Kitabı oxu: «Исцеление травмы привязанности. 60 практик для освобождения от травмирующего опыта на протяжении жизни»

Copyright © 2018 by Christina Reese All rights reserved including the right of reproduction in whole or in part in any form. This edition published by arrangement with Susan Schulman Literary Agency, New York.

© Богданов С.М., перевод на русский язык, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Об авторе

Доктор Кристина Риз – лицензированный клинический профессиональный психолог-консультант (в Мэриленде и Пенсильвании), а также лицензированный медицинский супервизор (в Мэриленде). Доктор Риз имеет почти 20-летний опыт работы с детьми и семьями в области психологической травмы, депрессии, тревожности, биполярного расстройства, синдрома дефицита внимания и гиперактивности (СДВГ), оппозиционно-вызывающего расстройства (ОВР) и нарушения привязанности (в патронатном воспитании и при усыновлении). Она была главным врачом психиатрической клиники, работала в реабилитационных стационарах, психоневрологических интернатах, приютах для бездомных и занималась частной практикой.

Основала консультационный центр Felicity Counseling Services. В качестве сотрудницы Института систем профессионального образования (PESI) выступает по всей стране с лекциями по терапевтической работе с детьми, уделяя особое внимание проблемному поведению, особенностям учеников с психологическими травмами и вопросам привязанности.

Посвящение

Моим родителям и братьям. Вы были моей первой привязанностью и научили меня контактировать с людьми. Спасибо.

Моему мужу. Ты каждый день со мной во всех отношениях. Я люблю тебя.

Моей дочери, которая пока только познает, что такое привязанность и связь. Я всегда рядом и готова тебя поддержать.

Моей лучшей подруге. Ты научила меня всему, что я знаю о привязанности к человеку, с которым не связана родственными узами. Я глубоко признательна тебе.

Богу. Спасибо за дар близости и за то, что создал нас с желанием сближаться друг с другом.

И, наконец, моей тете. Ты давно уговаривала меня написать обо всем, что я знаю. И я это сделала!

Введение
Привязанность в жизни

История Мелиссы

Мелисса вошла в мой кабинет и сказала: «Хочу построить близкие отношения, но каждый раз все заканчивается плохо. Уже не знаю, что делать». Расспрашивая ее о жизни, я узнала, что девушка пережила несколько травм привязанности. Они и повлияли на способность сближаться с другими и привязываться к ним. Мать умерла от рака, когда Мелиссе было три года. В ходе этой первой травмы привязанности отношения девушки с матерью разваливались, поскольку из-за болезни та не могла заботиться о дочери и полноценно с ней общаться. Со смертью матери привязанность была утрачена. Отец Мелиссы после смерти жены боролся с депрессией. Он не мог наладить взаимопонимание и значимым образом удовлетворить эмоциональные потребности дочери. Эта вторая травма привязанности продолжала влиять на способность девушки сближаться со взрослыми и доверять им заботу о себе. Когда Мелиссе исполнилось 10 лет, отец снова женился. Мачеха оказалась сердечной и внимательной, помогая чувствовать связь и заботу. 12 лет спустя отец и мачеха Мелиссы развелись. В возрасте 22 лет клиентка пережила третью травму привязанности, поскольку мачеха уехала и значительно реже с ней общалась. Мелисса потеряла единственного близкого человека. Сейчас – семь лет спустя, в возрасте 29 лет – у нее за плечами было несколько романов. Все закончились из-за того, что она возвела вокруг своего сердца каменные стены, защищая его от дальнейшей боли. Эти травмы привязанности мешали Мелиссе сближаться с другими людьми. Они не позволяли достичь уровня взаимопонимания, необходимого для того, чтобы поддерживать здоровые отношения.

Мы исследовали, как каждая из этих травм повлияла на взгляд Мелиссы. Девушка смогла осознать, что в состоянии делать выбор и меняться ради здоровых отношений. Как только мы определили, что же они собой представляют, Мелисса начала осваивать соответствующие навыки. Постепенно у нее получилось построить здоровые отношения, укрепить доверие, сблизиться с партнером и улучшить качество жизни.

Почему важно ее понимание

Во многих домах и отношениях нет привязанности. Наше общество стало слишком индивидуалистическим. Независимость в нем ценится так высоко, что люди, сталкиваясь с серьезными проблемами, чувствуют себя одинокими. Тяжелая ситуация часто кажется непреодолимой. В 1930–1950-х годах наше общество было социально ориентированным: соседи сидели по вечерам во дворах и вели беседы, женщины собирались после обеда, чтобы выпить кофе и поболтать, мужчины по выходным занимались спортом и обменивались мнениями, а супруги по вечерам прогуливались и разговаривали. Мы отстранились от сообщества и оказались в изолированном пространстве. Мы часто не знаем имен соседей, общаемся с друзьями с помощью смартфона, играем в видеоигры с людьми со всего мира, с которыми никогда не встретимся лично. Не хватает зрительного контакта, столь необходимого для душевной связи. Нет возможности взять за руку другого человека или коснуться его плеча, поскольку нас объединяет уязвимость. Мы потеряли способность находить общий язык с окружающими.

Общество становится все более индивидуалистическим и сегментированным, поэтому потребность в охране психического здоровья резко возрастает. Это неудивительно. В наши дни люди нуждаются в профессионалах, помогающих решать проблемы и разбираться в отношениях. Пытаясь строить и развивать отношения, люди сталкиваются с новыми для нашего технологически развитого общества трудностями. Если бы у каждого был близкий друг, готовый принимать нас такими, какие мы есть, и помогать в решении проблем, то потребность в психотерапевтах была бы не столь острой. По-прежнему оставалась бы необходимость оказывать поддержку тем, кто находится в кризисе и страдает хроническими психическими заболеваниями. Однако люди, которым терапия нужна для поиска быстрого выхода из кризиса в отношениях, могли бы находить опору в контексте социальных взаимодействий.

Потребность в душевной близости сейчас острее, чем когда-либо прежде, поскольку многие люди не в силах построить здоровые, значимые отношения с другими. Уровень разводов – свидетельство разрушенных привязанностей и нашей неспособности как общества поддерживать близкую связь, особенно в трудные времена и периоды испытаний. Трудности могут укрепить или разрушить отношения. Ключ к сохранению прочных отношений в такое время – душевная связь и способность вместе решать проблемы путем здорового общения. Умение эффективно воспитывать детей – сложная задача для многих семей. Воспитание должно начинаться с душевной связи. Если папа и мама чувствуют, что у них нет надежной привязанности с родителями, им будет еще труднее наладить контакт с собственным ребенком. Без этой связи практически невозможно нормально воспитывать детей. Для того чтобы ребенок слушал и уважал родителей, должно быть доверие, а оно возникает на основе тесных взаимоотношений.

Польза книги для врачей и семей

Эта книга написана как для профессионалов, так и для далеких от психологии людей. Психотерапевты, пытающиеся определить роль привязанности в жизни клиентов и в контексте проблем их взаимоотношений, найдут в этой книге ключевые симптомы, которые помогут распознавать проблемы и отличать здоровый стиль привязанности от дезадаптивного. Им будут предложены интервенции для восстановления клиентов после травмы привязанности. Непрофессионалы, которые прочтут книгу, лучше поймут, почему им трудно привязываться к другим людям и выстраивать доверительные отношения. Они найдут для себя полезные методы, после освоения которых смогут наладить более прочные связи с окружающими.

Что вас здесь ждет

Книга начинается с обзора понятия «привязанность». Мы объясняем, как привязанность важна для качества нашей жизни и для способности устанавливать контакт с другими людьми. Затем начнем путешествие по жизни, изучая каждую стадию развития, а также то, как травма привязанности влияет на отношения. Каждая глава о стадиях развития начинается с клинического примера, иллюстрирующего необходимость интервенций (они представлены в конце глав). В каждой главе есть рабочие листы и раздаточные материалы, которые врачи могут передавать клиентам. После глав, посвященных стадиям развития, следует глава, в которой обсуждаются способы решения проблем привязанности при различных нарушениях психического здоровья. В финале книги мы рассматриваем роль терапевтических отношений при оказании помощи в развитии здоровых привязанностей, рассказываем о привилегии идти по этому пути с клиентами и о важности самопомощи.

Давайте же начнем наше путешествие по жизни, глядя через призму привязанности!

1
История привязанности

Что такое привязанность?

Начнем с определений, связанных с понятием «привязанность», которые можно найти в толковом словаре.

• Привязаться – почувствовать привязанность, стать близким и преданным кому-либо, чему-либо.

• Привязанность – чувство близости, склонности, тяготения, основанное на симпатии, преданности, любви к кому-либо, чему-либо.

• Преданность – любовь и верность со смирением, покорное доверие, усердное служение.

• Верность – стойкость и неизменность в своих чувствах, отношениях, в исполнении обязанностей, долга.

• Симпатия – влечение, внутреннее расположение к кому-либо, чему-либо.

• Ладить – быть в ладах, жить мирно, соглашаться, не ссориться.

• Близкие отношения – чувство соответствия и близости между двумя людьми.

Говоря о привязанности, мы имеем в виду все вышеперечисленное и то, как эти слова связаны друг с другом. Привязаться к кому-либо означает «почувствовать привязанность к нему или к ней и ощутить внутреннее расположение». Внутреннее расположение предполагает наличие эмоционального элемента связи. Оно включает в себя симпатию к другому человеку или заботу о нем, верность и близость (эмоциональную, не обязательно физическую). Для того чтобы возникла эмоциональная связь, чувства должны быть взаимными. Близость и эмоциональная связь возникают, если вы делитесь своими чувствами с другим человеком и находите признание и понимание. Чувства могут быть сильными и заставлять нас ощущать собственную уязвимость. Они глубоко личные. Мы не делимся ими с первым встречным.

Делясь своими чувствами, мы идем на определенный риск: не знаем точно, достоин ли этот человек нашего доверия, способен ли он или она отнестись к нашим чувствам с уважением и сохранить их в тайне. И тут мы приходим к понятию «верность». Все мы ищем человека, которому можно открыть свое сердце, зная, что он или она принимает нас и понимает. Каждый стремится обрести душевную связь с другим человеком. Мы желаем этого и ищем – не всегда в подходящих местах. Если же мы доверились не тому человеку, то наши чувства будут задеты или попраны. Нам сложнее делиться своими чувствами в будущем.

Для того чтобы установить действительно глубокую и полноценную связь с другим человеком, нам необходимо общаться на эмоциональном уровне. Наши эмоции связывают нас с эмоциями другого человека. Мы устанавливаем связь и понимаем друг друга. Однако понять, что чувствует другой человек, мы способны лишь в том случае, если понимаем собственные чувства. Мы обретем проницательность после того, как научимся разбираться в собственных чувствах и узнаем, как они ощущаются в теле. Теперь мы знаем себя и можем поделиться этими знаниями с другим человеком. Сочувствие – способность использовать собственный эмоциональный опыт для понимания того, что переживают другие. Сочувствуя, мы можем общаться с другими на эмоциональном уровне. Однако для достижения подлинной близости мы должны использовать эмпатию. Эмпатия предполагает не только понимание того, какие чувства испытывает другой человек, но и их переживание. Если мы способны испытывать чувства, которыми делится с нами другой человек, то получаем возможность установить настолько тесный контакт, что наши партнеры будут осознавать: их слышат и понимают. Этот тип связи позволяет нам ощущать себя в безопасности при обсуждении наших слабых сторон, а также укрепляет отношения.

Привязанность – это процесс, продолжающийся всю жизнь. Мы начинаем стремиться к близости сразу после рождения. Мы привязываемся к матери, тело которой только что покинули. Мы часто проявляем это стремление, требуя грудь и просясь на руки в течение первых девяти-двенадцати месяцев жизни. Затем, научившись ходить, в буквальном смысле отходим от матери к другим людям, которые раскрывают нам свои объятия. Этот процесс представляет собой психологическую модель формирования привязанности и связи с другими. Если человек, к которому мы направляемся, протягивает руки нам навстречу, мы продолжаем двигаться в его сторону. Но если он от нас закрывается, мы переключаем внимание на того, кто демонстрирует желание с нами сблизиться. Эта закономерность сохраняется до конца нашей жизни.

Описанный процесс типичен для здоровой привязанности. Мы учимся развивать отношения привязанности с другими, находя схожие интересы, проводя время вместе, узнавая друг о друге, делясь эмоциями и становясь ближе. Чем чаще мы повторяем этот цикл, тем глубже он закрепляется в нашем мозге и становится привычкой. Мы начинаем общаться с другими, не задумываясь об этих шагах. Благодаря процессу подкрепления мозг продолжает повторять цикл. Нам больше не нужно напоминать себе об этом. Формируется привычка.

Нейробиология привязанности

Наш мозг классифицирует и систематизирует информацию об окружающем мире с помощью пяти органов чувств. Мы видим, слышим, обоняем, осязаем или пробуем на вкус, создавая при этом воспоминания. Затем эти воспоминания классифицируются и сохраняются в мозге. Травма тоже переживается и запоминается именно таким образом. Флешбэки и травматические воспоминания чаще всего инициируются органами чувств. Человек может услышать или увидеть нечто такое, что напомнит ему о травмирующем событии, может ощутить вкус или запах, вызывающий травмирующее воспоминание. Вовлечение органов чувств в психологическую травму – причина того, почему большинство навыков преодоления травмы и методов заземления при флешбэках также задействуют органы чувств. Например, распространенные копинг-стратегии включают прикосновение к предмету, нюхание одеколона или жевание мяты. Вовлечение пяти органов чувств – логичная стратегия, поскольку именно эти органы участвовали в кодировании травмы и запуске данных воспоминаний.

Давайте еще лучше разберемся в том, как работает механизм привязанности. Получая опыт (положительный или отрицательный), наши органы чувств создают воспоминание, которое передается в мозг для категоризации и хранения. Затем мозг создает нейронные связи с этим воспоминанием, которые укрепляются каждый раз, когда происходит подобное событие. Чем чаще оживает воспоминание, тем крепче становятся проводящие пути в мозге. Важно помнить, что травма привязанности по-разному влияет на детей и взрослых. У взрослых ментальные структуры уже сформированы. Если возникает травма привязанности, информация о ней направляется по тому пути, которому она лучше всего соответствует. Эти нейронные связи, возможно, придется немного скорректировать или изменить, но их основополагающая структура останется неизменной.

Мозг ребенка еще не полностью развит. Дети не обладают обширной нейронной сетью, на основе которой можно выстроить эти структуры. Каждое их переживание – это уникальное явление, кирпичик в фундаменте, с высоты которого они оценивают будущие события. Следовательно, оно оказывает на детей большее влияние. Проводящие пути, проложенные в мозге ребенка, формируют основу того, кем он станет, основу его личности и способа взаимодействия с другими. Именно по этой причине на этапе раннего развития фигура первичной привязанности играет ключевую роль, а ранние детские травмы могут быть слишком разрушительными (Barker, 2010). Сталкиваясь с пренебрежительным отношением, дети испытывают недостаток сенсорной стимуляции. Подвергаясь насилию, малыши страдают от непереносимой сенсорной стимуляции. Если же насилие перемежается пренебрежением, детям, с одной стороны, не хватает определенных сенсорных переживаний. С другой стороны, дети чувствуют себя подавленными другими физическими ощущениями. Это сбивает с толку и может привести к дезорганизации личности.

Если опыт первой привязанности ребенка негативен и негативные проводящие пути подкрепляются снова и снова, то они могут глубоко укорениться в детском мозге. Мы проводим много лет с нашей фигурой первичной привязанности (обычно с родителем), поэтому с годами эти нейронные связи укрепляются. Став взрослым и пытаясь сблизиться с другими людьми, ребенок часто застревает в «колее» этих проводящих путей, поскольку у него уже сформировался стиль привязанности. Однако мозг – удивительное, гибкое и изменчивое чудо. Человек способен проложить новый путь, нам вовсе не обязательно прозябать в старой «колее». Создать новые нейронные связи в мозге можно, но с возрастом на это приходится тратить больше усилий. Первые проводящие пути создавались годами. Потребуются аналогичные усилия, чтобы их изменить.

В этом процессе помогает осознанность, предполагающая внимание к тому, что происходит здесь и сейчас. Это восприятие настоящего во всей его полноте. Формирование новых, здоровых отношений или окружение себя людьми, поддерживающими здоровые отношения, способно положительно влиять на изменение вашего мозга: вы становитесь похожими на окружающих вас людей. Чем больше у вас позитивных переживаний и чем в большем количестве здоровых взаимодействий вы участвуете, тем больше информации вы предоставляете своему мозгу. При посредничестве наших пяти органов чувств мы вводим эту новую адаптивную информацию в наш мозг для категоризации и обработки. Это, в свою очередь, помогает создать новые проводящие пути. Новая колея, подкрепленная постоянно повторяющимся опытом, будет со временем углубляться и в конечном итоге станет глубже, чем старая. Так сформируется новая норма нашего отношения к другим людям. Мы в состоянии выбраться из старой негативной «колеи»!

Теория привязанности

Теория привязанности была разработана в 1969 году Джоном Боулби для объяснения того, как люди формируют связи и развивают межличностные отношения. Его теория включает психологические, эволюционные и этологические принципы. Он предположил, что в младенчестве дети учатся привязываться к взрослым, восприимчивым и отзывчивым по отношению к их физическим и эмоциональным потребностям. Позже в детстве ребенок использует своих родителей или фигуры первичной привязанности в качестве надежного фундамента для изучения других отношений и последующего возвращения (Bretherton & Munholland, 1999). Отношения первичной привязанности перерастают в модели, которые ребенок будет использовать в качестве шаблона связи («внутренней рабочей модели») в будущих взаимодействиях. Модель служит призмой, сквозь которую мы смотрим на мир, других людей и самих себя. С помощью этого шаблона мы осмысливаем наш мир.

Для объяснения человеческой привязанности Боулби (1969) использовал этологический термин «импринтинг». Птенец учится соответствующему поведению у старшей птицы (часто матери), а затем ищет аналогичные характеристики, начиная спариваться. Точно так же мозг маленького ребенка повторяет, будто «впечатывает» в себя модели реакции родителей на определенные стимулы. Дети рано усваивают модели поведения и характеристики, которые затем, во взрослой жизни, ищут в других. Эти усвоенные модели поведения и черты характера либо помогут молодому человеку сформировать надежный тип привязанности, либо причинят вред, поскольку послужат развитию дисфункциональных и нездоровых стилей привязанности. Привязанность и поиск связи носят инстинктивный характер. Этому не учат.

Центральное место в теории привязанности занимает представление о том, что здоровая привязанность способствует социальному и эмоциональному развитию личности, а дисфункциональная привязанность мешает ему. Например, Гарри Харлоу в 1958 году провел эксперимент, продемонстрировавший, что детеныши обезьян с большей вероятностью прижимаются и привязываются к суррогатной матерчатой «матери», даже если та их не кормит, чем к проволочной «матери», которая их кормит. Физическое прикосновение, в котором детеныши находили комфорт и ощущение близости, влияло на их приоритеты, поскольку они ставили комфорт выше еды. Исследование Харлоу подтверждает роль, которую ощущение безопасности и близости играет в развитии отношений привязанности. Потребность в любви так же сильна, как и потребность в пище.

Позже было проведено исследование с участием усыновленных детей из Румынии. Результаты дают надежду и повод для оптимизма: выяснилось, что дезадаптивные стили привязанности можно изменить, а моделям надежной привязанности можно обучить даже тех, кто пережил самые глубокие травмы (Rutter & O’Connor, 2004). В частности, в работе Раттера и его коллег изучалось влияние здоровой привязанности на детей, которые провели первые несколько лет жизни в специализированных учреждениях и испытывали глубокую и всеобъемлющую депривацию. Даже у большинства детей, усыновленных в относительно более позднем возрасте, не наблюдались нарушения привязанности после помещения в здоровую среду для воспитания.

У тех, кто пережил травму привязанности, есть надежда построить прочные и здоровые отношения. Психотерапия фокусируется на развитии терапевтических отношений с клиентом, изучении нарушений привязанности и их влияния на способность клиента выстраивать отношения с другими. А затем – на исправлении этих дисфункциональных моделей с тем, чтобы клиент получил возможность сформировать надежную привязанность. Эта терапия основана на исследованиях и использует научные знания, чтобы помочь клиентам выстраивать здоровые отношения. Представители других школ и направлений психотерапии могут включать принципы теории привязанности в свои методы и интервенции.

Проведенные исследования подтверждают, что здоровая привязанность важна, а также то, что люди способны испытывать надежную привязанность даже после тяжелой травмы. Нужно также учитывать, что социальные нормы меняются и влияют на привязанность. Это постоянная тема для исследований. Следует лучше понимать, к каким последствиям приводит помещение младенцев в специальные учреждения. Важно разобраться, как влияет уменьшение количества времени, проводимого с матерями или другими фигурами первичной привязанности, а также выяснить, к чему ведет раннее знакомство ребенка с электронными устройствами. Все это поможет нам, как обществу, сделать правильный выбор в общении с нашими детьми и обучении их здоровым отношениям. За несколько десятилетий произошло много изменений. Расширились программы обучения работников по уходу за детьми, где особое внимание уделяется привязанности. Увеличилось время, в течение которого младенцев держат на руках, а не в кроватках. Родителей просвещают в отношении того, насколько важно отдавать предпочтение занятиям, формирующим и укрепляющим привязанность. Это лишь некоторые изменения. Исследования необходимо продолжать, поскольку в ближайшие десятилетия теория привязанности будет меняться.

Стили привязанности

Есть различные стили привязанности, которые описывают многообразие способов взаимодействия с партнером. Важно помнить, что стили привязанности усваиваются от фигуры первичной привязанности (чаще всего – от родителя). Однако выученные поведенческие реакции можно утратить или изменить. Например, человек, получающий воспитание в благополучной семье, наблюдает адаптивные стили привязанности и формирует надежный тип привязанности. Если этот человек затем встретит партнера с нездоровым стилем привязанности, то его стиль может превратиться в дезадаптивный. Возможно и обратное. Если человек растет в дисфункциональной среде с нездоровыми отношениями между партнерами, а затем во взрослой жизни встречает партнера с надежным стилем привязанности и учится здоровым формам взаимодействия, то его стиль может измениться в положительную сторону. Если человек обнаруживает, что стиль привязанности создает ему проблемы, он в состоянии его изменить! Мысль «Я всегда был таким» не станет оправданием того, что нужно идти по старому пути. Привязанность и эмоциональная связь непостоянны и зависят от человека, к которому вы пытаетесь привязаться.

Мэри Эйнсворт (1978) описала стили привязанности, которые наиболее известны и чаще всего цитируются. Она открыла их, проведя эксперимент под названием «Незнакомая ситуация». В его ходе оценивались индивидуальные различия в поведении привязанности младенцев и то, в какой степени они используют своих родителей в качестве «безопасной базы». Эксперимент был разделен на восемь различных эпизодов. Младенец разлучался и через некоторое время воссоединялся с матерью, а в определенные моменты в комнату входил незнакомец. Эйнсворт наблюдала, как младенцы реагируют на разлуку и воссоединение. Описанные ниже стили привязанности – результат ее исследований.

Надежный стиль привязанности

Надежный стиль привязанности демонстрирует ребенок, который выражает беспокойство в том случае, если мама его оставляет. Он привязан к матери и скучает по ней после того, как она уходит. Однако этот ребенок страдает недолго. Он уверен, что мама вернется, а пока ее нет, начинает исследовать окружающую обстановку. Ребенок радуется возвращению матери, улыбается и тянется к ней. Она обнимает его, они воссоединяются. Этот ребенок стремится к матери, если расстроен, а его потребность в утешении постоянно удовлетворяется. Дети с надежным стилем привязанности уверены в себе и ощущают безопасность. Им не нужны постоянные подтверждения любви и наставления. Они уверенно исследуют свое окружение, довольны своим положением и знают, что их ценят и любят.

Этот стиль отношений строится на основе постоянной заботы, внимания и удовлетворения потребностей ребенка. Мама кормит младенца по регулярному и предсказуемому графику, так что тот знает, что она позаботится о его потребностях. Если младенец выражает недовольство (например, плачет из-за намокшего подгузника), мать в ответ быстро удовлетворяет эту потребность. Между ними складываются доверительные отношения. По мере развития у этого ребенка появляется уверенность в них. Он знает, что если ему что-то понадобится, то мама поможет. Более того, доверие укрепляется в процессе регулярного удовлетворения потребностей. В итоге у ребенка появляется уверенность в том, что он имеет возможность пробовать что-то новое, исследовать свое окружение и оставить мать, зная, что всегда сможет к ней вернуться. Этот процесс похож на пополнение банковского вклада. Если депозиты вносятся ежедневно, несколько раз в день, то предполагается, что они будут вноситься постоянно и на них можно положиться. Остаток по счету растет, а вместе с ним – и доверие в отношениях. Если необходимо вывести средства, это можно сделать легко, поскольку накопления значительны.

По мере взросления стиль привязанности этого ребенка остается надежным. Ребенок будет стремиться к отношениям, соответствующим привычной модели взаимодействия, зная, что этот тип отношений заслуживает доверия и отвечает его эмоциональным потребностям. Он будет искать партнеров с надежным стилем привязанности, поскольку это его способ общения. Именно так ребенок относится к другим и желает, чтобы и к нему относились таким же образом. Он уверен в своих отношениях и развивает новые, удовлетворяя потребности партнера и укрепляя взаимное доверие. Он будет искать человека, способного удовлетворить его потребности и заслужить доверие. Он просит то, что ему необходимо, и уважает потребности других. Он будет строителем здоровых отношений. Если же встретит партнера, чей стиль отношений ненадежен, то эти отношения, возможно, не продлятся долго, поскольку данный партнер не отвечает его потребностям. Человек может испытывать разочарование, если ему не удается удовлетворить потребности партнера. Но если он решит продолжать подобные отношения, стиль его привязанности может измениться, отзеркаливая ненадежный стиль другого. Велики шансы того, что человек застрянет в нездоровой динамике.

Есть также взаимная связь между темпераментом ребенка и стилем привязанности его родителей. Темперамент ребенка может влиять на стиль их привязанности. Однако стиль привязанности родителей также способен оказывать влияние на развитие личности ребенка. У каждого младенца уже есть свой характер, который находится в процессе формирования. Некоторые малыши капризны и безутешны, несмотря на попытки родителей успокоить ребенка и привязаться к нему. Одни дети чувствуют себя комфортно, если их держат на руках и обнимают. Другие с удовольствием играют сами, а третьим нужно, чтобы взрослый всегда был рядом и занимал их. Эти развивающиеся личности, в свою очередь, способны влиять на стиль привязанности родителей. Если ребенок постоянно плачет и не может успокоиться, родитель легче устает и огорчается. Родителю может потребоваться время на себя. Возможно, он попросит друзей или членов семьи позаботиться о ребенке, чтобы восстановить свои истощенные ресурсы. Подобное поведение ребенка способно повлиять на чувства родителей к нему, на их отношение, на то, как с ним общаются.

Другие малыши, не требующие столько внимания и заботы, с удовольствием занимающие себя сами или с радостью принимающие ласку, возможно, вызывают у родителей совсем иные чувства. Не стоит забывать о том, что с ребенком, играющим спокойно и самостоятельно, все равно необходимо общаться и играть, даже если он не требует этого так же, как капризный. Не важно, покладистый характер или нет. В любом случае родителям важно осознавать чувства по отношению к ребенку, размышляя о своем стиле привязанности к нему.

Избегающий стиль привязанности

Избегающий стиль привязанности проявляется в том случае, если мать оставляет ребенка, а он не ищет ее и не выражает горе по поводу ее отсутствия. Когда же мама возвращается, ребенок озабочен своим окружением, не спешит к ней навстречу и игнорирует ее. Ребенок, скорее всего, демонстрирует такое поведение, поскольку именно этот стиль отношений наблюдает в семье. Возможно, родители игнорируют или отвергают его, не уделяют ему должного внимания или не проявляют любовь в той степени, в какой это отвечает его потребностям. Ребенок привык, что его потребности не удовлетворяются, поэтому принял такой стиль отношений. Находясь в стрессе, он не ищет в матери источник утешения или поддержки. Он способен успокаиваться самостоятельно и быть физически и эмоционально независимым.

Развивающаяся личность ребенка с избегающим стилем привязанности характеризуется независимостью, отсутствием сочувствия, склонностью к риску и чрезмерной самоуверенностью. Такой ребенок может казаться холодным и отстраненным. Он не заинтересован в отношениях с другими людьми, а сосредотачивается на своей цели и средствах ее достижения.

В детстве он не ожидает, что другие удовлетворят его потребности – и не стремится удовлетворить их потребности. В результате он считает отношения «пустыми» и не приносящими удовлетворения. Он не видит смысла вкладываться в них. Он заводит не близкие и доверительные, а, скорее, поверхностные отношения, которые считает «развлечением». Он без каких-либо оговорок готов оставить свою мать и отправиться исследовать захватывающий мир. Вовсе не горит желанием вернуться домой и восстановить связь. Вернемся к нашему примеру с банком. Допустим, счет пополнялся всего несколько раз. Эти пополнения невелики и поступают нерегулярно. Остаток по счету маленький. Если человеку оказывалось крайне мало эмоциональной поддержки, трудно поддерживать других, поскольку «банковский счет» практически пуст.

Во взрослом возрасте стиль его отношений становится отстраненным. В отношениях он придерживается следующего принципа: партнеры должны заботиться «каждый сам о себе», а не друг о друге. Причина проста. В детстве ему приходилось искать способы самостоятельного удовлетворения собственных потребностей, потому что никто другой этого не делал. В результате этот человек не верит, что партнер или друг будут удовлетворять его потребности. Он самостоятельно удовлетворяет свои потребности и ожидает, что другие будут делать то же самое. Он не поддерживает эмоциональную связь с другими. Его отношения продолжают оставаться «пустыми» и не приносящими удовлетворения. Ему очень трудно проявлять эмпатию к другим, что влияет на способность выстраивать близкие отношения.

Этот взрослый может заслужить надежную привязанность, но для этого потребуется приложить усилия. Если он настроен серьезно и мотивирован усердно потрудиться, то сможет обрести удовлетворение и близость.

Мы все созданы с желанием установить близкую связь с партнером и привязаться к нему. Однако этому человеку может не хватить для этого мотивации, поскольку последние 30–40 лет он прожил в пустоте, эмоциональной разобщенности и не мог позволить партнеру удовлетворить его потребности. Он нашел способы существования и удовлетворения собственных потребностей, которые не требовали усилий в виде установления подлинной связи с другими.

Трудно поверить в то, что надежный стиль привязанности существует и может быть сформирован, если вы его прежде не наблюдали и не испытывали на себе. Это все равно что пытаться объяснить, насколько вкусен шоколад, тому, кто никогда его не ел и даже не знает, как он выглядит. Представьте, что вы пытаетесь объяснить этому человеку, почему ради получения плитки шоколада стоит приложить столь большие усилия. Это может быть лучшая плитка шоколада в мире и все, о чем он когда-либо мог мечтать. Но прежде чем человек будет готов усердно для этого трудиться, он должен поверить, что такая плитка существует и что цель достижима.

Такая тяжелая работа предполагает поиск людей со здоровым стилем общения, заслуживающих доверия, заботящихся о потребностях партнера или готовых его слушать. Она также включает в себя выявление партнеров с надежным стилем привязанности, общение которых он наблюдал на протяжении многих лет. Например, друзей, других членов семьи (возможно, даже коллег). Это даст ему ориентир и в дальнейшем станет примером моделей здоровой привязанности. После чего ему придется пойти на большой риск, вкладываясь в других и позволяя им инвестировать в себя. Он может делать это в отношениях со своей второй половинкой, другом или членом семьи. Ему нужно будет начать прислушиваться к их чувствам и тому, что они выражают, начать концентрироваться на них. Ему придется снять те жалкие накопления со своего «счета в банке» и решиться их отдать. Это непросто, поскольку кажется более безопасным сохранить их на черный день.

Однако если он будет отдавать этот резерв, идя на осознанный риск и выбирая надежного человека, которому можно доверить скудные сбережения, то вскоре обнаружит, что размер его инвестиций за короткий промежуток времени удвоился или утроился. Если он пытается установить близкую связь с другими подобным образом, они ответят ему тем же. Другие будут слушать его, вникать в его чувства и стараться удовлетворить его потребности. Его «счет в банке» будет постоянно расти – и чем больше денежных средств на него поступает, тем больше он должен отдавать. Формируется надежный стиль привязанности. С каждым депозитом человек получает положительное подтверждение того, что плитка шоколада действительно существует и стоит работы, которая необходима для ее получения. Он прокладывает новую колею в своем мозге!

Амбивалентная (резистентная) привязанность

Третий стиль привязанности, выявленный у детей, – амбивалентный (резистентный). Если ребенка разлучают с матерью, он реагирует сильнейшим стрессом. Он не хочет исследовать свое окружение и остается расстроенным до тех пор, пока мама не вернется. Этот стиль привязанности возникает в результате непредсказуемого и противоречивого поведения родителя. Родители то отзывчивы и заботливы, то заняты своими мыслями и демонстрируют пренебрежительное отношение. Порой они удовлетворяют потребности ребенка, порой оставляют их без внимания. Этот ребенок не научился полагаться на родителя или доверять ему. Он регулярно испытывает сильную тревогу и стресс. Его трудно успокоить. Ребенок не принимает утешения, предлагаемого родителем, поскольку тот не входит в круг лиц, которым он доверяет. Развивающаяся личность этого ребенка характеризуется тревогой, отсутствием чувства безопасности и уверенности в себе. Он постоянно сомневается в себе и в других. Этот ребенок стремится привязаться к другим, даже к тем, кто не отвечает ему взаимностью. Он не любит пробовать новое, не склонен к приключениям и избегает многого из того, чем другие дети регулярно занимаются.

По мере взросления этому ребенку трудно отделяться от родителей. Он может быть навязчивым или испытывать тревогу разлуки. Он не чувствует себя в безопасности, поскольку не уверен в том, что родители будут рядом, когда он вернется, не уверен в том, что родители будут заботиться о нем и удовлетворять его потребности. Если родитель действительно удовлетворяет потребности ребенка, ребенок не хочет его отпускать, боясь, что позже у родителя не будет настроения вновь это делать. Если по отношению к этому ребенку проявляют заботу, он становится слишком навязчивым, не желая терять эту связь, поскольку не уверен, что так будет всегда. Вернемся еще раз к нашему примеру с банком. Счет этого ребенка пополнялся непоследовательно. В результате он копит денежные средства, поскольку не знает, когда будет следующее пополнение вклада. Он снимает деньги крайне неохотно. Ребенок не демонстрирует свои эмоции и не делится ими, потому что не знает, ответят ли ему взаимностью. В отношения он вносит ощущение сильной тревоги, находясь в состоянии постоянной повышенной бдительности. Она способна разрушить близкие связи.

Во взрослом возрасте стиль его привязанности становится озабоченным. Человек испытывает тревогу в отношениях и требует много внимания и утешения. Он вечно переживает за состояние отношений, боится их потерять и постоянно стремится к близости. Он боится отказа и критики, зачастую слишком остро реагирует на споры и разногласия, поскольку они представляют угрозу для отношений. Для поддержания отношений с таким человеком требуется много эмоциональных затрат и уверений в преданности. В итоге партнеры и друзья быстро перегорают. Для него – и для людей, с которыми он состоит в отношениях, – может быть утомительно поддерживать близкую связь.

Этот человек, как и любой другой, способен сформировать надежную привязанность, но это потребует определенных усилий. Ему нужно будет стать более осознанным, оставаясь в настоящем моменте и переживая возникающую близость, вместо того чтобы беспокоиться о будущем состоянии отношений. Тревожность возникает в ответ на мысли о возможных угрозах в будущем. Однако будущие события либо неизвестны нам, либо находятся вне нашего контроля. Если мы примем тот факт, что не все в этой жизни способны контролировать, и станем использовать копинг-стратегии для самоуспокоения, то сможем лучше сосредоточиться на том, что происходит в данный момент. У нас также останется больше времени на то, чтобы сосредоточиться на вещах, которые можем контролировать, например на инвестировании в наши отношения. Сосредоточение внимания на том, что мы можем контролировать (а не на том, что не можем), повышает качество отношений и удовлетворенность ими. Снижение уровня тревоги и повышенной бдительности позволяет человеку расслабиться и осознать, чего он может ожидать и чему доверять в своих отношениях. Возможно, прочная близкая связь, к которой он так стремится, уже существует. Ему просто необходимо это осознать.

Дезорганизованная привязанность

Последний стиль привязанности – дезорганизованная привязанность – был описан в 1990 году Мейном и Соломоном. Этот стиль отношений характеризуется жестоким обращением и пренебрежением, из-за которых ребенок резко отрицательно реагирует на любую форму привязанности. В действительности этот стиль может привести к реактивному расстройству привязанности. На любые попытки контакта ребенок реагирует недоверием и занимает оборонительную позицию, чтобы защитить себя от возможного ущерба. Согласно его опыту, привязанность не сулит ничего хорошего, не удовлетворяет потребности и фактически причиняет вред. Развитие личности этого ребенка происходит с серьезными нарушениями. Он не видит ценности ни в себе, ни в других, способен причинить вред себе или другим, бывает агрессивным. Он проявляет гнев чаще, чем любую другую эмоцию, хотя под этим гневом часто скрывается печаль. Он не способен регулировать свои эмоции или должным образом их выражать, что часто отталкивает окружающих. Он не уважает других, потому что его самого не уважают. Он не следует указаниям, поскольку не считает безопасными людьми тех взрослых, которые их дают.

Этот ребенок боится родителей – фигур первичной привязанности, которые подают пример общения. Он не чувствует себя в безопасности в этих отношениях и всегда начеку, находясь в присутствии родителей. Наши фигуры первичной привязанности учат не только тому, как общаться, но и тому, как регулировать эмоции. С учетом этого можно сделать вывод о том, что у такого ребенка не развита саморегуляция, он не способен справляться со своими эмоциями или контролировать их. Регулирование эмоций – важный навык, который прививают ребенку фигуры первичной привязанности. Если младенец или маленький ребенок расстроен, родитель его успокаивает. Родитель учит ребенка успокаиваться, давая ему любимую игрушку или перемещая его в новую среду. По мере того как ребенок растет, он, наблюдая за родителем, видит его счастливым, грустным и злым. Ребенок начинает отзеркаливать родителя и узнавать о различных эмоциях, в том числе о том, как они выражаются. Отзеркаливая родителя, ребенок также учится справляться с различными эмоциями. Это важная базовая работа для развития проницательности, сочувствия и эмпатии.

То, что отзеркаливает ребенок, растущий в неблагополучной семье, является дезадаптивным и дисфункциональным. Например, он узнает, что если человек злится, то швыряет стулья или бьет других. Если позднее этот ребенок выражает свои чувства подобным образом, он сталкивается с последствиями, сбивающими его с толку. Важно помнить, что дети формируют свое поведение, копируя самых близких людей, чаще всего – фигур первичной привязанности. Необходимо понимать: если подобный тип поведения (например, неконтролируемые эмоциональные вспышки как проявление гнева) ребенок усвоил на примере своих родителей, то нам не следует его обвинять. Его необходимо заново учить тому, как выражать свой гнев приемлемым способом. Ребенок не «плохой», он воспринимает окружающий мир через призму травмы. Такой ребенок нуждается в сострадании и понимании. Если мы подойдем к нему с такой позиции, он будет меньше защищаться, будет с большей готовностью у нас учиться и с большей вероятностью быстро изменит свои модели поведения. Доверие еще придется заслужить. Но если мы будем с ним сотрудничать, а не осуждать, то он увидит во взрослых безопасных людей, желающих ему помочь.

Ребенок с дезорганизованным стилем привязанности не доверяет взрослым и не считает их безопасными людьми. Взрослым может быть чрезвычайно сложно работать с ним в школе, в социуме. Прежде чем он начнет следовать указаниям и вести себя уважительно, должна быть проведена работа по коррекции типа привязанности. Первый шаг – завоевать доверие, демонстрируя постоянство безопасного взрослого. Важно также показать ребенку, что о нем заботятся, даже если он отказывается от этой заботы. Процесс исцеления может начать трансляция мысли о том, что потребности ребенка уважаются и будут удовлетворены, а его чувства ценятся и понимаются. Это тяжелая работа, поскольку ребенок часто отвергает любовь, поддержку и заботу, которые ему оказывают, сопротивляется им. Стоит мысленно поместить лицо этого ребенка в рамку, которая будет напоминать нам о том, что ему больно и страшно, что он не доверяет взрослым, поскольку считает, что они небезопасны. Тогда мы сможем относиться к нему с состраданием, вместо того чтобы реагировать на его неуважение и сопротивление. Чем дольше ребенку показывать, что его ценят и заботятся о нем, тем скорее мы выстроим доверительные отношения – тем с большей вероятностью он начнет реагировать положительно.

Остаток на «банковском счету» этого ребенка выглядит так, как и следовало ожидать: баланс отрицательный, причем и без того немалый долг растет с каждым днем. Счет ни разу не пополнялся, а вывод средств был обильным, поскольку выписано много фальшивых чеков. Этот счет пребывает в настолько плачевном состоянии, что потребуются месяцы (а может быть, даже годы) постоянных и щедрых вкладов, прежде чем можно будет ожидать разрешения на вывод средств. При внесении депозитов на счет может возникнуть ощущение, что деньги летят в бездонную яму. Будьте уверены, она не бездонная. Денежные средства учитываются, даже если документальное подтверждение вклада отсутствует или если они не видны на балансе счета. Инвестиции могут быть большими, но однажды, когда ребенок сможет снять деньги со «счета», отдача будет аналогичной.

В зрелом возрасте дезорганизованный стиль привязанности этого человека приведет к крайне дисфункциональным отношениям. Он будет подвержен внезапным вспышкам гнева, влияющим на окружающих. Ему будет сложно сохранить работу, жилье или отношения. Он может чувствовать себя очень одиноким и не понимать, почему не способен обрести ту близость, к которой всегда стремился. Отстраненность и гнев служат его защитой. Ему трудно поверить в существование плитки шоколада, поскольку он никогда ее не видел. Помните, что люди созданы для близких отношений. Даже если кажется, что этот человек не хочет ни с кем общаться, у него часто возникает глубокое, иногда скрытое желание человеческого контакта. Однако его гнев отваживает любого, кто был бы не прочь с ним сблизиться.

Как бы этот человек ни стремился к близости, он боится той самой связи, которую ищет. Он использует гнев, чтобы отталкивать других, если они приближаются слишком близко (тогда он начинает чувствовать угрозу). Его отношения длятся недолго и часто сопровождаются взрывным гневом. Он не способен проявлять сочувствие или создавать эмоциональную связь с другими. Он не уважает потребности и личные границы других, поскольку никто не проявлял уважения к его потребностям и границам. Он боится эмоциональной близости, поскольку это всегда приводило к боли. Открыться другому человеку – означает «дать возможность причинить вред», поэтому он избегает этого. Однако именно уязвимость создает близость и связь, если она встречает принятие, понимание и поддержку.

Для того чтобы этот человек смог обрести надежную привязанность, ему необходимо понять, как он относится к близкой связи. Ему нужно будет изучить (скорее всего, в терапевтической обстановке) свой опыт привязанности в сочетании с насилием, которое он пережил. Человек должен прийти к следующему убеждению: он сформировал стиль привязанности в нездоровой среде, но может изменить свое отношение к другим и к тому, как переживает близкую связь. Чтобы изменить стиль, потребуются мотивация и огромные усилия. Клиент должен быть готов серьезно потрудиться. Большая часть его мотивации может быть основана на желании сохранить отношения, представляющие для него ценность, но находящиеся на грани разрыва.

Партнеры с нездоровыми стилями привязанности

Усложняющий фактор в отношениях возникает в том случае, если у обоих партнеров сформирован нездоровый стиль привязанности. Например, если взрослый с избегающим стилем привязанности встречает партнера с озабоченным типом привязанности, то это может привести к дисфункциональным отношениям. Озабоченный (тревожный) партнер постоянно боится потерять привязанность, а избегающий партнер в ней вовсе не заинтересован. Это лишь усиливает тревогу озабоченного партнера и расстраивает избегающего партнера, который просто хочет, чтобы его оставили в покое.

Если встречаются два человека с избегающим стилем привязанности, их отношения кажутся отстраненными: каждый удовлетворяет собственные потребности, но ни один не стремится к эмоциональной близости с другим. Такое положение дел может быть комфортным и удовлетворительным для обоих, поскольку они привыкли удовлетворять свои потребности самостоятельно и не сближаться с другими. Возможно, их стиль привязанности и не обещает им отношений, которые принесли бы удовлетворение или были бы эмоционально насыщенными. Но они и не стремятся к большему. Им комфортно в своей отстраненности.

Обратную картину мы наблюдаем, если встречаются два человека, у каждого из которых озабоченный стиль привязанности. Их отношения выглядят крайне эмоционально заряженными и реактивными. Оба партнера тревожатся по поводу связи, пытаются удовлетворить потребности друг друга и боятся потерять отношения. Оба постоянно пребывают в состоянии сверхбдительности, лишены уверенности в себе и чувствуют свою незащищенность в этих отношениях. Зачастую такая связь характеризуется высоким уровнем стресса.

При работе с парами, вовлеченными в эти дисфункциональные отношения, важно, чтобы каждый партнер прошел индивидуальную терапию, разобрался со своим стилем и научился формировать безопасную привязанность, а затем вместе с партнером работал над формированием надежной привязанности. Подобные отношения не обречены на провал. Их можно сохранить, если каждый партнер научится здоровому типу общения. Отношения, где царит тревога или отсутствует эмоциональная связь, тяжело преобразовать в отношения, основанные на доверии, уважении и взаимном удовлетворении потребностей. Но если оба партнера настроены серьезно, этой цели реально достичь.

Если на личные изменения настроен только один партнер, то важно работать с ним особо. Он должен понять, что способен контролировать (собственные действия), а что не в его власти (действия партнера). Ему нужно помочь в создании реалистичных целей. Если один человек научится формировать надежный стиль привязанности, иногда это поощряет и мотивирует партнера выстраивать здоровые отношения, чтобы ответить взаимностью. А порой это вбивает клин между партнерами и приводит к разрыву, поскольку один человек начинает понимать, что такое здоровая привязанность, стремится построить безопасные отношения и разочаровывается из-за того, что его потребности не удовлетворяются. Работа с парами очень сложна. К ней следует приступать лишь после специальной подготовки.

Как на привязанность влияет травма

Чтобы выстроить доверительные отношения, мы должны чувствовать себя в безопасности с человеком, к которому привязались, и быть уверенными в том, что он будет постоянно удовлетворять наши эмоциональные и физические потребности, поскольку мы на него полагаемся. Формирование надежной привязанности невозможно без чувства безопасности и защищенности.

Травма лишает нас чувства безопасности и защищенности, вместо этого привнося неуверенность и страх. То, на что мы привыкли полагаться в плане безопасности, теперь уже небезопасно. Мы верили, что наша школа – безопасное место, но после известий о стрельбе в школе это не так. Мы верили, что наш отец – безопасный человек. Но после того как он подверг нас физическому насилию, его нельзя больше назвать таким. Мы считали вождение автомобиля безопасным занятием. Но после автомобильной аварии, повлекшей за собой серьезные травмы и смерть родителя, вождение больше не кажется безопасным.

Травма оказывает особенно разрушительное влияние в те годы, когда формируется первичная привязанность. Она заставляет нас задуматься, способны ли родители обеспечить нашу безопасность. В маленьких детях, еще не понимающих окружающий мир, травма может породить огромную неуверенность и страх. На ранних этапах развития ребенок не способен мыслить абстрактно, осмысливать понятия, устанавливать связи между событиями, мыслями и чувствами. Однако ребенок старшего возраста способен мыслить логически и сообщать о том, что чувствует по поводу травмирующего события. Он в состоянии выражать свои мысли и чувства и находить признание и понимание у своего опекуна. Так что травмирующее событие может укрепить уже существующую привязанность.

Для маленького ребенка, нервные пути которого еще не полностью сформированы, травма может создать «колею», из которой будет трудно выбраться. Если же эта «колея» служит единственной основой для развития ментальной структуры, ребенок может застрять в подобном образе мышления, обработки информации и защитных стратегиях. Если травма наносится в течение многих лет, она будет иметь более мощный негативный эффект, чем однократная травма: соответствующие нейронные связи укрепляются, а «колея» становится глубже. У взрослого травма может быть включена в существующие проводящие пути, которые уже стали частью его ментальных структур. Однако для ребенка травма становится конструкцией, через которую фильтруются все будущие события и информация. Например, у ребенка, подвергшегося физическому насилию со стороны родителя, формируется ментальная структура, согласно которой взрослые воспринимаются как причиняющие физическую боль и вред. Затем все взрослые классифицируются и помещаются в эту структуру. Этот ребенок недоверчиво относится ко всем взрослым и считает их небезопасными.

Травма особенно разрушительна, если связана с фигурой первичной привязанности. Травма может заставить наш мозг по-другому думать о людях и местах. Это создает тревогу, неотступно преследующую человека. Если травма появилась в результате физического насилия со стороны родителя, она может нанести серьезный ущерб будущим привязанностям ребенка. Ребенок, привыкший ожидать, что родители – единственные в мире люди, которые обеспечивают его безопасность, заботятся о его потребностях и любят его, неожиданно осознает, что они не только не защищают от внешнего мира, но и способны причинять боль и создавать угрозу его жизни. Люди, от которых ребенок зависит (верит, что они любят и ценят его), только что дали понять, что он не представляет для них никакой ценности. Родитель, в котором ребенок видит свое безопасное пристанище, сам небезопасен. Это заставляет задаваться вопросом: а есть ли на свете надежные люди? Можно ли вообще кому-то доверять, особенно взрослым и тем, кто говорит, что заботится о нем и желает ему добра? Когда-то его родитель, возможно, тоже говорил подобные вещи. Затем в мозге ребенка закрепляется мысль о том, что взрослые небезопасны и не заслуживают доверия. Именно так он начинает двигаться по жизни. Это влияет на его способность успешно учиться в школе, доверять приемным родителям или другим опекунам, проявлять уважение к взрослым и следовать их указаниям. Со временем такого ребенка, возможно, будут называть «проблемным», «непослушным» и «непокорным», хотя сначала он был просто напуганным и пострадавшим. Травмированного ребенка можно исцелить, создав новые связи в мозге, связанные с отношениями и взрослыми. Для этого нужно вмешательство на раннем этапе жизни: сосредоточить внимание на формировании здоровой привязанности.

Взрослые тоже порой страдают от травмы, влияющей на их способность привязываться. Возможно, это женщина, подвергшаяся сексуальному насилию и желающая снова чувствовать себя в безопасности с мужчиной. Или мужчина, переживший смерть жены и детей, разбившихся в самолете. Военнослужащий, служивший в охваченном войной регионе и возвращающийся домой к семье. Человек, разорвавший отношения, связанные с физическим насилием, и желающий снова встречаться. Травма может настигнуть любого человека в любое время. Она влияет на наши отношения, нашу способность чувствовать себя в безопасности и наше желание развивать доверительные отношения. Распознавание и осознание влияния травмы на отношения – первый шаг к исцелению. Разграничение травмы и отношений переносит травму в ту область, где ее можно проработать. После этого отношения могут спокойно развиваться, а пара – сосредоточиться на формировании надежной привязанности (в основе которого ощущение безопасности и доверия).

Дезадаптивная привязанность

Как объяснялось ранее, дезадаптивные модели включают в себя любое поведение или характеристики, препятствующие здоровой привязанности. Если человеку служили примером нездоровые модели привязанности, их повторение может привести к дисфункциональным отношениям. Важно распознать эти симптомы и понять, как негативно они влияют на отношения и способность клиента сближаться с другими. Это может подтолкнуть его к изменению стиля сближения. Ниже дано краткое описание симптомов дезадаптивных моделей привязанности:

• Неспособность слушать других.

• Неуважение к другим.

• Несоблюдение личных границ других.

• Отсутствие близких отношений.

• Недолговечные отношения.

• Эмоционально заряженные отношения.

• Неумение выражать свои потребности.

• Отсутствие заботы о потребностях других.

• Отсутствие сочувствия.

• Неумение должным образом выражать свои эмоции.

• Высокий уровень тревожности.

• Недостаточная уверенность в отношениях.

• Неспособность принять других (позволить им быть несовершенными).

• Недоверие к другим.

• Отсутствие понимания, сострадания или сочувствия.

• Стремление контролировать других.

• Сильный гнев в отношениях.

• Быстрое и импульсивное вхождение в отношения.

• Постоянная потребность в поддержке и внимании.

• Нереалистичные ожидания.

• Отсутствие заинтересованности в эмоциях других.

• Отсутствие ощущения безопасности в отношениях.

Танец привязанности

В танце привязанности участвуют два партнера – обособленные люди объединяются и учатся двигаться как единое целое. В этом танце нужно уважать друг друга, уметь давать и принимать, а также предугадывать движения друг друга (сонастроенность). Научиться танцевать могут любые два партнера – супруги, друзья, родитель и ребенок.

Желая научиться танцевать, на танцполе встречаются два незнакомца. Трудно избежать неловких ситуаций, пока они учатся поддерживать друг друга. Случаются ошибки (жертвами становятся пальцы ног), когда кто-то движется вперед, а не назад. Танцоры быстро понимают, что невозможно быть ведущими одновременно. По ходу танца они учатся предугадывать движения партнера. Каждый танцор узнает, как движется партнер, понимает, что ему от него нужно. Партнеры начинают двигаться более плавно и следовать за музыкой. Они понимают, что иногда танец – это один шаг вперед и два шага назад. В конце концов танцоры научатся слушать и уважать партнеров. Работать вместе как команда. Они усвоят, что танец не всегда бывает линейным. Иногда он распространяется по всему полу – но если партнеры держатся друг за друга, то в конечном итоге окажутся в одном и том же месте, а не на противоположных сторонах зала. Иногда они танцуют танго, а иногда вальс. Главное, что они делают это вместе.

Точно так же и с привязанностью. Не всегда легко построить здоровые отношения. Это не всегда красиво. Иногда этот процесс довольно запутан. Прежде чем стать вальсом, он может быть танго. Важно не бросить все посреди танца. Необходимо помнить, что не всегда руководит один и тот же человек. В отношениях с ребенком родитель часто его направляет. Однако иногда руководить могут и дети, сообщая взрослым о своих потребностях.

Во взрослых отношениях важно управлять совместно. Каждый человек время от времени становится лидером. Оба партнера чувствуют одинаковое уважение друг от друга. У каждого человека свои сильные стороны, мы нечасто вступаем в отношения с людьми, достоинства которых похожи на наши. Противоположности притягиваются, а это значит, что мы должны уважать сильные стороны партнера и позволять ему лидировать, используя его сильные стороны (и наоборот). Для того чтобы танец был плавным, один партнер не может принуждать другого уступить ему лидерство. Вместо этого один партнер должен изящно отступить в сторону и позволить другому вести, используя его сильные стороны. Это укрепляет доверие и связь между ними.

Одному из партнеров может потребоваться побыть в стороне от другого. На некоторое время придется расстаться, пока каждый партнер исполняет сольный танец. Однако воссоединение посреди зала в конце танца стоит того, чтобы подождать. Понимание потребностей партнера увеличивает сонастроенность. Удовлетворение потребностей друг друга рождает доверие. Красота танца, грация и осмысленность движений партнеров означают следующее: если один из них споткнется, то может быть единственным, кто осознает свою ошибку. Поэтому важно просто продолжать двигаться.

Некоторые практические способы участия в танце привязанности включают в себя различные методы сближения. Назовем некоторые из них. Планирование развлекательного мероприятия (например, похода, игры с мячом). Удовлетворение потребности (например, принятие пенной ванны, перекус). Оказание поддержки (стрижка газона, помощь с домашним заданием). Обучение чему-то новому (например, катанию на лыжах, приготовлению обеда). У детей и взрослых все эти занятия формируют привязанность. Совместное времяпрепровождение, зрительный контакт, физическое прикосновение и слушание с эмпатией – все это формирует связь и способствует здоровой привязанности.

Если найти возможность включить эти виды деятельности в каждый свой день, отношения останутся крепкими и стабильными. Привязанность – не одноразовое действие. Невозможно создать привязанность и просто двигаться дальше. Однажды сформированные, а затем заброшенные привязанности в конце концов исчезают. Привязанности требуют постоянной работы. Они должны быть приоритетом в любых отношениях – между ребенком и родителем, супругами или друзьями. Работа с привязанностью никогда не заканчивается, но награда от непрерывного танца того стоит!

2
Привязанность в утробе матери

История Сьюзен

Сьюзен пришла на консультацию, когда была на шестом месяце беременности. Она только что получила психологическую травму: месяцем ранее ее любимый муж погиб в автокатастрофе. Она была беременна от него и по понятным причинам чувствовала себя подавленной. Мы говорили о ее чувстве скорби и печали. Об ужасе, который она испытывала при мысли о том, что придется растить ребенка одной, и о тех изменениях, которые это привнесет в ее жизнь. Она больше не сможет быть домохозяйкой, как планировала, так как вскоре после рождения ребенка будет вынуждена искать работу. Мы беседовали о ее чувстве гнева: на пьяного водителя, сбившего мужа, на потерю той жизни, которую она планировала, на реальность того, что ей предстоит быть работающей матерью-одиночкой. Затем мы обсудили, как все это влияет на ее развивающегося ребенка.

Плод, раньше такой активный и «бодающийся» мальчик, теперь стал тихим и сдержанным. Он не так много двигался и меньше реагировал на внешние раздражители. Что Сьюзен чувствовала? Долгожданный и желанный ребенок теперь стал напоминанием обо всем, что она потеряла, и о тяготах, которыми вскоре наполнится ее жизнь. Возможно ли, что ребенок реагировал на чувства матери? Как может Сьюзен начать следить за своими чувствами, выражать их здоровым образом и при этом испытывать радость родов и материнства? Как справиться с этой травмой, чтобы она не повлияла на дальнейшее развитие ребенка?

Мы сосредоточились на том, чтобы помочь Сьюзен справиться с горем и поговорить о нем с друзьями и членами семьи, способными оказать поддержку. Она смогла определить для себя способы ежедневного расслабления и овладеть доступными копинг-стратегиями. Мы говорили о том, как приступить к планированию встречи с сыном. Сьюзен начала каждый день проводить время в ожидании и подготовке дома к рождению ребенка, одновременно предаваясь счастливым мыслям о нем.

Начало привязанности

Мы знаем, что дети женщин, во время беременности злоупотреблявших психоактивными веществами, всю жизнь страдают от негативных последствий, связанных с пороками матери. Но как насчет младенцев, выношенных в разгар трагедии или потрясения? Детей, рожденных от матерей, перенесших травму или нервный срыв? Влияет ли это на темперамент ребенка? А на способность вступать в близкие отношения?

Младенцы в утробе реагируют на различные виды стимуляции. Если играет музыка, ребенок может «танцевать». Если мать или отец с ребенком разговаривают (и этот голос становится знакомым), он начинает брыкаться или приближаться к звуку. Когда мать кладет руку себе на живот, ребенок может двигаться в эту сторону. Ребенок узнает голос матери (а возможно, даже отца) сразу после рождения, потому что слышит его в течение многих месяцев. Младенцы в утробе осознают свое окружение, прислушиваются к привычным и успокаивающим звукам.

Если младенцы реагируют на внешние стимулы, то наверняка ощущают и внутреннюю стимуляцию: учащенное сердцебиение матери, если она напугана или злится, прерывистое дыхание, если она плачет и выражает печаль, мягкие подскоки во время ее громкого смеха. Эмоции также вызывают химическую или гормональную реакцию в нашем организме, которая, в свою очередь, передается ребенку, живущему в том же пространстве. Привязанность начинается… еще до рождения.

Все мы созданы для близости. Человек формируется с пустотой внутри, которая жаждет заполнения. Желание слияния присутствует в самом начале. На самом деле ребенок и мать физически связаны через пуповину – ребенок находится внутри матери, он ее часть. Мы начинаем жизнь… со связи!

От сердца к сердцу

В процессе родов по мере продвижения ребенка по родовым путям звуки сердцебиения матери становятся для него все тише. С 18-й недели развития он прислушивается к нему, знакомясь с его ритмом и темпом. Это первая возникающая у ребенка эмоциональная и чувственная связь, а в процессе родов она временно разрывается. Во время рождения ребенок не только теряет ощущение связи, но и лишается всяческого комфорта. Теплое, влажное и мягкое место, в котором он покоился и рос последние девять месяцев, теперь становится плотным, твердым каналом, через который его проталкивают (хочет он того или нет). Он приходит в мир в слезах и криках из-за травмы привязанности, которую только что пережил. И что мы делаем в первую очередь? Медсестра кладет ребенка на грудь матери, где он снова может слышать ее сердцебиение. Ребенок вновь обретает регулярный ритм и темп сердца – свою первую привязанность. Чаще всего малыш перестает плакать. Он успокаивается. Находит утешение. Он дома. Он слышит голос своей матери, тихо говорящей с ним, что обеспечивает комфорт узнавания. Он больше не боится и не чувствует себя одиноким, лишенным привязанности. Малыш ощущает связь с матерью. Здесь на ее груди его держат и кормят. Здесь он слышит, как бьется ее сердце.

Чувственные воспоминания

Чувственная память включает в себя запоминание определенного ощущения (запаха, прикосновения, звука), которое связано с определенным событием. Ни один взрослый человек не помнит свои первые часы после рождения. Воспоминания не начинают формироваться и ассимилироваться в опыт до тех пор, пока нам не исполнится три-четыре года. Однако мы можем вспомнить ощущение или чувство. Чувство связи или привязанности. Ощущение близости, желанности и ценности или ощущение одиночества, отсутствия связи, потери привязанности. Чувственные воспоминания могут быть сильнее визуальных. Они часто остаются с человеком даже в зрелом возрасте, мучая его при попытке точно определить момент в жизни, когда он чувствовал себя определенным образом.

Чувственные воспоминания влияют на нас по-разному, затрудняя сближение с другими людьми, выстраивая на этом пути невидимый барьер. Если ребенок испытал травму привязанности до рождения, при рождении или вскоре после рождения, опыт этого чувства или воспоминание может остаться с ним на десятилетия.

Травма привязанности в утробе матери

Различают множество травм привязанности, которые могут возникнуть в утробе матери. Эмоциональное смятение матери способно создать дистанцию между ней и ее ребенком. Барьер возникает, если ребенок зачат в результате изнасилования или незапланированной беременности, когда мать не ожидает рождения ребенка с нетерпением. Это может произойти, если ребенок ежедневно подвергается воздействию наркотиков и алкоголя, которые употребляет мать. Или если она жертва домашнего насилия, а ребенок постоянно слышит крики и вопли, ощущает принудительное физическое воздействие на тело матери, слышит ее учащенное сердцебиение и прерывистое дыхание.

На всем протяжении беременности ребенок знакомится с запахом матери, ее ритмичным дыханием и ровным сердцебиением. Во время родов (когда возникает эта короткая травма привязанности, а затем ребенок воссоединяется с близким ему человеком) он укрепляется в мысли о том, что даже если расстанется с матерью, то всегда сможет к ней вернуться. Даже если ребенка водят по комнате, где он слышит другое сердцебиение и ощущает другие запахи, его в конце концов возвращают в его «дом» – часто после того, как он начинает плакать, его быстро передают обратно на руки матери. Он знает, как вернуться «домой», если ему нужен комфорт и связь с фигурой первичной привязанности. С хныканьем и слезами он возвращается к своей сердечной связи.

Однако для ребенка, переживающего разрыв отношений первичной привязанности, последствия могут быть далекоидущими. У ребенка, который никогда не возвращается к этому сердцебиению и не воссоединяется с фигурой первичной привязанности, рождается тревога и недоверие к привязанности как таковой. Если ребенка при рождении отдают на усыновление или помещают в приемную семью, этого разрыва привязанности может быть достаточно, чтобы поколебать основу привязанности на долгие годы. Если зона комфорта и дом ребенка – это сердцебиение матери, то отстранение от этого сердцебиения и лишение возможности его слышать может создать барьер. Это порождает тревогу и опасения по поводу формирования связи с другим сердцебиением, другим запахом или другой родительской фигурой. Ребенок жаждет возвращения этой привязанности. Если его крики остаются без ответа, он может потерять надежду и поверить в то, что первые отношения привязанности потеряны навсегда. Возникает ощущение утраты и чувственное воспоминание.

Создание здоровой привязанности

Так что же мы можем сделать, чтобы сформировать и усилить здоровую привязанность еще в утробе матери? Мы знаем, что младенцы могут слышать начиная с 18-й недели развития. Они слышат и узнают голоса – неотъемлемую часть жизни их матери. Они также способны слышать сердцебиение мамы, поэтому она должна стараться сохранять спокойствие и умиротворение, чтобы передать это ребенку. Ровное дыхание и сердцебиение создают предсказуемую и стабильную среду. Матери следует постараться изолировать себя от потрясений и событий, вызывающих у нее сильные эмоции.

Это не значит, что она не имеет права волноваться, что ее сердце не должно трепетать в груди и что она не смеет пролить ни единой слезы или вздохнуть от грусти. Но если мать пережила травмирующее событие, утрату или кризис, мы должны помнить о влиянии этого на ее развивающегося ребенка. Следует поощрять ее окружать себя людьми, способными оказать поддержку, а также использовать копинг-стратегии.

Звуки влияют на младенцев в утробе. Это значит, что мамы могут способствовать здоровой привязанности, разговаривая со своими развивающимися детьми и поощряя других членов семьи делать то же самое (например, супруга или близкого человека, а также старших братьев и сестер). Они могут читать ребенку сказки, петь ему песни и включать для него музыку. Эти переживания станут частью его чувственной памяти.

Когда он родится, родители могут обнаружить, что ритм этой истории или песни становится для новорожденного важной частью успокаивающего ритуала.

Кроме того, мамы должны стараться обеспечивать еще не родившемуся ребенку здоровые и полезные стимулы. Например, курение приводит к тому, что дети рождаются с астмой и затрудненным дыханием.

Употребление наркотиков и алкоголя может привести к задержке развития и неспособности к обучению. Сахар и кофеин способны вызывать гиперактивность и трудности с регуляцией эмоций. Маме необходимо помнить: то, что она вкладывает в свой организм во время развития своего ребенка, будет иметь последствия на всю жизнь.

Стадия внутриутробного развития важна по целому ряду причин, в том числе для развития мозга и нервной системы ребенка. Поддержание здорового развития этих органов и систем способно оказать влияние на всю жизнь ребенка и на то, кем он станет. На этом этапе нужно начинать процесс формирования привязанности и близких связей. Он даст ребенку ощущение безопасности, необходимое для развития здоровых отношений с родителями и другими людьми на протяжении всей его жизни. Создание основ этой близости необходимо для развития здоровой привязанности.

3
Привязанность в младенчестве

История Сабрины

Сабрина родилась в стране третьего мира и провела первые девять месяцев своей жизни в приюте, где ее редко брали из кроватки или держали на руках. В первые несколько дней жизни девочка плакала по несколько часов в день, а затем перестала. Никто не приходил на ее плач, поэтому даже в таком юном возрасте она быстро поняла, что продолжать не имеет смысла. Подгузники меняли раз в день. Девочка часто лежала часами в холодной, мокрой, пропитанной мочой одежде. Кормили ее дважды в день, положив бутылочку на одеяло рядом с лицом. Если бутылочка смещалась и укатывалась, прежде чем Сабрина заканчивала есть, ее не возвращали на место, малышка оставалась голодной.

Привезя Сабрину домой, ее приемные родители думали, что их любовь компенсирует те девять месяцев крайнего пренебрежения, которые она пережила. Однако девочка не смотрела в глаза и не плакала даже через несколько недель после переезда. Ее родители обратились за помощью, чтобы изучить методы и интервенции, которые позволили бы наладить связь с новой дочерью и привязаться к ней. Они узнали об основополагающей важности формирования привязанности и доверия, а также о сопутствующих мерах по их укреплению. Эти меры повлияли на способность Сабрины привязываться и помогли незнакомцам стать семьей. Новые родители начали внимательно следить за временем кормления, а также использовали контакт «кожа к коже» и зрительный контакт для формирования привязанности. Они так же намеренно прибегали к зрительному контакту и мимике во время игр, чтобы установить с девочкой связь.