Kitabı oxu: «Елизар»

Сибирская легенда

Глава 1

Всё началось в небольшой деревне, затерянной в холодной и непроглядной сибирской тайге, — в семье кузнеца. Ранним весенним утром, едва солнце поднялось над кромкой леса, Михей брал два массивных железных ведра и уходил за водой. Примерно в полутора сотнях метров от деревушки располагался источник, из которого без устали вытекала прозрачная, кристально чистая вода.

Пока ведра наполнялись, Михей не спешил: устраивался на пне, оставшемся от ствола, поваленного ночной грозой, и с тихим, полным удовлетворения предавался спокойному созерцанию. Его неизменно успокаивало журчание родника, звонкие переливы птиц и деловитое движение муравьёв по сухим веточкам — рядом, в самой гуще живых мелочей, суетились и прочие насекомые.

Когда же вёдра были доверху набраны, он отправлялся домой, там его ожидала супруга Марта. Она уже заварила душистый зелёный чай из хвои можжевельника, листьев смородины и ягод шиповника — терпкий, согревающий и удивительно бережный по вкусу.

— Михей! — помахивая рукой, провозгласила Марта, накидывая на плечи тёплую шаль. — Я тебя уже заждалась!

Марта была невысокого роста, с длинной густой косой белоснежного цвета, алыми губами и небесно-голубыми глазами.

Утро начиналось у неё немного иначе, чем у Михея. Она вставала так же с восходом солнца, умывалась, ставила на печь кастрюльку с водой, и пока вода закипала, она молилась у икон Христа и Божьей Матери. Молилась долго и была благодарна Всевышним силам за то, что ей подарили такую возможность стать матерью, ведь она была на седьмом месяце беременности в свои сорок четыре года.

— Вкусный был чай с баранками! — с восторгом сказал Михей.

— Что-то я неважно себя чувствую, — ответила Марта, — у меня болит живот, будто бурлит внутри что-то, и ноющая боль в пояснице.

— Ложись, отдыхай! Никаких дел по дому не делай! А я пойду в лес, за дровами. Необходимо подтопить печь.

— Хорошо, только не задерживайся!

Михей выглядел брутально, особенно когда оголял свой торс, каждую мышцу на его теле было сложно не заметить, сильный и крепкий мужчина лет сорока, шатен с карими глубокими глазами, а на голове маленькая косичка с зачёсанными волосами. Много женщин были в него влюблены. Поговаривают, что даже кто-то из девиц решил убить его жену, но не своими руками, конечно, а злыми чарами.

Вот Михей надел старую телогрейку, взял топор, верёвку для увязывания дров и ушёл.

Лес был высокий, густой. Летом в нём поспевало много ягод черники и голубики, грибов там было усыпано под каждым деревом, под каждым кустом. Грибы — первая еда сибиряка, их и сушили, и жарили, и закрывали в банки на зиму. Но и животных было немало! Медвежьи берлоги, лисьи норы, волки, лоси, змеи — кого только не встретишь в лесу!

Михей шёл по тропинке без особой осторожности, животные совсем редко приходили на край леса, к деревне. Нашлось большое сломанное дерево, и он стал его рубить и увязывать ветви. Вдруг чувствует, что за его спиной будто кто-то наблюдает за ним, повернувшись, увидел двух маленьких волчат. Он решил подойти к ним, ведь они были одни. Рукой погладил одного волчонка, а второй испугался и начал прятаться в кустах. И вдруг со стороны выбежала стая волков и без раздумья кинулась в бой, в защиту детёнышей. Михею нечем было отбиваться, да и от такого количества волков трудно отбиться, и он побежал изо всех сил. К счастью, деревня была близка, и Марта услышала крики о помощи. Она выбежала из избы с длинным железным колом, но помочь Михею ей не удалось. Он споткнулся, упал, а волки накинулись и стали рвать. Марта видела всё своими глазами, как в разные стороны летит кровь и куски плоти.

Состояние Марты резко ухудшилось, она кричала, рвала на себе волосы и горько-горько рыдала. Через неделю она родила мальчика. Новорождённые недоношенные часто слабы, но Марта молилась изо дня в день, и каждое утро выносила малыша на свежую траву и обтирала росой. Это придавало ребёнку жизненных сил. Назвала сына Елизар. Так и растила сына в одиночестве, молитвами и Всевышней силой.

Шли годы. Елизар рос смышлёным и крепким, с ранних дней он впитывал каждое слово матери так же бережно, как она впитывала рассветный свет сквозь тонкую занавеску. По утрам Марта поднимала сына раньше других, когда в тайге ещё стыла ночная тьма, а воздух был чист и звенел, будто стекло. Она умывала его тёплой водой, крестила лоб и шептала молитву, чтобы день не принёс беды.

Елизар часто спрашивал о лесе — почему там страшно и почему там же живёт жизнь. Марта отвечала не сразу, будто боялась произнести лишнее слово. «Этот лес знает дорогу к нашему дому, — сказала она, — но и чужую тропу хранит. Не ходи туда один, сынок. Тайга принимает не всех одинаково».

Однажды в деревню пришёл странник. Он был худ и бледен, одежда на нём казалась слишком тонкой для сибирской стужи, а в глазах плескалась усталость человека, много повидавшего. Он остановился и попросил у Марты хлеба и воды, а взамен предложил рассказать о тех местах, где сила не заканчивается смертью. Говорил тихо, словно боялся разбудить саму землю.

Той же ночью Марта не смогла уснуть. Её тревожил неясный шорох у двери, хотя ветра не было. Она поднялась, зажгла свечу и услышала, как с улицы тянет холодом, будто кто-то шагает в снегу, не оставляя следов. Марта перекрестилась и вышла во двор с иконкой в руке. На пороге лежала пригоршня свежей травы, ещё влажной — будто её только что срезали на лугу.

Елизар проснулся от её тихого дыхания и понял по выражению лица матери: «Если к нам пришла беда, — сказал он, — мы не убежим. Но если к нам пришла надежда — мы её не отдадим страху». И Марта, глядя на сына, впервые за долгое время улыбнулась сквозь слёзы: не потому что боль ушла, а потому что жизнь снова позвала вперёд. Странник ушёл, не оставив даже объяснения.

Елизар вырос, в пятнадцать лет мать научила его письменной грамотности и речи, чтобы сын мог читать слова молитв и понимать, что написано в книгах и письмах. Он был сильным парнем, рано привыкшим к труду: во всём помогал по дому, а главное — заботился о матери, которая была больна. По утрам он подавал воду и умывал её, аккуратно укладывал чистое бельё, поддерживал, когда ей становилось тяжело, и следил, чтобы она не оставалась без питья и тёплой одежды. Он готовил еду из того, что удавалось вырастить и сохранить на зиму: варил похлёбку, пёк хлеб, перетирал крупу, заготавливал сушёные травы и ягоды. Затем наводил порядки в избе, подметал пол, чинил утварь и мастерил простые вещи, чтобы не тратить лишнего времени и денег. Он держал скотину: поил животных, чистил стойло, собирал корм, а огород выращивал большой и ухоженный — пахал, пропалывал грядки, поливал в засуху и следил, чтобы урожай не пропал. Времени на игры было мало, и всё же он находил короткие часы, чтобы передохнуть и не ожесточиться. Так, он успевал погулять с девочкой Алатеей, разговаривал с ней у дороги, иногда приносил ей хлебец или яблоко, слушал, как она рассказывает о деревенских новостях.

Ноги и руки у Марты дрожали и даже не могли удержать тарелку, и каждый вечер она боялась, будто страх не отпустит до утра. Ночью она часто испуганно кричала во сне, просыпалась, хваталась за воздух и словно пыталась отогнать что-то невидимое. Елизар терпеливо успокаивал её, подносил тёплое питьё, говорил тихо, чтобы голос матери и сына снова совпали в спокойствии. По утрам, когда свет ещё только входил в окна, сын сажал мать в кресло напротив икон. Там, перед образами, она молилась — медленно, но настойчиво, а он стоял рядом, следил за её дыханием и за тем, чтобы руки не дрожали слишком сильно. И хотя жизнь была суровой и тяжёлой, в этом ежедневном порядке, в молитве и заботе, держалась надежда на лучшее, и Елизар чувствовал, что именно так он должен прожить эти годы.

Утром, пока ещё солнце не сильно припекает, мальчик вышел в огород рвать траву в грядках чеснока. В огороде работы много, трава растёт быстро, и поэтому нужно незамедлительно её вырывать. А в гости пришла соседская девочка, облокотилась на забор и пристально смотрит.