сайлас и Айзек не пришли мне на помощь? Тогда я лишилась бы девственности не с одним оборотнем-альфой, лежа на земле, но и со всей его стаей, привязанная к столбу, как… Я несколько раз моргаю и останавливаюсь. К жутким картинам в памяти добавляется мерцающий образ в пламени свечи. Я уже видела это событие раньше, на первом вступительном испытании, три месяца назад. Женщина, привязанная к столбу. Неужели это была я сама?

Мир дрожит перед глазами, и мне приходится опереться на каменную стену, чтобы сохранить равновесие. Как такое возможно? Неужели я увидела собственное будущее?

– Хэйден? Все хорошо?

Я оборачиваюсь на знакомый голос и замечаю рядом обеспокоенное лицо Блейк. Я быстро выпрямляюсь и стараюсь напустить на себя беззаботный вид.

– Все супер. Что ты здесь делаешь?

На лбу Блейк залегают глубокие морщины.

– Милая, ты врешь все хуже и хуже. В чем дело? Выглядишь так, будто тебя сейчас стошнит.

– Может, я съела что-то жирное, и теперь у меня несварение…

– Может, тебя просто тяготит парочка жирных секретов? – Прежде чем я успеваю ее остановить, Блейк выхватывает у меня из рук книгу. С удивленно расширившимися глазами она смотрит сначала на название, а затем снова на мое лицо.

– Магия порталов? Черт, я так и знала, что ты что-то от нас скрываешь!

Дерьмо.

– Это не так. Я еще не уверена в своих силах и сначала хотела бы провести несколько тестов с мистером Хантером, – отнекиваюсь я.

– Ты давно обнаружила в себе эти способности?

– Только вчера. Хотя, наверное, впервые заподозрила что-то на вступительном испытании в этот дурацкий тайный клуб лордов, – признаю я, возвращая себе книгу.

Блейк удивленно качает головой, а затем подхватывает меня под руку и тащит к выходу.

– Ты прямо сейчас пойдешь со мной и за чашкой кофе расскажешь все от А до Я.

– Но… разве у тебя нет занятий? – пытаюсь возразить я.

– На истории и развитии огненной магии меня сегодня могут не ждать.

* * *

– Ладно, но что именно ты хотела от меня скрыть? Что из-за страха открыла в себе один из самых редких и мощных талантов в магическом мире или что между вами с Айзеком и Сайласом произошло эротическое интермеццо в жутком заброшенном здании? – Ярко накрашенные кошачьи глаза Блейк сверкают в мою сторону поверх ее чашки с капучино. Ее лицо обрамляют две прядки красных волос, выбившиеся из небрежного пучка.

Я утаила значительную часть подробностей, связанных с моей первой телепортацией, но поделиться с кем-то этим опытом оказалось приятно. Но, кажется, Блейк немного обижается, что я не рассказала ей об этом раньше, но не думаю, что это серьезно ее задевает.

– Ты уже отругала меня за ночевку у Айзека после вечеринки в честь начала семестра, – напоминаю ей я. – Как я должна была рассказать тебе, что у нас с ним что-то было? В то время как Сайлас стоял рядом и наблюдал за нами.

«Что-то было» – не самое подходящее выражение для обозначения безудержного безумия для моего рта, но мне не удается подобрать другой, более уместной характеристики, учитывая, что мы с Блейк находимся в общественном месте. Мои щеки и без того горят из-за темы нашего разговора и не успевших померкнуть воспоминаний. О том, чтобы прилюдно использовать неприличные слова, не может быть и речи.

Блейк закатывает свои зеленые глаза.

– Я не ругала тебя, а просто хотела защитить, – твердо объясняет она. – Такие парни, как эти двое, созданы для того, чтобы разбивать сердца таких девушек, как ты.

– Я могу сама позаботиться о своем сердце, понимаешь?

– Учту. – В глазах Блейк появляется примирительный блеск, и я с кривой улыбкой размешиваю в своем кофе молочную пенку.

Этот разговор назревал уже давно, и я даже рада, что Блейк заставила меня кое-чем поделиться. Не знаю, как долго я еще смогла бы хранить свои секреты, прежде чем захлебнулась бы в них. Кстати, о секретах…

– Есть кое-что еще, – произношу я, перебирая в руках пустой пакетик от сахара.

Блейк приподнимает одну из подведенных бровей.

– До сих пор я не рассказывала тебе всей правды о своей семье. Скотт – это фамилия моих тети и дяди, которую я взяла, когда они меня удочерили. Мои родители носили фамилию Найт. Возможно, ты о них слышала. Я узнала, что мой отец, похоже, был очень известен и одарен, только когда приехала сюда.

Челюсть Блейк опускается чуть ли не до столешницы.

– Возможно, ты о них слышала? Ты шутишь? Эта фамилия буквально делает тебя наследницей всей академии.

Я закатываю глаза.

– В конечном итоге все здесь унаследует Сайлас Стоун. Декан – его отец, а не мой.

– Но деканами были многие твои предки. И, кажется, твой отец тоже занимал эту должность некоторое время. С ума сойти, и родители никогда тебе об этом не рассказывали? Твоя родословная просто переполнена редкими талантами. Черт возьми, неудивительно, что у тебя есть дар магии порталов!

– Я не хотела бы раздувать из этого сенсацию. – Смутившись, я делаю глоток кофе с молоком и оглядываюсь по сторонам, чтобы проверить, не заметил ли нас кто-то из других студентов.

Блейк все еще смотрит на меня, совершенно ошеломленная, но потом энергично встряхивается и вскидывает ладони, как бы призывая себя к спокойствию.

– Мне нравится, что ты не стала надменно разгуливать по коридорам, как Сайлас Стоун, но неужели ты правда хочешь скрыть свое происхождение? Навсегда?

– Я даже не представляю, какие изменения это может за собой повлечь. И пока не узнаю больше о прошлом родителей, предпочла бы держать эту тайну при себе, – отвечаю я, пожав плечами.

Она кивает.

– Хорошо, со мной твой секрет в безопасности. Но все тайное рано или поздно становится явными, ты ведь знаешь это, правда?

– Знаю, – вздыхаю я.

Блейк ухмыляется мне.

– А теперь вернемся к мистеру Хантеру и магии порталов. Он серьезно будет лично заниматься с тобой до самого конца семестра?

Пока мы с Блейк допиваем кофе, я успеваю рассказать ей все подробности своего опыта использования магии порталов и порадоваться, что она больше не затрагивает тему моих родителей. После мы прощаемся, потому что Блейк нельзя пропускать следующий семинар. Между нами остается только один большой секрет, который я так и не раскрыла. Самый большой из всех. Самый тяжелый и мрачный.

Как за чашечкой кофе рассказать подруге, что позапрошлой ночью тебя изнасиловал волк? Подруге, с которой я уже успела поссориться из-за темы оборотней. Блейк твердо защищает сущность этих монстров, потому что ее брат был одним из них. Я не обвиняю ее, но эта позиция делает Блейк последним человеком на планете, которому я хотела бы рассказать о той ночи.

Я задумчиво играю пальцами с цепочкой на шее, сидя перед опустевшей чашкой из-под кофе и глядя через большое окно кафе на кампус академии. Мы оплатили напитки еще до того, как Блейк ушла, но я наслаждаюсь кратким моментом спокойствия, прежде чем выйти на холодную улицу и вернуться в хаос, в который превратилась моя жизнь.

Жгучий гнев, который захлестнул прошлой ночью, когда я очнулась от потери сознания, уже утих. Он уступил место растерянности и бессилию, с которыми я не хочу мириться.

Студенты выглядят такими спокойными, такими нормальными. Сложно представить, что кто-то из них может оказаться оборотнем или вампиром. Монстром, представляющим серьезную угрозу для любого из нас. Я понимаю, что должна узнать о них больше, но с чего начать? В комнате уже накопилось огромное количество книг, взятых в библиотеке. Для занятий и выпускных экзаменов, которые подкрадываются все ближе и ближе, и о магических талантах. Кроме того, теперь у меня лежит книга мистера Хантера о магии порталов.

Откуда человек может взять достаточно времени, чтобы успеть прочитать все желаемые книги? Если я хочу хоть когда-нибудь разобраться со стопкой непрочитанного, мне точно не следует интересоваться новой литературой. Для проведения исследований нужно обращаться напрямую к источнику.

Я собираю вещи и покидаю маленькое уютное кафе под названием «Люденс»¹. На улице я плотнее запахиваю пиджак, чтобы укрыться от ледяного ветра. Совсем скоро настанет время зимнего пальто и перчаток. Я должна срочно съездить в Нью-Йорк и как можно скорее привезти сюда теплые вещи.

Дрожа от холода, я спешу по мокрой от дождя брусчатке, украшенной осенними листьями, в сторону мужского общежития. Возможно, на некоторые вопросы об оборотнях сможет ответить первый неудавшийся сосед по комнате. В конце концов, он – единственный лично знакомый мне волк, не считая Саванны. Но, во-первых, я больше не доверяю Уиллер с тех пор, как она шепталась с кем-то обо мне и лордах в лекционном зале, а во-вторых, я просто не знаю, где ее найти.

С Полом ситуация обстоит иначе.

Я подхожу к двери в комнату № 87 и стараюсь подавить внезапно возникшее беспокойство. Полнолуние уже позади, поэтому я надеюсь, что на этот раз Пол окажется менее раздражительным.

Что, если в ночь Хэллоуина он был на той поляне и скрывался под одной из золотых масок?

Я спешу отбросить эту мысль подальше. Мне не хочется верить, что каждый мужчина-оборотень в этом кампусе принимал участие в их жестоком ритуале. Лицо считается невиновным, пока не будет доказано обратное, верно? Наверняка есть лишь небольшая группа, вроде лордов, участники которой способны на столь чудовищные преступления.

Если Пол все же был в лесу на Хэллоуин, то я, скорее всего, смогу понять это по выражению его лица. Он не произвел на меня впечатления хорошего актера.

Снова осмелев, я решительно стучусь в дверь комнаты Пола и жду.

И жду. И жду.

Я издаю стон разочарования. Похоже, чтобы получить ответы на свои вопросы, мне придется вернуться сюда еще раз.

Глава 4
Сайлас

– Добро пожаловать на собрание Ордена. Рад, что вам удалось организовать его в сжатые сроки, – приветствую я лордов, развалившихся на скамьях, и шагаю по центральному проходу к алтарю.

В зале темно: помещение освещают лишь несколько свечей. Краем глаза я замечаю на галерее сверху тень, которая прячется в углу, словно желая слиться с окружающей темнотой. Уголки моего рта подергиваются. Значит, он пришел. Я попросил Каина явиться на собрание, потому что нам нужно обсудить многое, что касается в том числе и его. А у меня нет никакого желания повторяться.

– На повестке дня несколько вопросов, – продолжаю я. – Начнем с того, что сегодня мы приветствуем в наших рядах нового лорда. Большинство из вас уже с ним знакомы. Ривен.

Подойдя к алтарю, я оборачиваюсь к скамьям и нахожу глазами Логана, сидящего в переднем ряду вместе со своим младшим братом. Эти двое похожи друг на друга так, как могут быть похожи только братья, и на мгновение я ощущаю краткий укол сожаления.

Логан похлопывает Ривена по плечу, и тот с широкой улыбкой поднимается с места. Он ждал этого момента годами. Его амбиции должны быть вознаграждены.

Кивком приглашаю его присоединиться ко мне. На каменном алтаре лежит старая черная книга в кожаной обложке с вырезанными на ней рунами. Наша версия Библии. Книга представляет собой один из первых дневников лордов, в котором члены ордена того времени записали наш первый кодекс.

– Ривен не просто прошел все испытания, проведенные за последние месяцы. Он неоднократно демонстрировал лояльность на протяжении нескольких лет, и теперь официально становится лордом. Ривен Макконнори, поклянись в верности нам и нашим целям, признай орден своей семьей и никогда не совершай поступков, способных каким-либо образом навредить кому-либо из нас. Произнеси клятву и скрепи ее своей кровью.

Он твердо кивает, берет с алтаря нож, расположенный рядом с книгой, и решительно проводит лезвием поперек левой ладони. Затем роняет на обложку каплю крови и произносит слова, которые делают его одним из нас. Отныне все двери магической элиты будут открыты для него не только здесь, в Найтстоуне, но и по всей Америке.

После обряда посвящения я позволяю ему вернуться на свое место и перехожу к следующей теме вечера. Даже с младшим братом Логана ордену все равно недостает новых лордов.

– Как вам известно, у нас по-прежнему остаются два свободных места. Одно для лорда и одно для леди. В настоящее время на позицию одного из наших братьев рассматриваются две кандидатуры: Джин Кобаяши, первокурсник со способностями к телепатии, и Омар, маг воздуха со второго курса, который в прошлом семестре был одним из наших фаворитов. Прямо сейчас мы внимательно наблюдаем за их лояльностью и мотивацией.

– А новая студентка на место Саванны до сих пор не нашлась? – спрашивает Уайатт, наш маг огня, старший из магистрантов.

– Эбигейл порекомендовала нам свою подругу, – буднично объясняю я.

– А как насчет девственницы с первого курса, которой Айзек развлекался на видео прошлым летом? Она горячая, но при этом милая. Или он не хочет ею делиться? – Уайатт поворачивается к Айзеку, расположившемуся на заднем ряду. – Уверен, я не единственный, кому хотелось бы для разнообразия пригласить в орден девственницу. Ее невинности хватило бы на всех нас.

Я скрежещу зубами.

– Если она вообще еще девственница и Айзек до сих пор лично с этим не разобрался, – подает голос кто-то другой.

– Точно, тому видео уже два месяца. Сейчас она уже, скорее всего…

– Тишина! – громогласно приказываю я и наслаждаюсь тишиной, мгновенно повисшей над скамьями. Боже, эти идиоты действуют мне на нервы. – О Хэйден Скотт не может быть и речи, – отрезаю я, глядя в глаза каждому из присутствующих, чтобы убедиться, что смысл фразы дошел до их мозгов размером с горошину. – Ее девственность – слух, который я выдумал, чтобы поставить девчонку на место. Мне просто хотелось поглумиться над ней, не более того. Она – маленькая стерва, недостойная нашего внимания. Не забывайте, леди должны не просто ублажать нас. К ним применяются те же критерии отбора, что и к любому из вас. А Хэйден Скотт – до отвращения нормальный человек без какого-либо магического таланта.

По крайней мере, согласно официальным данным.

Только Айзек и Каин знают, что я лгу, но ни один из них не станет просвещать других лордов. А к тому времени, когда маленькая стерва Найт расскажет всей академии о своих способностях к магии порталов, я надеюсь убрать ее из поля зрения лордов. Ордену не следует вспоминать о ее существовании. По крайней мере, до тех пор, пока я сам не решу, что сделаю с ней в будущем. И как долго оно у нее будет.

Какая-то часть меня воспротивилась тому, чтобы воспользоваться силами Найт, пустив ей кровь на Хэллоуин. Эта слабость идет вразрез с моими принципами, и мне почти стыдно за нее. Однако я изменил планы, руководствуясь трезвой логикой. Больше не отступлю. Но чтобы отомстить Найт и выгнать ее из академии, мне нужен план получше. О том, чтобы она продолжала здесь учиться, не может быть и речи. Особенно в долгосрочной перспективе.

– Я приведу Айрис на нашу следующую встречу, и у вас будет возможность убедиться в ее потенциале. На этом все, – закрываю тему я. И, хотя сам я вряд ли остановил бы выбор на Айрис, разрекламированной подруге Эбигейл, я больше не могу выносить недовольство лордов отсутствием третьей леди. Надеюсь, с появлением новой милашки они успокоятся.

– Перейдем к последнему вопросу на сегодня. – Я прислоняюсь поясницей к алтарю и скрещиваю руки на груди. Я намеренно отложил эту тему на самый конец собрания, не уверенный, как на нее отреагируют. – В ближайшее время нам следует быть осторожнее с оборотнями. Если потребуется, мы вступим с ними в открытое противостояние. В любом случае, с миром между нами и псами покончено.

Как и следовало ожидать, после этих слов начинается небольшой переполох. По залу эхом разносятся вопросы и невнятный ропот. Теперь мне предстоит развеять все глупые домыслы, которые неизбежно возникнут у лордов. Меня раздражает эта часть моего высокого положения, но все имеет цену, не так ли? Поэтому я набираюсь терпения и коротко объясняю лордам, что случилось на Хэллоуин. Я бы предпочел оставить это при себе, но произошедший в ту ночь конфликт затронет всех нас. Однако я не упоминаю имя Хэйден и утверждаю, что спас из лап волков незнакомую маленькую шлюшку, на которую у них были одному богу известные планы.

Поскольку большинство лордов понимают, что я – далеко не рыцарь в сияющих доспехах, готовый грудью защищать даму в беде, я утверждаю, что моей целью было не позволить другим группировкам проводить на территории кампуса ритуалы магии крови. Тем более в масках и с вакханалией. Я не хочу, чтобы по академии распространились слухи, что за этим стоим мы. Мы должны на корню пресекать всех подражателей, которые своей небрежной работой могут испортить нашу репутацию. Если в будущем оборотни захотят покуситься на кровь и плоть студентки Найтстоуна, им потребуется наше разрешение.

Похоже, лордам это понравилось. Они одобряют новое правило с ликованием и радостным ревом, как будто мы вдруг стали ордой дерьмовых викингов. Как все-таки легко ими манипулировать.

Один Айзек уставился на меня с мрачным, отрешенным выражением лица. Похоже, он, как и я, недоволен, что одна девушка способна оказать на нас такое влияние. Из-за нее мы развязали войну. Лжем нашим лордам. Больше друг другу не доверяем.

Хэйден Найт изменила много за то время, что здесь учится. Даже мою ненависть к ней. На короткое время. Но что я имею с этого? Я даже не могу ею овладеть. По крайней мере, я запретил себе это. А девушка, которой ты не можешь вставить, не стоит хлопот, не так ли?

Даже не думай об этом, Сайлас. Не думай о том, каково это – взять ее невинность в качестве заслуженной награды за труды.

– У нас есть список всех оборотней? – выводит меня из задумчивости голос Брика. – Трудно вести войну против тех, кого не знаешь ни в лицо, ни по имени.

– Ты прав. Именно поэтому в ближайшие дни каждый из нас будет держать глаза и уши открытыми. Эбигейл достанет для нас список всех официально зарегистрированных ликантропов Найтстоуна. Однако мы предполагаем, что в нем окажутся далеко не все оборотни. Предоставьте мне любую известную вам информацию. К следующему полнолунию я хочу знать каждого волка в кампусе.

По рядам прокатывается одобрительный кивок.

– А как же Саванна? – спрашивает кто-то. – Она наверняка знает, кто каждый месяц воет на луну?

– Мы ее выгнали, ты правда думаешь, что она что-то нам расскажет? – вмешивается Логан.

– Я поговорю с ней, – заявляю я. У меня в любом случае есть к ней пара вопросов.

– Можем поговорить? – спрашивает Айзек после того, как собрание заканчивается и все лорды покидают здание.

– В чем дело? – уточняю я, одновременно бросая ненавязчивый взгляд вверх, на галерею. Каина не видно, но это еще ничего не значит. Сливаться с окружающими тенями – часть его природы. Даже я не могу почувствовать, рядом он или нет. Узы, которые когда-то нас связывали, с каждым днем становятся все тоньше и тоньше.

– Что с Каином? – интересуется Айзек, и я внутренне содрогаюсь.

– А что с ним?

– Разве мы не должны поговорить о том, как он, черт возьми, первым узнал, что Хэйден нужна помощь?

Ах, вот в чем дело.

– Тебе не кажется, что это не твое дело? – холодно отвечаю я.

Айзек фыркает.

– Если он знает, кто она, то у меня могут возникнуть проблемы. Думаю, Хэйден пережила уже достаточно нападений. Если теперь Каин вступит в ряды тех, кто хочет ее смерти…

Ты имеешь в виду меня?

– Он знает не больше и не меньше остальных лордов, – перебиваю его я. – Мы сами виноваты в том, что она попала в его поле зрения. Но у меня все под контролем. Он ее не тронет.

– Как скажешь, – выдавливает Айзек. Судя по всему, наша дружба по-прежнему висит на волоске. Проклятая маленькая стерва. Несмотря на нелепые попытки держаться от нее подальше в последние два месяца, Айзек остался к ней неравнодушен. Вероятно, осознание того, что он не может получить ее из-за меня, только подстегивает Хантера хотеть ее еще сильнее. Глупый инстинкт, но я не могу винить Айзека.

– Что-нибудь еще? – спрашиваю я, потому что он не собирается уходить.

– Только имя для твоего списка оборотней.

Я знаю Саванну Уиллер не хуже, чем собственный ящик с носками. Нас познакомили еще в детстве и заставили меня с ней играть. Как ни странно, наши семьи хорошо ладили. Мы вместе ездили на каникулы, вместе проводили торжественные вечера, вместе устраивали семейные ужины. С годами наши с Саванной игры несколько изменились. Она даже начала мне нравиться, потому что всегда выкладывалась по полной в каждой придуманной мной забаве. Она была для меня первой во многих отношениях. Впоследствии Саванна стала первой леди, которую я принял в орден и разделил с другими лордами. Она оказалась первой, кому понравилось, что ее берут несколько парней одновременно. Лишь спустя годы я понял, что на свете есть куча распутниц, жаждущих, чтобы их заполнили сразу несколько парней. Тогда Саванна перестала выделяться на фоне остальных. Она стала лишь одной из многих, кто наслаждался тем, что мы с ними делали. Чем больше я знакомился с миром (и его женщинами), тем яснее осознавал, что все они одинаковы, и что ни одна из них меня не достойна. Я свел физические контакты к минимуму, потому что в какой-то момент мне стало противно видеть, как девушки стонут и извиваются подо мной. Все они лицемерны, продажны и взаимозаменяемы. Предсказуемые, дешевые и легко поддающиеся на манипуляции.

Должен признать, что, возможно, на мое представление о женщинах в какой-то степени повлияла моя собственная мать. Она стала первой, кто продемонстрировал мне их грязную природу. Когда мне было пятнадцать, я увидел, как она променяла любовь и верность семье на близость с нашим садовником. Когда я рассказал об этом отцу, мои слова стали причиной недолговременной размолвки между родителями, однако в конечном итоге он так и остался в браке с этой двуличной тварью.

Вероятно, именно поэтому мое юное, наивное Я сделало вывод, что если с самого начала делить женщин с другими мужчинами, то они никогда не смогут меня предать. Но рано или поздно каждая из них доказывала обратное. Я позволял им развлекаться с лично отобранными мной лордами, но им всегда было мало. Рано или поздно почти каждая из наших леди раздвигала ноги для кого-то другого. Именно это сделала Эбигейл на каникулах в прошлом семестре.

Или Саванна еще полугодием ранее.

Она позволяла волкам вставлять себе – в конце концов ее укусили и обратили. Это раскрыло ее измену. Иногда я задаюсь вопросом, как долго у нее была интрижка с кем-то из шавок, прежде чем их отношения вышли из-под контроля. Я был почти уверен, что она в меня влюблена, но все же она изменяла мне и лордам.

– Ты говорила с Хэйден о лордах? – спрашиваю я Саванну, когда ее голова появляется над водой.

Я сижу на корточках у края бассейна, широко расставив ноги, и вот уже несколько минут жду ее возвращения. Маги воды способны обходиться без кислорода целую вечность. Саванна нарезала несколько кругов по дну бассейна, прежде чем снова вынырнуть на поверхность.

Стряхнув капли воды, она пристально смотрит на меня снизу вверх.

– Не понимаю, о чем ты, Стоун.

– Не строй из себя блондинку, Сав. Наивная глупость тебе не к лицу. Хэйден Скотт бегает по академии и рассказывает всем подряд, что мы – тайное общество убийц, о котором ее предупредила ты.

Это произошло уже несколько недель назад, но теперь, когда мне особенно нужна информация от Саванны, оказывается полезным намекнуть, что я в курсе нарушенных ею правил ордена. Никогда не стоит разыгрывать свои козыри раньше, чем это необходимо.

Уиллер зачесывает назад мокрые волосы и неторопливо подплывает к краю бассейна, откуда я за ней наблюдаю.

– Ну, разве не так?

– Ты прекрасно знаешь, что говорится в соглашении о неразглашении, – распространение внутренней информации чревато последствиями. В том числе для нее.

Она закатывает глаза.

– Я не упоминала ни ваших имен, ни слова «лорды». Если она связала мое предупреждение с тобой и твоим друзьям, то это ее заслуга.

– Я задаюсь вопросом, зачем ты вообще решила ее предупредить? Только не говори, что тебя заботит ее благополучие.

– Ты прав. Твоя новая куколка мне не интересна. Мне просто нужно было отвести подозрения от своей стаи и направить их на вас. Она увидела то, чего не должна была. Было забавно натравить ее на тебя, но, видимо, толку от этого мало. Скотт все равно не стала держаться от тебя подальше, верно? – усмехается Саванна.

– Твоя стая, – презрительно фыркаю я. – И ради этой кучки волков ты готова нарушить клятву?

Выражение ее лица ожесточается.

– Я не сказала ей ничего, о чем не имела права говорить. А даже если бы и сказала, что ты мне сделаешь? Разболтаешь мой старый секрет? У тебя не получится нанести еще больший ущерб моей репутации. Мне нечего терять, в отличие от тебя.

Она права лишь наполовину. Теперь ей действительно закрыт путь в высшие слои нашего общества, а потому никому нет дела до ее грязных секретов. Попросить Каина стереть ей память тоже не получится, потому что оборотни невосприимчивы к способностям вампиров. Но у нее все еще есть жизнь, которая, безусловно, очень ей дорога. Она всегда относилась к тому виду женщин, которые стремятся чего-то добиться.

– Я хочу сотрудничать, а не угрожать тебе, – холодно отвечаю я, игнорируя ее попытку провокации. – Если ты ответишь на некоторые мои вопросы, то я, возможно, прощу твою откровенность с Хэйден Скотт.

Она поднимает бровь.

– И что за вопросы?

– Например, как и с кем ты провела последнее полнолуние? Или кто скрывается за золотыми масками?

Она едва заметно вздрагивает, словно удивленная тем, что я знаю о масках. Я подавляю торжествующую ухмылку, когда она сужает серебристо-серые глаза.

– С какой стати я должна на это отвечать? Я больше вам не принадлежу. И уж тем более – тебе. Ты ясно дал мне это понять в прошлом семестре.

– О, Сав, неужели в тебе не осталось ни капли верности? Помнишь, когда-то мы почти были помолвлены, а теперь я не могу добиться от тебя ни единого безобидного ответа.

Она скребет наманикюренными пальчиками по бортику бассейна.

– «Почти», Сайлас. Сомневаюсь, что однажды ты действительно надел бы мне на палец кольцо. Это было желание наших родителей, а не твое.

Я наклоняюсь к Саванне и вдыхаю запах хлорки, исходящий от нее и от воды.

– Мы оба понимаем, что я бы это сделал. Стоуны не женятся по любви, а выбирают лучшую партию. Именно ею ты и была. Кроме того, это было не только желанием наших родителей, но и твоим, не так ли, детка?

Она отталкивает руку, которую я протянул, чтобы коснуться ее щеки, и сердито сверкает глазами.

– После того, что произошло со мной в прошлом семестре, ты избавился от меня, как от сломанной куклы.

– Ты имеешь в виду, после того, как стая диких волков овладела тобой, а потом сделала себе подобной? – презрительно усмехаюсь я, – Ты прекрасно знаешь, что мне пришлось тебя отсеять. Ходили слухи, что ты отдалась им добровольно. И я знаю, что ты попала им под руку не случайно. У тебя было что-то с одним из них, правда? Возможно, тебе даже нравилось, когда они брали тебя всей стаей. Я не мог оставить тебя ни в качестве партнера, ни в качестве леди. Но если наши отношения хоть что-то для тебя значат, сейчас тебе стоит быть посговорчивее.

– Или что, Сайлас? – рычит она, и на мгновение я замечаю в ее глазах золотую вспышку. – Что еще ты можешь со мной сделать? Чего мне бояться? Я не позволю тебе управлять собой, как остальными твоими марионетками. С меня хватит.

Вместо ответа я продолжаю молча смотреть прямо на Саванну. Упрямое выражение ее лица дает понять, что она не расскажет ничего, что я хочу узнать, а это, в свою очередь, доказывает, что в ней ни осталось ни капли верности ни мне, ни ордену. Любовь тоже ушла. Остался только гнев. А гнев отвергнутой женщины способен вызвать настоящую бурю.

Достаточно ли он силен, чтобы развязать войну?

– Вопрос не в том, что я могу с тобой сделать, любовь моя. А в том, что я могу тебе дать, если ты все-таки перейдешь на нашу сторону. Сотрудничай с нами. И, возможно, я смогу вернуть тебе больше, чем ты думаешь.

Саванна фыркает и рывком выбирается из воды. Она упирается руками в бортик бассейна и вылезает наружу, мокрая от капель. Светло-голубой купальный костюм с глубоким вырезом плотно облегает ее стройное тело. Я тоже поднимаюсь на ноги, чтобы продолжить возвышаться над ней на целую голову.

Уиллер подходит ко мне так близко, что ее влажная грудь прижимается к моей. При этом она продолжает невозмутимо смотреть мне в глаза.

Я всегда ценил ее смелость, и воинственная искра во взгляде Саванны на секунду напоминает мне о Хэйден. Но я быстро прогоняю прочь мысли о маленькой стерве Найт.

– Я получаю все, чего хочу, сама, и в будущем это не изменится, – шипит Саванна. – Ты больше не нужен мне, Сайлас. Но то, что теперь ты нуждаешься во мне, означает, что эра Стоунов, похоже, постепенно подходит к концу. Это ты должен беспокоиться, на что способны мы. Что мы можем у тебя отнять. У тебя, твоих щенков… и твоей новой игрушки.

Должно быть, она имеет в виду Хэйден. То, что Саванна намекает на нее, может означать, что Уиллер известно, как мы спасли девчонку от ее мохнатых друзей в ночь кровавой луны. Должно быть, она узнала о произошедшем и сделала выводы. Это также означает, что она вовлечена в это дело куда глубже, чем я изначально предполагал.

– Ты ошибаешься, детка, – говорю я. Не пошевелив и пальцем, я опускаю невидимую руку на шею Саванны. Я мысленно сжимаю ее: не сильно, но ровно настолько, чтобы Уиллер поняла предупреждение. Ее тело помнит, на что я способен. Мы часто играли в эту игру.

К своему удовлетворению, по взгляду Саванны я понимаю, что прямо сейчас в ее голове проносится то же самое воспоминание, что и в моей. И она ненавидит себя за это. Хорошо.

– Мне плевать на девчонку, – объясняю я. – Но она приглянулась Айзеку, и поэтому вы больше не посмеете похитить ее или даже тронуть пальцем. Передай это вашему альфе. Он должен держать своих собак на коротком поводке, или мы сделаем это за него.

С этими словами я отпускаю ее, как мысленно, так и физически, и отхожу на шаг назад. Саванна тяжело переводит дыхание, будто только что чуть не утонула в любимом с детства надувном бассейне.

Последним ледяным взглядом я даю ей понять, насколько серьезно отношусь к озвученному предупреждению, и отворачиваюсь. В отличие от нее, во мне осталось достаточно преданности, чтобы, как в старые добрые времена, предложить ей выход из сложившейся ситуации.

Глава 5
Хэйден

Дни постепенно становятся все короче. Уже без четверти семь кажется, что на Найтстоун опустилась ночь. Я пробираюсь сквозь темноту, из-за которой встреча с профессором Хантером кажется чем-то неприличным, хотя это всего лишь более или менее официальное дополнительное занятие.

«Частное индивидуальное занятие вдали от общих аудиторий и дневного света», – напоминает мне рассудок. Кажется, он имеет что-то против мистера Хантера.

Мысль о встрече с профессором весь день вызывает во мне нервный трепет, который, разумеется, вызван не только размышлениями о магии порталов.

Я выбрасываю из головы эту мысль и спускаюсь в подземные помещения академии. Наверное, я беспокоюсь из-за предстоящей мне перспективы проводить каждый вечер четверга наедине с симпатичным преподавателем, который хочет помочь мне раскрыть магические способности. Было бы тревожно, не вызывай эта идея приятного покалывания в животе.

До дверей балетного зала остается всего несколько метров, когда позади раздается какой-то звук. Встревоженная, я останавливаюсь на месте и прислушиваюсь. От голых каменных стен отражаются чьи-то шаги?

С замиранием сердца я оборачиваюсь, но коридоры пусты. Факелы бросают на холодный камень отблески теплого света.

Я хмурюсь. Неужели опять померещилось? Сюда редко спускается кто-то, кроме нескольких помешанных на спорте студентов, которые пользуются тренажерными залами. Однако они находятся парой коридоров западнее. Не обращая внимания на гнетущее чувство, я спешу преодолеть последние несколько шагов к месту назначения.

Я открываю одну из двух дверей, вдыхаю знакомый запах старого деревянного пола, замечаю блеск многочисленных зеркал и немного расслабляюсь. За последнюю пару месяцев это место стало моим убежищем. Я прихожу сюда несколько раз в неделю: иногда рано утром перед началом занятий, а иногда поздно вечером перед сном, чтобы, отключившись от мыслей и страхов, снова почувствовать себя настоящей собой.

Сегодня я в зале не одна. Мистер Хантер стоит посреди зеркальной комнаты в неизменном костюме из темного твида, но его присутствие не разрушает моего внутреннего ощущения безопасности.

Кто бы ни следил за мной снаружи, здесь и сейчас он не сможет причинить мне вреда.

– В кои-то веки вовремя, – отмечает профессор Хантер, когда я прикрываю за собой дверь.

Я собираюсь сказать что-то в оправдание, но замечаю, что уголок его рта дергается. Он меня дразнит.

Я снова закрываю рот и с порозовевшими щеками подхожу к профессору. В паре метров от него я нерешительно останавливаюсь и развожу руками.

– И что мы будем здесь делать? – В его ледяных голубых глазах что-то вспыхивает, и я мгновенно жалею о своем выборе слов. – Я имею в виду… почему вы пригласили меня именно сюда? Как я должна учиться магии здесь?

– Иногда мне кажется, что вы уделяете моим словам недостаточно внимания, мисс Найт, – упрекает меня он, и от его замечания я краснею еще сильнее. А еще от того, что он обратился ко мне по настоящей фамилии. – Что я сказал вам о зеркалах и порталах на третьем вступительном испытании?

– Что они работают как окна, – отвечаю я и, мгновенно поняв его задумку, оглядываюсь по сторонам.

– Вы ведь бывали здесь не единожды, верно? Вы когда-нибудь видели что-то в этих зеркалах?

– Гм, да, один раз. На мгновение в отражении мне почудился знакомый, но на самом деле его здесь не было.

Профессор хмурится, но кивает, как будто это совершенно нормально. Тем не менее, я понимаю, что он ожидал услышать другой ответ.

– Хорошо, тогда сегодня мы не будем спешить. Встаньте перед одним из зеркал.

Я делаю, как велит преподаватель, и подхожу к одной из зеркальных стен, пока не оказываюсь на расстоянии вытянутой руки от прохладной поверхности. Через зеркало я вижу, как мистер Хантер приближается ко мне со спины, оставаясь, разумеется, на безопасном расстоянии. Выражение его лица строгое и профессиональное, на подбородке заметна черная щетина, а голубые глаза находят мои и пристально всматриваются в них.

– Практиковать магию легче всего, когда она связана с чувствами, – начинает пояснять профессор. – Человеку несвойственно игнорировать границы трезвого рассудка и делать что-то необычное. Поэтому приходится вырываться из жестких рамок, в которые нас загоняют общество и собственный опыт. Освободиться от них помогают эмоции. Нам нужно немного отпустить контроль над собой. Над разумом. Только тогда мы получаем возможность совершить то, что разум до сих пор считал невозможным.

Я понимающе киваю.

– И какая именно эмоция должна мне в этом помочь?

У меня есть кое-что в запасе после последних сумасшедших недель.

– Это полностью ваш выбор. Некоторые маги черпают силы в любви, амбициях и желаниях, другие – в гневе, ненависти или страхе. Начинающим особенно важно найти мощную эмоцию, чтобы обрести связь со своими силами.

Я мысленно перебираю разные варианты. Мне не хочется концентрироваться на негативных эмоциях – они могут воскресить в памяти воспоминания, которые я совершенно не желаю проживать снова и снова – поэтому решаю сосредоточиться на позитивных чувствах, перечисленных профессором.

– Я люблю свой дом в Нью-Йорке, тетю Бет и Марлона. Подумав о них, я могу…

– …возможно, у вас получилось бы увидеть их в этом зеркале, да. В вашей старой детской комнате. Или в любом другом месте, о котором у вас много воспоминаний, – заканчивает он мою фразу.

Это звучит как призыв к действию. Подавив нервозность в теле, я пробую представить свою старую спальню с сиреневыми обоями и плакатами на стенах, но отражение передо мной не меняется. Я смотрю на себя: на моем лице буквально написано разочарование. Неудивительно, что мистер Хантер тоже его замечает.

– Расскажите, при каких обстоятельствах вам удалось телепортироваться ранее? Вчера вы сказали, что делали это уже трижды. Что произошло перед тем, как вы использовали свои силы в последний раз?

Изнасиловавший меня оборотень пытался оторвать Сайласу голову, и я бросилась между ними, чтобы со Стоуном ничего не случилось.

– Гм, я пыталась кое-кого защитить.

– Саму себя? – спрашивает профессор, глядя мне в глаза через зеркало.

Я тяжело сглатываю и отвечаю ему отрицательно. Я не защищалась от этого монстра. Я позволила ему добиться желаемого.

Мистер Хантер едва заметно кивает.

– Значит, вы хотели защитить кого-то, кто вам небезразличен. Благородный поступок. Однако вас подхлестывал страх, пусть и страх за кого-то другого. А как насчет двух других случаев?

Я вспоминаю ночь в башне и вступительное испытание лордов, когда мне казалось, что их маг огня зажарит нас с Джином заживо. Страх. Или пять лет назад, когда папа пытался увести машину вбок, и мы врезались в отбойник. Страх.

– Тоже страх, – вслух произношу я, чувствуя себя немного не в своей тарелке. Будто вынуждена признаться мистеру Хантеру в собственной слабости.

– Страх – вполне достойная эмоция, Хэйден, – строго отвечает профессор. Наверное, по моему лицу он понял, что я о ней думаю. – Если мы чего-либо боимся, то это что-то для нас значит. Можно бояться многих вещей: это показывает, что мы к ним неравнодушны. Кроме того, страх – вероятно, одна из самых сильных эмоций. Основной инстинкт, который обеспечивает наше выживание. Чем сильнее, естественнее и грубее чувство, тем больше магии оно высвобождает. Поэтому вы можете порадоваться, что нашли внутри себя связь с первобытным инстинктом. Используйте ее.

– Но… как я могу ощутить страх по щелчку пальцев?

Во взгляде мистера Хантера мелькает проблеск возникшей идеи, но он решает ее не озвучивать. Вместо этого профессор спрашивает:

– Кто сказал, что вы научитесь магии по щелчку пальцев?

Недовольная ответом, я поворачиваюсь к нему и смотрю прямо в глаза, избавляясь от преграды в виде зеркала, которое каким-то образом воздвигало между нами своеобразную стену.

Взгляд льдисто-голубых глаз мистера Хантера направляется прямо в мои, и мне становится интересно, что занимает его мысли прямо сейчас. Возможно, он знает какой-то прием, способный вызвать во мне страх, но считает его неэтичным?

Прежде чем я успеваю задать вопрос, он говорит:

– Выясните, что вас пугает, или найдите другую движущую эмоцию, достаточно сильную, чтобы открыть портал. Мы не сможем продолжить без движущей силы.

Я задыхаюсь от возмущения.

– На этом все? Я думала, вы хотите мне помочь.

– Я действительно хочу этого, мисс Найт. Но прежде всего вам необходимо найти свой личный источник силы. Судя по всему, до сих пор ваша магическая энергия вырывалась наружу только в исключительных ситуациях. Это дает нам три варианта. Я могу снова поместить вас в исключительную ситуацию, в которой вы испугаетесь за свою жизнь, что декан не одобрил бы в качестве метода обучения. Или вы можете найти новый, другой способ призвать силу.

– Или? – третий вариант все еще не прозвучал.

– Или пока мы поработаем с вашими воспоминаниями, если они достаточно сильны, чтобы приводить вас в необходимое эмоциональное состояние. Автокатастрофа с вашими родителями произошла слишком давно. Нам нужно что-нибудь посвежее. Если хотите, можем попробовать.

Итак, либо я снова и снова воскрешаю в памяти ночь кровавой луны, хотя больше всего на свете хотела бы запрятать события Хэллоуина в самый дальний и пыльный уголок мозга, либо завершаю урок с профессором Хантером и ищу другой способ призвать силы. Что заставило бы меня вернуться к самому началу. Проклятье.

– Хорошо, попробую, – нехотя соглашаюсь я. На этот раз, повернувшись к зеркалу, я думаю не о нашей уютной нью-йоркской квартире и не об утреннем кофе за завтраком с тетей Бет. Я вспоминаю ту ночь в лесу, кроваво-красную полную луну и золотисто-желтые глаза, смотрящие на меня из темноты.

Я чувствую, как у меня учащается сердцебиение и по шее бегут мурашки. Я знаю, что мне нужно вспомнить ту ночь как можно точнее, мысленно пережить ее во всех деталях, чтобы снова ощутить те же чувства. Но как я могу спокойно думать о тех минутах на лесной земле, когда за мной наблюдает профессор Хантер, стоящий чуть поодаль? От него не ускользает ни одно мое движение – вдруг в зеркалах неожиданно появится то, что я пережила ночью Хэллоуина, потому что мне все-таки удастся открыть какой-нибудь портал? Неужели сейчас я серьезно больше боюсь того, что все получится, а не наоборот?

Моих плеч касаются теплые пальцы, вырывая из раздумий. Тяжело дыша, я через зеркало смотрю на мистера Хантера. Он по-прежнему стоит позади, положив руки мне на плечи. И хотя нас разделяет тонкая ткань моей блузки, я каждой нервной клеткой ощущаю его нежное прикосновение.

– Не думайте слишком много, мисс Найт. Магия во многом строится на способности отпускать. Вы должны уметь отдаваться чувствам. Только когда вы сможете отпустить контроль над собой, мы сможем приступить к следующим урокам, чтобы научиться правильно контролировать ваши силы.

Его слова трогают меня даже глубже, чем прикосновение рук.

Если бы все было так просто…

– Отпускать – не мой конек, – тихо признаю я.

– Могу понять. Не мой тоже, – отвечает он с серьезным выражением лица и отступает от меня. По крайней мере, физически: взгляд его голубых глаз остается прикованным к моим. – Но время от времени это необходимо. Становится легче, когда понимаешь, что падаешь не в одиночестве. Найдите кого-то, с кем сможете упасть вместе.

* * *

Вернувшись в комнату после неудачного занятия с мистером Хантером, я ставлю на колени ноутбук и пролистываю список курсов, доступных для прохождения в Найтстоуне. В дополнение к домашнему заданию по отработке контроля мистер Хантер посоветовал записаться на несколько семинаров по магии, несмотря на то, что прошла уже половина семестра. Помимо специальных курсов для обладателей сил стихий, в списке курсов обозначены семинары и лекции на более общие магические темы, такие как «История магии сквозь века» или «Биология и ботаника». Особенно меня заинтересовали различные боевые тренировки: моему расписанию не повредило бы немного спорта. Время от времени я танцую или делаю упражнения на растяжку в подвале академии, но эти занятия и близко не стоят с той спортивной программой, которую я привыкла выполнять каждый день.

Я пролистываю список, где под каждым семинаром указано, что новые участники больше не принимаются, как вдруг застреваю на лекции в пятницу.

Основы техники боя для магов с упором на защиту и ближний бой

Преподаватель: Айзек Хантер

Мой пульс учащается, когда я читаю его имя. Онлайн-запись на этот курс тоже уже закрыта, но, возможно, мне удастся получить место другим способом. Если, конечно, я буду готова преодолеть себя и поговорить с ним снова.

Нет, Хэйден, если ты придешь к нему сейчас, то будешь выглядеть жалко. Как будто просишь милостыню.

Я стараюсь выбросить из головы волнующую мысль о тренировках с Айзеком. Я должна это сделать, если хочу держаться на расстоянии от него и Сайласа. А ведь именно этого я и хочу, верно?

Я выключаю ноутбук и закрываю глаза. Попробую подобрать себе какой-нибудь другой курс.

Глава 6
Адрик

Прошла неделя с тех пор, как ты лежала подо мной в этом лесу.

Теперь, когда полнолуние осталось позади и волк внутри меня мирно дремлет, я с трудом могу поверить в то, что натворил. Что из всех людей поступил так именно с тобой.

Но воспоминания о ночи кровавой луны и нескольких минутах в лесу преследуют меня во снах и день за днем вызывают утреннюю эрекцию, которую невозможно игнорировать.

Черт возьми, тебя желает не только зверь внутри меня.

Ты слишком нравишься мне и как мужчине.

Раскаяние и угрызения совести пронзают при мысли о твоих слезах. О твоем страхе. Как я мог испытывать вожделение, когда ты была в ужасе? Лишение тебя девственности против воли не должно возбуждать меня. Может, зверя во мне – да, но меня? Кого я обманываю? Я чудовище, независимо от полнолуния. Меня всегда возбуждала женская боль. Видеть, как они умоляют и скулят. Подчинять их. Доминировать над ними.

Я не могу перестать думать о том, как изящно твое грациозное тело выгибалось навстречу моему. Как крепко ты обхватывала меня. Как громко стонала для меня. Могло показаться, что какая-то часть тебя тоже получает от этого удовольствие.

Но я ошибаюсь, не так ли, Хэйден?

Конечно, ошибаюсь. Красный цвет застлал мне глаза, а шум крови затуманил чувства и разум. На понятном мне языке говорили лишь страх и слезы в твоих глазах.

Кроме того, мы похитили тебя, накачали и не оставили выбора.

Потому что его нет у нас самих.

Этот ритуал мог дать нам многое. И лишь по чистой, жестокой случайности его жертвой оказалась именно ты. Как тебе пришло в голову приехать в этот кампус девственницей?

У меня были планы на тебя, Хэйден Найт. Но теперь все они выброшены за борт. Все было зря. Я лишил тебя невинности, но не завершил ритуал.

Я сжимаю руки в кулаки. Я не выпил ее чертову кровь. В результате ни я, ни моя стая не приобрели ровным счетом ничего. Все испортил Сайлас Стоун, самозваный король лордов, и его друзья-идиоты.

Наш план.

Будущее нашей стаи.

Способность лучше контролировать трансформацию в будущем.

Нет, в ближайшее время у нас больше не будет другого такого шанса. Кровавая луна бывает только раз в году, а девственница в Найтстоуне – еще реже.

Мне хочется вырвать Стоуну глотку за то, что он оттащил меня от Хэйден с помощью силы, о которой я даже не подозревал. Ему стоить быть осторожнее в следующее полнолуние.

И тебе тоже, маленькая Найт. То, что произошло между нами в ночь кровавой луны, было чем-то большим, чем простой жертвой для кровопролитного ритуала или жестоким преступлением, не так ли?

Это связало нас. Сильнее, чем я мог предположить.

Глава 7
Хэйден

Неделю спустя мое сердце одержало победу над гордостью. Как бы я ни пыталась придумать этому разумное оправдание, причина, по которой я рано утром в четверг направилась в определенное общежитие, заключается не только в моем все еще полупустом расписании. За последние несколько дней я написала чертовски много писем и получила столько же отказов. Я понимаю преподавателей, которые не хотят принимать на свои курсы новую студентку спустя три месяца после начала занятий. Возможно, все сложилось бы иначе, знай они, что я Найт. Но до бездарной, никому не известной девушки по имени Хэйден Скотт здесь никому нет дела. Если в этом семестре у меня не получится набрать несколько дополнительных баллов на занятиях по магии, то придется наверстывать их во втором семестре, и вся учеба отойдет на второй план. Отличное начало.

Я больше не хочу игнорировать Айзека, который мог бы помочь. Кроме того, я чувствую, что должна поговорить с ним еще раз. После нашей последней встречи он больше не подходил ко мне, и, признаться честно, я немного разочарована. Я подумала, что, вероятно, он ждет первого шага от меня. Он пытался наладить со мной контакт сразу после ночи кровавой луны, надеясь на простое «спасибо», но я отвернулась от него. А теперь, тупица, расстраиваюсь, что он больше не обращает на меня внимания?

Я вхожу в вестибюль частного элитного общежития на опушке леса, готовая признать поражение и прекратить холодную войну между нами. В фойе первого этажа сгрудились несколько студентов-старшекурсников. Некоторые из них кажутся смутно знакомыми, потому что я уже несколько раз видела их рядом с Сайласом или Айзеком.

Когда я направляюсь к мраморной лестнице, они провожают меня взглядами, будто затаившиеся хищники. Да ладно, не может быть, чтобы сюда не заходили другие девушки, кроме меня. Двое парней болтают между собой, стоя у подножия лестницы. Мне придется пройти мимо них, чтобы попасть на второй этаж. Конечно, они не позволят мне так просто подняться в комнаты: это было бы слишком мило с их стороны.

Один из них, высокий, атлетически сложенный парень с темно-русыми кудрями, встает у меня на пути. Я часто вижу его в компании Сайласа и Айзека.

Кажется, он был одним из тех, кто тогда развлекался с розоволосой девушкой на бильярдном столе?

Я силой прогоняю эту мысль и спешу пройти мимо студента-блондина, когда он широко ухмыляется.

– Далеко собралась, малышка? Соскучилась по Айзеку?

– Скорее, по его языку, – комментирует его друг, не оставляя сомнений в том, что они оба успели во всех подробностях ознакомиться с видео со мной в постели Айзека.

Пока я пытаюсь найтись, что им ответить, по щекам разливается жар. Однако в голове хоть шаром покати. Просто замечательно. Где же ты, остроумный ответ?

Меня так и не озаряет, поэтому вместо того, чтобы поставить этих идиотов на место, я расталкиваю их локтями и прохожу мимо, стараясь не обращать на парней внимания.

– Смотри-ка, Логан, она, похоже, очень спешит.

– Наверное, что-то срочное, – шутит блондин. – Жаль, что Сайлас не хочет рассмотреть для нас ее кандидатуру.

– Раз он не хочет с нами делиться, мы можем разделить ее сами. Ему ведь не обязательно знать обо всем, правда? Эй, Дева Мария. Айзек – не единственный, кто может тебя побаловать. Оставайся здесь, составишь нам компанию перед первой лекцией, – кричит он мне вслед, но я, к счастью, уже скрылась из поля зрения этих двоих.

Что значит, Сайлас не хочет рассмотреть мою кандидатуру?

Эта фраза определенно задевает больше, чем их неуклюжие попытки подкатить. Но стоит мне оказаться перед дверью в комнату Айзека, как я забываю об их словах, и меня охватывает нервозность. Черт, это не простое волнение, а самый настоящий шторм, способный перевернуть все мои внутренности.

Почему я решила, что попросить у него место на боевом курсе – это хорошая идея? С чего ему соглашаться? Он избегал меня в течении нескольких недель до спасательной операции в полнолуние и не разговаривал со мной после. Ночь кровавой луны ничего не изменила.

За исключением того, что Сайлас все-таки не принес меня в жертву для своего ритуала – вместо этого лорды спасли меня из лап чудовища, рискнув жизнями.

Айзек прав: с моей стороны было неправильным принимать их помощь, не сказав ни слова благодарности. Просто взять и молча уйти. Я показала себя одновременно грубиянкой и трусихой. Теперь невысказанные слова висят в воздухе между нами и усложняют наши и без того непростые отношения.

Отлично, Хэйден. Если этого мало, то Айзек прав кое в чем еще: я не могу держаться от них на расстоянии. Тем более теперь, когда знаю, что они ненавидят меня не так сильно, как пытаются показать, и не испытывают ко мне абсолютной неприязни.

Поэтому я набираюсь смелости и стучу в дверь Айзека. Может быть, простое «спасибо» станет хорошим началом, чтобы сгладить разногласия между нами. А после я поинтересуюсь, не сможет ли он найти для меня место на своем курсе.

Айзек открывает дверь спустя всего пару секунд. Хотя сейчас восемь часов утра, и большинство студентов уже разошлись по утренним семинарам, светловолосый маг земли до сих пор не одет. Точнее, одет не полностью. На нем темные брюки и белая рубашка, но и то, и другое, все еще расстегнуто. Кажется, я побеспокоила Айзека, пока он собирался.

Я поспешно отвожу взгляд от обнаженного живота Хантера, где под загорелой кожей проступают упругие мышцы, и смотрю ему в лицо.

– Прости, я не хотела… Мне нужна твоя помощь кое с чем, – бормочу я.

Так, Хэйден, соберись. Разве ты не хотела начать с благодарности?

Айзек поднимает бровь, ничего не отвечает, разворачивается и подходит к письменному столу. Там он опускается в кресло на колесиках и несколько раз щелкает компьютерной мышкой, после чего снова поворачивается ко мне.

– Ты не помешала. Я только собирался начать, – отвечает он.

– Ладно… А чем ты занят? – спрашиваю я и нерешительно вхожу в комнату, закрывая за собой дверь. – Ты работаешь?

– Не слышал, чтобы это так называли, – криво усмехается он и подъезжает ко мне на кресле. – Как дела, Трабл? С чем тебе нужно помочь?

Айзек больше не кажется таким злым и холодным, как на прошлой неделе, когда я встретила его на улице между западным и южным крыльями академии. Немного осмелев, я подхожу к нему ближе.

– Я насчет боевых занятий, которые ты проводишь по вечерам в пятницу. Хотела спросить, не найдется ли для меня местечка.

– Прости, но курс предназначен только для студентов с магическими способностями.

Я поджимаю губы, стараясь проявлять терпение.

– Со вчерашнего дня я официально числюсь в академии как маг, а не Знающая, – поясняю я.

Айзек приподнимает бровь.

– Да ну?

– Ты прекрасно знаешь, на что я способна, так что не прикидывайся удивленным. Я слышала, о чем вы разговаривали за дверью, когда думали, что я лежу без сознания. Я телепортировалась в Нью-Йорк вместе с Сайласом – думаю, этих сил достаточно для твоего спортивного курса?

– Мне просто любопытно, как ты объяснила это руководству академии, – усмехается Айзек.

– Никак. Мистер Хантер сказал, что достаточно…

– Мистер Хантер, – со смешком перебивает он и, специально повысив голос, повторяет мои слова.

Я вскидываю брови.

– Тебе не нравится твой двоюродный брат?

Как можно не любить спокойного, обаятельного профессора со льдисто-голубыми глазами? К тому же между ними не слишком большая разница в возрасте: может, лет пять, максимум – восемь.

– У нас с ним мало общего.

– Счастливчик, – отвечаю я.

Айзек гримасничает и возвращается к столу. Он бросает на монитор настолько долгий взгляд, что во мне просыпается любопытство.

– Кстати, над чем ты работаешь так рано утром? Не думала, что ты настолько трудолюбивый. – Я подхожу ближе и заглядываю Айзеку через плечо, ожидая увидеть на экране компьютера какое-нибудь исследование или документ с начатым эссе, но вместо них меня встречает изображение девушки, стоящей на коленях перед тремя мужчинами.

На видео мигает кнопка паузы, которую Айзек, должно быть, нажал, когда я вошла.

– Ты серьезно? – Мой рот приоткрывается, и меня обдает волной жара. – Я думала, ты работаешь! – У меня в ушах звенит от собственного голоса, но сейчас я не могу контролировать ни тон, ни скачущий пульс.

– Говорю же, работой это обычно не называют, – отвечает Айзек с невинным выражением лица. – У тебя есть еще какие-то вопросы?

Я остаюсь стоять как вкопанная, сражаясь с эмоциями, бушующими внутри.

– Хочешь посмотреть? – спрашивает он, когда я не сдвигаюсь с места.

– Ты невыносим. Как можно смотреть порно утром перед первым семинаром?

– Когда еще смотреть порно, если не вечером перед сном или утром, когда просыпаешься? У тебя другие предпочтения?

– Не смотреть вообще, – ворчу я в ответ и собираюсь было отвернуться, когда Айзек хватает меня за запястье и мягко притягивает к себе.

От его прикосновения по всему телу пробегает ток, как от разряда молнии.

– Если хочешь, я выключу видео, и мы продолжим беседу о том, как тебе в ближайшее время стать моей ученицей. Или можешь сесть рядом и присоединиться к просмотру, – его голос мягкий и бархатистый, словно теплый ветерок, ласкающий кожу. Так и слова Айзека ласкают что-то у меня внутри. Мою темную, испорченную сторону, которая скучала по этому взгляду. Ей не хватало напряжения между нами. Не хватало его возбуждения.

И возбуждения, которое его вызов пробуждает во мне самой.

Разве я здесь не из-за этого? Если отбросить все выдуманные мной доводы и оправдания.

Конечно, я все равно сопротивляюсь. Я пытаюсь вырваться из хватки Айзека, но он усаживает меня к себе на колени и крепко обнимает.

– А теперь представь, что на этом видео ты и я, – шепчет он на ухо, как только мы оба переводим взгляды на экран. Дыхание Айзека касается шеи, и я замираю на его бедрах, как если бы Медуза Горгона превратила меня в каменное изваяние. – И Сайлас. И еще кто-то из лордов, – продолжает он. – Логан или Тайлер, можешь выбрать любого.

Я хочу яростно замотать головой, но тело не повинуется. От спокойных, но откровенных слов Айзека пробирает теплая дрожь. Взгляд задерживается на полуобнаженной девушке, которой доставляют удовольствие трое мужчин одновременно.

Сразу трое мужчин желают ее. Должно быть, по ходу фильма они одновременно возьмут девушку и другими способами.

– И это тебя заводит? – выкрикиваю я, смущенная, возмущенная и немного… возбужденная. – Думать о том, как бы вы с ними меня… – Я подыскиваю подходящее слово.

– Разделили, Трабл, – подсказывает Айзек. – Разве тебе не приятна эта мысль?

Я фыркаю и, наконец, нахожу в себе силы покачать головой.

– С чего ты взял? Мне вполне достаточно одного мужчины, – отвечаю я, стараясь не обращать внимания на то, что от описанной им идеи внизу живота начало пульсировать.

– Ты уверена? Тебе понравилось, когда Сайлас смотрел на тебя в ритуальном зале? Мне кажется, да, – бормочет он в шею. Одной рукой он крепко сжимает мои руки у меня за спиной, а другой отводит в сторону волосы, обнажая мою шею и прикасаясь к ней губами.

Черт, желание прильнуть к Айзеку и почувствовать его на своей коже сводит с ума. Напоминание о той ночи, когда я стояла на коленях на каменном полу, далеко не спасает ситуацию. Не улучшает ее и воспоминание о том, как Сайлас наблюдал за нами, а затем попытался лишить меня девственности.

Интересно, как изменилась бы моя жизнь, позволь я этому случиться? Тогда, возможно, оборотни не похитили бы меня в ночь кровавой луны и я не потеряла бы невинность на лесной поляне вместе с чудовищем.

Я не успеваю обдумать эту мысль, потому что Айзек усиливает хватку на моих запястьях и грубо оттягивает волосы.

– Отвечай, Веснушка, – требует он, на время вынуждая забыть обо всем остальном.

Его повелительный тон вызывает в животе сладкое томление, против которого я бессильна.

– Тогда все было иначе, – отвечаю я.

– Почему?

Потому что это был Сайлас. Не просто какой-то парень, а сам Сайлас Стоун. Потому что, несмотря на его отвращение ко мне и высокомерное, оскорбительное поведение, я все еще чувствую с ним какую-то связь. Болезненную, ядовитую связь, которая каждый раз притягивает меня к нему, словно мы – магниты с разными полюсами. Почти так же сильно, как меня притягивает Айзек.

– Потому что он просто смотрел, – лгу я.

Айзек берет меня за подбородок и поворачивает к себе так, чтобы мне пришлось смотреть ему в лицо. Его голубые глаза перехватывают мой взгляд, словно пытаясь прочесть по нему правду.

Я съеживаюсь от его взгляда и жесткой хватки, которой он удерживает меня у себя на коленях.

– Значит, тебе не хотелось бы, чтобы мы взяли тебя одновременно? – продолжает допытываться он.

– Очевидно, нет! Я не позволю тебе сделать из меня вашу игрушку, – как можно тверже отвечаю я.

Глаза Айзека едва заметно сужаются, затем он отпускает мой подбородок, но я остаюсь в том же положении и продолжаю на него смотреть. Или просто злобно сверкаю глазами.

– Жаль. Тогда место нашей леди займет Айрис.

Сердце падает куда-то вниз, мне кажется я чувствую его биение даже в ногах, отделенных от мускулистого бедра Айзека лишь тонкими колготками.

– Айрис? Она тоже здесь учится? – севшим голосом спрашиваю я.

– Да.

– И если она станет вашей леди, то вы… – Я сглатываю.

– Разделим ее между собой, да.

Все внутренности в животе завязываются в узел.

– Точно так же, как ту розоволосую или брюнетку, что всегда болтаются рядом с вами?

– Роуз и Эбигейл, да.

– Прекрати все время говорить «да», – огрызаюсь я и пытаюсь подняться с коленей, но он не позволяет мне этого сделать.

– Это не должно тебя беспокоить, Веснушка.

Я и сама это знаю.

Я отвожу от него взгляд и снова смотрю на экран, где обнаженная девушка лежит в постели с тремя парнями. К моему ужасу, от мысли, что двое из мужчин – Сайлас и Айзек, а девушка – их леди, на глаза наворачиваются слезы.

Черт, я не могу ревновать лордов к случайным студенткам, с которыми они развлекаются. Ко всем девушкам, кроме себя. Они неоднократно делали это в предыдущих семестрах и продолжат в будущем.

– Меня это и не беспокоит, – заявляю я, и снова пытаюсь вывернуться из хватки Айзека.

На этот раз пальцы Хантера отпускают мои руки, и я соскальзываю с чужих коленей. Поправляя юбку, стараюсь придать лицу максимально безразличный вид.

– Можете разделять между собой кого хотите. Меня не интересует твое предложение.

– Если оно тебя все же заинтересует, ты передумаешь и захочешь присоединишься к нам…

– Я не передумаю, – перебиваю его я. Безразличие на моем лице рассыпается от слов, подступающих к горлу. – Конечно, если бы я полностью отдалась всем вам одновременно, это потешило бы ваше самолюбие, но вы, ребята, ни капельки не верны своим леди. Им позволено спать только с вами, верно? Хотя сами вы, в свою очередь, спите с кем захотите. Особенно ты. Так что приревнуй я тебя к другим, статус вашей личной подстилки ничего бы не изменил. Потому что настоящие подстилки здесь – это вы. Вы с Сайласом все равно спите с другими девушками помимо Роуз или Эбигейл. – Я презрительно поджимаю губы, на мгновение возненавидев себя за вспышку эмоций, и тут же разворачиваюсь на каблуках, пока не выдала еще что-то, о чем потом пожалею.

Айзек окликает меня, но я не обращаю на него внимания.

– Эй, постой. Трабл!

Я выбегаю из его комнаты прежде, чем он успевает меня остановить.

Может засунуть свой курс по самообороне куда подальше. Я добавлю в расписание другие семинары.

* * *

Айзек

Спустя пару секунд после того, как Трабл изо всех сил захлопывает дверь, в нее кто-то стучит. Я удивленно вскидываю брови, все еще сидя в кресле с расстегнутыми брюками и не сдвинувшись с места ни на сантиметр.

Она передумала?

Я успел достаточно хорошо узнать Трабл, чтобы понимать, что ее эмоции иногда взрываются быстрее любого фейерверка. Однако обычно требуется куда больше времени, чтобы она пришла в себя после вспышки гнева.

Эта девушка непредсказуема. И все же, в отличие от других студенток, она не раздражает меня, когда ее эмоции за секунду проходят путь от «А» до «Я». Наоборот: мне всегда интересно, чем она удивит на этот раз. Я предполагал, что она бурно отреагирует на провокацию с Айрис, но не ожидал, что наш разговор накалится настолько стремительно.

Наверное, следовало подойти к вопросу иначе.

Стук раздается снова, и я поднимаюсь с кожаного кресла. На ходу поправляю брюки и застегиваю молнию. Она хочет еще раз попросить место на курсе по самозащите?

Что изменилось? Почему теперь она готова проглотить свою гордость и упрашивать меня о чем-либо? Или она снова и снова бросается в мои объятия из-за того, что слепо скучает?

Неужели ты настолько глупа, что влюбилась в меня, Трабл? Не ты ли утверждала, что можешь отделить чисто физическое влечение от чувств?

В конце концов, я стал для нее первым во многих отношения. Мне не хватает только одного. Ее настоящего первого раза. Признаюсь, я не теряю надежды однажды его заполучить. То, как она только что сидела у меня на коленях, ощущалось слишком хорошо.

Твое умеренное сопротивление и двусмысленные сигналы провоцируют охотника внутри меня. Твое тело уже вполне отчетливо реагирует на меня, Веснушка. Ты можешь отрицать это, но не скрывать.

В третий раз услышав нетерпеливый стук, я распахиваю дверь, и моя торжествующая ухмылка меркнет.

– Это ты, – сухо констатирую я.

– Ты, похоже, ожидал увидеть кое-кого другого, – Сайлас бросает многозначительный взгляд на мою промежность, где сквозь брюки все еще явно проступает возбуждение. – Вынужден разочаровать: стерва Найт бежала от тебя так, будто ты прогнал ее горящим факелом. Что ты сделал? Вытащил своего маленького лучшего друга?

– Ха-ха, – бесстрастно отвечаю я и строю гримасу, делая шаг в сторону, чтобы пропустить Сайласа в комнату. – Чего ты хотел?

Он подходит к моему столу и приподнимает бровь, когда замечает поставленное на паузу видео.

– Ее испугал твой порнозавтрак? Ты же знаешь, что о подобных увлечениях в присутствии женщин лучше не говорить.

– Вообще-то, ее испугала мысль о том, что в будущем мы будем развлекаться с Айрис, – сообщаю я, наблюдая за выражением лица Сайласа.

– Айрис? – На мгновение Сайлас выглядит так, будто не знает, кто это. Затем его осеняет, и Стоун нахмуривает брови. – Откуда она знает подругу Эбигейл?

– Она не знает. Ей неприятно представлять нас с любой другой девушкой.

Что-то мелькает в темном взгляде Сайласа, но я не успеваю понять, что это за чувство или мысль. Наконец, черты его лица ожесточаются.

– Только не говори, что тоже хочешь сделать ее нашей леди. Я думал, что достаточно ясно выразился на недавнем общем собрании.

Так и есть. Но его слова не отменяют того факта, что Хэйден идеально подходит на эту роль.

– Ты убедил всех, что Найт недостойна места леди, потому что она – Знающая. Но совсем скоро весь кампус узнает, что она учится магии порталов. Слухи распространятся, самое позднее, к следующему семестру, когда она начнет официально посещать занятия. Кто знает, сколько времени потребуется, чтобы всем стало известно, кем были ее родители. Орден захочет принять в свои ряды наследницу Найта, ты же знаешь.

– Значит, ей просто следует убраться отсюда прежде, чем кто-то узнает о ней правду.

– Да ладно, Сай. Я знаю, почему ты ненавидишь ее и не хочешь брать к себе. Но если это неизбежно, возможно, тебе стоит смириться с мыслью о Хэйден в ордене. Мы могли бы использовать ситуацию в свою пользу.

– Ты просто хочешь, чтобы она стала леди и ты наконец смог ею овладеть.

Я начинаю застегивать рубашку, делая вид, что мне все равно.

– Мне кажется, в глубине души она хотела бы стать нашей. Это было бы приятно для нас всех. Лорды еще никогда не делили друг с другом девственницу. Все сразу.

Глаза Сайласа сужаются.

– Ты, похоже, не понимаешь. Я сказал «нет». Если понадобится, я вовсе запрещу кому-либо из вас к ней прикасаться.

– Почему? – Я внимательно наблюдаю за ним, нахмурив лоб. – Из ревности? Потому что она нравится тебе больше, чем ты готов признать? Или просто потому, что ты властолюбивый, высокомерный осел?

Последние слова прорезают воздух между нами, словно выстрелы. Мой язык оказался быстрее разума, но я не собираюсь брать слова назад.

Некоторое время мы молча смотрим друг на друга. Взгляд кофейно-карих глаз Сайласа темнеет.

– Может, я и властолюбивый, высокомерный осел, но этот осел определяет будущее стервы Найт. Решает, что будет с ее жалкой, дерьмовой жизнью. Кто имеет ее, а кто нет – мое дело. Эта девчонка передо мной в неоплатном долгу, и я все еще думаю забрать ее невинность в качестве процентов. Если кто-то в кампусе и тронет ее, то это буду я.

Из моего горла вырывается грубый смешок.

– Прости, приятель, но я уверен, что Хэйден так не считает. У меня больше шансов пробить ее панцирь, чем у тебя. Даже если какая-то грязная часть ее мозга и жаждет нас, она точно не подпустит к себе тебя. Или ты снова попытаешься ее изнасиловать?

Вместо того, чтобы смутиться из-за воспоминаний о ночи в ритуальном зале, Сайлас ухмыляется уголками рта, будто совсем не против этой идеи.

– Не волнуйся, Зак, если я приложу некоторые усилия, то она будет умолять меня ее поиметь. Она ничем не лучше остальных местных подстилок, – похоже, Сайласу в голову приходит новая идея, и на его лице появляется предвкушающая, но в то же время лукавая улыбка. – Спорим на ее девственность?

Глава 8
Хэйден

– Можешь показать свое расписание? – прошу я Джина в пятницу утром, пока мы ждем преподавательницу литературы в лекционном зале. – Мне нужно записаться на несколько курсов по магии, но я не знаю, с чего начать. Кроме того, почти на всех семинарах уже закончились места.

– Как насчет ботаники? – предлагает он.

– Уже пыталась, но оказалось, что в оранжерее помещается только двадцать студентов, – с досадой ворчу я, пролистывая ежедневник Джина в поисках последней соломинки, за которую можно ухватиться.

– А история магии? Базовый курс проходит в огромном лекционном зале. Там полно свободных мест. Уверен, мисс Фокс будет не против, если ты придешь. Вот, в понедельник, вторая половина дня, – он указывает пальцем на одну из записей.

Мое сердцебиение учащается при упоминании ее имени. Перед глазами мгновенно возникает латунная табличка с надписью «Проф. д-р Фокс» и ее письменный стол, на котором я застала ее с Айзеком, только приехав в академию. Поэтому первый порыв – отказаться от предложения Джина, но с другой стороны… Мое будущее образование не должно зависеть от того, с кем успел совокупиться Айзек Хантер.

Что за приступ неуместной ревности? Я должна быть выше таких вещей. Поэтому киваю и возвращаю Джину его ежедневник.

– Пожалуйста, напиши мне после лекции, где находится аудитория. В понедельник я схожу и спрошу мисс Фокс, могу ли записаться на курс.

Надеюсь, она меня не запомнила.

Когда я достаю письменные принадлежности и раскладываю их на маленьком столике перед собой, то замечаю, что вокруг стало шумно. Все в аудитории перешептываются, и меня на мгновение охватывает знакомое чувство страха и тревоги: я сразу начинаю думать, что речь идет обо мне. Кто-то снова снял меня на видео? Что Сайлас и Айзек выдумали на этот раз?

Однако внимание студентов обращено вовсе не на меня. Все они, кажется, страшно увлечены разговором друг с другом. Время от времени по аудитории пробегают задумчивые взгляды, но никто из студентов не встречается глазами со мной.

Странно.

– О чем они все говорят? – спрашиваю я Джина.

– Наверное, обсуждают, с кем пойти на бал.

Я вскидываю брови.

– Бал?

– Только не говори, что еще о нем не слышала, – он с удивлением смотрит на меня. – Сегодня утром комитет объявил дату и тему ежегодного зимнего бала. Теперь каждая студентка ждет не дождется приглашения от любимого человека. И так уже целый день. – Джин закатывает глаза.

– И… когда пройдет бал?

– В последнюю субботу ноября, как раз перед началом финальных экзаменов, когда все с головой погрузятся в учебу.

Через две недели.

– Хм, – произношу я.

– И? – спрашивает Джин через несколько секунд.

– Что «и»?

– С кем хочешь пойти?

Застигнутая врасплох, я начинаю перекладывать ручки в пенале.

– Мне нельзя прийти туда одной? Или с тобой и Блейк?

– Ты хочешь пойти на бал без сопровождения? – смеется Джин. – В этом отношении Найтстоун все еще на несколько веков отстает от мира. Каждый гость должен прийти с партнершей и станцевать вместе с ней вступительный танец на открытии бала, все как полагается.

– А кого собираешься пригласить ты? – парирую я, резко поворачиваясь в его сторону.

Щеки Джина слегка краснеют, и он поправляет очки.

– Посмотрим. Может, просто туда не пойду.

В этот момент дверь аудитории открывается, и в помещение заходит преподавательница. Пока она проходит к передней части аудитории, большинство разговоров стихает.

– Или ты можешь пригласить Блейк, – быстро предлагаю я Джину и многозначительно играю бровями.

Он избегает моего взгляда и тихо бормочет, что я сошла с ума. На моих губах расцветает победная улыбка, но в то же время по какой-то необъяснимой причине я начинаю нервничать.

«И не надейся, Хэйден. Тебя все равно никто не пригласит», – отчитывает меня здравомыслие. Из-за издевательств лордов половина студентов считает меня легкой добычей или грушей для битья Сайласа. И мне, черт возьми, должно быть все равно, но почему-то… это не так.

Кульминация «Щелкунчика» Чайковского звучит в ушах, когда я выполняю один пируэт за другим, снова и снова поднимаясь на кончики пальцев левой ноги. Комната вокруг меня вращается все быстрее, и спустя несколько оборотов я едва могу различить что-то, кроме вихря цветов и света.

Вместо того, чтобы, как обычно, заглушить чувства и мысли, сегодня я погружаюсь в них с головой. Утопаю в них – воспоминаниях о каждом прикосновении, которое со мной когда-либо делили Айзек и Сайлас. Каждый поцелуй, каждое касание их губ, каждый поток воздуха от их дыхания. Подавленная тоска по ним сочетается с ревностью в груди и заставляет полностью слиться с музыкой. Ярость и страсть этой пьесы, ее безумие.

Я останавливаюсь только тогда, когда смолкают последние звуки. Задыхаясь, закрываю глаза. Сердце колотится в горле, легкие горят, а мышцы дрожат от напряжения. Черт, это было напряженно. А самое странное – я представляла, что на такую меня смотрят Сайлас и Айзек. Что они находятся здесь, рядом. Я почти физически ощущала их присутствие.

Когда я открываю глаза и смотрю в одно из зеркал, окружающих меня со всех сторон, мне приходится тяжело сглотнуть.

Я действительно вижу лицо Сайласа.

Сегодня я не пугаюсь, как в прошлый раз, а подхожу ближе. Грудь все еще вздымается и опускается. Пот выступает на шее и стекает по спине. Вместо собственного отражения я вижу в зеркале стоящего передо мной Сайласа Стоуна. Его лицо – суровая маска, но в глазах все же сверкает чувство, от которого перехватывает дыхание. Он смотрел на меня так лишь однажды. Летом, как раз перед тем, как поцеловал в коридоре подвала академии.

Затаив дыхание, я изучаю каждый сантиметр его лица. Когда еще у меня будет возможность взглянуть на него так близко, но чтобы Сайлас не заставил меня немедленно за это заплатить? Неужели те два часа, проведенные с мистером Хантером, уже дают первые результаты или я просто неосознанно последовала его совету и позволила себе хоть раз полностью погрузиться в мир собственных эмоций? Что бы то ни было, оно работает.

Сайлас в зеркале поднимает руку, словно хочет прикоснуться – не принуждая меня, а нежно. Затем его взгляд устремляется вниз, и в нем вдруг вспыхивает что-то еще: красное сияние. Кажется, будто его радужки начинают светиться таким же темно-красным цветом, как полная луна на Хэллоуин.

В смятении делаю шаг назад, и картинка в зеркале исчезает так же внезапно, как появилась. В ту же секунду я слышу слева от себя какой-то звук и поворачиваюсь к двери. Она приоткрыта, хотя я уверена, что плотно закрывала ее за собой.

Пульс учащается еще сильнее, и я подбегаю к двери. Нет, на этот раз мне точно не показалось, что за мной наблюдают. Там действительно кто-то был!

Я полностью распахиваю дверь, вылетаю в коридор и инстинктивно бегу в направлении тренажерных залов. В прошлый раз я встретила Сайласа именно там – в ту ночь, когда мы с ним поцеловались. Точно так же, как и сегодня, я столкнулась со Стоуном после того, как увидела его в зеркале. Это не может быть совпадением. Но сегодня возле дверей тренажерного зала никого нет.

Я оглядываюсь по сторонам, а затем, поддавшись порыву, решаюсь войти.

В зале стоит запах пота и резиновых матов. Взгляд скользит по всевозможным тренажерам. Свет приглушен, а внутри находятся всего несколько студентов. На скамье для жима лежа я узнаю одного из лордов. Словно в насмешку надо мной, у него на коленях, широко раздвинув ноги, сидит какая-то блондинка, в то время как парень выжимает в воздух штангу.

Это их новая леди? Та самая Айрис?

Я отрываю от них взгляд и продолжаю осматривать тренажерный зал. На одной из беговых дорожек замечаю второе знакомое лицо. От удивления сердце делает кульбит, и я решаю подойти к Полу.

Мой неудавшийся сосед по комнате, похоже, глубоко погружен в собственные мысли, в ушах у него наушники, и он не замечает моего приближения, пока я не встаю прямо перед ним и не одариваю его нерешительной улыбкой.

Лицо Пола темнеет. Он явно не рад меня видеть, но все же сбавляет темп.

– В чем дело? – спрашивает он, вынимая из уха один из наушников.

– Мы можем поговорить? За последнее время я уже несколько раз приходила к твоей комнате и стучала в дверь, но мне так никто и не открыл. Тебя очень трудно застать в общежитии.

Он хмурится и выключает беговую дорожку. Он вытирает с лица пот висящим на шее полотенцем и сходит с тренажера.

– Зачем тебе понадобилось искать меня? Тебе до сих пор не выделили другую комнату?

– Нет-нет, с комнатой все в порядке. Но я… хотела бы поговорить с тобой.

– О чем?

Я нерешительно оглядываю помещение. Хотя никто не тренируется рядом с нами, мне кажется неуместным расспрашивать Пола о секретах оборотней прямо здесь.

– Мы можем побеседовать в другом месте? Мне нужно кое о чем тебя спросить.

На мгновение в голове мелькает мысль дополнить список вопросом о том, не подсматривал ли оборотень тайком за моими танцами, но я быстро ее отметаю. Полу пришлось бы прилететь сюда пулей, чтобы успеть притвориться, что он тренируется. Эта идея кажется слишком абсурдной, к тому же я не могу придумать ни одной правдоподобной причины, из-за которой Пол стал бы за мной шпионить.

Он рычит что-то неразборчивое, но все же направляется к двери, которую я до сих пор не замечала. Я следую за ним и вскоре оказываюсь в раздевалке. Я нервно оглядываюсь по сторонам: мы здесь совершенно одни.

– В чем дело, Скотт? – спрашивает он и, расставив ноги, усаживается на одну из деревянных скамеек. – Чем я могу тебе помочь?

– Ты оборотень.

– Да, – потягиваясь, отвечает он, – Я рассказал тебе об этом, потому что был в панике перед своим первым полнолунием в кампусе. Но это произошло уже несколько лунных циклов назад. Теперь я контролирую себя лучше, к тому же с прошлого полнолуния прошло уже несколько дней. Так что тебе нечего бояться. – Он прищуривает глаза. – Но ведь тебя беспокоит что-то другое? Что ты хочешь узнать?

Я прислоняюсь спиной к металлическим шкафчикам, стараясь не выдать волнения.

– Кто-нибудь помогал тебе контролировать себя в последние месяцы? Ты встречал здесь… других оборотней? Может, общаешься с кем-то из них?

Пол сжимает челюсти и некоторое время молчит. Наконец, он отвечает:

– Да, я действительно нашел кое-кого, кто научил меня более сдержанно вести себя в полнолуния. Но я не раскрываю личности других волков. У каждого есть право самому рассказать о своей сущности, когда он будет готов. – Он скептически смотрит на меня. – Почему тебя вообще это волнует?

Его замешательство не выглядит притворным. Я расцениваю это как добрый знак: в ночь кровавой луны Пол был занят чем-то другим. Если бы он прятался за одной из золотых масок и наблюдал, как полураздетую меня привязывают к колу, чтобы лишить девственности, то точно не стал бы интересоваться, откуда взялся мой внезапный интерес к оборотням.

Немного расслабившись, я выдыхаю и выдумываю как можно более правдоподобное оправдание своего любопытства.

– Мне кажется, что один близкий мне человек может быть одним из вас. Я просто хочу убедиться, что не сделаю в его присутствии ничего, что могло бы его спровоцировать или вроде того.

– На всякий случай просто держись от него подальше в полнолуния.

– А если у меня не будет такой возможности? Как нужно себя вести? Или, может быть, есть какие-то признаки, на которые я должна обратить внимание?

– Волков могут спровоцировать гнев, страх или желание. Когда они начинают терять над собой контроль, это происходит в четыре стадии. Первая, – Пол отгибает большой палец руки, спокойно лежащей у него на бедре, – волк становится нетерпеливым, раздражительным и беспокойным, постоянно двигается или, например, хрустит пальцами. На второй стадии становится агрессивным, жестоким и импульсивным, теряет контроль над выбором слов и своими действиями. В ходе третьей происходят первые физические изменения: меняется цвет глаз, мышцы увеличиваются в размерах, могут даже вырасти когти, – он продолжает обозначать стадии, отгибая пальцы, и не спускает с меня взгляда. – На четвертой волк полностью трансформируется: зверь в нем берет верх и подавляет человеческую сущность. Вопреки слухам, волки могут обращаться уже за несколько дней до полнолуния, но в полнолуние мы просто должны трансформироваться. Хотя бы на короткое время.

Я стараюсь впитать всю новую информацию.

– Спасибо. Думаю, это мне поможет. А насчет цвета глаз… – Я делаю паузу. – У волков он может различаться? Я имею в виду, когда вы превращаетесь.

– Только золотой, а что?

– Просто мне показалось… есть же существа с красными глазами? – нахмурившись, уточняю я.

– С красными? – Пол встает и, перекинув полотенце через плечо, направляется к своему шкафчику. – Красными становятся глаза вампиров, когда эти кровососущие твари теряют над собой контроль.

Я сглатываю. Этого не может быть.

– А что… ты знаешь о вампирах?

– Немного. Эти бессмертные ублюдки не любят болтать о себе. Они буквально мертвы. Просто ходячие трупы, поэтому, в отличие от нас, не могут использовать магию, но у них есть другие, вампирские, способности. В качестве платы за них вампирам приходится регулярно пить кровь, иначе они превратятся в пыль или что-то в этом роде. К счастью, я с ними не встречался.

– Почему «к счастью»? – осмеливаюсь спросить я, когда Пол достает бутылку с водой и подносит ее к губам.

– Оборотни и вампиры не очень-то ладят друг с другом. Мы вроде как враги по своей природе, – отвечает он, сделав несколько глотков. Я свожу брови вместе. – Почему ты так удивилась? – со смехом спрашивает Пол, вытирая рот. – Для вас, обычных магов, оба вида – монстры?

– Не пойми меня неправильно, но мир магов и правда относится к обеим вашим расам с некоторым недоверием. Разве в таких условиях вам не будет лучше… держаться вместе?

– Они не такие, как мы, – выплевывает оборотень, и его лицо мрачнеет. – Двадцать восемь дней в месяц мы – обычные люди или маги. Проклятие берет над нами верх только на одну ночь в месяц, но мы все равно живые, разумные существа. Вампиры же… ледяные, безжизненные оболочки, которые жаждут только крови: тридцать один день в месяц, каждый час, каждую минуту. Не сравнивай нас с этими клещами. – Он захлопывает дверцу шкафчика, и я вздрагиваю от грохота.

– Ладно, поняла.

Он бросает на меня не слишком дружелюбный взгляд и кивает в сторону двери.

– Тебе лучше уйти, Скотт. На сегодня достаточно знаний об оборотнях. В другой раз возьми в библиотеке какую-нибудь книжку о нас. Я тебе не чертов учебник.

– Извини, – заикаюсь я и оставляю Пола наедине с растерянным «но все равно спасибо».

1.«Люденс» (от лат. «ludens» – «играющий») – термин, который часто используется в контексте теории игр и культурологии. Он обозначает человека как существо, которое играет, создает и участвует в играх (прим. пер.).

Pulsuz fraqment bitdi.